Жанр: Электронное издание
livad1r
... трудно, а он уже давно растерял все свои душевные
силы в бессмысленной борьбе с зеленым змием...
Вот и сейчас, ощутив, как трясутся руки, почувствовав вновь свое
одеревеневшее тело, он машинально потянулся к оброненной на пол пластиковой
бутылке.
В этот момент ему было так плохо, что он не думал ни о каких
клятвопреступлениях. Джон знал: если он сейчас же не выпьет, его душа точно
отойдет к праотцам...
А судя по счастливому развитию событий, на тот свет ему пока что рановато...
"Поживем еще..." - подумал он, дрожащими пальцами свинтив непослушную
пробку и поднося ко рту прыгающее горлышко бутылки, из которой исходил
вожделенный, выворачивающий внутренности аромат дешевого спирта...
Он успел сделать только один-единственный глоток. Кара за
клятвопреступление настигла его столь ошеломляюще быстро, что Джон едва не
захлебнулся, резко отшвырнув в сторону открытую бутылку...
- Мама милая... - похолодевшими губами прошептал он, глядя на обзорный
экран.
Это была белая горячка. Он наконец допился до чертиков или его просто свело
с ума злополучное аварийное сближение со станцией...
Джон, застыв в кресле с отвисшей челюстью, опасливо и подозрительно
покосился на отлетевшую в угол ходовой рубки бутылку, потом энергично
тряхнул своей многострадальной головой и вернул полубезумный взгляд к
обзорному экрану.
"Точно... допился!.." - с тоской понял он.
Единственное, что показалось Джону и странным, и страшным одновременно, -
это то, с какой отчетливостью он осознает собственную невменяемость. То,
что изображение на обзорном экране являлось явным глюком его покореженной
психики, он не сомневался ни на секунду.
Нормальному человеку такое не пригрезится.
"Небулонг", потеряв всю свою стремительность на выходе из пике, теперь плыл
над поверхностью Станции со скоростью едва ли тридцати-сорока километров в
час, постепенно снижаясь под влиянием пологой, нисходящей траектории своего
движения.
Выдвинутые из-под днища транспорта посадочные прожектора ярко освещали
поверхность древней конструкции в радиусе до трех километров. Сейчас
"Небулонг" только что миновал космопорт и приближался к его окраинным
докам, где высился целый лес ремонтных и заправочных ферм обслуживания.
На одной из таких решетчатых стрел, которая возвышалась под углом в сорок
пять градусов к поверхности станции и имела длину никак не меньше
пятидесяти метров, и угнездилась его белая горячка.
Джон отчаянно моргал, щипал себя то за запястье, то за щеки, но глюк не
уходил.
По наклонной решетчатой ферме обслуживания, словно механический краб из
дурного, кошмарного сна, встав на карачки, медленно карабкался вверх самый
страшный боевой робот отгремевшей несколько веков назад войны. Это был
печально известный "Центурион", машина весом почти в сорок тонн,
вооруженная не только огромным количеством пушек, пулеметов, лазеров и
ракет, но и так называемым "программным оружием" - пакетом программ,
которые позволяли ей самостоятельно принимать решения в большинстве
возникающих на ее пути ситуаций...
На одних планетах электронную начинку "Центурионов" называли "Пакет
Одиночка", на других - "Искусственный Интеллект", но суть сводилась к
одному и тому же: этих роботов запретили и уничтожили, оставив напоминанием
о данном рукотворном кошмаре лишь кадры видеохроники...
И вот такой кошмар, встав на карачки, карабкается, будто примат в
национальном парке Прокуса, по наклонной ферме обслуживания прямо на глазах
ошалевшего от страха и неожиданности Джона...
Дальнейшие события развивались стремительно и вполне подтвердили тот
диагноз, который поставил себе Джон...
"Небулонг", лишившись не только своего бортового компьютера, но и всякой
помощи со стороны пилота, продолжал медленно, но неумолимо снижаться, грозя
сесть плоским днищем, из-под которого бил яркий прожекторный свет, прямо на
торчащие во все стороны фермы обслуживания старого дока.
