Олег Дивов
Рассказы:

---

Вредная ПРОФЕССИЯ.
МЫШКИ-КОШКИ.
ЭПОХА ВЕЛИКИХ СОБЛАЗНОВ.
Олег Дивов

---

---

Вредная ПРОФЕССИЯ
С утра пораньше звонит налоговый и ласково так говорит:
- Ну че, Сикорский, вешайся. К те москвич с проверкой двинул.
У меня кусок яичницы поперек горла - хрясь! Сижу, кашляю, глаза на лбу,
душа в пятках.
- Эй! - кричит налоговый. - Старик! Не так буквально! Давай, вылазь из
петли. Мож, обойдется еще...
Отдышался более-менее, кофе хватанул, язык обжег. Весело день
начинается, одно слово - полярный.
- Какого черта этот москвич ко мне поперся? - в трубку бормочу. - Он же
вас проверяет, вас!
- В том-то и дело, что нас. В квартальных файлах ковырялся, и вдруг
спрашивает - эт че еще за хрень, "КБ Сикорского"? Мы ему - нормальное АО,
как хочет, так и называется, имеет право... А он - да не, я интересуюсь,
откуда у вашего Сикорского такие льготы нечеловеческие? Какой сумасшедший с
какого потолка ему все это срисовал? Судя по схеме налогообложения, там ваще
не коммерческая фирма, а государственный интернат для инвалидов детства. Ну,
я и...
Замялся налоговый, вздыхает тяжело. Изображает, будто у него совесть
есть.
- Че ты? - спрашиваю, а в общем-то, уже догадался, чего он. Иначе бы не
позвонил.
- Ты извини, - говорит, - старина. Ну затрахал он нас, понимашь? До
ручки довел. У меня прям само вырвалось - раз вы такой недоверчивый,
господин советник первого ранга, так подите и лично оцените, чем Сикорский
занимается, и почто у него эдака бухгалтерия. Мол были сигналы - не
вертолеты он там конструирует...
- Спасибо, - говорю, - дружище. Век не забуду.
А сам уже в прихожей, куртку надрючиваю. Теперь на всех парах в ангар.
Только бы успеть раньше москвича. Прямо вижу эту сцену - является дурак
столичный с наглой рожей, удостоверением размахивает, финансовую отчетность
требует, а ребята от него - кто по углам, а кто и под стол. Перепугаются,
неделю потом работать не смогут от заикания и трясения рук. А с городом что
будет? Одна у нас бригада такая уникальная, другой нету.
- Ткнул бы ты его в дерьмо носом, а, Сикорский?
- Размечтался! Как бы навыворот не вышло...
- Но у тя ж с документами порядок! Или нет?! - тревожится налоговый.
- Это единственное, с чем у мя порядок! - рычу, и выкатываюсь за порог.
Опять двадцать пять. В смысле минус столько Цэ. По-нашему тепло.
Подогреватель успел машину самую малость раскочегарить, завожусь легко.
Первым делом схему города на дисплей. Та-ак, где мои героические сотрудники?
Похоже, все еще ковыряются на Космонавта Мельника. От сердца малость
отлегло. Вызываю техника-смотрителя.
- Пробили! - орет. - Вот прям тока что пробили затыку! А из колодца как
хлестанет! Фонтаном! Игорь, ты не поверишь, у нас тут на всей улице от стены
до стены - по колено... Ладно, с божьей помощью вычистим. Ты не волновайся,
щас мы твоих каскадеров отмоем, и мигом подвезем.
- Не надо мигом! - умоляю. - Медленно ехай, понял?
- Не-а. Че случилось?
- Если медленно поедешь, ниче не случится. Просто к нам в ангар прям
щас топает целый налоговый полковник из самой Москвы. А ты ж моих ребят
знаешь... Короче, надо, чтоб я этого страшного дядьку встрел и подготовил.
- А-а... Ну, минут сорок-то я нашаманю, но больше че-то не хочется.
Они, понимаешь, по тебе дико соскучились. Нервные уже, у Кузи опять глаз
дергается.
- Полчаса вполне хватит. Дергается, говоришь?.. Ниче, передергается.
Трогаюсь с места, а сам думаю - передергаться-то оно, конечно,
передергается. И вообще, Кузе надо привыкать, хоть полегоньку, но общаться с
нормальными людьми. А то вот убздыхнет меня по весне сосулькой, или,
допустим, в катастрофу на машине въеду - и как тогда?.. Но все равно Кузю
ужасно жалко. Если глаз у него - значит, к краю близко. Не может Кузя
безGменя подолгу. Целую ночь бригада на Мельника возилась, я в кои-то веки
нормально выспаться успел.

Так, что нам еще нужно? У ребят привычка - как вернутся с пробоя, сразу
ко мне в кабинет лезут. Не-ет, сегодня этот номер не пройдет. Звоню
офис-менеджеру.
- Баба Катя! - кричу, едва на том конце трубку сняли. - Тревога! Шухер!
Бегом в ангар! Станешь на входе, бригаду перехватишь, и в жилой отсек ее
загонишь! Чтоб никто ко мне ни ногой, пока сам не разрешу!
А в трубке внук ее спокойно так:
- Здрасте, дядя Игорь. Вы че, забыли, у бабушки отгул сегодня. Она к
маме уехавши, в шестой район. Свечи повезши и лампу керосиновую, там у них с
полуночи электричества нет.
- Зачем свечи, если и так светло?
- Это вы, дядя Игорь, у них спросите.
Из шестого района баба Катя к ангару вовремя никак не поспевает. Кто
еще может перевозбужденную бригаду утихомирить? Разве психолог, который с
нами работает. Вызываю. Блокирован номер. Значит, работает психолог. Только,
увы, не с нами.
Если все сегодня обойдется, премию себе выпишу ненормальную. В
психопатологическом размере.
Контора у нас на отшибе, считай за городской чертой, здоровый такой
ангар. Удобно - я прямо внутрь заезжаю через подъемные ворота, и у двери
своего кабинета торможу. Вот она, конура родная - тепло, светло, целая стена
завешена грамотами от мэрии, в аквариуме жабиус дрыхнет. Сразу как-то легче
на душе. Только вдруг телефоны звонить начинают - и на столе, и в кармане
разом. Подношу к ушам обе трубки, и слышу в реальном стерео трубный рев
дорогого нашего градоначальника.
- Сикорский хренов! - мэр орет. - Че, этот хрен московский у тебя уже?
- Ждем-с, - отвечаю. - Хорошо, успел я, а то боязно за ребят. Вдруг он
кусается, или еще че...
- Ребята... Че ты мне про ребят, твои интеллигенты хреновы всего
Космонавта Мельника на хрен засрали, десять хреновых цистерн туда ушло
художество ихое вывозить!
- А че вы хотели? - спрашиваю. - Там же уклон, и в самом низу затыка.
Давление прикиньте! По нашим расчетам просто обязано было пернуть, иначе
никак. А Мельнику по фигу, он космонавт. И не такое, небось, видал.
- Ты у меня на хрен дошутишься! Язва, понимаешь, сибирская! Слышь,
Игорь, хрен с ним, с Мельником, у меня к те разговор серьезный.
- Закон такой есть, - говорю, - "Под давлением все ухудшается"! Физика.
- Это ты про че?! - удивляется мэр.
- Про затыку под давлением. Затыку пробили, давление получило выход, и
пернуло. Че теперь, не пробивать больше?
- Да забудь ты на хрен про свое давление пердящее!
- У меня-то давление нормальное. Утром тока мерил. Сто двадцать на
семьсят. Хоть на Марс запускай вместо Мельника вашего ненаглядного.
- Я Мельника этого не просил у нас в городе рожаться... - отдувается
мэр. - Слышь, Игорь, ну прости. Не хотел на тя орать. С самого утра как
начались форс-мажоры... В шестом районе отвал подстанции - знаешь, да? Потом
у связистов какой-то облом системы загадочный, сидим теперь без спутника. А
щас звонят - сына из школы грозятся выгнать, педагоги хреновы! Ну, думаю,
хватает неприятностей для одного-то дня... Ниче подобного! Ты представь -
какой-то тундрюк бухой прямо у мя под окнами на снегоходе в "Макдональдс"
въехал. Через витрину. Ну че, ну вот че тундрюку надо в этой хреновой
бигмачной?!
- Вкус сезона попробовать, - говорю. - Фирменную приправу "МакСпирит".
О, как ласкает тундрюкское ухо это знакомое - нет, я бы даже сказал -
знаковое слово!
- В общем, Игорь, я че решил. По закону ты не обязан докладывать
налоговику о характере своей деятельности. Верно? Ну, вот и не говори, чем
именно занимеашься.
Я от такой резкой перемены темы малость дурею, трясу головой, и тут
понимаю, что до сих пор сижу, как последний у-о, с двумя трубками.
- В документах че записано - Сикорский предоставлят городу
инжиниринговые услуги, так? Документы у тя в порядке, я знаю. Начнет москвич
докапываться, какие такие услуги, скажи - идите на хрен, вертолеты
конструирую, и ваще, у мя секретное КБ.
- А он ко мне после этого с прокурором не явится? - сомневаюсь.
- Прокурор ему сам явится! - мэр заверяет. - В кошмарном сне. Так и
сказал - пускай тока ко мне сунется, я из этой евражки сошью варежку. Он
знаешь, где живет, прокурор-то? Из коляски не вывались - на Космонавта
Мельника! Прокурору твои услуги, эта... - инжиниринговые! - не реже, чем раз
в неделю требуются.
- Ну, если прокурор...
- Тока не проболтайся, а?
- Да мне болтать ваще незачем. И так за сто шагов до ангара понятно уж,
че за конструкторское бюро. Очень секретное.
- Мож, не собразит. Главна штука, молчи. Я даже представить боюсь,
какая вонь подымется, если москвич узнает, до че тут у нас все запущено.

