социология ПРОСТИТУЦИИ
В СОВЕТСКОЙ РОССИИ
20-х-НАЧАЛА 30-х ГОДОВ*
ГОЛОСЕНКО И. А. (С.-Петербург)
Февральская революция смела многие ненавистные институты старого
режима - полицейские участки, охранку, суды и, наряду с
ними, - дискредитированную в глазах общественного мнения систему
врачебно-полицейской регламентации проституции ("полицеизма", как
стали ее называть после революции). Причем не только в ее организационном
устройстве, но и антрополого-гигиеническом обосновании ее
необходимости. Если в 1910 г., после Первого Всероссийского съезда
по борьбе с проституцией, публичные дома были закрыты только в столице,
то теперь же - по всей стране, и проститутки, как "граждане освобожденной
России", были выпущены из притонов. Таким образом,
абсолюционизм - как механический запрет проституции - и чисто социологическ
ая трактовка ее сущности окончательно победили, присовокупив
к своим традиционным научным доводам еще и политические аргументы,
прежде всего в виде энергичной поддержки со стороны новых
властей. Но процесс демонтажа регламентации не был механическим и
гладким. Любопытные рецидивы имели место в течение исследуемого
нами периода. Вот несколько иллюстраций тоски по старому.
"В медовый месяц русской свободы" в мае 1917 г. около 600 саратовских
проституток "ходатайствовали перед революционным и городским
общественным управлением о разрешении открыть снова притоны
и возобновить врачебные осмотры", ибо без него потребители остерегаются
"брать их", а без "домов" им грозит голодная смерть. Похожие
просьбы повторялись и в других провинциальных городах. "Назад -
под ярмо" запросилась большая группа граждан новой России.
В этом историческом эпизоде необыкновенно ярко сказалась вся
трагическая сложность разбираемого явления: "приступать к нему с
* Работа выполнена при финансовой поддержке Российского Гуманитарного
научного фонда. Проект ь 96-03-0431.
Социология проституции в Советской России 217
голым принципом, с доктринерским аршином, с прямолинейной теорией
- немыслимо".'
В течение всех 20-х годов исследователи отмечали сочувственную
склонность к восстановлению регламентации в том или ином очищенном
и облагороженном виде в рабочих кругах, среди ряда административных
и особенно милицейских органов, имевших профессиональное
дело с проституцией. Сюда относились многие меры, практикуемые милицией:
принудительное медицинское освидетельствование женщин,
облавы и сопровождение конвоем, запреты проституткам посещать
кафе и другие увеселительные места и т. п. Осенью 1922 г. комендант
Кронштадтской крепости в целях профилактики местной проституции
издал предписание о поголовном освидетельствовании всего женского
населения крепости "на предмет установления девственности". Питерские
власти успели отменить идиотский приказ, как незаконный, до его
реализации. В 1923 г. Петроградский Губисполком выступил с предложением
о создании специальных подразделений - "милиции нравов" и
возвращении к системе регламентации.^ Все подобные акты вызывали
шумный протест в печати, в частности, против них выступали А. Коллонт
ай, К. Цеткин и другие общественные деятели.
Самый общий взгляд на научную литературу о проституции 20-хн
ачала 30-х годов фиксирует несколько ее особенностей в сравнении
с дореволюционным периодом^ Прежде всего, бросается в глаза резкое
уменьшение общего количества публикаций. "Приступая к проблеме
проституции в Советской России, - писали исследователи в
1923 г., - мы вступаем в полосу слабоизученную и разработанную".^
Это повторял В. Боннер в 1927 г.: "изучение проституции с научной
стороны осуществлялось у нас в скромных размерах"^ В появившихся
публикациях был заметен сдвиг - вместо прежних солидных моногр
афий стали преобладать небольшие брошюры и коротенькие статьи
описательного характера, сочинения научного толка потеснил пропаг
андистско-просветительный, агитационный жанр - "тезисы губженотделов",
инструкции различных комиссий по борьбе с проституцией,
многообразные инсценировки "суда над проститутками", отклики чи'
Василевские Л. А. иЛ. М. Проституция и новая Россия. Тверь: Изд-во
"Октябрь". 1923. С. 64.

" Там же. С. 54-55.
" Люблинский П. И. Преступления в области половых отношений. М. -
Л.: Изд-во Л. Д. Френкеля. 1925. гл. VI. С. 176.
* Наукометрический обзор дореволюционной литературы о проституции.
См.: Голосенка И. А. Русская социология проституции (1861-1917). СПб.,
Филиал института социологии РАН. 1997. С. 3-7.
' Василевские Л. А. и Л. М. Указ. Соч. С. 63.
ш Броннер В. М., ЕлистратовА. И. Проституция в России. М.: Изд-во
Наркомздрава. РСФСР. 1927. С. 64.
218 Голосенка И. А.
тателей на них и их последующая сжатая оценка со стороны специ-
алиста (врача, юриста или социолога), журналистские расследования
"быта проституток" и т. п. С содержательной стороны вся эта литер
атура была сконструирована в духе барабанного оптимизма, провозгл
ашающего, что проституция, как и весь исторический "хлам старого
мира", вот-вот исчезнет, ибо победившему пролетариату она ни к
чему, у него и так дел много по строительству нового мира.
Для нас значение всей этой риторической продукции заключается в
четкой демонстрации изменения идеологического контекста проблемы
проституции - вместо регламентационной терпимости задачей государств
а провозглашалось ее решительное и полное уничтожение. Самые
ценные в теоретическом и эмпирическом отношениях работы рассматрив
аемого периода были представлены авторами, которые как исследов
атели сложились еще до революции и до нее получили известность в
научных кругах, изучавших проституцию - А. Елистратов, А. Ольгинский,
М. Гернет, П. Люблинский, С. Вислоух, А. Жижиленко,
Н. Дубошинский, Л. М. Василевский и другие. Хотя во всех европей-
ских странах с окончанием первой мировой войны стал расти поток исследов
аний проституции, число их переводов на русский язык было ничтожно
малым и несопоставимым с дореволюционным состоянием дела.
И, тем не менее, социологическое изучение проституции у нас возобновилось
с начала 20-х годов, когда стало ясно, что проституция как соци-
альное явление не исчезает сама собою, даже наоборот, генерируется,
принимая новые формы и в количественном отношении догоняет предреволюционную.
В ответ были созданы специальные научно-исследовательские
комиссии, которые объединили усилия перечисленных выше
специалистов и новичков (А. Ирвинг, С. Голосовкер, М. Котляр и
других) с привлечением студентов из "семинаров по моральной статистике"
ряда университетов. Ими были проведены опросы проституток и
"половые анкеты" среди молодежи в Ленинграде, Москве, Казани и
других городах. Преобладал социологический подход, выяснялась
связь проституции с безработицей, жилищной нуждой, преступностью,
наркоманией, алкоголизмом и беспризорностью. Особое внимание уделялось
возрастному, национальному и социальному составу первой
волны послереволюционных проституток в России.
Ученые столкнулись с трудностями как финансово-организационного,
так и методологического толка. Уничтожение регламентации
привело к тому, что первые несколько лет в Советской России вообще
не велась статистика проституции. Но с 1922 г. некоторые ученые
(В. Броннер, М. Гернет и другие) стали высказывать предположения
о росте проституции в стране, и хотя многие считали это предположение
"более чем вероятным", для его проверки начался сбор косвенных
показателей (статистика венерических заболеваний, милицей-
ская статистика задержаний проституток и осуждений за сводничество
и содержание притонов и т. п.) и были проведены специальные
Социология проституции в Советской России 219
опросно-анкетные исследования. Серьезным просчетом полученного
статистического материала о проституции было то, что он собирался
разрозненно, в разном объеме, с разными, подчас чисто ведомственными
целями, многочисленными организациями: психоневрологическими
диспансерами, государственным институтом по изучению преступности,
отделом моральной статистики ЦСУ, милицией в столице
и на местах, Центральным венерологическим институтом и т. п. Обобщение
этих разноплановых материалов было редкостью, первую работу
такого рода проделал известный дореволюционный специалист по
уголовной социологии М. Гернет только в середине 1927 г.

