Жанр: Электронное издание
ГЛАВА 7
...нщинами в пре-модернистских культурах не зависел первично
от практики насилия против них. Он обеспечивался, помимо всего прочего,
через "право собственности" на женщину, которое характерным
образом удерживали мужчины вкупе с принципами в других различных
сферах. Женщины чаще подвергались мужскому насилию, особенно
в пределах домашнего хозяйства; однако равным образом важно и то,
что здесь они были защищены от публичных сфер, где мужчины подверг
али насилию друг друга. Вот почему в пре-модернистском развитии
Европы изнасилование процветало "главным образом в маргинальных
областях, на фронтирах1, в колониях, в состоянии войны, среди
мародерствующих и оккупационных армий"2.
Этот перечень сам по себе является огромным и достаточно ужасающим.
Тем не менее в этих обстоятельствах насилие редко было направлено
специально на женщин: в этих "маргинальных областях" было
отчетливо выражено насилие в общем, и изнасилование было одним из
видов такого рода деятельности среди других форм жестокости и кровопролития,
первично включавших в себя мужчин в качестве и разрушителей,
и жертв разрушения. Характеристикой таких маргинальных
ситуаций был тот факт, что женщины не могли ни отделиться от мужских
доменов, как в обычных, нормальных случаях, ни получить защиту
своей безопасности от мужчин.
В модернистских обществах все выглядит весьма по-иному. Женщины
гораздо чаще, чем когда-либо прежде, живут и работают в анонимной
публичной обстановке, а "раздельные и неравные" перегородки,
которые раньше разделяли полы, существенным образом рухнули.
В настоящее время имеет гораздо больше смысла, нежели раньше, предпол
агать, что мужское сексуальное насилие стало базисом сексуального
контроля. Другими словами, значительная часть мужского сексуального
насилия теперь проистекает скорее из отсутствия безопасности и
неадекватности, нежели из общего продолжения мужского господства.
Насилие - это деструктивная реакция на уменьшение женского соучастия.
Избавленные от условий войны, мужчины сегодня, возможно, более
проявляют насильственное поведение в отношении женщин, нежели
в отношении друг друга. Существуют многие типы мужского сексуаль1
Фронтир (frontier) - граница продвижения первопоселенцев в США. В переносном
смысле - область, занимаемая первопроходцами, где еще не утвердилось влияние
государства и его законы. - Примеч. перев.
2 Roy Porter. Does rape have an historical meaning?, in Sylvana Tomaselli
and Roy Porter: Rape. - Oxford: Blackwell, 1986. - P. 235.
140
ного насилия, но по меньшей мере некоторые из них имеют последствия,
отмеченные выше: они делают сексуальность эпизодической. Это
могло бы считаться принципиальной характеристикой (хотя, конечно,
не только это), которая связывает такое насилие с порнографией. Если
все так, то отсюда следует, что порнографическая литература, или добр
ая часть ее, является частью гегемонистской системы господства, где
сексуальное насилие выступает скорее вторичной поддержкой, нежели
образцом фаллической власти.
Конечно, было бы абсурдным заявлять, что существует единая норм
а маскулинности, и было бы ложным предполагать, что все мужчины
сопротивляются натиску изменений. Более того, сексуальное насилие
не ограничивается деятельностью мужчин. Женщины весьма
часто применяют физическое насилие к мужчинам в домашних условиях;
насилие представляется не часто встречающейся чертой лесбийских
отношений, во всяком случае в некоторых контекстах. Исследов
ания женского сексуального насилия в Соединенных Штатах
описывают случаи лесбийских изнасилований, физического избиения
и угроз с применением пистолетов, ножей и другого смертоносного
оружия1.
