страница №1

О ТЕЛЕВИДЕНИИ

ПРЕАМБУЛА*

Я решил провести эти две лекции по телевидению,
чтобы попытаться выйти за пределы обычной
публики, посещающей лекции Коллеж де
Франс. Я действительно считаю, что телевидение
с помощью различных механизмов, которые я
постараюсь вкратце описать (более глубокий и
систематический анализ потребовал бы гораздо
большего времени), подвергает большой опасности
самые различные сферы культурного производств
а: искусство, литературу, науку, философию,
право. Я даже полагаю, что оно, вопреки
тому, что думают и говорят - без сомнения, абсолютно
искренне - наиболее осознающие свою
ответственность журналисты, подвергает не
меньшей опасности политическую жизнь и демокр
атию. Я мог бы с легкостью это доказать, про-
анализировав, какой прием был оказан на телевидении,
а затем и некоторыми другими СМИ,
движимыми целью завоевания все большей и
большей аудитории, некоторым подстрекателям
к ксенофобии и расизму, или же показав те
уступки, которые оно ежедневно делает в пользу
узко национального, если не откровенно нацио*Этот
текст представляет собой полное, проверенное и исправленное,
воспроизведение двух телепередач, записанных 18 марта
1996 года и показанных в рамках серии телевизионных лекций Коллеж
де Франс на канале "Пари Премьер" в мае 1996 года ("О телевидении"
и "Поле журналистики и телевидение", College de France
- CNRS audiovisuet). В приложении я поместил статью (ранее опубликов
анную в журнале "Actes de la recherche en sciences sociales" в
номере, посвященном засилью телевидения), представляющую в
более строгой форме темы этих двух лекций.

22

налистического видения политики. Тем же, кто
станет подозревать меня в критике исключительно
французских особенностей, напомню, среди тысячи
прочих патологий американского телевидения,
об освещении процесса О. Дж. Симпсона и о более
поздней подаче обычного убийства как "сексуального
преступления" со всеми вытекающими и выходящими
из под контроля юридическими следствиями.
А недавний инцидент между Грецией и
Турцией, без сомнения, ярче всего иллюстрирует
опасности, к которым приводит безграничная конкуренция
в борьбе за рейтинг. Услышав призывы к
мобилизации и воинственные заявления на одном
из частных телевизионных каналов, поводом для
которых явился крошечный необитаемый остров
Имиа, остальные греческие частные теле- и радиокомп
ании, к которым присоединились ежедневные
газеты, перекрикивая друг друга, подхватили
этот националистический бред; турецкие газеты и
телевизионные каналы, действующие в той же напр
авленной на завоевание аудитории логике, также
вступили в бой. В результате едва удалось избеж
ать высадки греческих солдат на этот остров, перемещения
военных флотов и войны. Вполне возможно,
что новый характер, свойственный вспышк
ам ксенофобии и национализма, наблюдаемым в
Турции и Греции, а также в бывшей Югославии,
Франции и других странах, связан в основном с
возможностями эксплуатации низменных страстей,
которые предоставляют современные средств
а массовой информации.

Чтобы выполнить договор, которым я себя связ
ал, согласившись читать этот курс в форме телевизионного
выступления, мне нужно было заставить
себя выражаться понятным всем языком. Поэтому
во многих случаях я вынужден прибегать к
неточностям и упрощениям. Чтобы вывести на
первый план главное, т. е. текст, в отличие от того,
что обычно практикуется на телевидении, я по согл
асию с режиссером принял решение избегать
различных формальных изысков при съемке и от23

казался от иллюстраций: отрывков из телеперед
ач, факсимиле документов, статистических таблиц
и т.п.,- которые, кроме того, что могли отнять
ценное время, нарушили бы нить повествования,
стремящегося быть аргументированным и док
азательным. Я хотел обозначить контраст с обычным
телевидением, выступающим объектом моего
анализа, чтобы таким образом утвердить независимость
аналитического и критического дискурса,
рискуя при этом придать своему выступлению тяжелую,
педантичную, дидактическую и догматичную
форму так называемого магистрального курс
а. Связная речь, постепенно покинувшая телевизионные
студии (говорят, что в Соединенных
Штатах, по правилам, выступления во время политических
дебатов не должны превышать семи секунд),
на самом деле остается одной из самых дей-
ственных форм сопротивления манипулированию
и утверждения свободы мышления.

