Жанр: Электронное издание
Глава 3
...идических и официальных установле^In
Edmund Wall, Ibid. "Talking Dirty", p. 227-228.
124
ний, сколь бы совершенны они ни были, всегда будет
недостаточно для того, чтобы разрешить все затруднительные
ситуации и помешать мужчинам проявлять навязчивость,
назойливость или грубость по отношению
к женщинам. По существу, в основе культуры, проникнутой
синдромом жертвы, лежит мысль о том, что только
законы, судебные разбирательства и образовательные
программы способны положить конец совершенно
непереносимым заигрываниям со стороны мужчин. Это
неправильная позиция, а в дальнейшем и небезопасная
для перспективы формирования умения двух гендеров
жить сообща. Женщинам полезнее убедиться в том, что
средства, которыми они располагают, чтобы справляться
с нежелательными мужскими приставаниями и ухажив
аниями, не сводятся к судебным заседаниям или к
защите жертв преследования. Следует повысить роль
обучения женщин приемам самозащиты: если мужчины
должны уважать чувства и желания женщин, то и женщин
ам надо развивать в себе способность поставить
мужчин на место и не отступать перед необходимостью
открыто им противостоять. Феминизм, проникнутый
духом сутяжничества, проблему не решает: умение возр
азить, сила воздействия удачно найденного слова и
ироничного ответа - вот те средства, которыми женщин
ам следовало бы овладеть, чтобы отстаивать свою
точку зрения, по крайней мере, в некоторых конфликт
ах с мужчинами. Относиться к приставаниям с юмором,
уметь держать мужчин на расстоянии, призвав на
помощь остроумие, - не значит реабилитировать индивиду
альные способы решения проблемы положения
женщин: это значит стремиться к переориентации феминистской
культуры на все большее освоение возможностей
иронии*.
*Ср. у Э. Фромма: "Даже в аду нет ничего страшнее, чем насмешк
а женщины". "Если оружием мужчины против женщины является
его физическая или социальная власть над ней, то ее главным
оружием становится насмешка" (Фромм Эрих. Догмат о Христе. М.:
Олимп, 1998. С. 107).
Общественные установления и законы, а также готовность
общества оказать всяческое содействие будут
продолжать развиваться и в дальнейшем, однако это не
устранит тех особых форм риска, которые неизбежно
выпадают на долю женщин. Вот почему опасно безоговорочно
поддерживать убеждение феминисток в том, что
"Все есть политика". И каковы бы ни были в будущем
законы и наказания, все равно осторожность, осмотрительность
и личная ответственность останутся манерой
поведения, от которой нельзя отступать^. Вероятно, уместно
было бы, никоим образом не отрицая необходимости
политизации женских требований, обозначить и
границы подобной политизации. Женскую эмансипацию
не следует сводить ни к боевитости, ни к вынесению
конфликтов на судебное рассмотрение, ни к приписыв
анию особям мужского пола инфернальных свойств.
После безудержной политизации следует вновь поднять
вопрос о женской социализации; и так ли уж невозможно,
вслед за явлением женщины-жертвы, ожидать пришествия
женщины, крепко стоящей на ногах и ироничной?
Ирония, как писал Прудон, есть "свойство гения в
философии и либерализме, печать человеческого духа,
победный инструмент прогресса"; чего не хватает нашему
поколению, добавлял он, "так это вовсе не Мирабо,
не Робеспьера и не Бонапарта: нам не хватает Вольтер
а"^. Можно было бы без особой натяжки использовать
эту же формулировку применительно к радикальному
феминизму, который в этом плане всего лишь следует
вековой традиции, отмеченной "мужской монополией
на юмор" и "морализаторским манихеизмом" женщин^.
Экономические, социальные и правовые завоевания жен^Camille
Paglia, "Rape and the Modern Sex War", in Adele M. Stan,
Debating Sexual Correctness, op. cit., p. 21-25.
^Proudhon, Confessions d'un revolutionnaire (1849), textes choisis
par B. Voyenne, Club Francais du Livre, p. 169.
^Evelyne Sullerot, Demain les femmes, Paris, Laffont, 1965, p. 232233.
щин представляют собой главные этапы их пути к освобождению,
но их свобода будет оставаться абстрактной
без независимого и насмешливого ума, без смеха и иронии.
