ГЛАВА 2

ВОЛНЫ И ЦИКЛЫ В РАЗВИТИИ ЦИВИЛИЗАЦИЙ
2.1. Внутренние ритмы развития цивилизаций
в концепциях О. Шпенглера и А.Дж. Тойнби
На развитие любого общества, помимо универсальных, общемировых
факторов (в частности, факторов, связанных с процесс
ами модернизации, которые в той или иной мере протекают
в самых разных странах и регионах), значительное влияние оказыв
ает его культурная и цивилизационная принадлежность.
В то же время сравнительный анализ процессов модернизации
различных обществ позволяет утверждать, что классические
подходы к исследованию модернизации приобретают новое звуч
ание и во многом обогащаются в том случае, если они дополняются
цивилизационным подходом, который позволяет исследов
ать взаимодействие модерна с культурно-цивилизационной
"тканью" данного общества. Тем самым возникают дополнительные
возможности выявить причины и факторы различного
рода трансформаций политических и других институтов, происходящих
в рамках той или иной цивилизации. Собственно говоря,
присутствие цивилизационной компоненты можно уловить уже в
сопоставлении таких, казалось бы, близких по смыслу, но в целом
различных и подчас даже противоположных понятий, как
"модернизация" и "вестернизация" (неслучайно многие авторы
вольно или невольно смешивают модерн, современность с цивилиз
ационной принадлежностью к Западу или с копированием зап
адных образцов). Поэтому при рассмотрении фундаментальных
проблем социальной эволюции невозможно избежать анализа закономерностей
цивилизационного развития. Между тем теории
модернизации, мир-системный и цивилизационный подходы, несмотря
на отдельные, пока еще редкие попытки их соединения
(см., например: [Civilizations 1995; Huntington 1996]), развиваются
во многом независимо друг от друга и взаимодействуют довольно
слабо.
Следует заметить, что цивилизационный подход и - шире -
исследования культур и цивилизаций, несмотря на всю критику
работ О. Шпенглера, А.Дж. Тойнби и на утверждения об их "старомодности",
вопреки широко распространенным представлени77
ям о том, что глобализация якобы устраняет различия между цивилиз
ациями, - по-прежнему актуальны и важны. Достаточно
вспомнить концепцию "столкновения цивилизаций" С. Хантингтон
а, которая вызвала столько споров и которая по своему содерж
анию является не чем иным, как применением основных положений
концепции Тойнби к сфере современных международных
отношений и мировой политики (даже выражение "столкновение
цивилизаций" совпадает с названием одной из статей Тойнби).
Между прочим, в своих работах Хантингтон убедительно пок
азал, почему цивилизации и отношения между ними в современной
мировой политике выходят на первый план. Среди его аргументов
особую важность представляют, в частности, следующие:
"Во-первых, различия между цивилизациями не просто реальны.
Они - наиболее существенны. Цивилизации несхожи по своей истории,
языку, культуре, традициям и, что самое важное, - религии.
Люди разных цивилизаций по-разному смотрят на отношения
между Богом и человеком, индивидом и группой, гражданином
и государством, родителями и детьми, мужем и женой, имеют
разные представления о соотносительной значимости прав и
обязанностей, свободы и принуждения, равенства и иерархии.
Эти различия складывались столетиями. Они не исчезнут в обозримом
будущем. Они более фундаментальны, чем различия
между политическими идеологиями и политическими режимами...
Во-вторых, мир становится более тесным. Взаимодействие
между народами разных цивилизаций усиливается. Это ведет к
росту цивилизационного самосознания, к углублению понимания
различий между цивилизациями и общности в рамках цивилизации...
В-третьих, процессы экономической модернизации и
социальных изменений во всем мире размывают традиционную
идентификацию людей с местом жительства, одновременно ослабев
ает и роль нации-государства как источника идентификации.
Образовавшиеся в результате лакуны по большей части заполняются
религией, нередко в форме фундаменталистских движений.
Подобные движения сложились не только в исламе, но и в западном
христианстве, иудаизме, буддизме, индуизме" [Хантингтон
1994. С. 35].

Идеи О. Шпенглера о закономерностях развития культур, их
переходе в стадию цивилизации также не потеряли своего значения.
В связи с этим можно сослаться хотя бы на честную и содерж
ательную книгу британского исследователя К. Коукера "Сумерки
Запада" [Коукер 2000], в которой автор вольно или невольно
показал актуальность многих положений работы Шпенглер
а "Закат Европы" для современного развития западной циви78
лизации на рубеже XX - XXI вв. Более того, такие нашумевшие
бестселлеры последних лет, как "Смерть Запада" Патрика Бьюкенен
а [Buchanan 2002] и "После империи" Эмманюэля Тодда
[Todd 2002], по существу подтверждают справедливость основных
идей Шпенглера. Поэтому игнорирование многими западными
и российскими учеными работ Шпенглера и Тойнби, как и игнориров
ание последующих работ, связанных с цивилизационным
подходом, наводит на мысль, что трезвое и критическое отношение
к западной цивилизации и перспективам ее развития нынче
не в моде, а своеобразный "заговор молчания" вокруг работ великих
философов истории связан прежде всего с соображениями
идеологического порядка.
Характеризуя значение изучения цивилизаций для истории,
Ф. Бродель писал следующее: "При изучении истории мы, может
быть, в еще большей степени, чем при изучении социальных отношений,
сталкиваемся с существенным разнообразием мира.
Каждый из нас знает, что всякое общество, всякая социальная
группа в близком или отдаленном прошлом были прочно включены
в цивилизацию, а точнее, в ряд цивилизаций, наложенных
друг на друга, связанных друг с другом и зачастую весьма отличных
друг от друга. Каждая из этих цивилизаций и их ансамбль в
целом входят в огромный поток истории, имеющий большую
длительность, и этот поток является для каждого общества источником
присущей ему внутренней логики, равно как и многочисленных
противоречий. Поэтому историк цивилизаций с большим
основанием, чем кто бы то ни было, может утверждать, что
цивилизации являются сущностями, которым присуща очень длительн
ая временная протяженность. Они не являются "смертными",
особенно если судить по меркам нашей индивидуальной жизни.
Это означает, что смертные случаи, которые, конечно, случаются
и включают крушение базисных оснований, поражают их
несравненно реже, чем это иногда представляют. В большинстве
случаев происходит лишь "погружение в сон". Обычно оказываются
подверженными гибели лишь наиболее изысканные цветы,
наиболее редкостные творения, а глубокие корни сохраняются
вопреки всем крушениям и "зимним холодам"" [Braudel 1969.
P. 303].
В то же время критическое, а иногда и негативное отношение
к цивилизационному подходу в немалой степени связано с тем обстоятельством,
что обычно при рассмотрении развития отдельных
цивилизаций основное внимание обращают на замкнутость,
цикличность их развития, не придавая особого значения ни поступ
ательным сдвигам в рамках "жизненного цикла" цивилиза79
ции, ни многочисленным внутренним ритмам, волнам цивилизационного
развития. Во многом эта традиция связана с тем первон
ачальным прочтением знаменитых работ О. Шпенглера ("Закат
Европы") и А.Дж. Тойнби ("Исследование истории" - в русском
издании "Постижение истории"), которое оказало огромное влияние
на современников и на последующее развитие социальнофилософской
мысли. Однако при более внимательном подходе к
фундаментальным работам Шпенглера и особенно Тойнби становится
очевидным, что эти выдающиеся философы истории видели
в развитии цивилизаций не только глобальные жизненные
циклы (отчасти воспринятые ими из работ Дж. Вико и Н.Я. Данилевского)
с их основными фазами ("весна", "лето", "осень" и
"зима" культур у Шпенглера, "генезис", "рост", "надлом" и "расп
ад" цивилизаций у Тойнби), но и более короткие ритмы волнообр
азного типа, также играющие важную роль.
Заметим, что выделенные Шпенглером и Тойнби ритмы развития
цивилизаций, о которых идет речь в этой главе, вовсе не
являются чисто умозрительными, как это представляется некоторым
историкам. Существование этих ритмов следует из анализ
а развития различных цивилизаций, хотя эмпирически они далеко
не всегда наглядны и очевидны. Объясняется это тем, что
Шпенглер и Тойнби пытались описать внутренние ритмы, присущие
всем цивилизациям, в самом общем виде, не привязывая их к
конкретным историческим ситуациям, а прочерчивая единую логику
цивилизационного развития. Иными словами, непосредственный
"перевод" цивилизационных ритмов, представленных в
концепциях Шпенглера и Тойнби, на язык конкретной истории
представляет собой особую и достаточно трудоемкую задачу.

Тем не менее это нисколько не уменьшает ценности открытий и
построений выдающихся философов истории.
Рассмотрим с этой точки зрения некоторые важные положения
философской концепции Шпенглера. В своей главной книге
"Закат Европы" Шпенглер подчеркивает прежде всего структурно-морфологическое
подобие в развитии разных цивилизаций.
Его внимание привлечено к ритмам и жесткой "программе" развертыв
ания культур; цивилизация представляет собой лишь один
из заключительных этапов этого развертывания, когда культура
костенеет и умирает. Однако помимо этих уже ставших хрестом
атийными особенностей философии культурно-цивилизационного
развития Шпенглера, следует отметить по крайней мере три
важных обстоятельства, которые, как правило, остаются в тени.
Во-первых, у Шпенглера периодичность, повторяемость истории
проявляется при сопоставлении основных фаз развития

80

различных культур. Но при этом внутри каждой культуры (цивилиз
ации) процесс смены этих периодов обнаруживает определенного
рода ритмичность, нелинейность, выражающуюся в последов
ательности множества кризисов, потрясений, взлетов и падений.
Согласно Шпенглеру, существует общий вектор, общая закономерность
в движении каждой цивилизации; но эта общая закономерность
не исключает различного рода колебаний, ритмов
и тактов во внутрицивилизационном развитии. Это можно обнаружить,
в частности, при более внимательном анализе знаменитых
шпенглеровских таблиц "одновременных" духовных эпох,
эпох искусства и политических эпох, в которых периоды взлета в
одних областях культуры чередуются с периодами упадка в других,
а в сфере политической жизни, как можно видеть из приведенного
Шпенглером разделения на фазы и эпохи политического
развития, периоды централизации чередуются с периодами политической
раздробленности, смут и потрясений.
Во-вторых, у Шпенглера есть указания на существование, помимо
общих, глобальных циклов культур и цивилизаций (продолжительностью
порядка 1000 лет), различных внутренних, менее
масштабных повторяющихся ритмов (50-летнего, 70-летнего,
300-летнего и др.). Приведем то место из "Заката Европы", где
об этом говорится прямо (значение данного фрагмента для осозн
ания методологии Шпенглера подтверждается и тем, что именно
его цитирует А. Тойнби в "Постижении истории", характеризуя
подход Шпенглера и полемизируя с ним): "Но к габитусу
группы организмов относятся также определенная продолжительность
жизни и определенный темп развития. Эти понятия
не должны отсутствовать и в учении о структуре истории. Такт
античного существования был иным, чем такт египетского или
арабского... Продолжительность жизни поколения - безразлично
каких существ - есть факт почти мистического значения.
И вот же эти отношения самым неожиданным образом оказываются
действительными и для всех развитых культур. Каждая
культура, каждая ранняя пора, каждый подъем и спад, каждый
из ее внутренне необходимых уровней и периодов имеют определенную,
всегда равную, всегда со значимостью символа периодически
возвращающуюся длительность. Задача настоящей книги
не сводится к раскрытию этого мира таинственных взаимосвязей,
но искрящиеся на протяжении всего последующего изложения
факты выявят нам многообразие скрытых здесь смыслов.
Что значит резко выделяющийся во всех культурах 50-летний период
в ритме политического, духовного и художественного становления?
Или 300-летние периоды барокко, ионики, великих

81

математик, аттической пластики, контрапункта, галилеевской
механики? Что означает идеальная продолжительность жизни в
одно тысячелетие для каждой культуры по сравнению с отдельным
человеком, чья "жизнь длится 70 лет"?" [Шпенглер 1993.
С. 268 - 269]. Кстати, тему продолжительности жизни и деятельности
поколения как основного ритма исторического развития
вслед за Шпенглером подробно разрабатывал выдающийся исп
анский философ Х. Ортега-и-Гассет, выделяя, в частности,
15-летний и 30-летний ритмы [Ортега-и-Гассет 1997. С. 95 - 96,
251 - 294].

