Жанр: Электронное издание
92_144
...ужение и устройство своего племени, другими словами, именно
контекст социальной жизни, а также последовательное постижение
того, что все, что велят ему делать, имеет свой прецедент и образец
в ушедших временах, ставит в его сознании на свои места содержащиеся
в мифе сведения, именно это позволяет ему понять суть племенных
мифов о происхождении.
Поэтому наблюдателю необходимо детально ознакомиться с соци
альной организацией туземцев, если он действительно хочет вникнуть
в существо ее мифологических традиций. Тогда короткие истории,
рассказываемые о происхождении людей той или иной местности,
станут для него совершенно понятными. Он ясно увидит,
что каждая из этих историй является только частью, и довольно
скромной, гораздо более крупной истории, которую можно воссозд
ать лишь на основе самой жизни туземцев. И что действительно
важно в такой истории, так это ее социальная функция. Такая история
передает, выражает и укрепляет фундаментальный факт территори
ального и родственного единства группы людей, являющихся
114 Б. Малиновский
потомками общих прародителей. В сочетании с убеждением, что
только общее происхождение и некогда состоявшийся здесь выход
предков из-под земли дают полное право на эту землю, миф о происхождении
в буквальном смысле является правовой верительной
грамотой общины. Поэтому даже когда люди какой-то общины терпели
поражение в борьбе с враждебными соседями и изгонялись со
своей земли, они все равно сохраняли глубокую духовную связь с
этой землей, и по истечении некоторого времени, или же после церемонии
заключения мира, им всегда разрешалось вернуться на свое
первоначальное место жительства, восстановить деревню и снова
возделывать свои огороды^ Коренящееся в традиции чувство реальной
и интимной связи с землей; постоянная возможность видеть "на
сцене повседневной жизни" то самое место, откуда "все пошло";
историческая преемственность привилегий, занятий и характерных
социальных различий, восходящих к мифологическим первоначал
ам, - все это, несомненно, обусловливает сплоченность, местный
патриотизм, чувство единства и родства в общине. Но помимо того,
что каждое сказание о появлении на свет связывает воедино историческую
традицию, правовые принципы и различные обычаи, необходимо
также четко представлять себе, что оно составляет не
более, чем малую часть традиционной мифологии в целом. Таким
образом, с одной стороны, сущность мифа заключается в его соци-
альной функции; с другой стороны, начав изучение социальной
функции мифологии и воссоздание ее полного значения, мы постепенно
подходим к построению целостной теории туземной социальной
организации.
Одним из самых интересных явлений, связанных с традиционным
уставом и прецедентом, является адаптация мифа и мифологического
принципа к тем случаям, в которых сама основа мифологии
вопиющим образом попирается. Это те случаи, когда территориальные
права автохтонного клана, то есть клана, появившегося в этом
месте, попираются кланом пришельцев. При этом создается конфликт
принципов, так как принцип, согласно которому земля и права
на нее принадлежит тем, кто буквально вышел из нее, несомненно
не оставляет места никаким пришельцам. Но вместе с тем автохтоны
- опять же в буквальном мифологическом смысле - не могут
эффективно противостоять людям субклана высокого ранга, решившим
поселиться в новом месте. В результате появляется особый
класс мифологических рассказов, которые оправдывают аномальное
положение вещей. Сила различных мифологических и нормативных
МИФ В ПРИМИТИВНОЙ ПСИХОЛОГИИ 115
принципов проявляется в том, что такие "оправдывающие" мифы
все же содержат противоречивые и логически несовместимые утверждения
и положения, которые лишь поверхностно примиряются
между собой в завершающем эпизоде, явно изобретенным ad hoc'.
Изучение таких историй исключительно интересно как потому, что
оно дает нам глубокое понимание психологии туземцев, отражающейся
в их традиции, так и потому, что искушает реконструировать
реальное прошлое племени. Однако, уступая этому искушению, мы
должны проявлять крайние осторожность и скептицизм.
