Жанр: Электронное издание
Глава 2. ПРОБЛЕМА ПОЛИВАРИАНТНОСТИ
...я к США с просьбой арестовать руководителей заговора
Стрижа и Митрохина. Последние применяют против него ядерное
оружие. Армия США начинает боевые действия против прокоммунистического
правительства СССР.
Следовательно, вариант возможного развития нашей страны
в начале 90-х гг., сконструированный Э. Тополем, еще более пессимистичен,
чем у А. Кабакова. Здесь дело доходит даже до
ядерной войны. Но при определенных обстоятельствах данный
вариант мог стать реальным. Его можно рассматривать "не только
как черновик истории или ее альтернативный сценарий, а как
взгляд в ту пропасть, мимо которой миру удалось проскочить
только чудом"^.
Таким образом, прогнозируемый Э. Тополем вариант предпол
агает не только учет действий Горбачева, иных президентов,
премьер-министров, генералов и т. д. Его главными действующими
лицами выступают "обычные" люди. Ведь восстание в
Екатеринбурге против диктатуры Стрижа и Митрохина подним
ают не занимавшие никаких официальных постов рабочие,
бывшие воины-афганцы. Следовательно, Э. Тополь, независимо
от субъективного мнения, развивает в своем произведении эгалит
аристское направление исторического познания.
Итак, первоначально в рамках художественной литературы
был поставлен вопрос о поливариантности исторического процесс
а, доказано само наличие у него альтернативных вариантов.
Это признают и сами историки, рассматривая исторические
события как возможные, "если бы в 1931 г. Черчилль погиб под
колесами автомобиля, а Рузвельта поразила бы пуля убийцы. И
каким бы стал XX век, если, допустим, Ленин умер бы в Сибири
в 1895 г., а Гитлер погиб бы на Западном фронте в 1916-м?"^ При
этом осуществлялись и попытки конструирования возможных
вариантов исторического развития. Была показана практическая
^Тополь Э. Завтра в России. - М., 1992, с. 8.
^Шлезингер-мл. А. М. Циклы американской истории. - М., 1992, с. 609.
42
ценность и значимость их моделирования. Причем в ходе анализ
а проблемы сослагательного наклонения выявлены два направления:
элитаристское и эгалитаристское.
В целом в процессе мысленного конструирования вариантов
используются не только чисто "литературные", но и отдельные
научные приемы анализа потенциальной действительности.
Это и подготовило применение последних в рамках
исторической науки.
Анализ возможных, нереализовавшихся вариантов в художественной
литературе способствовал формированию интереса к
данной проблеме и у ученых. Последние стали приходить к мнению,
что их изучение не является столь "бесполезным занятием",
как это казалось ранее. Вот что пишет французский историк
А. Про: "Частенько приходиться слышать, что историю, дескать,
не пишут в сослагательном наклонении. Но в том-то и дело, что
пишут... На первый взгляд - пустая трата времени представлять,
что Революция могла бы и не произойти или что Франция могла
не быть поверженной в 1940 г., что железные дороги могли быть
не изобретены или что в Римской империи не возделывали бы
виноград... Но, по правде говоря, вообразить себе другое развитие
истории - это и есть единственный способ найти причины
истории реальной"^.
Однако и при таком подходе в исторической науке долгое
время продолжал оставаться актуальным вопрос о целесообразности
изучения сослагательного наклонения. Положительный
ответ на него еще в конце XIX в. дал И. Е. Забелин. Он выделил
его негативную и позитивную функции. Действительно, специалист
может использовать сослагательное наклонение для обоснов
ания собственных утверждений ("Если бы не централизация,
то у нас не было бы крепостного права" и т. д.)^. Но подобные
"если бы", по мнению И. Забелина, могут стать очень заманчивы
для публики, т. к. они: 1) легко решают трудные вопросы; 2)
оправдывают "... все, что накопилось у нас дряблого, ленивого"^.
Это - сфера негативного влияния сослагательного наклонения
на историческое познание. Однако при его правильном примене^Про
А. Двенадцать уроков по истории. - М., 2000, с. 180.
^Так, современный американский историк Р. Пайпс пишет: "Если бы не водные
пути, до появления железной дороги в России можно было бы влачить лишь жалкое
существование" (Пайпс Р. Россия при старом режиме. - М., 1993, с. 16).
