Глава 4

ГЛУБОКАЯ ТРАНСФОРМАЦИОННАЯ ДЕПРЕССИЯ
Началу трансформации сопутствовали сколь большие, столь же и наивные, а иногда и несколько обманчивые ожидания. Некоторым казалось, что перевод экономики на рельсы рынка - это болезненная операция, почти то же, что отпуск цен. Централизов анное ценообразование часто рассматривалось как символ абсурдной сущности предыдущего строя. Входящая в то время в общественную жизнь новая политическая элита укрепила в людях ложное убеждение в том, что после короткого периода трудностей начнется быстрый рост производства и общее выравнивание материального положения. Однако масштаб, т. е. ширина и глубина, рецессии, наступившей вслед за трансформацией, застал врасплох общества стран, выходящих из социализма.
При этом необходимо вспомнить, что перед началом перехода к рынку в бывших централизованных плановых экономиках имел место экономический рост, порой даже достаточно быстрый. Примерно за четыре десятилетия, с 50-х по 80-е гг., ежегодный темп роста производства (в категориях ВНП) составлял от 4,8% в бывшей Чехословакии до 8,2% в Румынии^. Этот темп позволил в течение 9 - 16 лет удвоить национальный доход. Однако экономический рост в условиях централизованного планирования имел ряд характерных особенностей. Как минимум пять из них заслужив ают упоминания в интересующем нас здесь контексте.
Во-первых, несмотря на упорные усилия правительств, а часто именно вследствие их вмешательства в процессы воспроизводств а и бюрократические процедуры аллокации ресурсов, имели место особого рода циклы. Хотя производство системати^Другое дело, что полнота и достоверность данных того периода может вызыв ать сомнения. Случалось, что по причинам как методологическим, так и политическим, данные за определенные периоды не были точными, и фактически достигнутый рост завышался. Масштаб искажений не исключает тем не менее использования этих данных для анализа, однако исследователи должны сохранять необходимую осторожность в оценках и заключениях, что и делается в этих рассуждениях.

57

чески увеличивалось, это проявлялось как периодическая флукту ация темпа роста вокруг положительного тренда. После период а ускоренного роста и активного инвестирования начинался, как правило (порой при драматических обстоятельствах), период привлечения большего количества ресурсов для увеличения уровня потребления. Осуществляемые корректировки сопровождались в свою очередь уменьшением темпа роста. Позже вновь наступало ускорение и весь цикл повторялся (Bauer, 1978; Kolodko, 1976, 1986а). Эндогенный механизм периодических флуктуаций, а также относительно регулярный характер этих изменений позволяет интерпретировать происходившие процессы в категориях экономического цикла (таблица 1).
Во-вторых, экономический рост был "плохого качества", поскольку даже в экономиках, демонстрировавших в целом весьм а высокие результаты, синдром дефицита никогда не был преодолен до конца. Это в свою очередь приводило к серьезному напряжению в экономической и политической сферах. Искаженная система цен создавала дополнительные препятствия, затруднявшие поддержание стабильно высокого темпа роста. В последующие годы в некоторых странах дефициту сопутствовала открытая инфляция "зарплата - цены" (Nuti, 1989). Таким образом, появился синдром, названный shortageflation (Kolodko, McMahon, 1987), или инфляция "ресурсы - цены" (Kolodko, 1986b, 1990). В результ ате экономический рост сочетался с устойчивым дефицитом (Kornai, 1986). В условиях этатистской экономики и централизов анного планирования аллокация товаров и капитала часто приобрет ала форму и направление, отличные от того, что ожидалось властями.
В-третьих, несмотря на высокие темпы роста производства, уровень жизни возрастал не достаточно быстро. Социалистическ ая модель развития опиралась на расширение тяжелой промышленности и огромные инвестиции, вследствие чего рост потребления был, как правило, более медленным. Из-за циклического характера роста появлялись также колебания темпа роста потребления, которые сильнее всего проявлялись в сочетании с объемом инвестиционных расходов. Слишком медленный подъем уровня жизни способствовал нарастанию общественного недовольства, что в свою очередь тормозило экономический рост. Этот фактор вкупе с обременительным дефицитом и даже shortageflation объясняет, почему состояние нарушения равнове58

