Жанр: Электронное издание
livad15
... яркие
фрагменты того бреда, что угнездился в его сознании, а затем оцифровать и
проанализировать их, используя информационные ресурсы мировой компьютерной
сети.
Данный процесс мог показаться простым только малосведущему человеку.
На самом деле Дибров рисковал очень многим, и в первую очередь - своим
психическим здоровьем, потому что единственная программа, при помощи
которой информация, снятая с очагов возбуждения коры головного мозга, могла
быть преобразована в оцифрованный видеоряд, предназначалась для
расследования несчастных случаев и работала с мертвым мозгом.
В программный пакет бортового компьютера космического корабля "Янус"
входила автономная система "Virtdead". Обратиться к ней мог только старший
офицер, обладающий полномочиями доступа.
Дибров прекрасно понимал, что передача командования от него к Лори -
процесс сложный. Она уже получила с Земли необходимый пакет с высшими
управляющими кодами бортового компьютера, но все второстепенные программы,
не имеющие реального значения для навигации, по-прежнему замкнуты на него.
Пальцы Андрея слегка дрожали.
Он нахмурил лоб, ощутив натянувшейся кожей множество датчиков, которые
были прилеплены к его наголо обритой голове.
Должно сработать.
Программа " Virtdead " - активация.
На мониторе ноутбука возникла пульсирующая строка:
"Введите код доступа".
Дибров набрал его и коснулся сенсора "Ввод".
Сервисная оболочка послушно отреагировала, разворачивая виртуальную
секцию управления.
Он начал быстро манипулировать ею.
Переключение диагностической аппаратуры. Перехват управления
программой "виртуальный мертвец". Синхронизация функций. Тест сигнала.
На мониторе возникло новое сообщение:
"Внимание! Объект, подключенный к программе, обладает активным
метаболизмом!"
Проигнорировать!
За что Андрей любил машины - они не мучались сомнениями и никогда не
задавали лишних вопросов.
Каждый волен сам выбирать свой способ отбытия в ад, но Дибров понимал,
что наивное неведение - для него не выход. Он уже поймал себя однажды на
том, что привычка мыслить логически - это одно из наиболее уязвимых мест
его психики. Все, что случилось с ним на протяжении двух последних отрезков
сверхглубокого сна, разрушающе действовало на разум, резко выпадая из рамок
обычной логики. Смысл его видений граничил не то с чудом, не то с
сумасшествием, и ему в данной ситуации оставалось сделать небогатый, но
крайне сложный выбор: либо признать себя психом, либо раздвинуть рамки
известных ему законов и понятий, с тем чтобы те смогли описать, вместить в
себя новые явления.
Вынести вердикт самому себе и действовать дальше, сообразуясь с ним, -
вот к чему стремился Дибров.
Он установил таймер работы " Virtdead " на пять минут и закрыл глаза,
пытаясь восстановить в памяти видения, которые преследовали его на
протяжении трех недель, проведенных в гибернационной ячейке.
Ввод.
Он не ощутил ничего.
Чернота перед плотно смеженными веками просвечивала розовым. В первые
секунды ему не удавалось сосредоточиться - сказывалось влияние
циркулирующих в крови снотворных препаратов, потом из мрака под волевым
усилием психики начал формироваться уже знакомый по видениям ландшафт
желто-коричневой пустыни, над которой царили острые, иззубренные пики
горной цепи, и Дибров понял, что этот ракурс показывает город, врезанный в
толщу кратерного склона, каким видел и запомнил его Кайл, покидая шлюзовые
ворота в составе обоза.
Еще... Еще... Еще...
Мозг прорезала внезапная вспышка боли.
Что-то чуждое, черное и холодное облизывало его разум, словно внутри
черепной коробки медленно перемещался липкий осязательный орган неведомой
твари, в висках сконцентрировалось жжение, перед смеженными веками
замельтешили цветные искры, но он уже тонул в своем желании видеть этот
мир, он звал его, и странные, не укладывающиеся в рамки сознания картины
поплыли, наслаиваясь друг на друга, пока тонкий писк таймера не расколол
слух, прорвав своей трелью проекционный полог черноты.
Он судорожно схватил перекошенным ртом загустевший воздух отсека...
Несколько минут Дибров лежал, не в силах открыть глаза, а когда смог
разлепить подергивающиеся в нервном тике веки, то увидел, что вокруг ничего
не изменилось, лишь на мониторе ноутбука в среде сервисной оболочки
"Virtdead" появилось несколько расплывчатых, нерезких картинок.
