Жанр: Электронное издание
levadny1
...около сорока
квадратных метров. Они были выполнены из прочной, толстой стали, особым образом
закаленной и легированной, не подверженной коррозии и иным разрушениям, но
неумолимое время нашло иную слабину в конструкции. Не сумев справиться с
воротами, оно с присущей ему неторопливой неизбежностью набросилось на
уплотняющую раму, которая оказалась не так прочна.
Два тысячелетия — огромный срок для любого, пусть даже самого
совершенного механизма. Внутренняя рама не выдержала неторопливого бега времени
— она покосилась, просев под весом многотонных створов, и в обшивке
образовалась щель. Очевидно, тот же процесс нарушил герметизацию наружных
ворот, и тогда воздух Ковчега под давлением ринулся наружу, усугубляя те
разрушения, что причинило воротам время.
Теперь это выглядело приблизительно так: две плотно сомкнутые
многотонные плиты накренились вовнутрь и заметно раскачивались под напором
бьющего в них ветра. Щель между вывороченной рамой и стеной незначительно
колебалась, то уменьшаясь, то увеличиваясь, но даже Рогман без каких-либо
расчетов мог с уверенностью сказать: такое положение не сможет сохраняться
долго, раскачивание массивных, многотонных плит приведет к тому, что они
рухнут...
— Сколько у нас осталось времени, Кимпс?..
— От нескольких месяцев до года, — с готовностью ответила она. — Я
произвожу постоянный подсчет истечения воздуха. Пока что задействованных выше
регенераторов хватает, чтобы скомпенсировать потери до минимума, но если брешь
расширится, то процесс потери атмосферы станет стремительным и необратимым.
Рогман впервые оказался поставлен перед лицом такой серьезной
проблемы. Ему не хватало знаний, способностей, умения оперировать с непонятными
терминами, в поисках выхода из катастрофической ситуации ему приходилось
попутно вникать во множество неизвестных ему раньше понятий.
Он забыл обо всем. Даже процесс биореконструкции собственного тела
уже не занимал его так, как раньше.
Та дыра, через которую истекал воздух Ковчега, зияла в его сознании.
Первым делом он попросил Кимпс отыскать по каналам мнемонической
связи своего старого ушастого друга.
Их встреча в виртуальном пространстве Ковчега оказалась короткой и
достаточно деловой.
Удивительно, но многие виды, которые самостоятельно эволюционировали
на разрушенных временем и катастрофой палубах Ковчега, в первую очередь обрели
способность к мнемоническому общению. Это была очень полезная мутация,
позволившая диким на первый взгляд существам организовывать эффективные в
смысле выживания сообщества.
Шестое чувство быстро прогрессировало. Пауки-симбионты показали
удивительную способность находить свою добычу по телепатическим флюидам агонии,
как иной зверь идет по запаху свежепролитой крови...
...— Ушастый, ты меня слышишь?!
— ИИРГ...
— Слушай внимательно, что я тебе скажу. — Рогмана немного
обескураживала такая форма общения, но он сумел взять себя в руки. — Снизу идет
беда. Весь твой род в опасности. Я знаю, что ты не выносишь солнечный свет,
потому и вернулся вниз, когда меня забрал с собой Бриан...
— ААРИ!
— Верю, верю, ты слушай. Если вы не подниметесь наверх, то погибнете
от холода. От вас утекает воздух, скоро в Сумеречной Зоне станет нечем дышать.
Ты понял?!
— ИИРГ!..
— Веди свое племя вверх, отыщи там человека по имени Бриан. Он знает
тебя, а ты знаешь его. Кимпс подружит вас окончательно. Помогай ему во всем, а
я попытаюсь помочь всем нам!
В ответ он услышал не звук. Совершенно внезапно из сумрака соткались
очертания остроносой мордочки нетопыря. Несколько секунд призрачное создание
смотрело на Рогмана своими огромными глазами-блюдцами, а затем оскалило
мордочку, высунуло язык, молниеносно лизнуло Рогмана в щеку и исчезло,
растворилось, будто его никогда и не было...
Это уже становилось навязчивым наваждением...
Нетопырь давно исчез, а блайтер все еще не мог прийти в себя, ощущая
его прикосновение...
Это казалось невозможным, нелогичным — Рогман уже успел усвоить, что
в данный момент является лишь набором информационных байт на одном из
бесчисленных электронных носителей Ковчега, так отчего же он тогда ощущает
прикосновение шероховатого, теплого языка к своей щеке?