Что касается анкетных исследований половой жизни молодежи вообще
и проституции в частности, то они временами давали ценный матери
ал, но исследования часто носили разовый характер, как моментальные
фотографии, и не имели продолжения, т. е. не схватывали динамику
явления. У нас нет ни общего плана в исследовательской работе,
сокрушался М. Гернет, "ни вполне сравнимых между собою анкет обследов
ания"^ И все-таки даже эти разрозненные усилия ученых были
направлены на общие исследовательские задачи. Предстояло выявить:
1) влияние революции, мировой и гражданской войны на проституцию,
причины сохранения и воспроизводства ее в Советской России; 2) стратифик
ационные изменения этого слоя, метаморфозы в организации и
типологии промысла; 3) общую логику социального контроля за проституцией,
нововведения в этой сфере и их научное обоснование.
В решении этих задач старые теоретические объяснения аболиционистского
толка предполагалось обновить марксистскими интерпрет
ациями, а дореволюционные эмпирические исследования сопоставить
с новыми для сохранения когнитивной преемственности. Хотя в духе
времени довольно рано появились неуклюжие попытки объявить всю
предшествующую литературу вопроса - "методологически несостоятельной",
"буржуазной" и т. п. Так, В. Санчов в статье "Проституция,
как она есть" огульно объявил, что "до революции мы имели тенденциозно
составленные цифры и материалы, характеризующие проституцию".ш
Однако его коллеги по "Научно-исследовательской комиссии
по изучению факторов и быта проституции" - Н. Дубошинский,
С. Вислоух, И. Гельман, М. Гернет, О. Ольгинский и др. -
совершенно обоснованно выступили за сохранение научной традиции
и преемственности с дореволюционным научным опытом, благо многие
из них его сами создавали в свое время. Каковы же главные итоги
в разрешении упомянутых выше задач?
" Гернет М. Н. К статистике проституции // Статистическое обозрение.
1927. ь 7. С. 89.
ш Санчов В. Проституция, как она есть (По анкете среди проституток
в Москве) // Рабочий суд. 1925. ь 3-4. С. 121.
220 Голосенка И. А.
Все исследования дружно констатировали падение проституции в
первые 1918-1919 гг., после Октябрьской революции. Сопоставление
исследований разных лет показало: если до мировой войны и Февральской
революции начало половой жизни городской молодежи через проституцию
составляло около 47,5%, то в 1914-1917 гг. - 32,1%.
В 1918-1920ГГ. - 16,6%,ав1921-1923гг. -толькоЗ,6%. Причем,
пользовались их услугами в дальнейшем до революции 51% опрошенной
молодежи, а после революции - 8%." Это подтверждалось и простыми
житейскими наблюдениями: проститутки практически исчезли с
улиц больших городов, как будто их здесь и вообще никогда не было.
Кое-кто весьма упрощенно толковал это положение как победу "революционной
морали" и несколько поспешно хоронил "вековое зло". Но
подлинная картина оказалась сложнее. С 1920 г. Феникс проституции
явственно возрождается. В итоге сложилась более осторожная и взвешенн
ая оценка ситуации. Приписывать первоначальное падение проституции
"одному только очистительному пламени революции, высокому
идейному строю эпохи, которые захватил и рядовую женщину, поднял
ее над жизнью буден - было бы неправильно, но отрицать благотворное
влияние эпохи тоже немыслимо". Анализ литературы вопроса
демонстрирует несколько причин первоначального падения проституции.
В зависимости от исследовательских целей, склонности к научной
объективности или идеологической субъективности на первое место в
объяснении этого процесса выбиралась то одна, то другая из них. Однако,
скорее всего они работали совместно и во взаимодействии.
1. Прежде всего революция сильно подпитывала гордость и самосозн
ание массовой женщины. Советская власть громогласно, особенно в
лице своих глашатаев типа А. Коллонтай, обещала уничтожить половое
неравенство в различных сферах: работе, образовании, семейной
жизни, управлении государством и т. п. Делался скоропалительный
вывод - в такой "трудовой республике" нет места проституции, как
нет места дискриминации женщин, эксплуатации человека человеком."
Так как львиная доля состава проституток вербовалась из низов, то революция,
проводимая руками низов, на какое-то время перекрыла
канал пополнения их рядов молодыми пролетарками. Важную роль в
этом случае сыграло знаменитое детище революции - "женотделы",

