Жанр: Электронное издание
Zlotni18
...вой. Его острые
глаза обшарили человека в серой одежде. Тот резко развернулся, собираясь уходить и не
продолжать бессмысленных прений; то ли от этого резкого движения, то ли от порыва ветра,
веселым бесом прокатившегося по торговому ряду, - но плащ взвился в воздух, затрепетал, на
мгновение приоткрыв Барлару то, что он искал: кошелек на добротной металлической цепочке,
привешенный к поясу. Кошелек был туго набит. Барлар облизнулся. Он только молил всех
богов и самого покровителя воров и мошенников пятирукого Маммеса, чтобы тот не позволил
плотнику Грендаму прежде обшарить незадачливого незнакомца в сером плаще, на чьем лице
блуждала улыбка, совершенно неуместная в его плачевном (если он еще не понял!) положении.
С Грендама станется! А потом он отдаст две трети содержимого кошелька Хербурку, и
происшествие будет замято.
А уж то, что Грендам нарывается на драку и, это уж точно, легко выйдет из нее
победителем, Барлар нисколечко и не сомневался.
Так и вышло. По крайней мере, первая часть предсказаний Барлара оправдалась: Грендам
в самом деле нарвался на драку. Он поднял свой огромный кулак и опустил его на голову
человека в сером. Так, как если бы это был молот, засаживающий в дерево гвоздь по самую
шляпку. Барлар зажмурился... Ну вот! Очередная пожива, кажется, ускользнула из-под носа.
Но... что это? Барлар широко раскрыл глаза, впиваясь взглядом в происходящее.
Сокрушительный удар Грендама, способный сломать хребет барану или ослу, не достиг цели.
Человек в сером плаще просто слегка уклонился, и мощный кулак вхолостую рассек воздух.
Незнакомец демонстративно убрал обе руки в карманы плаща, взглянул в лицо Грендаму и
произнес:
- Я так понимаю, ты хочешь меня для начала избить, а потом ограбить? Похвальное
желание для такого негодяя, как ты, Грендам. Ведь начальник базарной стражи, милейший
Хербурк, посмотрит на это сквозь пальцы. Я слышал, не так давно ты напал на человека,
которой показался тебе лакомой добычей. Позже оказалось, что он - благородный эрм Карра
Сегюнский, и тебе, а также твоему покровителю Хербурку могло влететь. Ведь Карра дворянин
из старинного знатного, хоть и обедневшего рода. Тогда вы подкинули ему в карман, кажется,
какую-то статуэтку бога Ааааму, а его запрещено ваять, не так ли? И Карру арестовали как
нарушителя Благолепия, а вам ничего не было. Собственно, у Хербурка старые связи со
старшим Ревнителем Моолнаром - еще с тех пор, как брат Моолнар не был в своем нынешнем
жреческом сане, а Хербурк ограничивался тем, что ловил мелких воришек и пугал своей рожей
продавцов самопальной бормотухи. Ты - личность, правда, Грендам? До негодяя ты уже
дослужился. Говорят, что ты еще и пророк? Прозорливец? Это тоже достойное поприще.
Человек в сером улыбнулся еще раз и повернулся к плотнику спиной - и тогда Грендам
ударил. Подло, в спину. И... опять его удар не достиг цели. Незнакомец чуть качнулся вправо,
и снова удар "блаженного" Грендама ушел в пустоту.
Вот тут негодяй рассвирепел окончательно. Он налетел на чересчур красноречивого
незнакомца как вихрь и обрушил на Него целый град ударов, какие могли свалить и быка.
Торговля на прилегавших к месту этих событий рядах приостановилась. Даже покупатели,
отсчитывающие деньги за мясо, за муку, вино или гончарные и кожевенные изделия, замерли.
Барлар мог бы воспользоваться этим и стянуть пару монет. Но он слишком увлекся тем, что
происходило на его глазах. Уж слишком необычно это было.
Нет, не драка. Это нельзя было назвать дракой. Потому что наносил удары только один
человек, Грендам, а второй просто уклонялся с пугающей легкостью. НЕ ВЫНИМАЯ РУК из
карманов.
