Жанр: Электронное издание
zombi1-3
...о-своему. Да так, что оппоненты разевают рты и
матерятся лишь тогда, когда поворачивать оглобли уже поздно.
В остальном Мастер мог быть плох - и частенько бывал. Пижон, трепло, зануда,
нытик - таким его в Школе тоже знали. Но только в Школе. Поэтому на Игоря Мастер
своим внезапным откровением произвел впечатление просто неизгладимое. Игорь
решил, что ему приоткрыли душу. А Мастер всего лишь использовал спонтанный
прорыв злобы, чтобы получился хороший тест, - сможет ли мальчик верно понять
слова и глубоко прочувствовать эмоцию. Мастер развлекался. А мальчик влюбился в
Мастера еще крепче. Зачем это Мастеру было нужно, он сам не знал - брать Игоря в
Школу не имело смысла. Школа - заповедник отщепенцев. Из нее уходят либо под
землю, либо в отставку, то есть на менее опасную работу в секторе прикрытия. Но
ты все равно остаешься в Проекте. Воли тебе не видать. Зачем такая кабала тому,
у кого все в жизни гладко? А у мальчика было именно так. Папа, мама, собака,
институт, стандартный набор респектабельного молодого человека.
Было-да сплыло. За окном валил снег. "Старик, умоляю, выведи до кучи и моего
крокодила - хоть на пять минут". - "Что такое, заболел?" - "В натуре помираю,
отравился чем-то". - "Это ты несвежей водки попил". - "Да если бы!" - "Ладно,
сейчас зайдем только вечером я работаю, так что..." - "Да вечером он уже на даче
будет, предки едут на выходные, заберут с собой. Я, как оклемаюсь, тоже к ним
рвану..." - "Ну, хорошо. Только ты ему внушение сделай". Какое там внушение... С
Кармой и Мастером Беллью был готов топать если и не на край света, то во двор -
точно. Крокодилы чудесно побегали и даже чуть не поймали какую-то примороженную
ворону, которая потом долго выкрикивала им вслед свои вороньи непристойности с
безопасной высоты. Мастер завел машину, включил печку и загнал Карму на заднее
сиденье. И, молясь, чтобы под ноги не попалась немецкая овчарка с шестого этажа,
повел Беллью домой. Он уже привык к этому красивому псу и все боролся с желанием
его погладить. Негоже гладить чужую собаку. И бить негоже. И любовь, и злобу
выказывать собаке может только хозяин. Неважно, что это за собака - южак или
болонка. Мастер поднимался с Беллью в лифте и вспоминал историю, прославившую
Игоря на всю Москву. Как-то к парню на улице подошла тетка с болонкой и
спросила: "Простите, молодой человек, а что это у вас за порода?" Игорь,
предусмотрительно взявший Беллью за ошейник, среагировал мгновенно: "Как это?
Болонка, конечно!" Бабушка обомлела. "Да вы свою, наверное, кормите неправильно!
- заявил Игорь. - Вот, смотрите, что делает грамотное питание!" Тут Беллью
чихнул, и тетка с болонкой испарились. Эту историю Мастер слышал потом не раз от
собачников, живших в разных концах города. В качестве автора хохмы всегда
фигурировал некий мужик из соседнего подъезда. Мастер стоически держался, чтобы
не выдать этот чудесный анекдот в Школе, - и дождался результата. Очередную
версию ему, сотрясаясь от хохота, пересказал Крюгер, назвавшись очевидцем и
сославшись на "чувака с южаком из соседнего дома". Тут уж Мастер не выдержал и
на Крюгера наехал, оперируя терминами "как не стыдно врать", "есть же предел" и
"ты же взрослый, в конце концов". Посрамленный Крюгер ответил, что не стыдно,
предела нет, и он еще даже не половозрелый. "Никогда я вас, людей, не пойму!" -
искренне сказал Мастер, отвернулся и пошел. Тут аналитика проняло. Вспомнив,
какая у Крюгера была сконфуженная физиономия, Мастер расхохотался. Именно так,
смеясь, он и вручил бледно-зеленому Игорю поводок. "Историю с болонкой
вспомнил", - объяснил Мастер. "А-а! - слабым голосом сказал Игорь. - Мы еще и не
так можем... Спасибо!" - "Не за что. Заходите еще". На прощанье Мастер щелкнул
Беллью по кончику хвоста. И больше его никогда не видел.