Прекрасно отдаю себе отчет в том, что сугубо
словесная критика, которой я вынужден ограничиться
за неимением лучшего, есть всего лишь субститут,
гораздо менее эффективный и занимательный,
чем настоящая критика образа через образ,
которую мы находим то тут, то там: от Жана-Люка
Годара в фильмах "Tout va bien", "lei et ailleurs" и
"Comment ca va" и до Пьера Карла. Осознаю и то,
что мои усилия продолжают и дополняют непрекр
ащающуюся борьбу, которую профессионалы
кино и телевидения ведут за "независимость своего
коммуникативного кода", и, в частности, критическое
размышление о видеоизображении. Пример
такой борьбы Жан-Люк Годар - снова он - со
своим анализом фотографии Жозефа Крафта и того,
как она была использована. Я мог бы присоединиться
к программе, предложенной Годаром: "Цель
этой работы - задать себе вопрос о видеоизображении
и звуке с политической (я бы сказал, с социологической,
- П.Б.] точки зрения. Перестать
говорить: "Это точное изображение", а говорить:
"Это всего лишь изображение". Перестать гово24

рить: "Это нордический офицер на лошади", но говорить:
"Это изображение лошади и офицера".

Мне бы не хотелось, хотя я и не строю иллюзий
на этот счет, чтобы мой анализ был воспринят как
"нападки" на телевидение и журналистов, продиктов
анные своего рода старческой ностальгией по
культурному телевидению типа "Теле Сорбонна",
или как реакционное и регрессивное отрицание
того, что (несмотря ни на что) может сделать телевидение
с помощью, например, специальных репорт
ажей. И хотя у меня есть все основания опас
аться, что мой анализ может послужить пищей
для нарциссической самоудовлетворенности мира
журналистов, слишком любящего направлять на
себя ложно критический взгляд, я надеюсь, что он
сможет стать инструментом или оружием в руках
всех тех, кто внутри профессионального мира видеоизобр
ажения сражается за то, чтобы телевидение,
которое могло бы стать замечательным инструментом
прямой демократии, не превратилось в
инструмент символического угнетения.

1. ТЕЛЕСТУДИЯ И ЕЕ ЗАКУЛИСНЫЙ МИР

Я бы хотел здесь, на телевидении, попытаться пост
авить ряд вопросов о телевидении. Это весьма
парадоксальное намерение, поскольку я считаю,
что невозможно сказать ничего серьезного по телевизору,
особенно если речь идет о самом телевидении.
И если правда то, что по телевизору ничего
сказать нельзя, не будет ли логичней вместе с
целым рядом известных интеллектуалов, представителей
творческой интеллигенции, писателей
прийти к соглашению, что нам не следует выступ
ать по телевидению?

Мне кажется, что не стоит принимать такую
резкую альтернативу: все или ничего. Считаю, что
выступать на телевидении очень важно, но при некоторых
условиях. Сегодня благодаря аудио- и видеослужбе
Коллеж де Франс мне предоставлены
совершенно исключительные условия: во-первых,

25

мое время не ограничено; во-вторых, никто не навязыв
ал мне тему для выступления: я выбрал ее самостоятельно
и еще могу сменить, если захочу;
в-третьих, здесь нет никого, кто мог бы делать мне замеч
ания в связи с техническими вопросами или с
тем, что "зрители, мол, не поймут", или от имени
морали и благопристойности и т.п. Это совершенно
особая ситуация, поскольку, говоря вышедшим из
моды языком, я контролирую средства производств
а, что вовсе не является правилом. Настаивая на
исключительности предоставленных мне условий,
я тем самым даю понять, каковы бывают обычные
условия для приглашенных на телевидение.