"Ничего себе!... - думал Барлар, глядя на странного человека в сером. - Как это он
так?... А этот боров Грендам вон как разозлился, а ничего не выходит... Здорово, видать, этот
парень в плаще дерется. Что ж он не ответит плотнику?"
Человек в сером словно подслушал мысли Барлара. Он в очередной раз уклонился от
удара плотника, а потом поднял ногу, словно желал полюбоваться искусно выделанной туфлей
с металлической пряжкой, и пнул Грендама под коленную чашечку. Тычок этот был
невзрачным, почти незаметным, особенно на фоне громоздких, трудоемких ударов Грендама,
однако Грендам замычал, затряс головой, подбитая нога подкосилась, и забияка тяжело упал
сначала на колени, а потом со стоном повалился на землю и взревел так, будто в него вогнали
копье.
Вот тут-то (очень вовремя, а?) подоспели стражники. Хербурка среди них не было, но они
и так представляли, за кого нужно заступаться. - Деремся, э? - произнес один из них,
молодецки поправляя форменный шлем и подступая вплотную к человеку в сером. -
Нарушаем порядок? Мешаем торговле?
Человек в сером, верно, в беседе с Грендамом исчерпал все свое красноречие, потому что
не произнес ни слова. Да это и не потребовалось. Он запустил руку под плащ, а когда рука
вынырнула обратно, в ней сияла монета.
Барлар даже присвистнул.
Аурид! Золотой аурид!
Стражники были поражены не меньше воришки: им редко приходилось видеть настоящие
золотые монеты. Очень редко. Те, кто отоваривался на этом рынке, просто не имели
возможности расплачиваться золотыми монетами. Богатые же люди за покупками сюда не
приходили, а если уж и заносила нелегкая какого-нибудь состоятельного господина, то он
никогда не имел при себе крупной суммы, да еще в золоте. Опасно. Украдут, как только
узнают, что он расплачивается золотом. Правда, закон гласил, что вору, укравшему хоть одну
золотую монету, следует распороть живот и залить туда "золотого напитка" - расплавленный
металл коирий, цветом напоминающий золото. Способ казни очень мучительный, что и
говорить, да и давно не применялся, потому что мало кто сумел украсть золото, да еще при
этом попасться.
... Стражники, выпучив глаза, разглядывали данную им монету. Поочередно попробовали
на зуб, проверили чистоту чеканки. На аверсе честь честью красовался профиль молодой
королевы Энтолинеры, правительницы Арламдора. Это означало, что монета отчеканена
недавно, потому что Энтолинера правила всего несколько лет. Стражники подняли глаза, чтобы
поблагодарить щедрого господина (о неправедно обиженном "юродивом" уже забыли, и он
напоминал о себе только унылым воем). Но человек в сером плаще, проявивший поистине
королевскую щедрость, уже удалялся между торговых рядов.
"У него золото!... Ого! Золото! - трепыхнулось в голове у Барлара. - Даже старый
Барка за всю свою жизнь сумел спереть кошелек с ауридами только раз. Подрезал у какого-то
заезжего принца-риенна из Верхнего государства, из богатейшей Ганахиды! И то еле
перекрылся, пришлось долго отсиживаться по разным баракам..."
Слухи о том, что у одного из потенциальных покупателей в кошеле звенят золотые
монеты, мгновенно распространились по рынку. Человек в сером плаще шел между торговых
рядов, сопровождаемый пестрыми зазывными криками:
- Господин, самое свежее мясо в Ланкарнаке! Свининка, телятинка... мясо парное,
свежайшее, первейшее в городе!
- Устрицы морские, раки речные... соусом зальешь, пальчики оближешь! Бери, дорогой,
не пожалеешь! А такому покупателю - и уступочку...
- Ветчина! Ка-а-албасы пряные, с приправами!...
- А вот ткани расписные...
