Жанр: Электронное издание
ГЛАВА 3
На что надеяться Африке?
На что надеяться миру?
Гнев и цинизм охватывает [американских] избирателей
по мере того, как их покидает надежда.
Нью-Йорк Таймс, 10 октября 1994 г.
Когда мне впервые довелось оказаться в Африке, - а это случилось
в Дакаре в 1952 г., - я увидел Африку на самом исходе колониальной
эпохи, Африку, где возникали и повсюду пышным цветом расцветали
националистические движения. Я увидел Африку, население которой -
особенно молодежь, с оптимизмом смотрело в будущее, казавшееся тогда
прекрасным. Этих людей переполнял гнев за все обиды, причиненные
им колониализмом, они с недоверием относились к обещаниям колони
альных держав и к Западу в целом, но свято верили в собственную
способность переделать свой мир к лучшему. Больше всего на свете
им хотелось освободиться от какой бы то ни было опеки, чтобы
принимать собственные политические решения, чтобы самим служить
в государственных учреждениях и на равных принимать участие в работе
международных организаций.
В 1952 г. не только африканцы испытывали подобные чувства,
не только они рассчитывали получить то, что им принадлежало по праву.
Стремление к обретению вновь национальной независимости было
присуще всем тем странам, которые теперь мы в совокупности называем
третьим миром. И те же самые чувства переполняли тогда народы Европы.
Всеобщий оптимизм царил повсюду, но, наверное, особенно силен
он был в Соединенных Штатах, где никогда раньше жизнь не казалась
настолько хорошей.
Сейчас, когда мы переживаем 1994 г., мир выглядит совсем по-другому.
Год Африки, отмечавшийся в 1960 г., кажется сейчас чем-то очень
далеким. Десятилетия развития под эгидой Организации Объединенных
Наций теперь представляются плоской шуткой. В наши словари вошло
новое выражение, уже ставшее затертым, африканский пессимизм. В февр
але 1994 г. в "Atlantic Monthly" была опубликована посвященная Африке
статья, вскоре получившая широкую известность. Называлась она "Грядущ
ая анархия", и в подзаголовке к ней было сказано следующее: "Как
быстро нищета, преступность, перенаселенность, племенные пережитки
и болезни разрушают социальную структуру нашей планеты".
29 - 30 мая 1994 г. "Le Monde" опубликовала на первой странице
статью, озаглавленную "Разграбленные музеи Нигерии". Корреспондент
газеты начинает публикацию со следующего поразительного сравнения:
Представьте себе наглых воров, которым удалось похитить Возничего
из Дельф или Весну Боттичелли. От такого события застрекотали бы
все телетайпы мира, и на Си-Эн-Эн ему бы уделили, как минимум, 60
секунд в разделе самых главных новостей. В ночь с 18 на 19 апреля
1993 г. несколько неопознанных лиц выкрали из коллекции Национального
музея в Ифе в Нигерии двенадцать уникальных экспонатов -
десять изваяний человеческих голов из терракоты и две из бронзы,
считающихся шедеврами африканской скульптуры. Почти год спустя
они так и не были найдены; воры все еще находятся на свободе, и, помимо
нескольких специалистов, остальное человечество (не говоря уже
о нигерийской публике) даже не подозревает о том, что произошло.
А 23 июня 1994 г. обозреватель "The London Review of Books" ("Лондонского
книжного обозрения") опубликовал рецензию на последнюю книгу
Бэзила Дэвидсона. Он отмечал, что хотя Африка для Дэвидсона все еще
остается "континентом надежды", даже он в мрачных тонах изображает
"несбывшиеся надежды независимости". Автор добавляет, что какие бы
"добрые предзнаменования" пути развития Африки ни описывал Дэвидсон,
на деле они "весьма проблематичны...". В заключение рецензии ее
автор пишет о том, что в книге Дэвидсона: "Многие африканцы, предоставленные
произволу власти правительств воров, диктаторов и зарвавшихся
освободительных движений - а иногда и всех их вместе, - не найдут
для себя утешения".
