Жанр: Электронное издание
Глава 2
СУДЬБА СОБЛАЗНА
Соблазн олицетворяет собой такой порядок отношений,
который еще сильнее, чем любовное чувство,
отмечен печатью социального разделения полов. От патри
архальных обычаев крестьян ходить друг к другу в
гости и до социальной модели поведения при галантных
дворах соблазнение всегда представало перед нами
в виде театрального спектакля, организованного как бин
арная оппозиция мужского и женского полов. На протяжении
столетий менялись подходы и способы "ухажив
ания", но никак не разница между мужчинами и женщин
ами в их восприятии искушения.
Как известно, начиная с XII века куртуазные модели
поведения создали новую культуру обольщения*.
*Эту новую культуру они заимствовали от арабов во время
первых крестовых походов; что же касается появления подобной
сложной культуры ухаживания у самих арабов, то, по меткому замеч
анию Пьера Бельперона, куртуазная поэзия была создана ими, чтобы
воспеть идеальную женщину, потому что они не могли вздыхать
по женщине, которая по первому слову бросалась в их объятия (об
этом см.: Pierre Belperron, La croisade contre Albigeois et l'Union du
Languedoc a la France, Paris, Pion, 1949).
Весьма распространенный до той поры обычай похищения^,
грубый захват женщин, залихватское и бесцеремонное
обращение с женщинами в высших кругах обществ
а уступили место кодексу поведения, предписывающему
мужчинам покорность и сдержанность, терпение
и чуткость по отношению к даме, почитание и поэтическое
прославление возлюбленной. Впрочем, эта "дем
аскулинизация" приемов обольщения ни в чем не поколеб
ала существенных различий в способах его реализ
ации: с незапамятных времен право начать ухаживания
отдано мужчинам, тогда как уделом женщины остается
ожидание. Уже Овидий писал: "Молодой человек слишком
уж уверен в своей красоте, если ждет, чтобы первою
сделала ему предложение женщина. Приступать к делу
обязан мужчина. Пусть он умоляет - женщина благосклонно
примет его нежные мольбы"^*. В этом смысле
куртуазные правила всего только опоэтизировали и узаконили
в более строгом виде эти различия между полами.
Именно Он должен сделать первый шаг, выразить
красавице свое восхищение, признаться в своей страсти;
Ей же приходится ожидать проявления инициативы
со стороны мужчины, не показывать собственного жел
ания, испытывать терпение претендента, прочно удержив
ать бразды правления в любовной игре, поначалу
весьма скупо, но со временем все более щедро одаривая
его своими милостями.
Подобное неравноправное распределение ролей при
обольщении на самых глубоких уровнях отражает старод
авнее предназначение мужчин для воинских трудов.
Если в соблазнении роль "наступательного характера"
и отведена мужчине, то потому только, что как воин он
просто обязан доказать, что обладает и напористостью,
^Georges Duby, Le Chevalier, la Femme et le Pretre, Paris, Hachette,
1981, p. 43-46.
^L'Art d'aimer. Livre premier.
*Цит. в переводе В. Алексеева по кн.: Овидий Публий Назон.
Наука любить. М.: Вернисаж, 1992. С. 71.
и смелостью, и отвагой. Проявление инициативы в деле
обольщения выглядит тогда долгом мужчины, напрямую
связанным с его воинской доблестью. Поскольку
образцом для куртуазного соблазнения послужила вой-
на и искусство ведения баталий^, мужчина должен был
зарекомендовать себя "дерзким любовником" (Брантом*),
ему следовало "вести осаду" дамы**, идти на приступ,
разрушать бастионы ее скромности и в итоге победить
ее. Мужчине, как средоточию активности и
завоевательных тенденций, необходимо было главенствов
ать во всем, и потому до середины XVII века мужчин
а будет отстаивать свое превосходство даже в силе
приверженности любовному чувству^.
Если, с другой стороны, роль женщины сведена к
ожиданию и сопротивлению, то сделано это из соображений
морали, а также по причине ее скромности, котор
ая со времен Плиния объявлена природным свойством
второго пола. Чтобы соблазнить избранного ею мужчину,
женщина не вправе поведать о своем желании, ей
следует притвориться его законной добычей***. Удел
^Denis de Rougemont, L'Amour et l'Occident (1939), Paris, UGE,
coll. 10/18, p. 206-207.
