Жанр: Электронное издание
Андрей Ливадный.
Свидание с богом.
Глава 1
Охотнику было лет триста, не меньше. Сам он никогда не задумывался
о своем возрасте. Там, где нет смены дня и ночи, времен года и прочих
признаков течения времени, понятие это теряет смысл. Он просто был, а
сколько продолжалось данное существование и какой срок ему отпущен в
будущем - такие вопросы просто не волновали его.
До выхода на поверхность Охотника, как обычно, провожали два маленьких
"Хоплита". Один бежал впереди, а другой сзади, освещая темный тоннель
рассеянным светом плечевых фонарей. Это являлось их обязанностью,
выполнение которой придавало двум небольшим созданиям огромный вес в
обществе. Охотник знал - любой житель уровня "С" был бы рад оказаться при
деле, но найти подходящую работу удавалось далеко не всем. Не зря после его
последнего возвращения с поверхности Ремонтник, придирчиво осматривая его
броню, долго и нудно брюзжал по поводу того, что не нашел на ней ни одной
более или менее свежей царапины, которую стоило бы латать.
Самым страшным для любого обитателя уровня являлась перспектива вдруг
остаться не у дел, застыть где-нибудь в углу бессмысленным и бесполезным
изваянием, до которого уже никому и никогда не будет дела...
"Нужно будет постараться допустить какую-нибудь оплошность", - рассудил про
себя Охотник, приводя в действие механизм внушительного люка, который
запирал выход на поверхность. Хотелось доставить несколько приятных минут
старику, который всегда хорошо относился к тем, кто нуждался в его помощи.
Для Охотника еще оставались памятны те дни, когда он был молодым,
задиристым и неопытным, а потому часто возвращался с поверхности с
серьезными повреждениями. Тогда Ремонтник еще находился в силе, по поводу и
без повода разжигая все свои плазменные горелки. Он с истинным наслаждением
латал покалеченную на поверхности броню Охотника, щедро расходуя свой запас
материалов, в то время как молодой Охотник с благодарностью взирал на его
работу: остаться калекой - незавидная участь, и в ту пору он относился к
Ремонтнику с неким обожанием.
Теперь времена уже давно не те. Во-первых, на поверхности перевелась вся
крупная и опасная дичь. Во-вторых, Охотник накопил столько опыта, что
теперь уже не подставлял свои порядком поизносившиеся бока под шальной залп
какой-нибудь одичавшей стаи ходячих лазеров. Таких придурков он обходил
стороной: мало ли что на уме у носатых и несерьезных двуногих пушек, им
лишь бы палить по сторонам, разбрасывая дорогую энергию, откуда только
берут ее?...
Размышляя таким образом, Охотник вышел на поверхность.
Звезды висели над головой, щедро усыпав бескрайнюю черноту серебряной пылью
точек.
На фоне этих холодных искр медленно двигалась темная масса. По мнению
"Хоплитов", у которых еще сохранились лазерные дальномеры, до этой темной
глыбы металла было не меньше сорока километров. Про нее рассказывали всякие
небылицы - будто кто-то из старых, уже развалившихся обитателей внутреннего
анклава как-то раз видел при помощи инфракрасной оптики просвечивающее
сквозь внешний слой брони яркое пятно работающего внутри реактора...
Сказки, конечно, но все равно приятно. Эта темная глыба на орбите придавала
каждой вылазке некий таинственный смысл. Охотник был натурой романтичной -
он любил думать о том, как найдет однажды нетронутый бак с реактивным
топливом и сможет совершить прыжок к этой темной массе. Может быть, там
внутри действительно до сих пор работает реактор? От этой мысли ему всегда
становилось не по себе. Найти постоянный источник энергии - то была
заветная мечта любого обитателя Станции.
Пока что концы с концами удавалось сводить исключительно за счет охоты да
еще вторично используя совершенно истощенные химические элементы, запасы
которых раньше занимали два огромных складских помещения, а теперь
кончились, как и все в этом мире. Но пока работал Центральный Процессор, он
успел обдумать данный вопрос и указал собирать истощенные химические
батареи, которые в более благие времена просто бросали там, где происходила
замена. Теперь их искали, разбирали и их содержимым наполняли специальные
ванны, в которых истощенные реактивы, оказавшись в больших количествах, еще
могли вырабатывать ток.
Света на поверхности Станции не было уже давно. По иным меркам освещенность
старой конструкции можно было назвать "мягкими сумерками" на одной стороне
и абсолютным мраком на обратной.