Однако следовало понять Джона - он действительно бросил корабль на произвол
судьбы, но причина такой растерянности была вполне понятна. Расширенными от
ужаса глазами он смотрел на растущий в размерах контур боевой машины, на
ярко освещенной броне которой уже можно было ясно различить мелкие детали в
виде сварных швов, заплат, выщербин и прочих ярких свидетельств долгой и
многотрудной жизни застывшего в неприличной позе боевого робота.
Ситуация складывалась кошмарная и комичная одновременно.
Джон понимал, что этого не может быть, но не в его силах оказалось ни
прервать данное наваждение, ни хотя бы уменьшить его детализацию - слишком
уж вопиющими, подробными и НАТУРАЛЬНЫМИ казались мельчайшие детали этой
пьяной галлюцинации...
Он видел потертые шарниры коленных сочленений двух ступоходов огромного
робота, его приплюснутый торс, с двумя темными, узкими, похожими на
раскосые глаза бронестеклами смотровых триплексов пустующей кабины, стволы
спаренных вакуумных пушек, что попарно торчали из плеч робота, жалко
покосившись на давно бездействующих стабилизирующих подвесках, - ОН ДАЖЕ
ЯСНО РАЗЛИЧИЛ ВЫЩЕРБИНЫ НА СРЕЗАХ ИХ СТВОЛЬНЫХ КОМПЕНСАТОРОВ!..
В следующий момент робот, по-прежнему вцепившийся всеми четырьмя
конечностями в гнущуюся под его весом решетчатую ферму, начал медленно
поворачивать свой торс в сторону проплывающего мимо, всего в каком-то
десятке метров от него, космического корабля.
Джон закричал.
Его взгляд затравленно метнулся по секторам обзорного экрана в отчаянной
надежде стряхнуть наваждение, но ему стало еще хуже - посмотрев вниз, в
сумеречную глубину древнего ремонтного дока, он вдруг заметил, что вслед за
его кораблем, продираясь сквозь чащу заправочных ферм, бежит десятка
полтора странных шагающих механизмов с удлиненными носами, которые
подозрительно смахивали на самые тривиальные лазерные пушки...
Этого не смогло выдержать даже деформированное воображение Джона.
Он резко умолк, вперившись в экран расширенными, подернувшимися белесой
поволокой глазами.
Джон больше не боялся. Он просто потерял сознание от страха.
Через минуту брошенный им на произвол судьбы "Небулонг" зацепился наконец
за одну из заправочных ферм, резко вздрогнул, подломив хрупкое по сравнению
с его весом препятствие, и, беспорядочно вращаясь, начал резко снижаться,
падая на изъеденную разрушениями поверхность древней космической станции...
Охотнику оставалось проползти каких-нибудь пять-шесть метров, когда его
внимание отвлек свет.
Оторвав один клешнеобразный захват от решетчатой фермы, на конце которой
продолжал преспокойно восседать кронг, "Центурион" повернул свой торс,
ощущая, как качается и гнется под его весом хлипкая, ненадежная опора.
В первый момент процессор огромного робота выдал мгновенный сигнал сбоя.
Для человека данное чувство, выраженное у Охотника неким программным
эквивалентом, означало бы: "Он не поверил своим глазам". Процессор
"Центуриона" действительно впервые за весь период существования робота
усомнился в справедливости зафиксированного собственной камерой видеоряда...
И тем не менее это был космический корабль, который медленно и
величественно плыл, освещая тусклую обшивку старой станции ярким светом
своих прожекторов.
Охотник на секунду оцепенел в полном смысле этого слова, - он застыл, будто
изваяние, вцепившись в решетчатую ферму, и лишь его видеокамера
конвульсивно дергалась в гнезде, провожая взглядом проплывающее мимо
ослепительное чудо...