- Насчет вони, - киваю, - это вы прямо в дырочку.
Градоначальник мою аллегорию игнорирует, советует мужаться, и
отключается. Кладу трубки по местам. Сижу, жду москвича, кошусь одним глазом
на компьютер с бухгалтерией, другим - на ящик с бумажной документацией. Руки
так и чешутся лишний раз все проверить. Э-эх, была не была! Ворошу бумаги,
прикидываю, к чему москвич придраться может. И тут стук в дверь.
Начальственный такой.
- Милости просим! - весело почти кричу. А поджилки-то трясутся. И мэр
накрутил дальше некуда, и самому неуютно. Если обещанная вонь действительно
поднимется, "КБ Сикорского" через полгода-год можно будет закрывать. Фирму
жалко, а особенно жаль ребят - ну кому они, кроме меня, нужны...
Заходит страшный московский дядя. И вправду страшный. Здоровый шкаф,
морда кабанья, взгляд свирепый. Носом крутит. Принюхивается.
- Здрасте, - хрюкает. - Полковник Дубов, налоговая полиция, внеплановая
проверка... - и прямо-таки жрет меня круглыми поросячьими глазками.
А у вашего покорного слуги видок подозрительный донельзя - бумажками
обложился, ни дать, ни взять, злостный неплательщик и уклонист от налогов
по-быстрому бухгалтерию подчищает.
- Кто тут Сикорский?
Я аж оглядываюсь - да вроде нет больше никого в кабинете, только
жабиус. Он, конечно, зверь для своей породы ненормально крупный, но все
равно его за генерального директора даже с пьяных глаз не примешь.
- Я Сикорский, я. Вы присаживайтесь, господин полковник.
- Благодарю. Слушайте, а откуда запах такой жуткий? И на улице, и
внутри. Канализацию пробило?
Засмеялся бы, да боязно, чересчур свиреп на вид полковник, не поймет
юмора. У нас в городе про канализацию "пробило" - самое ценное слово. Потому
что, значит, до этого ее намертво забило. Как давеча на Космонавта Мельника.
А если забило - то, получается, что? Получается, должен прийти тот, кто
умеет ее пробивать.
Ну, а к запаху мы все привычные. Я не в том смысле, что только мы - "КБ
Сикорского" - а вообще местные. Жизнь такая.
- Да здесь, - говорю, - на пригорке, роза ветров косая. Особенно по
вторникам - че тока сюда не несет. Тундрюки еще в позапрошлом веке
жаловались, сам в городской хронике читал.
Ну, чес-говоря, про аборигенов я малость того.
В вечной мерзлоте фекальная канализация вообще плохо себя чувствует.
Холодно ей, болезной. Тем более нашей, которую при царе Горохе тянули,
наспех да неглубоко. И городишко раньше малюсенький был. Но худо-бедно
дерьмо по трубам плавало. А сейчас тут опорная база громадной добывающей
компании. Народу тьма, домов новых понатыкано, а сети-то коммунальные к чему
подключали? К старой дохлой системе с узкими коллекторами, замкнутой на
слабенькие отстойники. Да и качественный состав дерьма радикально изменился.
Лет тридцать-сорок назад что по коллекторам текло - оно самое, газетами
разбавленное. Так сказать, родственные материалы. А теперь народ чего только
в унитазы не кидает, особенно милые дамы, хоть и запрещено это строжайше. Ну
и клинит поток. Жуткие пробки образуются, дерьмо на улицу прет, а там его
морозцем прихватывает - и вообще конец. Да и под землей потоку застаиваться
ни в коем случае нельзя. Мало того, что мерзлота, так еще и ненормальная,
перемерзшая - мы ведь кристаллический газ разрабатываем.
- Чем же это тянет? - полковник снова нюхает, и окончательно
косорылится. - И откуда? У вас офис насквозь провонял. Чистый сероводород.
Неужели с комбината?
- Не-е, природный газ вовсе не пахнет, в него потом специально
меркаптан добавляют. Я говорю - роза ветров. Кто его знает, че летит, да
откуда. Мож, олень в тундре сдох...
М-да, про оленя - это я тоже слегка не очень.
Год назад комбинатские раскошелились и прекрасную регенераторную
построили - вон она, рядышком, километра не будет. Только смысла в ней почти
никакого, пока трубы под землей старые лежат. Эх, наврать бы полковнику, что
это с регенераторной вонищу несет - так ведь не пахнет, зараза! Словно не
дерьмо через себя гоняет, а газ, будь он неладен.
То, что здесь под ногами газа хоть задом ешь, давно открыли. Только он
у нас будто прессованный, в кристаллической форме. И вот, наконец-то
догадались, как его добывать и в дело пускать. Вполне безопасным методом,
хоть в подвале собственном копай. Ура-ура, роют шахтищу, ставят рядом
комбинатище, набивают город населением под завязку, все замечательно. Только
совсем не замечательно вышло, когда промышленная разработка началась. Пока
опытные партии добывали, побочных эффектов не было. А как принялись этот
самый газ мегатоннами сквозь верхние слои почвы выволакивать, ее - почву -
проморозило на всю катушку. Вместе, сами понимаете, с трубами. Ладно, воду
подогревать можно. А дерьмо?! В каждый унитаз по кипятильнику?! Или
прикажете комбинату закупить биотуалетов на полста тыщ народу, да еще и,
главное, постоянно снабжать их реактивами?

То ли дело тундрюки - при любой погоде во чистом поле оправляются, и
хоть бы что. Аж завидки берут. Веселые ребята. Примерно раз в месяц
съезжаются к комбинату на снегоходах, в воздух из берданок палят, и орут
хором: "Русский, волка позорная, уходи свой Россия! Оккупанта-империалиста,
твоя мама фак, рашен гоу хоум!". Комбинатские тут же им пару рюкзаков
огненной воды - на! Аборигены водку хвать, и обратно в тундру. И все жутко
довольны. Вот тоже загадка природы - на водку у начальства всегда деньги
находятся. А канализацию специальную высокоширотную проложить - нехватка
средств.
Есть, конечно, вариант нарубить в мерзлоте ям, чтобы весь город туда с
ведерками бегал. Но вы сами представьте, сколько придется людям за
дискомфорт приплачивать, и как дружно они от такой жизни алкоголизмом
заболеют. Весело, да - выскакиваешь из подъезда с ведром дерьма, полным до
краев, вокруг минус шестьдесят, в организме ни грамма... Нереально. Психика
не выдержит. Мы ж не первопроходцы какие, а простые трудящиеся.
Короче говоря, чтобы городская фекальная система работала, в ней должно
идти непрестанное шевеление. Которое нужно как-то обеспечивать. То есть,
пробки выявлять и немедленно пробивать.
Чем и занимается акционерное общество закрытого типа "Конструкторское
Бюро Сикорского".
Я сначала хотел контору назвать просто, как в том анекдоте:
"Сливочная". А потом думаю - какого черта? Работа серьезная, ответственная,
инженерного подхода требует... И вообще я парень с юмором. Вроде бы.
- А что за зверь удивительный в аквариуме? - полковник огляделся, и на
жабиуса толстым пальцем указывает.
- Жаба, - говорю. Без неуместных комментариев.
Вообще-то наш зверь - Жабиус Говениус Рекс. Из-за него Михалыч с
перепугу сознание потерял, когда Жабиус прямо ему на ногу выпрыгнул.
Увлекаемый бурным потоком. Из очка в женском туалете достославной мэрии. Как
он в нашу канализацию угодил, как там выжил - загадка. Обогрели зверя,
приютили. Гордимся теперь. Директор комбината по части рептилий малость
двинутый, у самого игуана дома живет, так он на нашу жабу глянуть специально
приезжал. Долго рассматривал, языком цокал, а потом сказал: "Надо же, и цвет
какой, прямо маскировочный!". А какой еще может быть цвет, если жабиус,
научно выражаясь, чистой воды - точнее уж чистого дерьма - канализационный
эндемик?..
- М-да, - говорит полковник, разглядывая жабиуса. - Издалека везли?
Африка, небось?
- Вроде того, - соглашаюсь. Один черт. Либо у меня денег куры не клюют,
либо я враль записной. И то, и другое для налогового полицейского, считай,
чистосердечное признание в воровстве.
Вот положение дурацкое! И знаю ведь точно, что ничего криминального
полковник у меня не нароет - все равно сердчишко екает. Эх, испортило
русских засилье бюрократии, трусами сделало. Недаром мы нет-нет, а тундрюкам
позавидуем. В "Макдональдс" на снегоходе... Да-а. Про таких народ говорит -
"не зря прожил жизнь".
И тут слышу - дизеля. Урчат на подъеме, тяжелое волокут. Так это же
цистерны! Громадные цистерны с подогревом, дерьмо с Космонавта Мельника на
регенераторную везут. Аккурат мимо ангара нашего. Ур-ра-а! Ничего выдумывать
не надо, так и скажу полковнику - да вот откуда запахи...
А полковник в это время достает платок, зажимает им нос, и теперь уж
совсем не в переносном смысле хрюкает:
- Ладно, приступим.
Только приступить у нас не выходит, потому что один из дизелей вдруг
надсадно взревывает у самого крыльца, будто ангар таранить собрался.
Правильно сориентировать московского гостя, подготовить к встрече с
бригадой, я не успеваю. За стеной раздается жуткий грохот, и сквозь
уплотнитель на двери кабинета пробивается такая вонища, что даже мой
тренированный нос морщится. Дезинфекция, она похлестче дерьма будет раз в
десять.
- А это что еще такое?! - выше платка москвич заметно наливается
кровью.
- А это, уважаемый, - говорю, - вернулась с работы бригада пробойников!
"Хрен ли нам теперь?" - сказал бы в такой ситуации мэр. Вот и мне уже -
не хрен.
- Ко-о-го бригада?!
И тут парни вваливаются в кабинет. Впереди Кузя со своим дергающимся
глазом.
- Пробили! Игорь, мы ее пробили!
Полковник уже не краснеет, а напротив, бледнеет. Ребята все, как один,
в списанных армейских боевых скафандрах, только шлемы поснимали. А у Кузи в
левой клешне - его любимая пропыра. И машет он ею в воздухе довольно опасно.
В общем, зрелище то еще.
Вонизьма тоже не дай бог.
Полковник сидя обалдевает. Впрочем, мне сейчас не до него, я смотрю на
ребят, оцениваю, в каком они состоянии. Вроде ничего. Растут парни. Великая
штука трудотерапия, если грамотно ее применять.

Тишка мне издали кивает, отстегивает варежки и лезет к аквариуму
жабиуса кормить. Михалыч пытается вперед мимо Кузи пролезть и в ухо пропырой
не схлопотать. А Кузя знай себе лопочет, рассказывает, как замечательно они
сегодня пробили. Я его речь довольно хорошо разбираю - привык за пять лет,
елы-палы - но как раз сегодня меня сомнения одолевают. Потому что дешифровка
кузиного лепета следующая: когда парни уже всякую надежду потеряли осилить
затыку, вдруг родилась блестящая идея - не продавливать, а разбивать.
Изобретатели хреновы, они взяли Кузю за ноги, и головой вниз с
пятиметровой высоты в магистральную трубу бросили! А он пропыру в клешнях
зажал, перед собой выставил... Ну, и вонзился в мерзлую какашку. И таки
расшевелил ее.
"Пропыра" - это Кузя сам название выдумал. Четыре лома, сваренных
вместе пакетом, и на конце железяка от топора-колуна, самого здорового,
какой смогли найти. У нас, конечно, не только ручной пробойный струмент -
техника всякая тоже имеется - но когда нужно в тесном коллекторе затыку
расковырять, лучше пропыры ничего не придумаешь. А в боевом скафандре
экзоскелет и сервоприводы, мы это дело слегка усилили - знай себе дерьмовую
мерзлоту пыряй, и в ус не дуй. Конечно, вместо штатных перчаток ставим
варежки-клешни, иначе струмент не удержишь. Пять штук мне скафандров
комбинатские снабженцы добыли, не знаю уж, как, но вроде по закону все,
списанная амуниция.
- Послушайте, Сикорский... - глаза у полковника совсем освиневшие. -
Это что за сборище дебилов? Вонючих... Чем ваше так называемое "бюро"
занимается?!
А у меня вдруг настроение приподнялось, ведь живы-здоровы парни, да еще
затыку пробили. Задача выполнена, любимый город может гадить спокойно. Так
чего мне бояться? Ну, и отвечаю я москвичу:
- Известно, чем занимается. Вертолеты конструирует!
Тут-то Михалыч шутку и испортил.
У Михалыча самый высокий в бригаде ай-кью. Под семьдесят. Но когда на
тебе боевой скафандр, кустарными способами приспособленной для работы в
замерзшем дерьме по уши, интеллект не спасает - любое человеческое помещение
для тебя что посудная лавка для свежеразмороженного мамонта... Михалыч
пробует обойти Кузю, неловко поворачивается, задевает полковника, и роняет
его на пол вместе со стулом. Прямо сносит.
Полковник не кричит, а визжит - свинья она и в тундре свинья, - ему
больно, его приложила бронированная махина в десять пудов. Кузя перепуганный
отпрыгивает в сторону, роняет пропыру - вот уж повезло - и таращится на
полковника, словно тот не со стула, а с Луны свалился. "Кузя!" - зову я, мне
важно отвлечь парня, у него была раньше манера от страха закрывать лицо
руками, а клешни-то он не снял, никак я их не отучу, чтобы, отстегнув шлем,
первым делом свинчивали клешни...
- Не-е-т! - ору.
Это Михалыч, намеренный исправить ошибку и загладить вину, нагибается и
хватает полковника выше локтя страшной железной варежкой с усилителями.
- Звините-пжалста-я-больше-не-буду! - выстреливает наш умник покаянную
фразу, которую еще в первой группе интерната на всю жизнь затвердил.
Конечно, Михалыч хочет полковника на место посадить, легко и
непринужденно, будто ничего и не было. Он сейчас двоих таких кабанов на
одной руке поднимет. Сжимается варежка.
- Сто-о-ой!!! Все назад! - кричу, а сам прикидываю, мне как, уже
сегодня в коллекторе утопиться, или погодя чуток?
Полковник живучий оказался. Вырвался и прямо на трех костях, не
переставая выть, из кабинета бросился, головой дверь вышиб, и куда-то
ускакал.
В тундру, раны зализывать.
Тишка в наступившей тишине произносит:
- Н-ну, мэ-мэ-мэ... Михалыч. Н-ну, ты и мэ-мэ-мэ... Идиот.
Это значит, он Михалыча осуждает, но слегка. Они когда хотят кого-то
всерьез оскорбить, говорят "у-о". Еще одна привычка интернатовская.
У Тишки ай-кью вообще нет. Он тесты проходить отказывается, и все.
Обходными путями ему полтинник насчитали. Занизили, думаю.
Михалыч соображает, чего натворил - и в плач.
Кузя видит, что Михалыч расстроен, и тоже принимается реветь.
Я выезжаю из-за стола, отстегиваю ребятам клешни, пока не начали ими
слезы утирать.
В Тишке, похоже, разыгрывается командный дух, потому что глаза у него
заметно мокрые. Но он еще держится. Это надо закрепить.
- Веди их в раздевалку, - говорю. - Проследи, чтобы приняли душ, и сам
не забудь. Скафандры уложите аккуратно. Да, пропыру забери - вон она
валяется. Через полчаса отвезу вас завтракать и баиньки.
Угу, отвез. Только мне удается кое-как успокоить ребят и помочь Тишке
выгнать их из кабинета - опять звонок. Техник-смотритель шестого района. Я и
забыл совсем, что у них разгонный насос в трубе стоит. Голь на выдумку хитра
- раз дерьмо по собственной воле не плавает, ему турбонаддув устроили. Пока
этого наддува не было, "КБ Сикорского" из шестого района просто не вылезало.