*Брантом, Пьер де Будей (ок. 1538-1614) - французский пис
атель, придворный, автор книг мемуаров "Жизнеописания знаменитых
людей и великих полководцев", "Жизнеописания знаменитых
дам" и "Жизнеописания галантных дам", в которых собраны анекдоты,
описания любовных похождений и придворных интриг.
**Главный женский символ в Средние века - это цитадель,
крепость, внутри которой - сокровище. Все прочие символы женщины
(газель, лань, лилия и роза, бархатистый персик, ароматная
малина; она - драгоценные камни, перламутр, агат, жемчуг, шелк,
небесная лазурь, свежесть ключевой воды, воздух, пламя, земля и вод
а) - второстепенны.
^Maurice Daumas, La Tendresse amoureuse, XVI'e - XVIII'e siecle,
op. cit., p. 136.
***Ср. у В. Ерофеева: "Мужская жизнь складывается из достижений.
Победителя можно брать голыми руками. Женщина, котор
ая создаст у мужика иллюзию большой победы, будет самой большой
победительницей" (Ерофеев Виктор. Мужчины. М.: Подкова,
1997. С. 81-82).
женщины - демонстрировать свою неприступность,
множить препятствия на пути любви, не уступать мольб
ам мужчин ни слишком быстро, ни слишком легко*.
Один заигрывает, другая отказывается принять ухажив
ания; один настаивает, другая соглашается, затем меняет
свое решение и, наконец, уступает. Весь порядок
соблазнения построен в полном согласии с неизменной
системой отчетливого противопоставления мужского
женскому: более решительно, нежели иные установления,
элементарные структуры соблазнения** восходят к
незыблемым фундаментам человеческой истории.
*Осуществить все это очень не просто, ибо, как справедливо
заметил Робер де Блуа, если женщины выказывают себя приветливыми
и любезными, то им грозит опасность, что мужчины поймут
их превратно, если же они, напротив, проявят недостаток учтивости,
то их обвинят в высокомерии.
**Элементарные структуры соблазнения - это выражение должно
вызывать в памяти читателя ассоциации с тем порядком исследов
ания исторических феноменов, который впервые был применен
К. Леви-Строссом в его основополагающем труде "Элементарные
структуры родства" ( 1949).
Новая Ева и прощание
с Дон Жуаном
Оказывается ли и для нас это стародавнее установление
по-прежнему действенным? Какова судьба мужских
и женских стратегий соблазна в обществах, охваченных
страстным устремлением к равноправию полов?
Таковы вопросы, встающие перед нами в результате
глубоких потрясений, которые в последние десятилетия
поколебали сферу любовных отношений между пол
ами.
Долгое время залогом успеха для обольстительных
маневров мужчин служили эмоциональная восприимчивость
женщин и их склонность к экзальтации. Ухажив
ание и получение милостей от дамы подразумевало, что
ее осыпали любезностями и завоевывали искренностью
своих чувств. Отсюда и проистекает важное значение
слез и вздохов, пылких заверений, просьб и неизбежных
обещаний жениться. Именно так поступает Дон Жуан:
разве он делает еще что-нибудь, кроме того, что расхвалив
ает красоту своих будущих жертв, убеждает их в искренности
своей сердечной страсти и обещает жениться
на них? Дон Жуан - это "супруг для рода человеческо74
го"^*. В XIX веке, когда нравы простого народа были попроще,
подобные приемы имели широкое распространение
и неустанно порицались обманутыми женщинами.
"Он соблазнил меня в обмен на обещание жениться" -
вот упрек, который звучит лейтмотивом их жалоб^. В основу
соблазнения, осуществляемого мужчинами, были
положены три ключевых принципа: объяснение в любви,
восхваление женщины, обещание законного брака.
Соблазнение как отдых от забот
Современная эпоха в основном отправила на свалку
этот мужской арсенал. Прежде необходимо было продемонстриров
ать пылкость чувств, сегодня это стало бесполезным
и, так сказать, вызывающим противоположный
результат. Прежде необходимо было курить фимиам
своей красавице, сегодня избыточные комплименты не
столько льстят женщине, сколько выставляют претендент
а в смешном свете^. Обещание жениться? Подобная
стратегия лишена всякого смысла во времена, когда с
секса сняты запреты, а женщины материально независимы.
Даже словарь отмечает эти изменения: начиная
с 50-х годов ухаживать перестали: теперь к женщинам
просто "пристают". Правила ухаживания предписывали
подлинную театральность, строго установленную
темпоральность**, способы выражения чувств. "Приста^Moliere,
Dom Juan, acte II, scene IV.