Расшифровывая свое понимание 50-летнего ритма, Шпенглер,
в частности, пишет: "Я обращаю здесь внимание хотя бы на
интервал между тремя Пуническими войнами и на равно подлеж
ащий чисто ритмическому пониманию ряд, включающий вой-
ны за испанское наследство, войны Фридриха Великого, Наполеон
а, Бисмарка и мировую войну. К этому относится и душевная
связь между дедом и внуком. Отсюда берет свое начало убеждение
первобытных народов, что душа деда возвращается во внуке,
и распространенный обычай давать внуку имя деда, которое своей
мистической силой вновь приковывает душу последнего к телесному
миру" [Шпенглер 1993. С. 268 - 269, примечание]. Несомненно,
у Шпенглера речь здесь идет о закономерной периодичности,
волнообразности развития внутри жизненного цикла цивилиз
аций, причем ритмы этого внутреннего развития могут
быть различными по своей продолжительности.
В-третьих, Шпенглер много внимания уделяет отличиям самого
восприятия времени в западноевропейской цивилизации и в
других цивилизациях [Шпенглер 1993. С. 277 - 297]. Он косвенно
указывает на существенно большую внутреннюю цикличность
(периодическую ритмичность), присущую развитию ряда незап
адных цивилизаций по сравнению с современной западной цивилиз
ацией. Это то различие, о котором свидетельствует ряд современных
авторов, в частности В.Н. Шевченко: "В незападных цивилиз
ациях цикличность явно преобладает над линейностью, а на
стадии докапиталистического развития полностью поглощает ее.
В традиционном обществе основная масса населения, связанная с
землей и сельским трудом, воспроизводит в своей деятельности
ритмы природно-климатического цикла, той природной ниши,
которая ее окружает. Природная ритмика пронизывает здесь
всю повседневную жизнь людей" [Шевченко 1995. С. 76]. Естественно,
что воспроизведение в деятельности людей природно-клим
атических ритмов и циклов оказывает решающее влияние на
само восприятие времени, о чем пишет Шпенглер. В этом состо82
ят в конечном счете глубинные причины разного восприятия времени
людьми древнеегипетской, древнегреческой и западноевропейской
культур, на которое справедливо указывает Шпенглер.
Но одновременно примеры, которые приводит Шпенглер, доказыв
ают и наличие реальных, разных по величине и характеру
ритмов, свойственных каждой из рассматриваемых им цивилизаций
и определяющих свое, специфическое восприятие времени.
Таким образом, можно констатировать, что в концепции цивилиз
ационного развития Шпенглера, наряду с ярко выраженными
представлениями о глобальных жизненных циклах культур, присутствуют
менее заметные, но вполне отчетливые и важные указ
ания на ритмический, волнообразный внутренний характер эволюции
цивилизаций.
Еще более явно представления о ритмическом, волнообразном
развитии цивилизаций свойственны А.Дж. Тойнби. Как уже
отмечалось, основными ритмами фазы роста цивилизации у
Тойнби являются Вызов-и-Ответ и Уход-и-Возврат. Так, согласно
Тойнби, рост цивилизации происходит в том случае, если Вызов
со стороны окружающей природы, соседних народов или собственного
развития общества (например, в случае демографического
роста) порождает Ответ общества (первоначально это всегд
а Ответ части общества, меньшинства), который, в свою очередь,
с течением времени порождает новый Вызов и т.д. В итоге
образуется периодически повторяющийся ритм Вызов-Ответ-Вызов-Ответ,
существующий до тех пор, пока цивилизация
способна адекватно отвечать на все новые и новые вызовы. "Исследуя
процесс роста цивилизаций, мы на целом ряде примеров
убедились, что он повсюду единообразен. Рост достигается в том
случае, когда индивидуум, меньшинство или все общество в целом
отвечает на вызов и при этом не просто отвечает, но одновременно
порождает другой вызов, который, в свою очередь,
требует нового ответа. Процесс роста не прекращается до тех
пор, пока это повторяющееся движение утраты равновесия, восст
ановления его, перегрузки и нового нарушения сохраняет свою
силу" [Тойнби 1991. С. 288].
Другой важный ритм в фазе роста цивилизации - это Уход-иВозвр
ат, о котором Тойнби пишет следующим образом: "Движение
Ухода-и-Возврата - это не только прохождение сквозь темную
ночь Души, но и ее преодоление. Это не только свойство
жизни человеческой, но и Жизни вообще. Человек впервые
столкнулся с этим, вероятно, занявшись земледелием. В растительном
царстве Уход-и-Возврат, а иными словами, Смерть-иВоскрешение
чередуются по временам года. Осенью, когда увя83

дают травы, семя ложится в землю, скрытое в земле, оно претерпев
ает таинственное незримое преображение и вновь воскресает
весной, когда восходят к свету зеленые ростки, чтобы возродиться
в новом урожае. Уход-и-Возврат - это и ритм номадического
сезонного передвижения по орбите пастбищ. И даже можно най-
ти свидетельства этого в ритмах современного западного индустри
ализма, когда речь идет о капиталовложениях и об отдаче их"
[Тойнби 1991. С. 269 - 270].
Описывая более конкретное, но весьма важное проявление
ритма Ухода-и-Возврата как периодически возникающего конфликт
а между "творческим меньшинством", ищущим нового решения
возникших проблем и для этого временно отказывающимся
от своего прежнего положения, с одной стороны, и "нетворческим
большинством", предпочитающим решать новые проблемы
прежними способами и тем самым сталкиваться с накапливающимися
последствиями нерешенных проблем - с другой, Тойнби
отмечает: "Обоюдность вызова в отношениях между меньшинством
и большинством напоминает ритм человеческого шага. Уход
меньшинства - это как бы момент, когда человек занес одну ногу
для шага. Период изоляции соответствует моменту, когда одна
нога в воздухе, а другая прочно опирается на землю, а возвращение
- это момент завершения шага. Полное же равновесие наступ
ает, лишь когда обе ноги оказываются рядом и мускульное усилие
минимально. Однако, если пешеход пожелает продлить этот
удобный и приятный момент, он не только никогда не достигнет
своей цели, но и просто замрет, а очень скоро поза покажется ему
весьма неудобной и он почувствует усталость еще большую, чем
находясь в движении. Ибо один шаг - или тем более полшага -
это еще не движение к цели. Каждый шаг требует следующего, и
так до тех пор, пока пешеход не преодолел всего расстояния от
исходного пункта до конечной цели" [Тойнби 1991. С. 286 - 287].
Заметим, что, по Тойнби, для выхода цивилизации из очередного
кризиса наличия одного творческого меньшинства недостаточно;
если большинство не поддержит новации меньшинства, то общество
не сделает шаг вперед и в результате столкнется с грузом нерешенных
проблем, грозящих гибелью как меньшинству, так и
большинству.
Ритмическое, волнообразное движение, согласно Тойнби, хар
актерно не только для фазы роста, но и для фазы распада цивилиз
ации. "Действительно, на большом количестве эмпирического
материала мы убедились, что распад цивилизации, как и
рост ее, есть процесс непрерывный и кумулятивный; что у этого
процесса есть повторяющийся ритм; что за каждым музыкаль84
ным тактом идет следующий такт и что основой чередующегося
ритма является Вызов-и-Ответ. Однако в том же самом контексте
мы отметили момент различия между ритмом распада и ритмом
роста, который - и это совершенно очевидно - имеет большое
значение" [Тойнби 1991. С. 474]. Основное отличие периодических
ритмов распада цивилизаций от периодических ритмов
их роста Тойнби характеризует следующим образом: "В движении
роста каждый такт ритма состоит из новой постановки драмы
Вызова-и-Ответа, причем каждая новая постановка - это и
новая интерпретация драмы. В движении распада такты - это
всего лишь повторяющиеся представления одной и той же пьесы.
Если попытаться сформулировать две последовательности
тактов в виде неких математических прогрессий, то мы придем к
следующему выводу: "Вызов, на который дается успешный ответ,
порождает новый вызов, на который вновь дается успешный
ответ, и так до надлома". Это формула прогрессивного рост
а. Формулой же для прогрессирующего распада будет следующее
заключение: "Вызов, на который дается безуспешный ответ,
порождает другую попытку, столь же безуспешную, и т.д.
вплоть до полного уничтожения"" [Тойнби 1991. С. 475]. Таким
образом, обе основные фазы развития цивилизации - фаза рост
а и фаза распада характеризуются, согласно Тойнби, периодически
повторяющимися ритмами, каждый из которых не повторяет
полностью предыдущие, но переводит цивилизацию в новое
состояние. По сути, у Тойнби речь идет об эволюционных
волнах в развитии цивилизаций, а не о полностью повторяющих
друг друга циклах.
Как уже отмечалось выше, вопреки распространенным предст
авлениям, Тойнби является не сторонником, а критиком концепций
развития общества в виде замкнутых, вечно во всем повторяющихся
циклов. Указав на то, что концепция повторяющихся
циклов в развитии природы и общества ("философия вечных
повторений") оказала сильное воздействие на Платона, Аристотеля,
Вергилия, Марка Аврелия, индийских мыслителей,
Тойнби задается вопросом: "Являются ли эти "тщетные повторения"
народов действительно законом Вселенной, а значит и законом
истории цивилизаций? Если ответ положителен, то нам
придется признать себя вечными жертвами бесконечной космической
шутки, обрекающей при этом на страдания, борьбу с постоянными
трудностями и стремление к очищению от грехов, лиш
ая нас всякой власти над собой... Разве разум не заставляет нас
верить, что циклическое движение звезд проявляется и в движении
человеческой истории? Что в конце концов означают движе85