Человек в сером шел легкой юношеской походкой, не обращая внимания ни на какие
зазывы, даже такие необычные, как предложение купить чемпиона Ланкарнака по тараканьим
бегам на средние дистанции, громадного страшного усача, дрессированного таракана по кличке
Морской Ветерок. Лишь у самого выхода с рынка он остановился, когда толстяк в бабьей шали,
с рыхлым ноздреватым лицом окликнул его:
- Господин! Наверное, вы забыли купить подарок своей любимой! В таком случае не
проходите мимо! Только у меня все самое лучшее для того, чтобы растопить сердце даже самой
неприступной девушки!
"Хм, - подумал воришка Барлар, который неотступной тенью следовал за
незнакомцем, - у него в кошеле есть средство получше... любое сердце на гусиный жир
перетопит".
- Зайдите, - продолжал тем временем толстый рыхлый торговец, - у меня есть все, что
нужно!... Кольца, ожерелья, браслеты, мониста, черный и белый жемчуг, серебряные серьги и
подвески. Вот ковры и коврики, на которых с удовольствием будет возлежать даже самая
прекрасная дама. Есть также башмачки и кожаные охотничьи дамские перчаточки, которые не
постыдилась бы надеть сама королева Энтолинера, да хранят ее великие боги!...
- Перчатки?
- Только тсс... - торговец огляделся по сторонам, - вы же знаете... у нас с перчатками
строго... храмовники, Ревнители. Так что товар дорогой... контрабандный...
- Вот именно, - быстро сказал прохожий в сером плаще, - охотничьи перчатки. Не
постыдилась бы надеть сама королева, недурно. Проверим. Хорошая какая выделка.
- У меня все самое лучшее, и... - залопотал было торговец, но покупатель остановил
его резким жестом.
Он покрутил перчатки в руках, проверил кожу на растяжение, даже понюхал. Повернулся
к торговцу и спросил:
- Это ты сам делал?
- Сам, - нагло сказал тот, не краснея. - Мой отец был поставщиком одного из Храмов
в Нижних землях, а я вот... теперь... гм...
Окончательно завравшись, он осекся под пристальным взглядом покупателя. Впрочем, тот
похвалил:
- У тебя хорошие руки.
- Спасибо, господин.
- Ловкие.
- Благодарю вас, господин.
- В вашем городе вообще много людей с золотыми руками. Быстрыми, умелыми. Только
каждый шустрит в своем деле.
Когда человек в сером плаще договаривал последние слова, его правая рука одним
коротким, неуловимо быстрым нырком оказалась под плащом и... стиснула пальцы Барлара!
Малолетний воришка, подкравшись к незнакомцу и завесившись ковром, вытянул руку и уже
отстегивал тугой кошелек незнакомца от пояса. Человек в сером плаще потянул мальчишку за
кисть, и тот, серый от напряжения и ужаса, показался на глаза почти обворованному им
мужчине и толстому торговцу. Последний воскликнул:
- Браво, господин, браво! Вы поймали вора! Позвольте, я позову стражу! Стра-а-а...
- Погоди, - остановил мужчина в сером, - не торопись. Насколько я знаю, за попытку
украсть кошелек с золотыми монетами этому пареньку должны распороть живот и влить туда
расплавленный металл, не так ли?
- Но он же вор, - недоуменно произнес торговец, - его нужно наказать, как положено.
- Ну, если бы я сам жил точно по этим законам, меня давно уже не было бы на свете, -
заметил человек в сером плаще, - да и тебя тоже, мастер Битт. Не так ли?
Мастер Битт, внутренне недоумевая, откуда этому человеку известно его имя, угодливо и
понимающе захихикал. Но он все-таки упорствовал в своем намерении позвать стражу и отдать
пойманного воришку в ее распоряжение; тогда человек в сером, все так же сжимая руку
Барлара словно железными тисками, наклонился к его уху и проговорил:
- Между прочим, ты торгуешь не только украшениями и коврами, но и наркотическим
порошком, который именуют "пыль Ааааму". Такой белый, из Ганахиды, он у тебя вон под тем
ковром в серебряной коробочке. Но это еще не все. Перчатки тоже делал не ты. Это работа
кожевенника Ингера, знаменитого Ингера, который сейчас, как я слышал, среди сторонников
этого вашего мифического Леннара. Сам ты не сумел бы и близко подобраться к такому
качеству. Верно? Я ведь прав? Только, интересно, откуда у тебя изделия Ингера? Ведь,
насколько я знаю, его мастерскую сожгли несколько лет назад со всем, что в ней находилось.