*"Он на всех готов жениться", - так выглядит эта фраза в
переводе М. А. Кузмина (Мольер. Соч.: В 4 т. Т. 2. M.; Л.: Academia,
1937. С. 532).
^Francoise Barret-Ducrocq, L'Amour sous Victoria, Paris, Pion, 1989,
p. 117-144.
^Pascal Bruckner, Alain Finkieikraut, Le Nouveau Desordre amoureux,
op. cit., p. 292,
**Темпоральность - временная сущность явлений, порожденн
ая динамикой их собственного движения; в феноменологически
вание" с его коннотациями* беззаботной и прозаической
игры обедняет этот широкий спектр. Женская эмансип
ация, сексуальная революция, культура досуга, нез
ависимости и аутентичности - все эти факторы нанесли
непоправимый урон старинному своду правил
обольщения, которые теперь воспринимаются как лицемерные,
сексистские** и чересчур манерные. Соблазнение,
подвергнутое под влиянием искусства и литературы
процессу деформализации и свойственной демокр
атической культуре десублимации, теперь таково: надо
соблазнить, но безо всякого пафоса, без слов: "Я тебя
люблю", без обещаний и традиционных ритуалов. Надо
всего только быть самим собой: мы живем во времена
торжества легкого, с минимумом используемых средств,
постромантического соблазнения***.
Новое место, отводимое юмору, с максимальной
наглядностью иллюстрирует весьма далекий от возвышенного
основной порядок современного соблазнения.
ориентированной социологии, а также в психологии и культурологии
это понятие часто используется для описания всевозможных дин
амичных объектов.
*Коннотация - дополнительное (эмоциональное, оценочное
или стилистическое) содержание языковой единицы или категории.
**Сексизм - термин, образованный по аналогии с термином
"расизм".
***Трудно описать подобную ситуацию лучше, чем это сделал
Умберто Эко: "Постмодернистская позиция напоминает мне положение
человека, влюбленного в очень образованную женщину. Он
понимает, что не может сказать ей "люблю тебя безумно", потому
что понимает, что она понимает (а она понимает, что он понимает),
что подобные фразы - прерогатива Лиала (под таким псевдонимом
издавала свои романы о любви итальянская писательница Лиан
а Негретти. -Н. П.). Однако выход есть. Он должен сказать: "По
выражению Лиала - люблю тебя безумно". При этом он избегает
деланной простоты и прямо показывает ей, что не имеет возможности
говорить по-простому; и тем не менее он доводит до ее сведения
то, что собирался довести, - то есть что любит ее, но что его любовь
живет в эпоху утраченной простоты. Если женщина готова игр
ать в ту же игру, она поймет, что объяснение в любви осталось
объяснением в любви" (Эко Умберто. Имя розы. СПб.: Симпозиум,
1998. С. 636).
В былые дни в процессе ухаживания необходимо было
доказать свою страстную влюбленность и говорить о
любви; в наши дни надо уметь рассмешить. Иное время
- иные соблазны: юмор приобрел большую обольстительную
силу, нежели гиперболы, продиктованные
сердцем. Начиная с 60-х годов опросы показывают возросшее
значение, которое женщины придают "чувству
юмора" своего партнера^. За тридцать лет, истекших с
тех пор, эта тенденция усилилась: среди качеств, которыми
женщины восхищаются в мужчинах, юмор заним
ает одно из лидирующих мест^. В прошлом речь шла о
том, чтобы существование любви было неотделимо от
поэзии, святости, едва ли не религиозных чувств; теперь
надлежит создавать оживленную и веселую обстановку,
быть забавным и "клевым", уметь "прикалываться".
Усиление позиций юмора, олицетворяющее собой рост
влияния гедонистических и связанных с развлечениями
ценностей, предпочтение, отдаваемое системе референтностей
настоящего времени и "уходу от действительности",
"контактам" и "расслаблению" - все это сопутствует
эпохе массового потребления и масс-медиа. Ког^Vance
Packard, Le Sexe sauvage, Paris, Calmann-Levy, 1969,
p. 147.
