Жанр: Электронное издание
335_52
И СОЦИАЛЬНЫЕ ИДЕАЛЫ
СОЦИАЛЬНЫЕ ИДЕИ И ИДЕАЛЫ
АНГЛИЙСКОГО "ОБРАЗОВАННОГО КЛАССА"
В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX ВЕКА
Л.А.ФАДЕЕВА
Представление об уникальности русской интеллигенции в обыденном
сознании и в социальных науках в значительной степени основывается
на мнении, что "образованный класс" Запада не брал на себя забот обо
всем обществе, не занимался проблемами его переустройства, не обременял
своего существования ненужными идеалами и мечтаниями. Прагматичные
англосаксонские "профессии", казалось бы, представляют собой
полную противоположность феномену интеллигенции. Как и любой стереотип,
такое суждение грешит изрядной долей схематизма и упрощения.
В 1880-е годы, когда в Европе впервые стали использовать слово
"intelligentsia", пришедшее из России, а в Англии появилось понятие
"поздневикторианское общество", важную сферу деятельности англий-
ского "образованного класса" составляли обеспечение и защита профессион
ального интереса и распространение профессиональных идеалов.
При всем отличии от российских реалий профессиональный идеал англич
ан имел несомненный социальный характер.
"Образованный класс" в Англии сложился ранее всего как профессион
альный феномен. Профессиональный идеал включал принцип компетентности
и значимость профессионального образования. Для английских
"профессий", правда, так и не стало правилом индентифицировать себя
со всем "образованным классом", поскольку в сознании специалистов
превалировали ценности той профессиональной категории, к которой
они принадлежали: адвокатов или врачей, гражданских инженеров или
высших чиновников. Особое влияние имела в Англии юридическая профессия,
служившая референтной группой для других профессионалов.
Респектабельность, высокий статус, самоуправление, устойчивость позиций,
автономия, "профессиональная этика", означавшая прежде всего лояльность
к клиенту и защиту его интересов, - эти черты профессии юристов
становились образцом для подражания.
Новые профессии, прежде всего технические, а также низшие категории
старых, "свободных" профессий использовали профессиональный
идеал для ослабления связи "образованного класса" с аристократической
традицией и унификации профессий. Этому способствовали изменения в
социальной базе последних. К 1870-м годам уже половина выпускников
частных школ и университетов избирала профессию юриста, медика, священник
а, преподавателя университета, следуя по стопам отца. Изменения
в социальной базе, институционализация профессии, выработка от335
носительно единых критериев квалификации и контроль за доступом в
профессии приводили к изменению их статуса.
"Образованному классу" приходилось отстаивать свой статус в усложнившемся
мире. Еще оставались значимыми аристократические ценности,
но уже резко возрастало число нуворишей. После выборов 1906 г.
среди коммонеров-либералов оказалось 40% бизнесменов'. Не случайно
Р.Пайк озаглавил сборник документов конца XIX в. как документы эпохи
Форсайтов: эти герои Дж.Голсуорси воплощали социально-типические
черты английского бизнесмена в ту пору. Интеллектуалы с тревогой отмеч
али, что в обществе распространялся дух Маммоны, алчности и погони
за успехом. "Даже писатели и художники, за редким исключением, -
отмечал Д.Стерлинг, - позволяют сделать основным критерием истинности
их творчества банковский счет"2. Трудно назвать эти явления чем-то
необычным и новым, но специфика ситуации заключалась в том, что они
сопровождались ослаблением аристократических идеалов с одной стороны,
а с другой - утверждением принципов профессиональной этики.
Интеллектуалы обвиняли буржуазию в эгоизме и неумении заботиться об
общественном благе, противопоставляя этим недостаткам достоинства
профессий, чьи этические принципы заключались, как их сформулировал
журнал "Ланцет", в преданности работе, изучении профессии, внимании
и уважении к пациентам и к своему профессиональному долгу. "Профессион
алы считали себя стоящими над экономическими битвами, как привилегиров
анные наблюдатели, доброжелательные и нейтральные, твердо
верящие, что их работа необходима и будет вознаграждена, независимо
от того, какая сторона выиграет" (т.е. буржуазия или рабочий класс) -
писал Г.Перкин^. На мой взгляд, не следует преувеличивать значения профессион
альной идеологии в практике профессий. Точнее говорить об основных
тенденциях развития, об идеологических постулатах, которые находили
определенное распространение в психологии данной социальной группы.
Особый интерес представляет то обстоятельство, что профессиональный
идеал пропагандировался интеллектуальной элитой. В британской
историографии традиционно считается, что между интеллектуалами и
профессионалами лежит глубокая пропасть в силу различия их функций,
мировоззрения, места в обществе. Но в 1880-1890-е годы британские интеллекту
алы активно включились в пропаганду идей профессионализма,
доказывая ценность профессионального образования и квалификации.
"Они хотели изменить мир так, чтобы дать большой размах эксперту и
профессиональному администратору в противовес медлительному политику
и эгоистичному промышленнику", - объяснял мотивы деятельности
Веббов и их сторонников Р.Харрисон^. Таким образом сливались воедино
идеи профессионализма и социального переустройства.
I Tuchman Т. The Proud Tower. A Portrait of the World before the War. 1890-1914. N.Y.,
1966. P. 369.
T- Цит. по: Duman D. The Creation and Diffusion of Professional Ideology in the XIX
Century's England // The Sociological Review. 1979. ь 1. Vol. 27. P. 126.
^ Perkin H. The Rise of Professional Society. L., 1989. P. 117.
^ Harrison R. Sidney and Beatrice Webb // Socialism and Intelligentsia / Ed. C.Lew. L.,
1987. P. 42.
Проблема социального неравенства привлекла внимание общественности
уже в первой половине XIX века, на этой почве взросла английская
классическая литература. "Наше неравенство, - писал Мэттью Арнольд, -
насаждает цинизм в высших слоях общества, пошлость в средних и дикость
в низших^ . Традиционным лекарством против этого зла считалась
филантропическая, благотворительная деятельность. В 1880-е годы традиционные
методы социальной деятельности профессионального класса и
вообще средних слоев по отношению к рабочей массе были усилены и
дополнены новыми. Благотворительность приобрела широкие масштабы.
Далеко не все считали деятельность такого рода бесполезной, как счел
С.Батлер, автор книги "Erehwon" и весьма оригинальных дневников, который
оставил всякие попытки заниматься благотворительностью, так
как понял, что беднякам нужны материальные улучшения, а не духовное
утешение^. Социалисты также расценивали благотворительность как палли
атив, а не радикальное средство. Вместе с тем, многие люди, мужчины
и особенно женщины из высших и средних классов, работали среди бедноты
искренно, из христианских побуждений и человеколюбия. Блестящий
пример такого рода дает деятельность Элен Фогерти, превратившей
театр в непрестижной части южного Лондона, в районе, служившем прист
анищем воров и проституток, в театр "Олд Вик", один из лучших лондонских
театров, где считали за честь играть известные актеры. Мисс Фогерти
категорически отказывалась повысить цены на входные билеты и
была в ужасе от предложения продавать в театральном буфете спиртное^ .