Он смотрел на них, едва смея поверить собственным глазам.
Получилось!
Это были кадры чуждого мира, вырванные из его подсознания!
Сохранение!
Светодиод на панели ноутбука судорожно заморгал.
Соединение. Внешняя сеть. Использовать доступный марсианский узел.
Выход через канал личного коммуникатора. Оплата со счета абонента.
Кредитная карта номер 3987564 банка Евросоюза.
Сеть. Вход в виртуальное пространство.
Поиск.
Базовый алгоритм: визуальное изображение.
Ссылка на файлы.
Светодиод продолжал судорожно моргать, и в такт ему в отсеке экипажа в
каюте капитана Диброва тонко запищал мобильный коммуникатор.
Никто не слышал этой прерывистой трели.
Сигналы летели через тысячи километров пустоты.
Сеть разворачивалась перед ним. На экране ноутбука, сменяясь с
неуловимой для глаза скоростью, мелькали кадры автоматического поиска
доступных аналогов.
Дибров закрыл глаза. Он ощущал себя выжатым как лимон. Казалось, что
нет сил даже для того, чтобы думать.
Минуты медленно утекали, он лежал, покрытый бисеринками пота, а на
маленьком плоском мониторе, вмонтированном в откинутую крышку кейса,
продолжали мелькать кадры - это система, соединившись с Сетью, искала
реальные аналоги расплывчатых стоп-кадров, экспортированных из сознания
отстраненного от должности капитана Диброва.
Когда тонко и торжествующе-тревожно пискнул сигнал окончания поиска,
на мониторе, разделившемся на два оперативных окна, остался только один
кадр.
"Выполнен поиск по совпадениям. Обнаружен один аналог заданного
видеоснимка".
Андрей открыл глаза, впившись в экран мутным взглядом.
Мрачный пейзаж лавовой пустыни. Слегка подернутое лиловой дымкой, не
черное, как привычно глазу, а темно-фиолетовое небо, в котором сгорает
одинокий болид падучей звезды... Иззубренная линия скал - вероятнее всего,
кратерный склон, от которого
на поверхность лавовой пустыни ложатся угольно-черные, словно
обрезанные ножом, тени.
Андрей смотрел на материализованную компьютером картинку из своего
бреда, понимая, что самым примечательным в стоп-кадре был не пейзаж. В
монолите скал, под выступающим каменным козырьком располагалось какое-то
искусственное сооружение. Длинный ряд подсвеченных изнутри овальных окон
убегал вдаль, сливаясь у границ монитора в сплошную череду огоньков.
Посреди изображения виднелись огромные двустворчатые шлюзовые ворота, из
которых выходила вереница крохотных фигурок в непонятных одеяниях.
Это была базовая модель выполненного поиска.
Дрожь медленно ползла по телу Диброва, поднимаясь щекотливой змейкой
от поясницы к затылку.
Он взглянул на второе изображение, найденное поисковой системой в
базах данных всемирной компьютерной сети.
Опять унылый мертвый пейзаж, но небо над ним на сей раз черное, звезды
яркие, как карбункулы. Та же лавовая пустыня, на которой лежат резкие тени
от скал, но города нет.
Дыхание Диброва стало неровным. Он долго и напряженно всматривался в
полученное в результате поиска изображение, пока не осознал, что линия
естественных, как казалось бы, гротов, прорезающих склон скальной гряды,
напоминает те самые овальные окна со стоп-кадра, только теперь исчезли
стекла и их оправа, осталась лишь череда искалеченных временем, кое-где
обвалившихся каменных столбов да угольная чернота за ними...
Второй снимок был реальным.
Поясняющая надпись под ним гласила:
"Луна. Фрагмент кратера Коперник. Снимок сделан в 2004 году
автоматической беспилотной станцией".
Далее следовала ссылка на архивы НАСА и РНАА.
Андрею понадобилось несколько минут, чтобы оправиться от шока, который
испытал его разум.
Он хотел решить проблему своей вменяемости... и вот он ее решил!..
Капитан Дибров был нормален. Он лежал, пристегнутый ремнями к узкой
койке, на его коленях косо застыл ноутбук, дисплей которого хранил прямое
доказательство материальности его бредовых видений, мышцы дрожали от
бессознательного напряжения, а стерильная простыня липла к телу, влажная и
холодная от пота.
