Жанр: Электронное издание
livad15
...своем
спасителе, как не вспомнил и самого себя, остолбеневшего при первой в его
жизни стычке с Сервами...
...Они совершили роковые движения фактически одновременно.
Палец Кайла утопил спусковую скобу метательного оружия, освобождая
сжатую пружину, а Онжилай неуловимым глазу движением резанул клинком снизу
вверх, без видимых усилий, с жутковатой усмешкой на губах и ледяным блеском
во взгляде единственного глаза.
Две половинки металлической стрелы полетели по сторонам, с жалобным
звоном ударившись о каменный парапет искусственного водоема, а Онжилай, не
останавливая начатого движения, подался вперед, вытягивая руки, и его
клинок жестко ударил по цевью самострела, выбив оружие из рук Кайла.
Юноша не успел ни отскочить, ни испугаться. Он лишь ощутил, как
самострел вырвало из пальцев, а затем что-то холодное, шуршащее коснулось
его груди и одежда распахнулась сама собой по всей длине косого разреза...
Он охнул, отступив на шаг назад, и вдруг осознал, что стоит абсолютно
голый и безоружный, но на его груди при этом не было раны - на коже не
выступило ни единой капельки крови.
- И вправду Измененный, - удивился Онжилай, взглянув на серебристые
пятна видоизмененной Гоумом проказы, которые прижились на ключицах Кайла. -
Классно сделано, - прищелкнул он языком, убирая за спину свой страшный
клинок. - Жаль, что мне в свое время не повстречался такой мастер, как ты,
Гоум.
На Кайла он больше не обращал никакого внимания, но, заметив, что
хозяин оазиса покосился на своего подопечного, небрежно обронил:
- Тебе стоит вбить в его голову немного послушания, а то ведь забредет
к тебе какой-нибудь незнакомый урод, потом горя не оберешься.
Это был первый в его новой жизни урок.
Гнев Кайла иссяк так же внезапно, как вспыхнул, а оставшуюся на его
месте сосущую пустоту тут же заполнил целый сонм противоречивых чувств.
Во-первых, пришел запоздалый страх, во-вторых, он испытал жгучий стыд
перед Гоумом. В-третьих...
Да что там говорить... Кайл ощущал себя полным идиотом. Униженный,
голый, он стоял, не зная, что ему делать, и в этот миг ненавистный
Измененный вдруг подошел к нему и потрепал по плечу.
- Со мной было хуже, - внезапно произнес он. - Учись не давать волю
чувствам, а если уж дал, так сумей довести свою ярость до логического
конца. - Он опять жутковато усмехнулся и выразительно чиркнул себя ребром
ладони по горлу.
Кайл, дрожа и краснея, потянулся за разрезанной на две половины
одеждой, а Онжилай, больше не обращая на него внимания, пошел вслед за
Гоумом в глубь оазиса.
Подняв распоротый надвое защитный балахон, за который его сознание по
инерции цеплялось, как за последнюю реликвию, оставшуюся от прошлой,
утерянной навсегда жизни, Кайл вдруг ощутил на себе еще один взгляд и
невольно поежился.
Резко обернувшись, он увидел Беат, которая стояла, беззастенчиво
разглядывая его.
Кайл машинально закрылся одеждой, а она пожала плечами и тоже пошла в
глубь оазиса к приземистым постройкам, сложенным Гоумом из серой,
нарезанной прямоугольными блоками вулканической породы.
Никто не осудил его, не наказал за спонтанную вспышку гнева, словно
выплеснувшаяся наружу ярость являлась в этом новом для Кайла мире нормой.
Последующие часы оказались настолько перенасыщены событиями, что Кайлу
попросту некогда было вспоминать о своем недавнем поведении и жестоком,
полученном от Онжилая уроке.
Гоум действительно взялся врачевать пришедшую к нему троицу, если,
конечно, тут уместен термин, означающий исцеление живого организма.
Только вдоволь насмотревшись на Измененных, Кайл смог наглядно
убедиться, какую неоценимую услугу оказал ему старик. Если бы металлическая
проказа, поразившая его раны, получила возможность свободно
распространяться по телу, то один Селен ведает, каков был бы облик юноши
спустя пару месяцев после инфицирования.