Таблица 1 Циклы роста в плановых экономиках, 1950 - 1989 гг.
Год / уровень роста материального производства, нетто (%)
(годы; %; увеличение/снижение темпов)
Болгария нд; пусто; пусто; 1953 - 1956; 6,5; -; 1957 - 1959; 14,0; +; 1960 - 1963; 6,0; -; 1964 - 1967; 9,1; +; 1968 - 1971; 7,4; -; 1972 - 1975; 8,3; +; 1976 - 1980; 6,4; -; 1981 - 1985; 3,5; -; 1986 - 1988; 5,2; +; 1989; 0,5; -;
Чехословакия 1950 - 1952; 10,0; пусто; 1953 - 1956; 6,5; -; 1957 - 1961; 7,4; +; 1962 - 1965; 0,8; -; 1966 - 1969; 7,2; +; 1970 - 1975; 5,3; -; 1976 - 1978; 4,7; -; 1979 - 1984; 1,8; -; 1985 - 1988; 2,4; +; 1989; 1,9; -;
ГДР 1950 - 1952; 18,0; пусто; 1953 - 1956; 6,7; -; 1957 - 1959; 8,7; +; 1960 - 1963; 2,2; -; 1964 - 1969; 5,0; +; 1970 - 1975; 5,7; +; 1976 - 1986; 4,4; -; 1987 - 1988; 3,3; -; 1989; 2,5; -;
Польша 1950 - 1953; 9,8; пусто; 1954 - 1957; 9,1; -; 1958 - 1963; 5,4; -; 1964 - 1968; 7,1; +; 1969 - 1970; 3,7; -; 1971 - 1975; 9,8; +; 1976 - 1978; 4,9; -; 1979 - 1982; 6,5; +; 1983 - 1985; 4,9; -; 1986 - 1988; 3,9; -; 1989; 0,2; -;
Румыния НД; пусто; пусто; 1951 - 1953; 17,0; пусто; 1954 - 1956; 5,0; -; 1957 - 1959; 10,6; +; 1960 - 1962; 7,6; -; 1963 - 1966; 10,5; +; 1967 - 1970; 7,0; -; 1971 - 1976; 11,5; +; 1977 - 1979; 7,7; -; 1980 - 1984; 4,0; -; 1985 - 1988; 5,4; +; 1989; -5,8; -;
Венгрия НД; пусто; пусто; 1951 - 1953; 9,3; пусто; 1954 - 1956; 2,0; -; 1957 - 1960; 11,0; +; 1961 - 1965; 5,4; -; 1966 - 1969; 7,2; +; 1970 - 1974; 6,2; -; 1975 - 1978; 5,0; -; 1979 - 1985; 0,9; -; 1986 - 1988; 1,6; +; 1989; 0,4; -;

СССР 1950 - 1951; 16,0; пусто; 1952 - 1953; 8,2; -; 1954 - 1956; 11,6; +; 1957 - 1963; 6,0; -; 1964 - 1968; 8,2; +; 1969 - 1973; 6,5; -; 1974 - 1978; 5,0; -; 1979 - 1988; 3,3; -; 1989; 2,6; -;
Источник: Центральное статистическое управление (данные разных лет), а также расчеты автора; "+" - увеличение, "-" - снижение темпа.