Иная цивилизация...
Сознание Кайла не принадлежало человеку - это Андрей понял со всей
очевидностью.
Следующая мысль, шарахнувшаяся вслед за первой, была о Луне.
Великая Селена...
Аналогия казалась слишком очевидной, чтобы он мог проигнорировать ее,
а разница в ударении выглядела лишь мелочью, искажением, приобретенным за
многие тысячи лет новейшей истории.
Все древние народы Земли называли Луну не иначе как Селеной!
Таймер, расположенный в углу экрана, неумолимо отсчитывал секунды,
сокращая и без того скудный лимит времени, отпущенный ему Джоаной Лори...
Мысли в голове Диброва сплетались в змеиный клубок. Он ухватил конец
какой-то ниточки, потянул за нее и... перед ним внезапно разверзся целый
сонм вопросов, на которые он должен был ответить спокойно и вдумчиво, чтобы
не запутаться и не спугнуть истину, прячущуюся глубоко под пологом
тысячелетий... если не миллионов лет...
Такого внутреннего морального напряжения он не испытывал с тех пор,
как много лет назад сдавал свой первый выпускной экзамен по астронавтике.
Ты псих, внезапно напомнил ему внутренний голос. Низложенный с
должности капитана псих, которому через десять минут придут сделать укол.
Взгляд Диброва вернулся к дисплею ноутбука.
Реальный снимок лунной поверхности и фрагмент сновидения.
Чем внимательнее он всматривался в контур кратерного склона, тем
больше убеждался: они не просто похожи. В двух оперативных окнах системы
было запечатлено одно и то же место. Неизвестное Диброву количество времени
пронеслось над этим кратером, изменив детали, но общий контур остался тем
же - иначе и быть не могло, ведь снимок найден компьютером, который
оценивал именно идентичность рельефа. Мелкие изменения деталей, иной узор
светотени, отсутствие рукотворных построек не играли в данном случае
решающей роли.
...Как маленький камушек, покатившийся по склону горы, может вызвать
оползень, камнепад или лавину, так и обнаруженный Дибровым факт совпадения
между бредовым видением и реальностью дня сегодняшнего неизбежно влек за
собой обвальную цепь очевидных выводов.
Андрей чувствовал - еще немного, и он действительно начнет терять
рассудок.
Первое: его сны не могли более расцениваться как бред.
Второе: Мари Лаймер, спавшая в соседней с ним камере, не может
отождествляться с Беат физически - на ее теле не было никаких
металлизированных пятен, а уж тем более ее организм не содержал имплантов,
иначе Диброва предупредили бы об этом медики с Земли еще перед стартом.
Третье: желтые сигналы на терминале жизнеобеспечения ее камеры,
очевидно, свидетельствовали, что мозг Мари был возбужден, он боролся с
процессами торможения, она также видела сны...
И наконец последний, но самый главный вывод:
Дибров стечением обстоятельств вовлечен в непонятный процесс,
связанный с далеким прошлым. Возможно, он был единственным из ныне живущих,
кто получил первую реальную информацию о чуждом разуме.
Перед этим тускнело все, чем он жил до сих пор, теряли свою остроту
все неприятности, казались смехотворными любые переживания и жизненные
планы.
Будь Андрей другим человеком - более мягким или же менее логичным, он
вряд ли решился бы на какие-то действия, но вся предыдущая жизнь Диброва
была связана с космосом - его психологически готовили к тому, что
существует вероятность встречи с иным разумом, и он действительно впитал в
себя ту долю ответственности, которую смогли внушить ему как офицеру и
астронавту.
Дибров не был знаком с Майлером фон Брауном.
Он не задумывался над тем, что, кроме его образа мыслей, описывающих
крайность служения идеям космополитизма, человечеству в целом, существует и
иная, противоположная крайность - служение своему идолу, ослепление
властью, презрение к людям как к стаду, прозябающему на более низкой
социальной ступени.
Истина крылась где-то между, она была многолика, изменчива и
неуловима, путь к ней лежал через разрушение крайних ценностей, но Дибров в
этот момент не мог мыслить так широко: он по-прежнему лежал, пристегнутый к
койке, и на табло хронометра истекали последние минуты его относительной
свободы выбора.
Личная судьба, борьба за рушащуюся карьеру или безумный рывок за
истиной?