Онжилаю и его молчаливому другу Даккару повезло в этом смысле намного
меньше - их тела были в буквальном смысле изуродованы: участки серебристой,
насыщенной металлом кожи, как модифицированной впоследствии, так и
самостоятельно переродившейся в негнущийся, неприятно поблескивающий
покров, перемежались со здоровой плотью в хаотичном беспорядке, отчего тело
нагого Онжилая казалось раскрашенным под пустынный камуфляж, какой иногда
наносят на свои защитные балахоны человеческие воины.
Прежде всего Гоум загнал троих путников в палатку из грубой
водонепроницаемой ткани, где они долго и тщательно мылись под его
беззастенчивым, строгим контролем. Когда с их тел была удалена вся пыль и
грязь, а плоть неприятно засверкала пятнами пораженных участков, Гоум, не
успокоившись на этом, обрил всех наголо, пощадив лишь Беат, которой он
оставил на голове сантиметровый ежик медно-рыжих волос.
Кайл, который выполнял роль разнорабочего, таская воду, относя в
специальный очаг тряпье, которое когда-то было одеждой, а теперь могло
называться разве что лохмотьями, поначалу старался не смотреть на
Измененных, но, когда разделась Беат, он не выдержал - скосил глаза в ее
сторону.
Беат действительно была молода, чуть старше его самого, может, на год
или два - в таком возрасте различия почти не ощущаются. Она оказалась
вполне сформированной женщиной, и Кайлу оставалось только внутренне
изумиться, как сильно искажала, уродовала ее облик та гнусная, на его
взгляд, одежда, которую он только что отнес в очаг и сжег, испытав при этом
непонятное удовольствие.
Мысли о Беат после брошенного на нее украдкой взгляда становились все
навязчивее. Он гнал от себя ее образ, но тот упорно маячил перед мысленным
взором Кайла...
...В ложбинке между ее грудей неприятно поблескивал металл, да еще
одно обработанное пятно овальной формы расползлось по бедру. Оба очага
поражения, насколько мог судить Кайл, были локализованы достаточно быстро,
и изменения в структуре тканей не успели глубоко проникнуть в ее организм.
По-видимому, как и в его случае, рядом с Беат в момент Изменения
находился кто-то более старший и опытный. Чья-то добрая рука ограничила
очаги поражения и не только остановила распространение металлизированных
пятен, но и модифицировала их, придав податливой в тот момент поверхности
пораженных участков форму универсальных разъемов, куда впоследствии, при
желании самого измененного, можно было подключать внешние устройства.
Кайл еще слабо разбирался в тонкостях того искусства, которым владел
Гоум. Он мог наблюдать лишь внешнюю часть процесса, а суть происходящего
при этом в большинстве случаев оставалась за кадром.
Первой в руки целителя попала Беат. Онжилай попробовал было
протестовать, но Гоум просто не стал его слушать, напомнив, что тут
распоряжается он.
Беат уложили на жесткий стол из полированного камня.
Гоум принес поднос со склянками, в которых были насыпаны или налиты
различные вещества. Чтобы Кайл не путался, он называл их просто: желтый
порошок или фиолетовая жидкость.
Поначалу процесс лечения шел однообразно и утомительно. Гоум требовал
различные реактивы, которыми он обрабатывал пораженные участки кожи, а
затем долго, иногда по полчаса кряду, наблюдал за малейшими изменениями в
структуре пораженных тканей, за их цветом, плотностью и иными, ведомыми
только ему признаками.
Все это время Кайл вынужден был стоять подле, не смея заговорить с
Гоумом, который, насупясь, молчал, изредка проводя по обезображенной коже
особой металлической палочкой, острой с одной стороны и уплощенной на
другой.
Маясь от вынужденного безделья, Кайл волей-неволей смотрел на Беат.
Несколько раз они встречались взглядами, но она тут же отводила глаза,
словно мучительно стыдилась всего происходящего с ней.
Кайлу было понятно и знакомо это чувство, он лишь подумал, что, имея
на своем теле два измененных пятна, глупо переживать по поводу третьего.
Участок пораженной кожи, куда попало то, что Гоум назвал "плевком",
находился на правой стороне ее шеи. Серебристая проволока, пронзающая плоть
щеки и причиняющая Беат особенно сильные мучения, видимо, появилась не так
давно вследствие разрастания пораженного участка.
Девушка лежала, уставившись в потолок. Когда Гоум начал пальцами
растягивать кожу на пораженной щеке, из уголков ее глаз ручьем брызнули
слезы.
- Зеленую жидкость, Кайл, быстро.
Юноша подал Гоуму нужную склянку, и старик принялся своей палочкой,
смоченной в ядовито-зеленом растворе, выглаживать щеку Беат, двигаясь вдоль
глубоко въевшихся в кожу нитей.
