Жанр: Электронное издание
264_92
...происхождении клана и
обосновывающего способность того или иного индивида воплощ
ать его персонаж.
Приведем пример такого происхождения имен ивдивидов,
которое Радин детально описывает на примере автобиографии
Грохочущего Грома *.
"Всякий раз, когда в нашем клане ребенку надо было
дать имя, это делал мой отец. Это право он сейчас передал
моему брату.
" CM. с. 792-801.
" Radilt. The Winnebago Tribe, 37th Ann. Report. Bureau of American
Ethnology, V, c. 246 (имена клана буйвола и следующие для других кланов);
см. главным образом распределение четырех из первых шести имен
для мужчин и то же для женщин. См. другие перечни, начиная с Дорси
(с. 221).
Глава II 275
Творец мира вначале послал четырех человек сверху, и
когда они прибыли на эту землю, все, что с ними происходило,
было использовано для создания собственных имен.
Так говорил нам наш отец. Поскольку они прибыли сверху,
постольку отсюда возникло имя Приходящий Сверху, а поскольку
они прибыли как духи, у нас есть имя Дух-человек.
Когда они прибыли, шел моросящий дождь, и отсюда имена
Гуляющий-в-Тумане, Приходящий-в-Тумане, Моросящий
Дождь. Говорят, что, когда они прибыли к Внутреннему озеру,
они приземлились на маленький куст, и отсюда имя Сгиб
ающий Куст, а так как они опустились на дуб, существует
имя Дуб, Поскольку наши предки прибыли с г.ром-птицами
и поскольку существуют животные, вызывающие гром, у нас
есть имя Тот, кто Родит Гром. Подобно этому у нас есть
Ступающий Мощной Походкой, Разрушающий Землю своей
Силой, Идущий с Ветром и Градом. Сверкающий во все Стороны,
Единственная Вспышка Молнии, Вспышка Молнии,
Шагающий среди Туч, Тот, у кого Длинные Крылья, Ударяющий
по Дереву.
Гром-Птицы прилетают со страшными раскатами грома.
Все на земле-животных, растения, все затопляет ливень.
Страшные удары грома раздаются повсюду. Из всего этого
произошло имя, и это мое имя - Грохочущий Гром" 'ш.
Каждое из имен гром-птиц, разделяющих между собой
различные моменты тотема грома, относится .к тем предкам,
которые постоянно перевоплощались (мы располагаем даже
историей двух перевоплощений) ". Люди, воплощающие
предков, являются посредниками между тотемическим животным
и духом-хранителем, и предметами, украшенными
эмблемами, и обрядами клана или "великими исцелениями".
И все эти имена и наследование личностей определяются откровениями
и границами, о которых наследник заранее знает
и которые указаны его бабушкой или другими предками. Мы
обнаруживаем если и не те же, то, по крайней мере, близкие
по происхождению факты почти повсюду в Америке. Можно
было бы продолжить это доказательство фактами из жизни
ирокезов, алгонкинов и т. д.
'ш См. тот же факт, изложенный несколько иначе, в: The Winnebago
Tribe, с. 194.
" Radin P. Crashing Thunder (The Autobiography of an American Indian).
N. Y.. 1927, с. 41.
276 Об одной категории человеческого духа
Австралия
Лучше ненадолго вернуться к более простым, более примитивным
фактам. Вот несколько замечаний об Австралии.
Здесь клан также отнюдь не выглядит целиком сведенным
к безличному, коллективному существу, к тотему, предст
авленному видом животных, а не индивидов: людей, с одной
стороны, животных-с другой^. В своем человеческом
аспекте он является результатом перевоплощеняя рассеяяных
и непрерывно возрождающихся в клане духов (это относится
к арунта, лоритья, .какаду и т. д.). Даже у арунта и
лоритья эти духи очень точно перевоплощаются в третьем
поколении (дед-внук), в пятом, где дед и праправнуктезки.
Здесь также это результат женского наследования,
пересекающегося с мужским. И, например, можно исследов
ать в распределении имен среди индивидов по кла'нам
и определеиным матримониальным классам (восемь классов у
арунта), соотношение этих име'н с вечными предками (ратап
а) по их форме в момент зачатия, по форме утробных плодов
и детей, рождающихся из них, и между именами этих
ратапа и именами взрослых (являющимися, в частности, назв
ания.ми функций, выполняемых в клановых и племенных
церемониях) ^. Искусство всех этих распределении состоит
не только в том, что оно приводит к религии, но и в том,
что оно устанавливает права индивида, его место в племени
и в племенных обрядах.