Груженный под завязку трейлер спихнул машину с Беллью и родителями Игоря в
придорожную канаву всего за полкилометра от поворота на Видное. Они уже
тормозили, шли в своем ряду, дело было на подъеме - вообще непонятно, как такое
могло получиться. Во всяком случае, водитель трейлера ничего толком объяснить не
сумел, только причитал и трясся. А они летели через крышу - не раз и не два, - и
им, наверное, было даже не больно.
И было не больно Карме. И совсем не больно Мастеру - просто обидно, что люди
уходят. Он успел рассмотреть вскользь родителей Игоря, определил их для себя как
"пушечное мясо" и переживал их смерть в чисто прикладном ключе - они унесли с
собой единственное существо, которое любило Игоря поистине бескорыстно и этой
любовью хранило его от всех бед. Игорь остался настолько один, насколько может
быть одинок человек. И этот очаг боли за стеной начал Мастеру действовать на
нервы.
Игорь звал Мастера на поминки - собиралось немало родственников и друзей, и
оградить Игоря от шквала бессмысленных соболезнований мог только старший брат,
которого, естественно, не было. Игорь звонил на "девять дней" - ответчик
бесстрастно зафиксировал голос, полный мольбы о помощи. Потом Игорь запил. Его
разнокалиберные девицы пытались его, конечно же, утешить, но что они, толком не
нужные, могли сделать для совсем молодого человека, потерявшего в одночасье
все... Он еще не был готов по-настоящему любить женщину. И мечтал о друге. Ему
нужен был кто-то огромный, мохнатый и теплый, смертельно опасный для всех, кроме
щенков, уверенно стоящий на крепких лапах, настороженно поводящий кисточками на
обрубленных ушах и поднявший к небу толстый сильный хвост, рассыпающийся
длинными перьями: умираю, но не сдаюсь. Мастер. Карма. И Игорь наконец устал их
ждать. Пора было понять - они его тоже бросили.
Карма ввалилась к Игорю в дом через незапертую дверь, сшибая расставленные вдоль
стен коридора пустые бутылки. За Кармой шел Мастер - пушистый воротник поднят,
кепка надвинута на глаза. На руках Мастер держал маленькую светло-серую мохнатую
собачку. У кавказов это норма - они не бывают щенками. Кавказский щенок выглядит
именно маленькой собачкой. Карма присела у стола, а Мастер рукой в перчатке
разгреб пузыри и стаканы, положил собачонку на освободившееся место и сказал:
- Вырастет серо-стальной. Только с ним будет одна проблема. Придется выдумать
ему имя на букву "ха".
Игорь протянул дрожащую руку к щенку, а тот сунулся к этой руке и радостно
прокомпостировал ее белыми-пребелыми зубищами.
Так заявил о себе Хасан, один из лучших бойцов за всю историю Школы. А через
месяц Игорь успешно прошел входные тесты и был зачислен стажером в "группу Два"
под именем Саймон. Когда Хасан подрос, Саймона поставили напарником к асу
Петровичу. Потом эту пару год "шлифовал" Боцман. Под его руководством они
достигли нужной кондиции, после чего Саймона забрал Мастер и начал готовить из
него старшего группы.
К Саймону в Школе отнеслись тепло. Охотники высоко ценят в человеке чувство
собственного достоинства и терпеть не могут истериков. Они уважают сильных
парней, которые знают себе цену, но при этом не корчат из себя покорителей
Вселенной и всех ее мисс. Короче, как назвал это Мэкс, "не рвут трансмиссию". У
Саймона все задатки были соответствующие. Под присмотром Мастера он быстро
отошел от пережитого стресса и чуть ли не с наслаждением нырнул в сумасшедшую
охотничью жизнь.