С данным аспектом виртуального существования ему еще предстояло
разобраться... в будущем.
Время утекало с той же стремительностью, что и воздух.
Рогман бился в тенетах раскуроченного Мира, все явственнее понимая:
он может лишь ненадолго отсрочить гибель всего живого, загнав популяции в
несколько сохранившихся бункеров-убежищ. Там, в теснине замкнутого
пространства, они проживут еще некоторое время... пока не вспыхнет с новой
силой историческая вражда и те самые бункера не переполнит пролитая кровь.
Слишком многое в его планах строилось на логике, человеколюбии,
терпимости — чертах, которые не присущи диким животным, да и разумным
существам, по большей части, тоже.
Ковчег неизбежно, семимильными шагами двигался навстречу финалу
своей тысячелетней агонии, и Рогман не мог ничего противопоставить этому
процессу, кроме жалких потуг самопознания.
Ему даже не было позволено той малости, которая дана остальным
существам, — он не мог уповать на Бога, потому что сам по своей сути был Бог.
Теперь он знал, что является единственным человеком на Ковчеге,
рожденным по генетической программе экипажа. Его родители в момент катастрофы
находились на нижних ярусах гигантского Мира. С ними был и новорожденный
младенец, которому еще не успели дать имя.
Когда весь Мир вокруг внезапно сошел с ума и стены принялись
валиться одна на другую, а ровные, прямые тоннели прямо на глазах
перекручивались в гиблую, замысловатую спираль, его в суматохе всеобщей паники
поместили под защиту низкотемпературной капсулы сна, которую потом замуровало
обвалившимися обломками.
Две тысячи лет жизнь Рогмана едва теплилась под чутким, недреманным
оком верной, но бездушной автоматики.
До тех пор, пока не рухнул участок обветшалой от времени стены,
обнаружив проход в скрытое от посторонних глаз помещение.
Эргавс, щедро накормивший аварийный конвектор обломками пластика,
невольно подал питание на автоматику криогенной капсулы, перегрузив старые,
обветшавшие энергетические цепи. Компьютеру капсулы не оставалось ничего иного,
кроме как инициировать процесс экстренного пробуждения...
Сейчас, с высоты своего виртуального существования, Рогман вспоминал
детство, все острее и острее осознавая, какую жалкую, убогую жизнь вели
населявшие Ковчег народы.
Он остался единственным наследником тех, кто забрал эти народы с
родных планет. Тот же самый Эргавс мог бы родиться далеко отсюда, на своей
планете, под светом нормального, а не искусственного солнца, прожить по-своему
счастливую жизнь и не погибнуть под трехпалыми лапами боевой машины, которая
вдруг очнулась от сна, разбуженная необузданной ненавистью блайтера...
Рогман не винил себя в случившемся — в ту пору он являлся клонгом,
рабом и действовал, сообразуясь с реалиями своей жизни, но тем глубже и
болезненнее становилось растущее в нем сознание ответственности за ВСЕХ, кто
бродил сейчас по покореженным палубам.
Ковчега, скитаясь в поисках лучшей доли под светом шести
искусственных солнц...
Наконец, измучившись и не найдя никакого выхода из ситуации внутри
Ковчега, он обратил свой взгляд НАРУЖУ.
— Кимпс, ты можешь объяснить мне, что это такое? Рогман пристально
смотрел в экраны, на которых перемещалось изображение ослепительного шарика,
вокруг которого в пространстве зависло несколько более темных горошин меньших
размеров. Одна из них в последнее время значительно укрупнилась, будто бы
приблизившись к сенсорам наблюдения, разбросанным по обшивке Ковчега.
— Это звездная система, Рогман, — немедленно отозвалась Кимпс. —
Звезда имеет девять планет-спутников. Могу привести все характеристики, если
хочешь.
— Нет, не нужно. Я все равно не пойму большей половины твоих цифр.
Лучше скажи: эта система имелась в полетном плане Ковчега?
— Нет. Она находится в стороне от первоначального курса. Сюда
корабль привел неуправляемый дрейф, наступивший после взрыва реакторов. Ковчег
достиг границ этой системы около пятисот лет назад и был захвачен силой
тяготения звезды, став ее спутником. Вот уже пять веков мы двигаемся по
эллиптической орбите внутри данной системы.