" Опыт подхода к изучению проблемы пола // Социальная гигиена.
1925. ь 6. С. 68, 72, 83-84. Василевские Л. А. и Л. М. Указ. соч.
С. 65-66.
'ш Коллонтай А. М. Трудовая республика и проституция // Коммунистк
а. 1920. ь 6.
" Люблинский П. И. Указ. соч. С. 39.
" Ирвинг А. Возрастной и национальный состав проституток (По данным
анкеты Научно-исследовательской комиссии) // Рабочий суд. 1925. ь 5-6.
С. 209.
Социология проституции в Советской России 221
которые доносили милиции о притонах, возникающих в районах их нахождения,
помогали бывшим проституткам найти жилье и работу.
"Первые годы революции, с их моральным подъемом, раскрепощением
женщины и вовлечением ее в процесс производительного труда, - призн
авался А. Ирвинг, - довел количество проституток до минимума"."
Коллонтай шла еще дальше, скоропалительно декларируя, что проституция
как социальное явление уже исчезла, ибо после революции тот
ально победило свободно-инстинктивное общение полов ("Эрос бескрылый"),
классу борцов, влекомому логикой истории, нецелесообразно
было тратить силы на побочные душевные переживания, не служившие
непосредственно делу революции. После упрочения нового
строя в нем победит "Эрос крылатый", т. е. любовь, построенная на
равноправии и отзывчивости к запросам друг друга в вопросах половых
отношений общности семейных и общественных интересов и т.п. Тем
более проституции не будет места при этом новом Эросе. ^ Между тем,
советская молодежь, к которой обращалась в 1923 г. Коллонтай, писала
в редакцию "Молодой гвардии", где была опубликована ее статья о
том, что потеря интереса к половому чувству у них связана с постоянным
недоеданием, перегруженностью учебой и работой, жилищной и
бытовой неустроенностью (даже супруги редко встречались, так как ночев
али в разных - мужском и женском - общежитиях). Такова была
унылая реальность, над которой порхал "Крылатый Эрос" нимфоманствующей
коммунистки. Уже через один год более трезвый наблюдатель
проституции у нас в стране - Л. М. Василевский отмечал: в среде
молодежи не только буржуазной, но, отчасти, и рабочей, господствует
уродливый взгляд на проституцию, иметь общение с проституткой счит
ается не то что постыдным, а, наоборот, неким молодчеством. Очень
широко "распространено бессмысленное и опасное мнение", будто каждый
человек в молодости должен переболеть трип- пером, как корью,
которой болели все или почти все."
2. В условиях "военного коммунизма", невиданной экономической
разрухи и дикой инфляции роль обесцененных денег упала во всех договорных
отношениях, в том числе и во взаимоотношениях полов. Чтобы
расплатиться с проституткой, надо было таскать с собой чемодан рублей!
Вместо денежного расчета появляется громоздкий натуральный обмен
продуктами, вещами и т. п. "Эти технические трудности, - отмечал
П. Люблинский, - невольно суживали границы проституции".^
^ Коллонтай А. М. Дорогу крылатому Эросу! (Письмо к трудящейся
молодежи) // Молодая гвардия. 1923. ь 3. С. 112, 123.
^ Василевский Л. М. Проституция и рабочая молодежь. Социально-гигиенический
очерк. М.: "Новая Москва". 1924. С. 37, 41.
" Люблинский П. И. Указ. соч. С. 175.
^ Сорокин П. Влияние войны на состав населения, его свойства и общественную
формацию // Экономист. 1922. ь 1. С. 77-107.
222 Голосенка И. А.
3. Известная примитивизация и распущенность нравов в области
половых отношений отмечалась многими исследователями послереволюционной
России. Заключение брачного союза так же, как и его
расторжение, было предельно упрощено. Оформление могло иметь в
любом ближайшем отделении местного Совета при обоюдном согласии
и чисто символической оплате административной процедуры, для
развода было достаточно заявления одной из сторон и той же оплаты.
Таким образом создавалось огромное количество временных союзов,
слабых и недолгих. Фактически, по мнению П. Сорокина, практиков
алось сожительство под личиной псевдосемьи. Названные отношения
сильно конкурировали с проституцией, обращаться к услугам которой
в новых условиях не было смысла для многих мужчин.^ Постепенное
накопление брошенных и разведенных женщин - обломков таких
союзов - незаметно накапливало почву для внезапного роста проституции.

Но это произошло позднее, ближе к концу 20-х годов,
когда исследователи обнаружили, что среди проституток вдовы сост
авляли 8,2%, состоящие в браке - 0,8%, а разведенные - 37,0шо.'"
4. Разгром старой системы организации проституции, прежде всего
уничтожение "домов терпимости", существенно ограничил поле деятельности
проституции, а неконтролируемый врачами рост заболеваний
(не только венерических) среди проституток-одиночек основательно
пропалывал их состав, который уменьшился без основательного пополнения.
Кроме того, не следует забывать и другую демографическую
составляющую - массовую гибель, физическое и психологическое
искалечивание мужчин во время двух войн, что сильно изменило
количественные размеры потенциальных потребителей проституции.
В ответ снижалось и предложение.
5. Хотя Февральская революция закрыла систему регламентации и
отменила многие царские законы, но какого-либо собственного "законод
ательства о борьбе с проституцией и венерическими болезнями не
составила". Октябрьская революция унаследовала это.^ До 1922 г. не
было "пролетарских" законов о запрете и ограничении проституции.
В этих условиях проституток судили не по закону, а по революционной
совести административных органов и судей, приравнивавших их к тунеядц
ам, "враждебным революции лицам" и даже - "классовым враг
ам". Хорошо известно, что в годы гражданской войны В. И. Ленин
призывал в случае необходимости прибегать к "массовому террору",
прежде всего расстрелу, не только бывшего офицерства, но и... проституток.
Отсюда - облавы, осмотры, допросы, заключение, этапы, на"
Гернет М. Н. Цит. соч. С. 88.
^ Василевский Л. М. Проституция и рабочая молодежь. С. 32-33.
^ Люблинский П. И. Цит. соч. С. 74-175; Броннер В. М., Елистратов
А И. Цит. соч. С. 40.
Социология проституции в Советской России 223
сильственная "трудовая повинность" (наравне со всеми "нетрудовыми"
и "паразитирующими" элементами, "уклоняющимися от обязательного
для всех общественного труда", вроде профессоров, артистов,
священников и т. п.) и для наиболее злостных - концентрационные
лагеря.^ Один исследователь приводит поразивший его разговор в милиции,
в ходе которого молодая проститутка на вопрос участкового -
"знает ли она, что ее ждет?" - с тупой покорностью ответила - "Соловки!"^
Под тяжестью репрессивного пресса размер проституции стал
уменьшаться, но полностью она никогда не исчезала, приспосабливаясь
к новым условиям и типологически видоизменяясь, как я покажу это
в дальнейшем.
Откат назад - от "военного коммунизма", введение нэпа и рыночных
отношений, повышение курса рубля, рост женской безработицы,
резкое обострение экономической и профессиональной конкуренции,
неналаженность всех сторон народного хозяйства и быта,
далеко не завершенное реформирование школы и воспитания, слабое
умственное и политическое развитие женщины, ее вековая отсталость
- все это и многое другое, что так отчетливо характеризовало
послереволюционную Россию, воскресило ее вчерашний день: "количество
проституток в больших городах, - констатировали наблюдатели
процесса, - резко увеличилось и дошло... до уровня довоенного
времени"." Так, петроградская милиция определяла количество проституток
к концу 1922 г. в 32 тыс. человек, а перед мировой войной
специалисты насчитывали 30-40 тыс. столичных проституток.
Не заставил себя ждать и рост проституции в провинции. Летом
1922 г. в сравнительно небольшом Омске было раскрыто 80 тайных
притонов, содержавших 600 женщин. Другой важный стимул "угрож
ающего роста проституции", наряду с перечисленными выше, сост
авил массовый голод 1922 г., охвативший громадную часть страны.
"Прямая угроза смерти от голода стала толкать сотни девушек и
девочек в объятия проституции". Вот сцена, которую наблюдал
Л. М. Василевский в голодном Приуралье - "девушка-полуребенок
со слезами и мольбой предлагает себя буквально за кусок хлеба".^
В довершение укрепляющим моментом воспрешающегося и растущего
спроса и предложения на половом рынке стало заметное смягчение
старых свирепых наказаний за занятие проституцией. Вводится крат^
Учеватов А. Из быта проституции наших дней // Право и жизнь 1928.