Конечно, утрата не прошла совсем даром. Внешне это выразилось в том, что весь
первый год после гибели родителей Саймон интенсивно седел. Поначалу он здорово
расстраивался и втихаря оплакивал загубленную свою молодость и красоту. Но
Доктор и Склифосовский в два голоса убедили его, что это не смертельно и
организм у него вполне здоровый, а брюнетам седина даже к лицу. "И вообще, -
заключил Склиф, кивая на проходившего в отдалении Мастера, - вот кто у нас
должен быть седой как лунь". Саймон проводил влюбленными глазами пышную
каштановую гриву и поинтересовался, кто такой лунь. Начали выяснять, пошли по
Школе. Поставили на уши принимавшую дежурство "Четверку" и застыдили лингвиста
Севу, осилившего десять лет назад целый курс филфака. Тут очень вовремя по
громкой связи начал разоряться Мастер, который, оказывается, уже давно ждал
Саймона в машине. К Мастеру вместе с искателями правды выбежало, горя
нетерпением, еще человек десять. Тот, слегка обалдев, сказал, что точно не
помнит, но кажется, лунь - то ли филин, то ли просто сова. "А к чему это вы?" -
спросил он. Зачинщики переглянулись и начали было вспоминать, с чего начался
разговор, но тут в толпу врезался старший "Четверки" Винни. С высоты своих двух
метров он заорал, что сейчас всем надает звездюлей, продемонстрировал Мастеру
сломанный замок на ботинке и ссадину на руке, проклял дурную погоду, обматерил
распущенность молодых женщин и возмутился нагноением желез под хвостом у собаки.
Винни вчера перебрал на юбилее свадьбы и поругался с женой. Его вселенская
ярость была настолько убедительна, что не только "группа Фо" бросилась по
местам, но и Доктор со Склифом поспешили отвалить к медицинскому фургону.
Доктору вдогонку Винни громогласно пожаловался на паскуду Крота, который зажал
кассету с порнографией, а Склифосовскому посулил расправу, если тот опять будет
"на расчистке тормозить со своей долбаной труповозкой". Грозно развернувшись в
поисках очередной жертвы, Винни обнаружил, что все уже попрятались, кроме
Мастера и Саймона, которые его восхищенно разглядывают.
- Как дела, "черный пояс"? - рявкнул Винни в адрес Саймона.
- Я счастлив, - просто ответил Саймон, улыбаясь от уха до уха.
- Зашибись! - обрадовался Винни. - Хоть у одной сволочи все в порядке. Когда
спарринг учиним?
- Нет! - скомандовал Мастер.
- Ну чего ты?.. - в один голос обиделись восточные единоборцы.
- Вон твой спарринг-партнер топает, - показал Мастер. - Как раз подходящая
весовая категория.
Винни обернулся и понуро опустил плечи. На безопасном расстоянии переминался с
ноги на ногу Склифосовский, держа стволом к небу инъекционный пистолет.
- Сейчас все пройдет, - умильным голосом пообещал Склиф издали.
- Кругом одни враги, - посочувствовал Мастер, садясь за руль. Саймон уселся
рядом, захлопнул дверцу и вдруг сказал:
- Ты не представляешь, как я тебе благодарен за все это, вот за все. Если бы не
ты...
- Ты бы так настоящей жизни и не увидел, - заключил Мастер серьезно.
- Да... - кивнул Саймон и отвернулся, дабы скрыть нахлынувшие чувства. За окном
Винни громко охнул - это Склиф впрыснул ему какую-то антипохмельную дрянь
собственного производства. Мастер тронул машину навстречу раскрывающимся
воротам. Он вез Саймона на собеседование в Штаб.
- Тебе идет быть взрослой, - сказал Мастер ласково, почти нараспев. Он сидел к
Тане вполоборота, расслабленно откинувшись в глубоком кресле, и позвякивал
льдинками в бокале, небрежно двигая его по мягкому подлокотнику. Таня устроилась
на диване, поджав под себя ноги. В этой комнате просто не получалось сидеть
выпрямившись. Слишком мягкое все было вокруг: освещение, мебель, подушки,
игрушки... Дорогие игрушки - отличные, почти живые, копии реальных собак один к
двум. И проклятье собачника - ковер с длинным ворсом.
- Взрослой?.. - рассеянно переспросила Таня, ставя бокал на журнальный столик и
протягивая руку к сигаретам. - Может быть...