59

сия распространялось также на общественно-политическую систему, несмотря на то что уровень роста экономики в целом не был низким.
В-четвертых, были исчерпаны экстенсивные факторы роста. На протяжении сорока лет обозначилась отчетливая тенденция к падению темпов роста производства по сравнению с начальным (50-е гг.) периодом быстрого экономического роста. Это происходило, несмотря на то что инвестиции росли быстрее, нежели общий уровень производства, и это свидетельствовало, вновь вопреки ожиданиям правительств, о снижении эффективности инвестиций. Рост производительности труда все больше замедлялся, и к концу 80-х все ближе подбирался призрак стагнации, ставшей реальной в 1989 г. Таким образом, размывались перспективы экономического роста, и, прежде чем эта тенденция смогла прекратиться, наступил спад производства в неожиданно широком масшт абе, что произошло одновременно с началом трансформации и сопровождавшей ее рецессии.
Более того, прежде чем удалось достичь финансовой стабилиз ации, произошел взрыв открытой инфляции, поднимавшейся до очень высокого уровня. Следовательно, заинтересованность в стабилиз ации и росте экономики, входящей в стадию системной трансформации, проистекает из типичной для умирающей плановой системы болезни сосуществования дефицита и инфляции при одновременной тенденции к стагнации (shortageflation), болезни сосуществования безработицы и инфляции при одновременной тенденции к падению производства (slumpflacii) (Kolodko, 1992а).
В-пятых, процесс сокращения дистанции по сравнению с более развитыми странами начался уже в плановых экономик ах. Особенно в первые годы страны с относительно низким уровнем развития, например Болгария и Румыния, развивались гораздо быстрее, чем страны, имевшие относительно более высокий уровень производства и, следовательно, более высокий уровень жизни, как, например, Венгрия и бывшая Чехословакия. Это же явление отмечалось и в бывшем Советском Союзе, где кавказские и среднеазиатские республики развивались заметно быстрее, чем восточноевропейские, а также, хотя и в меньшей степени, в бывшей Югославии, где бедная Македония демонстриров ала большую степень роста, чем богатая Словения (таблица 2).

60

Таблица 2 Средний уровень роста ВНП в плановых экономиках в 1950 - 1989 гг.
(1950 - 1989; Первая фаза первого цикла; Последняя фаза последнего цикла)
Румыния** 8,2; 17,0; 5,4;
Болгария* 6,9; " 10,0; 5,2;
Польша 6,7; 9,8; 3,9;
СССР 6,5; 16,0; 3,3;

ГДР 5,9; 18,0; 3,3;
Венгрия** 5,0; 9,3; 1,6;
Чехословакия 4,8; 10,0; 2,4.
*Средний показатель 1953 - 1989 гг.
**Средний показатель 1951 - 1989 гг.
Источник: расчеты автора на основании данных статистических ежегодников ЦСУ (за разные годы).
Происходившие там процессы роста со всеми их недостатками стали своеобразным историческим основанием того потрясения, каким должно было стать для вовлеченных в трансформационный процесс государств многолетнее падение национального дохода в результате окончательного разрушения системы централизованного планирования.
Трансформационная рецессия продолжалась от трех лет в лучшем случае: в Польше (с середины 1989 до середины 1992 г.), до десяти лет - в худшем: в Украине (с 1990 по 1999 г.). В Польше ВНП сократился за этот период почти на 20%, а затем начал возр астать разными темпами. В Украине сокращение ВНП составило более чем 60%, а рост начался после длительной трансформационной депрессии лишь в 2000 г.
Лишь три страны (Польша - в 1996, Словения - в 1998 и Слов акия - в 1999 г.) смогли за десять лет вернуться к уровню производств а, достигнутому к началу трансформации. В 2000 г. эту границу преодолели также Венгрия и Албания. На другом краю спектр а находятся страны, в которых ситуация выглядела еще хуже, чем в Украине. В Грузии и Молдове ВНП в 2000 г. едва достигал 1/3 уровня 1989 г., а в двух других странах бывшего СССР был еще ниже (в Таджикистане) либо на уровне половины (в Азербай- джане) состояния перед началом трансформации. В восьми стра61
нах Центральной и Восточной Европы ВНП колебался между 60 - 80% уровня 1989 г. (таблица 3).
Таблица 3 Падение и рост в постсоциалистических экономиках. Уровень роста ВНП в 1989 - 2000 гг. (в %)
Изменения ВНП по годам (1989; ...; 1999); ВНП (постоянные цены 1999) (1989=100); Изменение ВНП в 2000; ВНП (постоянные цены 2000) (1989=100).
Польша 0,2; -11,6; -7,0; 2,6; 3,8; 5,2; 7,0; 6,1; 6,9; 4,8; 4,1; 122,0; 4,1; 127,0;
Словения -1,8; -4,7; -8,9; -5,5; 2,8; 5,3; 4,1; 3,5; 4,6; 3,8; 4,9; 109,0; 4,3; 113,7;
Венгрия 0,7; -3,5; -11,9; -3,1; -0,6; 2,9; 1,5; 1,3; 4,6; 4,9; 4,4; 99,2; 5,4; 104,6;
Албания 9,8; -10,0; -27,7; -7,2; 9,6; 9,4; 13,3; 9,1; -7,0; 8,0; 7,3; 96,5; 8,0; 104,2;
Словакия 1,4; -2,5; -14,6; -6,5; -3,7; 4,9; 6,7; 6,2; 6,2; 4,1; 1,9; 100,4; 2,6; 103,0;
Чехия 1,4; -1,2; -11,5; -3,3; 0,6; 3,2; 5,9; 4,8; -1,0; -2,2; -0,8; 93,6; 2,3; 95,7;