Затем, когда военный транспорт вдруг зацепился своим днищем за одну из ферм
и, потеряв стабилизацию в пространстве, начал медленно заваливаться на бок,
подминая под себя окружающий лес разновеликих штанг стационарного питания,
"Центурион" перевел взгляд вниз и увидел, как вслед за падающим кораблем
бежит невесть откуда взявшаяся стая вечно жадных до энергии шагающих
лазеров.
Это уже было чересчур.
Здесь ни при чем оказалась старая неприязнь Охотника к наглым мародерам. В
силу внезапно вступили, пробудившись от вековой спячки, некоторые, уже
прочно позабытые им программные законы.
Дело в том, что процессор "Центуриона", обработав видеоинформацию, точно
определил класс корабля, его планетную принадлежность и назначение.
Не важно, что магнитные маркеры "Небулонга" оказались стерты, перед ним был
военно-транспортный эвакуационный носитель, машина обеспечения для таких,
как он...
Реактивация основных боевых программ произвела на Охотника впечатление
полыхнувшего внутри информационного взрыва. Он, словно раненый боец,
разглядевший во враждебном сумраке контур спешащей к нему вертушки,
почувствовал резкий прилив сил. Это не могло быть выбросом адреналина, как
то происходит у людей, но процесс оказался схожим - в бортовую сеть был
мгновенно выброшен весь резерв энергии, тщательно хранимый процессором на
самый крайний случай.
Дальше для электронного разума "Центуриона" настал воистину трагический
момент.
Он больше не мог рассматривать себя как полноценную боевую единицу.
Внутренний боевой дисплей, экран которого оставался пуст и темен на
протяжении сотен лет, внезапно ожил, осветив мрак пустой рубки управления.
"Центурион" задрожал - это в глубинах его торса со скрежетом повернулся
ведущий вал боевого эскалатора, но обойменные ячейки оказались пусты, и
электромагнитные затворы вакуумных орудий лишь сухо щелкнули, глотнув
пустоту.
"БОЕЗАПАС ИЗРАСХОДОВАН" - лаконично высветил внутренний дисплей.
"ЛАЗЕРЫ ПРАВОГО БОРТА - СИГНАЛ ОТСУТСТВУЕТ".
"ЛАЗЕРЫ ЛЕВОГО БОРТА - ПОВРЕЖДЕНИЕ ЦЕПЕЙ УПРАВЛЕНИЯ".
"МАЛОКАЛИБЕРНЫЕ УСТАНОВКИ - ТЕСТ ПРОВАЛЕН".
В этот момент обшивка Станции содрогнулась от сокрушительного удара - это
"Небулонг" врезался в нее и по инерции заскользил вперед, сминая лес
решетчатых ферм и высекая из-под днища снопы ослепительных искр...
В рубке "Центуриона" ожил целевой монитор.
Ближайшая шагающая лазерная установка запуталась в паутине его координатных
сеток. По срезу экрана побежали столбцы стремительно меняющихся цифр.
"Атака вражеских машин на базовый корабль поддержки". Вердикт систем
логической обработки ситуации был лаконичен и неумолим.
Многострадальная ферма, на макушке которой сидел кронг, наконец не
выдержала обрушившихся на нее нагрузок. Стоило Охотнику шевельнуться, и она
вдруг беззвучно треснула ровно посередине.
"Центурион" величественно рухнул с высоты тридцати шести метров, заставив
обшивку Станции еще раз содрогнуться от удара. Кронг, ради которого он
медленно и упорно карабкался по решетчатой ферме, печально сложив
энергопоглощающие уши, шмякнулся о плиты обшивки и покатился в сторону,
словно обмотанный тонкой серебряной паутиной бочонок.
Бегущие к рухнувшему кораблю носатые лазеры остановились, с дебильным
любопытством обернувшись на новый источник колебаний.
Им не следовало это делать, ибо для "Центуриона" больше не существовало
ничего, кроме потребности защитить свой базовый корабль.