Источником слабой лучистой энергии служила, естественно, звезда, но она
располагалась так далеко, что ее лучи едва разгоняли темноту, согревая
обшивку древней конструкции на величину, лишь в несколько градусов отличную
от абсолютного нуля.
Впрочем, для Охотника это казалось совершенно привычным и нормальным.
Выбравшись из люка, он немного постоял под рассеянным, холодным светом
далеких звезд, а потом повернулся и медленно пошел в сторону внешних
причалов космопорта Станции.
На данное зрелище стоило посмотреть, - окажись тут волею случая человек,
хоть сколько-нибудь сведущий в космической технике и истории, он был бы
поражен и самим видом древней конструкции, и тем, что происходило на ее
поверхности.
А целеустремленно шагающий по своим делам древний боевой робот класса
"Центурион" вверг бы в шок кого угодно, не говоря о том, что он не просто
хорошо сохранился и выглядел вполне исправно, но и вдобавок ко всему
казался озадачен какой-то ведомой лишь ему мыслью...
Охотник действительно знал, куда и зачем идет. В нескольких километрах от
выхода из покатой, сферической поверхности огромной космической станции
выступали постройки разрушенных вакуум-доков. Когда-то тут принимали с
борта причаливших кораблей руду, которая затем шла в переработку. Станция,
заброшенная в глубокий космос по соображениям секретности, работала на
войну, и основной ее продукцией являлись огромные ромбовидные плиты брони,
которые в последующем шли на обшивку боевых кораблей.
Война закончилась около трех веков назад, но все эти исторические факты не
были известны шагающему по поверхности древней конструкции роботу, больше
того, они не интересовали его и не имели, по понятиям машины, никакого
практического смысла.
Добравшись до первого разлома, параллельные стены которого наклонно уходили
вглубь, он остановился, внимательно изучая окрестности своим единственным
глазом.
Раньше у Охотника их было целых пять - два впереди, один сзади и еще пара
видеосенсоров располагалась по бокам корпуса, но теперь из пяти видеокамер
осталась одна, да и у той что-то заедало в подвижном гнезде, в результате
чего она охотнее поворачивалась вправо, чем влево.
Из-за этого ему приходилось повертываться всем корпусом, чтобы оглядеться
по сторонам.
Вот и сейчас, стоя у начала пологого многокилометрового пандуса, по дну
которого был проложен монорельс, предназначенный для давно вышедших из
строя складских вагонов, он медленно поворачивал свой торс, обозревая
панораму застывшего и разрушенного космопорта.
Взгляду Охотника открывался дикий урбанистический пейзаж, щедро наполненный
следами отгремевших тут некогда боев: над изгибающейся поверхностью Станции
высились решетчатые стрелы разгрузочных кранов, под ними зияли черные
провалы пустых пакгаузов, между выступающими наружу надстройками пролегали
ровные, изломанные под прямым углом на перекрестках линии дорог,
поверхность которых до сих пор оставалась намагниченной и присасывала к
себе все металлические предметы... кое-где из продырявленной ракетами
обшивки плавно вспучивались купола старых защитных систем, часть которых
очень давно превратилась в расплавленные бесформенные кляксы застывшего
замысловатыми потеками металла.
Настоящие джунгли, в которых можно запросто сбиться с пути и бесконечно
блуждать по многоуровневым переходам, изредка попадая в пустые или же
наполненные рудой склады.
Насколько знал Охотник, дальше за космопортом простиралось пустое,
изъеденное язвами ожогов пространство, которое оканчивалось колоссальным
провалом - воронкой с коническими, оплавленными адским жаром краями,
которая образовалась в момент взрыва ядерного реактора Станции...
... Не заметив ничего достойного внимания, он свернул вправо от ведущего
вниз разлома, чтобы обойти зевы пакгаузов и оказаться подле стреловидного
решетчатого леса.
Поступь намагниченных трехпалых ступоходов старого "Центуриона" отдавалась
по обшивке древней конструкции ощутимой вибрирующей дрожью.
Проходя мимо трехэтажного административного здания с выбитыми бронестеклами
в панорамных окнах, Охотник случайно зацепился спаренными стволами
вакуумных автоматических орудий за пластиковую раму, вырвав ту из гнезда.
Остановившись, он посмотрел внутрь темного помещения, но его видеосенсор не
различил в полумраке ничего необычного: мертвые диспетчерские пульты,
несколько парящих в невесомости операторских кресел и вездесущие тучи
разного мусора.
