Жанр: Электронное издание
GOROD_N
...лючил приборчик с круглым циферблатом
и посмотрел внимательно, как дрожит на нем стрелка. Потом с натугой
опустил рычаг.
И раздался гром. Закачались стены туннеля, мигнули, погасли и снова
зажглись лампы. Пол ушел из-под ног, и лишь то, что оба они стояли в нише,
спасло их от воздушной волны. Грохот не умолкал, и Джинь, прижавшись к
стене, стараясь уйти в нее и ощущая всем телом ее страшную дрожь, ждал
одного - чтобы это прекратилось.
Гул не прекратился, но стены перестали трястись. Неминуемая смерть,
заглянувшая в единственный глаз Джиня, отступила в темноту и оттуда
посмеивалась над ним.
- Теперь, - сказал взрывник, поднимаясь с пола ниши, как будто ничего
и не произошло, - еще раз, и все.
- Что? Еще раз?
Джинь возмутился. Он был убежден, что взрыв будет последним.
- Конечно, - ответил взрывник. - Так по инструкции.
- Ты с ума сошел! - крикнул Джинь, стараясь перекрыть растущий гул, -
Ты нас погубишь. Разве ты не видишь, что творится?
Взрывник смотрел на Джиня удивленно.
- Но ведь приказ, - сказал он.
Джинь понял, что не допустит второго взрыва.
Он потянул взрывника за рукав, тот обернулся и ударил Джиня по кисти.
Джинь не почувствовал боли. Он рванул взрывника на себя, и они упали на
гудящий пол. Джинь, оказавшись сверху, бил взрывника затылком о камень,
пока тот не затих.
Джинь встал, пошатываясь, и побежал по туннелю, подальше от гула и
дрожания стен.
Первый взрыв создал в перемычке глубокую трещину. Второй взрыв должен
был привести в действие заряды, расположенные по окружности перемычки.
Тогда бы вода из подземного озера хлынула внутрь, как из открытой трубы.
Но второго взрыва не было. И потому вода в первые минуты лишь сочилась
сквозь трещину. Но напор ее был так силен, что с каждой секундой трещина
расширялась и из нее начали бить фонтаны холодной и прозрачной воды.
Зал Совета директоров был стар, его много лет не ремонтировали, чтобы
не погубить фрески на потолке. Фрески почти выцвели, пошли сырыми пятнами,
придававшими батальным сценам дополнительную динамичность и некоторую
загадочность. Поколения директоров, сменявшиеся под сводами зала за тем же
поцарапанным массивным столом и креслами с жесткими деревянными
отполированными сиденьями, часто обращали взоры к потолку, стараясь
разгадать значение старинных фресок. Но имена торжествующих героев и
поверженных врагов давным-давно были забыты - фрески лишь напоминали о
славном прошлом, лишенном содержания, как голова каменной статуи, с
незапамятных времен лежавшая на задворках дома директоров. Когда-то она
была настолько важна для людей, что они перетащили ее вниз. Вот и
берегли...
<А почему их надо беречь?> - подумал директор Спел, входя в зал и
оглядывая собравшихся здесь директоров.
Избранные, которые правили подземным городом, собирались сюда уже
третий раз за день - усилие, поистине невиданное. Сначала им угрожал
Мокрица, потом Спел сообщил о Городе Наверху. Они игнорировали эту
новость. Страх перед Мокрицей был куда реальнее, чем иной мир. Они
убеждали друг друга, что Мокрица свой, что его отец был директором, сидел
вот здесь... нет, здесь... нет, я как сейчас помню, что он сидел рядом со
мной...
Место Мокрицы пустует. Оно почти всегда пустует. Мокрица презирал
ритуалы и неспешность заседаний.
Спел-старший остановился во главе стола и сказал громко, чтобы
нарушить солидную бесстрастность собрания:
- Я осмелился побеспокоить вас, уважаемые директора, потому что
получил важные сведения.