^"С мужчиной 32 % женщин особенно любят поговорить, 19 % -
посмеяться, 15%- заняться любовью, 15%- вместе провести выходные
дни" (Gerard Mermet, Francoscopie 1993, Paris, Larousse, 1994,
p. 139).Отныне француженки заявляют, что больше восхищаются чувством
юмора своего приятеля, чем его физическими данными или
высоким социальным положением. В иерархии тех качеств, которые
они ценят в первую очередь, юмор следует сразу же за умом. И в списке
самых великих соблазнителей француженки первым ставят Терри
Лермита: они оценивают его выше, чем Кевина Костнера или Ричарда
Гира. (Questions defemmes, ь1, avril 1996). (Терри Лермит (1952 г. р.)-
французский актер, создающий на экране образы неотразимых или
забавных плейбоев. Кевин Костнер (1955 г. р.), хотя и обладает, по
замечанию одного американского журналиста, "идеальной внешностью
для секретного агента - неброской и незапоминающейся с первого
взгляда", пользуется широкой известностью в Голливуде с середины
80-х годов; Ричард Гир (1949 г. р.) в начале 80-х годов был призн
ан секс-символом Голливуда. - Прим. пер.).
да главными объектами референтных корреляций считают
досуг и не связанную условностями личность, идеал
взаимоотношений между мужчиной и женщиной имеет
тенденцию освобождаться от старинного идеала романтической
степенности: веселое времяпрепровождение,
смех, юмор способны восторжествовать над ним.
Во времена, когда женщины отвергают иерархию
и дискриминацию по признаку пола, они уже не приемлют
неравноправных ритуалов ухаживания и, напротив,
в своем подавляющем большинстве выступают за
непринужденные, шутливые формы общения, устанавлив
ающие более "равноправные" отношения между
мужчинами и женщинами*. Усиление позиций мужского
юмора в хитростях обольщения свидетельствует о
новизне женских чаяний, не столь сильно проникнутых
ожиданием доказательств преклонения, как требованием
духовной близости и признания равноправия полов.
Повышению значимости юмора способствовал не только
и не столько рост престижа приятного отдыха, сколько
стремление женщин к менее отягощенным условностями
и более свободным связям, к наполненным большим
взаимопониманием отношениям с мужчинами. Вот
почему юмор как средство соблазна обретает вид типичного
проявления новых демократических пристрастий
женщин.
Свободное от императива сентиментальной риторики
обольщение развивается по законам совсем иной
темпоральности. Завоевание женщины на старинный
манер частенько сравнивали с военной осадой, которая
*В. Ерофеев отмечает новое отношение женщин к приемам собл
азнения и в нашей стране: "В начале 80-х годов наметился [...] процесс
женской сексуальной эмансипации, который, в конечном счете,
поставил многих наших мужчин в довольно неловкое положение. Устойчив
ая роль победителя у мужчины постепенно была отнята. Женщины
если и не научились делать выбор заранее, то по крайней мере
обзавелись достаточным количеством шуточек-прибауточек и разгад
али мужскую игру. Вот этого мужчины и не ожидали, к этому не были
готовы" (Ерофеев Виктор. Мужчины. Указ. соч. С. 32-33).
требовала "терпения и длительного времени". Отмена
общественных запретов, сковывавших сексуальную жизнь,
напрочь упразднила этот освященный веками прием.
Отныне соблазнение обречено на протекание в более
быстром темпе, о чем свидетельствует сокращение временного
интервала, отделяющего начало от любовного
"завершения". Ускорение соблазнения и развенчание его
идеалов воплощают в себе все ту же современную тенденцию
к "скрадыванию дистанции"^, к "аутентичности",
к антитеатральности форм культуры. Женщины
выступают за свободу и нескованность любовных чувств,
и они больше не считают себя обязанными откладывать
исполнение желания, возбуждать страсть, не удовлетворяя
ее, заставлять претендента слишком долго томиться
в ожидании: они все более явственно перестают отождествлять
себя с крепостью, которую необходимо взять
штурмом. "Кокетство"^ - манера поведения, которую
долгое время считали типично женской, - все больше
отходит на задний план, уступая место поведению куда
более бесхитростному и откровенному, более близкому
к поведению мужчин.
И даже сам стержень механизма соблазнения, иными
словами, оппозиция между мужской активностью и
женской пассивностью, подвергается разрушению. Начин
ая с 40-х годов кинематограф показывает нам новую
манеру поведения женщин, которая выворачивает наизн
анку традиционную схему обольщения: когда в фильме
"Порт печали" Лорен Бокол* спрашивает у Хамфри
^Daniel Bell, Les Contradictions culturelles du capitalisme, Paris,
PUF, 1979, p. 117-127.
^По мнению Симмела, "суть женского кокетства состоит в том,
чтобы попеременно демонстрировать то намеки на согласие, то намеки
на отказ, привлекать мужчину, не позволяя ему достичь оконч
ательной победы, и отвергать его домогательства так, чтобы он
при этом не терял надежды" ("La sociabilite", in Sociologie et Epistemologie,
Paris, PUF, 1981, p. 130).
