Жанр: Электронное издание
Глава 4
...оне (1483-1539)-художник венецианской школы.
**Ср. с рассуждениями Бодрийяра относительно того, что для
нас "наступает эра контрацепции и прописного оргазма" (Бодрийяр
Жан. Соблазн. Указ. соч. С. 53).
260
архетипа демонической красоты как раз и выражает
выдвижение на передний план культуры, где различие
мужчина/женщина не отсылает нас больше к онтологическому
разделению; где женщина больше не мыслится
как "опасная половина", и сознание общей для всех прин
адлежности к человеческому роду берет верх над страхом
перед чуждостью, обусловленной половой принадлежностью.
Вследствие этого разделение по половому
признаку, которое подобные общества с пафосом утвержд
ают, так же как и современные представления о женском
теле, в большей степени свидетельствуют о прогрессе
эгалитаристского воображаемого, чем о сохранении
женоненавистнической культуры.
Звезды
и манекенщицы
На заключительной стадии развития красоты женские
чары пробуждают в памяти уже не мысли о грехоп
адении и смерти, а мысли о славе, счастье и богатстве.
Прекрасной иллюстрацией подобной метаморфозы служ
ат два таких примера, как образ кинозвезды и образ
манекенщицы.
Начиная с 10-х годов XX века кинематограф способствов
ал созданию величайшего архетипа современной
красоты: он способствовал рождению кинозвезды.
Нет такой звезды, которая не была бы божественно прекр
асна; нет такой звезды, которая не стала бы объектом
массового поклонения и обожания. Никогда прежде
женская красота не была столь тесно связана с успехом
в обществе, с богатством, с расцветом индивидуальности,
с "подлинной жизнью". Классический образ звезды
неотделим от роскоши, от праздников и путешествий,
от необыкновенных страстей. Начиная с 30-х годов величественные
образы порочных роковых женщин уступают
место звездам более "человечным" и менее недоступным.
Вместо того чтобы стать воплощением аморальности,
их бурная любовная жизнь выступает под знаком
поисков подлинной страсти. Если звезда обязана быть
прекрасной, то она обязана быть еще и "доброй". Вот
почему нам показывают, как она энергично занимается
воспитанием своих детей, участвует в благотворительных
праздниках, вступает в борьбу за благородные цели.
В отличие от сулящих погибель красавиц звезда служит
массам неким идеалом, неким жизненным примером:
такая красота больше не подталкивает к пропасти, она
возносит на блистательный Олимп.
С обожествлением кинозвезд XX век становится
свидетелем необычайного повышения ценности красоты.
Небывалое явление: женская красота позволяет завоев
ать не меньшую или даже большую известность, чем
известность мужчин-политиков. До этого времени символические
и материальные выгоды, извлекаемые из
женской красоты, если и были весьма значительными,
то все равно зависели от действий или социального положения
какого-нибудь мужчины и подразумевали либо
награду за сексуальные услуги, либо брачные отношения.
В век кино, когда доходы от женской красоты приносит
уже не рынок сексуальных услуг, а рынок, формируемый
средствами массовой информации, ни о чем
подобном нет и речи. Покупается и продается именно
образ женской красоты, а вовсе не тело женщины. Следствием
этого как раз и выступает внезапное появление
у красавиц новых возможностей: теперь они могут самостоятельно
добиться известности в масштабах всей
планеты, завоевать восхищение масс и жить на широкую
ногу за счет своей профессиональной деятельности,
пользующейся общественным признанием и независимой
от сексуальных связей. Если звезды кино представляют
собой феномен, неотделимый от века демократии,
то не потому только, что любой человек любого соци-
ального положения может и вправе претендовать на то,
чтобы снискать себе славу в средствах массовой информ
ации, но еще и потому, что такое традиционное женское
свойство, как красота, позволяет женщинам под263
няться до высшего уровня общественного признания,
равного уровню мужчин. Эпоха вызывающей восторги
красоты по времени совпадает с периодом, когда становлению
красоты в качестве профессии сопутствует
отказ от любых представлений о ее вредоносности и
пагубности; совпадает с периодом, когда соблазнительность
женщины становится несравненным средством
достижения как общественного признания и профессион
ального успеха, так и материального благосостояния.