Лица поворачивались к нему. Директора откладывали карандаши и личные
колокольчики. Их взгляды сошлись на упругом толстощеком лице Спела.
- Господин начальник полиции Мекиль потерпел поражение, - начал Спел.
Сделал рассчитанную паузу. - Мне сообщили, что он скрылся. Власть на
нижних ярусах захватили бунтовщики, во главе которых стоят инженер Рази и
известный мне Крони, пришедший из Города Наверху.
Спел видел, как медленно проникает сквозь толстые черепа понимание.
Директора пытались сообразить, что хуже - власть Мокрицы или жизнь без
него.
- А мы? - спросил директор шахт. - Что с нами?
- Но это еще не все. - Спел навалился животом на край стола, чтобы
приблизиться к вопрошающим, ожившим в страхе глазам директоров. - Это еще
не все. Я получил другие сведения. Мокрица решил взорвать перемычку между
шестым уровнем и подземным озером.
- Как? - вскочил Калгар. - Он же затопит нижние ярусы города!
- Вот именно.
- Идиот! - не сдержался Калгар. - Он же погубит людей. Он погубит
тысячи людей! Он хочет утопить всех, кто внизу. Он погубит работников! А
кто будет добывать руду и ткать? Кто будет убирать, кормить, поить,
освещать город? Кто будет покупать в магазинах и чистить трубы?.. Это
безумие!
- Мокрица всегда был безумцем, - подтвердил директор коммуникаций. -
Он совсем не похож на своего отца. Но что мы можем поделать?
- Я говорил с руководителями мятежа, - сказал Спел. - С минуты на
минуту они будут здесь.
- Здесь?!
- Вы боитесь их больше, чем Мокрицу, - заметил Спел. - А они сейчас
для нас куда менее опасны. Если мы сможем договориться с ними, то сохраним
жизнь, состояние и, возможно, власть.
- Он говорит дело, - отозвался Калгар. - Они образумятся, как только
мы проявим гибкость. А потом мы будем решать.
- Вожди мятежников полагают, что мы должны убедить население нижних
ярусов подниматься вверх...
- А если Мокрица ничего не взорвет? - спросил Калгар.
В этот момент раздался взрыв.
Взрыв был значительно ближе к залу заседаний директоров, чем к тем
уровням, на которых в тот момент был Мокрица. Казалось, пол ушел из-под
ног директоров, мигнул свет, и гул, шедший снизу, был настолько глубоким и
сильным, что заложило уши.
- Мы опоздали! - воскликнул Калгар. - Я до последней минуты надеялся,
что он не посмеет.
- Ведь он из хорошей семьи. Его отец был директором, - произнес
директор шахт.
- Я советую, - сказал Спел, - немедленно включить оповещение. И затем
спасаться. Мы не знаем, как прочны здесь стены. А вдруг их размоет водой?
- Я не могу уйти! - воскликнул директор шахт. - Все мои ценности
внизу.
Калгар фыркнул, медленно поднялся и направился к задней комнате, неся
перед собой ключ, как и положено в отработанной годами редкой церемонии
оповещения.
Спел достал второй ключ и пошел вслед за Калгаром.
Остальные директора встали.
Лишь директор шахт, охваченный ужасом при мысли, что не успеет взять
ценности из сейфа в конторе, метнулся к выходу. Спел задержал его.
Мекиль с трудом поднялся на ноги.
Он брел по коридорам, заглядывая в ниши, надеясь встретить хоть
кого-нибудь, хоть бунтовщика - но человека, а преследователи снова
двигались за ним и не пытались догнать. Они не спешили.
Мекиль увидел узкий проход в стене и потрусил туда. Он рисковал, что
там может оказаться тупик. Но тупиком мог кончиться любой из туннелей. Он
пробежал узким проходом и оказался в комнате, перегороженной каменной
стеной из неровных глыб.
Конец.
И в этот момент он услышал, как вздрогнула земля и загудели стены,
как глубоко вздохнула каменная толща подземелья.
И понял, что это означает.