Вот мы и подошли к сути проблемы. От прекрасных дней 1957 г. (получения
Ганой независимости), 1960 г. (когда шестнадцать африканских
государств обрели свободу, хотя не следует забывать о том, что этот год
был годом кризиса Конго), и 1963 г. (основания Организации африканского
единства) - мы перешли к году 1994-му, когда, если мы вообще
что-то узнаем об Африке из мировой прессы, газеты пишут только о том,
что в Сомали идут постоянные столкновения между воинственными племенными
вождями, в Руанде племена хуту и тутси зверски истребляют
друг друга, а Алжир (некогда гордый и героический Алжир) стал страной,
где бандиты из исламистских группировок режут глотки интеллигенции.
Хотя, надо сказать, была и еще одна замечательная новость: Южная
Африка сделала неожиданно мирный шаг от апартеида к государству, все
жители которого получили право участия в голосовании. Все мы, затаив
дыхание, празднуем это событие в надежде на то, что Южная Африка
не собьется с избранного пути.
Что же произошло за эти тридцать лет, если о некогда полном надежд
континенте иностранцы (как и многие африканские представители
интеллигенции) стали писать в почти таких же отрицательных выражениях,
какие использовались в дискурсе XIX столетия? Сразу же должен
остановиться на двух моментах. Первый состоит в том, что отрицательные
геокультурные описания Африки - не новость; они представляют
собой возврат к тем взглядам на этот континент, которые господствов
али в Европе на протяжении, по крайней мере, последних пяти столетий,
то есть, в период исторического развития современной миросистемы.
Оптимистические, положительные высказывания, характерные для
1950-х и 1960-х гг., были исключительными и, как мне представляется,
недолговечными. Второе обстоятельство, на котором мне хотелось бы
остановиться, заключается в том, что изменения, произошедшие в период
между 1960-ми и 1990-ми гг., касаются не столько Африки, сколько
миросистемы в целом. Мы не сможем дать серьезную оценку нынешнему
положению или перспективам возможного развития Африки, если
предварительно не проанализируем те сдвиги, которые на протяжении
последних пятидесяти лет происходили в системе в целом.
Поражение держав "оси" в 1945 г. обозначило завершение длительной
борьбы - в некотором роде "тридцатилетней войны" - между
Германией и Соединенными Штатами за то, чтобы стать преемником
господствующей державы после упадка Соединенного королевства, нач
авшегося в 1870-е гг. Колониальные захваты в Африке, так называемая
борьба за передел мира, были побочным продуктом межгосударственного
соперничества, доминировавшего на мировой арене после того, как
Великобритания утратила способность единолично определять правила
мирового порядка и международной торговли.
Соединенные Штаты, как мы знаем, выиграли эту тридцатилетнюю
войну на условиях "безоговорочной капитуляции", и в 1945 г. были
единственной державой миросистемы с колоссальным производственным
механизмом - в то время не только наиболее эффективным, но единственным,
оставшимся в рабочем состоянии (не затронутым разрушениями
военного времени). История последующей четверти века сводилась
к упрочению господствующей роли Соединенных Штатов при помощи
соответствующих мер в трех географических регионах мира, как стали их
именовать в Соединенных Штатах - советской сфере влияния, на Западе
и в третьем мире.
Если в области экономики Соединенные Штаты, несомненно, далеко
превосходили своих самых близких конкурентов, то в военном отношении
это было не так, поскольку второй сверхдержавой здесь оставался
СССР (хотя, нельзя не отметить, он ни в коей мере не мог сравниться
с могуществом Соединенных Штатов). Отстаивая марксистсколенинские
позиции, СССР противостоял доминировавшей либеральной
доктрине Вильсона.
Тем не менее, на идеологическом уровне марксизм-ленинизм предст
авлял собой скорее одну из разновидностей вильсонианского либерализм
а, чем его подлинную альтернативу. По сути дела, обе идеологии разделяли
основные представления о геокультуре. Сходство их выражалось,
как минимум, в шести основных программных подходах и позициях, хотя
нередко это единство их взглядов отражалось в немного отличавшихся
друг от друга формулировках: (1) они отстаивали принцип самоопределения
наций; (2) они выступали за экономическое развитие всех государств,
подразумевая под этим урбанизацию, коммерциализацию, пролетаризацию
и индустриализацию, которые в итоге должны были бы привести
к процветанию и равенству; (3) они заявляли о своей вере в наличие
универсальных ценностей, в равной степени применимых ко всем народ
ам; (4) они подчеркивали ценность научного знания (особенно в его
ньютоновской форме) как единственной разумной основы технического
прогресса; (5) они верили в то, что прогресс человечества неизбежен и жел
ателен, и для развития этого прогресса необходимо сильное, стабильное,
централизованное государство; (6) они заявляли о приверженности к народовл
астию - демократии, - но определяли демократию как ситуацию,
при которой специалистам в области проведения разумных реформ на деле
позволялось принимать основные политические решения.