Кн. 1.
" Василевские Л. А. и Л. М. Цит. соч. С. 67; Учеватов А. Цит. соч.
С. 5, 9.
^ Василевские Л. А. и Л. М. Цит. соч. С. 69.
" Люблинский П. И. Цит. соч. С. 175.
224 Голосенка И. А.
ковременный арест и штраф.^ В разных регионах страны фиксируется
галопирующий рост проституции и увеличение ее роли в половой
жизни разных возрастных когорт, особенно у военной и учащейся
молодежи. Путь репрессий оказался тупиковым. Складывается "соци
альный заказ" - изучить явление и обеспечить научно-обоснованные
меры социального контроля за ним. Социологи 20-х годов приняли
заказ.
Прежде всего вспомнили идеологию регламентизма с ее пессимизмом
относительно эффективности любых мер по уничтожению проституции.
Ответ был довольно стереотипным для тех лет - "освеж
ающие громы революции, вызванные ею перевороты в психике, быте
и, прежде всего, в экономике масс в состоянии перевернуть вверх
дном все старые расчеты, предвидения и пророчества в этой области...
Уничтожьте капитализм - и вы уничтожите среди других его
проклятий и уродств также и торговлю женщины ее телом". Вот как
просто - уничтожьте капитализм! Кстати, почему капитализм? Разве
проституции не было еще при феодализме или античности? Впрочем,
это было типичное громыхание фразой, а какова была реальность?
В анкетном обследовании половой жизни 1615 московских студентов
в 1922 г. И. Гельман поставил лобовой вопрос: "Как повлияла
великая революция на силу полового чувства: ослабила, усилила,
оставила без изменений?" Ответы были любопытными. По оценке
53% опрошенных мужчин революция ослабила у них половые чувства,
по мнению 13,4% - усилила и 33,6% решили, что оставила без
изменений; у женщин соответственно - 31,5%; 9,5% и 59,5%.^ Гельман
веско предположил, что во время революций, как и во время любых
широких социальных движений - религиозного, политического, культурного
и экономического характера "половая энергия" сублимируется
в "энергию социальную". Во всяком случае, ранее 14-летнего возраста
половая жизнь начиналась у 11,2% студентов 1924 г. (их состав почти
сплошь пролетарский, вовлеченный эмоционально и поведенчески в
революцию), это было в два раза ниже в сравнении с данными по
дореволюционному студенчеству (в социальном составе более гетерогенного)
^ "Революция, - обобщает полученные данные Гельман, -
ослабила половое чувство и половые интересы... и вытеснила сексу-
альный эгоцентризм. Но половой инстинкт все же чересчур силен и
непобедим".^ Он полагал, что с этим частично связано наблюдаемое
многими падение проституции в первые годы революции. Другой
^ Василевские Л. А. и Л. М. Цит. соч. С. 10.
^ Гельман И. Половая жизнь современной молодежи. Опыт социальнобиологического
обследования. М.-Пг.: Гос. изд-во. 1923. С. 78-80.
^ Василевские Л. А. а Л. М. Цит. соч. С. 45.
" Гельман И. Цит. соч. С. 125.
Социология проституции в Советской России
стороной этого падения была широко распространенная замена конт
актов с проституткой - онанизмом. "За время войны и революции
онанизм превратился в массовое явление. Им занимаются широкие
слои молодежи". По данным упоминавшейся анкеты онанизмом регулярно
занимались 52,7% студентов и 14,8шо студенток Коммунистического
университета имени Я. Свердлова.^
Если сравнить "половые анкеты" московского студенчества 1909 г.
(исследование М. Членова) и 1922 г. (исследование И. Гельмана),
то на общий вопрос: "С кем произошло первое половое сношение?"
Мужчины ответили следующим образом:
1909 г. 1922 г.
С явной проституткой 42 ше 28,4 %
С женой или любимой девушкой - 37 %
С прислугой 35,3% -
А на вопрос: "С кем происходили дальнейшие половые отношения?"
ответ был таким:

1909 г. 1922 г.
Только с проституткой 47% 6,2%
С проституткой и другими женщинами - 31,3%
С другими женщинами - 57,4%
Только с женой или одной женщиной 53,0% 5,1%
Таким образом, хотя дрейф в сторону уменьшения контактов с
проститутками был очевиден, все-таки у послереволюционного студенчеств
а были более вариабельные и случайные связи, почти каждый
третий студент начинал свою половую жизнь с продажной женщиной,