Вы спросите, почему же тогда при обычных условиях
люди, несмотря ни на что, соглашаются
участвовать в телепередачах? Это очень важный
вопрос. Однако, большинство исследователей,
ученых, писателей, не говоря уже о журналистах,
соглашающихся выступить по телевизору, его себе
не задают. Я считаю, что пришла пора задать себе
вопрос о таком отсутствии вопросов. По-моему,
соглашающиеся участвовать в передаче, не беспокоясь
о том, смогут ли они сказать то, что хотят
сказать, признают тем самым, что на самом деле
они приходят на студию не для того, чтобы что-то
сказать, а совсем по другой причине: показать себя
и быть замеченным другими. Беркли говорил:
"Быть - значит быть воспринимаемым". Для некоторых
из наших философов (и писателей)
"быть" значит быть показанным по телевизору, т.
е. в итоге быть замеченным журналистами или,
как говорят, находиться на хорошем счету у журн
алистов (что невозможно без компромиссов и самокомпромет
ации). И действительно, поскольку
они не могут рассчитывать только на свои произведения,
чтобы продолжать существовать для публики,
то у них нет другого выхода, кроме как появляться
как можно чаще на экране, а стало быть пис
ать через регулярные и насколько возможно короткие
интервалы времени произведения, основн
ая функция которых, по словам Жиля Делеза,

26

обеспечить их авторам приглашение на телевидение.
Таким образом, телевизионный экран стал
сегодня своеобразным зеркалом Нарцисса, местом
нарциссического эксгибиционизма.

Эта преамбула может показаться слишком
длинной, но мне хотелось бы, чтобы артисты, писатели
и ученые явно задали себе вопрос, желательно
сообща, чтобы каждый из них не оказывался в одиночку
перед выбором: нужно или нет принимать
приглашение на телевидение; принимать ли пригл
ашение, выдвигая свои условия или безо всяких
условий, и т.д. Мне бы очень хотелось (мечтать не
вредно), чтобы они сообща взяли в свои руки решение
этой проблемы, попытались провести переговоры
с журналистами (специализирующимися в
этой области, или нет) с целью выработать своего
рода соглашение. Само собой разумеется, что речь
не идет о вынесении приговора журналистам или
об объявлении им войны: журналисты часто сами
страдают от требований, которые они вынуждены
предъявлять. Напротив, речь идет о том, чтобы сдел
ать их союзниками в размышлениях о том, каким
образом можно общими усилиями бороться с угрозой
инструментализации телевидения.

Решение о категорическом отказе выступать по
телевидению не кажется мне правильным. Я даже
считаю, что в некоторых случаях существует своего
рода обязанность делать это, если обеспечены
разумные условия. И при ориентации выбора необходимо
принимать во внимание специфику телевизионного
инструмента. Телевидение - это
инструмент, позволяющий теоретически затронуть
всех. Отсюда вытекает целый ряд предварительных
вопросов: что из того, что я хочу сказать,
может касаться всех? Готов ли я придать своей речи
форму, доступную всем? Стоит ли она того, чтобы
быть услышанной всеми? Можно даже пойти
дальше и спросить себя: должно ли выступление
быть понятным для всех? Одна из миссий исследов
ателей и ученых, являющаяся особенно важной в
случае общественных наук, - донести до всех ре27

зультаты своих исследований. Мы являемся, как
говорил Гуссерль, "чиновниками человечества",
оплачиваемыми государством за открытия, относящиеся
либо к миру природы, либо к миру обществ
а, и мне кажется, что мы обязаны донести до
всех наши достижения. Я всегда старался задавать
себе заранее подобные вопросы как в случае согласия
на участие в телепередаче, так и в случае отказ
а. И мне бы хотелось, чтобы все, кого приглашают
на телевидение, задавали себе эти вопросы, и чтобы
они оказались вынужденными задавать их себе,
потому что критически настроенные телезрители
задаются такими вопросами и спрашивают,
видя приглашенных на экране: А есть ли им, что
сказать? Находятся ли они в наилучших условиях
для того, чтобы сказать это? Заслуживает ли то, что
они говорят, быть сказанным именно в этом месте?
Короче говоря, что они там делают?

Невидимая цензура

Вернусь к главному. Я начал говорить о том, что
доступ на телевидение связан с сильной цензурой,
с потерей независимости, причина которой в том,
что сюжет разговора определяется другими, что
условия коммуникации определяются другими, и,
самое главное, что ограничение времени загоняет
речь в такие рамки, что становится маловероятным
что-либо сказать. Эта цензура, распространяем
ая как на приглашенных, так и на журналистов,
способствующих ее применению, носит - вы
ждете, что я скажу именно так - политический
характер. И действительно, существует политическое
вмешательство, политический контроль (который
в частности проявляется через назначение
на руководящие посты); но главное, правда в том,
что в такие периоды как нынешний, когда существует
целая резервная армия безработных и отсутствуют
какие-либо гарантии занятости в области
радио и телевидения, склонность к политическому
конформизму проявляется особенно сильно. Лю28

ди сами подвергают себя сознательной или неосозн
анной цензуре, поэтому нет никакой необходимости
призывать их к порядку.