Она скривила губы, терпеливо вынося боль.
Нити засеребрились, потом вдруг начали тускнеть.
- Придется потерпеть, милая... - произнес Гоум. - Сейчас я попробую их
убрать.
Беат, лицо которой было белым, как лист бумаги, едва заметно кивнула.
Старик обернулся к Кайлу.
- Держи ее голову, - приказал он.
Юноша повиновался. Он сам был взволнован и напрягался каждый раз, как
только инструмент касался покрасневшей, распухшей плоти вокруг нитей.
Гоум, действуя острыми щипчиками, обкусил одну нить у основания, там,
где она сливалась с безобразным пятном. В месте вмешательства выступило
несколько капель крови.
- Сожми зубы, - посоветовал он.
Беат опять едва заметно кивнула. Слезы продолжали сбегать из уголков
ее глаз, скользя по пальцам Кайла, который ладонями сжимал ее виски.
Он ощущал ее страдания и страх. В эти минуты в его душе что-то
смешалось, одни понятия теряли свою опору, другие незаметно обретали почву
под собой. Юноша почти не помнил своей собственной физической боли, но
моральные муки были еще так свежи, что он понемногу начина! видеть ситуацию
совсем в ином свете. Разве человек пойдет на добровольные муки, станет
терпеть адскую боль, мириться с уродством своей плоти?
Нет, конечно.
Значит, изменения, по своей сути, события случайные, произошедшие в
силу каких-то неподвластных человеку обстоятельств, и они - действительно
проказа, болезнь, но разве следует презирать, ненавидеть и уничтожать
больных?
Это был безответный вопрос, заданный самому себе. Для каждого эта
дилемма решается по-своему. Кто-то, кого не коснулась беда, возможно, лишь
фыркнет, заявив, что источник болезни нужно уничтожать, вырывать с корнем,
а кто-то, напрямую вкусивший этой горечи, осознающий, что больной остается
человеком, станет действовать и думать как-то иначе.
Вот Гоум наверняка относился к последней категории.
Его действия были болезненными по отношению к пациенту, жестокими
из-за элементарного отсутствия анестезирующих средств, но оправданными с
точки зрения практического выживания.
Взяв пинцет, Гоум ухватил конец нити и резко потянул за него.
Раздался отчетливый хруст.
Голова Беат дернулась, рот раскрылся в немом крике, Кайлу казалось,
что его самого пронзила эта боль, когда серебристая нить с неприятным
звуком начала извлекаться из ее щеки.
Эта кошмарная процедура повторилась шесть раз.
На пятой нити Беат не выдержала и потеряла сознание. Заметив это, Гоум
удовлетворенно хмыкнул.
Ладони Кайла вспотели от напряжения.
- Пока все, - к его неописуемому облегчению объявил старик, вытащив
шестую нить. Щека Беат после операции покраснела и распухла.
- Присыпь ей следы от нитей желтым порошком. Пусть он смешается с
кровью и засохнет, - распорядился Гоум, не глядя больше на потерявшую
сознание женщину, словно, удалив проказу, он утратил к пациентке всякий
интерес. - Если вдруг очнется, не позволяй ей крутить головой. Я скоро
вернусь. - С этими словами он просто вышел, перейдя в соседнее помещение и
оставив Кайла наедине с измученным, кровоточащим, бессознательным телом.
Его руки дрожали, когда он выполнял наставления жестокосердного
старика. Сделав все, как приказывал Гоум, Кайл снова встал в изголовье и
сжал ладонями ее виски на тот случай, если Беат внезапно придет в себя и
начнет дергаться от боли.
Шли минуты, но она не приходила в сознание.
Кайл стоял в напряженной позе, глядя на ее черты, на коротко
стриженные волосы, которые стали еще больше похожи на короткий проволочный
ежик из-за своего медно-рыжего цвета.
В его короткой и достаточно однообразной в недалеком прошлом жизни не
было никакого опыта общения с женщинами. Как и любой подрастающий юноша, он
с определенного момента стал поглядывать на представительниц иного пола
несколько иными глазами, но реального случая понять, что за смутные чувства
тревожат его разум, у Кайла попросту не было.
И вот сейчас этот миг наступил.
Как ни противоестественной могла показаться эта ситуация, но Беат
оказалась первой, на кого Кайл смотрел как на женщину.