Я там буквально дневал и ночевал. Да и ребята были еще неопытные, людей
всяких боялись, а не только москвичей - приходилось бригадой непосредственно
на месте командовать, чтобы парни защищенными себя чувствовали... А потом
насос заработал, в шестом гораздо легче стало, вот и забыл я.
- Стопорится, - техник говорит. - Поднимается и стопорится. А напрягу
только к вечеру дадут. Боюсь, поздно, не сдюжит насос. Че делать-то? Мож,
толканули бы слегка тяжелый слой?
"Тяжелый слой" - нижний, куда всякие инородные предметы опускаются,
забухнув. Помню, дохлого оленя выковыряли. Как он туда угодил? Хотя жабиус
тоже ведь откуда-то взялся, не из Африки же.
Да, толкать надо. Пропихивать из шестого в пятый, там уж оно самотеком
разгонится. А то к вечеру на полтрубы завал нарастет, хоть всем городом
разгребай.
- Три часа, - говорю. - Через три часа нас жди. Устали ребята, пусть
хоть немного отдохнут. Сам с ними приеду. И чудес не обещаю. Умоталась
бригада.
- Это твои-то три медведя, и умотались?
- Это они с виду три медведя. Психика зато как у котенка, не больше
наперстка.
За стеной опять дизеля - новую порцию дерьма к регенераторной везут.
Сижу, на спинку коляски откинулся, потолок разглядываю. Мечтаю об
унитазах-биде с электронным управлением, как у меня дома. В каждую бы
квартиру по такому агрегату - уже легче. Туалетная бумага, даже самая
лучшая, в соединении с дерьмом очень неприятную пульпу образует, склонную к
комкованию и замерзанию.
Еще мечтаю о федеральном законе, строго карающем за сбрасывание в
унитаз использованных женских затычек и прокладок, а также упаковок от них.
Оберток от конфет любых. Окурков. Пачек из-под сигарет. Бутылочных пробок
(как они их туда роняют? зачем?). Объедков вообще, и кожуры банановой -
отдельно. Яичниц подгоревших, и другой некондиционной еды. Шприцев
одноразовых и многоразовых. Клизм. Шерсти животных, как домашних, так и
диких. Комьев вычесанных из головы волос, особенно - из головы женской.
Перьев любой птицы. Расходных материалов компьютерных. Технической
документации на пленках. Черновиков постановлений мэрии - в любом виде,
из-за непомерного объема. Денежных знаков, включая иностранные. Бумажников -
как с денежными знаками, включая иностранные, так и без. Пластиковых карт
дебетных и кредитных, в том числе банков-нерезидентов. Часов наручных.
Средств мобильной связи и комплектующих к ним. Манипуляторов типа "мышь".
Инструментов коррекции зрения типа "очки". Посуды битой - какая радость, что
небитая, слава богу, не пролезет! Головок торцевых к ключам гаечным.
Отверток. Ленты изоляционной, в рулонах и кусками. Деталей унитазов -
немаловажная деталь! Ножей, вилок, ложек. Носовых платков. Шарфов, кашне,
галстуков. Носков дырявых. Трусов! Колготок разных!! Памперсов!!!
И кара должна быть адекватной - если что неположенное в унитаз бросил,
пусть то же самое тебе в задницу вколотят!!!
Та-ак, пора звонить психологу. Уже не для ребят - для себя.
А тут и он сам, легок на помине, в кабинет заглядывает.
- Искал меня? - спрашивает. - Ну, что у вас? Как ребята?
- Ты где был?!
- У клиента. Срочная работа. Давай, клянись о неразглашении - я сейчас
ради тебя нарушу профессиональную этику.
- Пусть в шестом районе навсегда электричество отключат!
- Серьезно. Уважаю. В общем, Сикорский, дело такое. Если что-то
понадобится от нашего прокурора - обращайся ко мне.
- У него че, проблема с головой?! - спрашиваю, а сам провалиться готов
сквозь вечную мерзлоту. Вдруг поплохело мужику на почве дерьма, застывшего
противотанковыми надолбами прямо под окнами? Мало ли, какие он, сумасшедший,
из этого зрелища выводы сделает. Может, и понадобится мне от него вскорости
дружеская услуга - чтоб не посадил лет на сто.
- У него проблема с женой. Супруга прокурора раскрыла глобальный
заговор. Оказывается, это марсиане устраивают диверсии в канализации. Хотят
загнать человечество обратно в каменный век и поработить. У нас они пока
тренируются, а вот через месяц забьет трубы по всей планете - и конец
цивилизации.
Ой-е. То-то прокурор с самого утра вызверился, и москвича обещал на
варежки пустить.
- Съезжать им надо, - говорю, - с Космонавта Мельника.
- Это точно. Ну, а у вас-то что за драма?
Обрисовал я ситуацию. "Растут парни, однако, - психолог говорит. - Еще
полгодика назад было бы тебе весело...". Согласился ребят спать уложить и
запрограммировать на полный отдых, чтобы пара часов - и как новые. Ну,
двинули в жилой отсек. Это у нас в дальнем углу ангара есть как бы квартирка
- на всякий экстренный случай, вроде сегодняшнего. Кухня там, спальня и все
такое. Пожевать-отлежаться.
Слышу - шум, гам, ребята в душевой плещутся. Веселые уже. Психологу
обрадовались, он им почти как родной. А уж новость о работе сверхурочной для
бригады всегда праздник. Этим обалдуям дай волю, они себя как лошадей до
смерти загонят. Точнее, до нервного истощения. Которое у моих питомцев
наступает так быстро, что и глазом моргнуть не успеешь.

Им, беднягам, сама по себе жизнь на воле раем кажется.
Хотя почему "беднягам"? Любят свою работу, окружены вниманием,
наслаждаются каждым прожитым днем... Как они на днях в снежки играли! Милые
громадные тридцатилетние дуроломы. Счастливые. Детишки мои...
Радуешься за них, да? А вот пробросят по городу нормальные трубы - и
что дальше, Сикорский? Ребята станут не нужны, и у города не будет резона из
кожи вон лезть, чтобы подтверждать ежегодно твое опекунство. Ведь ты по
закону не можешь быть опекуном. Ты по закону вообще почти ничего не можешь -
да и помимо закона тоже... Дорастить парней до изменения им группы
инвалидности - успеешь ли? Сумеешь ли? И потянут ли другую группу сами
ребята?
А больше возможностей никаких. Улицы техника чистит, и даже в мусорщики
нам не податься - сжигатель построили, а вывоз на полуавтоматах, знай кнопки
нажимай. Нет в округе грязной работы. Прогресс, мать его, так и прет
семимильными шагами. И значит, что?
И значит, как только фекальную систему заменят, никакой прокурор ребят
не выручит. Наоборот, город постарается забыть, аки кошмарный сон, это
многолетнее свое позорище - бригаду пробойников, единственную и
неповторимую, одну на весь мир, хоть в Книгу Рекордов заноси. И ребята
поедут доживать в интернат для у-о, а ты... На свалку истории. Тоже -
доживать. Один-одинешенек, без детей, без жены - хотя, может, найдется какая
сердобольная, или просто на деньги падкая, уж денег-то "КБ Сикорского" в
дерьме нарыло порядочно.
Прямо хоть диверсию учиняй. Нешто мы глупее марсиан?
- Ты что, депресснул? - психолог спрашивает. - Наплюй.
Мы на кухне сидим, чай пьем. Ребята в спальне дрыхнут. За стеной опять
автоцистерны надрываются. Возить им сегодня - не перевозить.
- Да не, я так, о будущем задумался.
- А что задумываться? В будущем тебя, дорогой, ждет судебный иск от
москвича. Вот увишь, он еще попробует дело до уголовного раздуть. Ничего, не
переживай. Мне сейчас опять к прокуроровой жене надо - заодно потолкую с ее
супругом, хе-хе... За ребят не беспокойся. Я перед выходом бригады на пробой
опять сюда подъеду, взгляну, как они.
- На этот раз не опоздай.
- Постараюсь. Жена-то не своя, а большого начальника. Ей просто так не
скажешь - мол ивзините, сударыня, меня другие сумасшедшие ждут...
Уехал. Я в мастерскую закатился, проверил скафандры, на струмент
взглянул. Трудно что-то серьезное с этими железяками без помощи ребят
делать, тяжелое все, но поверхностный-то осмотр я и в одиночку могу. Вот
непонятно, брать в шестой район "крота", или как. Не хотелось бы. Наш "крот"
- это не ваш "крот", тот, который наподобие ершика на длинном тросе с ручкой
для вращения. Мы эти детские "кроты" именно ершиками и зовем, ими только
унитазы да очки пробивать.
Наш-то "крот" - снаряд с переменной геометрией, такой комбайн
самоходный для рыхления и подъема тяжелого слоя. Здоровый, сволочь, за
машиной на прицепе таскаем. Всем хорош аппарат, да больно велик, даже в
сложенном виде. Его можно только на стыке районов вниз загнать, где широкий
спуск в коллектор. А поскольку в шестом сейчас тока нет, выходит,
запитываться мы будем от седьмого - кабеля-то хватит?.. Ну его пока,
"крота". Если увидим, что вручную не справляемся, техника-смотрителя
попросим в ангар смотаться.
Эх, позарез мне нужен на подмогу толковый рукастый мужик. Да где его
найдешь такого - чтобы у-о не боялся и на запахи не реагировал? "Комплексной
бригаде пробойников требуется исполнительный менеджер - физически крепкий
мужчина со слесарными навыками, страдающий хроническим насморком и способный
нежно относиться ко взрослым детям". На первый взгляд, таких полно - я ведь
искал, пытался. Но у всех соискателей была, как сказал психолог, явная
нехватка асоциальных наклонностей. Только услышат, что "КБ Сикорского"
дерьмо ворочает - сразу до свидания, несмотря на громадный оклад.
Гадить-то в трубу все молодцы, а вот обеспечивать по ней движение...
Если для этого нужны асоциальные наклонности, тогда я не понимаю, какие -
социальные. Распустился народ. Три четверти мира газом обеспечивает, вот и
распустился. Еще фыркает, что из России банановую республику сделали. Хороши
русские бананы, ничего не скажешь - сто лет назад полстраны на дырку ходило,
и ничего, - а теперь каждому работнику подавай исправный унитаз, иначе не
наймется. Желательно унитаз с интернетом. Или отдельно унитаз и интернет-II.
Тьфу!..
Хотя, с другой стороны, жаловаться на всеобщую брезгливость мне грех -
именно поэтому я и попал в десятку со своим "инжиниринговым проектом".
То есть, в городскую канализацию попал.
Заехал в кабинет, с коляски на диванчик перевалился, задремал. От
нервов, видимо. Неспокойно как-то, чую, боком выйдет "КБ Сикорского"
инцидент с москвичом. Проснулся - вся душа в царапинах, так ее кошки
поскребли. И главное, тишина. Ни звонка, ни стука в дверь. Как затишье перед
бурей. Ребят поднял, сказал к выходу готовиться. Сижу, на аквариум гляжу,
жабиусу завидую. Корма ему подсыпал. За одной стеной бригада железом
лязгает, за другой моторы гудят - надоели уже.