Большинство мужчин, которые писали Мэри Стоупс, заботились
о разрешении своих сексуальных проблем, для того чтобы повысить
удовлетворенность своих партнерш. Многие из мужчин, наносящих
регулярные визиты проституткам, желают играть пассивную, а не активную
роль, независимо от того, включает ли это в себя реальную
мазохистскую практику. Некоторые мужчины-геи находят для себя
величайшее наслаждение в покорности, но многие способны также
к выполнению роли покорителя. Они в большей степени, чем многие
гетеросексуалы, преуспели в изоляции дифференциальной власти и
отграничении ее от арены сексуальности как таковой. "Существуют
фантазии, - как выражает это один мужчина-гей, - которые заманив
ают нас в ловушку, и фантазии, которые освобождают нас... Сексу
альные фантазии, когда они используются сознательно, могут созд
авать контрпорядок, что-то вроде ниспровержения и маленького
пространства, где мы можем найти убежище, особенно когда они отмет
ают все эти чистенькие и подавляющие различия между активными
и пассивными, маскулинными и феминными, господствующими
и подчиняемыми"2.
1 Karay Lobel. Naming the Violence. - Seattle: Seal, 1986.
2 Цит. по: Lynne Segal. Slow Motion. - London: Virago, 1990. - P. 262.
Женская сексуальность:
проблема комплементарности1
Если бы мы принимали тот принцип, что каждый пол есть то, чем другой
не является, то было бы очень простым делом провести различие
между мужской и женской сексуальностью. На деле все обстоит не так
ясно, поскольку все дети разделяют общие сходства в психосексуальной
эволюции, в особенности в ранние периоды своей жизни. З. Фрейд,
какими бы ограниченными ни казались его идеи с современной точки
зрения, был первым, кто сделал это очевидным. Маленькие девочки
имеют такие же эротические истории, что и маленькие мальчики, хотя,
по Фрейду, причина состоит в том, что их ранняя сексуальность, как он
утверждал, "имеет всецело маскулинный характер"2.
Различия вторгаются, когда оба пола осознают, что маленькая девочк
а чего-то лишена; каждый из них начинает думать, что она была кастриров
ана.
С точки зрения Фрейда, говоря психологически, существует лишь
один генитальный орган - тот, которым обладает мужчина. Хотя генит
алии девочки вначале безразличны для мальчика - до тех пор, пока
не выдумана угроза кастрации, - она быстро начинает понимать, что
ей не хватает пениса, и она хочет иметь его. Даже на стадии эдипова
комплекса переживания девочки не являются прямо комплементарными
переживаниям мальчика. Поскольку, как утверждает Фрейд, "только
в детях мужского пола происходит роковое соединение любви к одному
из родителей с ненавистью к другому как сопернику"3.
Девочка отворачивается от матери и стыдится отсутствия у нее пенис
а, хотя она не может таким же образом идентифицировать себя
с отцом или перенести на него свою агрессию.
В своих "изменениях" Фрейда авторы, писавшие с такой же точки
зрения, вводят большую комплементарность, нежели предполагалось
в оригинальной фрейдистской позиции. В соответствии с ними девочка
сохраняет те черты психосексуального развития, от которых мальчик
отказался; мальчик же развивает такие характеристики и инструмент
альные аттитюды к миру, которыми девочка не обладает или которые
вырабатываются у нее лишь в слабой степени. Отношение матери к маль1
Complementarity - взаимодополнительность, добавочность; не следует путать ее
с комплиментарностью (от compliment - выражение восхищения) (Примеч. перев.).
2 Sigmund Freud. Three Essays on the Theory of Sexuality, Standard Edition. -
London: Hogarth, 1953.
3 Ibid.
чику с самого начала отличается от того, которое складывается у нее
к девочке. Она обращается с ним как с более особым существом, нежели
с девочкой, которую любят в более "нарциссистской" манере1.
От этого каждый пол что-то приобретает и что-то теряет, хотя мальчики
теряют больше. Девочки обладают более сильным ощущением
своей гендерной идентичности, но более слабым ощущением автономии
и индивидуальности; мальчики в большей степени способны к нез
ависимым действиям, хотя эмоциональная цена, которую они платят
за эту способность, довольно высока.