ния Инь-и-Ян, Вызов-и-Ответ?" [Тойнби 1991. С. 298]. Ответ, который
дает Тойнби, таков: "Разумеется, в движении человеческой
истории легко обнаружить элемент повтора; он бросается в
глаза. Однако челнок, снующий вперед и назад по основе времени,
создает ткань, сквозь которую просматривается движение к
концу, а не бесконечные уходы и возвраты. Переход от Инь к Ян
в любом данном случае, вне сомнения, является возобновлением
повторяющегося действия, однако это повторение не напрасно,
не бессмысленно, поскольку оно есть необходимое условие акта
творения, нового, спонтанного и уникального. Аналогичным обр
азом ответ на вызов, за которым следует другой вызов, требующий
нового ответа, несомненно порождает циклическое движение.
Но мы видели, что это тот тип ответа, который высвобожд
ает Прометеев порыв социального роста" [Тойнби 1991.
С. 298 - 299].
Тойнби рисует яркий и глубокий образ не замкнуто-циклического,
а эволюционно-циклического, т.е. волнообразного движения
в природе и истории: "Гармония двух движений - большого
необратимого движения, которое рождается через малое повторяющееся
движение, - возможно, есть сущность того, что мы поним
аем под ритмом; и это не только игра сил в механическом
ритме искусственной машины, но и органический ритм жизни.
Смена времен года, от которой зависит вегетационный цикл, -
основа жизни в растительном царстве. Мрачный цикл рождения,
воспроизводства и смерти сделал возможным развитие высших
животных вплоть до человека. Ритмические движения легких и
сердца дают возможность человеку жить; музыкальные такты,
стопы, строки, строфы - это выразительные средства, через которые
композитор и поэт доносят до нас свою мысль; вращение
молитвенного колеса приближает буддиста к его конечной цели
- нирване" [Тойнби 1991. С. 299].
Отсюда Тойнби делает чрезвычайно важный вывод, который
объясняет, почему условием эволюционного движения сложных
систем является волнообразность их развития. "Таким образом,
наличие периодически повторяющихся движений в процессе рост
а цивилизаций ни в коей мере не предполагает, что сам процесс,
включающий в себя эти движения, принадлежит тому же циклическому
порядку, что и сами эти движения. Напротив, если из периодичности
этих малых движений и напрашивается какой-либо
вывод, то он, скорее, сводится к тому, что большое движение, порожд
аемое монотонно поднимающимися и опускающимися крыльями,
есть движение не повторяющееся, а прогрессирующее"
[Тойнби 1991. С. 299].

86

Это фундаментальное разграничение множества повторяющихся
"малых движений" и результирующего "большого движения",
которые в реальности слиты друг с другом, позволяет понять
смысл волнообразности эволюционного развития: повторяющиеся,
но не полностью идентичные "малые движения", своего
рода "элементарные эволюционные акты" в своей непрерывности
обеспечивают как преемственность, стабильность развития,
так и его изменчивость в силу того, что "малые движения" не
полностью идентичны. Тем самым сложная система - будь то
природная, биологическая система или общество - оказывается
способной выйти как за рамки полностью повторяющегося, неизменного
существования, так и за рамки непрерывно прогрессирующего
поступательного движения, которое быстро приводит к
неустойчивости, самоисчерпанию и как следствие - к разрушению
системы, ее гибели. За кажущимся повторением "малых
движений" организма, системы организмов или общества в дей-
ствительности стоит их непрерывное интенсивное развитие, которое
в случае роста цивилизации, по Тойнби, реализуется как
последовательность актов "Вызова-и-Ответа". Этот общий
принцип, как представляется, применим не только к цивилизациям,
но к самым различным политическим, социальным, экономическим,
культурным системам. Проблема же исследования каждой
из этих систем заключается в том, чтобы в каждом конкретном
случае выявить основные повторяющиеся "малые движения"
и раскрыть, каким образом их совокупность рождает прогрессирующее
поступательное "большое движение", понять, в
каком направлении оно совершается. Фундаментальное положение,
о котором идет речь, будет подробно рассмотрено в следующих
разделах на конкретных примерах волнообразного развития
различных социальных систем.

Следует заметить, что наличие внутренних ритмов в развитии
цивилизаций вслед за О. Шпенглером и А. Тойнби в определенной
степени признается также многими сторонниками культурно-исторической
школы. Так, американский этнограф и теоретик
истории культуры А.Л. Кребер, которого многие западные
исследователи развития цивилизаций считают авторитетным
систематизатором аналитических положений в изучении
культурных систем, сделал ряд важных обобщений, основанных
на изучении конкретного историко-культурного и этнографического
материала. Среди этих обобщений имеются, в частности,
следующие:
- Большинство причин, вызывающих изменения "высоких
культур", остаются довольно неопределенными, однако очевид87
но, что они внутренне присущи самим этим культурам. После перебор
а всех возможных вариантов потенции данной культуры
оказываются исчерпанными, и она либо гибнет, либо постоянно
повторяется и окостеневает.
- В жизненном цикле ценностной суперсистемы могут иметь
место иногда только одно "биение", т.е. "расцвет", иногда два или
три, а иногда даже и большее число "биений" или "расцветов",
перемежаемых временными спадами или перерывами в творчестве.
Иногда именно первое "биение" оказывается наиболее продуктивным,
иногда второе или даже третье. В общем не существует
подтверждений того, что все ведущие структуры культуры
расцветают лишь однажды и что все они проходят через одно и
то же количество творческих периодов.
- Зачастую ценностная структура высокого уровня может
претерпевать фундаментальную перестройку. Если, следуя определенной
линии развития, культура достигает точки насыщения,
то после некоторой остановки и ценой затраты определенных
усилий она возобновляет свой рост в соответствии с некоторыми
иными принципами. Другими словами, культура подвергается
трансформации и обретает новый облик, не утрачивая при этом
свою собственную природу и идентичность [Kroeber 1944.
P. 691 - 834].
Об этом же писал, обобщая основные положения современных
цивилизационных исследований, и известный российский
специалист по теориям цивилизаций Б.С. Ерасов: "Цивилизациям
присуща своя динамика, охватывающая длительные исторические
периоды, в которые они проходят через различные циклы,
флуктуации, фазы генезиса - роста - созревания - увядания -
упадка - распада. При всех изменениях каждая цивилизация сохр
аняет свою самобытность, хотя соотношение ее элементов
может меняться. Динамика определяется внутренними закономерностями,
присущими каждой цивилизации" [Ерасов 1997.
С. 157]. В то же время идея существования множества внутренних
ритмов и волн в развитии цивилизаций до сих пор является
для многих сторонников цивилизационного подхода чем-то несообр
азным, не соответствующим духу этого подхода, несмотря на
то что, как уже говорилось, основатели цивилизационного подход
а О. Шпенглер и А. Тойнби указывали на существование более
коротких внутренних ритмов в развитии цивилизаций. По-видимому,
это объясняется прежде всего психологическими трудностями,
связанными с переходом от привычного для многих сторонников
цивилизационного подхода локального уровня анализа
к более общему уровню исследования. Поэтому по-прежнему ак88
туальным является обоснование необходимости анализа развития
цивилизаций как циклически-волнового процесса, а также
рассмотрение конкретных форм волнообразности в развитии отдельных
цивилизаций.
2.2. Общие предпосылки
циклически-волнообразного развития цивилизаций
Необходимость выделения и анализа повторяющихся внутренних
циклически-волнообразных ритмов в развитии цивилизаций
определяется отнюдь не только указаниями на их существование,
которые содержатся в работах О. Шпенглера и А.Дж. Тойнби,
но и целым рядом других более важных причин. К числу последних
нужно в первую очередь отнести воспроизведение в развитии
цивилизаций тех или иных природных циклов и ритмов,
влияние которых на развитие цивилизаций не подлежит сомнению.

При всем многообразии определений цивилизации (как утвержд
ают специалисты, их насчитывается более 240 [Сухарчук
1997. С. 167]) или, наоборот, недостаточной определенности того,
что такое цивилизация (так, В.Л. Цымбурский считает, что
А.Дж. Тойнби не дал внятного определения цивилизации [Цымбурский
1996 II. С. 165]), большинство исследователей согласны
с тем, что генезис и развитие каждой данной цивилизации тесно
связаны с природными, прежде всего географическими условиями,
в которых она существует. Приведем лишь некоторые концепту
альные положения, свидетельствующие о существовании
тесной взаимозависимости между развитием цивилизаций и природными
изменениями. Например, Тойнби, говоря о генезисе цивилиз
аций, указывал на ключевую роль вызова природной среды:
"Первые вызовы, которые можно зафиксировать в человеческой
истории, были сделаны дельтами рек - Нила, Иордана,
Тигра и Евфрата, Инда с его некогда существовавшим параллельным
руслом. Реки эти пересекают маловодные степи, такие,
как засушливая Афразийская степь. В нильской долине ответом
стал генезис египетской цивилизации, в долине Тигра и Евфрат
а - шумерской, в долине Инда и его бывшего притока - так назыв
аемой индской культуры (если предположить, что последняя
не является ответвлением шумерской цивилизации, а имеет самостоятельные
и независимые корни). По окончании ледникового
периода афразийская территория стала испытывать сильные
климатические изменения, что привело к иссушению земель.

89

И в это время там, где прежде были примитивные общества, возникло
две или более цивилизации" [Тойнби 1991. С. 113].
Еще в большей степени роль природных факторов в генезисе
и развитии цивилизаций анализируется в социоестественной
истории - новой научной дисциплине, возникшей на стыке гуманит
арных и естественных наук и исследующей взаимодействие
природы и общества. Цивилизация в социоестественной истории
понимается как "процесс развития (жизненный путь) суперэтнос
а, протекающий в одном и том же канале эволюции", а суперэтнос
- как "группа этносов, объединенных не только общей территорией
(вмещающим ландшафтом), но и общей судьбой"
[Кульпин 1996. С. 90]. Само разделение цивилизаций на западные
и восточные рассматривается в социоестественной истории во
многом как инициированное природными (климатическими) изменениями
в I тыс. до н.э., которые, в свою очередь, вызвали разный
"ответ" в виде различных технологических, социальных,
культурных изменений, сформировавших принципиально различные
пути эволюции цивилизаций Запада и Дальнего Востока:
"Похолодание в Железном веке, сопровождающееся аридизацией...
в принципе могло затронуть лишь те древнейшие цивилизации,
которые оказались достаточно далеко продвинутыми на север.
Таковыми в I тыс. до н.э. были древнекитайская и древнегреческ
ая. Процессы, обусловленные климатическими изменениями
в Греции эпохи перехода от архаики к полисной системе и в Кит
ае времен "весны и осени" и "сражающихся царств", будучи во
многом идентичными тем, что имели место в речных цивилизациях
Евразии, в то же время существенно от них отличались.
Похолодание здесь стимулировало рост потребностей человеческого
организма в калориях, в то время как продуктивность многоотр
аслевого хозяйства, сложившегося в более благоприятных
климатических условиях, снизилась. Богатые флора и фауна субтропиков,
которые постепенно беднели в ходе II тыс. до н.э., в нач
але I тыс. до н.э. подверглись двойному давлению: ухудшению
природных условий и ограблению природных ресурсов, осуществляемому
человеком... Сокращение объема общественно необходимого
продукта, уменьшение прибавочного и, возможно,
недопроизводство необходимого вызвали социальную напряженность,
поставили под сомнение прежнюю социальную организацию
общества, систему распределения и перераспределения
жизненных благ и ее идеологическое обоснование. Система "человек
- природа" вышла на пересечение каналов эволюции, на перепутье,
в точку бифуркации" [Кульпин 1996. С. 129 - 130]. Характеризуя
смысл бифуркации Запад - Восток, Э.С. Кульпин далее пи90
шет: "Подтверждая теоретическое положение о том, что перепутье
есть момент бифуркации, одновременно и разделения прежнего
пути развития, и выбора нового канала эволюции, Греция и
Китай избрали разные и, как показала история, необратимые дороги"
[Кульпин 1996. С. 131].