Феминизация власти^? Вне всяких сомнений. При
условии, что она не лишит женщин счастливых поводов
посмеяться, способности к дистанцированию от
мужских намеков и приставаний. Реальной свободы нет
без возможности настоять на своем и самостоятельно
себя защитить, без возможности шутливо обыграть и
даже выставить в смешном свете поведение, продиктов
анное мужским шовинизмом. Политика - это всего
лишь один из путей к женской независимости, а независимость
женщин будет развиваться тем успешнее, чем
лучше женщина освоит науку подтрунивания над мужским
"превосходством".
К тому же подобная позиция дала бы дополнительное
преимущество, позволив избежать феминистского
поношения порнографии. И здесь женщины только выигр
али бы, если бы вместо того, чтобы провозглашать
себя оскорбленными и уязвленными, продемонстриров
али бы наличие у себя чувства юмора. Неужели же эта
тема настолько серьезна, что полностью исключает
шутливое отношение? Вовсе нет. На самом деле больш
ая часть обвинений, которые феминистки выдвигают
против порнографии, неубедительна. Способствует ли
порнография распространению сексуального насилия?
С куда большим основанием можно утверждать, что она
служит отдушиной для слабых в сексуальном отношении
мужчин. Наносит ли она вред нашему представлению
о женщинах? Но каким это образом порнография
унижает женщин больше, чем мужчин? Препятствует ли
она их продвижению по службе, выступая носителем стереотип
а покорных женщин? Заметим кстати, что там,
где порнография наиболее откровенна, социальное и профессион
альное положение, которое занимают женщины,
^О проблеме феминизации власти см.: Naomi Wolf. Fire with Fire,
Londres, Vintage, 1994, p. 147-155.
далеко не такое подчиненное, как во всех прочих мест
ах. Порнография, само собой разумеется, ничуть не
способствовала эмансипации женщин, однако она ни в
коей мере не мешает дальнейшему развитию этой самой
эмансипации. Она вовсе не является преступным и садистским^
выпадом против женщин: порнография функционирует
как театральное действо, не имеющее последствий;
она не усиливает иерархию в разделении гендеров:
она извлекает на свет Божий мужские фантазмы,
которые невозможно свести к отношениям "политического"
господства иначе, как посредством теоретических
выкрутасов. Одни и те же мужчины способны и получ
ать удовольствие от порнографических сцен, и в полной
мере уважать достоинство и свободу женщин, и благожел
ательно воспринимать их участие во всех сферах
общественной и политической жизни. Порнография -
это отнюдь не панегирик в честь превосходства мужчины-с
амца, а картина доведенной до последних пределов
игры мужских либидозных фантазмов; логика ее развития
обнаруживает не одержимость идеей мужского владычеств
а, а современную одержимость реальностью,
стремление нарушить все границы, все увидеть, все пок
азать, все превратить в инструмент. Адекватной ответной
реакцией зрелого феминизма на обманки крутого
порно, которые превращают секс в забавную игрушку,
должен был бы стать или смех, или подкалывания, и
такое отношение многие мужчины готовы, в конечном
счете, поддержать.
^Andrea Dworkin, Pornography: Men Possessing Women, Londres,
Plume Book, 1979.
Секс, Америка и мы
От пуританского секса
к сексу политическому
Нередко исключительность американцев в их отношении
к проблемам секса связывают с их пуританским
прошлым. В газетах и журналах по обе стороны Атлантики
американскую культуру частенько представляют
как наследие отцов-пилигримов и чрезмерной стыдливости,
внушенной протестантским аскетизмом; разного
рода исследования пытаются доказать наличие связей,
существующих между религией, враждебной ко всякого
рода чувственным и эмоциональным проявлениям, и
"войной полов", которая господствует в Америке. Отк
аз от любого посредничества между Богом и индивидом,
традиция публичной исповеди, пренебрежительное
отношение к светским удовольствиям и ко всевозможным
пристрастиям, разделение мира на избранных и лишенных
благодати* -таковы характерные черты протестант*Н
аиболее последовательно эти идеи развил Жан Кальвин
(1509-1564) в своем учении об "абсолютном предопределении", согл
асно которому Бог еще до сотворения мира одних людей предопределил
к "спасению", а других - к "осуждению".