- Именно взрослой, - глядя в стену, кивнул своим мыслям Мастер. - Мы ведь тогда
были дети совсем. Даже представить себе не могли, что в итоге из нас получится.
Нет, я догадывался, конечно, что ты станешь еще красивее, но в тебе сейчас есть
что-то гораздо большее, чем просто красота. В тебе появилось м-м... благородство
зрелой женщины. Которая уже знает жизнь и понимает, чего от этой жизни хочет.
Это же чудесно - еще совсем молодая и уже совсем взрослая...
- Не знаю я, чего хочу, - пробормотала Таня, закуривая и выпуская дым в потолок.
- И раньше не знала, и теперь не знаю. Ни жизни не знаю, ни людей, ни себя.
Занимаюсь какой-то мутью... А что мы были дети - это тебе сейчас легко говорить.
Вот уж кто себя не считал ребенком...
- Зато теперь не рискну сказать, что я большой. Ну, посмотри на меня! Похож я на
взрослого?
- Похож, - кивнула Таня. - Теперь похож. Уже совсем взрослый и еще совсем
молодой. И красивый.
- И на том спасибо, - вздохнул Мастер и отхлебнул из бокала изрядный глоток.
- Кончай себя убеждать в том, что все правильно. Мы действительно правильно
сделали, что разошлись. Сколько можно казниться?
- Да сколько угодно... Я головой понимаю, что нам вместе больше нельзя было. А
сердцем - жалко.
- Значит, не забыл?
- Все помню. Каждое слово, каждый жест. А Чучу помнишь?
- Ой, не надо...
Мастер вздохнул, отставил стакан, пересел к Тане на диван и обнял ее. Таня
положила голову ему на плечо. "До чего же с ним спокойно... Раньше так не было.
Жаль. Вот что остается от настоящего чувства, когда его совместными усилиями
похоронят, - хотя бы возможность сожалеть. И никуда не деться от желания сесть
рядом, прикоснуться к человеку, с которым когда-то была такая безумно яркая
близость... Мы ведь через год после разрыва случайно встретились - и чуть ли не
со слезами бросились друг к другу. И не расставались... аж целых два дня.
Поплакались в жилетку, предались воспоминаниям, согласились, что все правильно,
полюбились-разбежались. Еще через два года пересеклись - на день. С тем же
результатом - душу отвели. И ведь ни с кем так не поговоришь, никто тебя так
глубоко не поймет... Да, теперь с ним спокойно. Может, потому, что я перестала
от него требовать невозможного? Или я просто научилась его правильно видеть. Вот
такого, какой он есть. Красивый, сильный, надежный. Злобный, своевольный,
высокомерный. Как он говорил всегда... "И еще у меня есть кавказская овчарка".
Интересно - он никогда не заводил кобелей. Очень характерная черта - кобеля ведь
даже дома приходится время от времени обламывать. А он не терпит конфликтов в
доме. Надо же, ковер... Как он раньше эти ковры ненавидел! Шерсть из них
вычесывать, это же застрелиться можно. А я ковры всегда любила. И здоровья
хватало заставить любимого человека щеточкой поработать, раз пылесос не берет. И
что? Теперь мне подари самый лучший ковер - не возьму. А у него вон с каким
ворсом... И квартира ухожена. Не до блеска, но с тем, что было, не сравнить.
Разве что бокалы из прошлой жизни - не бокалы, а стаканы.
Да, стаканы... "Подающий надежды молодой алкаш". Так его папочка мой обозвал,
едва увидел. Ну и где ты теперь, папа? Как сидел в заднице, так все глубже в нее
и проваливаешься. Слава богу, достало у меня сил вместе с тобой туда не
опрокинуться, послать далеко и надолго. А кто научил? Вот он, теплый и родной,
как всегда нестриженый, такой знакомый... Четыре года ни звука. Теперь-то я знаю
почему. И кажется, еще больше его люблю за это молчание. Он всегда был такой -
полная свобода выбора для всех, пусть даже в ущерб себе. Дурацкая манера. Так и
останется бобылем неизвестно до каких лет. Интересно, кто у него сейчас.