Пушки в последнее время очень раздражали Охотника. Снаряды к ним давно
кончились, и теперь они торчали из плеч, только мешая продвигаться по узким
проходам, но Ремонтник наотрез отказался удалить их при помощи сварки: он
мог только восстанавливать, но никак не калечить - это качество строго
регламентировалось заложенными в него программами, а что такое базовые
программы, Охотник знал не хуже других. Нарушить их не было никакой
возможности, да это и не пришло бы в голову ни одной машине. Иначе как
можно будет существовать дальше, если вдруг что-то случится с основой
основ, дающей смысл каждому действию? Он видел машины, у которых отказала
долгосрочная память, они становились тупыми и беспомощными, бесцельно
дергались, крутились на месте или просто шли по прямой, пока не встречали
на своем пути препятствие...
Вообще, с оружием надо что-то решать, да и со зрением тоже. С тех пор, как
отказал последний маломощный лазер, Охотнику приходилось справляться со
своим делом в полном смысле "голыми руками", что давалось ему нелегко,
учитывая габариты, вес и неуклюжесть боевой машины, рассчитанной в основном
на дальние дистанции стрельбы.
Но жить-то надо. Приходилось приспосабливаться.
Часа через полтора движения Охотника стали менее уверенными и мощными.
Запас энергии в накопителях стремительно таял, а он не нашел еще ничего
стоящего внимания и охоты. Один раз тусклое око его видеосканера зацепилось
в чаще решетчатых конструкций за силуэт одиноко пасущегося шагающего крана,
который угрюмо ковырял обшивку своим длинным стреловидным носом, но
нападать в таком состоянии Охотник не решился. Кран, судя по движениям, был
вполне исправен, да и подобраться к нему в теснине решетчатых ферм совсем
непросто, чего доброго заметит да долбанет раскачивающимся во все стороны
полутонным крюком, что болтался на коротком, но прочном мономолекулярном
тросе... Нет, сначала нужно найти что-нибудь попроще и хоть немного
подзарядиться, а уж потом думать, как подобраться к такой крупной добыче и
завалить ее, используя лишь сервоприводную энергию титановых мышц...
Рассудив таким образом, Охотник обошел опасный участок стороной. Вообще-то,
если соизмерить его мыслительные процессы мерками живых прототипов, в
последнее время "Центурион" чувствовал себя не вполне нормально. Здесь
уместна аналогия со старым, но еще полным сил львом, у которого выкрошились
зубы, обломались когти, исчезла былая стремительность и опасная грация
движений, присущая царю зверей, и вот этот некогда грозный хищник вынужден
на склоне лет заниматься ловлей мелких грызунов или, того хуже, выискивать
там, где он когда-то был полноправным властелином, остатки чьего-то
обильного пиршества...
Однако сегодня "Центуриону" повезло. После долгих и бесплодных блужданий по
"местам боевой славы" он вдруг наткнулся на щедрый и нежданный подарок
судьбы.
Этим подарком оказался кронг, одиноко устроившийся на самой макушке длинной
фермы обслуживания в одном из ремонтных доков космического порта Станции.
Вообще-то Охотник справедливо полагал, что глупые ходячие лазеры, этот
пришлый бич Станции, давным-давно вывели всех кронгов, но, оказывается, он
ошибся. Накопитель сидел на самой макушке фермы, растопырив свои ажурные
поглощающие уши, и преспокойно всасывал реликтовый водород из окружающего
пространства. "Центуриону" даже показалось, что он видит свисающий вниз от
цилиндрического туловища накопителя короткий заправочный кабель.
Охотник медленно и очень осторожно двинулся вперед.
Через некоторое время, подойдя ближе, он заметил, что с другой стороны к
ферме, на которой сидел накопитель, подбираются конкуренты.
Конечно, это был целый выводок наглых бродячих излучателей. Если бы не они,
то жизнь на Станции была бы куда лучше. Программы запрещали уничтожать
кронгов, относя их в разряд полезных для выживания агрегатов. Накопители
следовало периодически опустошать и сажать на место, чтобы те могли
продолжать свое полезное и жизненно важное занятие по сбору и внутренней
конвертации нейтрального водорода, но разве для этих ходячих безруких
недоумков писан хоть один цивилизованный программный закон? Естественно,
они не могли вскарабкаться на ферму обслуживания - только сбить оттуда
несчастный накопитель, потом высосать из него всю накопленную энергию и
бросить омертвевший механизм...