Кроме того, если по причинам, которые сейчас станут понятными,
я говорил главным образом об обществах с постоянными
масками (зуньи, квакиютли), то не надо забыв
ать, что временные маскарады в Австралии и других местах
являются просто церемониями непостоянных масок. Человек
фабрикует себе многослойную личность, истинную в случае
ритуала, мнимую - в случае игры. Но между раскраской
лица, а зачастую и тела и одеждой или маской существует
лишь различие в степени и нет различия в функции. И в од"
Формы тотемизма такого рода обнаруживаются во Французской
Западной Африке и в Нигерии; при этом число ламантинов и крокодилов
в той или иной реке соответствует числу людей. И, вероятно, в других
местах животные индивиды исчисляются так же, как человеческие индивиды.
'" Об этих сериях имен см. нижнюю часть пяти генеалогических таблиц
(у арунта). Strehlow. Aranda Stamme. Тетрадь иллюстраций, часть V.
Интересно проследить примеры с Джеррамба (Медовый Муравей) и Малб
анка (носители имени героя-просветителя и основателя рода Дикой Кошки),
которые множество раз вновь появляются в совершенно достоверных
генеалогиях.
ном, и в другом случае все ведет к экстатическому представлению
предка.
Впрочем, присутствие или отсутствие маски - это скорее
черты, так сказать, социального, исторического, культурного
произвола, чем фундаментальные черты. Так, у кивай, папуасов
острова Кивай, есть великолепные маски, не уступающие
даже маскам тлинкитов Северной Америки, в то время как
у их довольно близких соседей, маринд-аним, фактически
есть л'и111ь одна очень простая ма'ска, но при этом в великолепных
праздниках братств и кланов участвуют люди, украшенные
с ног до головы и по этой причине неузнаваемые.
На этом завершим первую часть нашего доказательства.
Из нее с очевидностью следует, что громадное множество обществ
пришло к понятию персонажа, роли, играемой индивидом
в священных драмах, так же как и в семейной ж'изн'и.
Функция уже создала формулу, существующую как в обществ
ах весьма примитивных, так и в наших собственных обществ
ах. Такие институты, как "пенсионеры-тюлени" у квакиютлей,
как обычай арунта, относящих к малозначительным
людям того, кто не может больше танцевать, "кто потерял
свою кабару", совершенно типичны.
Другая точка зрения, от которой я по-прежнему несколько
абстрагируюсь,- это П1редставление о перевоплощении некоего
числа духов, частично поименованных, в соответствующее
число индивидов. И тем не менее! Б. и Ч. Г. Селигман
с полным основанием опубляковали материалы Дикона, наблюд
авшего это явление в Мела'незии. Раттрей наблюдал это
в связи с ашантийским нторо ^ *. Надо отметить, что Маупойл
нашел в этом один из наиболее важных элементов
культа Фа (Дагомея и Нигерия). Но все это я оставляю в
стороне.
Перейдем от понятия персонажа к понятию личности
и "я".
'* CM. Herskovits. The Ashanti Ntoro.-JRAI, 67, с. 2"7-296. Хороший
пример возрождения имен у банту см.: Smith Е. W., Dale A. The lla-Speaking
Peoples of Northern Rhodesia. L, Macrnillan, 1920; Ч. Г. и Б. Селигм
ан никогда не выпускали из виду этот вопрос.
ЛАТИНСКАЯ PERSONA
Известно, до какой степени укоренилось и стало классическим
латинское понятие persona: маска, трагическая
маска, ритуальная маска и маска предка. Оно проявилось
еще на заре латинской цив'ил.изации.
Мне необходимо показать, как оно стало нашим собственным
понятием. Пространство, время и различия, разделяющие
его происхождение от теперешнего состояния, велики.
Исторически эволюции и революции выстраиваются друг над
другом в соответствии с хронологией, благодаря явным причин
ам, которые мы сейчас опишем. Эта категория духа то
становилась зыбкой, то обретала глубокие кор'ни.
Даже среди очень больших и древних обществ, первыми
осознавшими ее, два общества ее, так сказать, изобрели, но
лишь затем, чтобы почти окончательно разрушить, и все это
происходило начиная с последних веков до нашей эры. Этот
поучительный пример предоставляют нам брахманическая и
буддийская Индия и древний Китай.