Существовала достаточно обширная категория людей, выполнявших религиозные
обязанности среди бедных, это миссионеры, чтецы Священного
Писания, которые посещали бедных, обходили дом за домом, находились
в постоянном и прямом контакте с бедностью, несчастьем и страд
анием и стремились их облегчить. Другие же занимались оказанием помощи
бедным потому, что это считалось популярным и даже вошло в моду.
Именно такая мотивация благотворительности желчно высмеивалась
лордом Генри в романе Оскара Уайлда "Портрет Дориана Грея".
Участие в благотворительных акциях настолько высоко оценивалось в
качестве проявления социальной активности, что людям, которые хотели
поступить в Гражданскую службу, задавали вопрос, участвовали ли они в
деятельности такого рода. В 1869 г. было создано Общество благотворительности
для борьбы с бедностью, а затем и местные его отделения, в
одном из которых, кстати, начинала свою социальную деятельность Беатрис
а Поттер, которая работала в трущобах Сохо. Она вспоминала, что
"мир политики в 1870-1880-х годах был тесно связан с миром филантропии".
Благотворительное общество в то время казалось Беатрисе достой-
ной и продуманной попыткой применить научный метод наблюдения и
эксперимента, анализа и проверки для решения проблемы бедности с помощью
персональной службы и денежной помощи, оказываемой состоя^
См.: Падни Д. Льюис Кэрролл и его мир. М., 1982. С. 84.
^ The Family Letters of S.Butler. 1841-1886. L" 1962. P. 39.
" КоттреллД. Лоренс Оливье. М., 1985. С. 93-95.
тельными гражданами своим нуждающимся собратьям^. Активисткой, а
затем и лидером Общества была Октавия Хилл, которая принимала участие
в работе королевских комиссий по вопросам жилья для бедноты, по
условиям жизни престарелых бедняков и многих других. С.Барнетт и
У.Фриментл также были в 1870-е годы инициаторами организации благотворительности
в широких масштабах.
Само понятие "благотворительность" в поздневикторианском обществе
приобрело новый смысл. Если традиционно благотворительность рассм
атривалась как свидетельство любви к Богу, способ, с помощью которого
человек входит в контакт с Высшим существом, то постепенно стал
распространяться взгляд на подаяние как на средство самооправдания
богатых, своего рода индульгенцию. Пионеры организованной благотворительности
утверждали, что подаяние приносит больше вреда, чем пользы,
отбивает желание работать. О.Хилл и ее сподвижники сосредоточили
свои усилия на обучении бедноты, проповеди экономности и бережливости
и в то же время стремились к "морализации" правящего класса.
Постепенно и такая деятельность переставала удовлетворять более
вдумчивых и критичных представителей образованного класса. Б.Вебб относил
а к недостаткам круга О.Хилл отсутствие сознания "коллективной
вины" в сочетании с ощущением собственного ментального и социального
превосходства над беднотой, которую они навещали. Генриетта Барнетт
описывала подобные визиты с едкой иронией: преувеличенная любезность
и гипертрофированная сердечность визитерш превращали данные
мероприятия в своеобразный спектакль, а сами дамы казались ей похожими
на уток^. Впрочем, описания эти относятся к тому времени, когд
а супруги Барнетт вообще разорвали отношения с Хилл и Обществом
благотворительности. Они искали другие пути решения проблемы бедности
и приложения сил образованного класса.
Склонность к социальному действию, активизация социального поведения
выразились на рубеже веков в "хождении в народ" британских интеллекту
алов, которые основывали "сеттльменты" (поселения) в рабочих
кварталах. Это тоже вошло в своего рода моду, стало считаться проявлением
социальной озабоченности, мудрости, на русский манер можно было
бы сказать, интеллигентности. Оксфорд и Кембридж имели свои
сеттльменты, и каждая мало-мальски уважающая себя публичная школа
завела аналогичные учреждения. Иногда это приобретало характер гротеск
а. Профессор Барридж рассказывал мне, что один из таких сеттльментов
находился поблизости от его дома, но в детстве он не мог его разглядеть,
так как район проживания среднего класса, где жил он, отделялся
от рабочего квартала высокой кирпичной стеной, разрушенной во время
бомбардировки в годы второй мировой войны.
Без преувеличения можно сказать, что самым знаменитым сеттльментом
был Тойнби-холл в Ист-Энде, возглавлявшийся священником-энтузи
астом Сэмюэлем Барнеттом и его энергичной супругой Генриеттой.
^ Webb В. My Apprenticeship. L" 1926. P. 194-195.
9 ibid. P. 206.
Сама идея сеттльментов относится еще к 1860-м годам и принадлежит таким
людям, как Э.Денисон и Б.Джоуэтт. Барнетт был близко знаком с
Джоуэттом и Т.Грином, а также с его другом Арнольдом Тойнби. Тойнби,
провозглашавший в своих лекциях необходимость пробуждать в людях
гражданские чувства, умер в 1882 г. в возрасте 31 года Барнетт решил
увековечить его память в названии сеттльмента в Ист-Энде. Барнетт пол
агал, что религиозный импульс только тогда обретает достаточную силу,
когда он вписан в социальный контекст. В обращении к оксфордским
преподавателям он писал: "Тот факт, что масса людей в Англии живет
без знаний, без надежды и зачастую без малейшего благополучия и здоровья,
должен повлиять на умы и сознание^. "Барнетт хотел не просто
"сеттльмента", но совместного опыта, не просто контакта, но общности", -
отмечают авторы истории Тойнби-холла.
Пропагандируя необходимость новых мероприятий, новых подходов и
путей решения проблемы бедности, Барнетт писал: "В обществе обсуждаются
проблемы политики, моды, погоды, в то время как вдалеке нарастает
буря. Звуки бури носятся в воздухе. Десять лет назад Тойнби требовал
конкретных методов борьбы с бедностью. Хорошо одетые рабочие согл
асно статистике тред-юнионов и кооперативных обществ показывают,
что проблемы бедности не существует. Однако священники и миссионеры
слышат "мучительный крик" бедных" ("Мучительный крик" - название
одной из журналистских публикаций, взволновавших образованную
публику)11. Он воспринимают условия жизни в Ист-Энде не только как
национальный скандал, но и как национальную угрозу. Идея строительств
а сеттльмента возникла в 1883 г., ее поддержали оксфордские коллеги
Тойнби, либеральные политики в Лондоне.