Узбекистан 3,7; 1,6; -0,5; -11,1; -2,3; -4,2; -0,9; 1,6; 2,5; 4,4; 4,1; 94,3; 1,0; 95,3;
Болгария 0,5; -9,1; -11,7; -7,3; -1,5; 1,8; 2,4; -6,9; 3,5; 2,4; 4,5; 78,8; 5,0; 82,7;
Беларусь 8,0; -3,0; -1,2; -9,6; -7,6; -12,6; -10,4; 2,8; 11,4; 8,3; 3,4; 80,4; 2,0; 82,0;
Эстония 8,1; -6,5; -13,6; -14,2; -9,0; -2,0; 4,3; 3,9; 10,6; 4,7; -1,1; 76,7; 5,0; 80,6;
Хорватия -1,6; -7,1; -21,1; -11,7; -8,0; 5,9; 6,8; 5,9; 6,8; 2,5; -0,3; 77,8; 2,7; 79,9;
Македония 0,9; -9,9; -7,0; -8,0; -9,1; -1,8; -1,1; 1,2; 1,4; 2,9; 2,7; 73,8; 5,5; 77,9;
Румыния -5,8; -5,6; -12,9; -8,8; 1,5; 3,9; 7,3; 4,0; -6,1; -5,4; -3,2; 75,9; 2,2; 77,6;
Казахстан -0,4; -0,4; -13,0; -2,9; -9,2; -12,6; -8,2; 0,5; 1,7; -1,9; 1,7; 62,5; 8,2; 67,6;
Туркменистан -6,9; 2,0; -4,7; -5,3; -10,0; -17,3; -7,2; -6,7; -11,3; 5,0; 16,0; 64,1; 4,3; 66,8;
Киргизстан 8,0; 3,0; -5,0; -19,0; -16,0; -20,1; -5,4; 7,1; 9,9; 2,1; 3,6; 62,7; 5,0; 65,8;
Литва 1,5; -5,0; -5,7; -21,3; -16,2; -9,8; 3,3; 4,7; 7,3; 5,1; -4,2; 62,3; 2,2; 63,6;
Латвия 6,8; 2,9; -10,4; -34,9; -14,9; 0,6; -0,8; 3,3; 8,6; 3,9; 0,1; 59,5; 4,5; 62,1;
Армения 14,2; -7,4; -11,7; -41,8; -8,8; 5,4; 6,9; 5,9; 3,3; 7,2; 3,3; 59,2; 3,5; 61,3;
Россия 0,0; -4,0; -5,0; -14,5; -8,7; -12,7; -4,1; -3,5; 0,8; -4,6; 3,2; 57,1; 6,5; 60,8;
Азербайджан -4,4; -11,7; -0,7; -22,6; -23,1; -19,7; -11,8; 1,3; 5,8; 10,0; 7,4; 46,8; 7,5; 50,3;
Таджикистан -2,9; -1,6; -7,1; -29,0; -11,0; -18,9; -12,5; -4,4; 1,7; 5,3; 3,7; 43,5; 5,0; 45,7;
Украина 4,0; -3,4; -11,6; -13,7; -14,2; -23,0; -12,2; -10,0; -3,0; -1,9; -0,4; 36,5; 3,0; 37,6;
Грузия -4,8; -12,4; -20,6; -44,8; -25,4; -11,4; 2,4; 10,5; 10,8; 2,9; 3,0; 33,7; 3,0; 34,7;
Молдова 8,5; -2,4; -17,5; -29,1; -1,2; -31,2; -1,4; -7,8; 1,3; -8,6; -4,4; 31,2; -3,0; 30,3;
Босния и Герцеговина НД; НД; НД; НД; НД; НД; -10,8; 86,0; 32,0; 15,0; 10,0; X; 9,3; x;
Югославия НД; НД; НД; НД; НД; 2,5; 6,1; 7,8; 10,1; 2,0; -19,0; X; 7,0; x;