В голове Рогмана мелькнула безумная мысль. Поначалу он просто отмел
ее как очередной бредовый вариант, но мысль оказалась упрямой: она вернулась к
нему, занозой воткнувшись в мозг.
— Кимпс, мы приближаемся к планете? — дрогнувшим от волнения голосом
спросил он.
— Да, Рогман. По моим данным, неуправляемый дрейф Ковчега проходит в
зоне тяготения данной планеты каждые шестьдесят лет. Мы пройдем в критической
близости от нее через три недели...
Что это ? Невероятная удача или судьба ?
— Кимпс, я бы хотел узнать характеристики планеты. Возможна ли на
ней жизнь?
— Я не проводила специального зондирования биосферы, — призналась
она. — По внешнему виду облачного покрова и по доминирующим цветам атмосферы я
могу тебе сказать, что там присутствует кислород и вода. Точнее судить трудно.
Нужно произвести забор проб воздуха, биохимический анализ атмосферы и прочие
тесты.
— Мы можем это осуществить?
— Мне нужно обратиться к системным реестрам. Сейчас я произведу
ревизию возможностей бортовой аппаратуры.
Щель внизу все росла.
Многотонные плиты уже не покачивались, их трясло разрушительной
вибрацией, рожденной порывами беснующегося ветра.
Вокруг поврежденной рамы громоздились горы обломков, которые из-за
своих размеров не смогли протолкнуться в щель между стеной и отломившимися
частями конструкции.
Зал древнего крематория сотрясал адский грохот. В воздухе летали
сорванные куски облицовки, порожние контейнеры и прочий хлам. Скорость
истекающего в замусоренную щель ветра достигала двухсот метров в секунду.
Жизнь стремительно покидала Сумеречную Зону. Все, что только могло
двигаться, ползать, летать, устремилось вверх, к Перевалам Тьмы. Как обычно
бывает во времена стихийных бедствий, была на время забыта исконная вражда.
Сотни разных существ, до этого даже ни разу не встречавшихся друг с другом,
теперь единым потоком убегали от катастрофы.
Там, где раньше располагался Город этнамов, сейчас уже практически
невозможно стало дышать: таким разреженным был воздух.
На горных склонах Перевалов Тьмы разыгрывались жестокие и
трагические эпизоды борьбы за существование.
Очень малая часть зеленокожих племен вняла голосу своих двалгов.
Никто не хотел спускаться вниз, на человеческие равнины, под свет ненавистного
желтого солнца. Большинство диких племен в итоге оказалось озабочено тем, чтобы
не пропустить прущую снизу невиданную жизнь в границы своих владений.
В ущельях и на горных склонах то и дело вспыхивали схватки между
исконными обитателями гор и пришлыми племенами.
Ком противоречий, ненависти, растерянности нарастал, неумолимо
сползая с горных вершин в сторону древней лесопарковой зоны...
Когда наконец не выдержала внутренняя рама старого шлюза,
содрогнулся, казалось, весь Ковчег.
Тонны воздуха устремились в огромную пробоину, унося с собой все:
мусор, старое оборудование, мертвые тела...
Близлежащие коридоры Сумеречной Зоны в одно мгновение превратились в
воющие трубы, которые всасывали в себя все без разбора.
Рогман в этот момент был занят тем, что рассматривал поверхность
планеты, которая уже приблизилась настолько, что заполнила все обозримое
пространство в куполе зала управления.
Касательная траектория полета, которая вела Ковчег через поле
тяготения бело-голубого шара, вызывала катастрофы как на многострадальном
корабле-астероиде, так и на самой планете, где по поверхности океанов
вздымались гигантские приливные волны.
К довершению прочего, эта планета уже обладала своей собственной
луной, которая хоть и имела сравнимый с Ковчегом размер, но тоже вносила свою
существенную лепту в разрушительное противостояние гравитационных полей.
Рогман чувствовал: приближается конец.
Однако уцелевшие в катастрофе и реанимированные по его приказу
системы наблюдения выдавали несколько иной прогноз.
— Мы пройдем с минимальными повреждениями, — доложила Кимпс, которая
постоянно интерпретировала для Рогмана непонятные ему цифровые данные, то и
дело появляющиеся на мониторах, расположенных в залах управления.
— Нет, — внезапно ответил ей Рогман. — Ковчег не должен пролететь
мимо.