Или он работал для тебя по индивидуальным заказам? Ладно, шучу. Шучу.
На лице толстого торговца отразился ужас. Дряблые подбородочки подпрыгнули, на
мясистых щеках проступили глубокие складки. Он вперил круглые кошачьи глаза в спокойно
улыбающееся доброжелательное лицо незнакомца в сером. Совершенно не понимая, откуда
этому человеку, которого он видит в первый и, быть может, в последний раз, известны такие
оглушительные, убийственные подробности о его, мастера Битта, торговой деятельности.
Он привстал на носки, заискивающе заглядывая в лицо осведомленному господину, а
потом сделал унизительную попытку всучить тому свой лучший товар - шитый фальшивыми
золотыми нитками ковер с изображением летящей птицы, герба города Ланкарнака. Человек в
сером плаще не обратил никакого внимания на дар этого щедрого сердца... хм. Он молча
уплатил деньги, положил покупку в карман плаща и, таща за собой Барлара, покинул мастера
Битта.
- Что вы хотите со мной делать, господин? - наконец выдавил из себя Барлар и,
подумав, что терять ему, собственно, нечего, подпрыгнул и попытался ударить своего
"похитителя" по ногам. Одновременно он рванулся что было сил, чтобы вырвать, выкорчевать
свою руку из пальцев незнакомца.
Обе затеи позорно провалились. Ноги свои человек в сером плаще убрал все с той же
легкостью и неуловимой грацией, которая так помогла ему в инциденте с плотником. А руку...
руку Барлар с таким же успехом мог попробовать высвободить из засохшей каменной кладки.
- Тише ты, - беззлобно сказал незнакомец. - Не дергайся. Ничего с тобой не случится.
Ты только не глупи. Где тут перекусить можно?
- Да везде, - буркнул Барлар. - Тут полно притоно... то есть таверн и трактиров. Вон
трактир "Сизый нос", там завсегда пожрать можно. И недорого.
Последнее он ляпнул уже чисто машинально, потому что его спутник в поблажках типа
"здесь подешевле" явно не нуждался.
Барлар был зубастым и ершистым малым, и, после того как они, протолкавшись сквозь
крикливую толпу, вышли с территории рынка, он уже пришел в себя. Спросил задиристо:
- А вы, дядя, наверное, из высших. Эрм... дворянин? Нет? Ну и ладно. А что это вы
сюда забрели? Скучно, верно, стало. Пить вина из золотой посуды и закусывать разными
яствами... вот, шоколадом во фруктовом сиропе? А как вас зовут, дядя?
- А как хочешь, так и зови.
- Прямо как хочу?
Пальцы сжались на руке Барлара так, что он едва не взвизгнул. Впрочем, перетерпел: ему
и не такую боль на своем коротком веку приходилось переносить. Особенно когда родной брат
Камак, сволочь, еще на свободе гулял. Но Барлар сказал звонко, почти весело:
- А давай я буду звать тебя Абурез. Так звали одного моего знакомого жестянщика. Жил
он в Лабо, пил как лошадь, играл в кости. Проиграл все - лавку, деньги, инструменты, дом.
Собаку, осла, жену. А потом решил помереть, спрыгнул с крыши дома, свалился прямо на
пьяного стражника. Сломал тому шею, да и сам умер. Его судили посмертно за убийство
стражника. Приговорили к повешению...
- Хорошие у тебя знакомые, - сказал новоиспеченный Абурез. - А тебя-то как самого
зовут?
- Барлар.
- Да ну? - Человек поднял брови. - Прямо как покойного короля, отца нынешней
правительницы. Интересно. Гм... А вот и "Сизый нос".
"Сизый нос" оказался вполне типичным трактиром, из категории тех, что предназначены
для простого люда: довольно убогое заведение с кривой вывеской, скрипучей дверью, обитой
черным драным войлоком, и достопримечательностями в виде валявшихся на входе пьяных
мычащих матросов и одного недвижного уличного актера с всклокоченными слипшимися
волосами и почему-то без штанов. Актер, кажется, уже умер, но на это никто не обращал
внимания.