Наряду с кинематографом и мир моды, а также мир
фотографии и рекламы сотворили еще один великий
архетип современной женской красоты: манекенщицу.
Постоянно находящаяся на виду, подкрашенная и элег
антная манекенщица в лучших традициях демонстрирует
всем свой отрешенный вид, холодный и лишенный
выражения взгляд. Однако подобная неприступность
никоим образом не возрождает тип роковой женщины.
Если роковая женщина, строго говоря, подчиняет своему
влиянию мужчин, то главная мишень манекенщицы -
это сами женщины. Воплощая в себе красоту во-благомоды,
а отнюдь не красоту во-благо-желания-мужчины,
манекенщица, с ее силуэтом "железного прута", являет
собой зрелище, прежде всего предназначенное для того,
чтобы соблазнить женщин в их ипостаси потребительниц
и читательниц иллюстрированных журналов. Именно
они, а вовсе не мужчины, образуют в нашем обществе
наиболее внимательную к образам женской соблазнительности
публику. Даже если манекенщица и усиливает,
как никогда прежде, высочайшую значимость женского
эстетического воздействия, это не отменяет того
факта, что при ее посредничестве устанавливаются критерии,
куда меньше обусловленные мужскими фантазм
ами, и торжествует красота, куда более отстраненная
от примет традиционной женской соблазнительности;
иными словами, при ее посредничестве утверждается
признание женской точки зрения на красоту. С появлением
манекенщиц на передовые рубежи выходит такая
красота, цель которой состоит не столько в завоевании
мужчин, сколько в том, чтобы стать предметом восхищения
для женщин.
Манекенщица в отличие от роковой красавицы подает
себя как зрелище в чистом виде, как мимолетный собл
азн и фривольное самолюбование. Несмотря на все ее
отсутствующие взгляды и исполненную отрешенной невозмутимости
манеру держаться, манекенщица отнюдь не
выглядит тем "чудовищным монстром, безразличным, безответным
и бесчувственным, отравляющим всех, кто к
нему приближается", о котором рассуждает Дез Эссент*,
разглядывая "Саломею" Гюстава Моро^. В своем качестве
чистой витрины моды манекенщица лишает бесконечную
игру видимостей какого бы то ни было трагического
смысла: да и как можно обнаружить хоть чтонибудь
развратное или разрушительное, имея перед
глазами одну только феерию элегантности, стильную красоту
и внешний лоск моды? Демонстрация губительной
красоты отсутствует; есть только отдаленный намек на
нее, игра с социальным стереотипом роковой женщины
на уровне интерпретации. Манекенщица не воспроизводит
образ зловещей красавицы: она создает лишенный
страсти и полностью искусственный симулякр** роковой
*Дез Эссент - имя главного героя романа Гюисманса "Наоборот"
(1884) (аристократа, ставшего идеалом декадентов), по определению
которого на полотне Гюстава Моро "Саломея" (1876)
(полное название картины "Саломея, танцующая перед Иродом")
изображена увешенная драгоценностями "богиня нетленной Истерии",
олицетворение "проклятой Красоты", "чудовищный Зверь",
подобный Зверю Апокалипсиса. Задачу художника Г. Моро видел в
том, чтобы показать "самую суть жизни всякой женщины, которая
стремится к нездоровым эмоциям и в своем безрассудстве не поним
ает ужаса даже самых ужасных ситуаций" (цит. по кн.: Mireille Dottin-Orsini,
Cette femme qu'il disent fatale, op. cit., p. 24).
^Karl-Joris Huysmans, A rebours, Paris, Gallimard, coll. Folio
classique, 1977, p. 145.
**Симулякр - термин философии постмодернизма для обозн
ачения внепонятийного средства фиксации переживаемого состояния;
Клоссовски интерпретировал его как "работающее подобие".
женщины, модный тип красоты, зачарованную женственность,
сведенную к ее внешнему виду. Вампирическая
красота уступила место торжеству эстетических - и только
эстетических - качеств женского пола, торжеству собл
азнительности, нарциссическому удовольствию быть
прекрасной, давать себе в этом отчет и всем предоставлять
возможность это увидеть.