Его удивило секундное молчание Кимпс. За время их общения он привык,
что та отвечает немедленно, какой бы сложный ни был задан ей вопрос.
— Я не в состоянии осуществить посадку спускаемых модулей, — наконец
ответила она.
— Я не говорю про модули. Они неисправны, и нет времени их грузить.
Я говорю про Ковчег, Кимпс.
— Рогман, это безумие. Это катастрофа.
— А то, что происходит с нами сейчас, — это не катастрофа?! —
ответил ей Рогман, еще больше утверждаясь в правильности интуитивно принятого
им решения. — Ковчег в очередной раз выйдет из гравитационных тисков, но это
уже будет мертвый Ковчег с трупами на борту!.. Ворота вылетели, мы теряем
воздух!
— Рогман, мы ведь даже не прозондировали биосферу. Там есть вода и
кислород. Я вижу жизнь, основанную на хлорофилле, но больше никаких данных в
пользу того, что кто-то сумеет выжить внизу!
— У нас нет выбора, Кимпс. У нас нет в запасе еще шестидесяти лет!
Нет даже Дня! Почему же ты противишься мне?!
Произнеся это, он вдруг понял, что попал в точку. Кимпс именно
противилась ему, иной термин казался неприменим. Почему?! И вдруг он понял. Это
было как вспышка, озарение!..
Его тело закончило цикл биологической реконструкции. Это произошло
еще несколько дней назад, и с того самого момента, как Кимпс объявила, что в
любую секунду может вернуть его назад, в здоровое, полное сил человеческое
тело, ее отношение к Рогману изменилось, просто он не заметил этого!..
Она предчувствовала его уход. Кимпс отчаянно боялась вновь остаться
одна. Она понимала, что управляющие системы Ковчега разрушены столь
основательно и безнадежно, что этому кораблю в сегодняшнем виде недолго, совсем
недолго оставалось дрейфовать в космосе.
Весь энергоресурс работающего реактора уходил на то, чтобы
поддерживать жизнь. Она оказалась вне этих систем жизнеобеспечения — забытая
программа, набор байт на компьютерном диске, она не была нужна никому, кроме
Рогмана, да и тот с минуты на минуту вспомнит о собственном теле и уйдет, чтобы
испытать судьбу, ринуться навстречу голубовато-белой планете в катастрофическом
снижении и, если повезет, снова жить...
Ковчег умирал и больше не нуждался в ней.
Несколько минут Рогман молчал, вновь и вновь переваривая свои
мрачные мысли.
Планета приближалась. Не так быстро, чтобы на принятие решения
оставались секунды, но и не настолько медленно, чтобы можно было позволить себе
размышлять часами.
Рогман ощущал, как вокруг него закипает электронная жизнь. Отдельные
терминалы гигантских пультов уже работали вовсю, производя непонятные ему
вычисления.
Лишний повод понять свою ущербность...
Он не знал, что готовит Кимпс. Существовало два варианта развития
событий: либо Ковчег следует своим прежним курсом и благополучно удаляется от
планеты, уходя на новый виток шестидесятилетней орбиты, либо он немного меняет
свой курс, чуть-чуть подается вниз и начинает с возрастающим ускорением падать
на дно гравитационного колодца планеты.
Оба выхода являются катастрофой для населяющих Ковчег народов, но в
первом случае космический холод и вакуум убьют всех без исключения, во втором
же оставался шанс выжить для многих... Очень многих...
Рогман смотрел на медленно приближающийся пухлый бело-голубой шар
планеты и перебирал в памяти случайные лица.
Их было много на его пути. По большей части они ненавидели его,
презирали или боялись. И лишь немногие, единицы, сумели разглядеть в нем друга.
Ушастый... Бриан... Гранд... Кимпс... а за их спинами — воющая на разные голоса
злая толпа захлебнувшихся от страха народов.
Для Рогмана достаточно было этих четверых, двое из которых уже
однажды отдавали ему все самое дорогое в жизни.
Он понял, что попал в ловушку. В какой-то миг его озарило. Он понял:
падение на планету для Кимпс означает смерть. Она не может существовать вне
Ковчега. Кусок обшивки с каким-нибудь оплавленным электронным блоком,
валяющийся в джунглях незнакомой планеты, уже не будет Мнемонической
Подсистемой. Она умрет вместе с этим циклопическим кораблем. Для нее пролететь
мимо — значит остаться жить.