У тробрианцев мы находим, что чем выше статус тотемического
субклана, тем больше у него возможностей для территориальной
экспансии. Сначала изложим факты, а затем перейдем к их интерпрет
ации. Люди субклана самого высокого ранга, субклана Табалу,
клана Маласи, управляют рядом деревень: деревней, Омаракана,
самой главной в районе; деревней Касанайи, двойником Омараканы,
и деревней Оливилеви, основанной примерно три "правления" спустя
после поражения главной деревни. Еще две деревни - Омламв
алува, на данный момент уже прекратившая свое существование,
и Дайагила, уже больше не управляемая Табалу, раньше также прин
адлежали им. Такой же субклан, носящий такое же название и
претендующий на такое же происхождение, но не соблюдающий
всех табу, удостоверяющих статус, и не обладающий всеми регалиями,
соответствующими рангу, правит в деревнях Ойвейова, Гумил
абаба, Каватариа и Кадавага, расположенных в западной части
архипелага. Последняя из названных деревень находится на маленьком
островке Кайлеула. Деревня Туква-уква лишь недавно, примерно
пять "правлений" тому назад, вошла во владения Табалу. И
наконец, субклан, имеющий то же название и претендующий на
родство с первыми двумя, правит в двух больших и могущественных
общинах юга, Синакета и Вакута.
Вторым важным обстоятельством, касающимся этих деревень и
их правителей, является то, что правящий клан не претендует на
появление (выход предков из-под земли) в пределах территории
какой-либо из этих общин, где его члены владеют землями, практикуют
местную магию и держат власть. Все люди этого клана утвержд
ают, что появились вместе с первой свиньей из исторической
дыры Обукула на северо-западном побережье острова, у деревни
Лаба-и. Оттуда, согласно их преданию, они распространились по
всему этому району^.
* Для данного случая (лат.). - Прим. икр.
116 Б. Малиновский
Мифологическая традиция этого клана содержит определенные, несомненно
исторические, факты, которые следует четко выделить и
отметить; основание деревни Оливилеви три "правления" тому назад,
поселение Табалу в Туква-уква пять "правлений" тому назад, присоединение
к своим владениям Вакуты примерно семь или восемь "правлений"
тому назад. Под "правлением" имеется в виду период жизни
и владычества одного отдельного вождя. Поскольку у тробрианцев,
как, без сомнения, и у большинства матрилинейных племен, на смену
вождю приходит его младший брат, постольку в среднем "правление"
очевидно оказывается много короче, чем период жизни одного поколения,
и является, поэтому, гораздо менее ненадежной мерой времени,
ибо во многих случаях оно может и не быть короче. Те особые исторические
рассказы, которые подробно излагают когда, кем и каким
образом было основано поселение, являются трезвым, лишенным фант
азии изложением фактов. Например, от независимых информаторов
можно получить подробный рассказ о том, как во времена их отцов и
дедов Бугвабвага, вождь Омараканы, после неудачной войны вынужден
был бежать вместе со всей своей общиной далеко на юг, в некое
место, где имели обыкновение устраивать временные поселения. Спустя
пару лет он вернулся, чтобы совершить церемонию примирения и
восстановить Омаракану. Однако его младший брат не вернулся с ним,
а основал постоянную деревню, Оливилеви, и остался в ней. Этот
рассказ, который до мельчайшей детали может быть подтвержден любым
просвещенным взрослым туземцем этого района, несомненно является
самым надежным историческим преданием, какое только можно
получить в общине дикарей. Сведения о Туква-укве, Вакуте и т.д.
носят такой же достоверный характер.
Что ставит достоверность таких сказаний выше всяких сомнений,
так это их социологические основания. Бегство после поражения
является общим правилом в племенной практике. Характерны также
способы приведения деревень под власть людей высокого статуса -
например, брак между женщинами Табалу и главами подчиняемых
деревень. Техника этого процесса имеет огромное значение и должна
быть описана подробно. Брак у тробрианцев патрилокальный, поэтому
женщина всегда переходит в общину мужа. В хозяйственном
отношении брак влечет за собой постоянный обмен пищи, поставляемой
семьей жены, на ценности, которые дает муж. Наиболее изобилуют
пищей центральные равнины Киривины , где правят вожди
* Киривина - один из округов на главном острове Тробрианского архипелаг
а - Бонове.
МИФ В ПРИМИТИВНОЙ ПСИХОЛОГИИ 117
высшего ранга из Омараканы. Ценные украшения из раковин, рег
алии вождей, изготовляются в прибрежных районах, расположенных
к западу и югу. Поэтому всегда существовала и до сих пор
наблюдается тенденция, обусловленная экономическими факторами,
выдавать женщин из высокоранговых кланов или субкланов
замуж за влиятельных глав таких деревень, как Гумилабаба, Кават
ариа, Туква-уква, Синакета и Вакута.