28

Там же. С. 28.
S 3:iK. ?2()9
226 Голосенка И. А.
и почти половина продолжала пользоваться ее услугами в дальней-
шем.^ Так что через пять лет после революции проституция вновь
нашла свою нишу в системе половых отношений. Гельман обобщил
ситуацию в словах: по-прежнему наша молодежь "исходит из старой
половой морали, основанной на фактически антисоциальной половой
распущенности и продажной любви".^ Но изменилась ли послереволюционн
ая проституция по социальному составу, по способам организ
ации промысла? Конечно, это было сразу же зафиксировано исследов
ателями. Прежде всего, выяснилось, что революция перекрыла
деревенский канал мобильности проституток, по которому до 1917 г.
поступало более половины всех их состава. "Деревня перестала пост
авлять новый контингент кандидаток в проститутки" - город не
нуждался в свежей рабочей силе ни для промышленности, ни для
домашней прислуги. Промышленность была развалена, и биржа занятости
переполнена высококвалифицированными работниками, которые
желали получить работу, ничтожный спрос на прислугу легко
удовлетворялся горожанками.^ В годы "военного коммунизма" и экономической
разрухи деревня жила сытнее города. Остатки средних
классов потянулись в деревни с тряпками, посудой, шляпками и
прочим хламом прежнего благополучия. Женщины-горожанки иногда
добывали поистине хлебную корку продажей своего тела. "На одном
из Московских съездов по народному образованию, в эпоху голода
сообщалось об учительницах, проституировавших по деревням" по
причине крайней материальной нужды. Это была скрытая и часто
эпизодическая проституция, ее размеры учесть сколько-нибудь строго
было невозможно."
Основной массив городских проституток (наряду с относительно
небольшим количеством лиц с дореволюционным стажем) вербовался
из так называемых "совбарышень", которые переполняли расплодившиеся
после революции многолюдные и многочисленные конторы и
учреждения. Днем работа в советской канцелярии, вечером, по совместительству,
грязный промысел.^
Массовое вторжение женщин в традиционно мужскую сферу упр
авления считалось достижением революции. Но низкая квалификация
женского труда обрекала "совбарышень" на мизерные оклады и скудные
пайки. Вследствие чего "вечерние занятия" промыслом станови^
Членов М. А. Половая перепись московского студенчества и ее общественное
значение. М.: Студ. мед. изд. комиссия. 1909; Гельман И. Цит.
соч. С. 60-63.
^ Гельман И. Цит. соч. С. 80.
^ Василевские Л. А. и Л. М. Цт-. соч. С. 66.
^ Жижиленко А. А., Оршанский Л. Г. Половые преступления. Л.-М.:
Изд-во "Рабочий суд". 1927. С. 57.
^ Василевские Л. А. и Л. М. Цит. соч. С. 27.
Социология проституции в Советской России 227
лись обыденным явлением. Молодой советский бюрократизм добавил
к действительным и надуманным достоинствам и недостаткам бюрокр
атизма вообще, которые давно отмечались социологами и философ
ами, еще одну вполне реальную пакость - он способствовал гальв
анизации проституции. В сравнении со старой чисто денежной формой
оплаты сексуслуг проституток военный коммунизм внес новые - "теперь
в обмен на их женскую благосклонность они получали добавочные
пайки, выдачи разного рода, льготные отпуска, оставление на месте
при сокращении штатов, перевод на более выгодное место и т. п.",^
т. е. не из личного кармана потребителя их услуг, а из фондов
государства, к распределению которых тот или иной начальник имел
доступ.

НЭП реабилитировал старую денежную оплату и возродил почти
целиком весь арсенал совращения женщин на путь разврата: появились
бесчисленные кафе, кабаре, ночные рестораны с отдельными кабинет
ами, "места игрового азарта" типа ипподромов и казино, шикарные
магазины с модной одеждой и т. п. Одновременно началась очередная
кампания борьбы с непомерно разбухшим государственным аппаратом.
"Сокращение штатов всего сильнее ударило именно по служащей
женщине", и в городах мгновенно возникли десятки тысяч безработных
кандидаток в проститутки. Причем сокращение в первую очередь
именно женщин диктовалось не столько интересами дела, сколько
вековым пренебрежительным "мужским отношением к женскому
труду". "Новая Россия унаследовала от старой немало предрассудков
в отношении женщин, которые еще не изжиты", - признавались
исследователи^
Стратификационно после революции проституция несколько упростил
ась в своем составе за счет уничтожения традиционных верхов,
"камелий" и уменьшения совсем опустившихся низов. "Камелии" за
отсутствием потребителей из высших слоев, уничтоженных в ходе
гражданской войны, либо просто исчезли, не находя себе места в
суровой, аскетической обстановке того периода, либо опускались на
криминальное дно. Это подтверждали обследования жилищного положения
столичных проституток в 1924 г. Выяснилось, что из 442
опрошенных проституток две комнаты имело только 4 человека, отдельную
комнату - 57, жили с родителями - 66, снимали комнату
с подругой-проституткой - 271, с непроституткой - 12, пользовались
ночлежкой - 11, ночевали в случайных местах - 21.^ А если принять
во внимание, что из этих 442 женщин имели одного ребенка - 132,
^ Василевские Л. А. и Л. М. Цит. соч. С. 68.
^ Василевские Л. А. и Л. М. Цит. соч. С. 67.
^ Ольгинский О. Проституция и жилищный вопрос // Рабочий суд.
1925. ь 5-6. С. 206.
228 Голосенка И. А.
двух - 61, трех и больше - 31, то тяжелое жилищное положение
московских проституток станет вполне ясным. Во всяком случае, даже
тем, кто имел по две комнаты, было далеко до "камелий" с их
когда-то роскошными квартирами и особняками.
По жилищному критерию проститутки делились на три группы.
Первая, относительно небольшая, располагала жильем (хотя и разного
качества) и была не лишена возможности принимать клиентов у себя
дома, познакомившись с ними где-либо в кафе, кинотеатре и других
общественных местах, имеющих сомнительную известность в городе
как место для подобных "знакомств". Как правило, клиентура становил
ась постоянной. Под контроль милиции этот тип проституток
попадал редко, ибо доказать - зачем именно пришел "гость" - трудно,
даже при доносах соседей в соответствующие инстанции. Вторая,
самая большая группа состояла из лиц, имевших жилье, но деливших
его с другими людьми - родителями, знакомыми, что невольно
заставляло проституировать нерегулярно и непостоянно, а от случая
к случаю. Третью, самую малочисленную группу составляли лица,
не имевшие постоянного жилья. Зимой они получали койку в ночлежке,
летом ютились в подвалах или чердаках больших домов, в
пассажирских и товарных вагонах на запасных путях и прочих местах.
Именно бездомные женщины и составляли основную добычу милицейских
облав.^ Плюс голод и болезни в значительной степени уменьш
али количество этих проституток. Только нэп несколько раздвинул
возможности существования если не прежних "камелий", то близких
к ним по положению лиц, но ненадолго и не в прежнем объеме.
Н. Дубошинский, проводивший эмпирические исследования проституток
еще до революции, писал в статье "Социальный состав
проституции" о результатах анкеты 1924 г: "Говорить о том, что
проституция рекрутируется в подавляющем большинстве из наиболее
необеспеченных слоев населения, значит - повторять азбучные истины,
вроде того, что солнце светит ярче луны... Мне не приходилось
видеть даже специально преднамеренно подобранных цифр, которые
бы опровергали это положение. Все статистические сведения расходятся
между собою только в единицах процентных соотношений, но
никогда не оспаривают раз навсегда установленного правила".^ В порядке
иллюстрации он сравнивает социальный состав проституток,
выявленный по анкетам 1894 г. (Нижний Новгород), 1896 г. (Казань),
1906 г. (Одесса), 1907 г. (Харьков), 1913 г. (Киев) и 1924 г. (Москва)
и подтверждает верность вышеприведенных слов. Среди московских
проституток советского времени были выходцы из дворянства - 5%,