Строительство началось в 1884 г. В Ист-Энде в то время проживало
около 2 млн человек, много евреев, далеко не все из обитателей района
знали английский язык. При организации Тойнби-холла предполагались
разные формы досуга, добрые отношения с соседями. Были устроены
курсы для рабочих, численность слушателей в 1886 г. составляла 582 человек
а, в 1890 г. - 1000 человек^. Работала библиотека, многие обществ
а избрали Тойнби-холл местом своих собраний - Антикварное общество,
Общество Ист-Энда, Философское общество, Клуб Адама Смита.
Барнетту удалось привлечь ряд видных инлеллектуалов для чтения познав
ательных лекций в Тойнби-холле. Члены профсоюзов приходили туда
для того, чтобы обсудить свои проблемы, надежды, ожидания. На пасх
альных выставках присутствовали У.Моррис и Х.Хант. Юристы организов
али в Тойнби-холле своеобразный консультационной центр, оказывая
юридическую помощь рабочим, в частности иммигрантам, не знакомым
ни с английскими порядками и законами, ни с языковыми тонкостями.
Асквит назвал Тойнби-холл социальной лабораторией. Действительно,
своего рода социальное ученичество в стенах этого сеттльмента прошли
10 BriggsA., Macarthey A. Toynbee Hall. L., 1984. P. 5.
11 Bametf S. University Settlements//The Nineteenth Century. 1886. ь 117. P. 673-674.
12 BriggsA., Macarthey A. Op. cit. P. 19.
Смит и Нэш, Вебб и Беверидж. Привлекала в Тойнби-холл и личность
его руководителя С.Барнетта. Внешне привлекательный, застенчивый, он
был тем не менее прекрасным организатором и исключительным энтузи
астом. Его политические взгляды приближались к кредо христианских
социалистов, хотя он себя социалистом не называл. Барнетт дал интересное
объяснение мотивов, побуждавших людей из образованного класса
присоединяться к движению сеттльментов. "Формирование сеттльментов
является результатом работы тех, кто верит, что дар нашего времени -
благо, а не зло, что культура улучшается, а не утрачивается, что чистота
лучше, чем грязь, а красота лучше уродства. Они выражают желание части
имущего класса видеть, знать и помогать неимущим"" . Барнетт с гордостью
перечислял примеры сеттльментов: в Лондоне - Тойнби-холл,
Оксфорд-хаус, Мэнсфилд-хаус, аналогичные поселения в Глазго, Бристоле,
Манчестере, Эдинбурге.
Движение сеттльментов приобрело международный характер. В 1886 г.
в Тойнби-холл приезжал доктор Стэнфорд Койт, лидер американского
Этического общества, прожил там три месяца, а после возвращения в
США попытался повторить эксперимент в Нью-Йорке. Затем другие энтузи
асты - Элен Стюарт и Джейн Аддамс основали самый известный в
Америке сеттльмент - Холл-хаус. Движение сеттльментов знаменовало
собой новую страницу в истории образованного класса, оно отражало общее
стремление образованного класса западных стран к большей соци-
альной активности, вызревание чувства социальной ответственности. В
разных странах это чувство находило своеобразное выражение.
Движение сеттльментов было специфическим "хождением в народ",
правда, в отличие от русских народников, во время английских "хождений"
не было никакой революционной пропаганды, цель участников этих
акций заключалась в том, чтобы беднота стала более образованной, культурной,
цивилизованной, вела более достойный образ жизни, в частности,
более трезвый. Борьба против массового пьянства рабочих приводила
к открытию специальных пабов, куда люди приходили отдохнуть, а не
напиться, а также получить некоторые знания. В дополнение к благотворительности
в конце XIX в. развернулось просветительское движение, заключ
авшееся в чтении публичных лекций, создании новых воскресных и
вечерних школ для бедных. В этой форме деятельности находила отражение
просветительская функция образованного класса. Популярностью
пользовалось и распространенное в эти годы движение за университетское
образование. Даже Баллиольский колледж, своего рода питомник
политической элиты, установил контакты с рабочими, кульминационным
моментом которых стало открытие университетских классов Рабочей обр
азовательной ассоциации начала XX в.
"Многих людей не удовлетворяет обычная благотворительность и законы
о бедных, они слышат "мучительный крик" бедноты. Они осознают,
что современный прогресс имеет свою оборотную сторону", - писал
Барнетт. "Другим мотивом деятельности, - продолжал он, - является
13 Bamett S. University Settlements// The Nineteenth Century. 1895. ь 226. P. 1070.
желание иметь точную информацию об условиях жизни людей, их мыслях
и надеждах. Современное поколение, вдохнувшее научный дух, не
может довольствоваться слухами и сантиментами, оно требует фактов и
цифр - критических исследований причин бедности и собственных знаний
о бедных"^ . В силу этих обстоятельств большой общественный резон
анс имели исследования Ч.Бутса и З.Раунтри, изучавших условия жизни
беднейших слоев населения в Лондоне и Йорке и причины бедности.
Ч. Бутс проводил исследования в течение 17 лет, они составили множество
томов и считаются вехой как в социальной политике, так и в экономической
науке. Методы исследования Бутса включали анализ переписей
населения 1881 и 1891 гг., интервьюирование, беседы с 66 чиновниками
школьных управлений, знавшими жизнь почти каждой семьи. Сам Бутс
был судовладельцем и коммерсантом, а впоследствии государственным
деятелем и почетным доктором Оксфордского, Кембриджского и Ливерпульского
университетов. Он обладал, как писала Б.Вебб, "научным импульсом
и научным темпераментом" настолько, что даже заболел от напряженной
работы^. Его жена Мэри, племянница Т.Б.Маколея и кузина
Б.Вебб, сетовала, что Чарлз больше времени проводит в трущобах ИстЭнд
а, чем в их красивом и уютном поместье. Он часто посещал Тойнбихолл,
читал там лекции, участвовал в дебатах, искал социальные контакты.
Бутс описывал мир бедноты как особый мир, особый образ жизни.
Он пытался ответить на вопросы: что представляет собой народ Англии,
как он живет, чего хотят люди, действительно ли они хотят блага, и, если
это так, как им его дать. В процессе работы Бутс ответил на многие вопросы,
а кроме того, разработал методику исследования, которую можно
было применять во всех крупных городах. Он и его коллеги выполняли
важнейшую функцию образованного класса - исследовательскую.
Научные методики и скрупулезные исследования в сочетании с весьма
обширными публицистическими материалами воздействовали на общественное
мнение, стимулировали деятельность различных профессиональных
групп, прежде всего медиков. Было установлено, что к числу самых
распространенных условий обнищания людей относятся болезни, увечья
и потеря кормильца, пьянство и многодетность. В ходе обследования детей
из разных классов обнаружилось, в частности, что 13-летние мальчики
из рабочих семей в Лондоне и Глазго были на 6-7 сантиметров ниже
ростом, чем их сверстники из среднего класса, и на 10 сантиметров ниже
детей из высших классов. Был создан специальный комитет, исследовавший
ухудшение физического состояния населения. Королевские коллегии
врачей и хирургов дали заключение, что прямые доказательства физической
дегенерации нации отсутствуют, но для более точного диагноза потребуются
полные статистические данные. Эти исследования были проведены
в начале века, но опубликованы только после первой мировой вой-
ны. Врачи рекомендовали ввести питание в школе для бедных детей, медицинские
проверки, курс домоводства для девочек и запрет на продажу
табака и алкоголя детям.