Пока все идет строго в соответствии с буквой племенного закона.
Но как только женщина Табалу поселяется в деревне мужа, она
затмевает его своим статусом и очень часто - влиятельностью. Если
у нее есть сын или сыновья, то до наступления половой зрелости
они являются законными членами общины своего отца. Они становятся
самыми важными особами мужского пола в этой общине. И
как это водится у тробрианцев, даже после их возмужания отец
хочет оставить их при себе в силу привязанности; община же чувствует,
что, благодаря их пре6ыва.11ию в пей, поднимается ее общий
статус. Большинство хочет, чтобы они остались, а меньшинство -
законные наследники главы общины, его братья и сыновья его сестры
- не осмеливаются противиться этому. Поэтому, если эти высокор
анговые сыновья не имеют особо важных причин выполнить
предписываемое нормами - вогнуться в свою деревню, т. е. в деревню
своей матери - они остаются в общине отца и правят ею.
Если у них есть сестры, они также могут остаться, выйти замуж в
этой же деревне и таким образом положить начало новой династии.
Постепенно, не сразу, эти пришлые люди присваивают все привилегии,
регалии и функции, до этого по праву принадлежавшие местным
лидерам. Их величают "хозясвими" деревни и ее земель, они
заседают во главе официальных советов, решают все важные дела,
требующие решений, и, что сущестпепнее всего, берут в свои руки
контроль над местными монополиями и местной магией.
Все, только что изложенное мной, - результат тщательных эмпирических
наблюдений; теперь давайте рассмотрим легенды, призв
анные увязать все это с мифологической традицией. Согласно одному
сказанию, из первичной дыры у Лаба-и вышли две сестры,
Ботабалу и Бонумакала. Они сразу же отправились в Киривину, в
ее центральный район, и поселились в Омаракане. Там они были
радушно приняты местной женщиной, в ведении которой находились
магия и все другие права; таким образом появилась мифологическ
ая санкция на их пребывание и главной деревне. (К этому мы
позднее еще вернемся.) Спустя некоторое время между сестрами
118 Б. Малиновский
возникла ссора из-за банановых листьев, используемых для изготовления
красивых женских одеянии. Старшая сестра приказала
младшей уходить прочь, что у туземцев является большим оскорблением.
Она сказала: "Я останусь .здесь и буду строго придержив
аться всех табу. А ты иди и ешь кустарниковую свинью и рыбу
катакайлува. Вот почему вожди прибрежного района, фактически
имея тот же статус, не соблюдают те же табу. Подобная история
рассказывается также туземцами из прибрежных деревень, с той,
однако, разницей, что это не старшая сестра приказывает младшей
уходить, а младшая велит старшем оставаться в Омаракане и соблюд
ать все табу, а сама отправляется на запад.
Согласно версии обитателей деревни Синакета, было три первых
женщины субклана Табалу: старшая осталась в Кириване, средняя
обосновалась в Кубоме, а младшая пришла в Синакету и принесла
с собой диски из раковин кпломп, что положило начало соответствующему
местному ремеслу.
Все сказанное относится лишь к одному субклану клана Маласи.
Все другие субкланы этого клана, которых я насчитал около дюжины,
имеют более низкие статусы; нее они автохтоны своих мест,
т.е. не иммигранты на своей теперешней территории; некоторые из
них, в частности Бвойталу, - это вообще парии, т.е. категория
людей презираемых. Хотя все они носят то же родовое имя, облад
ают тем же тотемом и во время проведения церемоний находятся
бок о бок с людьми самого высокого ранга, туземцы относят их к
совершенно иному классу.