^Забелин И. Е. Современные взгляды и направления в русской истории // История
и историки. - М., 1995, с. 425.
нии может "объясниться множество исторических фактов, раскроются
новые стороны нашего прошлого"^.
Примером положительного практического использования
анализа потенциальных вариантов может служить предложение
К. Клаузевица создать в рамках военного искусства особую отр
асль: "военную критику". Последняя выявляла бы упущенные
во время непосредственных боевых действий возможности. Например,
в рамках военной критики анализ кампании 1797 г. становится
невозможным без поисков ответа на вопрос: "что бы
случилось, если бы австрийцы решились пожертвовать частью
своей обширной территории? Однако на этот вопрос... нельзя
дать ответа, не приняв в расчет вероятного хода действий между
армиями обеих сторон на Рейне"^.
Клаузевиц пытался анализировать не только конкретные
"упущенные возможности", но и выдвигать правила, при соблюдении
которых "военная критика" будет носить объективный,
научный характер. К ним относились: 1) установление "сомнительных"
(не имевших и не имеющих места в действительности)
фактов; 2) оценка целесообразности применявшихся противник
ами средств; 3) рассмотрение любого эпизода боевых действий
во всей совокупности его реальных и потенциальных причинноследственных
связей^.
Таким образом, К. Клаузевиц не только обнаруживает наличие
многих возможных вариантов боевых действий. Он делает
попытку научного анализа, вводя понятия их вероятности, сбыв
аемости. Показывает возможность практического использования
полученных при изучении вариантов знаний.
Однако в целом (из-за сосредоточенности на сугубо военноисторической
тематике) К. Клаузевиц не мог решить ряда общих
проблем, связанных с применением сослагательного наклонения
в историческом познании.
Одна из них - может ли ученый вообще отказаться от учета
влияния потенциальных вариантов на ход исторического процесс
а? На первый взгляд, на него можно дать положительный ответ.
Однако при этом возникает парадоксальная ситуация. С одной
стороны, историческая наука сослагательного наклонения
"не терпит". Неосуществившиеся варианты ученых не интересу^З
абелин И. Е. Современные взгляды и направления в русской истории // История
и историки. -М., 1995, с. 426.
^Клаузевиц К. О войне. - М., 1997, с. 162.
^Клаузевиц К. О войне. - М., 1997, с. 155 - 157.
ют. С другой стороны, без их изучения, анализа вероятности их
возникновения историческая наука тоже развиваться не может.
Этот парадокс, существовавший длительное время в отечественном
историческом познании, наиболее четко сформулировал
А.М. Сахаров: "Историк всякий раз обязан объяснить, почему в
такой-то ситуации победил такой-то вариант. Просчитывать возможные,
но нереализованные последствия других вариантов и
их проявления - не дело историка, ибо он не может гадать на тему
"что было бы, если бы то, а не это"... Но видеть эти возможности
в прошлом историк должен"^.
Таким образом, хотя исторический процесс и не имеет обратного
хода, но у него есть собственная внутренняя логика развития.
Последняя предполагает существование ряда возможных и
влияющих друг на друга вариантов. Принудительное "абстрагиров
ание" от них обедняет и искажает изучение исторического
процесса, а признание наличия делает его познание всесторонним,
целостным.
Действительно, существование возможных вариантов исторического
развития стали признавать и анализировать не только
авторы художественных произведений, но и ученые, историки.
Так, В. М. Хвостов еще в 1919 г. утверждал: "Мы не знаем, какой
ход приняла бы история, если бы Александр Македонский
не умер в молодости"^. По мнению В. К. Егорова, "Октября бы
не было бы без Ленина; ...революция вряд ли бы выстояла в период
Брестского мира без Ленина; революция не выдержала бы
и позже, когда Ленин сумел повернуть Россию к нэпу. Много
этих бы, но они реальны, с ними надо считаться"^. Г. С. Помер
анц считает, что "умри Сталин в 1933 г.-и тогда можно было
повернуть. Наши "Дэн Сяопины" были еще живы. Почему Бог
попустил этому извергу жить до 1953 года?"^.
Справедливость и даже необходимость персоналистского
подхода признает И.В. Бестужев-Лада: "если дикие злодеяния
Грозного или Сталина, дикий волюнтаризм Петра III,
Павла I или Хрущева не имели никаких реальных альтернатив,
- то какие отсюда можно вывести уроки, кроме тех, что
^Сахаров А. М. Методология истории и историография (статьи и выступления). -
М., 1981, с. 64.