14 ibid. P. 1015.
" Webb В. Ор. cit. P. 216.
Медики были также крайне озабочены санитарным состоянием городов,
особенно Лондона. Говорили, что даже Рим в 1 в.н.э. был чище, чем
Лондон 18 столетий спустя. Автором "санитарной идеи" считают Эдвина
Чадвика, главу Комиссии по закону о бедных, а затем руководителя Генер
ального управления здравоохранения. Юрист по профессии, Чадвик
возглавлял ряд комиссий, в отчетах которых приводились и ужасающие
примеры законодательства и соответствующей практики в США и
Германии^. Его работа была продолжена Джоном Саймоном, назначенным
в 1848 г. медицинским чиновником в Сити, а в 1871 г. - главным
врачом министерства местного самоуправления. В течение многих лет
Саймон подготавливал для членов Корпорации Сити педантичные, но
красноречивые доклады с описанием тех зол, которые укорачивали жизнь
лондонцев. Он настаивал на необходимости больших, даже революционных
реформ, чтобы улучшить положение бедных, Саймон апеллировал к
образованному человеку, "чье чувство ответственности и патриотизм, как
и христианские обязанности, не могли позволить ему примириться с
этим злом и чей голос должен быть использован для улучшения
законодательства"^. Еще в 1854 г. он приводил доказательства в пользу
создания министерства здравоохранения: "Санитарное состояние должно
быть исследовано, и ему следует уделить место в общем и специальном
законодательстве, для этого необходим департамент исполнительных чиновников
с исключительной ответственностью. Требуется также реальный
руководитель такого департамента, ответственный не только за усиление
существующего законодательства, но и за прогресс и подъем уровня
современной науки. Этот законный руководитель должен сидеть в
парламенте как министр общественного здравоохранения"^ . Саймон отр
ажал мнение тех, кто возлагал надежды на "организованную", "плановую"
благотворительность, ответственность и помощь со стороны госуд
арства. Это означало разрыв с фритредерскими принципами, долгое
время определявшими сознание викторианцев, особенно либералов. Так
сложились обстоятельства, что профессионалы оказались на стороне тех
политиков, которые настаивали на отказе от лозунга государства как
"ночного сторожа". По мнению Т.Гурвича, "профессионалы выступали
как активисты на широкой арене государственного вмешательства и соци
альных реформ. Неудивительно обнаружить врачей, юристов и даже
инженеров в центре дебатов, например, по общественному здравоохранению,
поскольку результат обещал больше возможностей занятости и повышения
статуса заинтересованных групп. Профессиональный класс был
также активен в политических дебатах по проблеме бедности и обладал
влиянием в таких организациях, как Благотворительное общество и Общество
освобождения от бедности"^.
^ Report of the Sanitary Condition of the Labouring Population of Great Britain. L., 1873.
P. 119-120.
" Human Documents of the Victorian Golden Age / Ed. R.Pike. L., 1969. P. 273-274.
^ Ibid. P. 291.
^ Gourvich T. The Rise of the Professions // Later Victorian Britain. 1867-1900 / Ed.
T.R.Gourvich and Alan O'Day. L., 1988. P. 35.
Специалисты приходили к выводу о необходимости отойти от фритредерских
принципов в социальной политике преимущественно в процессе
конкретной, практической деятельности. Чадвик, к примеру, в течение
ряда лет наблюдал действие Закона о бедных и пришел к выводу о его
неэффективности в плане устранения причин бедности и ее последствий.
Он склонялся к мысли о том, что местные власти должны взять на себя
функцию обеспечения людей лучшими жилищами и больницами, водой и
дорогами. Эти выводы на какое-то время оказались забыты активистами
благотворительного движения. Врачи, работавшие среди бедных, учителя,
обучавшие их детей, фабричные инспектора, священники, миссионеры
каплю за каплей добавляли свой опыт в чашу, которой суждено было перевесить
фритредерские традиции. Конкретные заботы и прагматичные
мотивы могли заслонять для них абстрактные, теоретические вопросы.
Для каждого в отдельности важнее было построить школу или открыть
больницу, нежели преобразовывать общество. И все же без их опыта подобное
преобразование было бы невозможно. Любые параллели в связи с
этим опытом возникают относительно русской интеллигенции. "Вряд ли
можно найти более органичное выражение активности интеллигенции,
чем создание школ, - считает исследователь гражданского общества в
период "великих реформ" в России XIX в. Э.Кимбелл. - Оно точно так
же, как литературная, публицистическая, издательская деятельность, дав
ало выход самым естественным профессиональным интересам пробужд
ающейся интеллигенции"^.
В английской интеллектуальной среде упор делался на моральные, религиозные,
этические аспекты проблемы бедности, вырабатывалось, по
выражению Б.Вебб, "новое сознание стыда". Профессор Г.Грин предложил
идею "морального гражданина". Арнольд Тойнби обращался к массе
своих сограждан: "Мы, средний класс, давали вам вместо справедливости
благотворительность, вместо симпатии - нереальные советы, но мы меняемся.
Если вы сможете доверять нам, многие из нас посвятят свою
жизнь служению вам. Вы должны простить нас. Но, независимо от этого,
мы будем служить вам, мы посвятим наши жизни служению вам, и мы не
можем сделать меньшего"^. Ч.Кингсли, Ф.Морис, генерал Бутс, кардин
ал Маннинг, С.Барнетт, Д.Раскин, У.Моррис и многие другие стремились
донести до своих соотечественников это чувство стыда за общество,
которое не может обеспечить достойной жизни своим гражданам. Были и
менее известные фигуры среди журналистов и преподавателей, юристов и
медиков, которые разделяли данное чувство.
Достаточно проблематичный вопрос, можно ли назвать этих людей
интеллектуалами? Несмотря на обилие в викторианской Англии различных
обществ, они не были объединены в какую-либо организацию или
сеть таких организаций, лишь часть из них была связана личными конт
актами, значительная масса этих людей более-менее успешно и усердно
^ Кимбелл Э. Русское гражданское общество и политический кризис в эпоху великих
реформ. 1859-1863 // Великие реформаторы в России. СПб., 1992. С. 267.