Продолжая обсуждение введенных ранее тем, позвольте мне модифициров
ать и историзировать эту интерпретацию и попытаться показ
ать, почему следует избегать чрезмерного акцента на комплементарности.
Изобретение материнства создает ситуацию, в которой в глазах
и маленькой девочки, и маленького мальчика мать воспринимается как
более всемогущее, равно как и вселюбящее2 существо, нежели это предст
авлялось детям в прежних поколениях.
Однако эта власть и любовь ассоциируются также с большим уважением
к автономии ребенка, даже в очень ранние периоды жизни, нежели
это было типично прежде (хотя имеется немало эмпирических примеров,
когда в таком уважении ребенку в значительной степени отказыв
ают).
Разрыв с матерью для мальчика имеет своим следствием то, что зависимость
от женщины становится замаскированной и на бессознательном,
а часто и на сознательном уровне отвергается; становится
трудно в более поздней жизни интегрировать сексуальность в рефлексивное
изложение самости. То, что мужчины стремятся подавить, это,
повторяем, не способность к любви, а эмоциональная автономия, столь
важная для поддержания интимности. Девочки имеют больше возможностей
для достижения такой автономии, которая в большей степени
зависит от коммуникации, нежели от склонности к выражению эмоций
как таковых. Подобная коммуникативная изобретательность должн
а расцениваться как дело компетентности, точно так же, как "инструмент
альная компетентность", которую склонны развивать у себя мужчины.
Доверие мужчин к женщинам в выполнении работы интимности
выражается не только в сфере сексуальности, но также и дружбы.
1 George Stambolian. Male Fantasies / Gay Realities. - New York: Sea Horse,
1984. - P. 159 - 160.
2 В оригинале - all-loving - Примеч. перев.
Существуют определенные организации, такие, скажем, как клубы или
спортивные команды, которые, вследствие их всецело мужского характер
а, создают ситуации, где может развиваться и консолидироваться
мужское братство. И все же братство - узы, возникающие из совместного
и исключительно мужского опыта, - это не то же самое, что дружб
а, рассматриваемая с точки зрения характеристик чистых отношений.
Углубленное исследование двух сотен мужчин и женщин в Соединенных
Штатах показало, что две трети интервьюируемых мужчин не смогли
назвать близкого друга. У тех, кто смог это сделать, другом с наибольшей
степенью вероятности оказывалась женщина. Три четверти женщин
в исследовании смогли легко назвать одного или более друзей, и
для них это фактически всегда была женщина. Замужние, равно как
и одинокие женщины, называли своими лучшими друзьями женщин1.
Осознание власти фаллоса является шоком для девочек и мальчиков -
потому что сама эта осведомленность, которую они развивают, несет
в себе угрозу, если не вообще ниспровергающее открытие. В случае
мальчика область сексуальности, фаллоса, становится сигнифайером
амбивалентной способности господства над женщинами.
Однако чем более фаллос становится пенисом, тем более он должен
подвергаться "проверке" в эпизодических сношениях, комбинирующих
в себе риск и наслаждение. Эта ситуация здесь в большей степени, нежели
комплементарность, является одним из распространенных расстройств
и включает в себя противоречивые элементы в случае и мальчиков,
и девочек. Фрустрация желания девочек стать такими, как отец,
острая, хотя она не обязательно отделяет личность в характеристике
поведения мальчиков. Можно понять, почему отчаяние по отношению
к мужчинам, изменяющееся с идеализацией их, должно становиться
столь запутанным в сознании девочки. Отец символизирует разделение
и "влияние" на мир; тем не менее он также и недосягаем. Способность
девочки любить сплавляется с непреодолимым желанием, чтобы ее
любили и заботились о ней.