"" Учеватов А. Цит. соч. С. 52-53.
^ Дубошинский Н. Социальный состав проституции // Рабочий суд.
1925. ь 3-4. С. 123-124.
Социология проституции в Советской России 229
средней буржуазии - 4%, интеллигенции (лиц свободных профессий
- прежде всего учительниц, труд которых оплачивался низко и
нерегулярно) - 5шо, мелкой буржуазии (кустари, работающие по
найму) - 26% и пролетариата - 60шо. Как бы ни варьировались
соотношения проституток из непролетарских слоев (до революции
доля дворянок, естественно, была значительно меньше, чем после
нее), но преобладающее представительство женщин из низов в рядах
проституток несомненно. В профессиональном отношении лидировала
прислуга - 22%, система народного питания представила 12%, фабричные
работницы составили 9%, продавщицы магазинов - 8%,
медсестры - 5% и другие профессии - 4%.^
Высокий процент представителей прислуги в общем перекликался
с данными дореволюционных исследований, только там он был еще
выше: киевская анкета - 44%, нижегородская - 48%, харьковская -
51%, одесская - 57% и казанская - 59%. Так называемый "свободный"
договор между нанимателем и прислугой устанавливал отношения
господства и подчинения, далеко выходящие за пределы "норм
альной" эксплуатации рабочей силы. "Сплошь и рядом это была
настоящая кабала, глубоко захватывающая и самую личность прислуги",
часто она подразумевала "подневольную половую связь" с хозяином
или его отпрысками. После такого опыта - "пойти по рук
ам" - дело времени. По московской анкете 1924 г. их стало несколько
меньше, ибо обеднели слои и классы, державшие раньше
прислугу, новая советская номенклатура, прибегающая к их услугам,
старалась на первых порах держаться по-товарищески, без "комчванств
а", кроме того, возникли формы профессиональной защиты прислуги
(в лице женотделов), что резко снизило процент их оттока в
проституцию.^ Но к концу 20-х годов этот отток стал опять набирать
силу. Обследование, проведенное среди столичных проституток Московским
венерологическим диспансером в 1928 г., обнаружило приблизительно
равное представительство выходцев из фабричных рабочих
- 21,8%, служащих - 22,6%, прислуги - 25,7% и крестьянств
а - 29,9%, но характерно, что 60,5% из них были безработными.^
Относительно высокий процент проституток из медперсонала в
1924 г. исследователи напрямую связывали с мировой и гражданской
войнами, когда большое количество женщин, уже стоящих на пороге
проституции, ушли сестрами милосердия на фронты. В мирное время
они опять оказались не у дел, надвигающаяся нужда и нищета толкали
их в ряды проституток. "Голод, - отмечал Н. Дубошинский, - яв^
Там же. С. 125-126.
" Там же. С. 127.
^ Ласе Д. И. По пути к ликвидации проституции. М.: Изд-во НКСО.
1931. С. 5-6.
230 Голосенка И. А.
ляется преимущественным фактором проституции". В самооценке причин
ухода в проституцию ответы 622 московских проституток распределялись
следующим красноречивым образом: крайняя материальная
нужда - около 51%, изнасилование - 25%, принуждение - 10%,
жажда наслаждений - 6%, другие объяснения - 8%. Из опрошенных
84% пытались бросить промысел, но безуспешно. Не пыталось только
16%. Может быть, это доказательное свидетельство того, "насколько
сладка жизнь жриц свободной любви"."
Вопреки дореволюционной ситуации, когда большая часть проституток
была представлена женщинами между 18-23 годами, исследов
ания 20-х годов продемонстрировали другие данные. Большинство
находилось в возрасте 27-30 лет, начиная с этих лет лица большего
и меньшего возраста давали постоянное понижение в составе проституток.
Рассмотрение показателей о продолжительности занятий проституцией
выявило из 622 опрошенных в 1924 г. небольшое количество
лиц (всего 29 человек) с дореволюционным стажем (из них анкету
заполнила одна 62-летняя женщина, занимавшаяся проституцией
28 лет), за три года после революции к промыслу приступило только
5 человек, а за три года нэпа с его фикцией "красивой жизни" и
уродующей реальностью безработицы обнаружился взрыв - 428 человек
стали проституировать.^ К концу 20-х годов произошло "возвр
ащение" к старым возрастным показателям. По М. Гернету, к
1927 г. в Москве проститутки от 16 до 18 лет составили 26,4%, от
21 года до 25 лет - 29,8%^

