Жанр: Электронное издание
4_1
...ти главным образом в области связей с
общественностью, кадровой политики или исследовательской
деятельности. В административных советах
доля женщин ничтожна. Фактически мир крупного бизнес
а в еще большей степени, чем сфера политики, демонстрирует
преобладание мужчин. И в то время как
политическая маргинализация женщин знает исключения,
феномен glass ceiling универсален. Народы демокр
атических стран иногда ставят женщин во главе правительств,
но в мире достаточно крупных предприятий
нет ничего подобного. В Швеции 40% мест в парламенте
занимают женщины, и с 1994 года правительство сост
авлено в равных долях из мужчин и женщин; женщины
там владеют портфелями важных министерств. Но
зато в этой стране женщина не руководит ни одной крупной
компанией. В Норвегии 35% депутатов - женщины,
и им принадлежит более половины министерских
мест. Однако управление ведущими частными корпора
erri
A. Scandura, Breaking the Glass Ceiling in the 1990s, rapport
cite, p. 26.
^Genevieve Fraisse, Muse de la Raison: democratie et exclusion des
femmes en France, Paris, Gallimard, coll. Folio, 1995, p. 321-354.
409
циями остается уделом мужчин. Сколько можно насчит
ать женщин - крупных руководителей, генеральных
директоров корпораций и многонациональных компаний?
Где они - женские воплощения Гражданина Кей-
на*? В полном противоречии с часто высказываемой
мыслью женщины имеют куда больший доступ к политической
власти, чем к монбланам делового мира, и ниоткуд
а их так не оттесняют, как от вершин экономической
власти.
Как уже было отмечено, подобная ситуация имеет
мало шансов затянуться надолго. Женщины неизбежно
будут во все больших количествах присутствовать и в
генеральных штабах предприятий, и в парламентах.
Однако все указывает на то, что прогресс окажется более
быстрым и более масштабным в мире политики, а не
в мире экономики, и он будет происходить под совокупным
влиянием психологических, идеологических и политических
факторов. Рассмотрим для начала психологические
факторы. Вот только не надо понапрасну тревожиться:
в этой книге перед нами стояла задача не
реабилитировать идеологию "женской природы", а всего
только сделать определенные политические выводы
из феноменов, наблюдаемых в данной культуре и в данное
время. В том плане, какой нас здесь занимает, большинство
свидетельств женщин-политиков полностью
между собой согласуются: женщины имеют мотивацию,
отличную от мотивации их коллег мужского пола, и они
поддерживают с властью несколько иные отношения,
чем мужчины. Эти различия уже нередко описывали:
женщины-политики более прагматичны, но менее озабочены
карьерой, чем мужчины; они меньше, чем мужчины,
околдованы играми власти, стараются не столько
занять высокий пост, сколько провести в жизнь собственные
идеи и добиться конкретных положительных
*В 1941 году вышел на экраны фильм "Гражданин Кейн", главный
герой которого воспринимался как собирательный образ влиятельного
американского магната.
результатов^. Это не значит, будто женщины лишены
честолюбия, а означает скорее, что женщина больше
склонна к приложению усилий ради достижения цели,
чем ради заполучения "места" и почестей: власть рассм
атривается ею скорее как способ, чем как цель в себе.
Если любовь к власти ради самой власти не является
тем, что одушевляет большинство женщин-лидеров,
то можно высказать предположение, что в будущем женщины
проявят больше склонности к тому, чтобы заним
ать ответственные посты в политике там, где работа
на этих постах идет на пользу общему благу, и меньше
склонности ввязываться в борьбу за вступление в высшую
элиту предприятий, которая явно нацелена на решение
куда менее благородных задач. И постольку поскольку
обязанности лидера значительно урезают долю
личной жизни, есть серьезные основания полагать, что
женщины легче перенесут подобную "жертву" в силу
причин, сообщающих ей высокий смысл самопожертвов
ания "ради других", чем ради исполнения обязанностей,
несущих на себе печать любви к власти во имя власти.
И сколь бы ожесточенные формы ни принимали
погоня за должностями и козни со стороны мужчин, в
таком случае соревнование с ними имеет больше шансов
привлечь женщин, чем конкурентная борьба на высших
ступенях иерархической лестницы крупных компаний.
В скором будущем сфера политики и экономическая
жизнь крупных корпораций откроют для женщин более
широкий простор, но нет никаких сомнений в том, что в
экономической жизни их выдвижение на передовые позиции
будет протекать особенно медленно, и не столько
из-за сопротивления фаллократов, сколько из-за менее
горячей заинтересованности в этом самих женщин, не
^Mariette Sineau, Desfemmes en politique, op. cit., chap. III; Evelyne
Tardy, "Regards critiques de militantes sur des organisations syndicales
et politiques, in Prendre sa place: les femmes dans l'univers organisationnel,
op. cit., p. 293-340; Francoise Giroud, La Comedie du pouvoir, Paris, Fayard,
1977; и, совсем недавно: Elisabeth Guigou, Etre femme en politique,
Paris, Pion, 1997, p. 150-160.