Д.М. Бондаренко в своем анализе соотношения цивилизационного
и стадиального подходов к истории исходит из ключевой
роли природно-климатических факторов в формировании и развитии
каждой из цивилизаций: "Природно-климатический фактор
и развитие внутрицивилизационных контактов, особенности
взаимодействия с обществами других цивилизаций определяющим
образом влияют не только на стабильность границ (всегда
относительную), но и на длительность существования цивилизации,
рассматриваемую многими исследователями, несмотря на
различия в их общих подходах, как важный цивилизациомаркирующий
признак" [Бондаренко 1997. С. 16].
С точки зрения Д.М. Бондаренко, природно-климатические
особенности во многом определяют тип развития цивилизации -
адаптационный или эволюционный: "Адаптационный тип развития
реализуется в природно-климатических условиях или слишком
благоприятных для жизнедеятельности человека, а потому
не создающих стимула для быстрой эволюции (простой адаптации
в этом случае оказывается достаточно для безбедного существов
ания), или, наоборот, в тяжелых условиях, когда для эволюции
практически нет возможностей - их едва хватает для адаптации,
на которую уходит много исторического времени. То есть
затягивается сам процесс сложения цивилизации, однако и после
его завершения существование людей в подобных условиях требует
от них затраты в сущности всех имеющихся в их распоряжении
сил. И лишь в Европе, за исключением крайнего севера, существов
ал природно-климатический оптимум для самореализации
(то есть реализации без решающего воздействия извне) эволюционного
типа развития на всем протяжении исторического
времени (естественно, при большей или меньшей активности в ту
или иную эпоху адаптивной тенденции). Условия в Европе были
достаточно суровы, чтобы создавать стимул к эволюции, и достаточно
мягки, чтобы предоставлять для этого возможности" [Бонд
аренко 1997. С. 20]. Очевидно, что в случае "адаптационного"
типа развития цивилизации природные циклы и ритмы должны
непосредственно воздействовать на него, во многом определяя
ритмичность и важнейшие повороты цивилизационного развития;
в случае же "эволюционного" типа развития цивилизации
воздействие природных циклов и ритмов является более опосре91
дованным, включенным в "ткань" цивилизации в виде многообр
азных стимулов и ценностей, которые толкают к постепенному
усложнению социальной и политической системы. В последнем
случае роль природных факторов, как правило, не осознается, и
динамизм, например, западноевропейской цивилизации приписыв
ается исключительно уникальным свойствам характера "западного
человека", его "фаустовскому духу" и т.п.
Итак, поскольку цивилизация есть социально-природное (социоприродное)
образование, в ее развитии неизбежно должны
прослеживаться многие природные циклы и ритмы. При этом
важно подчеркнуть, что поскольку многие природные ритмы
имеют универсальный характер (например, годовой цикл или
циклы климатических изменений), то, с одной стороны, прослежив
аются одинаковые или сходные ритмы и волны в развитии
всех цивилизаций. Но, с другой стороны, природные условия, в
которых существует каждая цивилизация, во многом уникальны,
и это определяет наличие собственных, специфических для данной
цивилизации ритмов и волн развития.
Безусловно, это относится прежде всего к цивилизациям, находящимся
на доиндустриальных стадиях развития, поскольку
все их существование определяется сельскохозяйственным производством,
которое непосредственно зависит от сезонных и других
природных циклов. Эту связь наиболее четко выразил
В.Н. Шевченко, который отмечал: "Многообразие природных
ритмов в разных регионах мира обусловлено процессами, происходящими
в недрах земли, в солнечной системе и в космосе в целом.
Вместе с природно-климатическими условиями жизни разных
стран и народов они входят в содержание культурно-генетического
кода той или иной цивилизации, придающего ей устойчивость
и силу. Все мировые цивилизации до появления западной
жили своей особой ритмической жизнью. И только в последней
вектор направленного развития становится точкой отсчета для
измерения их уровня развития" [Шевченко 1995. С. 76].

Соглашаясь с этим утверждением, следует оговориться, что
при всей исключительности западной цивилизации ее развитие и
в доиндустриальную, и в индустриальную эпоху не могло быть
полностью свободным от природных циклов и ритмов, западная
цивилизация лишь в большей мере преобразовывала их в собственные
циклы и волны, которые не отменяют поступательного
движения, а сочетаются с ним. Об этом прямо писал А. Тойнби:
"Правда, человек способен, постаравшись, добиться определенной
степени свободы от этих природных циклов, свободы, котор
ая недоступна животным или птицам. Хотя отдельному индиви92
ду не дано сбросить тиранию суточного цикла, сколько бы он ни
пытался вести бессонный образ жизни подобно легендарному
египетскому фараону Микерину, общество в целом может повторить
мифический подвиг Микерина коллективно, прибегнув к
планированию, кооперации и разделению труда. Промышленные
предприятия могут работать круглые сутки в несколько смен, где
труд рабочих одной смены продолжат рабочие другой, отдыхая
днем и работая ночью. Опять же, тирания времен года подорван
а западным обществом, распространившимся от северного умеренного
пояса через тропики до южного умеренного пояса и выр
аботавшим технику замораживания продуктов. И все же эти победы
человеческого разума и воли над тиранией двух природных
циклов - дня и года - сравнительно невелики, хотя и замечательны.
В целом эти повторяемые и предсказуемые природные события
все-таки остаются хозяевами жизни человечества - даже на
современном западном уровне технического прогресса, - и они
демонстрируют свое владычество, подстраивая человеческую
деятельность под свою модель" [Тойнби 1996. С. 36]. Таким образом,
природные циклы и ритмы в более или менее преобразованном
виде продолжают играть важную роль в развитии любой
цивилизации (западной или восточной) также и в период достижения
ею индустриальной стадии, хотя по мере развития цивилиз
аций в рамках индустриального общества их действие проявляется
все более опосредованно.
При этом нельзя не отметить то особое, промежуточное
между чисто природными и чисто социальными циклами и ритм
ами положение, которое занимают циклы хозяйственного воспроизводств
а и экономического развития. Экономические и хозяйственные
циклы играют ключевую роль в жизнедеятельности
любой цивилизации, но в случае доиндустриальных и индустри
альных цивилизаций связь хозяйственно-экономических циклов
с циклами природными выглядит по-разному. Для доиндустри
ального (например, аграрного) производства связь хозяйственных
циклов с природными является очевидной, хотя и в этом
случае на продолжительность и характер хозяйственных циклов
значительное влияние оказывает уровень и вид используемой
техники и технологии, которые определяются не только природными,
но и в значительной мере социальными и культурными
факторами. Что же касается индустриального производства, то
здесь, напротив, роль социальных и культурных факторов в
формировании экономических циклов и волн выглядит очевидной,
а роль природных циклов и ритмов - малозначимой. В дей-
ствительности же для индустриального производства ситуация

93

является более сложной: чем сильнее общество зависит от развития
техники и технологии, тем больше оно связано с циклами
и ритмами добычи и переработки природных ресурсов (например,
нефти, газа, руд металлов) и тем выше вероятность различного
рода сбоев в цепочках добычи и переработки природных
материалов, просчетов при планировании развития условий производств
а, рынков, реальных потребностей и т.п., что приводит
к экономическим кризисам и потрясениям. Тем самым природные
факторы продолжают играть важную роль и в случае индустри
ального и даже постиндустриального производства, но их
роль оказывается все более опосредованной, преобразованной:
место природных циклов и ритмов занимают экономические
циклы и волны, которые также в значительной степени стихий-
ны и лишь отчасти управляемы.
Но в развитии цивилизаций проявляются также другие циклы
и ритмы, связанные прежде всего с собственно социально-экономическим
и культурным развитием. Важными факторами, обусловлив
ающими их возникновение, является смена поколений в
человеческом обществе, а также смена внутренних условий существов
ания данного общества и жизненных стандартов. При
этом важно отметить, что смену поколений в человеческом обществе
можно рассматривать одновременно и как природный
(биологический, демографический), и как социокультурный фактор.

О смене поколений как факторе культурных, политических
и социальных ритмов развития общества много писал Х. Ортегаи-Г
ассет, который трактовал эту смену прежде всего как социокультурный
и социально-психологический феномен: "Все это побудило
меня заявить еще в 1914 г., а затем и повторить в одной из
моих книг в 1921 г., что поколение - ключевое понятие истории...
В отличие от существующих теорий поколений и даже от традиционного
и древнейшего взгляда на них, я рассматриваю поколения
не как последовательность, а как своего рода полемику одного
с другим, в самом серьезном смысле и отнюдь не кокетничая с
этим словом, как нынешние молодые люди... На мой взгляд, полемик
а не означает только лишь отрицание. Напротив, исконно
свойственная поколениям полемика, понимаемая как историческ
ая норма, и есть своеобразная преемственность, обучение, сотрудничество,
развитие достигнутого" [Ортега-и-Гассет 1997.
С. 268 - 269].
Отметим, что подход Ортеги-и-Гассета к смене поколений
как к ключевому процессу в истории по существу дает основу для
изучения волнообразного развития социальных отношений,
культуры, политики и других сфер жизни, характерных для каж94
дой цивилизации. С одной стороны, испанский философ констатиров
ал, что каждое поколение является в социальном, культурном
и других отношениях самостоятельной дискретной величиной,
и потому исторический процесс не является монотонным
прогрессированием (или регрессом) в каком-либо заданном напр
авлении, а может периодически менять свой вектор. С другой
стороны, между поколениями происходит взаимодействие, обеспечив
ающее не только отрицание, т.е. смену ориентиров развития,
но и преемственность, связь фаз развития, представленных
разными поколениями. Это и создает основу для существования
волн социального и культурного развития, каждая из которых
связана с одним или несколькими поколениями, выражающими
определенные взгляды, тенденции, настроения.
Упомянутый выше современный американский историк и политический
философ А.М. Шлезингер-младший также объясняет
происхождение выявленных им циклов и волн в политическом
развитии американской цивилизации преимущественно социально-психологическими
факторами: "Сама психология современности
также имеет циклическую основу. По мере ускорения темпов
социальных перемен люди становятся существами, для которых
характерна вечная неудовлетворенность. Желания безграничны
и потому никогда не могут быть полностью удовлетворены...
Разочарование - всеобщий недуг современности. Оно же
главный двигатель политических перемен. Люди никогда не довольствуются
тем, что имеют в течение длительного времени,
будь то в общественной или частной сфере. Мы пробуем одно,
затем другое - и неудовлетворенность заставляет нас изменять
курс действий" [Шлезингер 1992. С. 47 - 48].
Нельзя не заметить, что у А.М. Шлезингера, как и у ряда других
исследователей, циклы и волны цивилизационного развития
связаны преимущественно с психологическими и социальными
факторами. В то же время роль природных циклов и ритмов в генериров
ании волн цивилизационного развития часто либо трактуется
как единственная их причина, либо игнорируется вовсе.
В связи с этим представляется плодотворной мысль современного
российского исследователя В.М. Пашинского, который исходит
из существования двух базисных ритмов (волн) развития
общества, обусловленных "внешними" (природными) и "внутренними"
(социокультурными) воздействиями. Он пишет: "Наблюдаемые
в жизнедеятельности человеческих сообществ ритмы должны
быть разделены на две группы: ритмы, "наведенные" внешними
воздействиями (например, годовой цикл, обусловленный сменой
сезонов, 11-летний цикл, связанный с ритмом солнечной ак95
тивности, и т.д.), и ритмы, порожденные собственным функциониров
анием сообществ. К последним, после предварительного
исследования, была отнесена широкая совокупность циклов
(от 3-5-летнего до 1000-летнего), вызванных к жизни существов
анием одного-единственного цикла, который не зависит от исторических
изменений - цикла смены поколений зрелых индивидов.
Сейчас он имеет в среднем 32-летнюю длительность, а когд
а-то (тысячелетия назад) был 16-летним: тогда продолжительность
жизни, вероятно, не превышала 35 - 40 лет. Ныне же
16-летний цикл - это цикл неявного самоутверждения молодежи,
косвенно влияющий на демографические, экономические и политические
процессы" [Пашинский 1994. С. 119]. Тем самым можно
констатировать, что наиболее перспективным представляется
подход, учитывающий существование в развитии цивилизаций
различных по своему происхождению ритмов и волн - как непосредственно
связанных с природными циклами и ритмами, так и
более опосредованных, определяемых прежде всего собственными
социокультурными процессами и механизмами развития данной
цивилизации.