Вопрос о национальности проституток для наших социологов ни
до революции, ни после нее не имел цели выяснения этногенетической
предрасположенности к разврату или склонности к проституции. "Исходя
из социологической точки зрения на факторы проституции",
анкета 1924 г., - писал А. Ирвинг, - хотела этим вопросом выяснить
роль войны (империалистической и гражданской) в развитии проституции
(беженства) и экономическую слабость населяющих Москву
инородцев".^ На этот вопрос ответило 562 человека, но, так как в
ответах были некорректности типа: "я - сибирячка" или "я - из
западного края", то четких набралось 548 ответов. Выяснилось следующее
соотношение - русских женщин (включая малорусок, белорусок)
- 321, евреек - 98, полячек - 39, латышек - 32, немок -
17, эстонок - 12, цыганок - 3, француженок - 3, китаянок, итальянок,
англичанок, испанок - по 1; прочие народности и нации России
(татарки, армянки, киргизки, грузинки и т. п.) - 19 человек,
" Дубошинский Н. Цит. соч. С. 128.
" Ирвинг А. Цит. соч. С. 207-209.
^ Гернет М. Н. Цит. соч. С. 88.
^ Ирвинг А. Цит. соч. С. 210.
Социология проституции в Советской России 2)1
Большой процент среди проституток русских женщин был традиционным,
весомый процент полячек, латышек и особенно евреек,
исследователи напрямую связывали с мировой войной, заполнившей
пришлым элементом Москву. Процесс пополнения состава проституток
крупных городов европейской части России из ее западных губерний
был отмечен исследователями еще до революции, но в 1924 г. был
подтвержден его еще более сильный напор. Подавляющее количество
беженок подвергалось дефлорации солдатами во время военных дей-
ствий в районах их проживания, часто в несовершеннолетнем возрасте.
По стране стали перекатываться волны сначала военного, а затем, с
момента революции и гражданской войны, и политического беженства.
На бесчисленных фронтах, например, в прифронтовой полосе бывшей
русской Польши, военные действия вызвали страшную нужду в польской
и еврейской голытьбе, дети которой стали добычей откровенного
насилия и похоти. В больших городах необычайно выросло число
сирот и полусирот, обострилась и приняла угрожающие размеры
детская преступность и проституция, как особая форма беспризорности
детей в самом широком смысле этого понятия. ^
Наряду с войнами на раннюю дефлорацию и выталкивание женщин
в проституцию роковую роль играл неудовлетворительно решаемый
жилищный вопрос. Тема этой детерминации довольно старая проблема,
изучалась она давно, и результаты исследований 20-х годов только подтвердили
общую тенденцию. Профессор О. Ольгинский, исследовавший
эти зависимости, отмечал, что в 618 ответах на вопрос о жилищном
положении в детстве 573 женщины (т. е. 91% опрашиваемых) указали:
отдельной комнаты не имели и жили вместе с родителями - 52 человек
а, с сестрами - 67, братьями - 61, с родными и посторонними женщин
ами - 94, родными и посторонними мужчинами - 201. Из этих
537 человек только 107 девочек спали на отдельной кровати, остальные
делили ее с родственниками, посторонними женщинами, а иногда и с
мужчинами. Из последних 90 человек продолжали спать совместно и по
достижении половой зрелости. Из всех опрошенных 170 ответили, что
первое половое сношение произошло до наступления половой зрелости
и у 146 - со своими соквартирниками. Из них изнасилованию подверглось
только 53 девочки, остальные шли на предложение с добровольным
согласием, т. е. быт и мораль низов уже прочно отмечали нравы
их представительниц. И хотя детство респонденток протекало еще до
революции, но и после гражданской войны жилищный кризис стоял в
стране очень остро. "
" Василевские Л. А. и Л. М. Цит. соч. С. 27-28.
" Ольгинский О. Проституция и жилищный вопрос. С. 205-206; Гуткин
А. Я. Задачи современного общества в борьбе с проституцией. Оренбург.
Изд. Губисполком Совета по борьбе с проституцией. 1924. С. 4-37.
2J2 Голосенка И. А.
Подавляющее количество крупных дореволюционных исследователей
вопроса отмечали, что неизбежным спутником проституции
всегда были алкоголизм и наркомания. Ситуация, писал С. Вислоух,
имевший долголетний опыт исследования проституции в России, неизбежно
повторилась и в 20-е годы. Промысел проститутки требовал
искусственного возбуждения, забвения, полного отсутствия брезгливости,
временного отказа от собственного "я" на потребу любым
побуждениям "гостей". Алкоголь и наркотики (преобладал "марафе^
- так называли кокаин в московских трущобах) был самым
подходящим для этого средством, к которому, по данным анкеты
1924 г., прибегали, "баловались" и привыкали еще до занятий проституцией
34 чел. из 410, а после вступления в ряды проституток
это занятие стало регулярным у 284 из того числа опрошенных.

Одновременно проститутка становилась подпольным хранителем и
распространителем наркотиков. "Вопреки господствующему мнению,
- отмечал Вислоух, - большинство бывших проституток поп
адают в психиатрическую больницу не вследствие плохо залеченных
венерических заболеваний, а вследствие злоупотребления наркотиками".
Наркотики как спутники проституции стали соперничать с классическим
социальным бичом - сифилисом.^
Отмена "сухого закона" и пьяная вакханалия нэпа, по мнению
Вислоуха, стимулирующе повлияли на развитие проституции. Из 548
проституток московской анкеты выяснилось только 75 непьющих.
Первый акт проституирования из 342, ответивших на вопрос, в трезвом
состоянии совершили 65 человек, слегка выпивши - 192, будучи
сильно пьяной - 73, не помнили - 12. А на вопрос: "В каком состоянии
приходит большинство "гостей" - ответ был стереотипным:
"пьяные в разной степени", трезвые приходят очень редко".^
Процесс разрушения системы публичных домов с разнообразной
концентрацией проституток, скверные жилищные условия, мешающие
массовой смене потребителей услуг проститутки-одиночки, привели в
первые годы Советской власти к созданию обширной зоны "зеленой
проституции", т. е. оказанию сексуслуг прямо на улице, в парках,
на лестницах и чердаках домов. Это подтверждали, по М. Гернету,
сведения о местах заражения мужчин венерическими болезнями в
процентах к общему числу заражений. Послереволюционная ситуация
изменилась радикально. Так, в домах свидания и притонах заражались
за 1914 г. - 12,7%, за 1924 г. - 2,3%, 1925 г. - 1,6%, 1926 г. -
1,5%; под открытым небом за 1914 г. - 4,7%, 1924 г. - 21,4%,
^ Вислоух С. Проституция и наркомания // Рабочий суд. 1925. ь 7-8.
С. 317-322.
^ Вислоух С. Проституция и алкоголизм // Рабочий суд. 1925. ь 7-8.
С. 323-324.
Социология проституции в Советской России 233
1925 г. - 36,9%, 1926 г. - 40,5%; в гостиницах и кабинетах рестор
анов за 1914 г. - 16,3%, 1924 г. - 4,9%, 1925 г. - 4,7%, 1926 г. -
2,3%.^ш Таким образом, снижение данных по графе "притоны и дома
свиданий" дополнилось увеличением по графе - "под открытым
небом". В старую организацию промысла была внесена бацилла дезорг
анизации, но организм проституции от этого не умер. Источники
заражения от проститутки составили в 1914 г. - 56,9%, 1924 г. -
40,3%, 1925 г. - 24,9%, 1026 г. - 25,7%, т. е. достаточно высокие
проценты. Ближе к концу 20-х годов вновь появляются комиссионеры
по организации продажи живого товара - маклеры ("зухеры") и
сутенеры ("коты"). Видное место в этой категории лиц занимали
разного рода содержатели женских хоров, антрепренеры маленьких
кабаре, содержатели номеров для проезжающих, персонал "семейных
бань" и хозяева подпольных, тайных притонов. При жилищном кризисе
и чрезмерном переуплотнении создание притонов в жилом секторе
не было сколько-нибудь развернуто, они в основном перекочевали в
разного рода коммунальные учреждения. "Борьба с ними из-за их
доходов нередко встречает большое сопротивление, - признавался в
1927 г. В. Броннер, - со стороны коммунальных органов".^ Летом
притоны перебирались за город в дачные поселки, осенью возвращались
назад. Так что сезонно-территориальное распределение и мобильность
очагов проституции имело место так же, как и до революции."
Как же сами исследователи 20-х годов через собранные данные
оценивали современное состояние и перспективы проституции. Обнаружив
ались две полярные точки зрения. Профессор В. Санчов, подводя
итоги опроса 1924 г., декларировал в духе времени: "результаты
анкеты еще раз блестяще подтвердили нашу социологическую точку
зрения на социально-экономические факторы преступности и яркостью
цифровых данных опровергают буржуазную теорию Ломброзо о врожденной
проститутке, становящейся на путь разврата независимо от
своего социального и экономического положения"." Тут мы имеем
дело с явным недоразумением. Ведь и Ч. Ломброзо, и В. Тарновский
с его многочисленными идейными союзниками А. Федоровым,
Д. Дрилем, Л. Оршанским, В. Чижом, А. Баженовым и другими
говорили другое: проститутка - это тип, отягощенный болезненной
психикой, признаками вырождения, деградации и атавизма, но скверные
условия среды - особенно в условиях социально-экономических
бедствий (кризисов, безработицы, массового падения уровня жизни)