Индия
Индия мне представляется самой древней цивилизацией,
Обладавшей понятием индивида, его сознания, "я", как я это
называю; это - ахамкара, "выработка" "я". Оно обозначает
индивидуальное сознание; ахам="я" (это то же индоевропейское
слово, что и ego). Слово ахамкара, очевидно, предст
авляет собой технический термин, выра1ботанный какой-нибудь
.школой мудрых провидцев, находящихся выше всяких
психологических иллюзий. Самкхья, школа, вероятно непосредственно
предшествовавшая буддизму, утверждает сост
авной характер вещей и духов {самкхья буквально означает
"состав") и считает, что "я" есть нечто иллюзорное. Буддизм
же в начале своей истории постановил, что "я"-лишь
соединение, делимое, рассекаемое на скандхи, и добивался
его уничтожения у монаха.
Все великие школы брахманизма эпохи упанишад, несомненно
предшествующие самой самкхье, как и следующим за
ними двум ортодоксальным формам Веданты, говорят о пословице
"пров'иД1Цев", вплоть до диалога Вишну, демонстрирующего
истину Ариуне в "Бхагавадгите": тат твам аса, что
почти буквально означает "that you are" - "ты есть это (вселенн
ая)". Даже позднейший ведический ритуал и его коммент
арии были уже пронизаны этой метафиэикой.
Китай
О Китае я знаю только то, чему мой коллега и друг Марсель
Гране любезно согласился меня научить *. Нигде еще
и сегодня в большей мере не принимается в расчет индивид,
особенно его социальное бытие, нигде он не классифицируется
более активно. Великолепные работы Гране открывают
нам в древнем Китае силу и величие институтов, близких институт
ам северо-запада Америки. Порядок рождений, р.анг и
игра социальных классов фиксируют имена, форму жизни
индивида или, как говорят, его "л'ицо" (это выражение начин
ает распространяться и у нас). Его индивидуальностьэто
его мин, его имя. Китай сохр.анил архаические понятия.
Но в то же время он отобрал у индивидуальности все призн
али постоянства и неразложимости. Имя, мин - это коллектив,
это нечто, доставшееся от других: это имя носил соответствующий
предок, и оно так же перейдет к потомку нынешнего
носителя. И когда философствовали, когда в некоторых
метафизиках пытались выразить, 'что это такое, об индивиде
говорили, что он смесь, состоящая из шен и куэй (еще
два коллектива) в течение этой жизни *. Даосизм и буддизм
затем еще прошли через это, и понятие личности больше не
развивалось.
Другие нации познали или восприняли идеи того же рода.
Те из них, .которые сделали из человеческой личности целостную
сущность, независимую от всякой другой, кроме Бога,
редки.
Наиболее важной из них является римская. Именно там,
в Риме, на наш взгляд, возникла эта сущность.
PERSONA
В противоположность индусам и китайцам римляне, или,
лучше сказать, латиняне, вероятно, частично установили понятие
личности, назва.ние которой осталось латинским. С самого
начала мы оказываемся перед теми же системами фактов,
что и предшествующие, но уже в новой форме: "личность"
(personne) больше, чем факт организации, больше,
чем имя или право на персонаж и ритуальную маску, она -
фундаментальный факт права. В праве, говорят юристы,
существуют только personae, res и actiones *; этот принцип
управляет еще разделением .наших кодексов. Но этот результ
ат-факт специфической эволюции .римского права. Вот
как, не без некоторой дерзости, я мог бы представить себе
эту историю '^ Несомяенно, изначальный смысл слова - это
только "маска". Разумеется, объяснение латинских этимологов,
согласно которому persona происходит от per/sonare -
названия маски, которая служит резонатором, усиливающим
голос (.актера), было придумано позднее (хотя и проводят
различие между persona и persona muta, немым персонажем
драмы и пантомимы). В действительности же это слово, вероятно,
лаже не от латинского корня; его .происхождение
считают этрусским, так же как и другие существительные
на=па (Porsenna, Caecina и др.). Мейе и Эрну (Dictionnaire
Etymologique) сопоставляют его с плохо переданным
словом farsa, а Бенвенист говорил мне, что, возможно, оно
происходит от заимствования, сделанного этрусками из греческого
wpooncov {perso). Как бы то ни было, даже матери
ально институт масок, и в частности масок предков, вероятно,
имел основным очагом возникновения Этрурию.