Доля здорового цинизма была присуща ему, как любому человеку,
обладающему жизненным опытом и реально оценивающему события. Он достаточно
пожил, чтобы понимать: многие ценности и понятия условны. Джоана Лори,
например, точно не станет гнаться за истиной и расценит его действия как
лишнее доказательство невменяемости. Вместо того чтобы писать встречный
рапорт, ты полез в Сеть, Дибров? Тем хуже для тебя. Пара снимков лунной
поверхности еще не свидетельствует о том, что ты вменяем. Не пытайся меня
надуть, капитан, - вот примерный список ее реакций на откровенный рассказ о
событиях.
Мари... Почему она оказалась на борту "Януса"? С какой целью летела на
Марс? Чем вызвана ее сопротивляемость процессам сверхглубокого сна, и не
она ли явилась невольным катализатором его собственных видений?
Мари Лаймер... Беат... Все опять замыкалось на ней, и Дибров слишком
хорошо понимал, что не сможет жить дальше, не повидав ее.
Значит, ему следовало попасть на Марс.
В век высоких технологий нельзя легкомысленно относиться к электронным
системам, недооценивать их. Истории еще с конца двадцатого века известны
случаи, когда компьютерная сеть проводила по своим каналам волю отдельных
людей, противопоставляющих себя обществу. Сеть и соединенные с ней
исполнительные механизмы становились глазами и руками, орудиями шантажа и
даже убийства.
В одном случае, чтобы убрать надежно охраняемого, недосягаемого для
наемного убийцы свидетеля, оказалось излишним брать в руки снайперскую
винтовку, взрывать здания или устраивать налеты.
Команда, отданная первым виртуальным убийцей, спокойно сидящим за
компьютером в тысячах километров от места события, оборвала человеческую
жизнь, просто отключив систему искусственной вентиляции легких в одной из
строго охраняемых клиник Соединенных Штатов Америки.
Дибров никогда не противопоставлял себя обществу, но в некоторых
ситуациях приходится выбирать меньшее из зол.
Он должен получить свободу и попасть на Марс.
Лори совершила грубую ошибку, положив ему на колени ноутбук.
Зная основные командные пароли, ему даже не пришлось ломать систему -
она подчинилась ему без лишних усилий.
Сковывающие тело ремни клацнули дезактивировавшимися электромагнитами
замков и с жужжанием убрались назад, в свои гнезда.
Дибров встал с койки, с трудом утвердившись на ослабевших от
вынужденного бездействия ногах.
Нет... Так не пойдет.
Он не стал мудрствовать - неприкосновенный аварийный запас занимал
строго отведенное место в каждом отсеке корабля.
Взломав герметичный шов небольшого контейнера, он раскрыл НЗ и высыпал
его содержимое на койку.
Янтарная капсула сильнодействующего стимулятора, которую он положил
себе под язык, обладала приторным вкусом скверного леденца.
Этот вкус был знаком Диброву еще со времен астероидного кризиса.
Оглядевшись, он отыскал комплект униформы, хранящийся тут же, сделал глоток
воды, ополоснул лицо, уколовшись об отросшую щетину на подбородке, потом
взглянул на табло бортового хроно, закрыл ноутбук и, взяв его под мышку,
вышел из медицинского отсека.
В его распоряжении оставалось еще четыре минуты, если Лори окажется
пунктуальной.
Легкая вибрация корпуса и последовавший за ней толчок заставили его
пошатнуться и схватиться за поручень, идущий вдоль стены узкого коридора.
Первый челнок с Марса пристыковался к "Янусу".
Момент был самым подходящим.
Встретиться с Мари Лаймер. Поговорить с ней. Узнать, кто она такая и
что ей известно о мире, в котором жили Кайл и Беат.
У Диброва кружилась голова, но не от слабости, а от мыслей, которые
метались в его голове. Иной мир... Иная цивилизация... Иные технологии...
Он вдруг подумал о миллиардах людей, которые сейчас живут своими
заботами, совершенно не представляя, что на орбитах Марса начинает
разыгрываться финальный акт начавшегося миллионы лет назад действа, которое
в равной степени могло привести ныне живущих как к новому рывку развития,
так и ввергнуть Землю в техногенный хаос, перед которым бледнело самое
красочное описание грядущего апокалипсиса.
Все зависело от людей, которые вольно или невольно оказались
вовлеченными в происходящее.