Мекиль рванул воротник мундира, и пуговицы посыпались камешками по
полу. Это были красивые и очень дорогие пуговицы из хрусталя. Затем
выхватил висевший на цепочке на шее сигнализатор. Только бы успеть. Он
нажал красную кнопку, и кнопка щелкнула. Мокрица отбросил в сторону
ненужный уже аппарат. Он знал, что наверху, где сидят в ожидании приказа
четыре агента, загорелся красный сигнал.
- Все, - сказал себе Мокрица.
Привидения не двигались.
Мокрица огляделся. Каково оно, место его последнего успокоения?
В углу черным пятном лежала груда тряпья. Мокрица сделал шаг в ту
сторону, направил на кучу тряпья свет фонаря.
Под тряпками лежал мертвец. Неизвестно, когда он умер, но в сухом
воздухе подземелья тление не коснулось его. Он лежал спокойно и был похож
на статую. Мокрица лихорадочно копался в памяти. Откуда он знает этого
человека? Мокрице стало страшно оставаться с этим человеком в одной
комнате. Судьба и смерть человека почему-то были связаны с его судьбой...
- Инженер Лемень, - прошептал Мокрица. - Это ты, инженер Лемень?
Калгар включил аппаратуру.
Остальные директора стояли за его спиной и наблюдали за тем, как
нагреваются красные волоски ламп.
Калгар отошел в сторону, и Спел вставил ключ в отверстие над рядом
кнопок. Из отверстия он вынул микрофон.
Все было готово.
Директор шахт незаметно выскользнул из комнаты и на цыпочках поспешил
к двери. И погиб первым.
Четверо агентов Мокрицы, получившие последний приказ начальника,
встретили его в дверях.
Остальных директоров они расстреливали в упор, в маленькой комнате у
передатчика, и каждая пуля настигала цель, потому что спрятаться было
негде.
И потому первыми звуками, которые послышались в зашумевших, оживших
громкоговорителях, установленных на всех перекрестках, были короткие и
частые звуки выстрелов, стоны и крики.
Выполнив приказ, агенты спокойно повернулись и ушли.
- Тебе надо уходить, - сказал Круминьш.
- Я должен остаться. - Крони висел под потолком машинного зала
теплостанции и вместе с двумя рабочими задраивал вентиляционные люки.
Вообще-то рабочие могли справиться и без него, но лишняя пара умелых рук
пригодилась.
- Ты очень нужен наверху, - настаивал Круминьш.
- Рази должен был послать людей, чтобы они обеспечили работу лифтов.
- К нему спускается Станчо. Он подсоединит к подъемникам автономное
питание от нашей станции. Воды там нет?
- Пока все сухо, - ответил Крони. - О Мокрице не слышали?
- Нет.
- Надеюсь, он сгинул, - сказал Крони, спускаясь по веревочной
лестнице вслед за рабочим.
Последние люки были задраены, и, если вода придет сюда, потребуется
немало времени, прежде чем она проникнет в машинный зал.
- Выключаем свет на жилых уровнях, - предупредил дежурный инженер.
Он говорил утвердительно, но в любом случае это был вопрос, и решить
его следовало Крони. Его решения ждали десятки людей, мечтавших о том,
чтобы поспешить к лифтам, чтобы вырваться из этой ловушки - машинного
отделения тонущего корабля. Но пока Крони не скажет, что так сделать
можно, они останутся на своих местах. Работники теплостанции более, чем
другие в городе, привыкли к постоянной опасности - они жили на вулкане, и
их объединяло чувство товарищества, редкое в других местах разобщенного
подземного мира.
- Попроси его подождать, - произнес, поняв, о чем идет речь,
Круминьш. - Если люди начнут уходить из кварталов в темноте, страшно
подумать, что случится.
- Сейчас, - сказал Крони инженеру, - наши люди переносят к лифтам
прожектора. Их установят минут через пятнадцать. Вы сможете продержаться?