*Лорен Бокол (1899-1957) - американская киноактриса; через
год после совместных съемок с Хамфри Богартом в фильме
Богарта*: "Огонька не найдется?", то именно она, в нарушение
всех правил, проявляет инициативу в завязывании
любовной интриги. И подобная практика получает
все более широкое распространение. Несть числа америк
анским фильмам и телефильмам, в которых героини дел
ают первый шаг; в массовой культуре при переходе к
интимным отношениям активная роль все чаще отводится
именно женщине. Вдобавок и женские газеты теперь без
колебаний оправдывают женщин, которые инициируют
начало отношений. К тому же женщины нынче не боятся
давать небольшие объявления интимного характера, не
стыдятся они и признавать, что сами сделали первый шаг.
В былые времена комплименты входили в обязательный
набор мужских средств обольщения, а в наши дни можно
наблюдать, как женщины с похвалой отзываются о физической
привлекательности или элегантности мужчин.
То поведение, которое прежде клеймили как свойственное
одним только "шлюхам", снискало относительную
социальную узаконенность: "заигрывания" со стороны
женщин больше не считают ни безобразием, ни непристойностью.
Поступательное развитие равноправия сумело
подпортить, хотя и не слишком основательно, главную
схему галантных отношений, иными словами, отчетливую
оппозицию между мужской активностью и женской
пассивностью.
Утомленный Дон Жуан
На отношение мужчин к соблазнению влияют и другие
изменения. В наши дни и ценность, и смысл победы
"Иметь и не иметь" (1945) - экранизации романа Хемингуэя - стал
а его женой (для Богарта это был четвертый брак).
*Хамфри Богарт (1900-1957) - популярный американский
киноактер, создатель образов авантюристов, гангстеров и "крутых"
частных сыщиков; в фильме "Иметь и не иметь" он сыграл Гарри
Моргана.
над женщиной претерпевают значимое смещение. Так,
в женской прессе множатся статьи, в которых на разные
лады перепевают тему ослабления сильного пола:
"Мужчин больше нет", "Куда подевались мужчины?".
Памфлеты подвергают осмеянию новую "каталепсию",
поразившую мужчин^. Кинематограф гораздо реже, чем
прежде, являет нам блистательные образы "сердцеедов"
и "волокит", всегда готовых пополнить коллекцию своих
охотничьих трофеев. Прислушиваясь к разговорам,
которые ведут между собой молодые девушки, можно
услышать, как одни сетуют на то, что к ним совсем не
пристают, а другие жалуются на то, что мужчины их
избегают или уклоняются от встреч с ними. Складывается
впечатление, что приставания со стороны мужчин
стали более редкими, даже единичными; во всяком случ
ае, они теперь меньше ассоциируются с чисто мужскими
"рефлексами".
Что это: пустые слова? Избитые клише средств массовой
информации? Ничего подобного, если только принять
на веру результаты некоторых опросов^: видимо,
сегодня "бегать за женщинами" стало менее достойным
занятием, чем раньше. Еще совсем недавно приставание
к женщинам было общепринятым способом самоутверждения
и социализации достигших половой зрелости
мужчин. Эти времена незаметно уходят от нас в прошлое.
Наиболее "агрессивные" формы приставания все
чаще воспринимают как грубое поведение, свойственное
низам общества. Пытаться привлечь внимание девушки
свистом, комментировать ее внешность, заговарив
ать с женщиной на улице или в метро - подобное
поведение считают неуместным и типичным для идеологии
низших классов, основанной на мужском шови^Michele
Fitoussi, Le Ras-le-bol des superwomen, Paris, CalmannLevy,
1987, p. 107.
^23 % молодых людей утверждают, что никогда не пристают
к женщинам, и 48 % пристают редко ( Vingt ans, novembre 1993).
низме*. В ночных клубах мужчины больше не приглаш
ают женщин потанцевать; "охмурить" женщину или
"подвалить" к ней - все эти приемчики, конечно, никуд
а не подевались, но они перестали восприниматься
как нечто само собой разумеющееся; похоже, что подобное
поведение уже перестало быть необходимым для
демонстрации принадлежности к сильному полу. Мужск
ая культура волокитства вступила в период определенного
спада: подобно другим героям современности,
Дон Жуан наших дней страдает от непомерной усталости.