Прежде чем перейти к реинтерпргтяцпи, или исторической реконструкции
фактов, я представлю свгдгпия о других кланах. Следующим
по значимости, пожалуй, является клан Лукуба. Среди его
субкланов есть два или три, которые по своему статусу следуют
непосредственно за Табалу из Омаракапы. Прародителями этих субкл
анов называют Мваури, Мулобвииму и Тудаву; все они вышли
из одной и той же основной дыры v .'1а6а-и, из которой появились
и четыре тотемических животных. Впоследствии они мигрировали
и обосновались в определенных важных центрах округа Киривина
и близлежащих островов, Китаваи Вакута. Как мы видели, согласно
основному мифу о происхождении, вначале самый высокий статус
имел клан Лукуба, до того, ка.к эпизод с собакой и свиньей не изменил
соотношение статусов. Более того, большинство мифологических
персонажей или животных относятся к клану Лукуба. Великий
мифический культурный герой Тудава, известный также как
МИФ В ПРИМИТИВНОЙ ПСИХОЛОГИИ 119
прародитель субклана, носящего это имя, является Лукуба. Большинство
мифических героев, ассоциируемых с межплеменными отношениями
и ритуальными формами торговли, также относятся к
этому же клану^. Большинство обрядов хозяйственной магии племени
также принадлежит людям этого клана. На острове Вакута,
где их недавно затмили, если вовсе не лишили влияния, Табалу,
они все еще способны постоять за себя; они все еще сохранили за
собой монополию на магию, и, опираясь на мифологическое пред-
ание, Лукуба все еще заявляют о своем действительном превосходстве
над узурпаторами. Среди них и гораздо меньше субкланов низкого
ранга, чем у Маласи.
Мало что известно мне о мифологии и культурной или исторической
роли третьего крупного тотемического подразделения, Лукв
асисига. В основном мифе о происхождении его прародитель или
вовсе не упоминается, или же соответствующему животному - персон
ажу-предку - отводится совершенно незначительная роль.
Представители этого клана не владеют ни одной из особо важных
форм магии и подозрительно отсутствуют в каких-либо мифологических
аллюзиях. Единственным, где они играют значительную
роль, является обширный цикл сказаний о Тудаве, в которых велик
ан-людоед Доконикан представлен как вступающий в обладание
тотемом Луквасисига. К этому клану относится глава деревни Кабв
аку, который также является вождем района Тилатаула. Этот
район всегда находился в состоянии потенциальной вражды с рай-
оном собственно Киривины, и вожди Тилатаула были политическими
соперниками Табалу, людей высшего ранга. Время от времени
между этими двумя районами развязывались войны. И независимо
от того, какая сторона терпела поражение и вынуждена была беж
ать, последующие ритуалы примирения всегда приводили к миру,
и две провинции снова восстанавливали прежнее соотношение статусов.
Вожди Омараканы всегда сохраняли свое превосходство по
рангу и что-то вроде общего контроля над враждебно настроенным
районом, даже если победа была на стороне последнего. Вожди Кабв
аку до определенной степени должны были подчиняться их прик
азам; в частности, когда в древние времена выносился смертный
приговор, вождь Омараканы поручал привести его в исполнение
своему потенциальному врагу. Реальное главенство вождей Омарак
аны было обусловлено их статусом. Но в значительной степени их
власть и тот страх, что они вселяли во всех остальных туземцев,
имели своим источником практикуемую ими важнейшую магию -
120 Б. Малиновский
магию солнца и дождя. Таким образом, члены субклана Луквасисига
были и потенциальными врагами, и исполнительными вассалами вождей
высшего статуса, но превосходили Табалу в военном деле. Ибо,
если в мирное время главенство Табалу оставалось непререкаемым, то
считалось, что во время войны Толивага из Кабваку обычно более
умелы и достойны уважения. Люди клана Луквасисига, вместе с тем,
слыли неискушенными в морском деле (Кулипшодила). Один или два
других субклана этого клана имели довольно высокий статус, и их
члены часто вступали в браки с людьми Табалу из Омараканы.
Четвертый клан, Лукулабута, включает в себя субкланы только
низкого статуса. Это самый малочисленный клан, и единственная
магия, с которой знакомы его члены, - это колдовство.
Когда мы подходим к исторической интерпретации этих мифов,
перед нами с самого начала встает фундаментальный вопрос: должны
ли мы рассматривать субкланы, фигурирующие в легенде и
мифе, только как локальные разветвления однородной культуры,
или мы можем приписать им более амбициозную историческую роль
носителей разных культур, т. е. считать их объединениями, предст
авлявшими различные миграционные волны. Если принять первую
альтернативу, тогда все мифы, исторические данные и социальные
реалии будут относиться только к незначительным внутренним
передвижкам и переменам, и нам будет нечего добавить к уже сказ
анному.