Телефон. Я аж подпрыгнул. Ну, думаю, началось! А это техник-смотритель.
- Выходите, - говорит, - я уж в горку еду. Че-то движение нынче у вас
прям как в центре...
- Так цистерны же. Ладно, мы на улицу. Эй, ребята! Пошли!
Техник что-то еще буркнул - мол, не только цистерны, да я не дослушал,
у меня другой звонок входящий. Надеялся - психолог. А оказался налоговый.
- Сикорский! - кричит. - Ты че натворил?!
- Да ты понимаешь...
- Москвич силовую поднял и к тебе поехал! Сиди, не дергайся, я мэру уже
позвонил! Главна штука - не дергайся! Застрелят на фиг!
По коридору ребята на выход топают, мне из кабинета хорошо слышно.
Только я рот открыл, вдруг - ба-бах! Дверь входная.
- Стоять! Оружие на пол!
И мат-перемат, уши вянут.
Силовая, она всегда так - побольше напора, шума и матерной ругани.
Чтобы сразу-то в налогоплательщика не стрелять, авось он испугается.
Да только не на тех напали.
Мне потом налоговый кассету с записью из коридора подарил. Она и так по
городу ходила, но ее за большие деньги продавали, а он мне - бесплатно. "Как
продюсеру", - сказал. У меня-то самого в коридор соваться пороху не хватило,
я через ангар катился к запасному выходу, но что в это время происходило,
теперь знаю, и описать могу.
Значит, идет по коридору бригада пробойников в скафандрах с опущенными
забралами. Шагает, как на парад. Веселая, отдохнувшая, с той, что утром
была, заполошной и дерганой - просто не сравнить, вообще другие люди.
Впереди Кузя с Тишкой бок о бок. У Кузи в руке пропыра, а Тишка на плече
тащит... Ладно, слово почти литературное, так что скажу - говнодав. Знатный
струмент. Железнодорожный домкрат гидравлический с усилием разжима под сто
тонн. К нему с двух концов приварены крышки от канализационных люков, только
обточенные слегка, чтобы в любую трубу пролезало.
Сзади Михалыч топает, крестовины складные к говнодаву несет, из рельсов
такие конструкции для упора.
А навстречу бригаде врывается группа силовой поддержки налоговой
полиции. Все как положено - автоматы, броня, "оружие на пол", матюги.
Кузя, несмотря на устрашающие размеры, существо застенчивое до
трусости. Михалыч больше всего боится совершить какую-нибудь ошибку. А вот
Тишка у нас боец, особенно когда отдохнул и на своей территории. Сейчас он
дома, только собрался на работу, и тут к нему вперлись какие-то дураки, по
замашкам - полные у-о.
Поэтому он берет, и с плеча швыряет говнодавом в толпу силовиков.
Я бы не хотел, чтобы в меня запустили железнодорожным домкратом. Даже
простым, без крышек от люков. А вы?
Силовики валятся, как кегли, роняя друг друга и беспорядочно паля во
все стороны. Из стен и потолка летят клочья. Бригаде все равно, скафандр
пуля не берет. К тому же, ребята просто не знают, что это такое - когда в
тебя стреляют.
Силовики пытаются встать и открыть прицельный огонь по ребятам. Но
Тишка издает через внешние динамики скафандра оглушительный боевой клич - он
так давеча кричал, играя в снежки. Тормознувшие было Кузя с Михалычем
понимают - это тоже игра. Кузя выставляет перед собой пропыру, а Михалыч
крестовины, и вдвоем они бросаются на противника.
И вышибают его из ангара к едрене матери.
Снося поднимающегося по ступенькам москвича, бережно прижимающего к
груди загипсованную руку.
Там у нас пешеходный выход - крылечко небольшое с перилами, и ступенек
штук пять.
Я как раз выехал через запасной, но перед ним давно не чистили, у меня
колеса вязнут в сугробе. Поэтому я временно обездвижен, и могу только
наблюдать, как клубок из десятка бронированных тел катится по ступенькам.
Грохот, вопли, и какой-то смутно знакомый поросячий визг. Хорошо, силовые
вроде поняли, что стрелять в ребят без толку. Если б они по-прежнему во все
стороны пуляли, тут бы мне точно конец настал. Да наверняка и москвичу
заодно.
Вовек этой сцены не забыть. Стоп-кадр. Широкая раскатанная дорога,
машин стоит видимо-невидимо. И налоговые, и будка техника-смотрителя шестого
района, и цистерны с дерьмом - водители бесплатный цирк смотрят. Перед ними
на площадке у ангара куча-мала, в центре Тишка виднеется, уже вновь
овладевший говнодавом. Из-под кучи москвич выползти пытается, но его кто-то
за ногу ухватил и, судя по выражению лица полковника, на болевой прием ее
взял.
Кругом автоматы валяются, и пропыру Кузя потерял.
Тут на площадку влетает черный джип, из него прыгают мэр и прокурор.
Секунду в ужасе на происходящее глядят, потом орать начинают, но поскольку
их никто не слышит, бросаются кучу-малу самолично растаскивать. Это смелое
решение - мэру тут же дают в репу, он падает, и куча его накрывает.

Я, главное, сижу, как последний у-о, в своей коляске, с места двинуться
не могу. Кричать-то бригаде, чтобы прекратила, бессмысленно, пробовал,
глотка уже сорвана.
Если б не техник-смотритель, не знаю, чем бы все закончилось. Ребята
мои только во вкус вошли, а силовые, те вроде ошалели - в жизни им никто
такого успешного сопротивления не оказывал.
Но техник, он то ли побоялся возможного смертоубийства, то ли просто
решил социальную справедливость учинить. Короче, он подбежал к ближайшей
цистерне, что-то водиле сказал, отцепил сливной шланг, и потянул к месту
драки. А водила на цистерне крышку откинул, и руку в пульт запустил.
Техник им по-честному крикнул - хватит, мол, а то худо будет. Но
силовые как раз Тишку свалили, Михалыч за него обиделся, и начал всех
направо и налево крестовиной дубасить. Ну, техник и махнул водиле. А тот
улыбнулся широко, будто космонавт Мельник перед стартом на Марс, и ручку
дернул.
Цистерна-то с подогревом, дерьмо как свежее, даже лучше. И насос там
хороший стоит, мощный... Они, главное, не сразу поняли, что происходит,
возились еще чего-то, кулаками махали. Ну, тонну они приняли на себя, это
точно. Значит, налоговых десять рыл, считая с москвичом, моих обалдуев трое,
да от отцов города два представителя. Хотя прокурор не в счет, ему сразу
говнодавом пониже спины угодило, и он под крыльцо улетел. Выходит, около
семидесяти килограммов на нос. Моим-то все равно, они в это дело каждый день
ныряют, а вот остальным, в целом, не понравилось. У них еще и обмундирование
было, как бы сказать, не по форме.
В общем, решили пока больше не драться.
Техник-смотритель шланг бросил, в машину - прыг, и газу. Правильно, я
считаю.
Дерьмовозы тоже с места снялись - и на регенераторную.
И тишина. Даже налоговые не матерятся - стонут только жалобно. И
москвич не визжит, охрип, бедный. Потом оказалось - мало того, что ребра ему
помяли, когда с крыльца сшибли, так еще ногу вывихнули.
Я кнопку ткнул на подлокотнике коляски, в ангаре ворота открылись.
- Внимание! - кричу. - Предлагаю всем немедленно пройти в отсек
санитарной обработки! Дезинфекция за счет компании.
Из-под крыльца вылезает прокурор. Весь в белом - снегу там намело.
Держит в руках две половинки чьего-то автомата, одну со стволом, другую с
прикладом. Глядит с интересом на медленно оседающую гору дерьма, из которой
выбираются участники побоища - кто на четвереньках, а кто и вплавь. Смотрит
на меня - все, думаю, конец. А он только говорит, сочувственно так:
- Ну, Сикорский, и вредную же ты профессию себе выбрал!
- Да че, - говорю, - нормальную... Всегда хотел служить людям. Чтоб им
было хорошо!
...Мы теперь на помойке работаем. Ее раньше в городе вообще не было,
нынче есть. А то мусоросжигатель сгорел от перегрузки. Ну, я санинспектору
ящик огненной воды поставил, так он мне самолично план "утилизационной
площадки" начертил и благословение с гербовой печатью нарисовал. Арендовало
"КБ Сикорского" кусок тундры, вырыло котлован, подъезд к нему накатало. По
совету психолога выдержал я паузу в несколько дней, чтобы город провонял как
следует - и к мэрии. Внутрь мне тогда не пройти было, ну, я не гордый,
начальство у подъезда отловил.
Мэр вообще плохо выглядел в тот день - чего вы хотите, город в мусоре
тонет и помощи ждать неоткуда, - а как меня увидел, затрясся весь и
попробовал от самых дверей подъезда с разбегу в машину запрыгнуть.
Поскользнулся, головой в сугроб - хрясь! Я уже тут как тут, колесом ему на
шубу наехал, теперь быстро не отвяжешься от Сикорского. Тогда мэр решил
инсульт симулировать. А я, пока все суетились, кому надо из помощников -
свое предложение об оказании инжиниринговых услуг. Мэр таблеток сердечных
поел, отдышался слегка, ему и говорят - спаситель наш тута. Мэр - че, этот?!
Ему - он самый.
И пошло все почти как раньше. Мне бульдозер под ручное управление
переделали, ребята помогают машинам разгружаться, выскребают что прилипло.
Новый сжигатель обещают не скоро - денег нет - и от печальных дум о будущем
я временно застрахован.
Техник из шестого района тоже к нам подался, исполнительным менеджером.
Говорит, на помойке делается реальное дело, живое, для всеобщей пользы, да
еще и весело. И то правда, на канализации нынче от тоски помрешь. Как только
скандал до Москвы докатился, приехала к нам большая комиссия, а едва
растеплилось, начали по городу класть современную морозоустойчивую фекальную
систему. Конструкция продуманная, никогда не заткнется, с Аляски специалисты
приезжали - только языками цокали.
Ребята поначалу слегка приуныли. Я их понимаю, все-таки "пробойник"
звучит гордо, вы произнесите вслух - пробойник! - мощно, да? А "оператор
У-площадки" - совсем не звучит. На том же комбинате операторов всяких как в
тундре оленей. Со шваброй бегает, а уже оператор. Психолог, и тот не сразу
парням растолковал, что новая их профессия не менее опасная, героическая и
нужная людям, чем прежняя. И тут я в один прекрасный день, орудуя рычагами,
и наблюдая, как бригада в мусоровозе копошится, слово придумал - "отбойник".

Ребята ведь чем занимаются? Отбивают от кузовов машин куски прессованного
мусора. Так и говорю: были вы пробойники, а теперь отбойники - какая
разница? Повеселели. Действительно, какая разница?
Ведь эта наша работа на прежнюю до удивления похожа. Я уже мечтаю
иногда, чтобы запретили населению мебельные гарнитуры на помойку выкидывать
- а то возни с ними...
Вот, опять! Целых три холодильника. Я их, конечно, гусеницами утрамбую.
Но котлован у меня не резиновый! А народ в него валит что ни попадя. Ладно б
одни холодильники. Ужас, чего только мы не утилизируем. И в каких объемах.
Едва за мусоровозами поспеваем, да и места уже в обрез, пора еще площадку
открывать и искать человека на второй бульдозер.
Точно - запретить. Чтоб не смели выбрасывать, как-то: снегоходы
разукомплектованные и кузова автомобильные. Двигатели бензиновые, дизельные
и электрические. Колеса в сборе, диски, шины, детали подвески крупнее
наконечника рулевой тяги. Плиты кухонные. Стиральные и посудомоечные машины.
Прочую бытовую технику. Отдельно ванны, за них вообще бить смертным боем.
Ванны процессу утилизации мешают невероятно, особенно большие
гидромассажные, те просто нам на площадке отравляют жизнь. Технику
множительную и электронно-вычислительную - тоже желательно на фиг. Мониторы
разные - к чертовой матери. Туда же антенны спутниковые и усилители к ним.
Никаких деталей систем вентиляции и кондиционирования. Под запрет -
отопители любых видов. Мебель комплектную и некомплектную. Рамы оконные.
Трубы любые. Совсем любые - включая музыкальные инструменты. Тоже любые.
Игрушки детские, мягкие и жесткие. Игрушки взрослые, как в надутом, так и в
сдутом виде....
И унитазы. С унитазами, конечно, довольно легко справиться, но они меня
почему-то особенно раздражают!
"По самым предварительным оценкам,
для модернизации коммунальных сетей
России понадобится не менее 10 лет
и 555 миллиардов рублей".
Из газет, осень 2001 г.