Первые манекенщицы появляются во второй половине
XIX века, с возникновением "высокой моды", а
в 1923 году в Нью-Йорке, по инициативе Джона Пауэрс
а, открывают первое агентство cover girls*. В конце
50-х годов Катрин Арле в Париже и Люси Клейтон в
Лондоне основали первые европейские модельные агентств
а. Но на протяжении около полувека труд манекенщиц
оставался непрестижным и не мог содействовать
достижению даже маломальской известности. Только
вскоре после Второй мировой войны об этой профессии
начинает мечтать самая широкая публика, только тогд
а она стала предоставлять молоденьким девушкам пример
для подражания. Некоторые манекенщицы в это
время становятся знаменитостями, пресса описывает их
любовные похождения и называет их по именам - Беттин
а, Прелайн, Лаки. Позировать, дефилировать, прод
авать свой фотогеничный образ - таковы были виды
деятельности, которые снискали себе уважение и общественное
признание.
Начиная с 90-х годов вовлечение манекенщиц в зону
пристального внимания средств массовой информации,
равно как и их популярность, явно претерпели новое
качественное изменение. Несть числа их интервью в печ
атных изданиях; в книжных магазинах появляются их
жизнеописания; на экранах телевизоров манекенщиц
можно увидеть в обществе министров; их имена звучат
в песнях. Новый ежемесячный журнал "Элль топ-модель"
*Cover girls (англ.) - хорошенькие девушки, изображения которых
помещают на обложке журналов.
целиком и полностью посвящен миру манекенщиц. Одновременно
с этим самые великие из этих див заключают
умопомрачительные контракты^: "Мы не встанем
утром меньше, чем за 10000 долларов", - заявила не
так давно Линда Эвангелиста. Новые музы моды были
вознесены на пьедестал, прежде отведенный для звезд
кино. И именно они пользуются как минимум одинаковой
известностью с мужчинами-политиками.
Подобное повышение общественной значимости
образов топ-моделей не следует рассматривать отдельно
от целой совокупности явлений, в числе которых
фигурирует, в частности, закат светил кинематографического
небосвода наряду с новой политикой personal
management* работающих с топ-моделями агентств^.
Однако сколь бы существенными ни были эти феномены,
они способны объяснить далеко не все. Посредством
превращения топ-моделей в звезды обретает материальность
культура, которая со все большим рвением наделяет
повышенной ценностью красоту и молодость тела.
Долгое время в женщинах пробуждали мечты или звезды
большого экрана, или имена, пользующиеся уважением
в мире "высокой моды", или коллекции одежды и
показы мод. Теперь же новинками моды восхищаются
меньше, чем теми манекенщицами, которые их носят, а
создатели одежды пользуются меньшей популярностью,
чем топ-модели. Если в наши дни уже не строго обязательно
одеваться по последней моде, то все важнее становится
явить себя миру молодой и стройной. В нашем
обществе престижность одежды, расходы на туалеты,
время, отводимое на покупки, и диктат моды теряют
свою значимость, зато усилия, которые затрачивают на
борьбу с морщинами и с избыточным весом, постоянно
^С "Ревлоном" Синди Кроуфорд и Клаудиа Шиффер подписали
контракты, суммы которых доходили соответственно до 7 и до 10
миллионов долларов.
*Personal management (англ.) - работа с кадрами.
^Philip Souham, Top-models, ces nouvelles stars, Paris, Zelie, 1994.
нарастают. Успех топ-моделей - это зеркало, в котором
находит отражение все более возрастающая ценность,
какой в нашем обществе наделяют физический
облик, подтянутость, моложавость тела. Современный
фетишизм, вызываемый юным, крепким, не заплывшим
жиром телом, хорошо сочетается с преклонением перед
топ-моделями. Чем суровее требования к идеальному
с точки зрения эстетики женскому телу, тем более явно
этот идеал выступает как нечто, получившее благословение
средств массовой информации: апофеоз топ-моделей
венчает недостижимый для большинства людей
идеал физической красоты, а также все более неотступную
мечту о вечной молодости.