ского рационализма, которые помогают понять и отнесение
соблазна к проискам Сатаны, и феминистскую
манию преследования, и отказ от сублимации половых
проблем, и требование открытости в том, что касается
личной жизни общественных деятелей, и типичное для
Соединенных Штатов спутывание секса с жестокостью^.
То обстоятельство, что религиозные традиции оказыв
ают глубокое и длительное воздействие на культуру
половых отношений, не вызывает никаких сомнений.
И все-таки на этом нельзя останавливаться: объяснение
специфичности американского опыта долгосрочным
воздействием пуританского рационализма следует счит
ать хоть и правильным, но далеко не исчерпывающим.
Прежде всего необходимо напомнить о том, что протест
антский аскетизм развивался не на одной только америк
анской почве. Так, в Европе, где он зародился, его
влияние на отношения между полами отнюдь не тождественно
тому, что можно наблюдать за океаном. Кроме
того, пуританская гипотеза не помогает понять тот новый
факт, что отнюдь не вожделение как таковое оказыв
ается преданным поруганию, а сам секс как отношения,
диктуемые властью, секс как кабала и зависимость
для женщин. На смену пуританскому осуждению плотских
удовольствий пришло исключение любых форм доминиров
ания мужчин над женщинами в половой сфере.
Подобная политизация сексуальности не может быть сведен
а к пережиткам векового протестантского аскетизма.
Два явления современности наглядным образом
иллюстрируют этот перенос интереса с проблем плоти
на проблемы власти. Для начала вспомним в этой связи
дело Аниты Хилл против судьи Томаса. Как уже было
правильно подмечено, обвинениям в этом случае подвер^С
амо собой разумеется, что детальный анализ отношений между
пуританством и американской половой культурой не мог быть
осуществлен в рамках настоящей работы. Для первичного ознакомления
с этим вопросом см., например: Robert Dole, Le Cauchemar
americain: essai sur les vestiges du puritanisme dans la mentalite americaine
actuelle, Monreal, VLB 1996.
гались не похотливые поползновения, а злоупотребление
властью над подчиненной: речь шла не о позорном
наказании для либидо, а о разоблачении "обстановки
враждебности", созданной непристойным поведением и
многократными приставаниями со стороны старшего по
должности^: "Речь идет о власти, а не о желании" - таков
был заголовок в "Нью-Йорк Таймс". Вспомним так
же знаменитое дело об Антиохском уставе. Осень 1993 год
а: студенты Антиохского колледжа в Огайо принимают
хартию, требующую, чтобы любым сексуальным конт
актам между мужчиной и женщиной предшествовало
словесное разрешение и чтобы каждый новый шаг в интимных
отношениях обязательно был одобрен женщиной.
Если юноша захочет поцеловать девушку, снять с
нее блузку, ласкать ей грудь, то он должен предварительно
спросить у нее разрешения и перед тем, как приступ
ать к действиям, дождаться ее согласия. В противоположность
тому, что иногда писали по этому поводу,
в этом находит свое выражение отнюдь не взаимная
враждебность и не навязывание чувства вины из-за сексу
ального удовольствия, а поиски "ничем не замутненных"
сексуальных отношений, свободных от какой бы
то ни было зависимости, от всякого давления, от любой
двусмысленности. Америка не объявляла войну сексуальности:
она просто до смешного политизировала и регл
аментировала отношения между полами.
Таким образом утверждается не столько пуританск
ая традиция, сколько современное расширение зоны
действия правовых норм и договоров. Точно так же как
договорной порядок формирует в Соединенных Штат
ах политическое устройство и трудовые отношения, он,
как мы видим, захватывает теперь и отношения между
мужчинами и женщинами*. В этом и заключается смысл
^Eric Fassin, "Pouvoirs sexuels. Le juge Thomas, la Cour supreme
et la societe americaine". Esprit, dec. 1991, p. 126-129.