---

Олег Дивов

---

МЫШКИ-КОШКИ.
Чалый звездолет, всхрапывая и тряся соплами, пятился от Гончих Псов.
- Ну, болтает нас! - пробормотал второй пилот, ворочая рукоятки. - Не,
бортач, ты видишь, как болтает?
- Чего сразу я? - обиделся бортинженер. - Я, например, говорил. И в
журнал занес. Так прямо и написал : полировка дюз реверсивной тяги -
отсутствует. Съело полировку из-за нестабильного выхлопа. Командир, а
командир... Разрешите отлучиться на минутку. Что-то у меня в скафандре опять
дефекатор барахлит.
- Тоже, наверное, полировку съело, - с деланным сочувствием в голосе
предположил второй пилот. - Нестабильным выхлопом.
- Так я выйду, командир? До гальюна и обратно.
- А там продувка уже работает? - командир даже от обзорного экрана
оторвался, чтобы удивленно поглядеть на бортача. - Я и не заметил, что ты ее
чинил.
- Да она и не ломалась... - бортач тоже изобразил на лице удивление. -
Когда это ломалась продувка? Клапан заедает, так я вам говорил, держать надо
клапан, и все.
- Чем держать?
- Э-э... Рукой, командир. Левую руку заводите за спину, нащупываете
клапан, и держите его крепко. И испражняетесь себе на здоровье. Нет, ну
можно пассатижи, конечно, приспособить. Накинете на клапан, а потом, когда
сядете, прямо спиной и зажмете их. Только помните, что сразу вставать
нельзя. Если сразу вскочите, клапан выбьет, и снова весь гальюн до потолка
зальет...
- Я бы тоже кое-кому с удовольствием клапан выбил, - сообщил пилот.
Командир молча разглядывал бортача, словно прикидывая, где у того
находится подходящий для выбивания клапан.
- Шеф, я же с двигла не сниму эту хреновину, - убедительно сказал
бортач.
- А больше нигде?..
- Только на двигле, в системе охлаждения есть похожий клапан. То есть,
не похожий, а гораздо лучше. Но он как раз в прошлом месяце ломался, и я
ставил запасной. Я говорил же вам. И в журнал занес. Так прямо и написал -
запас клапанов системы охлаждения исчерпан. Да и система, в общем, тоже не
очень. Промывать надо. Командир, а командир, ну разрешите выйти?

- Вообще, это не по инструкции, - мстительно сказал командир. - На
проводке амебы к точке захвата экипаж корабля-приманки должен постоянно
находиться в скафандрах...
- Да я только задницу отстегну, и все!
- Ох, поймает тебя однажды гальюнный... - пообещал командир. - Ладно,
дуй. И назад можешь особенно не спешить. Все равно от тебя никакого толку.
Нытик.
- Тем более, ломать нам уже нечего, - заметил пилот. - И так ничего не
работает. Командир, я понимаю, вам очень весело...
- Да, - командир повернулся обратно к экрану. Бортач пробормотал
"спасибо" и принялся отстегиваться от кресла, причем каждый замок ему
приходилось по два-три раза дергать. - Обстановка?
- Как раз хотел доложить, что все относительно стабильно. Клиент,
похоже, вышел на режим преследования, и теперь, если у нашей самоходной
помойки в ближайшие десять часов ничего не отвалится...
В центре обзорного экрана слегка подрагивало серое облачко. На самом
деле трясло звездолет, а облачко, судя по локатору, шло за кораблем ровно,
будто привязанное.
- Ничего у нас не отвалится, - заверил пилота бортач, выбираясь из
кресла. - Ну, и что ты так на меня уставился? Командир, зачем он смотрит
так? Или это тоже я виноват, что задний вид сгорел, и мы теперь должны раком
пятиться?
- Не отвлекайся, - сказал командир второму пилоту. - А ты, - это уже
бортачу, - иди, куда собирался. Долетим - выясним, по чьей вине задний вид
сгорел. Если долетим.
Бортач поспешно удалился.
- Шеф, а что это за зверь такой - гальюнный? - подал голос штурман. -
Который инженеришку нашего прихватит?
- Да так, ничего особеного. Гремлин как гремлин, только селится в
гальюне. Не слыхал? Он живет в системе продувки и устраивает всякие
идиотские пакости. То манометр заклинит, то клапан выбьет. А если гальюн не
ремонтировать, так гремлин терпит-терпит, а потом однажды у него терпение
лопнет, он дождется, когда бортач усядется, ка-ак хватанет его за одно
место, и спрашивает - ты какого черта, лентяй, систему не чинишь?!
- Гальюнный, разгонный... - пробормотал второй пилот, накручивая
рукоятки. - А реверсивного у нас, случаем, нет? Чую я, это не полировка. Не
болтает на самом малом заднем из-за одной полировки. Это оси сбиты.
- Оси сбиты, вот и полировку съело.
- Шеф, я повешусь десять часов так уродоваться.
- Спокойно. Устанешь, я тебя сменю.
- Ну бред же, шеф. Может, попробуем на одном локаторе, а?.. Рискнем?
- Ты сам знаешь, без визуального контроля нельзя. Если эта дрянь
выбросит в нашу сторону щупальце, локатор его не возьмет. И?..
Некоторое время на мостике было тихо. Пилот и штурман прикидывали, что
может случиться, и стоит ли игра свеч.
- Перископ швартовочный, - предложил штурман. - Свинтить, перенести в
кормовой аварийный шлюз, и оттуда глядеть. Правда, там оптика неподходящая,
но можно снять объектив с обычной бытовой камеры, и на перископ его. Должно
хватить.
- А что, у кого-то на борту есть камера? - спросил командир лениво.
- У Джексона на борту точно до хрена камер, - сказал пилот. - И все они
будут снимать, как мы подходим. В какой интересной позиции. А максимум через
пару суток весь обитаемый космос примется слать нам запросы - сколько вы,
ребята, берете за курс обучения "Задним ходом через Галактику". Вот
посмеемся...
- А по-моему, десять часов задом, да еще на сбитых осях - это подвиг, -
произнес командир негромко, будто сам с собой говорил.
- Кто оценит? - вздохнул пилот. - Это ж нужно хоть раз в жизни сесть за
управление и вообще слетать, в принципе. Хотя бы передом. Пусть даже на
нормальных осях, и совсем недалеко. Знаете, шеф, я уж запамятовал, когда
получал удовольствие от этого процесса...
"Я тоже, - подумал командир, вглядываясь в серое облачко. - Надо бы
поберечь глаза. Сейчас еще рановато внимательно следить за амебой, она
поймет свою ошибку попозже. Сообразит, что просто так за звездолетом не
угонишься, и начнет хватать его щупальцами. Вот тогда начнется шоу... Тогда
сразу понятно станет, почему эти безопасные с виду образования зовут
"адскими амебами". Да, напрягать зрение рано. Но я слишком давно не
заманивал амебу. Тем более, никогда не делал этого на грузовике. Лучше уж
перестраховаться. Амеба - это вам не гальюнный".
- Слушайте, шеф, - опять подал голос штурман, - а что делает этот, ну,
разгонный, когда долго не чистят бустерный ствол? За какое место он хватает
бортача?
- Да он просто взрывает судно на фиг, - сказал командир. - С бортачом
вместе.
- А что, понятная реакция, - сказал пилот. - Мне тоже, бывает, так
хочется взоровать нашу лоханку...

"Деньги, проклятые деньги, все упирается в них, - думал командир. -
Сколько раз я давал себе зарок не связываться с изношенными судами. Но не
было денег. И я опять брал какую-то рухлядь, и мы всей командой доводили ее
до ума, и отправлялись в путь, уверенные, что вот сейчас, за сезон-другой,
нарубим капусты, и сможем позволить себе нормальный аппарат, а уж на нем-то
развернемся в полную силу... И каждый раз мы зарабатывали слишком мало. То
есть, денег хватало на жизнь, даже с лихвой, но никогда не хватало на новый
корабль. И мы искали старые детали на всех разборках, а однажды, помню, даже
прикупили на запчасти целый грузовик - и чинили, переделывали,
модифицировали, в общем, крутили гайки до седьмого пота, и снова
отправлялись в путь, и опять денег не хватало. И так до бесконечности - ну
ладно, не совсем, но сколько мы прошли таких циклов? Сколько изношенных до
упора судов продали на лом? Всего лишь чтобы пересесть на очередную
"помойку", "лоханку"... Иногда, если машина оказывалась поудачнее, даже
приходило обманчивое впечатление, будто экипаж полностью сроднился с
кораблем и не променяет его на новенький, с иголочки, и новейший. Но...
Какими глазами мы провожали эти новые и новейшие, когда они "делали" нас на
трассе!".
- А вообще, ерунда все эти корабельные гремлины, - сказал командир, -
даже разгонный. Вот нуль-шишига...
- Эй, погодите, шеф! - попросил штурман. - Такие серьезные данные надо
фиксировать в журнале. Сейчас я поставлю на запись...
- Да ну вас, хохмачи, - улыбнулся командир. - А вам не приходило в
голову, что я не всегда шучу?
- Очень даже приходило, - сказал пилот. - Как раз когда разгонный взял
нас за одно место на отрыве - именно оно мне в голову и пришло. Что вы не
шутили. Хотя вру, это было уже после. Сначала-то я подумал - ну вот, наконец
эта пытка кончилась, отлетала свое помойка. И мы тоже - отлетались.
- В общем, был у меня приятель с астрофизического факультета, -
поспешил сменить тему командир, - который имел собственную теорию насчет
черных дыр. Уверял, будто это искусственные образования. Только никакие не
межпространственные тоннели, или что-то еще деловое, а просто жилища. Точнее
не жилища - гнезда. И сидят в них удивительные существа, бывшие когда-то
разумными. Миллиарды лет назад они правили Вселенной. Может, изначально даже
были похожи на нас. Но постепенно они дошли до высшей стадии развития, когда
перемещаешься по космосу усилием мысли...
- Прямо как мы сейчас, - ввернул пилот.
- Короче говоря, они достигли всего. Не просто чего-то, а всего.
Познали Вселенную до упора. И начали стремительно деградировать. Вследствие
духовного кризиса и отсутствия мотиваций...
- Спорим, я быстрее успею? - спросил пилот. - Мне не надо миллиардов
лет. Мне до кризиса мотиваций и отсутствия духа осталось часа два максимум.
- Помолчи, а? - прикрикнул штурман. - Шеф, не слушайте его. Мне
рассказывайте.
- Ты на самом деле так устал? - спросил командир пилота. - Я сменю тебя
через два часа легко.
- Да ну, - сказал пилот. - Ерунда. В самом деле, не слушайте меня. Это
я так, дурака валяю. Напоминаю, что пока вы тут языками чешете, кое-кто
напряженно трудится. Потом, вы же сами говорили, через пару часов самое
интересное начнется. Давайте, шеф как договаривались - я держусь до упора и
падаю. Тогда ваша очередь. Ну? И чего дальше? Деградировали эти ваши
нуль-шиги - и?..
- Нуль-шишиги. А в том-то и дело, что ничего. Бедняги постепенно
опустились до уровня животных - наподобие этой тупой амебы. Пусть опасной,
но все равно тупой. Вот они и сидят по своим черным дырам, и просто живут.
Бессмертные ведь.
- Интересно, что будет, если нуль-шишига из дыры вылезет? -
поинтересовался штурман.
- А она не вылезет, - помотал головой командир. - Дыры за такой срок
разрегулировались. Без грамотного техобслуживания.
- О, как мне это знакомо! - воскликнул пилот. - Между прочим, где
бортач? Неужто его и вправду гальюнный схватил?
- Ну, позови бортача по внутренней, он тебе наверняка жутко обрадуется,
- посоветовал штурман.
- Да ладно, оставьте парня, - сказал командир. - Вы что, не поняли, как
ему страшно?
- А нам, значит, не страшно? - обиделся пилот. - Шеф! Шеф!!!
Звездолет ставило боком. Командир врубил аварийную тягу заднего хода с
левого борта, и одним импульсом выправил положение. Корабль тяжело мотнулся
в противоположную сторону, толкнулся обратно маневровыми, еще немного
покрутил носом, и наконец, пилот его "поймал".
- Нам тоже страшно до усеру, - выдавил из себя пилот, тяжело дыша. - И
у нас тоже дефекаторы барахлят. Спасибо за помощь, шеф. Вы извините -
просто, у меня все каналы управления заняты. И руки заняты. И ноги. Ну,
долбаная лохань...