Интересно? Вообще-то наплевать. Просто как женщине - интересно. А как женщине,
которая провела с ним столько ночей, - не-а! Потому что лучше, чем друг с
другом, нам ни с кем не было и не будет. Это, наверное, оттого, что мы всегда с
ним были настоящие друзья. И если что-то надломилось, винить я могу только себя.
Но я действительно не могла ему поверить -тогда. И не только я, никто не смог
бы. Это было за гранью. Он сам так сказал. Ну, и что же мне делать - теперь? Он
простил мне мою слабость, мой страх, мое желание остаться жить в привычном и
безопасном мире. Он не смог забыть только одного - того, что я просто ему не
поверила. И остался совсем один. Совсем-совсем. Собаки не в счет. Собака - это
часть его тела, периферийное устройство. Вон какой инструмент валяется, рыжий и
мохнатый..."
Таня слегка повернула голову - да, Мастер задумчиво смотрел на Карму. Псина
дрыхла на спине в углу, неимоверным образом перекрутившись: голова и передние
лапы завалены влево, а задние вправо и прислонены к стене. Таня негромко
вздохнула. Мастер тут же повернулся к ней - и Тане чуть плохо не стало, таким
знакомым был этот взгляд, одновременно пронзительный и ласкающий.
- Какой же ты родной. - Таня прижалась к нему крепче.
- Ты лучше всех... - прошептал Мастер ей на ухо.
- И что же нам теперь делать?
- Карма пойдет к себе. А мы останемся здесь. Хочешь, можем завтра съездить в лес
погулять, по нашим местам... У меня вроде как выходной.
- Тебе не кажется, что это было уже решено, едва мы сегодня друг на друга
посмотрели?
- Кажется.
- Так зачем спрашивать о том, что решено?
- А-а... - Мастер слегка отстранился, высвободил руку и взял со стола бокалы. -
Держи... Не знаю я, что дальше. Главное я сделал - ты в курсе происходящего. А
кто предупрежден - тот вооружен. А скажи - ты ведь обалдела, когда меня увидела?
- Ты был такой красивый...
- Тьфу! Я ведь не о том, милая!
- Ну и я не о том, потому что вовсе я не обалдела. То есть я, конечно, не
ожидала тебя увидеть. Но ребята, которых ты прислал... Что-то в них было
удивительно напоминающее тебя. Мне с ними вдруг стало так спокойно... И лица
очень приятные. А когда мне показали фотографию Кармы - вот тогда я
действительно обалдела! И готова была за ними пойти куда угодно.
- Да, Карма - это наш секс-символ. В нее вся Школа влюблена. Мы ее даже как
рекламный образ используем. Клиенты просто обмирают.
- Клиенты?
- Конечно. Есть ведь две Школы. Одна - наша. А вторая - это совершенно реальная
охранная фирма, работающая с собаками. Охрана крупных объектов, сопровождение
грузов, караульная служба. Мы там все вторую зарплату получаем. Так вот, есть
такая контора, называется Офис. Это действительно офис в центре города, он же
легальный пост связи, потому что Школа для непосвященных не существует. А должны
же наши мужики женам и прочим девочкам рабочий телефон давать? Вот они и дают...
И в этом самом Офисе, едва ты входишь, тут же упираешься в фотографию Кармы
размером метр на два. Знаешь, даже на меня производит глубочайшее впечатление...
- Ты сказал, телефоны дают... А жены вообще в курсе, где именно их мужья
работают? Или эта охранная фирма еще и от жен "крышей" выступает?
- Тут сложно, - нахмурился Мастер. - Понимаешь, с одной стороны, мы все дали
подписку. А с другой - ты же знаешь меня, - я дурацких приказов не выполняю. И в
Школе таких людей большинство. Поэтому с нами считаются. И если охотник один раз
подписку нарушит, расстреливать его никто не станет, потому что второго раза уже
не будет никогда. Сам не захочет. Чтобы тебе было понятнее - вспомни нас с тобой
восемь лет назад...
- Стоп! - сказала Таня. - Прости.
- Да что ты... Ничего.
- Нет, правда! Я поняла, поняла все...