Слава богу, Джон Шефорд все еще пребывал без сознания - пилот, и так
натерпевшийся страха, точно бы сдвинулся, увидев, как разлетелись во все
стороны обломки рухнувших ферм обслуживания, когда из-под них поднялся
хищный, уплощенный и вытянутый вперед торс сорокатонной боевой машины.
Ближайший к "Центуриону" лазер разнесло вдребезги, когда на него обрушился
удар вооруженного пятиметровым швеллером манипулятора, только брызнуло по
сторонам стекло оптических линз да, подпрыгивая на стыках бронеплит
обшивки, в сторону откатилось несколько фарфоровых изоляторов, слетевших со
смятого в лепешку длинного излучающего носа ходячей пушки.
Как ни странно, но Охотник не испытал при этом обычного удовлетворения. Его
процессор постоянно обсчитывал данные обстановки со скоростью в несколько
миллионов бит в секунду, и на "эмоциональную" часть программного
обеспечения попросту не хватало его ресурса.
В этот момент Охотник перестал быть самим собой - он полностью
трансформировался в "Центуриона".
Хромая и приволакивая поврежденный при падении ступоход, он пошел,
расшвыривая в разные стороны мешавшие продвижению препятствия, туда, где
возвышался сумеречный контур рухнувшего на поверхность станции корабля.
Следующий подвернувшийся под руку лазер он просто разорвал пополам.
Однако до победы ему было очень далеко. Двуногие пушки хоть и считались
тупыми исполнительными механизмами, но тоже создавались для войны и хорошо
знали свое дело. Бросившись врассыпную, эти бродячие мародеры моментально
исчезли из поля зрения "Центуриона", и спустя несколько секунд из плотных
зарослей ему в спину ударило несколько острых, жалящих лучей...
Охотник почувствовал, как разогреваются пластины брони на его спине. Ему
нечем было ответить на лазерный огонь. Схватив первый попавшийся под
манипулятор обломок, он резко повернулся и швырнул его назад, целясь по
вспышкам. Затем, не снижая темпа движения, подобрал валявшегося тут же
кронга и бесцеремонно воткнул его кабель в свое заправочное гнездо.
Когда резерв кронга оказался почти исчерпан. Охотник, заметив мелькнувший
меж ферм обслуживания носатый силуэт, запустил в него накопителем, который
с ослепительной вспышкой взорвался в самой гуще металлического леса.
Сейчас ему было не до природоохранных мероприятий. "Центурион" слишком
хорошо понимал: если он не доберется до базового корабля, ему конец, а в
такой ситуации все средства казались допустимыми и приемлемыми...
Джону повезло. Садясь в кресло, он умудрился не забыть пристегнуться - это
скорее всего и спасло ему жизнь при ударе, но, придя в себя, он тут же
пожалел о том, что сознание соизволило вернуться к нему...
Дело в том, что короткое беспамятство не только не избавило его от
бредового кошмара, но наоборот. Казалось, что за время, проведенное Джоном
без сознания, тот еще более усугубился, приняв форму уже не белой горячки,
а какого-то иррационального бреда.
"Небулонг" врезался в поверхность станции и прочно застрял в ней, пробив
своим тупым, обтекаемым носом внушительную дыру в ее обшивке. Часть внешних
секторов обзора погасла, но некоторые еще работали, демонстрируя полуживому
пилоту совершенно невозможные с точки зрения здравого смысла
фантасмагорические картины происходящих вокруг событий.
По широкой проплешине, что образовалась при катастрофическом скольжении
"Небулонга" по поверхности станции, медленно брело, припадая на
покалеченный ступоход, его кошмарное видение, только теперь ко всем
шизоидным подробностям галлюцинации добавился еще и пятиметровый огрызок
швеллера, которым отступающий к кораблю "Центурион" лупил скачущие вокруг
него двуногие лазерные пушки. Те ловко уворачивались от ударов, в ответ
поливая броню хромающей машины ослепительными росчерками лазерного света,
отчего та уже светилась от перегрева, а в некоторых местах даже
расплавилась и потекла, тут же застывая безобразными язвами...