- На нормальном корабле мы бы не смогли аварийку рассинхронить, -
заметил штурман. - И что бы ты делал со своими забитыми каналами? Чем
толкался? Какой ногой об какие берега? Тем более, ноги у тебя заняты...
- На нормальном корабле его бы так не закрутило, - быстро сказал
командир, упреждая возможную и легко прогнозируемую взрывную реакцию пилота.
Пилот молчал. Только по внутренней слышно было, как он жадно сосет из
загубника воду и хлюпает носом.
- Хорошо поймал аппарат, - похвалил командир. - Грамотно.
- Умею, - отозвался пилот.
- А почему название такое - шишиги? - спросил штурман.
- Крепкие, однако, нервишки у некоторых! - восхитился пилот. - Сразу
видно - в жизни астронавт за управлением не сидел.
- А кто тебя в том году к складам заводил и пристыковывал?! - воспылал
праведным гневом штурман. - Сволочь бухую?! Что, бортач тебя стыковал?
- Гальюнный меня стыковал! - выпалил пилот и заржал. - Ох, как
стыковал! Жестко! У меня же чуть башка в унитазе не застряла! Все, молчу.
Да-да. Нуль-шишиги. Ответ готов. Потому что ненастоящие, а формой смахивают
на шиш-кебаб. Угадал?
- Просто они шуршат, - сказал командир.
- И чего? Какая связь с названием?
- Да слово не наше, а русское. Этот приятель мой, он русский был. И
рассказывал, мол есть в их мифологии такой зверь - шишига. Живет в лесу и
там шуршит ветками. И вот это самое "ши-ши" по-русски означает шуршание. А
вообще шишига - что-то наподобие василиска. По-моему, довольно похоже.
Черная дыра, она ведь тоже гипнотизирует, притягивает, засасывает и сжирает.
Она нарочно так устроена, чтобы нуль-шишиге суетиться не надо было. Все
интересное, что мимо летит, само к тебе приползет. Лучше не придумаешь для
спокойного вдумчивого исследования мира.
- Или для вкусного обеда. Чего они едят-то, шишиги?
- Ну уж не космические суда. Думаю, их слишком мало, чтобы прокормить
такую ораву шишиг. Черных дыр-то сколько?
- Ах, сволочи! - воскликнул штурман.
Командир и пилот дружно напряглись и подались вперед, будто это помогло
бы им лучше разглядеть серое облачко на экране.
- Да нет! Извините, я от неожиданности, - сказал штурман. - Просто мне
вдруг понятно стало, отчего мы не сталкиваемся с цивилизациями, похожими на
нашу. Их корабли шишиги слопали. Наверняка шишиги все-таки смертны - ну
нельзя же жить до бесконечности. И когда шишига мрет, схлопывается ее дыра.
А раньше и шишиг и, соответственно, дыр было видимо-невидимо. Только
попробует кто-нибудь на кораблике вылететь, его сразу в дыру затягивает, а
там шишига суденышко хвать, и ну давай исследовать. А соплеменники
астронавта думают - не полетим больше в космос, дохлый номер это, раз
корабли без следа исчезают...
- Тоже вариант, - согласился пилот. - Нет, ну где же бортач? Прямо
интересно. Допустим, в гальюнного я не очень верю, но вот не зажрал ли
бедолагу трюмный...
- А трюмный у нас есть точно, - заметил штурман.
- В трюмного даже я почти что верю, - сказал командир. - Только понять
не могу, куда ему ящик виски. По поверью, трюмный должен воровать
исключительно крепежные скобы.
- Может, наш - особенный? - предположил штурман. - Пьющий?
- Ну?! Ну!!! - крикнул пилот.
Тяга резко возросла, звездолет пошел ровнее.
- Самый малый! - приказал командир очень жестко. - Спокойно! Ну-ка,
самый малый ход.
- О, черт! Это нервы. Виноват, командир.
- Нервы у тебя в порядке. Опыта не хватает. Ты видел то, что видел.
Просто это еще не выброс щупальца. Так, разминка.
- Там вспухло чуток, я и решил... - сообщил пилот извиняющимся тоном. -
Может, подсбросить скоростенку-то? Вдруг эта гадость передумает - и что
тогда, заново ее подманивать? Я второго раза просто не вынесу. Я вам не
червяк на крючке.
- Идем как шли, ровно, - сказал командир. - Все нормально. Только чур,
больше не дергаться без моей команды.
"Годы сказываются, - подумал он. - Еще лет пять назад пилот удержался
бы от рывка. А теперь просто не может. В каком-то смысле экипаж изношен еще
сильнее, чем корабль. Но именно поэтому мы и влезли в авантюру. Настает
однажды день, когда ты понимаешь - все, дедлайн. И нужно рисковать либо
сегодня, либо уже никогда. Я решил использовать наш последний шанс на
выигрыш. Ох, не пожалеть бы. Но мне кажется, мы заслужили. Бесконечным
каботажным мотанием туда-сюда по коротким невыгодным "плечам", мучительным
ожиданием заказов, всеми этими погрузками-разгрузками... Заслужили право
рискнуть и получить награду. Или... погибнуть? Не знаю. Знаю только, что мне
сорок шесть лет, и в сорок семь я уже не рискнул бы".
- Так и чего они шуршат, эти нуль-шишиги? - спросил штурман.

- Все-таки у тебя нервы еще лучше, чем у меня, - сказал пилот. - Но у
меня зато лучше, чем у бортача. Я вот думаю - а не завелась ли у нас
маленькая локальная черная дырочка? В которую бортач и ухнул. И никакой не
гальюнный на корабле живет, а сортирная нуль-шишига. И можно смело бросать
амебу на фиг, не уродоваться с ней еще почти десять часов, а привезти
Джексону шишигу и заработать миллион.
- Почему-то я сомневаюсь, что Джексон знает, как загнать шишигу в
реактор и заставить там шуровать, - сказал командир. - С амебами он умеет
это делать, а вот с шишигами...
- Шеф, а на сколько потянет амебный реактор?
- Если самопал, от того же Джексона, ну, тысяч сто-сто пятьдесят,
смотря, как договоришься. Для нас, допустим, сто. А оригинал минимум триста.
Штурман и пилот синхронно вздохнули.
- А документы Джексон сделает?
- Естественно. Как ты пройдешь техосмотр с самопалом? Там не просто
документы, там и дизайн фирменный, и все шильдики на месте, и номера. Одна
разница, что гарантии нет.
- В общем, четыре-пять таких рейсов, - подытожил штурман.
- Удачных, - добавил пилот. - Шеф, сколько амеб вы поймали, когда
работали на государство?
- Тридцать две. Но у меня, конечно, был совсем другой кораблик. Я ходил
на переоборудованном штурмовике. Если бы даже амеба зацепила его... Впрочем,
она ни разу не зацепила.
- А если амеба зацепит нас...
- Вот поэтому мы в скафандрах. Не переживайте, от корабля что-нибудь да
останется. Скорее всего, кормовой трюм. Там и отсидимся. Если добежим,
конечно. А Джексон придет на помощь, он не бросает своих, репутацию бережет.
- Нет, ну где чертов бортач? Может, действительно позвать его по
внутренней?
- Шеф, так дорасскажите все-таки про этих чудовищ.
- А чего рассказывать? - улыбнулся командир. - Они сидели в дырах, и
все у них было замечательно. И вылезать было незачем. Потом они там
деградироввали, и тут зашевелились животные инстинкты - в частности, желание
высунуться наружу. Возможно, с этого момента пошел бы новый виток эволюции
нуль-шишиг, они снова развились бы... А забавно - шишигские археологи
проводят раскопки во вселенной и находят гнезда первобытных шишиг! Да...
Только они не смогли выбраться наружу. Черные дыры разрегулировались и
тормозят световую больше, чем раньше. Шишиги бегут к выходу, но не успевают.
И раздраженно шуршат. А мы, выходя в эфир, слышим это шуршание. Это не
шорохи космоса, а голоса рассерженных нуль-шишиг. Такие дела.
- Поучительно, - сказал пилот. - На самом деле, очень поучительно. А
что стало с вашим русским приятелем? Далеко он продвинулся на ниве
астрофизики?
- Да нет, забросил парень науку. Теперь довольно известный политик, в
Геопарламенте заседает.
- Всегда знал, что эти депутаты на голову больные.
- Так вот мы кто, оказывается - депутаты, - сказал штурман.
- Почему?! - почти всерьез обиделся пилот.
- А ты погляди, чем занимаемся, - штурман ткнул пальцем в дрожащее
облачко на экране. - Это разве для нормальных людей работенка? Извините,
командир...
- Мы не больные, - сказал уверенно пилот. - Мы неудачники. Судьба. А
что, жить можно. Я даже привык. Если б еще так не болтало на заднем ходу...
И бортача в черную дыру не засасывало...
- Мы не неудачники, а просто невезунчики, - поправил командир. -
Слушайте, правда, вызовите этого деятеля. А то как-то не по-товарищески он
выступает. Пусть в рубке сидит и вместе с нами потом обливается.
- Вам тоже не по себе, да, командир? - спросил штурман участливо.
- Глупости. Беспокоиться нечего, ситуация развивается штатно.
- Эй, господин бортинженер! - позвал штурман.
- Иду я уже, иду... - послышался в наушниках сдавленный голос.
Звездолет по-прежнему встряхивало и слегка водило, но пилот вроде бы
приноровился держать его на курсе - даже, улучив момент, слегка распустил
привязные ремни и сел посвободнее. Амеба упорно гналась за кораблем.
- Вот же дурная скотина, - пробормотал штурман, глядя на экран.
- Это джинн, - сказал командир. - Мы его заманим, а Джексон посадит в
бутылку. С джиннами всегда так, их приходится брать обманом.
- Ваша группа тогда, двадцать лет назад, потеряла много кораблей? -
неожиданно для командира спросил пилот. Это было против всех космических
суеверий, задавать подобные вопросы в такой момент. А вот - он спросил.
- Мало, - соврал командир. - Три или четыре, и то в первые годы, когда
мы только учились ловить амеб.
- Интересно, они в неволе размножаются? Если размножаются вообще.
- Странные мы люди - люди, - произнес командир философически. - Ведь
ничего почти об амебах не знаем, а уже приспособились их использовать.