ВНП - средневзвешенный*
ЦВЕ-13 -0,1; -6,6; -10,7; -3,2; 0,3; 3,7; 5,4; 4,1; 3,6; 2,6; 2,1; 100,0; 4,1; 104,1;
СНГ-12 0,6; -3,7; -6,0; -14,1; -9,3; -13,8; -5,2; -3,5; 0,9; -3,5; 2,8; 55,7; 5,9; 59,0;
ЦВЕ и СНГ-25 0,3; -5,0; -8,1; -9,3; -5,1; -6,0; -0,5; -0,2; 2,0; -1,1; 2,5; 72,5; 4,8; 76,0
*В качестве весов использованы оценки ЕБРР номинального ВНП в 1996 г.
НД - данные отсутствуют.
Источник: EBRD, 2000. Данные по России 1989 г. относятся к бывшему СССР. Для 2000 г. используются данные PlanEcon, 2000a и 2000b.
Глубокая трансформационная рецессия является очевидным фактом, хотя необходимо подчеркнуть еще раз, что статистика постсоциалистических стран далека от совершенства. Существенное влияние на искажение данных оказывает наличие незарегист62
рированной и не облагаемой налогами деятельности. Оно проявляется либо в занижении статистических данных (производства ВНП), либо в их завышении (безработица). Некоторые оценивают, что в постсоциалистических экономиках фактическое производство страны на 15 - 20 % больше, чем признается официально (Kaufman, Kaliberda, 1996). Так же и величина полного ВНП, как и уровень ВНП на душу населения, оказывается de facto выше, чем можно узнать из статистических материалов, публикуемых официальными органами власти и международными организациями. Это изменяет основания, по которым нужно прогнозировать рост, но не влияет на его темпы.
Одновременно необходимо помнить, что в определенных случ аях уровень падения национального дохода мог быть фактически меньшим, чем предполагалось на пороге трансформации. Возможно, определенная часть производства, скорее, не перестала существов ать, а оказалась перемещенной из официального сектора в неформ альный, особенно в части основных средств. Та специфическая форма проведения приватизации, которая была реализована, вопервых, ухудшила официальную статистическую картину страны, а затем, когда незарегистрированная продукция начала "возвращ аться" на официальный рынок и появилась в статистике, завысил а официальные показатели роста. Этот процесс в определенной мере еще будет продолжаться до тех пор, пока вся неформальная экономическая деятельность не окажется включенной в легальный и зарегистрированный хозяйственный оборот. Для этого необходимы усиление и расширение финансовой стабилизации, а также появление институтов рыночной системы.
Несмотря на то что на протяжении 15 - 20 лет оба вида искажений статистических данных уравновешиваются, вероятно, давая результат, приближенный к нулю, это не изменяет того факта, что прогнозы развития, разработанные на пороге трансформации, были, как правило, неудачными. Поэтому повсеместно считалось, что экономический рост был больше, чем это оказалось на самом деле. Например, в Польше правительство в 1989 г. предполагало, что спад производства продержится не больше года, а ВНП снизится максимум на 3,1 %. В то же время падение продолжалось три года и было в шесть раз большим!^
^Кроме официальных статистических данных, полученных от международных организаций, в том числе МВФ, Всемирного банка, Европейского бан63
Станислав Гомулка (1990) предсказывал, что после года экономического спада рост в 1990 - 1993 гг. составит 4,7, 8,7 и 7,9% соответственно, что в целом означало бы рост на 22%. В действительности же за этот период произошло падение уровня производств а: около 13% (12% спада в 1990 и 7% - в 1991 г., а также соответственно 2,6 и 3,8% роста в 1992 - 1993 гг.). Это уже не количественные неточности, а качественный разрыв с реальностью^.