Джон внезапно поймал себя на том, что сидит, не смея дышать, и с непонятным
самому себе азартом наблюдает за собственным сумасшествием, причем он
понял, что его симпатии на стороне сорокатонной хромающей машины, которая
медленно отступала по направлению к главной грузовой аппарели "Небулонга".
Но, осознав это, Джон почувствовал, как его мгновенно захлестнула волна
леденящего страха.
Слишком уж РЕАЛЬНЫМ оказалось его бредовое видение... СЛИШКОМ РЕАЛЬНЫМ,
ЧТОБЫ БЫТЬ НЕПРАВДОЙ...
Именно теперь он понял, что за всю свою горемычную жизнь он ни разу не
испытывал НАСТОЯЩЕГО страха. Такого, от которого трясутся поджилки и
холодеет душа.
К грузовому шлюзу "Небулонга" двигалось то, от чего не было и нет никакого
спасения.
Ему вдруг нестерпимо захотелось взвыть и забиться в какую-нибудь щель под
пультом управления.
- НЕТ! Убирайся! - дико закричал он, вцепившись в располосовавшие грудь
страховочные ремни. - Я не хочу тебя! Уходи! Ты мой бред!!!
На его счастье, хромающий "Центурион" скрылся наконец из зоны видимости
уцелевших видеокамер.
Освободившись от страховочных ремней, Джон встал и, шатаясь, прошел
несколько метров по наклоненному в сторону выхода полу ходовой рубки.
Поискав глазами отброшенную сгоряча бутылку со спиртным, он увидел ее,
закатившуюся за вспомогательный пульт управления силовой установкой, и,
подобрав, жадно припал губами к пластиковому горлышку...
Содержимого в ней осталось только на глоток, но и он тут же вылетел
обратно. У Джона вдруг закружилась голова, он опять отшвырнул теперь уже
пустую бутылку и, тяжело, судорожно дыша, уставился в работающие сектора
обзорного экрана.
"Центуриона", слава богу, нигде не было видно, но ходячие пушки никуда не
делись. Очевидно, они тоже остались неравнодушны к прилетевшему кораблю.
Расположившись полукругом, как раз напротив купола ходовой рубки, они,
казалось, пребывали в нерешительности. Изредка то один, то другой из
доброго десятка ходячих излучателей приближался к обшивке и начинал
заинтересованно ковырять ее лазерным лучом.
"Господи... да что же им надо?!"
Джон чувствовал, что дрожит всем телом, словно вокруг царил лютый,
пробирающий до самых костей холод.
На самом деле в рубке управления было тепло, - при аварии, по счастью, не
разгерметизировался ни один отсек, и индикаторы систем жизнеобеспечения
весело сияли зелеными огнями.
Джон опять покосился на обзорный экран в тщетной надежде, что оставшиеся в
поле зрения сканеров носатые пушки тоже исчезнут, как и боевой робот, о
существовании которого находящийся на грани окончательного нервного срыва
человек предпочитал даже не вспоминать...
Как бы не так...
Джон вдруг с неописуемым ужасом ощутил мощнейший толчок как раз в районе
грузового шлюза, выдвижная аппарель которого, судя по показаниям приборов,
сорвалась с фиксаторов при крушении и выехала за корпус корабля,
разложившись в рабочее положение...
"Нет... ему нипочем не проломить створы... Он не сможет ворваться внутрь!"
- уже не веря самому себе, панически подумал Джон и вдруг со всех ног
кинулся в скафандровый отсек.
... Толчок, который ощутил обезумевший от страха пилот, действительно
произвел сорокатонный "Центурион". Но это не было попыткой проломить
внешний люк грузового шлюза, как то предположил Джон. Нет, "Центурион"
попросту не мог нанести вред своему базовому кораблю поддержки. Толчок
являлся следствием того, что боевой робот вскарабкался на прилегающую к
кораблю покореженную переборку станции и спрыгнул оттуда на задранную
высоко вверх предшлюзовую площадку выдвинувшейся грузовой аппарели.