Толстая проститутка, размалеванная во все цвета радуги, с вычерненными губами и
веками, стояла у входа в эту замечательную таверну, навалившись слоноподобным задом на
дверной косяк так, что он стонал под тяжестью этого мяса. При приближении Барлара и его уже
не безымянного спутника она подхватила с порога поднос, на котором в тавернах разносили
заказы, и, вывалив на него свою увесистую левую грудь, промурлыкала:
- Ну что, мужчины... не купите немного свежей говядины?
- Ты это брось, тетка, - сказал человек в сером плаще, передергивая плечами то ли от
недоумения, то ли от отвращения, - нечего мне мальчонку развращать.
- А чего мне его развращать, - последовал ответ, - я его не... ничего. Его длинная
Манара развращает. Он ее на прошлой неделе на чердаке, когда, значит, спер у гончара из Бидо
пять пирров...
- Что ты плетешь, корова?! - прикрикнул на нее Барлар и топнул ногой.
- Так, - сказал Абурез, человек в сером, - прекрасно. Я вижу, тут заповедник чистых
нравов. Пойдем, Барлар.
12
В трактире "Сизый нос" тускло горели светильники. Воздух был так сперт и мутен, что
казалось, будто эти светильники - и не светильники вовсе, а размытые желтые пятна, висящие
у потолка, а еще на входе в трактир, в жарком, влажном от дыхания и испарения мареве.
Появление двух новых посетителей осталось незамеченным для большей части пестрой,
разношерстной, взлохмаченной людской массы. Помещение, в котором очутились человек в
сером плаще и воришка с базара, походило на большую и чрезвычайно нечистоплотную
парную баню. Кого здесь только не было! Кто только не "парился" в этом длинном, широком, с
низким дымным потолком зале! Торговцы в просторных балахонах, под которыми удобнее
прятать выручку, матросы в длинных зеленых блузах, стражники в расстегнутых камзолах, с
визжащими на коленях полуголыми девками, крестьяне, шарлатаны, карточные шулеры,
обычные пьяницы, шуты и балаганные актеры с длинными пропитыми лицами и гуттаперчевой
мимикой. Кто колотил игральными костями по столу, кто уже отыгрался и мирно лежал
головой в блюде, полном обглоданных останков какого-нибудь старого осла, выдаваемого здесь
за молодого барашка. Заезжий фокусник представлял "чудеса". В темном углу на трех шкурах
лежала почти голая девка с широко раскинутыми ногами и принимала выстроившихся в
очередь кавалеров. Стоящий в очереди первым беззубый тип убивал время тем, что кидался
обглоданными костями в мокрую спину счастливца, уже взгромоздившегося на шлюху и теперь
вовсю старавшегося... Пьяный кровельщик колотил рукоятью своего ножа по изрезанной,
изрядно выскобленной столешнице и, фальшивя, орал во весь голос популярную кабацкую
песенку: "Мой кум игрок и мот, А я мальчо-о-онка скро-о-омный..."
Абурез быстро сказал:
- Нам, наверное, туда.
И указал пальцем на светящийся прямоугольник входа в "чистую" половину трактира.
Там, за стеной, в отдельном зале, относительно прохладном и прибранном, бывали более
состоятельные посетители - купцы, военные, стражники из числа тех, кто при деньгах, порой
даже дворяне, Ревнители и жрецы Храма, которых угораздило попасть в такое милое местечко,
как таверна "Сизый нос". У входа в "чистый" зал на огромной винной бочке восседал хозяин
заведения и короткими небрежными жестами рассылал во все концы трактира расторопных,
быстроногих половых с вороватыми повадками. У хозяина - оплывшее, как сальная свеча,
лицо с желтыми глазками, похожими на фальшивые медные монеты. Когда тип с дурацким
именем Абурез и воришка Барлар приблизились к нему, он вскинулся, сдвинул густые брови,
поморгал, а потом расплылся в широкой улыбке:
- Прошу, господин! Ждал тебя, ждал!