Можно также вспомнить об экономической
цензуре. В конечном счете, можно сказать, что
именно экономический фактор определяет все на
телевидении. И даже если недостаточно заявить,
что происходящее на телевидении определяется
его собственниками, заказчиками, размещающими
там свою рекламу, а также государством, оказыв
ающим финансовую помощь: что без знаний о
том, кто хозяин той или иной телекомпании, каков
а доля ее заказчиков в бюджете и каковы размеры
получаемой ею финансовой помощи, мы не можем
ничего понять в ее функционировании, - то, тем
не менее, не грех об этом напомнить. Небезынтересно
узнать, что NBC принадлежит General
Electric (это означает, что если вдруг ее работники
решат взять интервью у живущих рядом с атомной
станцией, то весьма возможно, что... впрочем, это
никому не придет в голову...), что CBS - это собственность
Westinghouse, что ABC - собственность
компании Disney, что TFI - собственность
Bouygues. Все это через целую серию опосредованных
механизмов приводит к определенным последствиям.

Очевидно, что правительство, зная, что за
Bouygues стоит TFI, не станет в случае необходимости
применять к Bouygues надлежащие меры.
Все это факты настолько простого и грубого порядк
а, что их может выявить даже самая элементарная
критика, но они скрывают за собой анонимные и
невидимые механизмы, с помощью которых приводится
в действие различного уровня цензура,
превращающая телевидение в настоящий инструмент
поддержания символического порядка.

Остановлюсь подробнее на этом пункте. Социологический
анализ часто сталкивается с одним
недоразумением: те, кто оказался включенным в
объект анализа, в данном случае, журналисты,
имеет тенденцию полагать, что работа по освещению,
раскрытию механизмов - это работа по ра29

зоблачению, направленная против конкретных
личностей, или, как говорят, "атака", личная атака
ad hominem (однако, если бы социолог сказал или
написал десятую часть того, о чем он думает, общ
аясь с журналистами, например, о "семьях", или
о фабрикации - самое подходящее слово - телеперед
ач, те же самые журналисты обвинили бы
его в предвзятости и отсутствии объективности).
Люди в большинстве своем не очень любят, когда
их берут в качестве объекта анализа и подвергают
объективации, а журналисты тем более. Они чувствуют
себя как под прицелом, как насекомые, наколотые
на булавку. На самом же деле, чем дальше
продвигается анализ той или иной социальной
среды, тем больше мы понимаем ограниченность
ответственности конкретных индивидов (это вовсе
не означает, что можно оправдать все происходящее
там). Чем лучше мы понимаем, как функционирует
определенная социальная среда, тем
яснее становится, что составляющие ее люди манипулируемы
в той же степени, что и манипулируют.
Они тем лучше манипулируют, чем больше манипулируемы
и чем меньше отдают себе в этом отчет.
Я настаиваю на этом тезисе, хотя и понимаю,
что мои слова, несмотря ни на что, будут восприняты
как критика: такая реакция является своеобр
азным способом защиты от анализа. Я даже счит
аю, что скандальные разоблачения фактов из
жизни какого-то ведущего или слишком высоких
доходов какого-то продюсера могут отвлечь от
главного, в том смысле, что коррумпированность
конкретных личностей скрывает за собой своего
рода структурную коррупцию (но можем ли мы в
этом случае говорить о коррупции?), действующую
на уровне организующей структуры в целом
через такие механизмы, как конкурентная борьба
за рынок, которую я и хочу проанализировать.

Таким образом, я бы хотел разобрать серию
механизмов, чье действие превращает телевидение
в особо выраженную форму символической
агрессии. Символическая агрессия - это агрес30

сия, которая реализуется благодаря молчаливому
согласию тех, кто ее на себе испытывает, а также
тех, кто ее оказывает, при условии, что и первые и
последние не отдают себе отчет в том, что они ее
испытывают или оказывают. Функция социологии,
как и других наук, заключается в раскрытии
сокрытого. Выполняя ее, она может способствов
ать уменьшению символической агрессии в соци
альных отношениях и, конкретно, в отношениях
массовой коммуникации.