^Хвостов В. М. Теория исторического процесса. - М., 1919, с. 326.
^Егоров В. К. История в нашей жизни. - М., 1990, с. 31.
^Померанц Г. С. История в сослагательном наклонении// Вопросы философии, 1990,
#11, с. 59.
если появяться новые Сталин или Хрущев, то новых злодеяний
или волюнтаризма все равно не избежать?"^
Можно согласиться и с персоналистским подходом к анализу
ряда возможных вариантов, предложенным В. П. Некрасовым:
если бы насморк "не замучал Наполеона в день Бородина"..., а
Штауфенберг поставил ..."портфель с бомбой сантиметров на
десять ближе к Гитлеру... Выстрели удачнее... Фанни Каплан"^.
Своеобразный переход от анализа сослагательного наклонения
в художественной литературе к его изучению в рамках исторической
науки имеет место у Э. Мейера. Продолжая развивать
исследовательские традиции персонализма, он предлагает выделять
и изучать "несостоявшиеся исторические события", т. е.
"случаи, когда какое-нибудь событие, наступления которого можно
было ожидать по всем данным, не совершилось, что привело
к важным последствиям: например, когда какая-нибудь эпоха не
выдвинула влиятельной личности, в которой ощущалась настоятельн
ая потребность"^. С мнением Э. Мейера можно согласиться,
если анализ исторического процесса, предполагающий устранение
из него "исторических личностей" дополнить анализом, позволяющим
исключить из исторического процесса отдельные
"надперсональные" события: войны, революции и т. д.
Отсюда возникает вопрос: если возможные, но нереализовавшиеся
варианты исторического развития существуют и оказывают
значительное влияние на ход исторического процесса, а историческ
ая наука их не исследует, то кто и как должен их изучать?
Ответ на него дает И. В. Бестужев-Лада в разработанной им концепции
"ретроальтернативистики". Он разделяет предмет исторической
науки и философии истории. Первая занимается опис
анием, фиксацией произошедших в прошлом событий, а философия
истории - их осмыслением. Соответственно историческая
наука не имеет права, а философия истории (за рядом ограничений)
может выявлять потенциальные варианты: "При любом
уровне полета своей фантазии историк... не может игнорировать
такие фундаментальные факты, как Бородинская битва, сдача и
пожар Москвы... Философ истории, если это диктуется задачами
его исследования, может допустить наличие или отсутствие чисто
виртуальных фактов, лишь бы это не выходило за рамки ре^Бестужев-Л
ада И. В. Ретроальтернативистика в философии истории// Вопросы философии,
1997, #8, с. 113.
^Некрасов В. П. В самых адских котлах побывал... - М., 1991, с. 265.
^Мейер Э. Теоретические и методологические проблемы истории. - М., 1904,
с. 54 - 55.
ально возможного. Так, недопустимо использование в 1812 г. пулеметов,
самолетов, танков, но вполне возможно представить себе
варианты этой войны без...оставления Москвы"^.
Таким образом, по мнению И. В. Бестужева-Лады, можно
согласиться с историками в том, что в предмет их исследования
не входит поливариантность, а проблема сослагательного наклонения
решается однозначно отрицательно. Однако в рамках
философии истории положение меняется. Здесь анализ поливари
антности и сослагательного наклонения не только возможен,
но и необходим.
Особое место в методологии прогнозирования вариантов Бестужев-Л
ада придает настоящему. Если при анализе будущего,
осуществляемом из настоящего, специалист сталкивается с необходимостью
рассмотрения и сравнения множества вариантов
(альтернативистикой), "то почему бы не быть ее зеркальному отр
ажению в прошлое - ретроальтернативистике"^. Тем самым
происходит экстраполяция методологии познания настоящего на
будущее и будущего на прошлое.
Ставит Бестужев-Лада и проблему способов конструирования
и моделирования вариантов в рамках философии истории. Из его
теории следует, что ретроальтернативистика строится по "принципу
домино", т. е. из причинно-следственной цепи, установленной
ранее, убирается какой-либо "кубик", звено и т. д. и анализируются
потенциальные последствия. При этом достоверность
"созданного" варианта во многом зависит от величины и роли
удаляемых из него мысленно элементов. Сам Бестужев-Лада анализирует
русскую военную историю 1812и1941 гг., т.е. работает
с глобальными "кубиками".