Для всех остальных — ровно наоборот.
И еще Рогман отчетливо осознал, что в центре этого узла противоречий
застряло его живое, реплицированное тело. Кимпс просто сжалась от страха,
ожидая, каким будет его следующий шаг. Пока он — электронный фантом,
виртуальная личность на носителях Ковчега, они связаны сильнее, чем сиамские
близнецы. Но стоит ему потребовать назад излеченную плоть, она останется одна и
погибнет в пламени катастрофической посадки...
— Кимпс... — негромко произнес он.
Она откликнулась немедленно, без задержки.
— Да, Рогман?
— Покажись.
Серый туман преданно взметнулся вихрящимися клочьями, и из него
вышла женская фигура. Сделав шаг, она застыла в полуметре от Рогмана, доверчиво
глядя на него, но он видел: в каждой черточке ее лица застыл испуг. Ожидание
приговора.
— Ты слышала, что говорил Бриан, когда я умирал на полу этого зала?
— Конечно...
— Что? Повтори!
— Он не говорил, Рогман, — ответила Кимпс, — он думал. Я слышала его
мысли. Он молил, чтобы обитающие тут силы забрали его душу, тело, но только бы
спасли тебя!
— И ты подчинилась?
— Да. Это был приказ, созвучный сущности тех людей, чья память живет
во мне.
— Теперь послушай, что скажу тебе я.
Рогман протянул руку и коснулся ее пальцев. В этом Мире электронных
образов он мог ощущать прикосновения так же остро, как и наяву...
— Я не могу сделать выбор между тобой и остальными живущими, —
ощущая дрожь ее пальцев, произнес он. — Я могу приказать тебе посадить Ковчег,
и ты выполнишь мой приказ, но умрешь. Я могу промолчать, и тогда погибнут они.
Для меня неприемлемы оба варианта.
— Рогман... Они дикие... Я спускалась в этот Мир в твоих поисках.
Они злобные, кровожадные, они убивают ради того, чтобы жить. Они убивают даже
друг друга. Вспомни, через что ты прошел, как унижали и ненавидели тебя!..
— Я помню. Я помню и то, как моя ненависть погубила народ, меня
воспитавший... — ответил Рогман. — Так вот, Кимпс... Ты уже не машина, я это
понял. И я уже, наверное, не человек... Помнишь, ты говорила мне, что командные
палубы Ковчега это суть отдельный модуль, самостоятельный корабль?
— Да.
— Почему он до сих пор не был восстановлен, не заработал, как
раньше? Ведь тут оставалось и сейчас остается множество роботов, которые могли
бы устранить последствия катастрофы хотя бы тут?
— Энергия, Рогман. Единственный реактор уцелел на верхних палубах,
но он полностью работает на аварийное жизнеобеспечение. Для тех, кто живет
внизу.
— Я хочу все изменить. Я собираюсь продать свою душу... — При этих
словах Рогмана Кимпс испуганно сжалась. — Я хочу остаться с тобой, в том виде,
как я существую сейчас...
Должно быть, она не поверила тому, что он сказал. Странное поведение
для кибернетической системы...
— Рогман?!
— Я приказываю тебе отделить два нижних яруса Ковчега и управлять их
посадкой. Ты ведь можешь сделать это отсюда?
— Да... — дрожащим голосом ответила Кимпс, а потом вдруг прильнула к
нему, словно они не были призраками, а являлись самыми что ни на есть
материальными людьми, встретившимися вдруг после долгой, очень долгой
разлуки...
В глазах Кибернетической Системы стояли слезы.
— Я люблю тебя, Рогман... — прошептала она.
Он не ответил, потому что знал: память тысяч людей, что жила в ней,
билась на протяжении тысячелетий мрака неровным пульсом непрожитое™ и
действительно научила ее ЛЮБИТЬ.
В Мире наступил окончательный хаос.
Казалось, что в движение пришла сама земля.
Повсюду, в самых неожиданных местах, прямо под ногами разверзалась
почва, открывая глазу скрытые под ней ворота убежищ.
Представители множества рас и народов метались под светом шести
солнц, нигде не находя укрытия от надвигающейся катастрофы.
Потом случилось нечто совсем ужасное. Из открывшихся зевов появились
исполинские шагающие машины.
Они сгоняли обезумевших существ в плотные стайки и упорно оттирали
их ко входам в убежища. Там, где не помогал обыкновенный ужас, они применяли
невидимую стену, которая толкала неразумных тварей в нужном направлении.