- И слава богу, - улыбнулся Мастер и осторожно погладил Таню по волосам, а она
потянулась к нему и мягко-мягко прикоснулась губами к его рту. Мастер вздохнул,
привлек Таню к себе, и она, в истоме закрывая глаза, увидела, как сомкнулись
бесконечно любимые длиннющие ресницы, по которым столько девочек сходило с ума,
- а вот они здесь, рядом, и потом, когда нам захочется друг на друга посмотреть,
он сначала обязательно прижмется к моей щеке и ресницами ее пощекочет...
Так и случилось. И Таня сказала:
- Или я сейчас разревусь, или я это скажу.
- Давай! - улыбнулся Мастер, снижая пафос момента.
- Ты самый-самый-самый-самый.
- Спасибо, - кивнул Мастер. - Я знаю. Ты мне тоже очень дорога. Чем больше
времени проходит, тем лучше я это понимаю.
- Так что же нам делать все-таки?
- Ну сколько можно? У нас тихий интимный вечер или сходка подпольщиков? Завтра
поговорим.
- Нет, милый. Завтра все это окажется сном - и твоя Школа, и собаки, и охотники
эти сумасшедшие. Я проснусь, и мне опять покажется, что всего этого не может
быть.
- Но ведь рядом буду я, - произнес Мастер печально, опуская глаза. - Или у тебя
условный рефлекс на информацию из моих рук? Запредельное торможение?
- Я еще не собака, - сказала Таня наставительно, - так что запредельного у меня
не бывает. Но я всего лишь человек, и тормозить умею. Особенно когда мне
страшно.
- Сейчас-то хоть не страшно?
- Когда я говорила с охотниками, страшно не было. А когда пришел ты, я
испугалась, потому что охотники твои - иллюзия, а ты - реальность.
Мастер очень внимательно посмотрел Тане в глаза, и она задохнулась, настолько
его взгляд проникал в душу. "Раньше мне казалось, что это выражение любви.
Теперь я заметила: он смотрит так на всех. Научился применять свой дар в полную
силу. Конечно, он не экстрасенс, но что-то сверхъестественное есть в его глазах.
Как будто он видит такое, чего не видит никто".
- Ты всегда был такой... непохожий. До того непохожий, что мне пришлось выбрать:
либо ты, либо все остальное, что есть на этом свете. Что-то одно мне снится. Я
решила, что снишься ты... А теперь понимаю, что снилось все остальное. Я живу
непонятно зачем. Делаю не то. Думаю не так. И все, с кем приходится общаться, -
такие же идиоты. Но я никак не могу освободиться от их власти, понимаешь?
Стадное чувство. Я все эти годы страшно тебе завидовала. Просто ненавидела тебя!
За то, что ты набрался смелости искать свой путь и на всех плевать... Любила - и
ненавидела. Какая же я была дура! Прости меня, пожалуйста. Если можешь...
- Наша Таня громко плачет, - продекламировал Мастер. - Пропила последний мячик.
Вот вернется с зоны Хачик, купит Тане новый мячик.
- Перестань.
- Тань-перестань. Пойми ты наконец, что сделанного не воротишь. Не казниться
нужно, а выправлять то, что плохо вышло. Я, например, пытаюсь исправить ошибки
идиотов, о которых ты сейчас говорила. Ошибки, которые могут стать фатальными,
кроме шуток, для всего человечества. А ты попробуй выправить линию своей жизни.
Для начала, а там посмотрим. Может, ты и мне поможешь...
Карме в ее углу что-то приснилось - она дрыгнула задней лапой и глухо рыкнула.
По-прежнему лежа на спине, шевельнула головой и уставилась на Таню мутным со сна
глазом.
- Спи, моя радость, - успокоил ее Мастер. Карма вздохнула и с глухим стуком
уронила тяжеленную башку на ковер.
- До чего же удивительные псы... - сказала Таня с глубокой нежностью в голосе.
Один взгляд на Карму заставил ее забыть все серьезные вопросы, которые так
хотелось задать. - Всегда любила больших лохматых собак. Мечтала в детстве о
ньюфаундленде, а потом однажды увидела, как рядом идут ньюф и кавказка. И все!