Боренштайн и Монтель (1991), ожидая большего успеха от ре- ализации политики приспособления и благоприятного течения структурных реформ, предсказывали, что экономический рост в 1991 - 1995 гг. составит около 6,5% в год в Венгрии и Польше и около 3,25% в бывшей Чехословакии. В то время это было проявлением излишнего оптимизма, основанного в значительной мере на убеждении, что сама по себе либерализация цен и торговли, а также разворачивание приватизации быстро повысят экономическую эффективность на микроуровне, что в результате повлечет за собой скорый выход на путь стремительного роста.
Саммерс^ (1992) надеялся, что тенденция падения в польской экономике прекратится уже в 1991 г., когда предполагался двухпроцентный рост, на последующие годы предсказывался рост порядк а 5 - 6%. В Венгрии, Польше, Румынии и бывшей Югославии рост, по его мнению, должен был начаться уже в 1992 г., а в Болгарии и Чехословакии - в 1993-м. В итоге, по Саммерсу, средний
ка реконструкции и развития (ЕБРР), спор о действительных размерах спад а производства и глубине трансформационной рецессии в Польше не разрешен однозначно, по крайней мере, не все соглашаются с приведенными фактами. Некоторые авторы, например Берг и Сакс (Berg, Sachs, 1992), Чижевски, Орловски и Зенковски (Czyzewski, Orlowski, Zienkowski, 1994) Деброк и Коэн (DeBroeck, Koen, 2000), ставят под сомнение действительный размер рецессии. Существующие данные, однако, четко определяют падение ВНП - примерно на 20% за первые три года трансформации (с середины 1989 до середины 1992 г.).
^Изумляет то, что, несмотря на такой досадный опыт в высшей степени преувеличенных и слишком оптимистичных прогнозов, на который наслоилось сильное падение темпов роста ВНП в Польше примерно с 6,4% в 1994 - 1997 гг. до 4,8 и 4,1% в 1998 и 1999 гг. соответственно, появились прогнозы о 6 - 7-процентных темпах роста в 2000 г. (Gomulka, 2000). В действительности, в 2000 г. рост ВНП составил лишь 4,1%.
^Лоуренс Саммерс (Lawrence Summers) в этот период являлся вице-президентом департамента развития и главным экономистом Мирового банка, а во второй срок правления президента Клинтона (в 1998 - 2001 гг.) - министром финансов США.

64

уровень роста на всем пространстве ЦВЕ должен был подняться с 0,8% в 1992 г. до 4% к концу десятилетия. В действительности этот показатель снизился на 3,6% в 1992 г. (после спада почти на 17% в 1990 - 1991 гг.), а к завершению десятилетия, т. е. в 1998 - 1999 гг., возрос лишь на 2,3%, т. е. в два раза меньше, чем закладывалось в прогнозе.
Ошибались, впрочем, не только отдельные эксперты, но также и правительства и влиятельные международные организации. Международный валютный фонд в своем анализе, представленном в "World Economic Outlook" за 1991 г., предполагал, что экономический рост в странах ЦВЕ начнется уже в 1992 г. После предск азываемого на 1991 г. снижения ВНП на 1,5% (при фактическом падении на 10,7%) прогнозировался рост на 2,8% в 1992 г. и 4,4% в 1993-м (IMF, 1991), в то время как в эти годы было зафиксиров ано падение на 3,2 и рост лишь на 0,3%. Вместо увеличения ВНП на 7,3% мы в течение двух лет имели дело со снижением на 3%, т. е. ситуация оказалась на 10% хуже, чем предсказывалось.
В результате таких фатальных ошибок прогнозы принялипротивоположное - пессимистическое - направление. В издании "World Economic Outlook" за ноябрь 1992 г. под влиянием данных за 1991 г., зафиксировавших падение производства на 10,7% в Центральной и Восточной Европе (12 государств) и на 6% в стран ах бывшего СССР (15 государств), прогнозы на последующие годы были существенно изменены. Для стран ЦВЕ вместо ожидаемого ранее роста на 2,8% в 1992 г. предсказывалась теперь рецессия на уровне 9,7%, а для постсоветских республик падение по этому варианту прогноза должно было составить 18,2% (IMF, 1992). Тем временем реальность оказалась лучше предсказываемой, и падение ВНП составило "лишь" 14,2%.
Очевидно, было много причин, из-за которых первоначальные прогнозы оказались чрезмерно оптимистическими. В условиях трансформации, особенно ее современной стадии, влияние современных глубоких и комплексных, но очень бурных перемен на уровень и динамику производства было действительно совершенно неизвестно и непредсказуемо. Следовательно, не ошибиться было очень трудно. Масштаб неопределенности увеличивался еще больше в связи с происходящим в это же время открытием внешнему миру финансовых и торговых отношений, а следовательно, еще большим осложнением отношений с разными экономиками. На этом этапе глобализация, делающая очередной виток, только