В этот момент зашуршал репродуктор над их головами - репродуктор
общего оповещения.
- Это Спел, - сказал Крони с облегчением. - Директора все-таки
решились обратиться к людям. Я боялся, что они предпочтут погубить город.
Крони ощущал, как текут секунды, и представил себе, как в городе, не
ведающем о событиях последних часов, люди бросают дела и оборачиваются к
репродукторам.
И тут шуршание было прервано выстрелами... Крики, стоны, хрип
умирающих и снова выстрелы, как бы ставящие серию точек над страшной
сценой наверху.
Несколько секунд все стояли неподвижно. Замер весь город, и даже
самые неосведомленные связывали выстрелы с далеким гулом взрыва, который
услышали только что. Память о землетрясении, погубившем несколько лет
назад часть города, просыпалась в подсознании первобытным страхом,
стремлением вырваться наружу, но слово <наружу> означало лишь другой
уровень.
- Что там произошло? - спросил Крони у Круминьша, но и Круминьш
ничего не знал.
И тут шуршание в репродукторах было прервано тихим, срывающимся
голосом инженера Рази.
- Сограждане, - начал он.
Не было времени объяснять, что произошло. Как стражники продолжали
исполнять приказы исчезнувшего Мокрицы, так и Рази именем мертвых
директоров обращался к людям.
- Совет директоров приказывает: всем без вещей выходить из
кварталов...
Рази вспоминал расположение лифтов и лестниц и старался представить
самые короткие пути к спасению.
- Кварталы 1, 2, 3, 4 каждого жилого уровня поднимаются вверх по
лестницам и служебным лифтам левой стороны. Остальные сектора подходят к
главным лифтам. В первую очередь садятся в лифты те, кто живет на самых
нижних уровнях. Наблюдение за порядком поручается квартальным. Вещи брать
с собой запрещено. Каждый, кто попытается бежать, отталкивать других,
будет наказан. Квартальные уходят последними, когда уровень освобожден от
людей. Каждый берет с собой зажженный светильник и ставит на улице у
своего дома. Сообщение будет повторено.
Рази бросил микрофон. В дверях переговорной стоял пожилой инженер со
свитком в руке.
- Кладите планы на стол.
Инженер начал раскладывать листы на столе директоров, где лежали
колокольчики и карандаши членов совета.
- Мне некогда повторять оповещение, - растерянно сказал Рази. - И как
назло никого нет.
- Я буду говорить, - сказала бледная девушка. Рази не видел, как она
вошла в переговорную. Девушка смотрела на труп Спела.
Рази с облегчением протянул ей микрофон. Он не знал, кто она, а
потому при первых словах ее вздрогнул.
- Говорит Гера Спел. Я говорю по поручению моего отца. Совет
директоров приказывает...
Рази несколько секунд стоял рядом, потом вышел к инженеру.
Мокрица хотел жить. Он метнулся к стене. Стена была сложена из
неровных каменных глыб. Ее, видно, соорудил сам Лемень. Мокрица бился о ту
же стену, о которую, но с другой стороны, бился недавно трубарь Крони.
Он вытащил глыбу. Для этого пришлось подняться на цыпочки. Глыба была
тяжелой, и, толкнув ее, Мокрица покатил ее в сторону придвигавшихся
привидений. Они расступились и снова замерли.
Вода может заполнять бесконечные коридоры долго, день, второй, и он
успеет наверх и снова обманет всех, он будет жить, потому что он не может
умереть. Умирают слабые - умирают лемени и спелы.
Он прополз на животе сквозь дыру в камнях и вывалился на пол
следующего помещения, ушиб локти, но фонарь сохранил. И с облегчением
поднял голову, потому что ощутил движение воздуха и это значило, что он
уже в городе Предков.
И в луче фонаря он увидел крысиные морды. Десятки крысиных морд
располагались полукругом, как будто крысы собрались со всех концов
подземелья, чтобы приветствовать его выход из-за кулис. И если бы Крони
мог видеть эту сцену, последнюю в жизни Мокрицы, он подумал бы, что за
неделю крысы, проводившие его до той стены, так и не сдвинулись с места.