- Да, - улыбнулся Мастер. - Разница потрясающая. Ньюф такой подвижный, весь как
на пружинах. И голову высоко держит. А кавказка... Я всегда говорил, что если бы
крокодилы были волосатые, они выглядели бы именно так. Лапы ставит тяжело, а
голова и спина - почти на одном уровне. И шеи даже не видно. Удивительно
комфортно себя чувствуешь рядом с такой собакой. Если заведешь кавказца - все,
другие породы для тебя не существуют. Хотя знаешь, я иногда, когда устаю, мечтаю
о бернце. Тут я даже на кобеля согласен.
- Да что хорошего в этих бернцах? У них уши лопухами висят...
- Ты, солнышко, давно не выводила Кавказа на прогулку. Ты эту породу чересчур
идеализируешь. Все-таки они прирожденные убийцы.
- Всегда ты любил жесткие термины. А уж имя-то себе взял! Мастер собак! Это надо
же было вспомнить...
- Положим, мне это прозвище сверху назначили. И даже раньше, чем я пришел в
Школу. Так что я не Мастер собак, а просто Мастер. Хотя заманчиво.
- Это ведь из Ли Бреккет?
- Да, "Собаки Скэйта". Какие там роскошные Северные Псы... Ростом почти с
лошадь, когти втяжные, как у тигра. Телепаты к тому же... И Мастер собак, добрый
и страшный великан, который их воспитывал. Даже когда Псы вырастали, они не
могли воспринимать его в реальном масштабе, как обычного человека. Относились к
нему, как к гиганту. Любили и боялись одновременно. Красивая сказка...
- Некрасивая. Там все собаки гибнут.
- И Мастер тоже. А пара собак, по-моему, остается... Слушай, как давно мы это
читали, а?
- Мы вообще очень давно знакомы, милый.
- И что же нам теперь делать?
- Не знаю. Возьми меня на охоту.
- Исключено. Это дело камерное. Я бы даже сказал - интимное. Чужим туда нельзя.
А потом, ты уже на границе зоны расчистки так напугаешься... "Дырки" ведь
излучают.
- Откуда ты такой взялся? Почему тебя это излучение не трогает?
- Тебе очень важно знать?
- О любимом человеке хочется знать правду. Какая бы она ни была.
- Очень уж ты серьезно это говоришь, ангел мой. Просто не красивая молодая
женщина, а космонавт-исследователь. Даже отвечать не хочется.
- Если знаешь - ответь, - попросила Таня. - Мне это важно. Поверь.
Мастер секунду подумал, глядя ей прямо в глаза. Он искал нужное слово, которое
сведет на нет всю правду в его ответе, превратит ее в шутку, в бред, в дым. И
слово пришло.
- Мутация, - сказал он, опуская глаза. - Причем не наследственная, а наведенная
извне. Мутагенный фактор я пока не вычислил... - Он вдруг почувствовал, что
злится. "Какого черта?! Почему я должен врать? Всю жизнь врать, даже самым
близким людям. В детстве ведь не был врунишкой, рано понял, что говорить правду
выгоднее. А сейчас? Обманываю Штаб, обманываю Доктора, охотниками верчу как
куклами... Я не виноват, я просто вынужден отвечать своим обманом на ложь Штаба,
Доктора, Саймона... Но как же мне надоело выкручиваться, увиливать, постоянно
недоговаривать! Надоело..." Мастер усмехнулся, пронзил Таню злобным взглядом, и
его "понесло":
- Ты хотела правды? Вот она, правда. Я мутант. Это реальность. И охотники -
реальность. Школа - реальность. И зомби, которые выходят на московские улицы с
наступлением темноты, это тоже реальность. Я не знаю, что вызвало их к жизни.
Есть интересная версия, но пока рано о ней говорить. Будем придерживаться
фактов: территория нашего города по ночам вступает в соприкосновение с другим
измерением. Самым поганым из возможных - Инферно в чистом виде. Не знаю, как
твари называют себя, но для нас они, безусловно, олицетворяют силы зла. Силы,
использующие тела реально существовавших людей, чтобы убивать и уносить к себе
все новых и новых. Если бы мы эту гадость не сдерживали, превращение людей в
тварей шло бы в бешеной прогрессии. Вот она, реальность, ангел мой.
- Ты ведь здорово рискуешь, выда
...Закладка в соц.сетях