столько из-за затирания женщин, сколько из-за их частичного
самоотвода от исполнения обязанностей, в которых
логика власти заметно преобладает над логикой
смысла.
К подобному заключению приводит нас и анализ
других феноменов. В западных демократиях наблюдается
такая картина: малое представительство женщин
в политических организациях вызывает возмущение, и
оно стало предметом обсуждений и горячих протестов.
В то время, как подавляющее большинство заявляет о
своем одобрении волюнтаристских мер с целью выдвижения
женщин на передовые рубежи в политической
жизни, партии оказываются в той или иной степени вынужденными,
заботясь о своем имидже, предлагать собственные
меры для того, чтобы изменить столь шокирующую
ситуацию. Ничего подобного нет и в помине, когд
а дело касается glass ceiling. Это явление продолжает
существовать, не вызывая бури возмущения: реакцией
на него служат только успокоительные слова высоких
должностных лиц в государственной экономике, которые
заверяют, что в скором времени все изменится.
Широкие общественные дебаты относительно паритет
а полов в политике - и молчание по поводу отсутствия
женщин в управленческих штабах крупных предприятий:
контраст поразительный, и женщинам-политикам
он явно пойдет на пользу. В силу того, что политические
партии должны подчиняться вердикту урн для голосов
ания, а также в силу того, что они не могут не приним
ать во внимание требования, исходящие от гражд
анского общества, им, по-видимому, придется быстрее
и более действенно обеспечивать выдвижение женщин,
чем это вынужден будет сделать мир крупных частных
корпораций, гораздо слабее подверженных влиянию
идеологий и общественного мнения.
К этому еще добавляется новизна в феминистическом
сознании. Если в наши дни во Франции в представительных
организациях женщины столь малочисленны,
то причины тому не только в традиционной монополии
мужчин на общественную жизнь, но также -
пусть и в меньшей степени - в позиции неофеминизма,
который, сосредоточив все усилия на вопросах, касающихся
прав женщин в личной жизни, не потребовал их
участия в делах власти, рассматриваемой как грязная
сфера, отмеченная печатью господства мужчин и патри-
архального гнета. Но эпоха неофеминизма миновала*:
настало время борьбы феминисток за паритет в политике
между мужчинами и женщинами. Подобная смена
позиции не может не оказать влияния на положение женщин
в общественной жизни. И завтра доля женщин в политической
сфере будет больше, но не только потому, что
отмирают ценности мужского шовинизма, а еще и потому,
что отныне женщины вступают в борьбу ради этой
цели. Никаких похожих притязаний со стороны общества
в отношении экономической элиты мы не видим: и здесь
преимущество тоже принадлежит сфере политики.
Паритет и третья женщина
Сложилась новая ситуация. Сегодня захват мужчин
ами политической территории стал неприемлемым.
Демократические идеалы сделали свое дело, и самое широкое
большинство граждан считает в высшей степени
желательным участие женщин в принятии важнейших
решений общественного порядка. В этом чреватом конфликт
ами случае остается всего один, но зато главный
вопрос: как добиться повышения роли женщин в политической
жизни? Нужно ли для этого пересмотреть Кон*Н
а смену неофеминизму пришел постфеминизм; произошло
дробление феминистского движения по признаку той или иной групповой
идентичности его участниц, будь она политической, культурной
(чернокожие феминистки) или сексуальной (лесбийские феминистки);
теперь акцент делается на множественности доступных
женщине способов формирования индивидуальной идентичности
с опорой на весь спектр гендерных кодов (подробнее об этом см.:
Лоусон Тони, Гэррод Джоан. Словарь-справочник. Указ. соч. С. 334 -
335).
ституцию, внести пункт о паритете в законы о выборах
и установить обязательные квоты, или же надо отказаться
от всего, что выглядит, как нарушение нашей традиции
равенства в правах? Очень толковые возражения
были выдвинуты против политических требований феминистического
разграничения^. Мы полностью согласны
с такими возражениями в силу приверженности к идее
единства человеческого рода как фундамента для современной
гражданственности и для универсализации правовых
норм. Паритет как факт нашей жизни - желателен,
но паритет как следствие правовой нормы - нет.