В данной ситуации "Центуриону" оставалось лишь горячо поблагодарить свою
внутреннюю базу данных за то, что эти шагающие механизмы определены в ней в
графу "десантированных противником вражеских машин", что давало ему полную
свободу действий.
Чем он и воспользовался с яростным удовлетворением.
На свою беду, стайка из пяти шагающих лазеров оказалась так увлечена охотой
на кронга, что не заметила неумолимо надвигающегося на них сбоку
"Центуриона". Будь у того хоть несколько снарядов в обоймах вакуумных
орудий, носатые обидчики беззащитных кронгов уже бы прочувствовали на себе
всю силу праведного гнева Охотника, но, увы... Его пушки уже давно годились
лишь для выбивания уцелевших стекол в окрестных надстройках...
Зато у него были руки. Какие-никакие, а вполне пригодные для того, чтобы
переломать ступоходы беспринципным браконьерам. Конечно, оружейные пилоны
"Центуриона" мало походили на универсальные конечности приматов или людей,
но все же они имели по одному шарнирному локтевому суставу и клешнеобразные
выдвижные манипуляторы на концах.
В отсутствие оружия приходилось изворачиваться. Охотник знал, что, несмотря
на кажущуюся беспечность, лазеры не подпустят его на дистанцию удара, а
если у них достаточно заряжены батареи, то могут и изрядно покалечить его
жалящими уколами ослепительного когерентного света.
Воспользовавшись тем, что в вакууме полностью отсутствует звук, он выпустил
клешни и ухватил ими ближайшую крепежную штангу, которая поддерживала на
весу давно обесточенную и потому бесполезную гроздь прожекторов.
Мощным рывком вырвав ее из обшивки станции, "Центурион" на секунду замер,
пока его внутренние системы обсчитывали новый центр тяжести, сместившийся в
результате того, что в манипуляторах Охотника теперь оказалась зажата
десятиметровая решетчатая дубина.
Лазеры, ощутив заметное колебание обшивки, обеспокоенно вскинули свои
непомерно длинные, унизанные изоляторами и излучающими линзами носы.
Заметив надвигающегося на них двадцатиметрового "Центуриона", они издали
дружный, заполошный радиовизг и кинулись врассыпную, пытаясь скрыться в
решетчатых джунглях, образованных сотнями заправочных и обслуживающих ферм
ремонтного дока, что некогда подсоединялись к брюху зависающего над ними
космического корабля.
Охотник ринулся следом, вломился в решетчатую чащобу, оставляя за собой
просеку погнутого металла, но излучатели уже скрылись...
Он остановился, пытаясь при помощи функционирующих сенсоров определить,
куда делись ходячие длинноносые пушки, но в металлической чаще подобное
сканирование оказалось бесполезной тратой бортовых ресурсов - металл
отражал и множил сигналы, внося на экран радара полнейшую неразбериху
разноцветных точек.
Прекратив преследование, Охотник развернулся и посмотрел вверх. Кронг
по-прежнему сидел на самой макушке заправочной фермы. От его корпуса вниз
действительно свисал размотавшийся из бухты полутораметровый отрезок
заправочного кабеля с контактным разъемом на конце.
Если истощенная машина способна ощущать голод, то сейчас Охотник
почувствовал именно его. Сводящее с ума, острое чувство энергетической
недостаточности накатилось, как приступ дурноты у голодного человека, - его
движения вдруг стали вялыми, индикационные панели внутри пустой рубки едва
светились, механические псевдомускулы будто налились свинцом...
Если бы не мизерная сила тяжести на поверхности Станции, то ему нипочем бы
не достать оседлавшего макушку сорокаметровой фермы кронга.
Поджав ступоходы, "Центурион" лег передней частью своего торса на наклонную
поверхность заправочной фермы, вытянул вперед манипуляторы, впившись
клешнями захватов в ближайший переплет металлической конструкции, и
медленно, метр за метром пополз вверх...
Полностью сосредоточившись на этом совершенно не свойственном грозной
боевой машине занятии, он, естественно, не видел ни вновь закопошившихся в
решетчатой чаще излучателей, ни яркой, двигающейся по угольно-черному
полотнищу космоса искры, которая постепенно увеличивалась в размерах,
медленно превращаясь в освещенный пламенем маршевых двигателей корпус
космического корабля, такого же древнего и дряхлого, как и сама космическая
Станция, к которой, судя по всему, был проложен его курс...