21 CM.: Webb В. Op. cit. P. 179, 181.
выполняла свои профессиональные обязанности. Согласно тем определениям
интеллектуалов, в которых речь идет о группе лиц, связанных общим
отношением к важнейшим социально-политическим проблемам и
действующих в рамках единой структуры, это были просто охваченные
социальным стыдом викторианцы из профессионального класса. Кроме
того, в Англии практически не было интеллектуалов маргинального типа,
"мыслители и властители дум" в массе своей занимали определенное положение
в обществе. Б.Вебб отмечала, что "социальный стыд" не был
идентичен чувству личного греха или вины: "Рескин и Моррис в своих
домах были окружены прекрасными вещами, Д.С.Милль не изменял своему
комфортабельному образу жизни, а Г.Гайндман славился манерой одеваться,
свойственной членам самых фешенебельных клубов Вест-Энда"^ .
Н.Аннан оправдывает применение понятия "интеллектуальная аристокр
атия" к этой страте тем, что стандарты, какими они руководствовались
в отношениях с другими классами, основывались на ментальных и мор
альных критериях, а не на основаниях богатства или происхождения.
Термин "аристократия" означает также, что ее члены чувствовали себя в
безопасности и были удовлетоворены своим положением в обществе, они
наслаждались благосостоянием и ощущением, что их ценностные ориент
ации превосходят все другие. У них не было оснований подражать манер
ам каких-либо других классов, и они наследовали естественную легкость
аристократических манер. В то же время "интеллектуальная аристократия"
избежала аристократического пренебрежения к низам общества, поскольку
судила людей по интеллектуальным меркам и могла приветствов
ать выходца из иных социальных групп^ . Христианство без особо жестких
требований и мораль без морализаторства создавали особую нравственную
атмосферу, царившую в домах представителей этой страты, матери
альный и душевный комфорт, взаимопонимание, терпимость, широкий
кругозор. Такая атмосфера уловлена и отражена И.Стоуном в биографии
Ч.Дарвина, имевшего тесные родственные, дружеские, интеллектуальные
связи с Веджвудами, Алленами и другими семействами, которые Аннан
относит к интеллектуальной аристократии. Аннан, правда, обнаруживает
у интеллектуальной аристократии некоторые предрассудки и определенную
ограниченность, в частности, неумение принять и воспринять новые
формы искусства, выходящие за пределы их собственного опыта.
1880-е годы выделяются историками в качестве особой вехи в истории
Великобритании еще и потому, что в этот период в стране появились
первые социалистические организации. Нет ничего удивительного в том,
что большую часть их лидеров представляли люди из профессионального
класса. Генри Гайндман был барристером, закончившим Итон и Тринити-колледж,
Сидней Вебб - государственным служащим Управления по
делам колоний, Эдуард Эвелинг - преподавателем ботаники и физиологии,
Генри Чампион - бывшим артиллерийским офицером. Так было и в
других странах. Однако в Великобритании это движение возникло в осо22
CM.: Goldman L. Dons and Workers. Oxford, 1995.
23 Annan N. Leslie Stephen. His Thought and Character in Relation to his Time. L., 1951.
P. 2-3.
бой ситуации, когда интеллектуалы не чувствовали себя отверженными в
обществе и отчужденными от существующего порядка, как во Франции
или в России. Отсюда вытекал не только их конституционализм и градуализм,
но и специфическое отношение к вопросу о том, какая социальная
группа должна взять на себя функции преобразования общества.
Несмотря на наличие в стране к началу XX в. 13-миллионного рабочего
класса, из которого более 4 млн было организовано в профсоюзы, английские
социалисты продолжали отдавать предпочтение тем, кого исследов
атель Фабианского общества Л.А. Галкина назвала "людьми способности"^
. А ведь именно фабианцы оказали наибольшее влияние и на рабочее
движение, и на формирование британских интеллектуальных традиций.
Некоторые исследователи называют фабианцев первой интеллигенцией
Великобритании. Хотя ни Д.Мирского, ни П.Андерсона нельзя счит
ать поклонниками созданного в 1884 г. Фабианского общества, оба автор
а-марксиста относили к его заслугам становление традиции независимости
и критического взгляда на социальный порядок и правящий класс,
что, по их мнению, является свойствами интеллектуальной элиты. Не
ставя целью анализ идеологии и практики фабианства, хотелось бы обратить
внимание на то, что социальный идеал фабианцев в значительной
степени совпадал с идеалом профессиональным. И Веббы, и Бернард
Шоу, разрабатывая принципы профессиональной этики, стремились
сформировать в общественном мнении представление об альтруизме профессион
ала в противовес эгоизму буржуа, бизнесмена. Идеал первого -
служба, служение, в то время как единственный идеал второго - это
прибыль. Таким образом, идеал профессий приобретал черты профессион
ального социального идеала. Отдавая ему предпочтение, фабианцы ратов
али за преодоление косности государственной системы образовательных
учреждений. В 1893 г. Сидней Вебб был избран первым председателем
Лондонского управления технического образования. А в 1894 г. была
открыта Лондонская школа экономики и политических наук. На открытии
школы С.Вебб заявил, что новый институт не имеет ничего общего с
социализмом и не более политизирован, чем Массачусетский технологический
институт, чем чрезвычайно шокировал своих коллег-социалистов^
. Конечно, были в практике социалистов моменты, когда они чувствов
али, что далеко не все проблемы общества можно решить путем его
профессионализации. Беатриса Вебб записала в дневнике по поводу стачки
докеров в 1889 г.: "Я угнетена моей беспомощностью предложить выход
из этих трудностей. Я обескуражена сознанием того, что мои знания
приносят мало пользы и что великое инстинктивное движение масс оказыв
ается более эффективным, нежели обдуманное и взвешенное суждение
ученого (или псевдоученого) наблюдателя"^ .
Забастовочное движение и выступления безработных, создание новых
тред-юнионов, объединявших неквалифицированных и низкоквалифициров
анных рабочих, противопоставивших себя респектабельным старым
^ Галкина Л.А. К критике идеологии фабианства. М., 1982. С. 99-100.
25 Hamson R. Op. cit. P. 61.
^ The Diary ofB.Webb. 1873-1892. L" 1982. Vol. 1. P. 291.
юнионам с их замкнутостью и высокими вступительными взносами,
стремление к созданию своей политической партии или по крайней мере
собственного представительства в парламенте и выдвижение первых нез
ависимых кандидатов в парламент - эти черты рабочего движения Великобрит
ании последней трети XIX в. говорили о наступлении нового
времени, которому должно было соответствовать и новое мышление.
Есть некий парадокс в том, что социалистически ориентированные интеллекту
алы-фабианцы оказывались значительно жестче в суждениях и
оценках рабочего класса, нежели либералы и христианские социалисты.