Ввиду глубоких различий, существующих между цивилизациями
Запада и Востока, рассмотрим сначала проявления волнообр
азного развития на Западе, а затем на Востоке, признавая,
что само это деление не абсолютно и что Восток представляет
собой целый ряд существенно различающихся между собой цивилиз
аций - ближневосточную, дальневосточную (конфуцианскую),
индийскую, японскую и др. Особое место по отношению
к Западу и Востоку занимает российская цивилизация, поэтому
циклы и волны в ее развитии должны иметь свою собственную
специфику.
2.3. Волны и циклы
в развитии цивилизаций Запада
Рассмотрение некоторых конкретных примеров волнообразного
развития отдельных цивилизаций, в частности западной,
имеет немалое значение как с мировоззренческой, философской
точки зрения, так и с точки зрения понимания важных сторон политической,
экономической и культурной жизни обществ, сост
авляющих данную цивилизацию. Часто полагают, что развитие
западноевропейской и североамериканской цивилизаций (которые
обычно объединяют под названием "западной" цивилизации,
забывая, что это две, хотя и тесно связанные друг с другом, циви96
лизации) представляет собой исключительный пример не циклически-волнообр
азной, а линейно-поступательной эволюции.
Однако такая исключительность, принципиальная "избранность"
этих цивилизаций сама по себе нуждается в объяснении; распростр
аненные же толкования этого феномена, как правило, мифологизируют
определенные особенности развития Запада и в целом
не представляются убедительными. Разумеется, в развитии
западноевропейской и североамериканской цивилизаций линей-
но-поступательная составляющая проявляется более заметно,
чем в развитии других цивилизаций, но это вовсе не означает
отсутствия другой, циклически-волнообразной составляющей.
Более того, как можно предположить, - и это подтверждается
эмпирически - более заметная выраженность поступательного
движения в развитии цивилизаций Запада неизбежно сопряжена
с большей проявленностью многочисленных ритмов и волн, посредством
которых реализуется это поступательное движение.
Рассмотрим в связи с этим некоторые важные виды волн, которые,
как правило, охватывают не отдельные страны Запада, а
распространяются по всем этим странам, т.е. имеют не национ
альную, а цивилизационную специфику. Перечисленные ниже
примеры свидетельствуют о значительном многообразии волн в
развитии западной цивилизации.
Выше уже говорилось о кондратьевских циклах (волнах) и о
циклах (волнах) эволюции мирового рыночного сообщества, которые
характерны прежде всего для развития Западной Европы
и США. Однако в истории этих цивилизаций нетрудно проследить
как более короткие периодические ритмы экономического,
социального и политического развития (наиболее известны
7-11-летние, в среднем 10-летние циклы Жюглара, а также
3-4-летние циклы Китчина), так и более длительные волны.
Примером последних может служить так называемая вековая
тенденция, или логистические циклы Р. Камерона [Cameron 1973.
P. 145 - 148] продолжительностью от 150 до 350 лет. "Согласно
признанным в настоящее время данным, различают в применении
к Европе четыре последовательных вековых цикла:
1250 (1350) - 1507-1510 гг.; 1507-1510 (1650) - 1733-1743 гг.;
1733-1743 (1817) - 1896 гг.; 1896 (1974?) - ... Первая и последняя
даты каждого из этих циклов отмечают начало подъема и оконч
ание спада; промежуточная дата в скобках отмечает кульминационный
момент, где вековая тенденция начинает обратное движение,
иными словами, точку кризиса" [Бродель 1992. С. 73].
Помимо этих циклов и волн в развитии западноевропейской
цивилизации можно проследить и другие ритмы. Так, в истории

97

западноевропейской культуры выделяются следующие периоды
культурного взлета (речь идет прежде всего о так называемой
"высокой культуре" - искусстве, архитектуре, религиозном творчестве,
философии, но не о естественных науках), которые, насколько
известно автору, до сих пор не анализировались: вторая
половина VIII в. - первая половина IX в. ("каролингское возрождение"),
конец XI - XII вв. (расцвет архитектуры, зодчества, литер
атуры в Западной Европе, связанный с бурным ростом городов,
- "первый витраж, первый готический свод, первая героическ
ая поэма" во Франции), XV в. - первая половина XVI в. (эпоха
Возрождения), XVIII в. - первая половина XIX в. (эпоха Просвещения,
расцвет западноевропейской музыки, литературы, живописи).

Каждому из этих периодов культурного взлета предшествов
ал краткий период постепенного культурного подъема, и
вслед за каждым из них наступал период более или менее глубокого
упадка культуры.
Таким образом, в истории западноевропейской культуры
можно выделить следующие большие циклы. Первый цикл с "повыш
ательной волной" в период VIII в. - первой половины IX в.
(высшая точка - конец VIII в. - начало IX в.) и "понижательной
волной" в период второй половины IX - первой половины XI в.
Второй цикл с "повышательной волной" в период второй половины
XI в. - начала XIII в. (высшая точка - вторая половина XII в. -
начало XIII в.) и "понижательной волной" в период XIII - XIV вв.
Третий цикл с "повышательной волной" в период XV в. - первой
половины XVI в. (высшая точка - первая половина XVI в.) и "пониж
ательной волной" в период второй половины XVI в. - XVII в.
Наконец, четвертый цикл с "повышательной волной" в период
XVIII в. - первой половины XIX в. (высшая точка - конец
XVIII в. - начало XIX в.) и "понижательной волной" в период второй
половины XIX в. - первой половины XXI в. (последняя датировк
а, разумеется, весьма приблизительна).
Каждый из этих циклов развития высокой культуры в Западной
Европе имеет продолжительность примерно 350 лет с "повыш
ательной волной" около 150 лет и "понижательной волной"
около 200 лет. При этом "упадок" в период "понижательной волны"
весьма относителен (относителен по отношению к предыдущему
подъему), он отнюдь не исключает отдельных и даже многочисленных
достижений в некоторых видах искусства и особенно
в философии. Тем самым, вопреки упрощенным трактовкам
схем развития культуры в духе Шпенглера (сам он дал некоторые
основания для этих трактовок), развитие каждой данной культуры
не является простым линейно-регрессивным или имеющим

98

один пик процессом, а представляет собой волнообразный процесс
с целым рядом "повышательных" и "понижательных" волн.
Отсюда же, кстати, следует, что, вопреки схеме Шпенглера, с
первой половины или с середины XXI в. не исключен некоторый
новый подъем западной (западноевропейской и североамериканской)
культуры.
Для западноевропейской цивилизации можно проследить
также вполне очевидные волны политической централизации
или интеграции, которые сменяются волнами политической раздробленности,
противостояния отдельных государств и дезинтегр
ации. Точно так же для Западной Европы можно выделить
"сверхдлинные военные циклы" [Цымбурский 1996 I] и другие
волны социально-политического развития.
В плане волнообразности развития не является исключением
и североамериканская цивилизация, которую можно рассматрив
ать как "дочернюю" по отношению к западноевропейской цивилиз
ации. А.М. Шлезингер в своей книге с характерным названием
"Циклы американской истории" [Шлезингер 1992] указывает
на циклы (волны) внутренней политической жизни США, связанные
с периодической сменой либеральных и консервативных настроений
в американском обществе, которые условно можно
изобразить в следующем виде:
"Либеральная волна";
"Консервативная волна".
1800 - 1812 гг.;
1812 - 1829 гг.
1829 - 1841 гг.;
1841 - 1861 гг.
1861 - 1869 гг.;
1869 - 1901 гг.
1901 - 1919 гг.;
1919 - 1931 гг.

1931 - 1947 гг.;
1947 - 1962 гг.
1962 - 1978 гг.;
1978 - 1992 гг.
Каждый такой "либерально-консервативный" цикл, согласно
Шлезингеру, имеет общую продолжительность около 30 лет.
Каждый цикл отличается по своему содержанию от других и
представляет собой, скорее, виток спирали. Так, в эпоху "либер
альной волны" 1800 - 1812 гг. были сделаны важные шаги в
формировании американской либеральной политической системы,
которые оказались необратимыми и после возвращения
консерваторов к власти. Следующая "либеральная волна"
1829 - 1841 гг. была "эрой демократизации" Джексона, последствия
которой сохранились и после усиления влияния рабовладельцев
в политическом руководстве США. Такой же была судьб
а и последующих "либеральных волн", в ходе которых было
ликвидировано рабство, осуществлен "Новый курс" Ф.Д. Руз99
вельта и т.д. Заслуга Шлезингера состоит в том, что он показал,
как каждый из этих важных политических шагов вызывал консерв
ативную реакцию в американском обществе, которая на
время приостанавливала политическую либерализацию и демокр
атизацию, хотя и не отменяла их полностью. Тем самым Шлезингер
показывает, что развитие даже такой динамичной цивилиз
ации, как североамериканская, является не линейно-поступательным,
а волнообразным.
Циклы (волны) во внешней политике США с периодически
сменяющими друг друга "интровертными" (преимущественно
изоляционистскими) и "экстравертными" (преимущественно эксп
ансионистскими) фазами впервые выявил Ф. Клингберг
[Klingberg 1952], впоследствии дополнивший и обновивший свой
анализ. Согласно Клингбергу, "интровертные" фазы, характеризующиеся
преимущественной сосредоточенностью американского
общества и государства на внутренних проблемах и неохотным
политическим и военным воздействием на другие страны, приходятся
на периоды 1776 - 1798 гг., 1824 - 1844 гг., 1871 - 1891 гг.,
1918 - 1940 гг., 1970 - 1983 гг.; соответственно "экстравертные" фазы,
для которых характерна готовность использовать прямое диплом
атическое, военное или экономическое давление на другие
страны, соответствуют периодам 1798 - 1824 гг., 1844 - 1871 гг.,
1891 - 1918 гг., 1940 - 1970 гг. и периоду с 1983 г. до наших дней. Для
большей наглядности приведем эти периоды в виде двух столбцов.
"Интровертные" периоды;
"Экстравертные" периоды.
1776 - 1798 гг.;
1798 - 1824 гг.
1824 - 1844 гг.;
1844 - 1871 гг.
1871 - 1891 гг.;
1891 - 1918 гг.
1918 - 1940 гг.;
1940 - 1970 гг.
1970 - 1983 гг.;
1983 г. -
Если сопоставить эти волны во внешней политике США с
кондратьевскими волнами, то окажется, что они во многом коррелируют.
"Интровертные" фазы американской внешней политики
приходятся в основном на понижательные волны кондратьевских
циклов, а "экстравертные" фазы - на повышательные.
Эту интересную и многозначительную корреляцию, которая до
сих пор не отмечалась исследователями, можно трактовать как
проявление цивилизационных особенностей США, поскольку
для США как цивилизации в силу ее географического и геополитического
положения характерно сочетание и противоборство
двух противоположно направленных тенденций - изоляционизм
а и экспансионизма. При этом для североамериканской цивили100