Однако в поддержку более смелой гипотезы можно подчеркнуть,
что основная легенда о происхождении помещает исток, "выход",
всех четырех кланов в весьма подозрительное место. Лаба-и расположен
а на северо-западном побережье, единственном участке побережья,
куда преобладающие муссонные ветры могли прибить странствующих
мореплавателей. Более того, во всех мифах миграционные
подвижки, пути культурных влияний и маршруты культурных
героев идут с севера на юг и обычно, хотя и не обязательно, с запада
на восток. Эти направления обнаруживаются в великом цикле сказ
аний о Тудаве; эти направления мы находим в мифах о миграциях;
эти направления обнаруживаются в большинстве легенд, связанных
с куда . Таким образом, правомерно предположить, что культурное
влияние распространялось с севера архипелага, - влияние это
можно проследить на восток, вплоть до острова Вудларк, и на юг,
вплоть до архипелага Д'Антрекасто. Косвенным подтверждением
* Куда - знаменитый церемониальный обмен жителей Тробрианских о-вов,
открытый и изученный Б.Малиновским.
МИФ В ПРИМИТИВНОЙ ПСИХОЛОГИИ 121
этой гипотезы, возможно, могли бы быть некоторые мифологические
конфликты, вроде конфликта между Собакой и Свиньей, между
Тудавой и Докониканом, между двумя братьями, один из которых
был каннибалом. Таким образом, если мы допустим, что эта гипотез
а верна, то складывается следующая схема. Самый древний слой
будут представлять кланы Луквасисига и Лукулабута. Последний,
согласно мифу, появился первым; оба они являются "(относительными
автохтонами", ибо и тот и другой - не мореплаватели, их
поселения обычно расположены в удалении от моря, а их основным
занятием является земледелие. Традиционно враждебное отношение
основного субклана Луквасисига - Толивага - кТабалу, которые,
по-видимому, иммигрировали последними, также можно объяснить
этой гипотезой. И опять же, вполне согласуется с ней то обстоятельство,
что чудовище-каннибал, с которым борется инноватор и культурный
герой Тудава, относится к клану Луквасисига.
Таким образом, становится ясно, что миграционными единицами
следует считать не кланы, а субкланы. Ибо неопровержимым фактом
является то, что большой клан, который включает ряд субкланов,
представляет собой не более, чем рыхлую аморфную социальную
структуру, расколотую значительными культурными трещинами.
Клан Маласи, например, включает как субклан самого высокого
статуса, Табалу, так и самые презираемые субкланы, Вабуа и Гумсосоп
а из Бвойталу. Историческая гипотеза миграционных единиц
должна объяснить соотношение субкланов и кланов. Мне кажется,
что второстепенные субкланы, скорее всего, относятся к ранее прибывшим
и что их тотемическая ассимиляция является побочным
результатом общего процесса социальной реорганизации, которая
произошла после того, как прибыли сильные и влиятельные иммигр
анты, типа Тудава и Табалу.
Таким образом, историческая реконструкция требует ряда дополнительных
гипотез, каждая из которых должна считаться правдоподобной,
будучи при том произвольной; а каждое новое допущение
привносит свой элемент неопределенности. Вся же реконструкция
- это интеллектуальная игра, заманчивая и увлекательная -
исследователь втягивается в нее часто, казалось бы, совершенно
спонтанно - но всегда остающаяся за пределами доступного проверке
наблюдением, за пределами строгого научного вывода - если,
конечно, полевой исследователь удерживает под контролем свою
способность к наблюдению и чувство реальности. В разработанную
мной схему как бы естественно встраиваются факты социологии,
122 Б. Малиновский
мифов и обычаев тробрианцев. Тем не менее, я не придаю ей слишком
серьезного значения и не думаю, что даже самое исчерпывающее
знание изучаемого района дает этнографу право на что-либо, кроме
пробных и очень осторожных реконструкций. Возможно, подобные
схемы гораздо более широкого охвата, будучи сопоставлены, могли
бы показать свою ценность или же, наоборот, - полную несостоятельность.
Скорее же всего, такие схемы, имеют какое-то значение
только в качестве рабочих гипотез, побуждающих к более тщательным
и детальным сбору и фиксации легенд, преданий и социологических
особенностей.