Есть ли какой-то смысл в том, что покорность является особенной
чертой женского психосексуального развития как стереотип, которым
она могла бы обладать? Я не думаю, чтобы это было так. Для мальчиков
и девочек схожие импульсы к покорности и стремлению подчинять
себе становятся взаимосвязанными, и желание испытывать на себе господство
становится мощным осадком подавляющей осведомленности
1 Lilian Rubin. Intimate Strangers. - New York: Harper and Row, 1983; см.
также Stuart Miller. Men and Friendship. - London: Gateway, 1983.
о раннем влиянии матери. Оба пола развивают способность к заботе,
хотя это принимает характерно расходящиеся формы. Если мальчик не
становится совершенно психологически отчужденным от своей матери
во время младенчества или после него, он сохраняет способность и
желание заботиться о другом; но такая забота обычно приобретает "инструмент
альный" характер. Воспитание в смысле эмоциональной поддержки
гораздо более соответствует способностям, развиваемым маленькой
девочкой. Однако даже здесь было бы ошибочным предполагать,
что способности одного пола просто взаимодополняют способности
другого, поскольку каждый развивается в противоречии.
"Отсутствующий отец", отец, который ведет лишь призрачное существов
ание на протяжении раннего периода воспитания ребенка,
имеет особое значение для маленькой девочки. Он может идеализиров
аться вследствие своей удаленности, но он является также опасным
- эта атмосфера угрозы часто становится частью самой его привлек
ательности. Меньше появляясь в центре жизни ребенка, нежели
мать, он также и менее восприимчив к ее коммуникативным умениям.
Он должен быть "обращен", завоеван и тем не менее также и отдален
и, как это представляется на подсознательном уровне, недосягаем.
Если требуется достичь автономии, то его неподатливые качества должны
быть поставлены под контроль; парадокс состоит в том, что если
бы он был полностью завоеван, то маленькая девочка осознала бы:
что-то идет не так; потому что он завоевывает ее уважение не как сексу
альный обладатель ее матери, но благодаря самому поддержанию
своей "отделенности".
Гнев, равно как и желание любви, питает эпизодическую сексуальность
мужчин; очень часто это является основой мазохизма и желания
подчиняться - синдрома, связанного со стыдом. Однако гнев и стыд
формируют также характеристики воспитания женщин. Маленькая
девочка любит свою мать, но равным образом и негодует на нее: в дист
анцировании себя от нее, через идентификацию со своим отцом она
переносит свое негодование и на него. Хотя и идеализируемый, он не
может компенсировать того, чем она должна пожертвовать в своем
стремлении склонить его на свою сторону. Сама его отдаленность в сравнении
с близостью к ее матери, которой ребенок наслаждался, еще сильнее
продвигает такую амбивалентность. Мужчинам нельзя доверять;
они всегда подводят вас.
Чтобы полнее понять связь между стыдом и психосексуальным развитием,
мы можем вернуться к фрейдистской интерпретации женственности,
где она тесно связывается с нарциссизмом. Согласно З. Фрейду,
в женских телах заложен нарциссизм, которого мужчины в значительной
степени лишены, и это результат реакции девочки на факт ее "кастр
ации". Маленькая девочка предается мастурбации и проявляет не-
адекватно выраженный интерес к своему клитору. Ее эротизм становится
скорее разбросанным, нежели сконцентрированным на первичном
органе наслаждения. Она видит себя только в отражении мужского
желания. Следовательно, потребность женщины, по словам Фрейда,
"лежит не в направлении влюбленности", а скорее в том, чтобы "быть
любимой"; "мужчина, который выполняет это условие, становится тем,
кто встречает ее благосклонность"1.