Уровень подсознательного идеологического согласия в огромной степени
облегчил раздел власти в мире на основе ялтинских соглашений,
которые, в сущности, сводились к трем основным положениям: (а) СССР
на деле получал власть на chasse gardee 1) в Восточной Европе (а в силу
более поздних поправок в разделенных Корее и Китае), при том условии,
что его реальные (в противоположность риторическим) притязания будут
ограничиваться только этой зоной; (б) обе стороны гарантировали недопущение
никаких военных действий в Европе; (в) обе стороны не имели
и не могли иметь право на подавление групп, находившихся в радик
альной оппозиции существующему геополитическому порядку ("левых"
в американской зоне; "искателей приключений" и "националистов" -
в советской зоне). Это соглашение отнюдь не исключало и не препятствов
ало ведению идеологической борьбы, даже в тех случаях, когда она
сопровождалась большой пропагандистской шумихой. Наоборот, оно ее
предполагало и даже поощряло. Но эта идеологическая борьба должна
была вестись в строго ограниченных рамках, не допускавших полномасшт
абного военного вмешательства той или иной великой державы в дела
той зоны, на которую ее влияние не распространялось. Еще одно условие
перехода союзников военного времени к "раздельному жительству
по закону" состояло в том, что СССР не должен был рассчитывать на какую
бы то ни было послевоенную экономическую помощь со стороны
Соединенных Штатов на нужды восстановления. Он сам должен был
решать свои проблемы.
1) Частные охотничьи угодья (фр.). - Прим. издат. ред.
Мы не намерены рассматривать здесь историю холодной войны. Дост
аточно отметить, что в период между 1945 и 1989 гг. эти соглашения
(в данной выше трактовке) в основном неукоснительно соблюдались.
Каждый раз, когда выполнению их условий угрожала опасность со стороны
внешних по отношению к двум сверхдержавам сил, им удавалось
сдерживать эти силы и возобновлять свой негласный договор. Следствия
такого положения для Африки были очень простыми. К концу
1950-х гг. как СССР, так и Соединенные Штаты формально выступали
за деколонизацию, что определялось их теоретической приверженностью
к всеобщим ценностям. Чтобы доказать преданность этой позиции, они
нередко на практике оказывали политическую и финансовую поддержку
(причем зачастую открыто) различным политическим движениям в отдельных
странах. На деле, однако, Африка входила в сферу влияния
США, находясь за пределами советской зоны влияния. Поэтому СССР
всегда жестко ограничивал собственное участие в происходивших там
процессах, о чем свидетельствует кризис в Конго в 1960 - 1965 гг. и попытки
дестабилизации положения в южной Африке в период после 1975 г.
В любом случае, африканские освободительные движения сначала сами
должны были выжить, чтобы только потом получить хотя бы моральную
поддержку СССР и тем более Соединенных Штатов.
Политика Соединенных Штатов по отношению к их наиболее важным
союзникам на международной арене - Западной Европе и Японии -
была достаточно прямолинейной. Они стремились оказывать им большую
помощь в деле экономического восстановления (главным образом,
в рамках плана Маршалла). Для Соединенных Штатов эта поддержка
была чрезвычайно важна как в экономическом, так и в политическом
отношении. В экономическом плане это нетрудно понять. Не было
никакого смысла создавать наиболее эффективный механизм мировой
экономической системы, если отсутствовали покупатели производимой
ею продукции. Экономически возрожденные Западная Европа и Япония
были необходимы предприятиям США как главные рынки сбыта
их продукции. Никакие другие регионы мира в послевоенный период
не могли играть эту роль. В политическом плане две системы союзов -
НАТО и американо-японский оборонительный договор - гарантировали
Соединенным Штатам два важнейших дополнительных элемента той
структуры, которую они стремились создать для поддержания мирового
порядка: военные базы по всему миру, а также гарантированных и сильных
политических союзников (на протяжении долгого времени являвшихся
скорее клиентами, чем союзниками) на геополитической арене.