*Французский философ Жиль Делез подчеркивает надуманность
такого типа взаимоотношений с женщинами, поскольку "до131
мер, направленных против сексуальных преследований,
цель которых - заменить неупорядоченные отношения
между полами отношениями, построенными на договоре,
- предельно определенными и заимствующими свою
форму у выверенной строгости статей законов: Америк
а перешла, по удачному определению Франсуазы Гай-
яр, "от права пола к правам в области пола"^. Новый
дух времени, занятый производством новых "правил"
и отвечающих идеалу полной ясности и демократической
ориентации на договор новых поведенческих моделей,
не столько следует заветам прошлого, сколько
пытается выстроить отношения между полами на совершенно
новых "эгалитарных" основах. Правовая регламентиров
анность современного, проникнутого либерализмом
мира, пустила корни и на новой территории.
И если один уклон демократических обществ создан нест
абильностью, путаницей в сексуальных позициях и
ролях, то другой уклон явно направлен в сторону сокр
ащения или даже полного изживания любых проявлений
индетерминированности в отношении одного
пола к другому.
Конечно, принципы договорных отношений не являются
исключительно американским достоянием. Но в
Америке они в большей мере, чем где бы то ни было еще,
обрели масштаб, символическую значимость и решающий
институциональный характер. Как известно, Амеговорное
отношение есть тип именно искусственного, аполлонического
и мужского культурного отношения, которое противопоставляет
себя естественным и хтоническим взаимоотношениям, единящим
нас с матерью и женой. Если женщина и включается в договорное
отношение, то лишь в качестве объекта патриархального
мужского общества. Но вот мазохистский договор, напротив, заключ
ается с женщиной" (Делез Жиль. Работы о мазохизме // Захер-Мазох
Леопольд фон. Венера в мехах. Делез Жиль. Представление ЗахерМ
азоха. Фрейд Зигмунд. Работы о мазохизме. М.: РИК "Культура",
1992. С. 271).
^Francoise Gaillard, "La democratie et le sexe". Les Lettres Francaises,
ь 19,1992.
рика изначально создавалась как сообщество равных в
правах индивидов, объединенных договором, который
подлежит одобрению всеми заинтересованными лицами^.
Вследствие этого равенство по договору и уважение
буквы закона выступают в американском обществе
в качестве основополагающего и цементирующего принцип
а. Подобное доминирование свободы по договору
не только накладывает печать на всю политическую
жизнь, но еще и составляет самую суть руководства америк
анскими предприятиями, которое, как это превосходно
продемонстрировал Филип Айрибарн, характеризуется,
во-первых, заботой о скрупулезном уточнении
прав и обязанностей каждого; во-вторых, неукоснительным
следованием правилам, а также подробнейшими и
строгими должностными инструкциями; в-третьих, всевозможными
процедурами, вдохновленными практикой
судопроизводства^. Именно этот поиск гарантированной
договором защиты, эту приверженность к ценностям
fairness*, предназначенным для создания баланса
в отношениях между "сильным" и "слабым", мы воочию
наблюдаем теперь в половой политике. Подобно тому,
как на предприятии из трудовых отношений должны
быть исключены любые недоговоренности и двусмысленности,
и в отношениях между полами необходимо
подвергнуть запрету любые вероломные действия, любые
игровые преимущества, любые экивоки. Когда уст
авы, направленные против сексуальных преследований
на предприятиях или в университетах, объявляют вне
закона даже намеки и шутки, касающиеся секса, то предпол
агается сделать так, чтобы между мужчиной и женщиной
все происходило при полной гласности, чтобы
исчезли зоны недомолвок, источники недоразумений,
^Alexis de Tocqueville, De la democratie en Amerique, Paris, Gallimard,
t. I, vol. I, chap. II.
^Philippe d'iribarne. La Logique de l'honneur, Paris, Seuil, 1989,
p. 133-176.
*Fairness (англ.) - справедливость.
проявления неравноправия и "манипулирования" при
соблазнении. Подчинение правовым нормам против
обольщения: современный идеал договорной свободы
используют отныне для привнесения в секс морали. Современное
sexual correctness* выражает не столько исконную
одержимость идеей пола, сколько усиление современной
приверженности к равенству.
Но одной только значимостью договорной культуры
объяснить отношение американцев к половым проблем
ам нельзя: в гораздо большей степени это явление
зиждется на особенностях их политической культуры.