Но крысы пришли сюда недавно, потому что знали: человек закончит свой бег
по туннелям именно здесь...
Такаси искал Мокрицу, чтобы остановить его.
Он пришел в опустевший дом стражи, заглянул в кабинет Мокрицы, увидел
камеры пыток, зашел в архив, где хранились карточки на каждого жителя
города, и даже в спальню директора, где тот обычно ночевал, потому что не
любил спать дома. Мокрицы нигде не было. Неизвестно было, что он еще
задумал. Об этом Такаси сообщил Круминьшу.
- А мы расширили выход из подземелья, - сообщил Круминьш. - Теперь
здесь дыра метров в десять. Скоро будем готовы.
- А что еще происходит? - спросил Такаси, направляясь к выходу из
логова Мокрицы.
- Что происходит? - Такаси узнал голос Наташи. Наташа старалась
говорить весело и беззаботно, чтобы скрыть страх за Такаси, который там,
внизу, где с ним может произойти что-то ужасное. - Анита разбивает
лазарет.
- А почему ты не там?
- Мы с Кирочкой остались здесь, - ответила Наташа. - Мы должны
принимать беженцев и отводить их в безопасное место.
- Понимаю, - произнес Такаси. И он не посмел добавить, что хочет,
чтобы она была подальше от подземелья.
- Гюнтер ушел вниз, на шестой уровень, к прорыву, - сказала Наташа. -
И Станчо ушел. Знаешь, все просто проваливаются под землю, а мне страшно
за вас.
- Я пойду к Гюнтеру, - решил Такаси.
- Ой, не надо! Ты ничем не поможешь. Спроси у Круминьша.
- Крони, - перебил ее голос Круминьша. - У вас нет воды?
- По стенам лифтовой шахты текут ручейки. Но это бывает иногда, если
прорвет трубу, - услышал Такаси ответ Крони.
В эти минуты Крони поднимался в лифте с энергетиками.
- Мы остановились, - сказал Крони, - тут много детей и женщин. Их не
успевают вывозить. Придется выйти.
- Эх, Крони, - отозвался Круминьш в сердцах. - Ты так нужен наверху!
Перед ним на экране была сцена, запечетленная телепередатчиком Крони,
лифтовая площадка и женские руки, царапающие решетку, чтобы остановить
лифт - единственное звено между жизнью и неумолимой, загадочной смертью.
Решетка отодвинулась, и обнаружилась сумятица тел и поднятых рук -
колеблющаяся картина ада, освещенная слишком ярким лучом прожектора.
Прожектор покачивался под напором толпы, и два мрачных электрика
отталкивали людей, чтобы толпа не опрокинула единственный источник света.
Затем Крони повернулся, глазок на его груди взглянул назад - на медленно
уползающее наверх, изрезанное вертикальными полосами решетки светлое пятно
лифта.
На площадке оставалось еще много людей, подходили новые.
Круминьш понимал, что Крони оказался в западне нижнего, самого
бедного, самого набитого народом уровня подземного города.
Крони послал двух рабочих посмотреть, можно ли подняться по служебной
лестнице. Неизвестно, удастся ли еще раз лифту прорваться так низко - ведь
на пути его другие уровни и на каждом толпы перепуганных людей ждут
спасения. Хотя Крони знал, что до шестого яруса далеко и лестницы,
которыми редко пользовались, пришли во многих местах в негодность. Пока не
вернутся посланные на разведку, он не отпускал людей к лестнице - на
улицах стояла кромешная тьма, кое-где разрываемая лишь светильниками,
вынесенными из домов. У лифта оставалась какая-то надежда.