" Социолог и историк римского права всегда стеснены тем обстоятельством,
что мы не располагаем почти никакими подлинными источниками
древнейшего права: только несколькими фрагментами эпохи Царей (Нума)
и несколькими отрывками из Закона Двенадцати Таблиц, а кроме того -
фактами, зарегистрированными очень поздно. Начало наших достоверных
знаний о всем римском праве через надлежащим образом изложенные или
установленные правовые тексты относится лишь к III-II вв. до н. э., даже
позже. Тем не менее нам необходимо представить себе прошлое права
и города. О последнем и его первоначальной истории можно прочитат^
книги Пиганиоля и Каркопино *.
У этрусков была масковая цивилизация. Множество масок
из дерева и обожженной гл'ины (восковые утрачены), множество
изображений спящих и сидящих предков, найденных
при раскопках на территории обширного Тирренского королевств
а, не идут ни в какое сравнение с масками, найденными
в Риме, Лациуме или в Великой Греции (впрочем, на
мой взгляд, они чаще всего этрусские по фактуре).
Но если слово и институты изобрели не латиняне, то все
же именно они "придали им тот исходный смысл, который
стал нашим собственным. Вот каким был этот процесс.
Вначале мы находим у латинян определенные следы институтов,
вроде клановых церемоний масок, живописных изобр
ажений, которыми актеры украшают себя в соответствии с
носимыми именами. По крайней мере, один из значительных
ритуалов древнейшего Рима точно соответствует общему
типу, четко выраженные формы которого мы описали. Это
ритуал Hirpi Sorani, волков Соракты (Hirpi-наименование
волка на самнитском языке*), lrpini apellati nominelupi,
quern irpurn dicunt Samnites; eum enit ducerri secuti agros
occupavere, учит Фест (93, 25) ^.
Члены семей, носивших это звание, подходили по раскаленным
углям к храму богини Феронии; они пользовались
различными привилегиями, освобождались от налогов.
Джеймс Д. Фрэзер уже высказывал предположение, что это
остаток одного древнего клана, ставшего братством и носящего
имена, шкуры, маски. Но более того, вполне вероятно,
что мы сталкиваемся здесь с самим мифом о Риме. Асса
Larentia, имя старухи, матери Ларов *, чествуемой на
ларенталия'х (декабрь),-не что иное, как indigitamentum,
тайное имя Римской Волчицы, матери Ромула и Рема (Ov.,
Pastes, 1, 55 и ел.) ". Род, тазды, маски, имя, имена, ритуал.
Согласен, что этот факт как бы расколот на два элемента:
сохранившееся братство и миф, повествующий о том, что
предшествовало самому Риму. Но оба составляют единое
целое. Исследование других римских коллегий позволило бы
выдвинуть другие гипотезы. В сущности, самниты, этруски,
латиняне жили еще в атмосфере, с которой мы только что
расстались: personae, масок и имен, индивидуальных прав на
обряды, привилегии.
^ Ясный намек на форму тотема-волка, бога хлебных злаков Roggenwolf
(герм.). Слово hirpex дало herse (ср. Lupatum). CM. Meillet et Rrnout.
'" См. там же комментарии Фрэзера, а также ср. стих 453, Акка, причит
ающая над останками Рема, убитого Ромулом,- основание Lemuria
(зловещего праздника лемуров, душ окровавленных мертвецов) (игра
слов: Remuria - Lemuria).
282 Об одной категории человеческого духа
Отсюда до понятия личности - один только шаг. Вероятно,
он был сделан не сразу. Я считаю, что легенды, подобные
легенде о консуле Бруте и его сыновьях *, об окончании дей-
ствия права отца (pater) убивать своих сыновей, своих sui,
отражают обретение сыновьями persona даже при жизни их
отца. Я думаю, что восстание плебса, полнота гражданских
прав, которой добились (после сенаторских сыновей) все
представители плебейской части gentes (родов), были реш
ающими. Римскими гражданами были все свободные мужчины
Рима. Все они обладали гражданской persona', некоторые
стали религиозными personae. Некоторые маски, имен
а и ритуалы оставались закрепленными за определенными
привилегированными семьями религиозных коллегий.
К тем же результатам приводил другой обычай, а именно
присвоение родовых имен, имен личных и прозвищ. Римский
гражданин имеет право на nomen, praenomen и cognomen
*, которое присваивает ему его gens. Имя личное, данное
при рождении, отражает, например, отношение по порядку
рождения к предшественнику, носившему его: Primus,
Secundus. Священное имя (nomen -numen) принадлежит
gens. Примеры cognomen, прозвища (имя, не тождественное
surname)'. Насон, Цицерон и др. ^. По решению сената (очевидно,
не обходилось без злоупотреблений) никто не имел
права присваивать себе какое-либо имя, величать себя именем
никакого другого рода, кроме своего собственного. Cognomen
имеет другую историю, в конечном счете происходит
смешение cognomen, прозвища, которое можно носить, с ima"
Следовало бы более развернуто изложить вопрос об отношениях
в Риме между persona и imago и между persona и именем: nomen,
praenomen и главным образом cognomen. Но на это практически нет времени.