Иногда подобное мужское "отступничество" поним
ают как проявление психологической растерянности,
которая вызвана поисками собственной идентичности
и связана с резкими переменами в традиционном распределении
сексуальных ролей. Эмансипация женщин
наряду с усилением позиций "нежного мужчины" как
примера для подражания якобы спровоцировала беспрецедентное
замешательство в рядах мужчин^. С той поры
как женщины обрели свободу, они стали более доступными
в качестве сексуальных партнеров, но в то же время
более пугающими и опасными для мужчин. Многие
мужчины перестали понимать, чего ждут от них женщины.
Если они выступают в роли покровителя или волокиты,
то их обвиняют в мужском шовинизме; если они
сторонятся женщин, то те сетуют на "отсутствие настоящих
мужчин". Мужчины, полностью растерявшие самоуверенность
перед лицом независимых "новых женщин",
которые отказываются жить в их тени, якобы стали в
наши дни беспокойными, легко уязвимыми и поколебленными
в собственной идентичности, неуверенными
в своих мужских способностях. У предупредительного
и "послушного" "нежного самца", который и думать
*Мужской шовинизм - в социологии это убежденность в изн
ачальном превосходстве мужчины над женщиной.
^Robert Bly, L'Homme sauvage et l'Enfant, Paris, Seuil, 1992.
забыл о какой бы то ни было агрессивности, нет больше
ни энергии, ни жизненной силы, чтобы предложить их
женщинам. Вот почему мы якобы становимся свидетелями
того, как пассивность мужчин нарастает "в убыстренном
темпе"^.
Что это: страх перед женщинами? Но ведь никогда
еще не появлялось так мало наводящих страх женских
образов, так мало роковых женщин в фильмах и в ром
анах. Или это экзистенциальная тоска, связанная с поиск
ами мужчинами собственной идентичности? Можно
ли в это поверить теперь, когда социализация молодых
людей перестала проходить в духе культа мужского всесилия
и превосходства? По правде сказать, кризис мужественности
весьма далек от того, чтобы стать массовым
общественным явлением. Заниженная оценка поведения,
пронизанного мужским шовинизмом, как и новая
независимость женщин, отнюдь не способствовали чрезмерному
уязвлению идентичности представителей мужского
пола. Новое положение мужчин плохо переносят
прежде всего выходцы из самых отсталых слоев обществ
а, иными словами те, кто больше всех "привязан" к
традиционным демонстрациям мужской силы. Все ост
альные уже отыскали новые способы самоутверждения
и повышения собственного престижа^. Великое замешательство
мужчин - это явление скорее периферийное,
нежели центральное; его нельзя принять в качестве объяснения
современной "инертности" мужчин, в той или
иной степени наблюдаемой даже у тех, кто не проявляет
никакого беспокойства по поводу своей идентификации.
Мысль о нарастании кризиса мужественности и об уязвленном
и стенающем мужчине - мысль неверная. Даже
если критерии мужественности утратили былую четкость,
большинство мужчин страдают не из-за осложнений,
порожденных идентификацией: они, так же как
^Robert Bly, op. cit., p. 92.
^Francois de Singly, "Les habits neufs de la domination masculine",
Esprit, novembre 1993, p. 60-61.
и женщины, тяжело переносят трудности в отношениях
с людьми или в своей профессиональной деятельности.
Давайте поостережемся смешивать психологические проблемы
интимных отношений между людьми с ранами,
которые люди получают в процессе идентификации.
"Апатию" мужчин в делах обольщения следует увязыв
ать не с парализующим их страхом перед представительниц
ами женского пола, а с широким распространением
культуры, делающей выбор в пользу межличностного
общения, аутентичности, способности прислушиваться
к собственным чувствам; в пользу связей, основанных
на подлинной близости. В предшествующие эпохи женщины
играли роль трофеев, они дарили мужчинам возможность
покрасоваться, вызвать всеобщую зависть и
восхищение, эпатировать публику. В основе стараний
мужчин кого-то соблазнить лежала, говоря словами
Веблена, "погоня за славой, азарт соревнования"^, борьб
а за престиж. Победы над женщинами имели почти то
же назначение, что и другие ценные вещи: их использов
али "с целью представить себя в наиболее выгодном
свете". Конечно, потребность выставлять себя напоказ
и располагать зримыми свидетельствами успеха, так же
как и необходимость подкреплять или утверждать собственную
мужскую состоятельность, никуда из нашей
жизни не ушли. Однако позволите
...Закладка в соц.сетях