Чувство, обрушившееся на него, показалось юноше ошеломляющим. Он
ощущал под своими ладонями тепло ее кожи, и те муки, которые он сопереживал
вместе с ней несколько минут назад, сделали его взгляд не постыдным, а
теплым, понимающим, нежным, гладящим ее кожу и...
Он вдруг понял, что Беат пришла в себя и вот уже несколько секунд
смотрит на него. Ее губы были чуть приоткрыты, дыхание стало неровным,
прерывистым.
Кайл не успел смутиться или испугаться. Они встретились глазами, и он
понял, что голова Беат под его ладонями дрожит.
- Я, наверное, умру... - тихо, но внятно произнесла она.
Кайл отчаянно затряс головой.
- Нет. Не думай об этом.
- Я боюсь. Мне говорили, что когда это проникает в мозг, то наступает
смерть... Человек становится дебилом, как Даккар. Ему, бедняге, уже не
поможет никто...
Кайл содрогнулся от этих тихих, как само дыхание, слов.
- Не надо думать о плохом. Гоум тебе поможет.
- Я боюсь... - повторила она, и ее взгляд вдруг опять начал тускнеть.
- Постой... - Кайл запаниковал. Ему хотелось помочь ей, как-то
облегчить страдания, но он не знал, что следует делать, и стоял, лишь
сильнее сжимая ее виски своими ладонями, так что короткие волосы Беат
впивались в его кожу.
Ее блуждающий взгляд остановился на шее Кайла, где на тонкой, но
прочной цепочке висел медальон размером с небольшую бусину. Такие личные
метки выдавали в городе всем воспитанникам муниципальных учебных заведений.
Почувствовав, куда она смотрит, Кайл отнял одну ладонь от ее головы и
дрожащими пальцами на ощупь расстегнул замок цепочки.
- Возьми. - Он нагнулся, вложил медальон в ее руку и легким усилием
сжал ее пальцы в кулак. Это было наивно, но ему казалось, что он поступает
должным образом. - Это поможет тебе, - внезапно добавил он. - Держи его
крепко, и ты не умрешь.
Их диалог нарушило возвращение Гоума. Старик вошел с какой-то
шкатулкой в руке и положил ее на стол у изголовья Беат.
- Очнулась? - спросил он, пристально посмотрев на юношу.
Кайл кивнул, стараясь избегать его проницательного взгляда, будто и
вправду совершил что-то постыдное.
- Ну-ну... Сейчас посмотрим. - Гоум присел, разглядывая обработанное
кем-то пятно на ее бедре. - Что-то я не припомню таких мастеров... - через
некоторое время произнес он, закончив исследование сформированных чьей-то
твердой рукой выступов и впадин на месте посеребренной кожи. - Эта форма
гнезд мне незнакома. Кто формировал их тебе?
Беат молчала. Поджав губы, она смотрела в потолок, а ее взгляд вдруг
стал мертвым, ненатуральным. Гоуму это не понравилось, но он сдержался.
- Ладно. Тогда ограничимся стандартным модулем выживания. - Он открыл
принесенную с собой шкатулку. - Если ты не солгала мне, девочка, то прошло
достаточно времени после изменения, и это новое пятно на твоей шее уже
вступило в контакт с нервной и кровеносной системами. Сейчас я лишу эту
колонию возможности размножаться и попробую сформировать из внедрившейся в
тебя пакости что-нибудь полезное. А ты потерпи и подумай, может, захочешь
все-таки ответить на мой вопрос хотя бы из элементарной благодарности?
Беат продолжала молчать, глядя в потолок, и Гоуму пришлось заняться
делом.
Опять Кайл подавал ему различные реактивы из склянок, которыми Гоум
последовательно обрабатывал серебрящуюся поверхность пятна на ее шее, пока
оно не утратило своего ртутного блеска, приняв серо-стальной оттенок.
Спустя полчаса, потыкав в пятно палочкой, Гоум нашел состояние
размягчившейся поверхности вполне удовлетворительным и извлек из шкатулки
металлический модуль, легко разнявшийся в его пальцах на две половины.
- Модуль выживания, - пояснил он, обращаясь к Кайлу. - Тебе я поставил
точно такой же в правое предплечье. Смотри, как это делается. - Он взял в
пальцы половинку устройства, на плоскости которого виднелись ряды
углублений. - Это приемная часть, она вживляется в организм. Я
нейтрализовал колонию внедрившихся в кожу металлических бактерий, они
вскоре умрут, и тогда участок металлизированной кожи станет твердым. Ну а
пока они мягкие и податливые, нужно успеть сформировать пятно. - С этими
словами он взял приемную часть приспособления и вдавил его в кожу Беат.