Женщины нуждаются не в том, чтобы ими восхищались, а в том, чтобы
им говорили, что их понимают и ценят. Будучи лишенными нарциссистского
подтверждения в раннем периоде своей жизни, женщины
после этого находят безопасность лишь в зеркале любви, которое обеспечив
ает им поклонение со стороны другого. Нет нужды говорить, что
мужчины настолько подвержены тому, чтобы выполнять эти требования,
насколько они склонны откликаться на женский эротизм. Следов
ательно, жалобы женщин, которые столь часто приходится слышать,
на неуклюжесть их партнеров-мужчин, не содержат реального понимания
того, что им приносит удовлетворение и так далее2.
Выводы, которые извлекает отсюда Фрейд, конечно, в какой-то степени
корректны, но нельзя сказать того же об аргументах, которые он
разворачивает для того, чтобы достичь их. Две отдельные проблемы,
поднятые этими аргументами: женская сексуальность и эротизирование
тела, с одной стороны, желание уверения в том, что она любима, -
с другой. Мы можем предположить, что фактически оба пола, когда
происходит разрыв с матерью, нуждаются в подтверждении того, что
они все еще любимы. Однако потребность в любви у мальчика, в противоположность
фрейдистскому взгляду, больше или настоятельнее,
нежели у девочки, в значительной степени благодаря тому, что она
глубже запрятана. Подтверждение у мальчика исходит из правила фаллоса
(оценка социального статуса и власти) и, в области самого сексуального
поведения, из эпизодической сексуальности. Такая сексуальность отверг
ает саму эмоциональную зависимость, которая подпитывает ее.
Фрейдистская интерпретация женской сексуальности произвела
продолжительное воздействие на более позднюю психоаналитическую
1 Sigmund Freud. On narcissism, Standard Edition, vol. 14. - P. 89.
2 Janine Chasseguet-Smirgel. Female Sexuality, Ann Arbor: University of
Michigan Press, 1970. - P. 76 - 83.
литературу. Сексуальность женщины рассматривалась как сущностно
пассивная - взгляд, который подкреплялся действующими стереотип
ами. В свете нынешних изменений в сексуальном поведении стало
очевидным, что в той степени, в какой такое изображение соответствов
ало реальности, она была результатом скорее социальных ограничений,
налагаемых на женщину, нежели постоянных психосексуальных
характеристик. Конечно, имидж ненасытной женщины долгое время
существовал бок о бок с имиджем женской пассивности; взгляд Фрейда
акцентировал внимание на одной картинке ценою другой.
Диффузный эротизм, о котором говорил Фрейд, должен, собственно,
расцениваться скорее как потенциально разрушительный, нежели
как негативная реакция на ситуацию "утраты". Ни клитор не является
функциональным эквивалентом пениса, ни женское сексуальное насл
аждение не определяется неудачей противопоставления стандартам,
установленным мужчиной. Можно предполагать, что оба пола в младенческом
возрасте обладают способностью эротизировать свое тело.
Мальчики имеют тенденцию отказываться от этого в пользу более генит
ально сфокусированного режима, в качестве части эдипова переход
а. Девочки, с другой стороны, в большей степени способны сохранять
это переживание и поэтому также более способны интегрировать специфически
генитальные ощущения с другими переживаниями и привяз
анностями - фактически они могут считать сексуальную активность
невознаграждающей, когда они лишены этих более широких отношений.
Гендер, интимность и забота
Позвольте мне подвести итог того, что подразумевалось в предшествующем
обсуждении. Поскольку возможно, как предполагал Фрейд, и
даже весьма вероятно, что существуют более или менее универсальные
характеристики сексуальной психологии, я поставлю этот вопрос в значительной
мере в другой плоскости. В современный период отчетливой
чертой социализации, характерной для большинства страт в современных
обществах, стала выдающаяся роль матери в ранней заботе о ребенке.
Отношения мать - дитя испытывают на себе влияние "изобретения
материнства", равно как и отражают другие изменения, которые отделяют
модернистские институты от пре-модернистских. Господство матери
имеет глубокие психологические последствия для обоих полов и
стоит у истоков некоторых наиболее распространенных аспектов сегодняшнего
гендерного различия.