Единственными существами, кто сохранил хоть грамм рассудка в этой
вакханалии безысходного страха, была горстка людей, помогавшая шагающим
машинам, да мечущиеся поверх их голов странные создания с острыми крысиными
мордочками и громадными перепончатыми крыльями.
Среди людей выделялся закованный в металлокевлар воин, а среди
летучих созданий — вьющийся над его головой нетопырь с четко различимыми
шрамами, что тянулись вдоль его спины, рассекая бархатистую шерстку на
крохотном теле.
Наконец большинство створов с глухим скрежетом закрылись, оставив
внизу, в теснине убежищ, воющие от ужаса и позабывшие про вражду народы. Вместе
с ними оказались согнаны животные.
Шесть солнц заметно потускнели, остановившись в зените. Перепаханная
земля, вывороченные с корнем деревья, разрушенные жилища — все это придавало
бесконечной равнине жуткий вид.
Почва под ногами заметно колебалась. Наверху, под хрустальным
куполом, что-то трещало, со звоном осыпаясь вниз.
Прежде чем спуститься в последний открытый зев убежища, в котором
только что исчез отправленный туда пинком цефал, Бриан задержался и взглянул на
небо.
Ему было страшно.
Побелевшие губы воина шевельнулись, произнеся какие-то слова,
адресованные туда, к хрустальному куполу.
— Мы будем помнить тебя, Рогман... — вот что прошептал он.
Древние ворота убежища с лязгом поползли навстречу друг другу,
закрываясь за спиной Бриана.
Во мраке космоса к планете приближался циклопический шар
песочно-желтого цвета.
Казалось, он пролетит мимо, не задев даже фиолетовой кромки
стратосферы. За шаром тянулся длинный шлейф, состоящий из различного мусора и
кристалликов голубоватого льда. Это продолжала истекать замерзающая в вакууме
атмосфера Ковчега.
Внизу, под покрывалом облачности, огромные неуклюжие животные
задирали свои головы, тревожно глядя на небо. Они еще не знали, что эра их
безраздельного правления на планете окончена.
В космосе по поверхности песочно-желтого, изрытого кратерами шара
внезапно пробежала трещина. Внутри, под корой пустотелого астероида, грохотали
направленные взрывы. Шар сотрясался от корежащих его конвульсий, в космос
отлетали каменные глыбы. Одни, вращаясь, уносились прочь, другие под разными
углами падали в атмосферу планеты, превращаясь в дождь падучих звезд.
В районе трещины, которая уже походила на глубокое ущелье, сверкнул
металл. Расселина, в которой продолжали грохотать взрывы, опоясала шар Ковчега
у самой его макушки.
Затем случилось нечто неописуемое, катастрофичное.
По всему периметру разлома внезапно полыхнул ослепительный свет, и
две неравные части разделились, отходя друг от друга. Нижняя, похожая на
усеченную сферу, под напором взрыва изменила траекторию и полетела навстречу
шару планеты, а верхняя, напоминающая украшенный вкраплениями камня сверкающий
диск, с ровной нижней плоскостью, — в другую сторону, туда, где призывно сияли
россыпи немигающих звезд...
На ровном срезе удаляющегося диска сияли шесть разноцветных солнц.
Они светили еще некоторое время, а потом погасли одно за другим.
Внутренняя система жизнеобеспечения Ковчега была отключена. Теперь
вся энергия поступила в распоряжение Кимпс.
Рогман смотрел на удаляющуюся к планете сферу и не знал, что же он
должен испытывать в эти мгновения?..
Он отказался от своего физического тела ради тех, кто падал сейчас
навстречу пухлой атмосфере... Выживут ли они там? Примет ли их новый Мир? Для
скольких народов он сможет стать новой родиной?
Этого он не знал. Но собирался проверить, вернувшись сюда через
какое-то время, когда им удастся восстановить командный модуль несуществующего
теперь Ковчега.
И еще... он хотел попытаться найти ту звезду, откуда тысячи лет
назад отправилась в путь их рукотворная планета. Ну а пока...
— Расчет траектории окончен... — прервал его мысли голос Кимпс, и он
почувствовал, как она подошла к нему сзади. Ее рука легла ему на плечо, а
голова чуть склонилась вбок, щекоча Р
Закладка в соц.сетях