Она тихо вскрикнула, когда эта половинка на сантиметр утонула в ее
матово отсвечивающей плоти.
- Прижать и подержать минуту, - прокомментировал Гоум.
Кайл смотрел на эту операцию расширенными глазами, представляя, как
хозяин оазиса совсем недавно проделывал то же самое с ним самим.
- Замечательное устройство, - прокомментировал Гоум, отнимая руку. - В
эти гнезда могут подключаться до десятка приспособлений, извлекающих из
окружающей среды кислород, питательные вещества или же энергию в чистом
виде. Если нет специально выращенных насадок, то подойдет и вторая,
ответная часть. В ней содержатся микромашины, которые живут за счет тепла
человеческого тела. Они выполняют Полезную симбиотическую функцию, питая
организм, который снабжает их энергией. Единственное неудобство: они
размножаются приблизительно раз в полгода, выбрасывая свои споры. Если
соблюдать осторожность, это безопасно, к тому же из собранных спор можно,
при надлежащем усердии, вырастить новый модуль для вживления. - Заметив,
что Кайл недостаточно внимательно относится к его словам, Гоум добавил уже
более строго: - Ты не глазей по сторонам, а слушай. Эти знания собирались
веками, по крохам, и один Селен ведает, сколько людей умерло в муках, пока
кто-то не распознал назначения этих модулей и не научился трансформировать
пятна проказы в полезную соединительную ткань.
Ворчание Гоума не мешало ему работать - пальцы старика, вооруженные
тонким металлическим стержнем, медленно перемещались вдоль вживленной
секции импланта, поверхность которой содержала множество ответных
соединительных гнезд. Все происходящее на его глазах казалось Кайлу если не
чудом, то невероятным таинством. Он не мог объяснить значения большинства
производимых Гоумом операций, но замирал каждый раз, когда тонкое,
заостренное в виде иглы стило касалось той или иной части вживленного
модуля. Если на противоположной оконечности этого непонятного инструмента
вдруг загоралась трепетная зеленая искра, то Гоум удовлетворенно кивал
головой, переходя к следующему участку, если же нет, то он начинал втыкать
длинную иглу под кожу Беат, пытаясь добраться до неведомой Кайлу цели. Не
зная точного смысла совершаемых действий, юноша замечал лишь гримасу боли,
от которой беспомощно и некрасиво кривились ее губы, да капельки холодного
пота, выступающие на лбу молодой женщины. Удивительно, как терпела она эту
процедуру, больше не издав ни единого стона.
Наконец Гоум удовлетворился сделанным. В последний раз потыкав иглой в
установленный имплант, он разогнулся и посмотрел на Кайла, который стоял в
напряженной позе, машинально закусив губу.
- Читать умеешь? - внезапно спросил он.
Кайл, мысли которого были сосредоточены в этот миг совсем на другом,
растерялся.
- У-умею... - заикнувшись, наконец ответил он.
- Надо бы дать тебе пару старых книг, где описана суть процесса, -
себе под нос проворчал Гоум и добавил уже громче: - Чтоб в следующий раз не
смотрел на меня, как на изувера.
Видя, что юноша смутился еще больше и не находит слов для ответа,
старик взглядом указал на обессилевшую Беат:
- Неси ее в соседнюю комнату и дай две желтые пилюли, они там
приготовлены на подносе. Пусть спит, а мы с тобой займемся Онжилаем.
Лечение одноглазого Измененного оказалось более сложным и болезненным,
чем операции, произведенные над Беат.
Гоум вел себя с ним несколько иначе, чем с женщиной.
- Садись и запрокинь голову, - резким, каркающим голосом приказал он,
когда Онжилай вошел в комнату. Из одежды на нем была лишь чистая
набедренная повязка. Кайл, который стоял за массивным стулом с высокой
спинкой, смотрел сейчас на множество рубцов и шрамов, покрывавших кожу
воина, думая при этом, что по отметинам, наверное, можно прочитать всю его
жизнь, вот только судить, длинна она была до сей поры или коротка, не
взялся бы и сам Гоум. Большинство шрамов затягивала серебрящаяся пленка, не
позволяющая прикинуть на взгляд - свежие это рубцы или давние? По ртутным
отметинам ясно было одно - получены они при столкновениях с Сервами.
