Жанр: Электронное издание
ГЛАВА 8
...подчинить...
150
Моя точка зрения состоит в том, что метаморфоза относительно невинной
филологической специализации (ориентализма, востоковедения)
в средство управления политическими движениями, администрирования
в колониях, средство, позволяющее делать почти апокалиптические
заявления о трудной цивилизаторской миссии Белого Человека, -
произошла в предположительно либеральной культуре, исполненной
забот о восхваляемых ею нормах всеобщности, плюрализма, открытости
мысли. На самом деле то, что происходило, было противоположно
либеральным принципам: окостенение доктрины и значения,
данных "наукой", и превращения их в "истину". Потому что если
такова истина, закреплявшая за собой право судить Восток как неизменно
"восточный", в описанном мной понимании, то либеральность
оказывалась не более чем формой подавления и интеллектуального
предрассудка 14).
В XX в. случилось так, что угнетенные расизмом и сексизмом стали
настаивать на пользовании правами, которые, как говорили либералы,
теоретически им принадлежали, - пользовании и правами человека,
и правами народов. Первая мировая война обозначила эту политическую
цезуру. Разрушение порядка в отношениях между государствами
центра, "тридцатилетняя война", длившаяся с 1914 по 1945 г., открыла
пространство для новых движений.
Поскольку наиболее насущной проблемой на мировой сцене был
колониализм/империализм, то есть юридический контроль над большой
частью Азии, Африки и Карибского бассейна со стороны европейских госуд
арств (а также США и Японии), прежде всего, проявилось требование
прав народов, а не прав человека. Законность этого требования наиболее
ярко была продемонстрирована Вудро Вильсоном, когда он сделал
центральной темой глобального либерализма "самоопределение наций".
Конечно, Вильсон настаивал на предоставлении самоопределения в строгих
юридических формах, методически, рационально, когда нации будут
готовы к нему. До тех пор, пока такие условия не созреют, эти нации могут
существовать в режиме "опеки" (используя язык Устава ООН 1945 г.).
Консерваторы, как и можно было ожидать, имели тенденцию быть
еще осторожней и считать, что "готовность" к самоопределению вызреет
через очень длительный срок времени, если это вообще когда-нибудь
случится. В первой половине XX в. консерваторы часто обращались к теме
прав человека, чтобы оспорить права народов. Они доказывали, что
население колоний - это не подлинные "народы", а просто совокупность
индивидов, чьи личные права человека могут быть признаны, когда
индивид имеет достаточный уровень образования и освоил в достаточной
мере западный стиль жизни, тем самым доказывая, что он - очень редко
она - достиг статуса "цивилизованной личности". Это была логика доктрины
формальной ассимиляции, которой пользовался ряд колониальных
14) Said Edward. Orientalism. New York: Pantheon, 1978. P. 207, 254.
держав (например, Франция, Бельгия и Португалия), но и другие колони
альные державы практиковали сходный, хотя и не формализованный
подход к определению и предоставлению прав человека.
Те социалисты, которые в годы Первой мировой войны были настроены
коренным образом антисистемно и антилиберально, иначе говоря,
большевики (или ленинисты) и Третий Интернационал, поначалу очень
подозрительно относились ко всем разговорам о правах народов, которые
они ассоциировали с националистическими движениями европейского
среднего класса. В течение длительного времени они были открыто враждебны
этой концепции. Затем довольно внезапно в 1920 г. они радикально
изменили курс. На бакинском Съезде народов Востока 15) тактический
приоритет классовой борьбы в Европе/Северной Америке был тихонечко
положен под сукно в пользу тактического приоритета антиимпериализм
а, - темы, вокруг которой Третий Интернационал надеялся построить
политический союз между европейскими, в основном коммунистическими,
партиями и по крайней мере наиболее радикальными национальноосвободительными
движениями Азии (и других частей периферийных
зон). Но, сделав это, ленинисты по сути присоединились к вильсонианской
программе самоопределения наций. А когда, после Второй мировой
войны, СССР активно проводил политику поощрения "социалистического
строительства" в ряде стран, более или менее тесно привязанных
политически к Советскому Союзу, он de facto присоединился к выполнению
программы мирового либерализма по экономическому развитию
слаборазвитых стран.