Мужчины испытывают проблемы с интимностью: это утверждение
мы слышим вновь и вновь как в терапевтической литературе, так и где
угодно еще. Однако что это означает? Если анализ, который я предложил,
является валидным, мы не можем просто утверждать, что женщины
имеют тенденцию к тому, чтобы быть более способными к развитию
эмоциональной симпатии с другими, нежели большинство мужчин.
И мы не можем, пусть это будет банальным повторением, согласиться
с тем, что женщины, как правило, не могут обращаться со своими чувств
ами тем же способом, что и мужчины. Интимность - это, помимо всего
прочего, дело эмоциональной коммуникации - как с другими, так и
с собой - в контексте межличностного равенства. Женщины подготовили
путь для экспансии области интимности в своей роли революционеров
современности. Условием и результатом этого процесса стали
определенные психологические предрасположенности, а также матери
альные изменения, которые позволили женщинам подкрепить призыв
к равенству. На психологическом уровне затруднения, которые испытыв
ают мужчины в отношении интимности, являются, помимо всего
прочего, результатом двух вещей: схизматического взгляда на женщин,
который можно отследить до неосознанного преклонения перед матерью,
и иссякающего эмоционального изложения самости. В социальных обстоятельств
ах, в которых женщины более не являются соучастниками
роли фаллоса, травматические элементы мужественности, таким образом,
более болезненно выставляются на обозрение.
На индивидуальном уровне все психодинамические механизмы весьма
сложны, и прямой комплементарности между мужской и женской психологиями
не существует. Поэтому обобщение "мужчины" и "женщины"
как чего-то целого, даже оставляя в стороне разнообразие пре-модернистских
и немодернистских культур, нуждается в определении.
Как и в других частях этой книги, всякий раз, когда я говорю "мужчин
а" или "женщина", всегда предполагается имплицитное вводное слово,
которое добавляет "во многих случаях". К примеру, эпизодическая
сексуальность, как подчеркивалось выше, не ограничивается мужчинами;
это механизм власти, и его защитные атрибуты имеют также определенную
пользу и для женщин. Идея, что "мужчины не умеют любить",
откровенно фальшива и не должна - опять же по причинам, упомянутым
ранее, - прямо приравниваться к тем трудностям, которые
мужчины испытывают в отношении интимности. Многое в сексуальности
мужчин возбуждается фрустрированным поиском любви, которой
они, однако, столь же боятся, как и желают. Многие мужчины в ситуациях
интимности не способны любить других как равных себе, но они
вполне способны предлагать любовь и заботиться о тех, кто находится
в их власти (женщин, детей), или тех, с кем они разделяют неустановленный
рапорт (приятелей, членов братства).
Трудности в сфере интимности не ограничиваются мужчинами. Отношения
женщин с мужской властью амбивалентны. Требование равенств
а может психологически столкнуться с поиском фигуры такого
мужчины, который эмоционально отдален и авторитарен. Поэтому развитие
уважения, основанного на равенстве и независимых способностях
другого, ставит проблемы для обоих полов, кое-что из этого, несомненно,
просачивается и в гомосексуальные отношения. Более того, коммуник
ация чувств связана с нарциссизмом, это скорее претензия на
власть, нежели обеспечение любви-слияния.
Маскулинность как утрата: совместима ли эта тема с постоянством
патриархального господства? Поскольку половое разделение труда ост
ается, в сущности, нетронутым; дома и на работе, в большинстве контекстов
современной жизни мужчины в значительной степени не желают
ослабить свои бразды правления. Власть запряжена в интересы, и, очевидно,
там имеются явно материальные соображения, которые помогают
объяснить, почему это так. Однако в той мере, в какой мужская
власть базируется на уступчивости женщин и на экономических и эмоцион
альных услугах, которые оказывают женщины, она находится под
угрозой.
Закладка в соц.сетях