зации в силу ее более ярко выраженного, чем у западноевропей-
ской цивилизации, рыночного характера решающим стимулом
для выбора ориентации в политической и общественной жизни
"вовне" или "вовнутрь" является мировая рыночная конъюнктур
а. Если конъюнктура мирового, а следовательно, и американского
рынка благоприятна, то в американском обществе, облад
ающем значительными и все возрастающими ресурсами, преобл
адают настроения самодовольства и экспансионизма, создающие
благоприятную основу для распространения и навязывания
другим странам американского образа жизни. Если же конъюнктур
а мирового рынка в целом неблагоприятна и нестабильн
а, то в американском обществе, сталкивающемся с ограниченностью
своих ресурсов, нарастает разочарование в международной
экспансии и стремление сократить издержки, связанные с
продвижением "американской модели", т.е. усиливается стремление
решать прежде всего свои внутренние экономические и
социальные проблемы. Таким образом, вопреки распространенным
стереотипам, североамериканская цивилизация не является
ориентированной исключительно ни на экспансию, ни на изоляцию:
обе тенденции реально сосуществуют, воплощаясь в сменяющих
друг друга волнах общественных настроений и внешней
политики.
Разумеется, приведенные примеры далеко не исчерпывают
разнообразия ритмов и волн, характерных для развития западноевропейской
и североамериканской цивилизаций. Большинство
многообразных волн и циклов, рассмотренных или упомянутых в
главе 1, относятся именно к динамике этих цивилизаций. Таким
образом, представления об исключительности цивилизаций Зап
ада, состоящей в их якобы непрерывном поступательном развитии,
не соответствуют действительности.
2.4. Волны и циклы
в развитии цивилизаций Востока
Восточные цивилизации, в отличие от западной, часто рассм
атривают как "неподвижные", "застывшие". В последнее время
в связи с бурным развитием многих стран Востока (прежде
всего Японии, Китая, стран Юго-Восточной Азии) эта точка зрения
все больше обнаруживает свою несостоятельность. Однако
докапиталистическое (точнее - доиндустриальное) развитие восточных
цивилизаций по-прежнему, как правило, представляется
малоподвижным. То, что это не так, что развитие восточных ци101
вилизаций происходило и происходит достаточно интенсивно, обн
аруживая циклически-волнообразный характер, можно увидеть,
в частности, в работах Э.С. Кульпина. В своей книге "Человек
и природа в Китае" Кульпин пишет: "Империи Китая проходили
этапы становления, расцвета и гибели, но при этом их объединял
а неизменность конфуцианских идеалов, обращенных в
прошлое, схожесть структур государственного аппарата, характер
его формирования, роль служилого социального слоя - шэньши,
занимавшего в Китае то же место, которое в других обществ
ах занимали дворянство и духовенство, вместе взятые, стремление
восстановить разрушенное здание империи по одному и тому
же "проекту". Все это заставляет предположить повторение одних
и тех же ситуаций, цикличность развития" [Кульпин 1990.
С. 107].
На примере цикла Ханьской империи Кульпин показал, как
китайское общество последовательно проходило стадии укрепления
крестьянского земледелия, затем расширенного демографического
и хозяйственного воспроизводства крестьянства параллельно
с концентрацией земли в руках крупных землевладельцев
и, наконец, обезземеливания крестьян и острого социально-экономического
кризиса, за которым следовали политические кризисы,
крестьянские восстания и междоусобные войны. По поводу
последующих циклов Кульпин замечает: "При своеобразии каждой
исторической эпохи от Хань до Мин последующие циклы
имели ряд сходных черт с ханьской эпохой. Прежде всего, каждый
цикл состоял из трех периодов - роста, стагнации и упадка,
где происходили сходные технико-экономические, социальноэкономические
и социально-политические процессы" [Кульпин
1990. С. 111].

Общие закономерности хозяйственного и социально-политического
развития на протяжении этих трех периодов (фаз) циклов
китайской истории, согласно Кульпину, выглядят следующим
образом. "Период роста. Технико-экономические процессы. На
начальном этапе из-за резкого падения численности населения в
районах с исторически сложившейся высокой плотностью населения
и благоприятными почвенно-климатическими условиями
возникали значительные пространства свободных земель, пригодных
к обработке. Главным богатством становилась не земля,
а рабочая сила, в росте которой, соединении ее с землей были
заинтересованы государство, эксплуататорские и трудящиеся
слои. Общество в целом и все его социальные группы по отдельности
стремились к осуществлению расширенного хозяй-
ственного и демографического воспроизводства... В области со102
циально-экономических отношений шли два основных процесса:
наделение безземельного населения - бродяг и арендаторов -
пашней из фонда государственных земель и разорение крестьян,
превращение их в арендаторов, ремесленников и деклассированные
элементы общества. Вплоть до конца периода первый
процесс преобладал над вторым, однако динамика их была различной:
первый сначала прогрессировал, затем затухал, второй -
неуклонно прогрессируя, способствовал концентрации земли в
руках средних и крупных землевладельцев. Экономическое положение
крестьянства сначала существенно улучшалось, затем ост
авалось относительно стабильным. Экономическая мощь госуд
арства возрастала быстро, землевладельцев - медленно, но
неуклонно. Конституировалась землевладельческая знать, купечество
начинало вкладывать капиталы в землю.
Социально-политические процессы. Государство проводило
двойственную политику. С одной стороны, оно активно способствов
ало экстенсивному и интенсивному росту производства, руководило
или содействовало всему комплексу технико-экономических
процессов и тем самым создавало условия для повышения
жизненного уровня всех слоев общества... С другой стороны, госуд
арство предоставляло старой земледельческой знати, чиновник
ам и купцам полную свободу скупать крестьянскую землю...
Таким образом, государство не создавало реальных условий для
расширенного воспроизводства мелких крестьянских хозяйств на
базе непрерывного роста производительности труда. Одновременно
оно не препятствовало концентрации земли у крупных и
средних земельных собственников; более того, скорее содействов
ало этой тенденции, наделяя чиновников землей и превращая их
тем самым в земельных собственников. С самого начала цикла
шел процесс слияния бюрократии и земледельческой знати, а затем
- бюрократии, землевладельцев и купцов.
В период стагнации менялась ориентация технико-экономических
процессов: расширенное воспроизводство во всех сферах
хозяйственной деятельности постепенно уступало место простому.
Фонд пахотных земель страны вовлекался в оборот в полном
объеме, резервы пашни, пригодные для освоения на данном
уровне развития производительных сил, практически бывали
полностью исчерпаны... В связи с ростом численности государственного
аппарата, усилением централизованного контроля над
хозяйственной деятельностью, внешнеполитической активностью
потребности государства возрастали. Оно усиливало налоговый
гнет на торгово-ремесленные слои. Росли налоги, особенно
повинности крестьянства. Социально-экономический процесс ра103
зорения последнего уже не сдерживался наделением безземельных
участками из государственного земельного фонда. Экономическое
положение крестьян ухудшалось. С ослаблением и разорением
крестьянства усиливался слой землевладельцев. Интересы
государства, теряющего свою экономическую базу - свободных
крестьян - собственников земли, вступали в острое противоречие
с интересами землевладельцев... В ходе внутриполитической
борьбы государство экспроприировало часть крупных и
средних землевладений и таким образом создавало новый госуд
арственный земельный фонд. Иногда в течение периода происходило
несколько подобных кампаний, но ни разу не осуществлялись
проекты ограничения землевладений определенным размером,
запрещения купли-продажи земли, что в конечном счете
обусловливало политическое поражение государства в борьбе с
землевладельческой знатью.

В период упадка технико-экономические мероприятия сводились
к попыткам не допустить разрушения ирригационных систем,
сдержать процесс деградации техники и технологии земледельческого
процесса, снижения органического строения капитал
а хозяйств крестьян-собственников и арендаторов. В этот период
происходило общее сокращение площади пашни и численности
населения. Государство утрачивало способность регулировать
социально-экономические процессы... Разоряющиеся крестьяне
и арендаторы увеличивали слой деклассированных элементов
общества. Сельские местности безлюдели, города переполнялись
людьми без определенных занятий. Часть деклассированных уходил
а в горы, где вела жизнь на грани существования. Неудача
преобразований "сверху" делала неизбежными активные военнополитические
действия угнетенных слоев: вспыхивали бунты и
стихийные восстания крестьян, сопровождающиеся избиением
чиновников, многих крупных и средних землевладельцев и частичной
экспроприацией их земель. В ходе таких выступлений
гибла значительная часть населения, орудий труда, тяглового
скота, приходили в негодность ирригационные системы, поля зар
астали чертополохом и кустарником. Оставшееся население
влачило жизнь на грани существования. В этот момент стремление
к воссозданию государства, способного восстановить соци-
альный мир и гарантировать основной производственный процесс,
становилось всеобщим императивом" [Кульпин 1990.
С. 112 - 114].
Столь подробное изложение закономерностей хозяйственного
и социально-политического развития Китая, вскрытых
Э.С. Кульпиным, вызвано тем, что здесь наиболее четко и аргу104
ментированно прослежена общая логика поступательных процессов
расширенного воспроизводства, которая при определенных
условиях (в данном случае ограниченности территории, постоянстве
или медленном изменении техники и технологии, культурных
норм и государственного устройства) ведет к неизбежному
возникновению специфических циклов и волн в развитии цивилиз
ационной общности. Но поскольку многие из этих условий,
в частности, более или менее выраженное постоянство территории,
культурных норм и форм государственно-политического устройств
а, характерны для многих цивилизаций, то процессы циклически-волнового
развития, прослеженные в истории китай-
ской цивилизации, с определенными коррективами и изменениями
можно разглядеть и в развитии ряда других цивилизаций.
Поэтому закономерности, описанные Э.С. Кульпиным, хотя и в
менее отчетливом виде, "работают" и для некоторых других цивилиз
аций Востока, например, индийской (индуистской) цивилиз
ации, для Средней Азии, Ирана и др.
В то же время необходимо подчеркнуть, что при всей схожести
циклов китайской истории каждый из них имел свои специфические
черты, а их последовательность предполагала хоть и
гораздо более медленное, чем в Западной Европе, но все же отчетливое
развитие: происходило постепенное накопление изобретений
и технических знаний, по которым Китай превосходил
Европу вплоть до XVI в., волнообразно росло население, осваив
ались новые территории. Главной причиной относительно слабой
выраженности линейно-поступательной составляющей в развитии
Китая Кульпин считает постоянство основных земледельческих
технологий, в частности, высокоэффективной технологии
поливного рисоводства; в Западной же Европе земледельческие,
а затем и промышленные технологии менялись гораздо чаще.
В этом, по-видимому, и состоит одна из главных причин большей
выраженности циклической составляющей в истории Китая по
сравнению с историей Западной Европы - различие весьма существенное,
но не абсолютное. По словам Кульпина, "концепция
цикличности, на наш взгляд, позволяет понять, как, каким образом
при ясно выраженной динамике и различной длительности
отдельных процессов китайское общество не претерпело столь
значительных изменений, как европейское со времен античности"
[Кульпин 1990. С. 115 - 116].
Развитие внешне наиболее "неподвижного" индийского обществ
а в действительности также весьма динамично, хотя протек
ает оно главным образом через соотнесение с древней традицией.