Историческая реконструкция абсолютно ничего не дает для постижения
социологии этих легенд. Какова бы ни была скрытая ре-
альность незасвидетельствованного прошлого, мифы служат, скорее,
для того, чтобы сгладить противоречия, создаваемые историческими
событиями, чем для того, чтобы точно эти события зафиксиров
ать. Мифы, рассказывающие о распространении сильных субкл
анов, в некоторых отношениях проявляют верность правде
жизни - содержат сведения, не согласующиеся друг с другом. Эпизоды,
с помощью которых эти несоответствия если не скрываются,
то сглаживаются, скорее всего специально придуманы; мы видели,
как некоторые мифы различаются в деталях таких эпизодов - в
зависимости от места, где их рассказывают. В других случаях эти
эпизоды как раз подкрепляют новые притязания и не существовавшие
ранее права.
Таким образом, анализ мифа в историческом аспекте интересен
тем, что показывает, что взятый как целое миф не может быть беспристр
астной, трезвой историей, потому что он всегда создается ad
hoc, для выполнения определенной социальной функции, для просл
авления определенной группы или для оправдания сомнительного
статуса. Этот анализ показывает нам также, что в восприятии туземц
а собственно история, полуисторическая легенда и чистый миф
плавно переходят друг в друга, образуя непрерывную последовательность,
и что в действительности они выполняют одну и ту же
социологическую функцию.
И это снова приводит нас к нашему первоначальному утверждению:
истинная значимость мифа объясняется тем, что он имеет хар
актер ретроспективной, вездесущей, живой реальности. Для туземц
а он не является ни вымышленной историей, ни рассказом о мертвом
прошлом; это - утверждение некоей сверхреальности, все еще
отчасти живой. Она жива постольку, поскольку созданные в мифе
МИФ В ПРИМИТИВНОЙ ПСИХОЛОГИИ 123
прецедент, его принцип и его мораль по-прежнему управляют соци-
альной жизнью туземцев. Ясно, что функция мифа особенно выражен
а там, где существует социальное напряжение, как, например,
в случае значительных различий в статусе и власти, в вопросах
старшинства и субординации и, несомненно, там, где происходят
сущностные исторические перемены. Это мы можем утверждать с
определенностью, но всегда будут оставаться сомнения в том, насколько
далеко мы можем продвигаться в нашей исторической реконструкции,
основываясь на мифе.
Мы безусловно вправе отбросить все объяснительные и символические
интерпретации мифов о происхождении. Персонажи и существ
а, которых мы находим в них, есть то, чем они представляются
с первого взгляда, а не символы скрытых реальностей. Что же кас
ается объясняющей функции этих мифов, то здесь нет той проблемы,
которую они бы разрешали, нет странности, которую они бы
объясняли, и нет теории, которую они бы предлагали.
1 Более подробное изложение психологии и социологии родства и преемственности
содержится в моих статьях, которые были опубликованы в
психологическом журнале: The Psychology of Sex and the Foundations
of Kinship in Primitive Societies, in: Psyche, Oct.,1923; Psychoanalysis
and Anthropology, in: Ibid., April, 1924; Complex and Myth in Mother
Right, in: Ibid., Jan., 1925; первая статья вошла в книгу: The Father in
Primitive Psychology (Psyche Miniature, 1926).
2 06 этих фактах можно прочитать в моей статье: War and Weapons among
the Trobriand Islanders, in: Man, Jan., 1918; см. также работу проф.
Зелигмана: C.G. Seligman, Melanesians, pp.663-68.
3 Читатель, желающий подробнее ознакомиться с этими историческими и
географическими деталями, может обратиться к карте, приведенной в
моей работе. CM.: Argonauts of the Western Pacific, p.51.
4 CM.: Argonauts of the Western Pacific, p.321.
III. МИФЫ О СМЕРТИ
И ПОВТОРЯЮЩИХСЯ ЖИЗНЕННЫХ ЦИКЛАХ
В некоторых версиях мифов о происхождении жизнь человечеств
а под землей сравнивается с жизнью человеческих душ после смерти
в ныне существующем мире духов. Таким образом, как бы перекидыв
ается мифологический мост, соединяющий первобытное прошлое
и судьбу каждого реального человека, еще одно из тех связующих
звеньев между мифом и
...Закладка в соц.сетях