Гюнтер шел по шестому ярусу, толкая перед собой тележку с баком,
полным ремонтным пластом и распылителем. Пласт затвердевал почти мгновенно
и заполнял пеной любое отверстие. За спиной Гюнтера был ранец со
взрывчаткой. Взрыв настиг Гюнтера, швырнул о вагонетку. Он с трудом
поднялся. Рвануло впереди. Минут через пять Гюнтер остановился на развилке
туннелей.
Наверху Макс склонился над локатором, пытаясь разобраться в тусклой
сетке зеленых линий - туннелей.
- Правильно идешь, - определил он.
- Вижу человека, - сказал Гюнтер.
Человек выбежал из широкого туннеля. Он налетел на тележку, зажмурил
от боли единственный глаз, метнулся к стене и, перебирая по ней руками,
побежал дальше.
Через сто шагов Гюнтер увидел, как по углублению в центре пола журчит
растущий на глазах ручеек воды.
Гюнтер уже понял, что взрыв еще не до конца разрушил перемычку, но
вернее всего это случится через несколько минут, и Гюнтер мог по крайней
мере отсрочить катастрофу.
Воды прибавилось, и Гюнтеру приходилось выше поднимать ноги. Подошвы
башмаков скользили по мокрому камню.
Туннель расширился и превратился в зал старого водозаборника. Дальнюю
стену зала пересекла трещина, и струи воды забили с такой силой, что
пролетали через весь зал, разбивались о противоположную стену и стекали
потоком вниз. Вода под ногами бурлила и закручивалась водоворотами. Гюнтер
мрачно поглядел на трещины, бороздившие стены, и сказал:
- Боюсь не справиться.
Говоря так, он уже поднимал распылитель. Тележка качнулась, и Гюнтер
ее с трудом удержал. Вода доставала до коленей.
Гюнтер включил распылитель. Пена встречалась со струями воды и
разлеталась клочьями, застывая на лету.
Наконец первые клочья пены приклеились к стене, превращались в
светлые комья и вздувались, как пузыри, под напором струй.
Первый лифт застрял у верхних ярусов, и Станчо висел на проводах,
рискуя получить смертельный удар током, и пытался надежнее переключить его
управление на свою, верхнюю станцию. В лифте плакали дети, и стражник,
который управлял клетью, ругал снизу Станчо, которого считал одним из
электриков. Макс Белый помогал автоматам растаскивать камни, оставшиеся
после взрыва верхнего прохода, и мостить пологий выход. Круминьш дежурил у
экранов, поддерживая связь с теми, кто был внизу, и проклиная судьбу, не
дающую ему права броситься к темному провалу.
Вернулся один из людей, посланных Крони по лестнице.
- Лестницу можно расчистить, - сообщил он. - Только не знаю, на
сколько уровней.
Гюнтер упорно держал распылитель, и пена постепенно заваливала зал.
И вдруг распылитель пискнул и дернулся в руке Гюнтера. Пена
кончилась.
- Все, - произнес Гюнтер.
Половина зала была набита застывшей пеной, и вода, вытекающая из-под
нее, как будто потеряла часть своей злости. Пена плотнела и лишь
вздрагивала, как будто кто-то с той стороны размеренно бил по ней тяжелым
молотом.
- Маленькая передышка. Пластырь на тонущем фрегате, - сказал Гюнтер.
- Надо взрывать туннель.
Гюнтер оставил тележку и побежал по туннелю. Через несколько десятков
шагов, в том месте, где потолок туннеля навис, он вытащил заряды, потом
начал методично приклеивать их по периметру туннеля, словно впереди у него
была вечность.
Круминьш молчаливо молил его: скорей же! Но ничего не сказал вслух,
потому что вмешиваться было нельзя. Он только подумал, какое счастье, что
Макс Белый крошит вездеходом дорогу к госпиталю и ничего не слышит. Они же
с Гюнтером проработали рядом двадцать лет.
И тут раздался грохот: пластырь, лопнув, разорвался на множество
клочков.
Гюнтер бросился на землю и в тоже мгновение привел все заряды в
действие.