Личность-это conditio, status, munus. Conditio-это ранг (например,
secunda persona Epaminondae, вторая фигура после Эпаминондаса).
Status - это состояние гражданской жизни. Munus - это обязанности
и почести в гражданской и военной жизни. Все это определяется именем,
которое само, в свою очередь, определяется семейным и классовым положением,
происхождением. Следует прочитать в "Фастах" в переводе и с
превосходным комментарием Д. Д. Фрэзера отрывок, где трактуется происхождение
имени Августа (II, стих 476; ср. 1, стих 589) и причина того,
что Октавиан Август не захотел взять имя ни Ромула, ни Квирина (qui
tenet hoc numen, Romulus ante fuit), а взял такое, которое резюмирует
священный характер всех других (ср. Frazer, к стиху 40). Мы находим
здесь всю римскую теорию имени. Так же и у Вергилия: Марцелл, сын Август
а, получает имя уже при самом своем зарождении, где его "Отец"
Эней его видит. Здесь также следовало бы рассмотреть titulus, о котором
говорится в этих стихах. Эрну говорил мне, что, по его мнению, само слово,
вероятно, этрусского происхождения.
Следовало бы также рассмотреть грамматическое понятие "личности",
которое мы используем, persona (греческое грамматическое лрйзшпач).
go, посмертной маской (тсрооюяоу) покойного предка,
отлитой из воска, которые хранились в боковых помещениях
семейного дома. Использование этих масок и статуй, вероятно,
очень долго сохранялось только в патрицианских
семьях, фактически - если и не по закону - никогда широко
не распространялось среди плебса. Это скорее узурпаторы,
чужаки, принимавшие cognomina, не принадлежавшие им.
Сами слова cognomen и imago, так сказать, неразрывно
связаны в почти ходячих формулах. Вот один из фактов, на
мой взгляд типичный, от которого я отталкивался во всех
этих исследованиях и который я нашел, не занимаясь специ-
ально его поисками. Речь идет о Стайене, подозрительном
индивиде, против которого Цицерон ведет защиту в пользу
Клуенция. Приведем отрывок. Turn appelat hilari vultu hominem
Bulbus, ut placidissime potest. "Quid tu, inquit, Paete?"
Hoc enim sibi Staienus cognomen ex imaginibus Aeliorum
delegerat ne sese Ligurem fecisset, nationis magis quam generis
uti cognomine videretur ^*,
Пет - это cognomen аэлиев, на который Стайен, лигур,
не имел никакого права и который он узурпировал, чтобы
скрыть свою национальность и заставить поверить в несвойственное
ему происхождение. Здесь перед нами-узурп
ация личности, фикция личности, звания, происхождения.
Один из прекраснейших, достовернейших документов, отлит
ая в бронзе от имени императора Клавдия (точно так же,
как дошли до нас Анкирские надписи * Августа) Лионская
та1бляца (год 48), содержащая императорскую речь о сенатском
решении de Jure honorum Gallis dando *, предоставляет
молодым галльским сенаторам, вновь принятым в курию,
право на "отображения" и на cognomina их предков. "Теперь
им больше не о чем жалеть. Как Персикус, мой дорогой
друг, {который был вынужден взять это чужое прозвище...
из-за этого сенатского решения] и который теперь может
inter imagines majorum suorum Allobrogici nomen legere
("выбрать себе имя Аллоброгикус среди образов своих предков")
".
До конца римский сенат считал себя состоящим из определенного
числа "отцов" (patres), представляющих личности,
образы их предков.
Собственность simu'lacra (.изображаемая) и imagines
(воображаемая) (Lucret., 4, 296) является атрибутом persona
(ср. Плиний, 35, 43 и в Дигестах 19.1,17, конец).
В ряду "искусственный персонаж", "маска" и "роль"
" Pro Cluentio, 72.
284 Об одной категории человеческого духа
в комедии и трагедии, в плутовстве, притворстве, чужом для
"я" слово persona продолжало свой путь. Но основание личного
характера права было заложено '", и persona стала также
синонимом истинной природы индивида^.
С другой стороны, право на persona обоснованно. Только
pai6 лишен его. Servis поп habet personam - у него нет личности.