Таким образом, можно сказать, что в 1945 - 1970 гг. либерализм пережил
второй взлет. Если в десятилетия, предшествовавшие 1914 г., он,
казалось, торжествовал в Европе, в 1945 - 1970 гг. он, казалось, торжествов
ал по всему миру. США, всемирный выразитель либерализма, были
державой-гегемоном. Их лишь теоретический оппонент, СССР, осуществлял
тактическую программу, которая, если говорить о правах народов,
по сути ничем не отличалась от либеральной. Тем самым он фактически
содействовал США в приручении опасных классов миросистемы.
Более того, казалось, что эта либеральная политика действительно приносит
плоды этим самым опасным классам. Национально-освободительные
движения пришли или приходили к власти по всему третьему миру.
И эти классы, казалось, приходят к власти (по крайней мере частично)
повсюду, не только при помощи коммунистических режимов в советском
блоке, но и при серьезной поддержке социал-демократических партий
в Западной Европе и других странах белого сообщества. И, как часть
невероятного глобального расширения экономики 1945 - 1970 гг., темпы
экономического роста почти во всех периферийных странах были весьма
велики. Это были годы оптимизма, даже там, где (как во Вьетнаме) борьба
оказалась весьма жестокой и разрушительной.
15) См.: The Congress of the Peoples of the East (перевод и комментарии
Брайана Пирса). London: New Park Publishers, 1977.
Оглядываясь на то, что ретроспективно выглядит почти золотым
веком, поражаешься, насколько в это время отсутствовала какая-либо
озабоченность правами человека. Повсюду бросалось в глаза отсутствие
прав человека или пренебрежение ими. От чисток и фальсифициров
анных процессов в Восточной Европе до различных форм диктатуры
в странах третьего мира (и не забудем маккартизм в США и Berufsverbot 16)
в Федеративной Республике Германии), это вряд ли была эпоха триумфа
прав человека. Но, что еще более существенно, это не был период, когда
политические движения мира проявляли очень большую риторическую
озабоченность правами человека. Доводы защитников прав человека повсюду
рассматривались как угроза национальному единению в битвах
"холодной войны". И в странах третьего мира, наиболее тесно связанных
с Западом, уважение к правам человека было ничуть не большим,
чем в государствах, максимально тесно связанных с советским блоком.
Более того, открыто высказываемая озабоченность США/СССР положением
с правами человека в сфере влияния оппонента была ограничена
пропагандистским радиовещанием и не оказывала серьезного влияния
на реальную политику.
Что произошло с тех пор? Главным образом, две вещи: провозвестническ
ая и разоблачительная всемирная революция 1968 г., бросившая
вызов либеральной геокультуре; и последующее, начавшее проявляться
в 1970-х гг., свидетельство того, что либеральный пакет уступок опустошен.
В 1968 г. студенты и их союзники говорили повсюду - в странах
Запада, в коммунистическом блоке и в периферийных зонах, - что либер
альная идеология (включая отличный на словах, но сходный по сути
советский вариант) представляет собой систему обманных обещаний,
реальное содержание которых на самом деле в основном негативно для
громадного большинства населения мира. Разумеется, революционеры
стремились повсюду говорить на языке понятий, отражающих специфику
своих стран - в США иначе, чем в Германии, Чехословакии и Китае,
Мексике и Португалии, Индии или Японии, - но всюду возвращались
одни и те же темы 17).
Всемирная революция 1968 г. не разрушила миросистему. Она
и не приблизилась к достижению этой цели. Но она вытеснила либерализм
с его места определяющей идеологии миросистемы. И консерватизм,
и радикализм отодвинулись от либерального центра назад, приблизительно
на те места, которые они занимали в первой половине XIX в. И тем
самым они нарушили тот тонкий баланс, который либерализм стремился
установить для ограничения революционного воздействия как прав
человека, так и прав народов.
Как нарушился этот баланс, можно увидеть на примере влияния
второго главного изменения, произошедшего уже в социально-экономи16)
Запрет на профессию (нем.). - Прим. перев.
17) См. сноску 3 в гл. 6.