Нельзя сказать, чтобы Джону Шефорду везло в жизни, скорее, наоборот, он был
законченным неудачником. Иначе как объяснить тот факт, что некогда
высококлассный пилот, способный водить большие космические лайнеры, вдруг
оказался на борту дряхлого космического корабля, который выглядел намного
хуже, чем любой самый заштатный экспонат в орбитальном музее боевой славы
системы Кьюига?
Ведь там за действующими моделями старых кораблей следили заботливые руки
музейных работников, а тут по внешнему виду старинного армейского
транспорта класса "Небулонг" можно было с уверенностью сказать, что его
обшивки давно уже не касалась ничья рука...
Тем не менее он еще был в состоянии дотащиться своим ходом до места
последней, вечной парковки.
Джон Шефорд, что сидел за пультом управления "Небулонга", был пьян и зол
одновременно. Собственно, пристрастие к выпивке и явилось первопричиной его
сегодняшнего бедственного положения, но злился он почему-то не на себя, а
по очереди то на судьбу, то на тех, кто его нанял в этот рейс, то на
диспетчера окраинной станции, что не хотел поддерживать с ним бессвязный и
абсолютно лишенный смысла разговор, то на компьютер старого транспорта, что
сначала "завис", а потом и вовсе отключился после его садистских попыток
отвлечь навигационную машину от ее прямых обязанностей игрой в покер, на
которой пьяно настаивал Джон.
Угораздило же его сунуть в информационное гнездо кристалл с игрой... Откуда
же он знал, что военная машина не ориентирована на развлечения пилотов?!..
"Тоже мне, хрен великий... - с пьяной злобой подумал Джон, глядя на
потемневший навигационный дисплей отключившейся бортовой машины. - Что
теперь делать-то?!"
В первую очередь он приложился к початой бутылке, а уж потом водрузил свои
не на шутку дрожащие пальцы на подсветившуюся изнутри панель ручного
управления "Небулонгом".
"Вот гады - укатали корабль до полного безобразия, а мне теперь
расхлебывай..." - естественно, Джон имел в виду нанявших его для этого
рейса бывших теперь уже хозяев отслужившего свое военного транспорта.
Неизвестно, как руководители небольшой коммерческой фирмы,
специализирующейся на внутрисистемных перевозках грузов, узнали о
заброшенной со времен войны старой космической станции, но они вполне
справедливо решили, что на ней можно дешево и без лишних затруднений
похоронить принадлежащий фирме древний "Небулонг".
Конечно, думал Джон, отчаянно перебирая комбинации кнопок и клавиш, что
всплывали в памяти через дымку алкогольного дурмана, за утилизацию одного
реактора они бы выложили кругленькую сумму, а так все получалось дешево и
сердито. Они платят только ему, да и то какие-то крохи, за то, чтобы
доставить "Небулонг" в район станции и бросить там, стерев опознавательные
номера фирмы и порта приписки: мол, лежал он тут все время, аж с самой
войны, транспорт-то военный...
Вот так... А ему за какую-то паршивую тысячу кредитов выкаблучивайся тут с
ручным управлением, да еще потом обратный путь в спасательной капсуле -
тоже не сахар. Семь суток болтаться в невесомости до границ обитаемого
сектора, где его обещали подобрать...
"Нет... я им выставлю счет за ручную посадку, клянусь всеми Шиистами...
Пусть только попробуют не заплатить!" - Джон в очередной раз приложился к
пластиковой бутылке с дешевым спиртным, загодя закупленным им еще до старта
в ближайшем баре космопорта.
Кинув мутный взгляд на экраны внешнего обзора, он увидел, что Станция имеет
гораздо большие размеры, чем он мог предположить вначале, - она вдруг
оказалась попросту ОГРОМНОЙ или так быстро приблизилась, что он и не
заметил?!
Пальцы Джона машинально обхватили две пористые рукоятки навигационных
джойстиков, что торчали из пульта управления по обе стороны от кресла
пилота. Оставалось надеяться, что все двигатели коррекции, связанные с
системами ручного управления, заправлены и исправны - проверить это перед
стартом Джон, естественно, не удосужился.
А выпуклый, сумеречный борт циклопической конструкции стремительно
надвигался - огромная шарообразная масса уже заполнила собой все экраны
обзора, грозя раздавить маленький по сравнению с ней транспортный корабль.
В этот момент Джон запаниковал по-настоящему.