65

увеличивала и без того уже достаточно большую степень неопределенности в отношении дальнейшего развития ситуации.
Речь, однако, идет о том, что ошибки касались, прежде всего, области действия предсказаний, включая политику и ее теоретические основания, а не только самих прогнозов. Последние оказались неточными, поскольку ошибочными были теоретические и практические основания, на которых политики пытались реализовать процессы системной трансформации (Kolodko, 1991, 1999d; Lavigne, 1999; Nuti, 1992; Poznanski, 1996; Stiglitz, 1999). Итак, что же было причиной такой глубокой рецессии, которая во многих случаях оказалась устойчивой на протяжении всех 90-х гг., когда уровень экономической активности оставался чрезвычайно низким?
Вопрос этот является острым уже несколько лет, и чем больше увеличивается расстояние от рассматриваемой проблемы, тем ближе мы к ее правильному объяснению^. Совершенно очевидно, что глубокую трансформационную депрессию 90-х гг. нельзя объяснить исключительно наследием прошлого или воздействием внешних шоков. Эти причины, несомненно, играют значительную роль, но далеко не решающую. Ключевая роль принадлежит политике, которая зачастую была, а в некоторых случаях и продолж ает быть, ошибочной (Mundell, 1997; Kolodko, 1999e; Kowalik, 2000). Одним из наиболее слабых ее положений все же была изнач альная недооценка огромного значения институционального аспект а построения рыночной системы, а также переоценка значения темпа либерализации, что сегодня, правда слишком поздно, признает даже МВФ (IMF, 2000b). В то же время функциониров ание формирующейся рыночной экономики в большей степени зависит от институциональных решений, чем от либерализации экономики.
^Очевидно, это касается тех, кто действительно хочет их найти. Моя книга "From Shock to Therapy. The Political Economy of Postsocialist Transformation", изданная Oxford University Press (Kolodko, 2000a) (русский перевод: Колодко Г. От шока к терапии: Политическая экономия постсоциалистических преобразований. М., 2000. - Прим. пер.), начинается эпиграфом, который я увидел именно там, в Оксфорде, на фасаде костела в Christ College, где без малого три столетия покоится великий английский философ Джон Локк: "I know there is truth opposite to falsehood that it may be found if people will and is worth seeking" ( "Язнаю, что там, где есть правда, есть и неправда, и это может быть открыто, только если люди стремятся это открыть").

66

Поэтому в дискуссии вокруг вопроса, происходили ли либерализ ация и приватизация "слишком быстро" либо "слишком медленно", упор делается на неправомочность такой альтернативы. Главная теоретическая проблема и вызов практике не были, следов ательно, связаны ни со скоростью либерализации, ни с интенсивностью приватизации, а лишь со способом программирования этих процессов и их координацией (либо, нередко, ее отсутствием), с созданием институтов^. Если институциональное строительство не способствовало усилению этих процессов, то отсутствие конкурентности между разными путями многостороннего процесс а трансформации становилось очевидным. В результате микроэкономическ ая эффективность, вместо того чтобы возрасти, еще больше снизилась, став причиной долговременного и глубокого спада производства.
^В отдельных случаях в такой большой экономике, как российская, или такой маленькой, как албанская, случалось, что даже при большем, чем в других странах, например в Польше или Словении, участии частного сектора в создании ВНП общие результаты были намного хуже. А следовательно, ни размер либерализации, ни величина частного сектора сами по себе не имели решающего значения для изменения уровня эффективности. Решающим фактором неудач был прежде всего институциональный вакуум. Кроме того, в случае Польши и Словении их относительный успех основан на достаточно разумных институциональных решениях и относительно лучшей политике. Только при этих условиях дерегулирование экономики и преобладание частной собственности на средства производства может дать хороший эффект.

67

Закладка в соц.сетях