Вопреки всему, что разделяет звезд кино и манекенщиц,
эти два идеальных воплощения женственности
имеют то общее, что их красота выступает как результ
ат титанических усилий, направленных на преображение
внешнего облика. Само собой разумеется, что известные
ухищрения всегда позволяли женщинам блистать
и казаться "другими". Однако то, что прежде возникало
благодаря таланту и личному вкусу, в современном
мире масс-медиа зависит от труда профессионалов в
области внешности. Подобно тому, как, начиная с середины
XIX века, мода Нового времени лишила женщин
инициативы в создании собственных нарядов и установил
а всевластие великих кутюрье, система звезд созд
ала царство "сфабрикованной" красоты, от начала и
до конца выверенной специалистами по части соблазнения.
Топ-модели всего только продолжили этот процесс
нагромождения полнейшей искусственности. "Я -
это оптическая иллюзия", - заявляла супермодель Клотильд
а. Если выразиться точнее, то женщин-манекенщиц,
так же как и звезд большого экрана, нельзя счит
ать ни бесплотными, ни выдуманными нами, ибо они
воссозданы заново в другом обличье и сюрреальны.
"Даже я сама не похожа на Синди Кроуфорд, когда просып
аюсь по утрам", - призналась недавно знаменитая
топ-модель*. Миг сияющего блеска красоты совпадает
с мгновением, когда технические средства позволяют созд
ать красавиц из плоти и крови, но еще более великолепных,
чем творения фантазии; он совпадает с мгновением,
когда миф о красоте становится правдой, а
живые красавицы - мифическими образами. В нашем
обществе женскую красоту больше не обвиняют в том,
что она порождает зло, и сама она возникает как рожденный
мечтой образ, предназначенный для массового
потребления. Таким образом, примером для наших богинь
служит не Пандора, а Галатея, и при этом Пигмалион
а следует представлять себе кем-то вроде менеджер
а. На смену красоте опасной и проклятой пришла красот
а, превращенная в товар, красота, чье назначение -
обеспечивать продвижение на рынок фирменных тов
аров, а также торговый оборот индустрии воображаемого.
*Биография блистательной Синди Кроуфорд, при всей ее неповторимости,
весьма характерна для топ-модели. Она родилась в
1967 году в маленьком провинциальном городке, окончила школу
моделей и очень быстро достигла вершин карьеры, зарабатывая своим
ремеслом по 200 тыс. долларов в год. Опьяненная успехом, она
посчитала, что стоит выше суда обывателей, и с удовольствием снял
ась для "Плейбоя". Решив, что ее лицо одинаково подходит и для
модных журналов, и для рекламы, заключила договор на рекламу
"Пепси-колы", а позднее - уже упомянутый выгодный договор с косметическим
гигантом "Ревлон" (кроме нее, сходные договоры с этой
фирмой заключили также Клаудиа Шиффер и Вероника Вебб). Ее
роман с Ричардом Гиром несколько лет был в центре внимания прессы;
расставшись с актером, она и сама снялась в одном из фильмов,
но успеха он ей не принес. На сегодняшний день состояние Синди
Кроуфорд оценивается в 7 млн долларов.
Красота:
но какой ценой?
Сногсшибательная красота - это красота, использов
анная для рекламы. Мы переживаем время, когда
классические представления о женском теле, в которых
доминировала поэтическая функция, повсюду уступили
место образам предписывающим, уготованным не столько
для того, чтобы порождать эстетическое удовольствие,
сколько для того, чтобы стимулировать потребление;
они также уступили место образам, которые предназн
ачены не столько для созерцания, сколько для стимулиров
ания усилий по исправлению внешности: "бескорыстную"
красоту всевозможных "Венер" сменила
"прагматическая" красота. Художники обычно писали
своих "Венер" таким образом, чтобы ими любовались
издалека, как если бы они были помещены на сцену некоего
театра. Подобный отстраненный подход заменило
близкое рассматривание помещенных в фокус тел и
лиц: крупным планом даны губы или веки, грудь или бедр
а - реклама разбивает женщину на отдельные фрагменты,
создает образ красоты, подобной собираемой
из разных частей головоломке. Нет больше тела как
удовольствия для глаз, зато есть тело, взывающее к уси270
лиям по его исправлению, к эффективному воздействию
на него и к его эстетической оптимизации. Мозаичное
тело, созданное рекламой, заключает в себе такое посл
ание: это не более чем картинка, а красота доступна
для всех, и вы тоже можете походить на модель. Роков
ая красота была загадочной, ее отождествляли с дыханием
бездны и со стихией Эроса; что же касается сногсшиб
ательной красоты, то ею управляет дух запрограммиров
анности и эстетической конкурентоспособности.