Бортовой компьютер должен был вывести "Небулонг" на стационарную орбиту
вокруг заброшенного космического завода. Посадка на поверхность не входила
ни в какие предварительные расчеты, но ситуация, похоже, не оставила ни
кораблю, ни его пилоту особенного выбора.
Джон Шефорд, несмотря на то, что выпитое вдруг начало выходить из него
крупными градинами ледяного пота, все еще оставался изрядно пьян, его
заторможенная реакция никак не соответствовала стремительности грядущих
событий - "Небулонг" сближался со Станцией "лоб в лоб", и пилот чувствовал,
что не может изменить роковой траектории...
Зажмурив глаза, Джон до отказа потянул на себя оба джойстика. Он
инстинктивно ждал ошеломляющего, дробящего кости удара, но шли тягучие
секунды, а его все не было, лишь в недрах многострадального корабля утробно
выли изношенные насосы, качающие топливо в камеры сгорания двигателей
ориентации...
Открыв один глаз, он посмотрел на экран обзора и обомлел...
"Небулонг", высоко задрав нос, медленно выкарабкивался из какой-то
чудовищной воронки с гладкими, отполированными адским жаром краями.
Джон в очередной раз облился холодным потом. Хмель улетучивался из него со
скоростью истекающего реактивного топлива, что рвалось потоком раскаленных
газов со срезов множества корректирующих сопел.
"Господи... Дьявол... Пронеси... Я больше никогда не буду пить!.." -
мысленно кричал он, до полной судороги в пальцах вцепившись в джойстики
ручного управления.
Если бы не эта воронка, дно которой терялось в черных недрах старой
заброшенной Станции, он бы уже расплющился об ее обшивку, став кровавым
пятном в изломанном интерьере ходовой рубки...
Старый корабль кряхтя, постанывая, дико завывая изношенными внутренними
агрегатами, медленно выцарапывался из своего пике, двигаясь теперь
параллельно наклонной стене конической воронки, навстречу черноте космоса и
призывному сиянию далеких звезд...
Внимание Джона разрывалось между показаниями немногих работающих приборов,
диким видом приближающегося горизонта, выползшего на экраны неровным краем
воронки, над которой торчали огарки каких-то древних конструкций, и
собственной дурнотой, периодически накатывающейся на него, грозя лишить
сознания в самый неподходящий для этого момент...
Если бы Джон Шефорд мог видеть себя со стороны, то, вероятно, он бы еще раз
зарекся когда-либо пить, - в кресле первого пилота сидел самый натуральный
труп - его отекшее от запоя и внезапных перегрузок лицо имело бледно-синий
оттенок кожи, глаза с мутными, расчерченными красноватой сеткой капилляров
белками выкатились из орбит, губы мелко дрожали, беззвучно выговаривая
какие-то слова, скрюченные пальцы судорожно вцепились в мокрые от пота
рукоятки управляющих джойстиков...
"Небулонг" все-таки чиркнул своим плоским днищем о край воронки и высоко
подпрыгнул, словно ему передалась паника пилота. Джон стиснул в этот момент
гашетки основной тяги, а корабль, в свою очередь, выплеснул из-под днища
несколько ослепительных реактивных струй, что оттолкнули его вверх от
опасного среза поверхности, оставив на многострадальной броне древнего
сооружения две раскаленных, вишневых полосы... Несколько раз конвульсивно
дернувшись, старый транспорт все-таки выровнялся, сбив при этом пару
пограничных с краем воронки надстроек, и, чуть раскачиваясь из стороны в
сторону, медленно поплыл в сотне метров над поверхностью Станции...
Руки Джона осторожно отпустили взмокшие рукоятки управления. Ближайшие
несколько минут кораблю уже больше ничего не угрожало, - отключив
двигатели, он плыл параллельно изломанной поверхности древней конструкции,
освещая царящий внизу хаос мощным светом бортовых прожекторов.
Только теперь, бессильно откинувшись в кресле, Джон наконец осознал, какой
смертельной опасности ему удалось избежать, но какой ценой?..
Все люди по натуре своей - неблагодарные эгоисты. В критические мгновения
мы вспоминаем судьбу, бога, даем клятвенные обещания беспорочной жизни,
готовы молиться кому угодно и обещать взамен собственную душу. Но проходит
минута критической опасности, и большинство из нас тут же забывают об
обещаниях, данных призванным в свидетели высшим силам.
Джон Шефорд никогда не считал, что он - какой-то особый случай. Исключением
из правил быть достаточно
...Закладка в соц.сетях