Его создатели могли гордиться своим воистину гениальным детищем. Спустя
триста лет после схода с конвейера боевая машина все еще ловко и
сообразительно преодолевала различные возникающие у нее на пути
препятствия, решая при этом логические задачи не хуже некоторых мыслящих
живых существ.
Оказавшись на площадке перед шлюзом, "Центурион" поднял манипулятор, и из
него вместо крабьей клешни вдруг выдвинулся гибкий, упругий щуп с
компьютерным разъемом на конце.
В углублении подле плотно сомкнутых створов находилось абсолютно идентичное
разъему отверстие. Обе половинки целого соединились с легкостью точно
подогнанных друг под друга частей, и щуп, торчавший из манипулятора робота,
несколько раз провернулся вокруг своей оси, отпирая замок.
Охотнику не нужно было вторгаться на борт "Небулонга". Он был спроектирован
именно для взаимодействия с кораблями такого типа. Новые владельцы старого
военного транспорта не вносили в его архитектуру и внутреннюю электронику
каких-либо значительных изменений, все на его борту оставалось, как и
прежде, - и коридоры, по которым свободно мог передвигаться робот класса
"Центурион", и коды доступа к бортовым системам, - модернизировать
"Небулонг" просто не имело смысла.
Створы грузового шлюза дрогнули и поползли в стороны.
"Центурион", не колеблясь, шагнул внутрь.
Глава З
Могут ли машины испытывать трепет? Вряд ли кто-то из программистов
однозначно ответит на данный вопрос. Скорее всего речь будет идти не о
самой вероятности возникновения чувственных ассоциаций, а о том пакете
программ, что заложен в долгосрочную память машины.
Люди давно научились "очеловечивать" любые свои создания, еще задолго до
того, как поняли, что самыми надежными механизмами все-таки являются те, в
чей электронный разум заложена функция саморазвития.
"Центурион" принадлежал именно к такой категории электронно-механических
машин. По знаменитому закону Бейцеля существовал теоретический "порог
накопления информации", за которым любая электронная машина с программами
саморазвития начинала ее непредсказуемую обработку, то есть, выражаясь
проще, начинала мыслить.
Для боевых роботов любого типа и класса существовал непреложный закон
эксплуатации: их не допускали до данного барьера саморазвития. В
определенный момент память машины очищалась, базовые программы
переустанавливались на чистые носители, и все начиналось вновь.
Только не в случае с Охотником.
Оказавшись вне контроля со стороны людей, предоставленный, как и многие
другие механизмы, самому себе в условиях разрушенной и забытой космической
станции, он уже давно перешагнул свой первый "порог Бейцеля".
И вот теперь грозный "Центурион", аналоги которого являлись в памяти людей
адским бичом для всего живого в период отгремевшей несколько веков назад
войны, - этот монстр стоял в прямоугольном помещении грузового шлюза и
испытывал самый натуральный трепет.
В помещении гулко и протяжно выли насосы, закачивая в шлюз воздух, с тем
чтобы уравнять давление между ним и внутренними отсеками корабля. Сбоку,
освещая покрытую шрамами броню машины, тускло помаргивала красная,
предупреждающая о процессе шлюзования лампа.
"Центуриону" казалось, что сейчас, в эти секунды на него нисходит самая
натуральная НИРВАНА...
Неописуемое блаженство, глубочайшее удовлетворение после сотен лет сумрака
и безысходности, жалкой борьбы за ничтожные эрги, - стоило понять, какую
жизнь влачил он и ему подобные на борту старого внеатмосферного
завода-станции, чтобы ощутить его трепет...
Внутренние створы грузового шлюза медленно раздались в стороны, открывая
"Центуриону" широкий магистральный коридор "Небулонга", который шел сквозь
весь корабль, от кормы до самой ходовой рубки. Чуть ниже, под полом жарко
дышал ядерный реактор транспорта. Охотник чувствовал, ощущал его...