Как же так, подумалось Кайлу, ведь всегда считалось, что Сервы и
Измененные лучшие друзья... сообщники!..
Перехватив его взгляд, Онжилай криво усмехнулся. Неизвестно, о чем он
подумал в этот миг, но комментировать свою ухмылку не стал, лишь сверкнул
на Кайла своим единственным глазом да скривил уголки губ.
- Пристегни его ремнями к креслу, - приказал Гоум, бросая Кайлу связку
прочных матерчатых полос с застежками на концах. - А ты, - обратился он к
Онжилаю, - сиди и терпи. Стул прикручен к полу, если тебе интересно.
Воин кивнул.
В школе Кайлу внушали, что беззастенчиво пялиться на людей, особенно
если они отмечены печатью физических недостатков, неприлично, но сейчас он
был не в городе, да и поделать ничего не мог - его взгляд нет-нет да и
соскальзывал на ту механическую тварь, что обосновалась в глазнице
Измененного.
Создание было совсем небольшим, и оно полностью перекрывало глазницу.
То, что издали казалось лапками, на самом деле не имело никаких суставчатых
соединений и больше походило на гибкие металлизированные усики.
Некоторое время Гоум не начинал никаких действий, приглядываясь к
этому невиданному включению в человеческую плоть.
- Когда ты потерял глаз, Онжилай? - в своей обычной манере неожиданно
спросил он.
- Три стандартных года назад, - не задумываясь ни на секунду, ответил
ему воин.
- Изменения были?
- Нет, - покачал головой Онжилай. - Чистый удар от воина-человека. Его
клинок был стерилен, как луч света. Никакой дряни, только крови много
вышло.
- Понятно... - Гоум опять склонился, разглядывая металлического
клеща. - Похоже на какой-то модуль, не находишь?
Воин пожал плечами. Откуда мне знать, говорил этот жест.
- Он так и прыгнул на тебя, в таком вот виде? - продолжал
расспрашивать старик.
- Нет, - внезапно признал воин. - Это был плевок.
Невозмутимость Гоума как рукой сняло.
- Ты серьезно?! - Он недоверчиво посмотрел на Онжилая. - Плевок, как в
случае с Беат? Ты ничего не путаешь?
Онжилай скривился, потом вдруг хохотнул, словно ему на ум пришла
неожиданная веселая мысль.
- Придется тебе верить мне на слово, старик... Единственный мой
свидетель - это Даккар, а из него, сам видишь, рассказчик никакой.
Гоум, неосознанно теребивший в пальцах свой щуп, который он после
операции с Беат тщательно промывал в каком-то растворе, вдруг насупился.
- Ну-ка расскажи подробнее.
- Нечего рассказывать, - нахмурился Онжилай. - Это были обычные
плюющиеся кусты. Думаю, мы просто подошли к ним в неудачное время, когда
эти твари начинают стадию размножения. Даккару уже тогда было все равно -
одним пятном больше, одним меньше, он почти не разговаривал, только мычал
иногда, а вот я сплоховал, подставился. Вообще-то плевок попал мне в ворот,
и немного брызнуло на щеку, но я быстро отер капли, подумав, что обойдется,
тем более что к тому времени стоны девочки уже были слышны вовсю. Она
валялась у самого основания отдельно растущего куста и корчилась от боли. Я
вынес ее оттуда, а потом, когда нашел время осмотреть себя, понял, что дела
плохи, - там, куда попали брызги, уже поползло серебро. Я обработал его
обычным составом, но не помогло. Когда стал глядеть во второй раз, часа
через три после плевка, вся эта дрянь сползла со щеки и собралась в
глазнице. - Онжилай нервно дернул плечами и добавил: - То, что ты сейчас
видишь, сформировалось на третьи сутки, примерно неделю назад.
На Гоума рассказ произвел самое неожиданное впечатление. Впервые за
две недели пребывания в оазисе Кайл видел старика в явном замешательстве.
- Из плевка вырос модуль... - бормотал он себе под нос, глядя куда-то
в стену, словно там было прозрачное окно. - Хм... Плюющиеся кусты...
Почему, спрашивается, у девочки не выросло никаких модулей, а потянулись
эти нити? Странно... - Он отошел к низкому столику и принялся перебирать
склянки с реактивами, расставленные на подносе.
- Вот что, Онжилай... - спустя некоторое время произнес Гоум. - Я не
готов прямо сейчас удалять его. Мне нужно под
...Закладка в соц.сетях