Он успел в полной темноте увидеть стену рычащей воды, несущую впереди
себя клочья разорванного пластыря. И успел увидеть, как навстречу воде
обрушивается потолок туннеля, смыкаются стены, камень и вода ударяются
друг о друга с невероятной силой стихий.
И где-то в самом центре этого бешеного столкновения остался и он.
Звук прервался. Во всех динамиках. И нельзя было надеяться на чудо.
Крони все смотрел на стену лифта и ждал, пока ручеек либо превратиться в
поток, либо исчезнет.
Но не случилось ни того, ни другого. Ручеек продолжал литься.
Круминьш думал, хорошо бы Макс еще некоторое время не возвращался. Он
видел, что Наташа с Кирочкой вдруг исчезли под землей, будто увидели там
что-то важное.
- Пошли первые люди, - сказал Круминьш Крони, а затем переключился на
госпиталь и спросил Аниту. - У тебя все готово к приему?
- Ты с ума сошел! - воскликнула Анита. - Погоди немного.
- Я не могу остановить людей и попросить их остаться под землей,
потому что у тебя не все готово.
- Ты меня неправильно понял, просто я растерялась. Как там дела у
других?
- Все нормально, - ответил сухо Круминьш, потому что она спрашивала о
Гюнтере, а он не мог сказать ей о нем.
Наташа стояла в широкой яме. Дождь мерно сыпался сверху, и Наташа
подумала: хорошо, что нет солнца, оно не будет слепить людей, которые
никогда его не видели. А скоро начнет темнеть. В глубине были видны
человеческие лица.
Это было странное и жуткое зрелище.
Девушки стояли наверху наклонного хода, который уходил метров на
десять вниз, к площадке, туда Станчо провел первую партию беженцев,
высвободив их из застрявшей ниже клети. И люди эти - в основном женщины и
дети, - остановились, как только увидели над головой светлое пятно, и
больше не смогли сделать ни шагу.
Они стояли, сбившись в кучку, и смотрели туда, где был незнакомый,
холодный и слишком белый свет.
Эта сцена тянулась бесконечно долго. Может быть, минуту или больше.
Никто не двигался. И люди снизу смотрели на две фигурки в обтягивающих
гладких комбинезонах, которые силуэтами вырисовывались на фоне слишком
светлого пятна.
Капли дождя иногда залетали вглубь, но никто из беженцев не вытирал
их, и они казались людям подземного города каплями, падающими с высокого
потолка мира наверху.
Тогда, чтобы нарушить эту тишину и оцепенение, Кирочка сбежала вниз,
приблизилась к кучке людей и протянула руку к растрепанной и страшно
грязной девчонке, истощенной до безумия, в громадных, прикрученных
проволокой башмаках и в обрывках серой тряпки на бедрах.
Девчонка смотрела на нее внимательно и серьезно. И затем ее паучья
ручка дернулась и начала медленное путешествие длиной в несколько
сантиметров.
Рука Кирочки была теплой, и ладонь девочки уютно утонула в ней.
- Пошли, - сказала Кирочка и чуть потянула за руку.
Девочка оглянулась. Все остальные смотрели на нее, как будто от ее
следующего шага зависела их жизнь.
Девочка пошла за Кирочкой. Остальные сначала сделали один шаг, как
будто общий - движение прошло по всей группе.
Они не смели обогнать Кирочку с девочкой. И боялись отстать от них. С
каждым шагом становилось все светлее, люди стали оглядываться друг на
друга и удивляться тому, что видят, потому что они никогда еще не видели
своих соседей при свете дня.
Наташа стояла в растерянности и наконец, когда мимо прошла последняя
женщина, таща за руку мальчишку и взвалив на спину грязный узел, рванулась
к ней, чтобы помочь, но женщина огрызнулась и вцепилась в узел. Наташа не
стала пугать ее. И тут же услышала снизу знакомый голос:
- Это ты, Наташа? Не убегай от меня, не оставляй меня на произвол
судьбы в этом подземном царстве.
- Ой, - сказал
...Закладка в соц.сетях