Он сделал шаг вперед, прислушиваясь к внезапно заработавшим сенсорам
звуковых волн.
Сервоприводы поврежденной ноги "Центуриона" выли на высоких нездоровых
нотах. Он вошел в магистральный коридор, сильно приволакивая
деформированную конечность, и двинулся по нему в направлении ремонтного
модуля, который, как он знал, располагался точно посередине между кормой и
ходовой рубкой.
Магнитные маркеры на стенах едва угадывались. Он прошел мимо парковочных
ангаров, десантного накопителя, боевых складов и остановился напротив тех
ворот, что полустертая магнитная метка обозначала как "ремонтный док".
Выдвинув контактный щуп. Охотник повторил операцию с замком, и массивные
ворота начали открываться.
Зрелище, представшее его немигающему оку, совершенно не соответствовало той
информации о данном помещении, что хранила в себе его долгосрочная память.
Все ремонтное оборудование отсутствовало, по полу тянулись ряды
кронштейнов, будто тут совсем недавно возвышались стеллажи для контейнеров,
раздвижные плиты смотровых ям оказались наглухо заварены, и по ним тоже шли
цепочки крепежных приспособлений.
Сказать, что многотонный робот был озадачен, - значит не сказать ничего.
Некоторые аксиомы были очень четко прописаны в его памяти. Любой транспорт
класса "Небулонг" являлся базовым кораблем, на борту которого он просто
обязан был обнаружить ремонтное оборудование, резервные боекомплекты, места
подзарядки и т. д.
Откуда же он мог знать, что вот уже две сотни лет как этот корабль
использовался не по своему прямому назначению, а для коротких каботажных
рейсов внутри системы Кьюига с вполне мирным грузом на борту. Все старое
оборудование "Небулонга" было демонтировано и выкинуто вон, чтобы
освободить как можно больше места для полезного груза...
Постояв некоторое время у порога пустого отсека, Охотник развернулся и
тяжело зашагал в сторону ходовой рубки, сотрясая обшивку корабля своей
тяжелой поступью и наполняя тишину визгом поврежденных сервомоторов.
У Джона Шефорда было только одно намерение - бежать.
По данным ему инструкциям он должен был погасить реактор "Небулонга",
дезактивировать все его системы и раскидать по пустым отсекам кое-какое
военное имущество прошлых лет, чтобы полностью фальсифицировать корабль,
создав впечатление, что он болтается около станции с самой войны.
Нетрудно догадаться, что Джон думал, а вернее, не думал по поводу данных
ему инструкций с того момента, как дикий страх вымел его из ходовой рубки и
погнал к скафандровому отсеку.
Единственное, что смогло угнездиться в его мозгу, это настойчивая
потребность бежать отсюда, оставив как можно больше пустоты между собой и
этим сумасшедшим местом. Джон не сомневался, что воткнувшийся своим носом в
обшивку станции "Небулонг" и без дополнительной маскировки производит
хорошее впечатление. Ну а если на нем когда-нибудь ко всему прочему
долбанет реактор - ну что ж, тогда и осматривать будет нечего.
Хотелось бы ему взглянуть на того психа, что полезет сюда в поисках
списанного в утиль старого военного транспорта.
Эти ребята из нанявшей его фирмы явно страдали манией преследования. Такие
места, как это, попросту противопоказаны любому здравомыслящему человеку, а
члены комиссии по утилизации списанных космических объектов наверняка были
дородными, представительными дядьками, при галстуках, белых манжетах и
четко выпирающих выпуклостях благополучных животов, - такие не ползают по
свалкам времен войны и поисках компромата на захудалую фирму...
"Черт с ним, с реактором..." - здраво рассудил Джон, набирая полные руки
разного военного хлама, что припасли для него работодатели, заботливо
упаковав это дерьмо в несколько пластиковых ящиков.
"Сейчас покидаю по пути, и ноги отсюда, ноги!.." - с такой мыслью Джон, уже
облаченный в скафандр, выс
Закладка в соц.сетях