"Индийское общество и культура не являются традиционны105
ми в том значении, которое вкладывали в это слово в предыдущем
веке, т.е. подчиненными неизменяющейся традиции и древним
обычаям. Традиционализм индийской цивилизации в другом
- в способности инкорпорировать инновации в развивающуюся
и изменяющуюся структуру культуры и общества. Эта способность
отражается в целой серии механизмов адаптации и в прием
ах обращения с новым, иностранным, чужим. Действие механизмов
адаптации делает возможным своего рода "культурный
метаболизм", который поглощает инородные культурные тела,
изолирует их, ломает, придавая нужную форму, и внедряет в местную
"культурную протоплазму"... Но включение нельзя счит
ать полным до тех пор, пока заимствование не будет рассматрив
аться не просто как современное, но и как традиционное. На последней
стадии инкорпорирования заимствование должно стать
"древним", должно быть подчинено нормам, основанным на обыч
ае или священных текстах, и должно иметь миф, который связ
ал бы его с предшественниками и прецедентами. Так, например,
Запад иногда удивляют усилия индийцев найти в Ведах упоминания
об аэроплане или реакции деления атомного ядра. Архаизация,
таким образом, оказывается условием модернизации. Индийцы,
таким образом, признают новшества во многих формах,
но смотрят на модернизацию как на процесс культурной реставр
ации, где новое оказывается чем-то старым, а не наоборот, чтото
новое возникает из старого" [Сингер 2001. С. 386 - 387]. Между
прочим, такое постоянное соотнесение нововведений с древней
традицией, взгляд на новое как на своего рода культурную
реставрацию во многом делает развитие индийского общества
волнообразным или "спиралевидным", когда все новое буквально
"нанизывается" на вечную "ось" спирали.
Представления о замкнутых циклах, характерных для Китая
и других цивилизаций Востока, безусловно, связаны с традициями
древней и средневековой китайской и индийской историографии,
базирующимися на философском фундаменте брахманизма,
конфуцианства, буддизма и других восточных религий. Но цикличность
китайской цивилизации, как и ряда других восточных
цивилизаций, не следует преувеличивать и тем более абсолютизиров
ать: по сути дела здесь имеет место тот же волнообразный
процесс, но с меньшим "шагом" спирали, что обусловлено большей
консервативностью базовых технологий, норм поведения,
традиций. "Различие между Западной Европой и Китаем сводится,
следовательно, к величине шага спирали истории, который в
Европе значительно шире, чем в Азии. Это типично для истории,
ибо ее закономерности едины и лишь модифицируются местны106
ми условиями" [Сирота 1992. С. 38]. Такой вывод является принципи
альным для понимания общих закономерностей модернизации
различных обществ и ее волнообразного характера.
Об эволюционных или "спиральных" циклах развития обществ
Востока писал также крупный российский специалист по
истории Китая и других стран Азии Л.С. Васильев: "Уже не раз
шла речь о том, что Восток в принципе развивался иначе, чем
Европа, шел по иному пути, что динамика его истории отличал
ась от линейно-прогрессивной европейской своей цикличностью.
Говорилось и о том, что и в рамках спиральных циклов Восток
все же развивался поступательно, причем это развитие проявлялось
и в усовершенствовании технологии, и в использовании
все новых ресурсов, и в развитии новых идей, включая научные,
и в распространении накопленных знаний и культурного опыта
в сторону первобытной периферии, и в совершенствовании соци
ально-политической структуры общества, и во многом другом...
Достаточно напомнить, что к эпохе Великих географических
открытий на рубеже XV - XVI вв. именно богатый Восток
представлялся полунищим европейцам сказочным царством роскоши,
да и действительно восточные города и резиденции правителей
были богаты. А ведь богатство - это объективный показ
атель развития и процветания структуры" [Васильев 1993.
С. 246 - 247]. В этом обобщенном описании динамики восточных
обществ еще раз отчетливо проявляется то важнейшее обстоятельство,
что циклы и волны представляют собой форму и механизм
изменений в обществе, его исторического развития, а не
стагнации. Более того, возникает вопрос: не является ли эволюционно-циклическое
развитие стран Востока в длительной перспективе
более успешным и выгодным, чем развитие стран Зап
ада с его большей выраженностью (наряду с наличием циклически-волнообр
азной) поступательной, прогрессистской составляющей?

О том, что ориентация на эволюционно-циклическое,
преемственное развитие в итоге приносит лучшие плоды, чем
ориентация на быстрое, разрывающее преемственность линей-
но-поступательное развитие, свидетельствует хотя бы тот факт,
что страны Юго-Восточной Азии являются одним из основных
моторов современного экономического развития, а Индия и Кит
ай с их двумя с половиной миллиардами населения развиваются
весьма динамично, подчас тесня американцев и европейцев. Более
того, по мнению ряда авторов, "ориентализация" мира, очередное
перемещение центра развития с Запада на Восток в современную
эпоху уже стали свершившимся фактом [Перес 1994;
Frank 1998; Неклесса 2001 I].

107

На существование циклов (волн) цивилизационного развития
Китая и Индии указывает также В.М. Пашинский. Согласно Пашинскому,
в истории Китая и Индии наблюдаются волны продолжительностью
около 65, 130 и 260 лет, которые характерны
также для России [Пашинский 1994. С. 120 - 121]. На основании
своей системы циклов цивилизационного развития В.М. Пашинский,
в частности, делает следующий серьезный прогноз: "Гипотез
а позволяет объяснить, вместе с самим существованием циклов,
многие особенности исторического развития соответствующих
регионов. Она допускает и проверку в будущем. Так, в ЮгоВосточной
Азии в первой половине XXI в. сложится примерно
такая же картина взаимодействия ритмов двух цивилизаций, как
ая имела место в Европе в первой половине XX в. и какая определил
а хронологическое и географическое положение эпицентра
двух мировых войн. Это позволяет прогнозировать возникновение
очень крупных международных кризисов в регионе ЮВА
около 2005 - 2010 гг. и в конце 2020-х - 2030-х годов" [Пашинский
1994. С. 119]. Несмотря на недостаточную аргументированность
подобных прогнозов, нельзя не признать, что за ними стоят определенные
тенденции и закономерности исторического развития,
которые необходимо учитывать и в социально-философском, и в
культурно-историческом анализе.
Таким образом, в развитии ряда цивилизаций Востока наблюд
аются характерные повторяющиеся ритмы большей или меньшей
величины, которые, как показывает более глубокий анализ,
представляют собой не столько замкнутые циклы, сколько волны
цивилизационного развития, приводящие цивилизацию и окруж
ающую ее природную среду в новые состояния, не тождественные
исходным. Иллюзия полной тождественности цивилизации
ее начальному состоянию после прохождения очередного
цикла (в действительности - витка) развития связана для восточных
цивилизаций с гораздо более медленным, чем в цивилизациях
Запада, изменением базовых технологий, социально-политических
отношений, мировоззрения и системы ценностей, жизненных
стандартов и потребностей.
Многие исследователи обращают внимание на необычную
устойчивость и воспроизводимость в странах Востока традиционных
институтов, особенно морали и религии, игнорируя при этом
ее оборотную сторону - ярко выраженную (и предполагающую
определенного рода изменчивость) адаптивность этих институтов
и норм к меняющимся условиям, включая природные изменения,
внешние завоевания, внутренние социально-политические
потрясения. Эта адаптивность, приспособляемость выражает не

108

неподвижность, а способность быстро изменяться, сохраняя и
воспроизводя в новых условиях социокультурные основания цивилиз
ации. В то же время для развития цивилизаций Востока хар
актерны более или менее локальные социально-экологические
кризисы, вызванные изменением природной среды в результате
хозяйственной деятельности человека, роста населения и т.п., которые
ведут к необратимым сдвигам в условиях существования,
сопровождаются немалыми социальными и политическими потрясениями,
требуя эффективного "ответа". Как правило, этот
"ответ" состоит во временном уменьшении численности населения
или ограничении его роста, адаптации к изменившимся условиям
и некоторых технических и технологических сдвигах, на базе
которых воспроизводятся традиционные ценности, мораль и
религия. Все это и составляет основу циклически-волнового развития
цивилизаций Востока.

2.5. Общие представления
о циклически-волнообразном развитии
российской цивилизации
Особенно актуальными представления о волнообразном, а не
линейно-поступательном характере цивилизационного развития
вообще и модернизационного процесса в частности являются для
России, в которой волны относительно либеральной модернизации
многократно сменялись волнами довольно антилиберальной
контрмодернизации, реформы - контрреформами, политическая
ориентация на Запад - ориентацией на Восток или на построение
очередного "железного занавеса" и т.д. Подробному анализу
волн российской модернизации через реформы и контрреформы
специально посвящена глава 4; здесь же рассмотрим в кратком
виде другие циклы и волны, свойственные развитию российской
цивилизации, а также некоторые общие предпосылки этого волнообр
азного развития.
Российская цивилизация в силу ее особого положения между
цивилизациями Запада и Востока во многом характеризуется
собственными специфическими закономерностями развития.
С точки зрения рассматриваемой проблемы, эта специфика проявляется
прежде всего в том, что при общем поступательном движении
в развитии России наблюдается множество самых различных
циклов, ритмов и волн, причем это многообразие выражено
едва ли не в большей степени, чем в случае какой-либо другой
цивилизации. По-видимому, это объясняется тем, что в развитии