- Меня?
- А я всех жду, кто при деньгах! Прошу, проходите!...
- Люблю откровенных людей, - сказал Абурез. - Идем, парень. Что-то есть охота.
Запашок тут, конечно, не ах, но мы ведь не запахами собрались питаться, верно?
Он подмигнул. Барлар ухмыльнулся. Новый знакомец все больше нравился воришке.
Видно, тоже отчаянный парень, хоть и при деньгах!...
В "чистой" половине было куда меньше народу. Барлар внутренне напрягся: здесь сидели
несколько стражников, в том числе знаменитый на весь базар и прилегающие кварталы
Хербурк. Этот громогласно хвалился своим успехом у какой-то знатной дамы, у которой дядя
- богач и терциарий (врал аж за ушами трещало). Когда Хербурк с третьей попытки
выговорил слово "терциарий", все уважительно закивали и поверили. Стражники играли в
кости. Напротив каждого стояли стакан, бутылка и лежала кучка медных и серебряных монет.
Барлар и Абурез сели неподалеку от них, за крайний столик. К ним приблизился половой
и принял незамысловатый заказ: суп, жареное мясо, кувшин вина. В трактире имелся Столп
Благодарения, но извергаемое им было настолько низкого качества, что посетители
предпочитали употреблять съестное, приготовленное тут же.
- А что так мало выпивки? - спросил Барлар, выразительно глядя на вино. - Нам на
двоих этого...
- На двоих? Это мне одному. А вот тебе вина не надо, - сказал Абурез. - Ты ешь
побольше, вон какой худой.
- Почему это не надо вина? - спросил, насупившись, Барлар.
- Мал еще. Воровать не мал, а вот пить мал. Конечно, ты можешь сказать, что я не твой
отец, чтобы тебе что-то запрещать...
Барлар хмыкнул и энергично возразил:
- Да мой папаша и не обратил бы на меня внимания, если бы я даже надрызгался и
валялся в вонючем корыте, из которого он обычно кормил свиней и старшего брата Камака,
когда тот приходил хуже свиньи. Да любая свинья приличный человек по сравнению с моим
братцем! М-да... особенно аэрги из Беллоны со мной согласились бы. У них, говорят, есть
святилище Железной Свиньи.
- Ты и говоришь бойко, смышлено, - вполголоса отметил Абурез. - Обычно твои
сверстники и коллеги, базарные воришки и попрошайки, два слова связать не могут.
- Их счастье. Был у нас один красноречивый, Вассил звали, так тот говорил, что по твоей
грамоте. Вот он однажды и завернул что-то пышное, да прямо при Хербурке, начальнике
стражи. - И Барлар, быстро оглянувшись на стражников, дерзко высунул язык. - А было там
зараз сказано не семь слов, как положено таким, как мы. А штук двадцать аж!... Хербурк давно
зуб точил на Вассила, так его тут же загребли и через день язык ему отрезали да рыбам
скормили, вот и вся недолга.
- Этот Вассил твой ровесник?
- Да, ему тринадцать лет тогда было, как и мне сейчас.
Человек в сером плаще кивнул. Он молчал до того момента, как половой принес заказ.
Барлар с жадностью накинулся на еду, да и его собеседник, был, по всей видимости, изрядно
голоден.
Стражники же, подвыпив, затеяли следующий замечательный разговор:
- Да что там толкуют о неуловимости этого Леннара и его шайки?! - ораторствовал
Хербурк. - Это все потому, что розысками руководит не иначе как альд Каллиера, фаворит
королевы, эта беллонская скотина, свинотрах! А что может понимать в серьезном деле
придворный шаркун? У него еще в малые годы мозги подморозило.
- Говорят, что у них в Беллоне такая холодрыга, что, когда идешь помочиться, струя
замерзает в воздухе!
- Они, наверное, ходят греться в тамошние Язвы Илдыза!!
- О-хо-хо!!!
- К тому же, - продолжал красноречивый стражник, - я так думаю, он... ха-ха-ха...