По его мнению, центральное понятие "ретроальтернативистики"
- виртуальность. Она получила широкое распространение
в науке: от квантовой механики до компьютерной техники. Одн
ако относительно виртуальности есть четкое правило: "Вирту-
альные объекты существуют только актуально; с окончанием
процесса порождения исчезают"^. Отсюда, по мнению И. В. Бестужев
а-Лады, берут начало попытки отождествить поливариантность
с ирреальностью. Чтобы избежать подобной критики, он
^Бестужев-Лада И. В. Ретроальтернативистика в философии истории // Вопросы философии,
1997, #8, с. 117.
^Бестужев-Лада И. В. Ретроальтернативистика в философии истории // Вопросы философии,
1997, #8, с. 113.
^Носов Н. А. Виртуальная реальность // Вопросы философии, 1999, #10, с. 157.
формулирует ряд принципов (критериев) анализа "виртуальных
сценариев": 1) "реальности", позволяющий провести рубеж
между реально возможными и фантастическими допущениями;
2) "логичности", позволяющий установить непротиворечивость
причинно-следственных связей в их построении; 3) "сопоставимости
сценариев" между собой и исторической действительностью;
4) "оптимальности", позволяющий извлекать из них уроки
на будущее^.
Таким образом, И. В. Бестужев-Лада выдвинул концепцию, в
которой: 1) признается наличие поливариантности; 2) устанавлив
ается, что ее изучение должно проводиться в рамках философии
истории; 3) даются научно обоснованные критерии, с помощью
которых можно конструировать потенциальные варианты
("реальности"; "логичности"; "сопоставимости сценариев"; "оптим
альности").
В этой связи важен и анализ поливариантности как феномена,
имеющего четкие причинно-следственные связи. У ряда авторов
в настоящее время, к сожалению, доминирует подход, в соответствии
с которым ее рассматривают как цепь случайных, не связ
анных между собой событий. Так, В. В. Ильин следующим обр
азом оценивает ситуацию "Иван Грозный убивает своего сына":
"Событие стихийное, катастрофическое, общими причинами не
детерминированное. Именно из таких флуктуаций и соткана полив
ариантная ткань истории"^. В действительности террор и постоянн
ая борьба за власть до крайности разрушили психику Иван
а IV, что делает данное событие не таким "случайным". Нельзя
исключать и обдуманного политического убийства, в котором
царь позднее раскаивался.
Иной подход к учету влияния различных "случайностей" на
поливариантность предложен А. А. Бушковым. Он занят поисками
"случая, способного направить историю по иному... пути...,
не похожему на тот, что мы привыкли считать реально возможным"^.
Причем для его изучения "следует дополнить Историю
неким подразделом"^.
Теоретическое обоснование подхода А. А. Бушкова находит
выражение в концепции "точки бифуркации", разработанной в
^Бестужев-Лада И. В. Ретроальтернативистика в философии истории // Вопросы философии,
1997, #8, с. 122.
^Ильин В. В. Эпистемология. - М., 1994, с. 27.
^Бушков А. А. Россия, которой не было. - М., 1999, с. 24.
^Там же, с. 28.
рамках синергетики. Последняя обозначает такое неустойчивое
состояние системы, в которой любое случайное изменение
(флуктуация) может перевести ее на какой-либо из множества
существующих вариантов развития. Ученому остается лишь
найти главную, решающую случайность (политическую, военную,
экономическую и т.д.) и новый вариант почти создан. Необходимо
только дополнить такой анализ выявлением нового
ряда причинно-следственных связей. Вот как пишет об этом
И. Пригожин: "Для того, чтобы имело смысл говорить об истории,
необходимо вообразить, что то, что имело бы место, могло
бы и произойти...Что произойдет, если...? Что произошло бы, если...?
Эти вопросы обозначают уникальность точек бифуркации,
в которых состояние системы может развиваться в сторону многих
различных режимов функционирования. В этих точках самое
полное знание не дает нам возможность вычислить то, что
произойдет"^.
В похожем ракурсе проблему поливариантности рассматрив
ает Ю. В. Журов. Он использует вместо "точки бифуркации"
иной, более специфический термин: "критическая точка истории".