ческой структуре миросистемы. Примерно с 1968 - 1973 гг., мироэкономик
а находилась в фазе "Б" кондратьевского цикла, в периоде стагнации.
Стагнация фактически аннулировала экономические достижения большинств
а периферийных зон, за исключением уголка Восточной Азии,
который стал местом своего рода перемещения ограниченной части производств
а в мироэкономике, что является нормальной характеристикой
фазы "Б" кондратьевского цикла. Она привела также (с разной скоростью)
к падению реальных доходов трудящихся классов Севера. С розы
облетели лепестки. Обман оказался громаден. Надежда на постоянное,
упорядоченное улучшение перспектив жизни, поддерживавшаяся силами
мирового либерализма (и их фактическим союзником - мировым
коммунистическим движением), потерпела крах. И как только крах наступил,
те, кто предположительно выиграл от прежнего развития, сами
поставили под вопрос, насколько в действительности были обеспечены
права народов.
Когда под сомнение было поставлено то, что прежде считалось
успешной реализацией прав народов в эпоху после 1945 г., это имело два
политических последствия. С одной стороны, многие занялись отстаив
анием прав новых "народов". Может быть, полагали они, дело именно
в том, что не признавались права их "народа". Отсюда новые и более
воинственные этнические движения, движения за отделение, требования
"меньшинств" в существующих государствах, которые развивались одновременно
с выдвижением требований других групп, или квазинародов,
таких как женщины, геи и лесбиянки, инвалиды, престарелые. С другой
стороны, если права народов не принесли плодов, зачем тогда подавлять
стремление к правам человека, оправдывая это стремлением обеспечить
права народов? Вот почему в государствах советского блока и в одноп
артийных государствах или военных диктатурах третьего мира внезапно
стали все активнее выдвигаться требования немедленной реализации
прав человека. Это было движение за так называемую демократизацию.
Но и в западном мире это было время распада структур, которые прежде
серьезно ограничивали выражение прав человека, и время создания новых
прав, например "права на невмешательство в частную жизнь" в США.
Более того, казалось, что не просто все заговорили о правах человека
в своих собственных странах, но говорить начали и о правах человека
в других странах: заявление Картера о правах человека как главной заботе
внешней политики США, Хельсинкские соглашения, распространение
таких движений, как "Международная амнистия" (Amnesty International)
и "Врачи без границ" (Medicins du Monde), желание интеллектуалов
третьего мира обсуждать права человека как главную и приоритетную
проблему.
Два движения последних 10 - 20 лет - поиск новых "народов", права
которых должны быть утверждены, и более интенсивные требования, кас
ающиеся "прав человека" - были реакцией на разочарования и обманы
эпохи 1945 - 1970 гг., которые привели к революции 1968 г. - революции,
которая развертывалась вокруг темы ложности надежд глобального
либерализма и тех гнусных намерений, которые стояли за предлагаемой
мировым либерализмом программой рационального реформизма. Пон
ачалу два ответа казались одним. Те же люди, что утверждали права
"новых" народов, требовали и больших прав человека.
Однако к концу 1980-х гг. и особенно с геополитическими потрясениями
прежней системы гегемонии США, отмеченными крахом
коммунистических режимов, два движения пошли раздельными, даже
противоположными, путями. К 1990-м гг. появились целые движения,
использующие (вновь) тему прав человека, чтобы противопоставить ее
правам "новых" народов. Это можно было наблюдать в неоконсервативной
кампании против политкорректности в США. Но то же самое
просматривается в поддержке Medicins du Monde и близкими к ним французскими
интеллектуалами droit d'ingerence 18) (права на интервенцию) -
вмешательства в Боснии и Сомали сегодня, в Китае и Иране - завтра;
и (почему же нет) в находящиеся под властью чернокожих муниципальные
органы управления в США - послезавтра.
Сегодня либерализм загнан в угол своей собственной логикой. Он
продолжает утверждать законность прав человека и, чуть менее громко,
прав народов. Он все еще не имеет в виду того, что есть на самом
деле. Он утверждает права с целью, чтобы они не были применены
в полном объеме. Но это все труднее сделать. И либералы, зажатые, как
говорится, между Сциллой и Харибдой, показывают свою подлинную
суть, превращаясь в большинстве в консерваторов и лишь в редких
случаях в радикалов.