Очевидно, что такая структура союзов имела свои последствия для
Африки. Западноевропейские государства были не только главными союзник
ами Соединенных Штатов, но и основными колониальными держ
авами в Африке. Колониальные державы враждебно относились к какому
бы то ни было участию США в вопросах, рассматривавшихся ими
как их "внутренние дела". Поэтому Соединенные Штаты очень внимательно
относились к тому, чтобы не обидеть своих союзников, особенно
в период 1945 - 1960 гг., когда правительство США еще в основном разделяло
позицию колониальных правительств относительно того, что поспешное
проведение деколонизации опасно. Тем не менее, африканские
освободительные движения смогли ускорить развитие этого процесса.
И к 1960 г. "волна освободительного движения в Африке" уже наполовину
смыла колониальные режимы. Поворотным пунктом этого процесса
стал 1960 г., поскольку "волна освободительного движения" докатилась
теперь до Конго - зоны стойкого политического и экономического
сопротивления процессу деколонизации, центра сосредоточения поселенцев
и добывающей промышленности в южной Африке. Разразился
так называемый кризис Конго. Через год возникли две (точнее говоря,
две с половиной) противоборствующие силы не только в самом Конго,
но и среди независимых африканских государств, а также во всем мире.
Все мы знаем, каков был исход событий. Лумумба был убит, против
его сторонников начались репрессии. Борьба за отделение провинции
Катанга во главе с Чомбе также была подавлена. Президентом Заира стал
полковник Мобуту; он там правит и сейчас. Кризис в Конго привел к изменению
геополитического подхода Соединенных Штатов к Африке. Он
подтолкнул Соединенные Штаты к тому, чтобы в дальнейшем напрямую
проводить свою политику в Африке, более не считаясь в важных вопросах
с мнением (бывших) колониальных держав.
Соединенные Штаты рассчитывали на то, что после 1945 г. колони-
альные страны (и в целом весь "неевропейский" мир) будут неторопливо
и плавно осуществлять политические преобразования, в результате которых
к власти там придут так называемые умеренные руководители
националистической ориентации, и они будут продолжать проводить
в жизнь и все активнее действовать, отстаивая курс на вовлечение своих
стран в структуру товарных связей капиталистической мироэкономики.
Официальная позиция СССР сводилась к поддержке прихода к власти
прогрессивных сил "социалистической ориентации". На деле же, как
мы уже говорили, СССР без особого энтузиазма относился к поддержке
этих сил, о чем свидетельствует его совет китайской коммунистической
партии в 1945 г. продвигаться вперед не торопясь, долгие проволочки
с оказанием помощи движению за независимость Алжира и равнодушное
отношение к поддержке, которую кубинская коммунистическая партия
оказывала Батисте вплоть до 1959 г.
Однако ни Соединенные Штаты, ни СССР никак не ожидали в то
время такого накала национально-освободительного движения в неевропейских
регионах мира. Следует отметить, что в те годы были подавлены
все попытки выступлений радикальных националистов - в Малайе,
на Филиппинах и в Иране; на Мадагаскаре, в Кении и Камеруне; во многих
странах Америки. Но даже если эти выступления и были подавлены,
они, тем не менее, вносили свой вклад в процесс деколонизации.
А в четырех странах разгорелись чрезвычайно сильные и в итоге победоносные
освободительные войны, имевшие особое значение. Этими
странами были Китай, Вьетнам, Алжир и Куба. В каждом из четырех
случаев освободительные движения отказались принять те правила
игры, которые навязывали им Соединенные Штаты с негласного одобрения
СССР.
Детали развития каждого из этих движений были различны в силу
географических и исторических отличий, а также за счет неодинаковой
структуры внутренних общественных сил. Но всем четырем движениям
были присущи следующие общие черты: (1) тем ожесточением, с которым
отстаивали свою политическую независимость, они заставили великие
державы смириться со своим приходом к власти; (2) они провозгласили
курс на модернизацию и национальное развитие; (3) они стремились
к завоеванию государственной власти как к необходимому условию для
проведения социальных преобразований, а придя к власти, пытались
получить полную поддержку населения для упрочения позиций того
сильного государства, которое хотели создать; (4) они были совершенно
уверены в том, что их действия были продиктованы неизбежностью хода
исторического развития.