Религиозные и либеральные мотивы их социальной деятельности были
чрезвычайно сильны и временами приводили к идеализации рабочего
класса, признанию морального превосходства коллективного этоса рабочего
класса над индивидуализмом высших классов. Ричард Холт Хаттон,
редактор "Спектейтор", видел в тред-юнионизме "силу устойчивого самопожертвов
ания во имя общей цели, мужество в страданиях, самоотречение
в благополучии, благородство служить общему делу". Он считал, что
внедрение рабочих в гражданскую жизнь может принести в национальную
политику правдивые и достойные идеи^ . Интеллектуалы были поражены
тем, как активно английские рабочие откликнулись на события в
Италии и поддержали Гарибальди, какие горячие симпатии они испытыв
али к американским аболиционистам. Л.Галкина, учитывая российский
опыт взаимоотношений различных социальных слоев и групп, считает,
что, "отводя образованным классам руководящую роль в переустройстве
общества, интеллектуалы не ставили себя столь высоко над рабочим
классом, как те, кто, объявив себя авангардом рабочего движения, претендов
ал на единственно верное истолкование его задач и интересов"^.
Наверное, определенное значение имело и то, что в процессе "пропитыв
ания" общества фабианцы теснее общались с рабочим людом, своей
"паствой", нежели интеллектуалы-либералы.
В поздневикторианском обществе образованный класс не только выполнял
исследовательскую и просветительскую функции, опосредованно
влияя на мир политики, но и осуществлял непосредственную связь с
этим миром в парламенте и партийных ассоциациях, на уровне личного
общения и в деятельности различных организаций. Одной из таких организ
аций была Ассоциация социальных исследований, существовавшая с
1857 г. Она объединяла представителей как либералов, так и консерваторов.
В состав Генерального совета Ассоциации в разное время входили
Чадвик и Саймон, Рассел и Рескин, Браугэм и Милль, а также десятка
полтора пэров и два-три члена палаты общин. Для характеристики этого
сплава аристократии, политиков и ученых некоторые исследователи используют
выражение "административная интеллигенция"^.
^ Hutton R.H. The Political Character of the Working Classes // Essays on Reform. L.,
1867. P. 36-37.
^ Галкина Л.А. Рабочий класс и интеллигенция: опыт Англии второй половины XIX -
начала XX века // Рабочий класс и социальный прогресс. М., 1990. С. 246.
^ Goldman L. The Social Science Association, 1857-1886: a Contest for Mid-Victorian
Liberalism // English Historical Review. 1986. P. 100.
Ассоциация имела пять "департаментов" - по системе образования,
по здравоохранению, по экономике, по юридическим реформам и по уголовному
законодательству. Члены Ассоциации принимали участие в подготовке
многих парламентских актов. В годы правления либералов для
них были всегда открыты двери кабинета министра внутренних дел Хьюм
а. В Ассоциацию приходили многие молодые честолюбивые профессион
алы: барристеры, желавшие приобщиться к политике, врачи - в департ
амент общественного здравоохранения. Как объяснял один из врачей,
"медики не могли делать добро, потому что не обладали властью. По этой
причине люди не доверяли им. Медики должны были отстаивать свои
права. Эта великая Ассоциация давала им больше влияния и уверенности
в возможности преодолеть все трудности"^. В Ассоциации обсуждались
различные социальные проблемы, она была инициатором Lib-Lab Policy.
К рабочему классу лидеры Ассоциации обращались с призывом к чистоте,
трезвости, почтительности и пиетету. В 1880-е годы такие призывы
уже не находили прежнего отклика. К 1885 г. Ассоциация прекратила
свое существование, уступив место другим общественным организациям.
На рубеже веков в среде интеллектуальной и политической элиты получил
а распространение идея о новой роли государства, появился термин
"неолиберализм". Приоритет в использовании этого термина принадлежит
Л.Хобхаузу, но особое значение для вхождения понятия "неолиберализм"
в общественное сознание имела публикация журналистом Гербертом
Сэмюэлем в 1904 г. очерков под названием "Новый либерализм".
Неолиберализм стал направлением социально-политической мысли. Стар
ая либеральная концепция государства как ночного сторожа сменялась
взглядом на государство как на такую силу, которая может служить регулятором
социальных отношений. Отказ от принципа свободной торговли
в Британии произошел первоначально в отношении социального законод
ательства. Выпускник Кембриджа Ч.Мастерман помогал Ллойд Джорджу
подготовить бюджет 1909 г., предусматривавший расходы на социальные
нужды и небольшой налог на землю и за это получивший название
"красного", "революционного" бюджета. Он вызвал массу волнений в обществе,
привел к проведению нескольких парламентских выборов и ускорил
проведение реформы парламента.
Вообще, в британской историографии выборы 1906 г., давшие власть
либералам, считаются важной вехой в истории страны, их даже сравнивают
с социальной революцией. В отечественной исторической науке политику
Ллойд Джорджа относят к одному из вариантов (правда, к наиболее
гибкому и эффективному) буржуазного реформизма начала XX в. Либералы
провели серию законов, прежде всего социальных, таких, как Закон о
трудовых конфликтах 1906 г., закон о пенсиях для стариков (1908 г.), закон
о 8-часовом рабочем дне для шахтеров, а также Акт о социальном
страховании 1911 г., вводивший страхование по болезни, инвалидности и
(впервые в мире) по безработице. Необходимо отметить, что Британская
медицинская ассоциация некоторое время противилась этому последнему
30 ibid. P. 106.
акту, опасаясь за прерогативы профессии, но уступила, и не только из
человеколюбия, но и потому, что врачам был гарантирован рынок услуг в
той части населения, которая раньше не имела возможности обращаться
к врачам по причине бедности.
Не забывая о собственных профессиональных интересах, специалисты
все же в целом способствовали проведению политики ллойд-джорджизма.
Даже социалистически ориентированные интеллектуалы по инициативе
Веббов сформировали "клуб содействующих" осуществлению либеральной
политики, в котором были задействованы профессиональные эксперты
во всех областях - Х.Холдейн в юриспруденции, К.Хевис - в экономике,
С.Вебб в местном самоуправлении, Г.Уэллс - в литературе, Б.Рассел
- в науке. "Их вдохновлял не идеал рабочего класса, основанный на
равенстве, - отмечал Г.Перкин, - а профессиональный идеал элитарного
общества, управляемого профессиональными экспертами"^ . Они рассчитыв
али распространить идеи профессионализма на различные сферы
жизни общества. Так, Абрахэм Флекснер рассуждал: "Если профессии будут
следовать корыстным и эгоистическим интересам, юриспруденция и медицин
а в этическом плане станут не лучше торговли. Но если война ведется
достойно, она стремится подняться на профессиональный уровень"^ .
В поздневикторианскую эпоху в обществе сложилось представление о
профессиях как об определенном элементе существующего порядка, стабильном
и стабилизирующем. Наряду с такими атрибутами викторианств
а, как корона, парламент, закон и церковь, власть олицетворялась также
в видных администраторах империи, выдающихся хирургах, юристах, ученых.