В отличие от Франции американская нация с самого нач
ала утвердилась как нация хоть и единая, но разная по
составу, и ее политической сплоченности не только не
вредит, но даже способствует признание множества
групп с различными интересами, а также всевозможных
сообществ и "меньшинств". Традиционная сила америк
анского феминизма и, в частности, то обстоятельство,
что политические права женщин были там признаны
гораздо раньше, чем во Франции, объясняется - по
крайней мере, отчасти - этим пристальным вниманием
к разнице в интересах, а также традицией утилитаризм
а**, рассматривающей права женщин не столько как
общие для всех права, сколько как права отдельной соци
альной группы: именно в качестве женщины, а отнюдь
не в качестве равноправного или абстрактного индивидуум
а второй пол завоевал в Америке право голоса^.
Не следует упускать из виду политическую традицию
учета множественности интересов и при объяснении из*Sexual
correctness (англ.) - корректность полового поведения.
**Утилитаризм - этическое учение, построенное на отождествлении
добра и пользы и определяющее законодательство как искусство
регулировать человеческие поступки таким образом, чтобы
они приносили как можно больше счастья.
^Этот факт особенно подчеркивал в своей книге Пьер Розанв
аллон (Pierre Rosanvallon, Le Sacre du citoyen, Paris, Gallimard, 1992,
p. 395-396).
менений, которые на протяжении последних тридцати
лет влияют на американскую демократию: при всей своей
новизне современная "революция меньшинств" иллюстрирует
вопреки всему преемственность в американской
политической культуре^.
И все-таки некий порог преодолен. До сих пор иде-
ал совпадал с пресловутым melting pot*, с ассимиляцией
или с интеграцией разнородных элементов; в этой
перспективе защита коллективных идентичностей происходил
а без лишнего шума. Зато в наши дни в американском
обществе, напротив, преобладает порядок вещей,
обусловленный культурным дроблением, антиуниверсализмом
прав меньшинств и политикой квот, манерой
бурно и велеречиво обсуждать межкультурные различия.
Америка все больше предстает перед нами как мозаика
из социальных групп с несовместимыми чертами и непримиримыми
интересами, как "демократия меньшинств"
и как республика, базирующаяся на повышении общественной
роли плюрализма - этнического, культурного
и сексуального. Именно в рамках политики реализации
идентичности следует понимать максимализм американского
феминизма, выспренность, свойственную рассуждениям
о войне полов, бредовые статистические данные
о сексуальном насилии и филиппики против мужского
пола. Общество, которое мыслит себя в терминах прин
адлежности к коллективистскому сообществу, в термин
ах разнообразия чуждых друг другу рас и полов, преувеличив
ает и усугубляет существующие различия, оно
усиливает взаимную озлобленность и антагонизм и потворствует
во всех социальных группах населения установке
на роль жертвы, подозрительности и склонности
к поискам виновных. В этом смысле социальная напряженность
проблем пола обусловлена не столько причин
ами религиозного порядка, сколько политическими
^Philippe Raynaud, "Za democratie saisie par le droit", Ze Debat,
nov. - dec. 1995, p. 108-113.
*Melting pot (англ.) - плавильный котел, тигель.
причинами и культурой, давшей толчок широкому распростр
анению требований социальных групп, а также
политике социальных групп в формировании идентичностей
и климату нетерпимости и замкнутости этих
групп на самих себя. Если феминизм и политизировал
пол, то только американская политическая традиция
сделала возможной его не имеющую равных драматиз
ацию социальной группой: большей частью именно в
этой политической традиции и находит свое объяснение
общественный отклик на "войну полов". Исключительность
американской культуры в области пола совп
адает с исключительностью ее политической философии,
основанной на плюрализме.
Упадок американского влияния?
Если принять во внимание реальный и символический
вес Америки и ее влияние во всем мире, то как избеж
ать следующего вопроса: воплощает ли спорная модель
отношений между полами, которая превалирует в
Новом Свете, всего лишь единичную особенность культуры,
или же она предвосхищает будущее всех демократий?
Нужно ли видеть в Америке зеркало нашего собственного
будущего или же только одну из разновидностей
демократических чаяний, которая обречена и впредь
оставаться лишь возможностью?
Прежде всего отметим, что экстремистская культур
а разделения полов с большим трудом экспортируется
в другие страны. В Соединенных Штатах проблематик
а войны полов пользуется повышенным успехом; здесь,
у нас, она приводит в ужас; за пределами Америки движение
political correctness не имеет реального влияния,
его встречают скорее смехом и шутками, нежели одобрением.