Исчезновение губительных образов женской красоты сопровожд
алось быстрым распространением предписывающих
моделей, наделенных силой влияния образов, побужд
ающих к постоянному улучшению эстетических
качеств. И все это имело следствием неотвратимое усиление
недовольства женщин своим внешним видом.
Факт остается фактом: критика женщинами собственного
тела по эстетическим соображениям усилив
ается по мере того, как затихают анафемы в адрес прекр
асного пола. Чем меньше красоту отождествляют с
грозящей мужчинам дьявольской силой, тем больше она
терроризирует женщин; чем меньше она ассоциируется
с женской "злокозненностью", тем более беспощадными
по отношению к собственной фигуре становятся женщины.
Конец роковой красоты означает не устранение
ее трагического аспекта, а его интериоризацию; он означ
ает также усиление самокритики с точки зрения эстетики,
приходящее на смену моральным обличениям, и
упрочение того негативного представления, которое
складывается у женщин о своем физическом облике.
Темная сторона сногсшибательной красоты совершенно
по-иному проявляет себя в области профессион
альной деятельности. Множество отрицательных стереотипов,
имеющих отношение к женской красоте, до сих
пор не утратили силы: как только повышения по службе
добивается красивая женщина, так сразу же начинают
звучать непристойные предположения относительно
причин ее успехов. Красота, сексуальность и макияж
часто воспринимаются как нечто плохо совместимое
с авторитетом, компетенцией или руководящей деятельностью.
Повышенное значение, придаваемое мужчинами
прелестям второго пола, способствует недооценке
ими женского труда. Для того чтобы преуспеть в деловом
мире, женщины должны "нейтрализовать" собственную
внешность: отказаться от коротких юбок, высоких
каблуков, низких вырезов, слишком длинных волос -
короче, от всех знаков, подчеркнуто коннотирующих
женственность и игру фантазии. Женщин могут приним
ать всерьез в разных учреждениях только при том условии,
что они скрывают свои аппетитные формы. Противоречие,
существующее между женской соблазнительностью
и профессиональной деятельностью, помещает
женщин в ситуацию double bind*: если женщина старается
выгодно преподнести свои прелести, она тем самым
наносит вред своему имиджу компетентного работник
а; если же она, напротив, старается их скрыть, тогда ее
профессиональные качества меньше замечают, и вдобавок
ко всему это существенно портит впечатление о ней
как о женщине^. Разумеется, отрицательные стереотипы,
связанные с женской красотой, заметно пошатнулись
в нашем обществе: в частности, молодые мужчины
все реже считают женскую соблазнительность несовместимой
с исполнением высоких служебных обязанностей,
в том числе и в исконных бастионах мужчин. С этой
точки зрения женская красота в структурном отношении
имеет тенденцию к превращению в слабый стереотип,
не слишком препятствующий социальному и профессион
альному росту женщин. Однако было бы наивным
полагать, будто проблемы, связанные с красотой,
перестали влиять на жизнь женщин и на их продвижение
по службе.
Кроме того, культ прекрасного пола способствует
сохранности деления на мужские и женские профессии.
*Double bind (англ.) - ограничение с двух сторон.
^Rita Freedman, Beauty Bound, op. cit., p. 102-103.
Ни для кого не секрет, что женщины всегда придержив
ались более узкого диапазона занятий, чем мужчины.