Однако их содержание, на наш взгляд, почти совпадает:
"Во внутреннюю массу критической точки...заложены альтерн
ативные пути развития всего исторического процесса или отдельных
его частей и направлений. В зависимости от того, как
ая альтернатива будет выбрана активно действующими на исторической
арене силами и деятелями, будет определен...путь
развития соответствующего исторического объекта"^.
По нашему мнению, обе концепции (и "точки бифуркации", и
"критической точки истории") теоретически обосновывают и
объясняют наличие поливариантности на отдельных этапах исторического
процесса. Это их несомненная заслуга. Однако вне
данных зон эвристический потенциал концепций "точки бифурк
ации" и "критической точки истории" начинает снижаться. Так,
если согласиться с И. Пригожиным, то становится весьма проблем
атичным не только прогнозирование исторического процесс
а, но и научное конструирование его вариантов. Ведь если люб
ая случайность может привести к реализации варианта, то ост
ается не ясным, какую из них считать главной, а какую - второстепенной.
Возникает проблема их дифференциации. Но по^Пригожин
И. Переоткрытие времени // Вопросы философии, 1989, #8, с. 11.
^Журов Ю. В. Проблемы методологии истории. - Брянск, 1996, с. 86.
скольку сторонники синергетики ее не решают, то исторический
процесс предстает как цепь случайностей, "неожиданностей":
"Внутренний распад и проигранная война в 1917 г. привели Россию
за порог стабильности. Система распалась, и из хаоса "Великой
Октябрьской Социалистической Революции" возник Ленин
и неожиданный для всех марксистский режим большевиков
- тот самый, который распался в 1991 г. в результате другой неожид
анной бифуркации"^.
Еще один недостаток концепций "точки бифуркации" и
"критической точки истории" - невозможность объяснить,
что происходит с нереализовавшимися вариантами исторического
развития. Более того, такой подход делит исторический
процесс на два постоянно чередующихся периода. Первый
целиком обусловлен и связан с одним, реализовавшимся вари
антом. Второй - исключительно с их множеством. Однако,
на наш взгляд, реализовавшийся вариант постоянно существует
в историческом процессе в единстве с иными, нереализов
авшимися.
Итак, краткий анализ проблемы генезиса поливариантности
позволяет сделать ряд выводов. Во-первых, феномен полив
ариантности параллельно рассматривался в художественной
литературе и в историческом познании (историческая наука,
философия истории). При этом писатели, которые не были
скованы запретами на сослагательное наклонение в своем
творчестве, продвинулись в конструировании возможных вари
антов дальше ученых. Но недостаточное применение теоретического
анализа не позволило им обосновать новое научное
направление изучения поливариантности, а, следовательно,
оказать серьезное влияние на эволюцию исторического познания
в целом.
Во-вторых, ближе к концу XX века ситуация меняется. Проблему
поливариантности, анализ сослагательного наклонения в
истории начинают проводить и в рамках исторического позн
ания. Конечно, попытки ее рассмотрения имели место еще
в XIX - начале XX вв. у К. Клаузевица, И. Забелина, Э. Мейер
а и др. Но подлинный расцвет в изучении потенциальных вари
антов наступил именно в конце XX в. Так, в рамках синергетики
было высказано предложение о необходимости их введения
в историческую науку. Отечественные ученые проводят в
^Ласло Э. Век бифуркации. Постижение изменяющегося мира // Путь, 1995,
#7, с. 16.
1999 г. дискуссию на тему "История в сослагательном наклонении?"^.
Наконец, И. В. Бестужев-Лада, предлагая рассматривать
данную проблематику в философии истории, создает особую
теорию реконструкции нереализовавшихся в прошлом вариантов:
"ретроальтернативистику". Все это говорит о том, что в
рамках исторической науки и вне ее стихийно формируется целое
направление, в котором анализируется феномен поливари-
антности исторического процесса.
Однако и здесь имеет место ряд проблем. Так, не ясно, кто
должен изучать феномен поливариантности: историческая наук
а, философия истории или какая-то другая дисциплина? Не
выявлена сущность понятия "вариант". Не показана его морфология.
Остаются не ясными основные формы взаимодействия
вариантов.
Попытка решения данных проблем предпринята в третьей
главе.
^См.: Одиссей. Человек в истории. 2000. - м., 2000, с. 5 - 85.
Закладка в соц.сетях