Во Франции, как и в большинстве европейских
стран, протесты женщин лишь кое-где принимают форму
отторжения мужчин; сексуальность не мыслят как соотношение
сил и власти, да и мужчин не относят к при136
рожденным насильникам или к "наследственным" враг
ам. Характерный показатель: француженки не любят
называть себя феминистками, поскольку это понятие
в их глазах излишне проникнуто агрессивностью и неприятием
мужчин. Идет ли в данном случае речь о европейском
"отставании" по сравнению с американской
"продвинутостью"? Давайте не будем следовать по этому
пути. Мысль о том, что одна из моделей более "архаичн
а", чем другая, неприемлема: то, что мы наблюдаем
в действительности, являет собой сосуществование двух
присущих постмодерну* разновидностей демократической
культуры, которое невозможно осмыслить в рамк
ах упрощенной теории, основанной на противопоставлении
прогрессивных идей и консерватизма, авангардных
доктрин и пережитков старины.
В американской модели господствует агрессивный
радикализм, отвергающий взаимопонимание между пол
ами, ритуалы обольщения и двойственность законов,
регулирующих отношения между мужчинами и женщин
ами. Европейская модель в сопоставлении с подобными
порядками выглядит как компромисс между идеал
ами равноправия и правилами поведения, унаследов
анными от прошлого. В действительности требование
равноправия между полами становится все более весомым
и без того, чтобы приемы соблазнения утратили
легитимность**: в Европе старинные нормы поведения
не подвергли анафеме, их всего лишь подправили в соответствии
с требованиями демократического индивиду
ализма. Подобная версия отношений между полами
*Постмодерн - сегодняшнее состояние западного общества,
характеризующееся отсутствием всякой определенности в соци-
альных структурах, поскольку временные и пространственные границы,
которыми определялся модерн, исчезли, а на смену им пришли
мимолетные и отрывочные по своей сути социальные взаимоотношения.
**Легитимность - в широком смысле - признание, объяснение
и оправдание современного порядка, действия, действующего
лица или события.
не столько передает просчеты современности, сколько
свидетельствует о новой тенденции демократических
обществ к реабилитации прошлого, к диалогу настоящего
с памятью о минувшем, а также свойственное постмодерну
повторное использование старых форм. В европейской
модели нет ничего от пассеизма, она воплощ
ает постмодернистский способ* изменять отношения
между полами, не обращая минувшее в "чистый лист".
Радикальный феминизм видит в обольщении одни только
ущемляющие интересы женщин правила, зато европей-
ская культура неизменно признает в них положительный
смысл, игровые моменты, различие полов и идентичность,
никоим образом не вступающую в противоречие
с правом женщин распоряжаться собой. Если
американская модель больше настаивает на том, чтобы
между полами все было ясно, гладко и недвусмысленно,
то в нашей модели равноправие сосуществует с традиционными
элементами игры и неопределенности в такой
социализации, в которой участвуют два разных
пола. В первом случае старинные правила поведения
вызывают общественное возмущение, во втором - сохр
аняют свое значение при том условии, что они переосмыслены
в соответствии с новыми ожиданиями женщин.
Каковы шансы американской модели на экспорт в
другие страны? В противоположность тому, что порой
утверждают, они выглядят весьма скромными. Конечно,
мы можем констатировать, что и в Европе во все
*Постмодернизм в социологии, как, впрочем, и в других наук
ах, - это подход, которым подчеркивается неопределенность обществ,
в которых все элементы определенности подорваны и подверг
аются осмеянию, а условия проживания людей принимают хар
актер глобального и фрагментарного общества, где не существует
абсолютных правил и критериев оценки. Постмодернизм контрастирует
с большинством социологических теорий в том плане, что
этим подходом отвергается идея эпохи Просвещения о возможности
постижения и усовершенствования общества через рациональное
мышление.
более широком масштабе наблюдается "искушение прав
ами", а также законы о сексуальных преследованиях,
выступления в пользу запрета порнографии и требования
паритета между мужчинами и женщинами. Однако
нигде отношения между полами не следуют американской
модели войны полов. Если, как мы в этом
Закладка в соц.сетях