Глава 8
МАРС. СЕКТОР ОСВОЕНИЯ КОРПОРАЦИИ "ДИТРИХ ФОН БРАУН".
СПУСТЯ ЧАС ПОСЛЕ ПОСАДКИ ЧЕЛНОКА С "ЯНУСА"...
Первым делом, уладив формальности в космопорту сектора "Фон Браун",
Мари взяла напрокат машину.
В анкете, которую ей предложили заполнить по прибытии, в строке "цель
визита" она лаконично ответила: посещение родственников.
Она была свободным членом демократического общества, и это казалось ей
достаточным мотивом, чтобы чувствовать себя спокойно, не отчитываясь по
поводу своих истинных намерений.
Мобильный коммуникатор лежал в ее сумочке и молчал.
Наглухо.
Больше никаких звонков на него не поступало, хотя целый месяц
объективного времени выпал из ее сознания, но ведь коммуникатор, в отличие
от человека, не засыпает, верно?
Впрочем, выпал ли из ее жизни этот месяц, проведенный в камере
сверхглубокого сна?
Мари не могла лгать самой себе. Она не спала на борту "Януса". Ее
тело - да, но разум - нет.
Видение, посетившее ее вечером того рокового дня, когда она приняла
звонок с Марса, вопреки ее опасениям, не повторилось, она больше не видела
огромного зала со сводчатыми потолками, но то, что было прожито ее
сознанием на сей раз, было в тысячу, миллион раз ужаснее и непонятнее, чем
безобидный разговор властной женщины и незнакомого воина...
Она балансировала на грани полной потери контроля над собственной
психикой. Мари было не просто страшно. Она леденела каждый раз, как только
ее мысли касались тех образов, что окружали ее в затянувшемся на месяц
видении.
Я не хочу думать об этом... Я прилетела к отцу... Он жив... Он звонил
мне отсюда, с Марса, - как молитву повторяла она, пытаясь сохранить хоть
крупицу рассудка.
Смертельная бледность заливала ее щеки. Ветер новорожденной атмосферы
ерошил отросший ежик медно-рыжих волос, пальцы путались в кнопках пульта
дистанционного управления арендованной машины.
Наконец ее дверка открылась.
Мари опустилась на водительское сиденье, и дверь мягко хлопнула,
отсекая все посторонние запахи и звуки.
Она бессильно облокотилась о руль и закрыла глаза.
Я сошла сума... - тоскливо подумалось ей.
Несколько минут она просидела в такой позе, потом, словно очнувшись,
подняла голову и посмотрела вокруг сквозь тонированные стекла.
Знакомая площадь. Когда-то она гуляла по ней с отцом. Сектор приема
челночных кораблей корпорации "Фон Браун" мало изменился за эти годы, вот
разве что разметка паркинга потускнела, стала менее явной, да справа
прибавилось три приземистых здания диспетчерской службы.
Мари завела двигатель. Дорогу она помнила наизусть - еще подростком,
во второй раз прилетев на Марс, она часто ездила вместе с отцом от
гостиницы, которая располагалась у нее за спиной, к строительным площадкам,
на месте которых сейчас должен быть маленький уютный городок.
Место встречи они тогда определили на небольшой площади в центре
строящегося жилого массива. Мари очень хорошо запомнила фонтан со
скульптурной группой в центре искусственного водоема.
Сверившись с компьютерной картой, она убедилась, что ее воспоминания
верны, - городок назывался Нью-Даймонд, и до него по прямой как стрела
скоростной трассе было отсюда всего лишь триста километров.
Выводя машину с паркинга, она чувствовала, что ее тело дрожит, но не
от холода - климат-контроль работал исправно, - а от перевозбуждения.
Мобильный коммуникатор молчал.
Не думай ни о чем! - мысленно прикрикнула на себя Мари, чувствуя, что
ее нервы вот-вот сдадут окончательно. - Все решения только после того, как
побываю в Нью-Даймонде...
Хмурые облака новорожденной марсианской атмосферы клубились над ней
неприветливым свинцово-серым пологом.
Через минуту начал срываться дождь.
До города оставалось девяносто километров, когда влажную от
непрекращающегося дождя дорогу перегородил блокпост.
Мари еще издали заметила мигающие огни проблесковых маяков. Подъехав
ближе, она с удивлением увидела установленные прямо на дорожном полотне
раздвижные ворота и свеженький бетонный забор, собранный из отдельных
секций, который тянулся по обе стороны от трассы.