К 1965 г. казалось, что дух Бандунга овладел миром. Движения национ
ального освобождения повсеместно пришли к власти, за исключением
Южной Африки, но там тоже началась вооруженная борьба. Положение
складывалось достаточно странное. Казалось, Соединенные Штаты никогд
а раньше не контролировали в такой степени положение, никогда
раньше их собственные позиции не были так сильны. Но и антисистемные
движения никогда раньше не были настолько сильны. Складывалось
впечатление, что наступило затишье перед бурей. Сначала предупредительные
сигналы стали поступать из Африки. В 1965 г. пали некоторые
символические фигуры, принадлежавшие к так называемой группе Касабл
анки, в состав которой входили наиболее "воинственные" государства;
это были главы этих государств - Нкрума в Гане и Бен Белла в Алжире.
В том же самом году белые жители Родезии провозгласили Одностороннюю
декларацию независимости. А Соединенным Штатам в тот год
преподал свой первый урок Вьетнам. В 1966 г. началась китайская культурн
ая революция. На подходе уже маячил самый важный год - 1968-й.
В самом начале 1968 г. наступление Tet 2) стало свидетельством
неспособности Соединенных Штатов выиграть войну во Вьетнаме. В февр
але был убит Мартин Лютер Кинг - младший. А в апреле началась
всемирная революция 1968 г. На протяжении трех лет она проходила
2) Тет - праздник Нового года у вьетнамцев, приходится на двадцать четвертое
число двенадцатого месяца по лунному календарю. Празднование длится несколько
дней. На праздник Тет 31 января 1968 г. северовьетнамские войска и партизаны
глубокой ночью одновременно атаковали более 100 военных баз и гражданских
объектов по всей территории Южного Вьетнама, включая даже территорию
американского посольства. Несмотря на то, что в военном отношении коммунисты
потерпели поражение, наступление Тет оказало мощнейшее психологическое
воздействие на американское общество. Доверие к официальным победным реляциям
было подорвано, и начался рост антивоенных настроений. - Прим. перев.
повсеместно - в Северной Америке, в Европе и Японии; в коммунистическом
мире; в Латинской Америке, Африке и Южной Азии. Конечно,
ее проявления на местах очень отличались друг от друга. Но всем этим
многочисленным движениям были присущи две общие черты, сделавшие
эту революцию событием мирового значения. Первая состояла в неприятии
господства США (символически это выражалось в оппозиции
к их действиям во Вьетнаме) и тайному советскому сговору с Соединенными
Штатами (что проявлялось в теме "двухсверхдержав"). Вторая
заключалась в глубоком разочаровании так называемыми старыми левыми
во всех их трех разновидностях: социал-демократических партиях Запада;
коммунистических партиях; и национально-освободительных движениях
в третьем мире. Революционеры 1968 г. считали, что старые левые недост
аточно и неэффективно антисистемны. И действительно, складывалось
впечатление, что главным злом для революционеров 1968 г., даже более
страшным, чем Соединенные Штаты, были старые левые.
Всемирная революция 1968 г. - как политическое событие - быстро
вспыхнула и быстро погасла. К 1970 г. от нее остались только тлеющие
угольки - в основном в форме маоистских группировок. К 1975 г. от нее
не осталось даже этих угольков. Тем не менее, воздействие ее продолж
алось значительно дольше. Оно низвергло с пьедестала реформистский
центристский либерализм как господствующую идеологию геокультуры,
принизив его роль до одной из многих конкурирующих идеологических
доктрин с сильными соперниками как в левой, так и в правой частях
идеологического спектра. Оно повсюду заронило в людях сомнения в роли
государства как основного орудия социальных преобразований. И оно разрушило
оптимизм в отношении неизбежности прогресса, особенно когда
последнее воплощение этого оптимизма - ее собственная ослепительная
траектория - угасла, не успев разгореться. Настроение изменилось.