сам тайный еретик и сочувствует этим скотам - Леннару, Ингеру и другим главарям банды!
- Потише, друг Хербурк, - остановил его приятель, - ты не очень-то...
- А что? Я тут царь и бог, на этом вонючем рынке! - сделав здоровенный глоток вина,
разглагольствовал Хербурк и, выхватив из ножен саблю, которая больше служила
отличительным знаком его власти, чем действительно была боевым оружием, вогнал ее в
деревянный пол. - И что?... У меня сам старший Ревнитель Моолнар... я его давно знаю!... А
что этот ледяной альд Каллиера против Храма? Подумаешь, начальник охраны правительницы!
Так... червячок на крючке... если Храм и Стерегущий Скверну велят, королева Энтолинера
живо поменяет своего фаворита и любовника Каллиеру на того, кого предпишет Храм!
Хо-хо-хо!... Уж я-то знаю, что говорю. Старший Ревнитель Моолнар... он мне, как старому
приятелю, говорил...
Собутыльники Хербурка почтительно притихли. Барлар поднял глаза на своего нового
знакомца: тот невозмутимо жевал сочный бифштекс, и в серых глазах под длинными, очень
темными ресницами плавало вполне определенное довольство этой жизнью.
Самому же Барлару по понятным причинам было совсем уж неуютно. Он уповал только
на то, что пьяный Хербурк его не узнает. Иначе последует град вопросов: откуда деньги на
"чистую" половину? на хорошую еду? кого обокрал, щенок? Вся эта риторика Хербурка была
известна Барлару как свои пять пальцев, потому он предпочел сесть так, чтобы Абурез
загораживал его от стражников.
Между тем стражники заказали еще вина. На это раз столько, что даже неопытному
выпивохе было бы ясно: столько им не выпить. По крайней мере, в том составе, в котором они
находились сейчас. Значит, ждут еще собутыльников.
И верно. Вскоре (Барлар и Абурез уже доедали мясо) пришли еще четверо стражников и,
придвинув еще два стола, подсели к группе выпивающих во главе с Хербурком. Вино лилось
рекой. Не меньшими потоками лилась речь захмелевших "царей и богов" грязного окраинного
рынка.
Особенно усердствовал глава рыночной стражи, славный Хербурк. Опершись одной рукой
на стол, а второй - на эфес сабли, вогнанной в пол, он вещал:
- Мне тут вчера рассказывал... Оргол, парень из личной охраны королевы... Он - не
беллонец, а наш, из Арламдора, стал бы я разговаривать с рыжей беллонской скотиной!...
У всех сделались настолько внимательные и доверительные физиономии, что было ясно:
не поверили. Врет Хербурк! Ведь все было с точностью до наоборот. Станет гвардеец королевы
разговаривать с каким-то базарным воякой!
Но врал Хербурк завлекательно и лихо, так что слушали его с интересом.
- Недавно поехала королева Энтолинера на охоту в Линбуррский лес. Оно понятно, с
нею в свитеразные разряженные хлюпики... Ну, навроде этого слюнявого альда Каллиеры. И
тут - глянь-по-глянь! - дикий кабан. Здоровенный, что твой буйвол! А кто был на охоте, тот
знает: кабан живучий, ему пику под сердце вогнать можно, он упадет замертво, а все равно
жив! Один мой знакомец однажды так пошел на кабана, сразил его, подходит, а кабан, как бы
мертвый, ка-а-ак вскочит! И клыками своими, клычищами... В общем, пропорол моему
знакомому все брюхо!
- А что королева? - пискнул самый невзрачный стражник, которого еле видно было
из-за столешницы.
- Ну, королева... Кабана достали копьем, а он вдруг как бросился на любимую гнедую
кобылу королевы, самую резвую в Арламдоре, если не считать, конечно, скакунов Храма...
Разнес кобылке весь бок, та рухнула на землю... Вместе с королевой!...
- Да ну? - разнеслось над столиками. Некоторые даже привстали.
- Этот хлюпик, альд Каллиера, конечно, струхнул. Хотя у них в Беллоне кабанов как
грязи, они с ними целуются и в кровать к
...Закладка в соц.сетях