У него нет своего тела, нет предков, имени, cognomen,
собственного имущества. Древнее германское право еще отлич
ает его от свободного человека, Leibeigen, собственника
своего тела. Но ко времени, когда были созданы правовые
системы саксонцев и швабов, если тело крепостных им и не
принадлежало, они владели душой, которую дало им христи
анство.
Но прежде чем перейти к этой теме, надо напомнить еще
об одном вкладе, в котором участвовали не только латиняне,
по и их греческие сотрудники, их учителя и истолкователи.
Между греческими философами, римскими аристократами и
законоведами была воздвигнута совсем иная постройка.
"ш Другие примеры узурпации praenomina см.: Светоний. Нерон, 1.
"' Так, Цицерон (ad Atticum) говорит naturam et personam meam
и personam sceleris в другом месте.
ЛИЧНОСТЬ: МОРАЛЬНЫЙ АСПЕКТ
Хочу уточнить: я думаю, что эта работа, этот прогресс
были осуществлены главным образом благодаря стоикам, чья
волюнтаристская, личностная мораль смогла обогатить римское
понятие личности и сама обогатилась в то самое время,
когда она обогащала право "". Я убежден, но, к сожалению,
могу лишь начать доказательство того, что невозможно переоценить
влияние Афинских и Родосских школ на развитие
латинского морального мышления и наоборот-влияние
римской действительности и потребностей воспитания молодых
римлян на греческих мыслителей. Об этом свидетельствуют
уже Полибий и Цицерон, а также позднее - Сенека,
Марк Аврелий, Эпиктет и другие.
Слово Ttpoou)TCov имело точно тот же смысл, что persona,
маска; но оно может также означать персонаж, которым
каждый является и хочет быть, его характер (оба слова часто
связаны между собой), подл.инное лицо. Оно очень быстро,
начиная со II в. до нашей эры, приобретает смысл persona.
Точно выражая persona как личность, право, оно сохраняет
еще смысл многослойного образа, например, фигура на
носу .корабля (у кельтов и др.). Но оно обозначает также
человеческую, даже божественную личность. Все зависит от
контекста. Слово ^розижоу распространяется на индивида
в его наготе, когда сброшены любые маски. И наряду с этим
сохраняется значение искусственности, значение наиболее
сокровенного в данной личности и значение персонажа.
Все авучит иначе у классических латинских и греческих
моралистов (II-IV вв. н. э.): тгроомтсоу -это отныне
только persona, и, что очень важно, в придачу к юридическому
значению добавляется значение нравственное, значение
существа сознательного, независимого, автономного, свободного,
ответственного. Нравственное сознание вводит совесть
в юридическую концепцию права. К функциям, почестям, обяз
аиностям, правам прибавляется сознательная нравственная
личность. Я высказываюсь здесь, может быть, более риско^
О морали стоиков, насколько я информирован, лучшей книгой остается
Bonhofer. Ethik der Stoa (1894).
286 Об одной категории человеческого духа
ванно, но и более определенно, чем Брюнсвик, который в
своей выдающейся работе "Прогресс сознания" часто касался
этих вопросов (см., в частности, 1, с. 69 и ел.). С моей
точки зрения, слова, обозначающие вначале сознание, затем
- психологическое сознание, ouve'i8^ois - То ouvslSot
в действительности идут от стоиков, играют техническую
роль и четко выражают conscius, conscientia римского
права. Между старым стоицизмам и стоицизмом грекол
атинской эпохи можно даже заметить прогресс, изменение,
решающим образом осуществленное в эпоху Эпиктета и Марк
а Аврелия. От первоначального значения соучастника, "который
в'идел вместе с" - 3uvoi8e, свидетеля, был осуществлен
переход к значению "осознаяие добра и зла". Повседневно
употребляясь в латинском языке, это слово переним
ает наконец указанное значение у греков, у Диодора Сицилийского,
у Лукиа'на, у Д.ионисия Галикарнасского, и созн
ание себя стало достоянием лич.ности. Эпиктет сохраняет
еще значение обоих образов, над которыми работала эта
цивилизация, когда он пишет то, что цитирует Марк Аврелий:
"вылепи свою маску", установи свой "персонаж", свой
"тип" и свой "характер"; когда он предлагает то, к чему
пришло наше 'исследование сознания. Значение этого момент
а в жизни Духа увидел Ренан.
Но у понятия личности еще отсутствовала надежная мет
афизическая основа. Этой основой оно
Закладка в соц.сетях