Стоит ли требовать обязательного наличия в выборных
организациях равного числа мужчин и женщин? И почему
в таком случае не потребовать в самом скором времени
использовать этот принцип применительно к другим
объединениям и к другим областям общественной
жизни, ко всем профессиям, ко всем чинам и званиям?
И каким образом выбрать правильную меру, предустан
авливающую распределение по половому признаку в
политической элите нации? Селекция элиты в демократическом
обществе основывается на талантах, на уровне
профессиональной подготовленности и на равноправии
в духе меритократии, а не на принадлежности к определенной
социальной группе или гендеру. Если нельзя
ожидать от членов элиты умения бороться и самим за
себя постоять, то от кого тогда можно этого ожидать?
И какое впечатление будет складываться о выборных
лицах, положение которых обусловлено чем-то вроде
своего рода "ренты", связанной с их гендером, чемто
вроде системы страхования и протекционизма? Квоты
дадут возможность большему числу женщин
участвовать в политических организациях, но они никоим
образом не будут способствовать ослаблению стереотип
а легко уязвимой и нуждающейся в защите жен^Evelyne
Pisier, "Universalite contre parite". Le Monde, 8 fevrier
1995; Elisabeth Badinter, "Non aux quotas des femmes", Le Monde,
12 juin 1996.
щины. Под лозунгом идеалов равенства обретет второе
дыхание неравенство в деле представительства гендеров.
И не без оснований многие женщины считают унизительными
и даже оскорбительными для себя меры,
свидетельствующие о неспособности женщин самостоятельно
заявить о своем присутствии на политической
сцене. С наступлением времени, когда все настаивают
на важности самоуважения и признания со стороны обществ
а, новые требования феминисток вновь воссоздают
представления о женщинах как о "слабом поле" -
то есть такие представления, которые плохо подходят
для признания равенства гендеров, для широкого подъем
а нового самосознания при реализации идентичности
и для ослабления сексуальных стереотипов.
Как бы то ни было, но политическая маргинализация
женщин стала шокирующей, неприемлемой и глубоко
архаичной, поскольку она выбивается из общего
процесса развития гражданского общества. Чтобы испр
авить такое положение, не вступая на проторенные
пути дифференциализма, поборники республиканских
традиций предлагают сделать паритет не конституционным
принципом, а исключительной мерой с ограниченным
сроком действия^. И это при том, что нам трудно
себе представить, какому правительству через десять
лет хватит политического мужества объявить недействительными
установленные квоты: существует угроза, что
закон исключительной меры станет фактической нормой.
Если мы хотим, чтобы политическая власть была
поделена между полами, то, возможно, нам следовало бы
начать с того, чтобы подвергнуть критике такую чисто
французскую национальную особенность (которую мужчины
используют себе во благо), как совмещение полномочий.
Что, если резко сократить число совмещаемых
мандатов и должностей? Подобный закон имел бы то
преимущество, что освободил бы места, захваченные
^Olivier Duhamel, "Guerir le male par le mal", L'Express, 6 juin 1996.
мужчинами, не подвергая оспариванию универсалистские
основы республики и не превращая женщин во второсортных
избранников.
Обязательный паритет представляет собой регресс
по отношению к идее современной гражданственности,
не признающей ни мужчин, ни женщин, ни "черных",
ни "белых", а признающей только человеческое существо
как таковое, без учета его каких бы то ни было отличительных
признаков. К этому следует добавить, что
к подобному юридическому и философскому регрессу
добавляется еще и регресс в некотором роде социальноисторический
и напрямую связанный с идентичностью.
Паритет в правовой области, или же политика квот, на
практике вновь приводят к определению женщин в качестве
отдельной социальной группы и к повторной
институализации их в качестве категории людей, положение
которых должно быть a priori детерминировано
политическими установлениями. Иными словами, традиционный
принцип предустановленности, осуществляемой
социальными механизмами, оказывается некоторым
образом вновь задействованным в то самое время,
когда социальная модель третьей женщины развивается,
следуя логике ее индетерминированности обществом
и идентичностью. Гражданское общество так или иначе,
но выходит за пределы мира, структурированного в
соответствии с порядком всеобщего детерминирования,
а основанная на паритете демократия нас снова к нему
возвращает, пусть даже и делает она это во имя равенств
а полов. Квоты и паритет служат новой почвой для
различения полов, они насаждают старые представления
о женщине, находящейся "под защитой", что вступ
ает в противоречие с социальной моделью третьей женщины,
которая опирается на свободный порядок идентифик
ации, связанной с реализацией идентичности, и
на создание своей личности с опорой на собственные
силы. Насильно навязанный паритет дает ответ на вопрос,
каким образом можно вновь внедрить в жизнь
"отставание" политики в сравнении с гражданским обществом.
Закладка в соц.сетях