- Чего знать-то? - фыркнул штурман. - Нуль-шишиговские кошки, вот они
кто, амебы. Одичали без хозяев.
В рубке воцарилось молчание.
- Кошки, кошки, - сам себе покивал штурман. - Охотятся из засады,
кидаются только на одиночную дичь, при любой угрозе бросают преследование...
- Ну, ты голова! - сказал пилот. - Сходил бы еще, бортача за шкирку
сюда притащил, что ли, раз такой умный.
- И схожу, если приказ будет. Чего, не похоже - про кошек-то? По-моему,
очень похоже.
- Командир, прикажите ему бортача из гальюна вытащить. А то у меня один
вторичный канал барахлит. Не критично, но противно. Его прозвонить не мешало
бы.
- Нет, ты скажи, про кошек я - сильно, а?
- Сильно, - взамен пилота согласился командир. - А теперь, будь
любезен, сходи, посмотри, что там с бортачом приключилось. Может, он свой
злосчастный клапан обеими руками держит?
- Или просто утонул, - ввернул пилот. - Если придется снаружи дверь
раздраивать принудительно, ты осторожнее. А то с ног до головы уделает. Ключ
на одиннадцать есть у тебя? Значит, справа от двери панелька, и под ней
болт...
- Спасибо, а то я не знаю! - штурман начал отстегиваться. Замки у него
заедало, он приглушенно чертыхался.
- Откуда знаешь-то?
- А кто тебя раздраивал, когда ты с башкой в унитазе заснул? Мы с
бортачом и раздраивали.
- Разве я не сам вышел? - пробормотал задумчиво пилот.
- "Ключ на одиннадцать есть у тебя?", - передразнил его штурман,
выбираясь из кресла. - Да по нашей помойке без ключа на одиннадцать и
пассатижей буквально не пройти! Челленджер, мать его...
- Типун тебе на язык, - мгновенно среагировал командир. - Сам ты
челленджер, понял?
- Виноват, шеф, - сбавил тон штурман. - Сам я челленджер. И папа у меня
челленджер, и мама челленджер. А корабль наш зовется транспорт легкий
коммерческий "Урсула", бортовой семь тыщ полста десять. Так, вроде ничего не
забыл. Хотите, сбегаю на камбуз, сухую корочку пожую?
- В гальюн беги!
- Если сглазил нас - амебе скормлю, - напутствовал штурмана пилот.
- Сам дурак, - сказал командир. - Тоже... язык без костей.
- Я и такую возможность допускаю, - легко согласился пилот. - И
действительно, швартовку я однажды завалил, было дело. Вот только из гальюна
меня не вынимали.
- Ты стоял на четвереньках, опустив голову в раскрытый унитаз, и спал.
- Это они вам сказали? Командир, вы же помните, наверное, у меня в тот
день старшей дочери восемнадцать стукнуло... Такой праздник, сами понимаете.
- Да, я заметил, что ты был счастлив.
На несколько минут пилот затих, а потом сказал:
- Спасибо, что не выгнали.
- Пожалуйста. Не надоело со мной?
- Теперь я знаю, что мы выберемся из дерьма, - сказал пилот уверенно. -
Поднимемся. Мне было очень страшно идти на амебу, но я вроде бы справляюсь,
да? А вам, наверное, труднее всего было решиться, просто решиться. Но
когда-то нужно бросать мелочевку и браться за серьезное дело. Пусть опасное,
зато...
"Если б ты знал, насколько опасное, - подумал командир. - Тогда, в
самом начале, мы потеряли на амебах не три судна, а тридцать процентов
судов. С экипажами. И даже сейчас - когда техника лова, вроде бы, отточена -
из вольных охотников, которых нанимает Джексон, пропадает каждый десятый.
Вам этого знать не надо, парни.
И уж особенно вам знать не надо того, что никто и никогда не заманивал
амебу на грузовике. Это я сам придумал, в надежде спасти наши шкуры, если
облажаемся, и амеба начнет грызть корабль. Идея-то отличная. А вот сработает
ли? В принципе, легкий грузовик - самое оно. Только не наш грузовик, по
которому и вправду не пройти без пассатижей. Надо же - оптика заднего вида
сгорела в самый ответственный момент. Да, амеба вроде клюнула. Но теперь нам
почти девять часов играть с ней, как играла бы очень умная мышка с очень
глупой кошкой - верно подметил штурман, действительно кошка она, амеба.
Пилот с задачей, похоже, справится. Я - просто должен. А выдержит ли
корабль? И вправду ли размеры грузовика уберегут экипаж, если амеба-таки
сцапает нас?
Наш экипаж будет первым, выжившим после нападения амебы. И это тоже
ребятам знать незачем. Я их командир уже столько лет... Очень много лет. И я
безумно хочу, чтобы хоть под занавес карьеры мы несколько сезонов походили
на нормальном судне. Мне казалось, ребята смирились с нашей бесконечной
невезучестью. Но сейчас я вижу - у них глаза совсем по-другому смотрят.
Экипаж почуял шанс. Деньги... Зачем нам большие деньги, у нас уже дети
взрослые. Нам, собственно, не деньги - корабль нужен - мощный, быстрый, и
главное, новый. И красивый. Обязательно красивый. Мы заслужили. Разве нет?

Какие отвратительные бурые пятна у нас на обшивке. Бурые на сером. Когда-то
серебристом, а теперь просто сером. Тьфу!".
- ...и я очень рад, - говорил пилот. - За всех нас, даже за этого
обалдуя бортача. Он бортач-то хороший, ему бы еще запчастей... Для головы,
ха-ха-ха!
- Куча серого металлолома! - выпалил командир. - Надо было черный
брать!
Обалдевший от такого неожиданного откровения пилот решил было на
командира оглянуться, да ремни не пустили.
В этот момент амеба выстрелила щупальцем. Выглядело это так, будто к
кораблю метнулся плотный рой серых бабочек. Самостоятельный, с телом амебы
никак не связанный.
Пилот судорожно рванул управление, но корабль ему не подчинился.
Звездолет по-прежнему медленно отползал задом.
- Отказ! - заорал пилот. - Ввожу аварийное... - и осекся.
Рой бабочек, не долетев до корабля всего ничего, вдруг рассыпался в
мельчайшую пыль и испарился.
- Не ввожу аварийное, - буркнул пилот. - Та-ак... Урок понял. Впитал.
- Я же говорил, пока не увидишь, как она лапой машет - не поймешь, -
сказал командир. - И в руках себя не удержишь, непременно дернешься.
Рефлекторно. Жить-то всем хочется. Тут привычка нужна. А она всего лишь
пристреливалась. Реакцию нашу проверяла. Ну вот, пусть думает, что мы
тормоза. Бери опять управление, я блокировку уже снял.
Голос командира был до того ровен, что только полный идиот не расслышал
бы, какое напряжение за этим напускным спокойствием кроется.
- А если дернуться?
- Это сразу ее насторожит. Приготовься, в ближайшие полчаса будут еще
две-три таких проверки. Если нам не хватит выдержки, амеба вполне может
бросить погоню и убраться восвояси. И второй раз ее не выманишь, она,
похоже, корабль запоминает. Или к охоте временно теряет интерес. Будет
лениво ждать, пока не сунемся вплотную.
- Кошка... - фыркнул пилот. - Одичавшая. Львица она, а не кошка.
Слушайте, шеф, а чего вы так на корыто наше вызверились?
- Да вспомнил, какой мы отвратной масти.
- Ничего, вот наловим кисок, накупим запчастей, починимся, и тут же
обшивку полирнем. А вы на самом деле черный корабль хотите? Это стильно. А
нам разрешат? Военный цвет-то.
- Поживем - увидим, - улыбнулся командир. - Та-ак... И в чем дело?
Это по внутренней связи объявился штурман.
- Шеф, у нас тут проблема. Я вроде парень не суеверный, но... Только не
подумайте, что издеваюсь, или шутки дурацкие шучу. Бортача гальюнный
прихватил. Вот.
- В смысле?!
- А буквально, - штурман говорил чрезвычайно спокойно - примерно как
сам командир сразу после нападения амебы. - Бортач сидит на унитазе и не
может оторваться. Будто приклеился. Его что-то за задницу держит.
- Погоди, мы тут посовещаемся минуту, - попросил командир. - И не
психуй. Ты же знаешь, нет никаких гальюнных.
- Нуль-шишиги тоже не бывают, - сказал, как отрезал, штурман. - Вы
поскорее там совещайтесь, бортач в панике.
- Ты ему напомни, что он инженер-астронавт, - посоветовал командир и
отключился.
Пилот сосредоточенно управлял кораблем.
- Эй, ты! - позвал командир.
- Да, шеф? - отозвался пилот небрежным тоном человека, который
вообще-то очень занят, но тем не менее, готов помочь.
- Нашел время для розыгрышей. Чем бортача от сиденья отклеивать, говори
быстро!
- Что-то произошло, шеф?
Тут амеба выстрелила снова. Пилот дернулся всем телом, а вот корабль -
нет. Хотя командир управления не перехватывал - он, раздосадованный и злой,
оказался к этому просто не готов.
- Уфф... - пилот сделал несколько глубоких вдохов. - Получилось, шеф!
Получилось у меня, ага?
- Ну, получилось, - командир поймал себя на желании утереть пот со лба,
он даже руку поднес к забралу шлема. Пришлось включить обдув. - В следующий
раз немножко шевельнись. А потом начнем отпрыгивать всерьез. Потому что она
тоже - всерьез начнет.
- Понял, шеф. Принято к исполнению.
- Ты чем сиденье в гальюне намазал, комик? Думаешь, это смешно очень -
сегодня-то?
- Уже не думаю, шеф. Только я тут ни при чем. Честное слово.
- Значит, по-твоему, бортинженера гальюнный за корму держит?! - начал
закипать командир.
- Я думаю, - сообщил пилот безмятежно, - что этот придурок за свой
любимый клапан зацепился, когда вставал. Инструментальным поясом зацепился.

И если он действительно инженер, то когда-нибудь догадается пояс
расстегнуть. Я так полагаю, часа два-три ему на решение этой нелегкой здачи
хватит.
Примерно минуту командир молчал. А потом сказал:
- Нас ведь кидать будет ого-го.
- Да он, небось, сидит мертво, враспор, - живо откликнулся пилот. - Там
же в скафандре не шелохнешься. И крышка на унитазе полумягкая, задницу не
отобьет. А мы ему сообщать будем о возможных эволюциях судна.
- Ха! Ты сейчас увидишь, какие начнутся... Эволюции. Нет, я так не
могу. Случись что, это же намеренное оставление члена экипажа в опасности.
- Шеф, ну хотя бы минут двадцать! Если бы я действительно нарочно
пакость устроил... А то ведь - само! Грех упускать такой случай.
- А твой вторичный канал, который звонить надо?..
- Да черт с ним. Зато настроение, шеф, настроение как поднимется!
Командир подумал еще немного, а потом вызвал штурмана.
- Только не падай в обморок, - сказал он, - но это, похоже, и вправду
гальюнный.
- Чего-о?!
- Ничего. Что слышал. Скажи бортачу, пусть действует по обстановке. И
беги сюда.
- Шеф, а вам не кажется, что это просто наш водила сиденье клеем
намазал?
- Не кажется, - отрезал командир. - Давай в рубку.
- Так вы мне приказываете бортачу открытым текстом сказать - мол,
гальюнный тебя схватил?
- До чего же вы мне все надоели! - воскликнул командир и ушел со связи.
Настроение, как и говорил пилот, заметно поднялось. Именно такое стало,
какое надо, когда драпаешь от адской амебы. Боевое.
- Ты догадываешься, что будет, если трюмный еще хотя бы раз украдет
выпивку? - спросил командир пилота. - Я его в открытый космос вышвырну.
- Бедняга трюмный... А вы знаете, какие ужасные складские водятся на
перевалочных базах? Заглатывают целые контейнеры за один присест!
- Вот справимся с задачей, я тоже заглочу, - пообещал командир. - Не
контейнер, но в близких объемах. Ладно, работаем. Нас ожидают восемь с
половиной ярких и запоминающихся часов! Кошка, кошка, вызывает мышка! Не
поймаешь, не поймаешь!..
Чалый звездолет, всхрапывая и тряся соплами, пятился от Гончих Псов.
А нуль-шишиги все шуршали в черных дырах, сетуя на падение скорости
света...