Доход представителей высших профессий в 1911 г. был в 4,7 раза
выше заработной платы полуквалифицированных рабочих, составлявших
большую часть рабочего класса страны^ . Высокий уровень жизни дополнялся
возраставшим сознанием значимости профессий и роста их авторитет
а в обществе. Свидетельством тому может служить такой факт, что в
1886-1914 г. пятая часть новых пэров вышла из профессий^. Среди них
оказался даже один представитель презираемой ранее актерской профессии:
Генри Ирвинг в 1895 г. получил титул пэра.
Комфортность и устойчивость положения, признание и престиж в обществе,
существование достаточно прочной системы личных связей, укрепление
профессиональных ассоциаций и утверждение профессиональных
принципов к концу века позволяют считать, что к этому времени завершился
процесс формирования феномена интеллигентных профессий в
Великобритании. Социально-психологический облик профессий характеризов
ался не только комплексом профессиональной этики, но и особым
отношением к британским структурам и институтам, специфической самоидентифик
ацией и осознанием своего места в обществе. Статус профессий
в поздневикторианском обществе давал им "комфортное чувство
31 Perkin Н. Ор. cit. P. 130.
^ CM.: Duman D. Ор. cit. P. 127.
^ Routh G. Occupations and Pay in Great Britain. 1906-1970. L., 1980.
^ Tuchman T. Ор. cit. P. 369.
порядка". "Даже выдающимся бунтарям было свойственно чувство, которое
приходит только с личной властью. Шоу и Уэллс, - утверждал
Т.Файвел, - могли нападать на британскую классовую систему с сознанием
собственного устойчивого положения в данном социальном
порядке"^. Однако основная масса специалистов предпочитала подчиняться,
нежели восставать против общества. "Интеллектуальная аристокр
атия" видела свое предназначение в том, - уверял Аннан, - чтобы
"работать в существующих институтах, модифицировать их для удовлетворения
социальных нужд только тогда, когда эти нужды доказаны"^ .
Это не означает, что в интеллектуальной среде не было дифференциации
по взглядам, идеям, жизненным установкам. Для определенной части
интеллектуальной элиты было характерно, как указывает Л.Е.Кертман,
"абсолютное неприятие буржуазной действительности, отвращение к мещ
анству, бунт против утробных институтов и обывательского образа жизни.
Это была декадентствующая, богемная интеллигенция, охваченная
идеей об обреченности человечества"^ . Критика индустриального обществ
а стала важной темой времени. "Спасти человечество от социальных
зол, политических катастроф и моральной деградации" - такую задачу
ставили перед собой многие литераторы викторианской эпохи. Но если в
середине этой эпохи они выступали как проповедники, просветители,
пропагандисты и учителя, предлагая серьезные моральные и социальные
проблемы, то к концу века отношения между писателями и читателями
существенно изменились.
Рост численности населения и ликвидация неграмотности привели к
появлению' огромной читающей рабочей массы, которой не требовались
трактаты и памфлеты, а хотелось просто отвлечься от повседневных тягот,
забыться, повеселиться. Дешевые газеты, бульварная литература, сенс
ационное чтиво вполне удовлетворяли их запросы. У писателей и журн
алистов это вызывало уныние, возмущение, негодование по поводу снижения
вкуса и разрушения традиций. Как считает Т.Хейк, впервые в Англии
возник стратегический разрыв интеллектуалов с обществом для того,
чтобы защитить искусство^. Активизировалось эстетское движение, возник
Клуб рифмоплетов, куда вошли Иетс, Л.Джонсон, ЭДоусон, А.Сай-
монс, ставившие целью "освободить чистое содержание поэзии от политических,
моральных или религиозных загрязнителей". Носились в воздухе
идеи формирования отдельного класса образованных людей, обладающих
настоящим знанием и правильным мышлением. В словаре впервые
появилось слово "интеллектуал" в современном значении, что отражало изменения
в интеллектуальной жизни. "Юридических и политических причин,
отделяющих их (интеллектуалов. - Л.Ф.) от политической и социальной системы,
не было, тем не менее, за исключением отношения к политической
системе, отчуждение наблюдалось", - приходил к заключению Хейк^ .
^ fyvell т. Intellectuals Today. L" 1968. P. 26.
^ Aman N. Intellectual Aristocracy // Studies in Social History / Ed. F.PIumb. L" 1955. P. 284.
^ Кертман Л.Е. История культуры стран Европы и Америки. М., 1987. С. 158.
^ Heyck Т. The Transformation of Intellectual Life in Lictorian England. L" 1982. P. 207.
^ ibid. P. 212-213.
Различия существовали по политическим взглядам и пристрастиям,
наконец, действовал фактор поколений. Так, Б.Рассел, вспоминая годы
учебы в Кембридже, выделял новое поколение студентов, значительно
моложе его, и сравнивал его со своим: "Мы были викторианцами, они -
эдвардианцами. Мы верили в прогресс, упорядоченный средствами политики
и свободной дискуссии. Некоторые из нас хотели быть лидерами
толпы, но большинство предпочитало быть отдаленным от нее. Они стремились
к жизни среди прекрасных теней и красивых чувств"^. Вообще,
интеллектуальная элита - это материя чрезвычайно тонкая, и для предмет
а нашего исследования есть смысл ограничиться лишь таким ее аспектом,
как взаимоотношения интеллектуалов и профессионалов. Ряд
интеллектуалов активно включился в процесс распространения профессион
ального идеала, считая возможным совместить его с решением соци-
альных проблем. Другие же, напротив, держались отстраненно и даже отчужденно
от болевых точек общества, как Л.ЧДоджсон, отдаваясь "напряженной
работе и хорошо организованному досугу в том удобном призр
ачном мире, откуда бедность, уродство и невзгоды были изгнаны так
же сурово, как богохульные мысли""" .
Викторианская этика включала в себя представление о том, что ценность
человека определяется не только его профессиональным призванием,
но и приверженностью к определенному кодексу поведения и свойств
ам личности, главными из которых были хорошие манеры, свобода в обр
ащении, воспитанность. Именно эта совокупность черт делала человека
джентльменом и возвышала над другими^. Поэтому перемены порождали
в сознании викторианцев сложные чувства. "Никто теперь не отвечает
за манеры и характер молодежи, - с горечью констатировал А.Троллоп, - я
рискну произнести слова, которые никто сейчас не рискнет сказать в печ
ати, а в крайнем случае шепчет на ухо другу. Есть такие сферы жизни,
которые предназначены только для "джентльменов". Человек в общественной
сфере сейчас не может нанести себе большего вреда, чем заявить
публично, что места в армии и на флоте, в Гражданской службе должны
быть отданы исключительно джентльменам. Определить это понятие
трудно, но мы понимаем, что оно значит"^. Т.Грин в своей последней
лекции попытался связать понятие "джентльмен" с качеством полученного
образования. Отметив среди низших классов рост почтения к знаниям
и уважения к тем, кто этим знанием наделяет, Грин заявил: "Как Моисей
верил, что все божьи люди должны быть проповедниками, со всей серьезностью
мы должны верить в создание общества, в котором все достой-
ные граждане будут оценивать себя и друг друга как джентльменов". Он
считал, что такое положение вещей достижимо в результате развития
системы образования. Грин надеялся, что выражение "образование для
джентльменов" со временем потеряет всякий смысл, поскольку образовано
The Autobiography ofB.Russel. 1872-1914. L" 1967. P. 70.