Конечно, это явление неотделимо от социальных стереотипов
и ролей, уходящих своими корнями в историю.
И тем не менее современное повышение общественной
значимости прекрасного пола как раз и содействует сохр
анению этого разделения видов профессиональной деятельности
по половому признаку, всячески благоприятствуя
ориентации молодых девушек на работу в обл
асти красоты и моды. К тому же значение, придаваемое
соблазнительности и внешности, побуждает девушек более
или менее явно отказываться от целого ряда мужских
профессий, слишком болезненно влияющих на их
представление о себе и на их эстетические устремления.
И виды деятельности, которые пробуждают в женщин
ах самые горячие мечты и в то же время относятся к
наиболее хорошо оплачиваемым, - это как раз те, где
внешний вид человека играет первостепенную роль (телеведущие,
актрисы, манекенщицы, специалисты по связям
с общественностью). Подобное повышение престижности
профессий, связанных с внешним видом, уготавлив
ает для женщин ловушку. Напомним, что во Франции
насчитывается 3000 манекенщиков, и только очень мал
ая часть их может прожить на доходы с этой деятельности.
С другой стороны, в некоторых профессиях повышение
общественной значимости женской красоты
действует как инструмент дискриминации по половому
признаку: мы стали свидетелями того, как в иных учреждениях
отказываются принимать на работу или же
увольняют женщин по причине их "неподходящего
внешнего вида", обусловленного излишним весом или
возрастом^. Известная американская анкета, предложенн
ая дикторам и ведущим телевидения, показала, что 50%
мужчин и только 3 % женщин имели возраст более 40 лет;
^Shelley Bovey, The Forbidden Body, Londres, Pandora Press, 1994,
p. 36 - 44.
18% мужчин были старше 50 лет, однако этого возраст
а не достигала ни одна из женщин^. Если женская красот
а и утратила теперь свою тесную связь со злом, то
она от этого не перестала быть препятствием для равенств
а между гендерами в сфере профессиональной деятельности.
Справедливость требует признать, что в век демокр
атии фотогеничная женская красота стала признанной
профессией и источником доходов, порою даже весьма
значительных. Однако это никак не отменяет того факт
а, что связанные с женской красотой споры относительно
размеров вознаграждения и престижа нисколько не
утихли, как об этом свидетельствует недавняя полемика,
касающаяся топ-моделей. Зачинатели ее считают подобную
систему создания знаменитостей совершенно неоправд
анной, а многих других участников дискуссии возмущают
запредельные цены на услуги топ-моделей. Печатные
издания выражают беспокойство по поводу профессии,
из-за которой женщины сходят с ума, но в которой число
добившихся успеха просто ничтожно. Все эти столкновения
мнений только выглядят поверхностными, а на
самом деле они свидетельствуют о все еще до конца не
определенном статусе женской красоты в меритократической
по своей сути культуре. С одной стороны, демокр
атическая и построенная на законах рынка культура
трудится над тем, чтобы внушить уважение к красоте,
повысить ее общественную ценность. Однако с другой
стороны, демократические общества, в принципе, призн
ают в качестве источника общественного признания
только конкретные дела и личные заслуги: достойно просл
авления лишь то, что мы творим своими руками. Полемик
а вокруг топ-моделей показывает, сколь трудно
меритократическому обществу определить истинную
цену того, чем обладают, в известном смысле, по праву
рождения. И если теперешний статус топ-моделей вызы^Rita
Freedman, Beauty Bound, op. cit., p. 208.
вает враждебное отношение, с которым очень редко сталкив
ались звезды кино, то происходит это потому, что
звезды экрана "продавали" не только эстетический иде-
ал, но еще и труд по его созданию. В нашем обществе
статус красоты в ее чистом виде создает в структурном
отношении проблему, поскольку красота противоречит
принципу, согласно которому только то, что мы создаем
собственным трудом, заслуживает общественного
уважения. Демократические общества порвали все связи
женской красоты со злом, но они все-таки не перест
ают относить ее к внушающим тревогу явлениям, постоянно
готовым спровоцировать скандал и вызвать
порицание.
Закладка в соц.сетях