Возьмем самый простой пример, а именно, хронику
происшествий, которая всегда была излюбленной
темой прессы, гонящейся за сенсациями.

Секс и кровь, драма и преступление всегда хорошо
продавались, а в эпоху погони за массовым
зрителем они поднялись на первые страницы журн
алов, с них начинаются телевизионные выпуски
новостей. В то время как раньше стремление к респект
абельности, царящее благодаря влиянию модели
серьезной печатной прессы, заставляло ост
авлять на втором плане эти составляющие. Хроник
а происшествий - это факты, которые развлек
ают и отвлекают. Простейший принцип работы
фокусников состоит в том, чтобы привлечь внимание
к чему угодно, кроме того, что они на самом
деле делают. Символическое действие телевидения
частично - например, в том, что касается выпусков
новостей - заключается в привлечении
внимания к событиям потенциально интересным
для всех, которые можно охарактеризовать как
omnibus, т. е. для всех.

События omnibus - это факты, которые никого
не шокируют, за которыми ничего не стоит, которые
не разделяют на враждующие стороны и вызыв
ают всеобщий консенсус. Они способны заинтересов
ать всех, не затрагивая важных тем. События
хроники происшествий - это своеобразная
элементарная и рудиментарная информация, значение
которой очень велико, поскольку она интересует
всех, не вызывая последствий, и занимает
эфирное время, которое могло бы быть использо31

вано для того, чтобы сказать нечто другое. Время
- это редкое благо на телевидении. И если ценные
минуты эфирного времени используются для
того, чтобы говорить подобную ерунду, это значит,
что эта ерунда не так уж бессмысленна, поскольку
скрывает за собой нечто важное. Я настаиваю на
этом потому, что из других источников известно,
что очень значительная часть населения не читает
газет и предана душой и телом телевидению как
единственному источнику информации. Получается,
что телевидение располагает своего рода монополией
на формирование сознания очень значительной
части населения. Когда упор делается на
хронику происшествий, когда редкое эфирное
время заполняется пустотой, ничем или фактически
ничем, за кадром остается важная информация,
которой зритель должен был бы располагать для
осуществления своих демократических прав.

Таким образом, в отношении информации наблюд
ается все большее разделение на тех, кто способен
читать так называемые серьезные газеты
(если они еще могут считаться серьезными из-за
влияния на них телевидения); тех, кто имеет доступ
к международным изданиям и радиостанциям
на иностранном языке; и тех, чей политический
багаж сводится к информации, поставляемой
телевидением, т. е. у кого он практически отсутствует
(если не принимать в расчет информацию,
получаемую от непосредственного присутствия
на экране мужчин и женщин, находящихся в центре
внимания: их манера держаться, выражение
лиц и т.п.- это знаки, которые способны читать
даже самые обездоленные, что во многом ведет к
их разочарованию в большинстве политиков).

Скрывать, показывая

Я подчеркнул здесь факты, наиболее бросающиеся
в глаза. А сейчас мне бы хотелось поговорить о том,
что немного менее заметно, и показать, каким обр
азом телевидение может, как это ни парадоксально,
скрывать, показывая: либо показывая не то, что

32

надо бы показать, если принять во внимание, что
цель телевидения - информировать людей; либо
показывая то, что нужно показать, но не показыв
ая на самом деле, а делая так, что показываемые
факты теряют всякое значение; либо показывая
события таким образом, что они приобретают
смысл, не соответствующий действительности.

Я воспользуюсь двумя примерами, взятыми из
работ Патрика Шампаня. В книге "La misere du
monde" Патрик Шампань посвятил одну из глав
тому, как средства массовой информации освещают
так называемый феномен "городских окраин".
Он показал, каким образом журналисты, движимые
склонностями, свойственными этой профессии,
присущим им видением мира, профессион
альными навыками и диспозициями, а также самой
логикой этого ремесла, выделяют из той особой
реальности, которой является жизнь городских
окраин, совершенно особый аспект в соответствии
с их собственными категориями восприятия.
Метафора, наиболее часто используемая
преподавателями для объяснения понятия "категории",
т. е. тех невидимых структур, которые орг
анизуют восприятие и определяют, что люди видят
и чего они не замечают, - это очки. Эти категории
суть результат нашего образования, исторического
процесса и т. п. Журналисты имеют особые
"очки", через которые они видят одно и не видят
другое, и благодаря которым они видят вещи
определенным образом. Они делают выбор и конструируют
отобранные ими факты.