Давайте возьмем простой, очень важный и очень насущный вопрос,
относящийся к делу: миграцию. Политическая экономия проблемы
миграции чрезвычайно проста. Мироэкономика более, чем когда-либо,
поляризована в двух отношениях: социально-экономически и демографически.
Между Севером и Югом зияет разрыв, и есть все признаки, что
в ближайшие десятилетия он станет еще шире. Последствия очевидны.
Существует громадное давление миграционного потока с Юга на Север.
Посмотрим на него с точки зрения либеральной идеологии. Понятие
прав человека очевидно включает в себя право на свободу передвижений.
По логике либерализма, не должно быть ни паспортов, ни виз. Каждому
должно быть позволено работать и селиться повсюду, как, например,
происходит сегодня в США и в большинстве суверенных государств -
уж точно в тех государствах, которые претендуют на то, что являются
либеральными.
На практике, разумеется, большинство людей на Севере буквально
приходит в ужас от идеи открытых границ. Но и политики в последнюю
четверть века идут вовсе не в этом направлении. Соединенное Королевство
было первым государством, которое воздвигло новые барьеры, чтобы
отгородиться от подданных своих прежних колоний. В одном только
18) В самом деле, с 1993 г. Medicins du Monde издают политический журнал,
называемый "Ingerences: Le Desir d'Humanitaire" ("Вмешательство: Желание
человечности").
1993 г. произошли три важных события. Парламент Германии жестко свернул
гостеприимство для "беженцев", боясь того, что такими могут стать
жители Восточной Европы. (Разоблачать злобных коммунистов, которые
не выпускают народ из своих стран, было хорошим шоу, но теперь мы увидели,
что происходит, когда больше нет злобных коммунистов у власти,
способных ограничить эмиграцию.) Во Франции правительство провело
законы, которые не только ограничили миграцию из бывших колоний,
но даже усложнили условия получения гражданства детьми мигрантов,
родившимися во Франции. А в США в 1993 г. губернатор крупнейшего
штата, Калифорнии - и нельзя сказать, что факт скорого превращения ее
в штат с небелым большинством не имеет отношения к делу, - призвал
к принятию поправки к Конституции США, которая бы положила конец
одной из наших наиболее чтимых традиций - Jus soli 19), делающего
любого рожденного в США их гражданином по праву рождения.
Каковы аргументы, выдвигаемые в Великобритании, Германии,
Франции, США? То, что мы (Север) не можем принимать на себя
бремя (экономическое бремя) всего мира. А почему, собственно говоря,
нет? Лишь столетием раньше тот же самый Север брал на себя "бремя белого
человека", бремя "цивилизаторской миссии" среди варваров. Теперь
варвары, опасные классы говорят: "Спасибо вам большое! Забудьте о том,
чтобы цивилизовать нас; просто дайте нам возможность пользоваться некоторыми
правами человека, скажем, правом на свободу передвижения
и поиск работы всюду, где мы можем найти ее".
Внутренние противоречия либеральной идеологии носят тотальный
характер. Если у всех людей равные права и у всех народов равные права,
мы не можем сохранять такую неэгалитарную систему, какой всегда была
и всегда будет капиталистическая мироэкономика. Но если это открыто
признать, то капиталистическая мироэкономика потеряет легитимность
в глазах опасных (то есть обездоленных) классов. А если система лишена
легитимности, она не выживет.
Кризис тотален, дилемма тотальна. Мы будем переживать ее следствия
в ближайшие полвека. Как бы мы ни разрешили коллективными
усилиями этот кризис, какого бы рода новую историческую систему мы
ни построили, будет ли она хуже или лучше, будет ли у нас больше
или меньше прав человека и прав народов, одно несомненно: это не будет
система, основанная на либеральной идеологии, какой мы ее знаем
на протяжении вот уже двух веков.
19) Право почвы (лат) - приобретение права на гражданство фактом рождения на
территории государства. - Прим. перев.
Закладка в соц.сетях