На центральной разметке красовался недвусмысленный знак: "STOP".
Она притормозила. Из бетонного барака навстречу ее машине вышел офицер
в форме колониальной полиции. Он был экипирован по полной боевой, что
удивило и испугало Мари - такую форму она видела только по сферовизору в
репортажах из "горячих точек".
Коснувшись сенсора стеклоподъемника, она позволила офицеру заглянуть
внутрь салона.
- Доброе утро, мэм, - произнес он, внимательно посмотрев на Мари. -
Лейтенант Шкловский, колониальная полиция. - Его пальцы коснулись короткого
козырька кевларовой каски, по которой сбегали змеящиеся струйки дождевой
воды. - Куда держите путь?
- В Нью-Даймонд, - ответила она, попытавшись улыбнуться.
- Сожалею, мэм, но зона временно закрыта.
- Почему? - Она не смогла скрыть своего смятения.
- Идут испытания нового типа атмосферного процессора. Там сейчас
небезопасно.
- Но у меня назначена встреча, - попробовала протестовать Мари.
- Сожалею. - Офицер хранил непроницаемую вежливость. - Вам придется
повернуть назад. Возможно, зона будет открыта для посещений через пару
недель. Он покосился в сторону мокнущего под дождем бетонного ограждения и,
почему-то сокрушенно покачав головой, добавил: - Там все равно никого нет,
люди эвакуированы на период эксперимента...
Мари машинально кивнула, не зная, что ей делать.
Она не ожидала встретиться с препятствием подобного рода и откровенно
растерялась.
Что же делать? Что делать? - лихорадочно думала она. Взгляд скользнул
по бетонному забору высотой в два метра и остановился на плотно сомкнутых
воротах.
Странно, такие новенькие, а уже в дырах, подумалось ей, и вдруг взгляд
Мари начал воспринимать совсем иные детали: она внезапно, интуитивно поняла
природу этих дыр, заметила наконец, что взгляд лейтенанта не равнодушный, а
нервозный, увидела, что верхняя кромка бетонного ограждения в некоторых
местах выщерблена, словно ее пробовал на зуб исполинский грызун, и в тех
местах четко различимы свежие подпалины.
Испытания атмосферного процессора, да?
Ей тут же вспомнилась жуткая картина и тот шок, который она пережила в
морге, осознав, что голова отца была кем-то отчленена от тела.
Вокруг нее была ложь. Сплошная официальная ложь. Эта мысль пришла
внезапно, но вызревать, оформляться она начала еще там, в кабинете Майлера
фон Брауна, среди ватной, ненатуральной тишины, долженствующей означать
скорбь...
Что же мне делать? Что?
Ответ на этот вопрос пришел совершенно неожиданно.
Лейтенант, которому надоело переминаться с ноги на ногу под
бесконечным нудным дождем, хотел что-то сказать ей, но его отвлекло
внезапно вспыхнувшее и тут же погасшее зарево, которое вдруг разлилось
бледной зарницей над угрюмым лесным массивом, начинающимся сразу за
ограждением.
- Вам лучше уехать отсюда, мэм, - резко обернувшись, произнес он. Из
его голоса мгновенно испарилась вежливость, теперь в его нотках звучали
раздражение и плохо скрытый страх.
Она кивнула, закусив губу, и в этот миг...
Боже...
Мари никогда не была на войне, она знала о ней лишь из репортажей по
сферовизору, но ее воображение не могло нарисовать и сотой доли того, что
означали эти безобидные вспышки на экране и сопровождающий их рокот.
Изнутри огороженной зоны что-то оглушительно, ритмично замолотило в
ворота и прилегающий к ним забор.
Глаза Мари начали расширяться от ужаса.
Это не могло происходить наяву... Гребень забора внезапно покрылся
оранжевыми вспышками, которые окаймлял сизо-черный дым, и вслед рявкнул
такой звонкий, оглушительный грохот, что ее зубы лязгнули, а рот наполнился
слюной пополам с кровью из прокушенной губы.
Мари оглохла.
Мир стал чужим, далеким и ватным.
Непослушными пальцами она открыла дверь машины, начала зачем-то
выходить наружу, действуя словно во сне.
Что же теперь будет? - метнулась в голове одинокая испуганная мысль.
Она огляделась, все еще пребывая в шоке...
Лейтенант, которого сб
...Закладка в соц.сетях