В основе их выбора лежит поиск сенсационного
и зрелищного. Телевидение склонно к драматиз
ации в двойном смысле этого слова: оно выводит
на сцену, изображает то или иное событие и преувеличив
ает его значение, серьезность, его драматический,
трагический характер. На городских окр
аинах их интересуют народные волнения. Слишком
сильное слово для обозначения этих событий...
(То же самое происходит со словами. Обычные
слова не могут поразить ни "обывателей", ни "на33

род". Необходимо использовать слова выходящие
из ряда вон. На самом деле, как это ни парадокс
ально, в мире изображения царствует слово. Фотогр
афия не представляет из себя ничего особенного
без сопровождающей легенды, указывающей
на ее правильное прочтение: legendum, очень часто
обозначает легенды, небылицы. Как известно, назв
ать - значит заставить увидеть, создать, вызвать
к жизни. И слова могут натворить много бед: исл
ам, исламский, исламистский - платок на голове
является исламским или исламистским? А что если
речь идет просто-напросто об обычной косынке? У
меня часто возникает желание заменить буквально
каждое слово телеведущих, которые часто говорят,
не задумываясь, не имея ни малейшего предст
авления о сложности и серьезности того, о чем
они упоминают всуе и об ответственности, которую
накладывает такое упоминание перед лицом
тысяч телезрителей при отсутствии понимания того,
что они говорят, и при отсутствии отсутствия
понимания. Потому что такие слова создают реальность,
вызывают к жизни фантазмы, страхи, фобии
или просто ложные представления).

В общем и целом, журналистов интересует нечто
исключительное, исключительное для них. То,
что другим может показаться совершенно банальным,
им представляется как нечто экстраординарное,
и наоборот. Их интересует экстраординарное,
то, что отличается от ординарного, то, что выходит
за рамки ежедневного - ежедневные газеты
должны ежедневно предоставлять экстра-ежедневные
новости, задача не из простых... Отсюда,
место, уделяемое ими ординарному, т. е. предусмотренному
обычными ожиданиями, отдается
экстраординарному: пожарам, наводнениям,
убийствам, хронике происшествий. Но экстраордин
арным также является то, что не ординарно по
сравнению с другими изданиями. Это то, что отлично
от ординарного и что отлично от того, что
другие газеты говорят об ординарном, или от того,
что они обычно говорят. Это ужасно трудное усло34

вие, заставляющее бегать в поисках сенсации. Для
того, чтобы оказаться первым, кто увидел и показ
ал нечто интересное, они готовы на что угодно.
Но поскольку все копируют друг друга, чтобы опередить
остальных, быть раньше других или
сделать нечто отличное от других, в итоге получается,
что все делают одно и то же. Поиск эксклюзивного,
который в других областях порождает
нечто оригинальное и единственное в своем роде,
здесь приводит к единообразию и банализации.

Этот неустанный, движимый определенными
интересами поиск экстраординарного может, в той
же степени, что и прямые политические директивы
или самоцензура, вызванная страхом оказаться на
обочине, производить определенный политический
эффект. Имея в своем распоряжении такое мощное
оружие как телевизионное изображение, журналисты
могут достичь эффектов, не имеющих себе равных.
Картина обыденной серой и монотонной жизни
городских окраин не производит на зрителей
никаких особых впечатлений и не способна заинтересов
ать никого, тем более, журналистов. Но даже
если бы они заинтересовались и захотели показать
то, что на самом деле происходит на городских окр
аинах, в любом случае это было бы очень трудно
сделать. Нет ничего труднее чем отобразить реальную
жизнь со всей ее банальностью, флобер говорил:
"Нужно описывать именно обычные, ничем не
выдающиеся, вещи". Социологи сталкиваются с
той же задачей: сделать ординарное экстраордин
арным, так показать обычную жизнь, чтобы люди
поняли, насколько она необычна.

Политическая опасность, порождаемая обычным
использованием телевидения, заключается в
особой способности изображения производить то,
что литературные критики называют эффектом
реальности: телевидение показывает и зас...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5

Закладка в соц.сетях