HI Цит. по: ПадниД. Указ. соч. С. 69.
^ Annan N. Our Age Reflections on Three Generations in England // Generations / Ed.
Giaubord. N.Y" 1979. P. 84.
^ The English Ruling Class / Ed. Guttsman. L" 1969. P. 236.
ние, которое делает людей подлинными джентльменами, достойными в
чувствах, поведении и речи, будет доступно для всех^ .
В то же время в Англии вследствие разрушения формальных связей и
демократизации формальных структур в конце века укреплялась система
связей неформальных. Так сложился феномен "бывшего ученика" публичной
школы, оказавшийся и устойчивым, и влиятельным. Одна из его
сторон - предпочтение, оказываемое процессу или стилю обучения по
сравнению с содержанием образования. Лорд Пальмер в речи перед старыми
итонцами выразил это так: "Мы часто говорим, что нас научили
ничего не делать в Итоне. Может быть, и так, но они научили нас этому
очень хорошо"^. Любопытная ситуация в связи с этим сложилась в армии,
где многие офицеры признавались, что ощущают себя скорее выпускник
ами Итона или Хэрроу, нежели Сандхерста или Вулиджа^ .
У интеллектуалов эти процессы рождали сложные чувства. Второй по
значению (после МАрнольда) интеллектуал викторианской эпохи Л.Стивен
сожалел по поводу утраты аристократического этоса, который, разумеется,
не был образцовым, но в котором было нечто невыразимо прекр
асное. В целом, поздневикторианская эпоха характеризовалась значительным
разнообразием идей, суждений и идеалов. Многие из направлений
мысли этого времени в не таком уж далеком будущем реализовались
в конкретных социальных и политических действиях. Неолиберальные
настроения получили свое выражение в подготовке и формировании
Welfare State, научный пыл Гексли и Тинделла - в строительстве особого
научного мира 1920-х годов, эстетизм Т.С.Элиотта и Д.Джойса - в
стремлении защитить искусство, критика викторианства со стороны Шоу
и Уайлда - в жажде разрушить ореол викторианства как золотой эры и
развенчать викторианские мифы, воплотившиеся в творчестве Л.Стрэчи,
Дж.Голсуорси, Р.Олдингтона и Д.Лоуренса. Понятие "интеллектуал", по
мнению Т.Хейка, все чаще употреблялось в связи с концепцией "интеллекту
ального класса". Он полагал, что интеллектуалы в позд невикторианской
Англии создали особый социальный класс.
Возможно, особенностью "образованного класса" викторианской Англии
было то, что эта социальная группа оставалась открытой по отношению
к другим группам высшего и среднего классов. По одним параметр
ам, представители "образованного сословия" входили в "забытый средний
класс", профессиональный, по другим - принадлежали к интеллекту
альной элите, по третьим - примыкали к категории власть имущих,
вовлеченных в политику. Это обусловило и специфику их сознания. В соци
альном идеале "образованного класса" переплелись профессиональный
принцип компетентности и образованности, предпринимательский дух
состязательности и конкурентоспособности, аристократические представления
об избранности и элитарности, настроения рабочих в пользу соци-
альной справедливости.
^ Green Т.Н. The New Oxford High School // Educating Our Masters / Ed. D.A.Reeder.
Leicester, 1980. P. 168-169.
^Victorian Public Schools. L., 1969. P. 23.
4"" Heyck T. Op. cit. P. 237.
Не всегда удавалось осуществлять симбиоз этих компонентов. Сам
"образованный класс" по мере развития общества рос, усложнялся по сост
аву и содержанию, в нем появлялись и оформлялись различные группы,
слои, категории. Думается, что не случайно в это время некоторые
английские интеллектуалы стали именовать себя интеллигенцией. Это в
немалой степени было следствием влияния русской культуры на Западную
Европу. Чехов, Толстой и Достоевский стали чрезвычайно популярны
среди европейской читающей публики. "Все читали русских прозаиков,
русские танцоры покорили все цивилизованное человечество, русские
композиторы затронули некие сокровенные струны в душах людей,
уставших от Вагнера", - признавался С.Моэм в рассказах об Эшендене.
Но поскольку рассказы эти сочинялись уже в постоктябрьскую эпоху, в
тоне писателя присутствовала известная доля иронии: "Русское искусство
прокатилось по Европе с неотвратимостью эпидемии гриппа. Вошла в
моду новая манера говорить и чувствовать, бросались в глаза новые сочет
ания цветов, "высоколобые" говорили о себе (после минутного раздумья),
что они - представители интеллигенции. Это русское слово было
трудно написать, но легко произнести". С.Моэм уловил некоторую поверхностность
этого подражания: "Эшенден не являлся исключением -
он заменил занавески на окне, повесил в углу своей комнаты икону, углубился
в чтение Чехова и стал посещать балет"^.
Во всяком случае, эти новые веяния были приметой нового века, причем
речь идет о веке не только в хронологическом смысле. Знаменательным
образом уход старого века и наступление нового связались в сознании
англичан со смертью королевы Виктории в 1901 г. Ее похороны стали
не просто грандиозным зрелищем, но и действительно символическим
событием. "Королева умерла, и в воздухе величайшей столицы мира стоял
а серая мгла непролитых слез", - описывал общественную атмосферу
Дж.Голсуорси. Его отнюдь не сентиментальный герой Соме Форсайт был
взволнован этим событием, этим завершением длинной блестящей эпохи.
"Никогда уже не будет так спокойно, как при старой доброй Викки", -
такие настроения охватывают всех Форсайтов. "Исчезает опора жизни!
То, что казалось вечным, уходит! Со всем этим тред-юнионизмом и с
этими лейбористами в парламенте, и с этими французскими романами и
ощущением чего-то такого в воздухе, чего не выразишь словами. Все пошло
совсем по-другому"^. Хотя начало века действительно принесло
множество перемен и волнений - оживление лейбористского движения,
неистовство суфражисток, очередные, еще более ожесточенные столкновения
по ирландскому вопросу, "образованный класс" продолжал жить
под сенью викторианских представлений и настроений вплоть до первой
мировой войны.
^ Моэм С. Рассказы об Эшендене // Иностранная литература. 1992. ь 7. С. 160.
^ ГолсуорсиД. Сага о Форсайтах. М., 1992. С. 509-510.
Закладка в соц.сетях