События 1968 г. происходили как раз в тот момент, когда мироэкономик
а вступила в период экономического спада фазы "Б" кондратьевского
цикла, который продолжается и теперь. Снова, как это неоднократно случ
алось в истории капиталистической мироэкономики, высокий уровень
прибыли ведущих секторов подошел к концу, прежде всего потому, что
относительная монополия нескольких компаний была подорвана напористым
выходом на рынок новых производителей, привлеченных высоким
уровнем прибыли, и, как правило, поддерживаемых правительствами
полупериферийных государств. Резкое снижение мировых показателей
прибыли от производственной деятельности выразилось, как можно было
предположить, в снижении уровня производства и росте безработицы
в ведущих секторах экономики. Вследствие этого уменьшились объемы
импортных поставок сырья из периферийных зон; продолжился процесс
перемещения производства в полупериферийные зоны с целью снизить
затраты на рабочую силу; ведущие государства мира вступили в острую
конкурентную борьбу, стремясь переложить друг на друга отрицательные
последствия этого процесса. Кроме того, значительные изменения
произошли в политике инвесторов, которые стали стремиться получать
прибыль не от производственной, а от финансовой (спекулятивной)
деятельности.
Двумя основными событиями данной фазы "Б" кондратьевского
цикла, которые привлекли внимание мира к экономическому застою
(но ни в коей мере не явились его причиной), были увеличение цен
на нефть странами ОПЕК в 1970-х гг. и долговой кризис 1980-х. Оба
эти события, естественно, имели особенно тяжелые последствия для
Юга в целом, и не в последнюю очередь для Африки. Более подробное
их рассмотрение заслуживает внимания с точки зрения политических
и экономических механизмов регулирования.
В 1973 г. Организация стран - экспортеров нефти, или ОПЕК, -
группа, которая на протяжении более десяти лет вела слабо активное
и мало заметное существование, - внезапно объявила о невероятном
повышении цен на нефть. При рассмотрении этого события заслуживают
внимания несколько обстоятельств. На протяжении всей фазы "А"
кондратьевского цикла, когда производство развивалось, цены на нефть
оставались на чрезвычайно низком уровне. И именно в тот момент, когда
мироэкономика начала входить в полосу трудностей, когда производители
стали повсюду искать возможность сбыта своих товаров на более
узком рынке либо за счет снижения цен, либо за счет снижения расходов,
производители нефти подняли свои цены, причем весьма значительно.
Следствием этого, естественно, явилось повышение производственных
затрат во всем мире почти на все производственные процессы, поскольку
нефть либо прямо, либо косвенно необходима для производства практически
любой продукции.
Что лежало в основе этих действий? Можно было бы говорить о том,
что они были задуманы как корпоративная акция стран - экспортеров нефти,
стремившихся извлечь преимущества над экономически слабеющим
Западным миром с целью изменения структуры распределения мировой
прибавочной стоимости в свою пользу. Такой подход мог бы объяснить,
почему члены ОПЕК, в чьих странах в то время у власти находились
радикальные правительства, такие как Алжир или Ирак, подталкивали
других к такому шагу. Но почему же тогда два наиболее близких союзник
а Соединенных Штатов в нефтедобывающих регионах - Саудовская
Аравия и Иран (шахский Иран) - не только пошли у них на поводу,
но на самом деле стояли во главе в процессе принятия странами
ОПЕК решения о совместном повышении цен на нефть? И если такое
решение имело целью изменение распределения мировой прибавочной
стоимости, как могло случиться, что непосредственным результатом этой
акции стало увеличение доли мировой прибавочной стоимости в руках
корпораций США?
Давайте разберемся в том, что происходит, когда цены на нефть
повышаются внезапно и значительно. Поскольку быстро снизить потребности
в нефти достаточно трудно, происходит следующее. Доходы
производителей нефти поднимаются быстро, даже очень быстро. Причем,
несмотря на то, что нефти продается меньше, так как она сильно
подорожала. Снижение объемов продаваемой нефти означает снижение
текущего мирового производства; это, тем не менее, явление положительное,
если принять в расчет то обстоятельство, что в 1960-е гг. в ведущих
в то время секторах экономики имело место перепроизводство. Таким
образом, сложившееся пол
...Закладка в соц.сетях