109

российской цивилизации, с одной стороны, действуют факторы,
отчасти подобные тем, что вызывают волны экономического,
политического и культурного развития в странах Запада, а с другой
стороны, проявляется воздействие социальных и хозяйственных
факторов, в некоторых отношениях сходных с теми, которые
обусловливают циклы развития, характерные для Китая и
других цивилизаций Востока. Недаром выдающийся русский исследов
атель Е.Е. Яшнов отмечал: "Даже в докапиталистическую
эпоху мы не имеем, по-видимому, надежды встретить ту почти
математическую правильную повторяемость до чрезвычайности
однокачественных циклов, какая наблюдалась в Китае и, пожалуй,
в России" [Яшнов 1933. С. 56]. Разумеется, в развитии России
в чистом виде не действуют факторы, определяющие волнообр
азность развития ни западных цивилизаций, ни восточных: динамик
а российской цивилизации определяется прежде всего ее собственной
спецификой. Тот же Е.Е. Яшнов указывал на принципи-
альные различия в природных, хозяйственных и социальных условиях,
характерных для развития России и восточных цивилизаций:
"Труд при избытке земли представляет более совершенное
орудие накопления, чем земля при избытке труда... При достаточно
благоприятных условиях труд дает продукцию, превышающую
потребление, и в результате неизбежно дифференцируется,
выделяя слои завоевателей, мореплавателей, предпринимателей,
научных исследователей и т.д... При избытке земли труд
сохраняет свою ценность и инициативу и является залогом соци-
ального движения. При недостатке земли... он оказывается обесцененным
и беспомощным. Крестьянин Азии до сих пор больше
всего боится утратить свое жалкое землепользование, так как он
тогда немедленно превращается в ничто" [Яшнов 1933. С. 63].
Напомним, что для большей части истории России, в отличие от
Китая, Средней Азии и других восточных обществ, были характерны
относительно низкая плотность населения и наличие резерв
а мало освоенных земель. Это и определило ориентацию
российского общества и государства на развитие, а не на поддерж
ание статус-кво, хотя и на развитие преимущественно экстенсивное.
Вместе с тем, поскольку российская цивилизация, как и цивилиз
ации Запада, ориентирована прежде всего на политическое и
хозяйственное развитие, а не на стабильность и консервацию существующих
отношений, Россия неизбежно испытывала и продолж
ает испытывать воздействие тех волн и циклов, которые генерируют
рыночная экономическая и правовая политическая системы
стран Запада. Но по многим другим социокультурным па110
раметрам - представлениям о равенстве, социальной справедливости,
роли коллективизма и государства, а также по своей соци-
альной структуре Россия традиционно ближе к цивилизациям
Ближнего и Дальнего Востока, что вызывает генерацию своего
рода повторяющихся циклов и ритмов развития, отчасти подобных
тем, которые характерны для ряда стран Востока. Отсюда
проистекает своеобразная раздвоенность и в представлениях о
России, и в описании ритмов ее развития: согласно одной точке
зрения, история России больше напоминает развитие стран Запад
а и воспроизводит характерные для западных обществ витки и
волны развития, а согласно другой - движение России ближе к
развитию стран Востока (в современных условиях - развивающихся
стран), и ритмы этого движения напоминают циклы со
слабо выраженной поступательной составляющей.

О различных аспектах и сторонах цикличности истории России
писали многие авторы, правда, как правило, с акцентом на
некой полной повторяемости, на хождении по "заколдованному
кругу". Так, М.К. Мамардашвили говорил о России приблизительно
следующее: "Дурная повторяемость явлений российской
жизни есть, в свою очередь, кардинальнейшее явление россий-
ской жизни". В.С. Степин отмечал повторяемость в развитии
России, связывая ее с закономерностями догоняющей модернизации:
"Такое впечатление, что Россия в течение многих столетий
вертится в заколдованном кругу, прокручивая одни и те же сюжеты.
Внешне удивительное сходство многих черт прошлого и
настоящего в российских реформах имеет глубокие корни. Они
заключаются в процессах догоняющей модернизации, связанных
с трансплантацией на русскую почву западного опыта, столкновением
различных менталитетов и периодическими потрясениями
устоев русской жизни" [Степин 1996. С. 115].
Социокультурным инвариантам российского общества как
основе цикличности и повторяемости в истории России посвящены
работы А.С. Ахиезера [Ахиезер 1991; Ахиезер 1994]. Цикличность
как наиболее яркую черту российской истории отмечает
Б.С. Ерасов, который видит одну из ее предпосылок в отсутствии
цивилизационного единства в России, в совмещении ею различных
потоков мировой истории: "Подобное понимание сущности
российской цивилизации даст возможность понять и особенности
ее макроистории. Цикличность - наиболее яркая черта
этой истории. Отсюда интерпретация советского строя как "неоц
аризма" (Р. Такер), "маятниковые повторения реформационных
усилий" (А. Янов), "инверсия" периодов социополитического развития
(А. Ахиезер)" [Ерасов 1995. С. 44 - 45].

111

Многократные попытки либерализации российского государств
а и общества, за которыми периодически следовали откаты к
автократическим режимам, описаны А.Л. Яновым [Янов 1991;
Янов 1997]. А.Л. Янов подчеркивает особую природу государства
и общества в России, отличающуюся как от восточного деспотизм
а, так и от западного абсолютизма: "Но даже в фазах крайнего
ужесточения вмешательство государства в хозяйственный процесс
всегда отличалось от такого же вмешательства в деспотических
системах. Там оно было связано с примитивностью этого
процесса. В России - наоборот, с его сложностью. И чем более он
усложнялся, тем больше пыталось государство взять на себя. Пок
а в XX веке оно действительно не создало систему поистине тот
ального контроля. Этот пульсирующий график исключал перм
анентную стагнацию хозяйства, свойственную деспотизму. Но и
развиваться более или менее равномерно и поступательно, как
это было в странах абсолютизма, российская экономика не могл
а. У нас выработался свой, особый тип экономического развития,
не имеющий аналогов ни на Западе, ни на Востоке. Он тоже
графически описывается синусоидой: короткие фазы лихорадочной
модернизационной активности чередуются с длинными
периодами прострации.
Резко отличается от обеих моделей и тип политического развития
России. Это ни в коем случае не простое политическое воспроизводство,
характерное для деспотизма. Но и не поступательное
движение в сторону наращивания латентных ограничений
власти до этапа их трансформации в ограничения правовые и политические,
как это было в странах абсолютизма. Наше своеобр
азие состоит в том, что у нас институциональная структура
может меняться радикально, но основные параметры несущей
политической конструкции полностью сохраняются" [Янов
1997. С. 122 - 123]. Подчеркнем, что, с точки зрения Янова, "пульс
ации" в развитии российской цивилизации отличаются как от
циклов восточного деспотизма, так и от "поступательного движения"
западноевропейского абсолютизма.
А.Л. Янов затрагивает здесь важную проблему, связанную с
природой российской государственности, социальной и хозяйственной
системы и - шире - природой российской цивилизации.
Специфика российской государственности действительно состоит
в том, что на всем протяжении своего развития она не была аналогом
ни восточного деспотического государства, ни западноевропейского
абсолютизма, хотя в отдельные периоды внешне напомин
ала то одно, то другое. Формирование и развитие российской
государственности перманентно обгоняло формирование и разви112

тие российской общественности, чего не было ни на Западе, ни на
Востоке; поэтому государство в России во многом выполняло
функции, не свойственные ни западноевропейской монархии, ни
восточной деспотии, прямо вмешиваясь не только в хозяйственный
процесс, но и в конфессиональные, межнациональные, культурные
и другие отношения. Как подчеркивал А.С. Панарин, российское
государство не основывалось на идее государства-нации,
как это было свойственно Западу, оно утверждало не принцип доминиров
ания одного этноса, а, напротив, "многоплеменность" населения,
что и стало, в частности, основой для поддержания относительно
устойчивого межэтнического, межкультурного, межконфессион
ального симбиоза, неведомого западным государствам
[Ильин, Панарин, Ахиезер 1996]. Такой симбиоз, поддерживаемый
государством, является одной из существенных черт цивилизационного
устройства России, обеспечивающей как ее целостность в
условиях многообразия этносов, культур, хозяйственных укладов,
так и сложность ее исторического преобразования, в частности,
модернизации. Однако государство в России, выполняющее функции,
которые не характерны ни для Запада, ни для Востока, при
этом периодически подавляет общество настолько, что само не
может справиться с возникающими кризисными ситуациями. Отсюд
а проистекают неизбежные метания между "сверхдеспотизмом"
и "либерализмом", между Западом, который на деле является
псевдозападом, и Востоком, который на деле является псевдовостоком,
между полным государственным контролем над хозяйственной
жизнью и "освобождением" хозяйства от опеки государств
а, характерные для российской истории.
Вслед за Е.Е. Яшновым [Яшнов 1933] ряд авторов с разных
позиций указывали на существование трех больших, 300-400-летних
циклов исторического развития России. Действительно, призн
ание существования подобных циклов, представляющих собой
огромные витки российской истории, как бы напрашивается само
собой. Первый такой виток соответствует примерно 350-400-летнему
периоду от возникновения Киевской Руси до татаро-монгольского
завоевания (Киевская и Ростово-Суздальская Русь).
Второй виток соответствует примерно 350-летнему периоду господств
а Золотой Орды, возвышения Московского княжества и
существования Московского государства вплоть до Смуты. Наконец,
третий виток соответствует 300-летнему царствованию дома
Романовых вплоть до новой революционной "Смуты" 1917 г. Интересно,
что каждый из этих циклов связан с преимущественной
культурной и политической ориентацией Руси (России) на определенную
цивилизацию: в период Киевской и Ростово-Суздальской

113

Руси - на Византию, в период от монгольского завоевания до Смуты
- на Золотую Орду и Османскую империю, в период от Смуты
до 1917 г. - на страны Западной Европы. В то же время подобное
разделение истории России на огромные циклы демонстрирует
явно выраженную поступательную составляющую в развитии
российской цивилизации: нельзя, в частности, не заметить, что
каждому из этих трех циклов соответствует определенный этап
аграрной колонизации, составляющей своего рода "стержень"
российской истории, определенный этап в развитии государственности,
культуры и социума как такового. Очевидно также, что
внутренняя структура этих больших витков в развитии россий-
ской цивилизации является достаточно сложной и включает множество
более коротких циклов и волн.
Заметим, что фактически следует говорить не о цикличности,
а о волнообразности развития российской цивилизации, поскольку
поступательная составляющая истории России при всех ее зигз
агах, поворотах и сложных ритмах очевидна и выражена гораздо
сильнее, чем в истории Китая и других восточных цивилизаций.
В плане технологического и технического развития, развития науки
и других областей культуры Россия гораздо ближе к Западной
Европе, чем к Востоку. Кажущиеся хождения по кругу, возвраты,
шаги вперед и назад в действительности представляют собой многочисленные
различающиеся по величине и содержанию ритмы и
волны развития российской цивилизации. Это развитие является
весьма динамичным и включает процессы модернизации, которые
имеют в России специфический характер, связанный с особым
положением и социокультурной природой российской цивилиз
ации. Подробнее о волнах развития российской цивилизации, о
волнах модернизации России речь пойдет в четвертой главе.

Завершая эту главу, можно сделать вывод о том, что кроме
тех универсальных жизненных циклов цивилизаций, которые
рассматривались Шпенглером и Тойнби, существуют также менее
масштабные, но весьма важные, играющие роль своеобразного
"внутреннего двигателя" волны и ритмы внутреннего развития,
присущие самым различным цивилизациям - восточным и
западным, "архаичным" и "современным". Каждая из этих волн
связана с особенностями данной цивилизации, каждой из них присущи
свои специфические черты. Очевидно, необходимо учитыв
ать, что эти волны и циклы в той или иной мере накладываются
на процесс модернизации, который, хотя и имеет общий характер,
все же не может рассматриваться вне конкретных особенностей,
присущих данной цивилизации.

114

Закладка в соц.сетях