^ Гернет М. Н. Цит. соч. С. 87.
^ Броннер В. М., Елистратов А. И. Цит. соч. С. 59.
" Учеватов А. Цит. соч. С. 63.
" Санчов В. Цит. соч. С. 123-124.
234 Голосенка И. А.
дают только толчок к проявлению порочно-деградирующих склонностей.
Следовательно, они совсем не отрицали социально-экономические
и другие внешние факторы проституции.
Профессор В. Броннер, выступая от советской делегации на Всемирном
конгрессе по борьбе с проституцией в австрийском городе
Граце (1926 г.), совсем упростил вопрос: "у нас единственная причина
проституции - безработица".^ Действительно, ^/з состава безработных
у нас в 20-е годы составляли женщины, и многих из них
безработица толкала либо в ряды проституток, либо в ряды организ
аторов промысла, но далеко не всех. Одна из опрашиваемых на
бирже труда безработных женщин, уже два года не имевшая работы,
заявила исследователю, что лучше пойдет в петлю, чем на панель.
Значит, не так прямолинейно обстояли дела.
Другую, более осторожную точку зрения предложил П. Люблинский
в словах: "несмотря на обилие литературы по вопросу о проституции,
мы до сих пор не можем считать вопрос о биологической
и социальной природе проституции достаточно освещенным"-.^ Во
всяком случае исследователи сталкивались с фактами, которые говорили
не только о материальной нужде как факторе проституции.
Первый Московский вендиспансер провел в 1925 г. обследование
половой жизни 600 женщин, выяснилось, что 246 из них жили свободной
половой жизнью со многими мужчинами, а из последних
только 76 из них жили из-за материального расчета.^ На другой год
Психоневрологический диспансер в Москве совместно с Институтом
судебно-психиатрической экспертизы провел обследование 30 столичных
проституток, находившихся в нем на лечении, возраст большинств
а из них 20-21 год. В 15 случаях имелись отчетливо фиксируемые
дегенеративные признаки, в 8 случаях - явления физического и
психического инфантилизма, три женщины оказались весьма примитивными
личностями, с резким сужением умственных интересов, пониженным
вниманием и большой внушаемостью. Однако, подавляющее
большинство социологов, работающих на ниве изучения проституции
и борьбы с нею, считали, что проституция социально детерминирована
и изменение условий общественного бытия - ключ к решению проблемы.
Анализируя в 1925 г. корреляцию проституции с различными
социальными явлениями, С. Вислоух несколько пессимистично заметил:
мы сможем сказать "у нас проституции нет" только лишь после
того, "как мы изживем алкоголизм, наркоманию, жилищный кризис,
^ Броннер В. М., Елистратов А. И. Цит. соч. С. 63. С. 68-69.
" Членов М. А. Цит. соч. С. 145.
^ Трахтенберг С. В. Половая жизнь женщины // Венерология и
дерматология. 1926. ь 4.
Социология проституции в Советской России 235
эксплуатацию женщины, свободную торговлю и все другие прелести,
оставшиеся у нас от прежнего строя". Как видим, это была явно
долговременная программа, а что делать сейчас? Прежде всего сменили
установки, старой дореволюционной - "борьбе с проститутками"
была противопоставлена более глубокая - "борьба с проституцией",
т.е. нес лицами, а с общественным явлением. И самокритично
признали, что положение так понимаемой борьбы с проституцией в
Советской России пока еще самое "печальное: борьба, в сущности,
только начата", а предпосылками успеха в ней будет создание массового
прочного брачного союза, который является одной из исходных
и действенных форм борьбы с проституцией. Это было иное, чем до
революции, видение проблемы. Социологи 20-х годов искренне верили
в успешность социалистического эксперимента и в этой сфере.
Однако, в начале 30-х годов эта борьба неожиданным образом
стала характеризоваться повторением не самых лучших из приемов,
принципов и установок, уже использованных в старой России -
опять борьба велась не с проституцией как социальным явлением, а
с лицами, т.е. с проститутками, опять воскрешались отдельные функции
"полиции нравов", только теперь в деятельности "рабочих Дружин",
опять главный упор делается не на социальную помощь падшим
женщинам, а на репрессии, ибо проституирование объявляется "контрреволюционным
поступком", только теперь их предлагают распростр
анить и на потребителя проституции. Именно репрессии окончательно
загнали профессиональную проституцию в криминальное подполье.

Каток репрессий в конце 30-х годов прокатился и по тем, кто
социологически изучал проституцию, многие (В. Броннер и другие)
были репрессированы. Как объект социологического изучения, проституция
исчезла из научного обихода, изучение же отдельных проституток
имело место только у венерологов и криминалистов с их
узкопрофессиональной позиции. Установление тоталитарного режима
уничтожило массовую проституцию, но это была слишком дорогая
цена за подобное "оздоровление общества". Но исчезла ли проституция
вообще? Нет, конечно! В частности, только в 1936 г. ленинградский
уголовный розыск обнаружил в городе 97 тайных притонов. Многие
иностранцы, бывавшие в СССР в 30-50-е годы, признавались -
жрицы любви постоянно топтались вокруг их номеров. Иностранцы
гадали, почему это происходит: то ли по их собственной воле, то ли
по воле НКВД-ОГПУ? А вот социология, в отличие от изучаемой
ею проституции, исчезла на несколько десятилетий. Сталинскому
"новому бравому миру" социология вообще (и социология проституции,
в частности) была не нужна и даже вредна, ибо не вписывалась
в мифологический контекст "самого передового в мире социалистического
общества".

Закладка в соц.сетях