---

Олег Дивов

---

---

ЭПОХА ВЕЛИКИХ СОБЛАЗНОВ.
Рожнов прижимал Аллена к стене, а Кучкин с наслаждением хлестал
американца по физиономии. В отдалении болтался Шульте и что-то нудил про
нетоварищеское поведение и утрату командного духа - причем к кому именно это
относится, не уточнял. Русские поняли начальника так, как им показалось
удобнее: поменялись местами, и теперь уже Рожнов навалял астронавту по
первое число...
Увы, первый орбитальный мордобой - событие, безусловно, историческое,
сравнимое по значимости, если разобраться, с лунным шагом Армстронга -
случился лишь в мечтах летчика-космонавта РКА подполковника Кучкина. Верных
полсуток он воображал, что именно и каким образом сделает с насовцем, когда
удастся выколупать того из спускаемого. Кучкин не был по натуре злым или
жестоким, просто мысли о справедливом возмездии помогали держаться в тонусе.
Примерно о том же все это время размышлял инженер Рожнов. Правда, он
еще прикидывал, как удержать Кучкина, чтобы тот, паче чаяния, Аллена не
забил.
Начальник экспедиции посещения "лунной платформы" Шульте не поддавался
эмоциям, бессмысленным перед лицом смерти. Он думал только о борьбе за
станцию. Когда стало ясно, что Аллен не отделит спускаемый аппарат, Шульте
догадался, какая беда приключилась с несчастным астронавтом, пожалел его и
забыл. Тут как раз и Кучкин утихомирился - он сначала метался по отсекам,
искал биг рашен хаммер, но потом Рожнов что-то рассказал ему, оба вдруг
принялись хихикать, просветлели лицами и доложили: командир, распоряжайтесь
нами.
Было холодно, сыро и душно. Отвратительное сочетание.
Королевский ЦУП помогал советами. Судя по бодрому и деловому тону, все
ответственные лица там просто с ума сходили.
В Хьюстоне, сгорая от стыда, вычитывали по буковке контракт астронавта
Аллена. Их главный уже заявил русскому и европейскому коллегам: "Что я могу
сказать? Мне нечего сказать. Давайте сначала попробуем спасти нашу станцию.

А там посмотрим".
Коллеги решили, что это разумно. Аллен давно мог отделиться и идти на
посадку. Но не стал. Он просто сидел в ТМ4, глух и нем - спрятался как мышь
в норке, отгородившись крышкой люка не только от надвигающейся на станцию
гибели, но и от всего мира. Когда так поступает бывший военный летчик,
значит, плохо с человеком. Ну и пусть сидит пока.
Русских только бесило, что Аллен заперся не где-нибудь, а именно в
"Союзе". Ладно бы в "Осу" залез... Бешенство это было по сути абсолютно
иррационально, и люди из Королева постарались его в себе подавить.
А вот Кучкин именно о том орал, когда искал по станции биг рашен хаммер
- мол падла насовская, ты чей спускач угнал?!
Шульте мог приказать русскому прекратить истерику - и тот, без
сомнения, немедленно прекратил бы. Но командир сам на какое-то время потерял
ощущение реальности - висел посреди головного модуля, тупо глядя в
развернутую инструкцию, не в силах разобрать ни буквы, и пытался вспомнить,
где он в последний раз видел кувалду. Очень уж кучкинское озверение было
заразительным.
На самом деле продолжалось это состояние вселенской паники от силы
несколько минут. Экипаж собрался с духом очень быстро, потому что не имел
права тратить время на страх - и по инструкции, и по совести, и чтобы
выжить. Нужно было намотать на себя все, что найдется, теплого, и хвататься
за инструмент.
До визита Железной Девы оставалось восемнадцать с половиной часов.
*****
Когда система жизнеобеспечения начала рушиться, в головном отсеке
работал Чарли Аллен. Не исключено, что более опытный космонавт приближение
опасности почувствовал бы спинным мозгом, навострил уши и обнаружил: из
привычного звукового фона станции выпало тихое, на пороге слышимости,
гудение вентиляторов. Но Аллен был на орбите третьи сутки - в жизни вообще -
чувствовал себя неважно, двигался опасливо, слышал плохо и соображал туго.
Остальные члены экспедиции уже адаптировались настолько, что успешно делали
вид, будто их не подташнивает. Аллен знал: через недельку ему положено
освоиться с постоянным ощущением желудка под горлом - и старался не
переживать. Невесомость дело привычки. За всю историю орбитальных полетов не
тошнило двоих. Оба были русские, но не какие-то там особенные, а просто
отставной боевой водолаз и очкарик-научник, что окончательно сбило с толку
медицину.
Аллен как раз думал об этой забавной прихоти судьбы, когда ему стало
неудобно дышать. Некоторое время он прикидывал, какой еще внутренний орган
мог засбоить, не придется ли снимать кардиограмму, жаловаться Земле, и
вообще, не слишком ли много напастей на одного астронавта. Потом заставил
себя полегоньку раздышаться и еще пару минут относительно спокойно вставлял
штекеры в разъемы. Потом забеспокоился, обернулся, и увидел мигающую
лампочку.
Воздух в головном сразу показался влажным, мокрым, тяжелым - каким он,
собственно, и был.
- Ох, дерьмо! - выпалил Аллен и полез за аварийной инструкцией, благо,
та была закреплена в пределах досягаемости. "Если красный предупредительный
сигнал мигает, сначала прислушайтесь. Слышно ли гудение вентиляторов? Да,
нет. Если нет, плотно закройте ладонью решетку воздуховода. Ощущается ли
циркуляция воздуха? Да, нет. Если нет...".
- Ох, дерьмо! - повторил Аллен совсем другим голосом.
- Да! - согласился кто-то за спиной.
Аллен резко, по-земному, обернулся, и начал взлетать, но Шульте его
поймал.
- Извините, - сказал начальник экспедиции, принудительно втыкая
астронавта на рабочее место. - Не хотел вас пугать.
- Я ничего не делал! - сообщил Аллен, имея в виду моргающую лампочку и
подозрительное состояние атмосферы.
- Вы и не могли, - успокоил Шульте. - Дайте мне инструкцию. Спасибо.
Та-ак... Угу. Кажется, это серьезно. А который час? Ага. Плановая связь
через... Двадцать три минуты. Ничего, пока сами попробуем.
- Почему не дать сигнал "паника"? - осторожно спросил Аллен.
- Потому что я еще не готов паниковать, - отрезал Шульте. - И не
понимаю, о чем спрашивать у Земли. Нужно хотя бы разобраться, что именно у
нас сломалось.
- Да все сломалось. Даже аварийный зуммер! Наверняка это компьютер.
- Зуммер молчит, но лампочка мигает... Безумие какое-то. Эй, господа!
- Я здесь, - сказал Рожнов, просовываясь из переходного модуля в
головной. - Кто испортил воздух? Ха-ха. Черный юмор.
- Не смешно, - Шульте уже перебрался на командный пост и, припав к
монитору, щелкал клавишами. - Как там в инженерном?
- Немного лучше, чем здесь. Менее влажно. Командир, я потрогал руками
то, до чего дотянулся. Впечатление такое, будто упали три контура
одновременно. Смотрите компьютер. Это он их уронил.

- Компьютер доволен. Говорит, порядок.
- Значит точно он. Давайте быстро поменяем блоки и перезагрузимся.
Ну-ка, пустите меня.
- Быстро? - переспросил Шульте с нажимом. - Поглядите, что на приборах.
- М-да... Согласен, опоздали. Чарли, что же вы?..
- Он не виноват, звуковой сигнал не сработал, - вступился за американца
командир.
- У-упс... А лампочка мигает? Фантастика. Спонтанное бешенство
электропроводки. Не бывает так, понимаете? Все очень плохо, командир.
Знаете, я не удивлюсь, если платформа сейчас развалится.
- Она не может развалиться! - сказал Шульте строго. - Модули скреплены
механически.
- Это была гипербола. Черный юмор. Ну, какие планы? Допустим, кислород
мы подадим вручную. Отсечем головной от других модулей, чтобы не расходовать
попусту. Регенерация... Она точно не сломана, там нечему - когда запустим
подачу, сама заработает. А вот что с климат-контролем? Без него и воздух не
понадобится. Без него платформа гибнет. Черт! Тут хуже, чем на субмарине!
- Лучше, - возразил Шульте. - У нас есть ТМ4. Но платформу жалко. Будем
чинить.
- Будем, конечно! Эй, где мой тестер? Нужно сначала померить несколько
цепей. А то как оно взорвется... Спокойно, командир, черный юмор. Но вы,
серьезно, ничего не трогайте пока. С такими сумасшедшими неисправностями не
шутят... Хорошо, только блоки придется менять в любом случае! Представляете,
если мы починимся - чего я не могу гарантировать - а компьютер снова все
ообрушит? Давайте так: я делаю машину, остальные берут на себя по контуру.
Нет, виноват, пусть лучше Чарли займется блоками, а меня поставьте на
воздух. Чарли, вы знаете, где запасные части для компьютера?
Появился Кучкин, мокрый и трясущийся.
- Дерьмо, как это моментально! - выпалил он, и все его поняли.
Английский у Кучкина был сугубо прикладной, зато доходчивый. И вправду,
атмосфера на станции испортилась поразительно резко.
- Все не работает! Это конец! - сообщил Кучкин, оглядывая коллег и
веселея на глазах. - Командир, жду приказаний!
- Несколько часов мы продержимся, - сказал Шульте. - Думаю, не меньше
двух. Через двадцать минут будет Земля, они смогут консультировать нас.
Давайте займемся диагностикой. Поделим роли. Господин Рожнов смотрит, как у
нас с подачей, господин Кучкин разбирается с обогревом, на мне контроль
влажности. Каждый идет по цепи и что видит, тут же комментирует голосом.
Есть поломка, нет поломки - говорите вслух. Господин Аллен... Э-э... Не
понял. Чарльз! Где вы?
- Здесь он, - Кучкин мотнул головой. - Сзади меня. Думаю, пошел за
блоками в инженерный. Они там.
- Я еще не поставил ему задачу!
- Чарли умный.
- Мне не понравилось его лицо. Оно не было умным. Оно было...
Незнакомым.
- Остановите это, - попросил Кучкин. - Каждый нервничает. Очень
странное положение. Финально нештатное. Так начнем работать?
Они расползлись по стенам и потолку. Минуту-другую в головном слышно
было только пыхтение и возгласы "Я не понимаю!", "Ох, дерьмо!", "Но тут все
в норме!", "Ох, дерьмо!", "У нас точно напряжение не падало?", "Что за
чертовщина?!", "Я совсем ничего не понимаю!", "Кто-нибудь что-нибудь
понимает?". Потом Шульте спросил:
- Какого черта он делает в спускаемом?
И тут мягко хлопнула крышка люка.
На миг воцарилась тишина.
- Убийца... - негромко констатировал Рожнов.
- Наша ошибка, - сказал Шульте. - Мы его запугали. Он же новичок.
- Может быть это случайность, - туманно предположил Кучкин.
Еще через секунду все трое хором заорали:
- Ча-ар-ли!!!
И бросились, нещадно толкая друг друга, в переходной.
Им понадобилось совсем немного времени, чтобы уяснить: астронавт НАСА
Чарльз Аллен заперся в четырехместном спускаемом аппарате российского
производства, на вызовы по интеркому не отвечает, чем занимается -
непонятно, и в общем, бог знает, чего теперь от упомянутого астронавта
ждать.
Шульте натурально позеленел. Рожнов схватился за голову. А Кучкин
деловито спросил:
- Куда подевался биг рашен хаммер?
- Заче-ем? - простонал Рожнов. - Молотить по крышке?!
- Да-а!!! - заорал Кучкин. - Именно! Падла! Гнида! Расшибу! Изуродую!
Где?!
И улетел в инженерный.
- Похоже, наш коллега слегка потерял голову, - через силу выдавил из
себя Шульте. - Рожнов. Помогите. Чарли может отстыковаться быстрее, чем мы
думаем. Нужно закрыть внутренний люк.

- Ни черта он не отстыкуется, - сказал Рожнов очень уверенно. - Но люк
давайте закроем, да.
- Я тоже знаю, что он не отстыкуется, - непоследовательно согласился
Шульте.
- Почему вы знаете это? - заметно удивился Рожнов. На родном языке он
наверняка ляпнул бы "А вы-то откуда знаете?", выдавая себя с головой любому
мало-мальски сообразительному русскому.
- Понимаю людей. Но... Закрываем?
- Безусловно.
В переходной влетел Кучкин, еще злее, чем был.
- Нарочно спрятал?! - накинулся он на Рожнова. - А что это вы тут
делаете?! Зачем?! Пусти! Дай! Убью гада! Сучара насовская, ковбой сраный, ты
чей спускач угнал, техасская вонючка?! Наш родной тээм-четвертый! Да за
такое полагается яйца на кардан намотать!..
- "Союз" не "Жигули", кардана нет, - сказал Рожнов спокойно. - И вообще
не мешай. Командир! Я взял. Толкаем.
- Свиньи! - рявкнул Кучкин и опять улетел.
- Да, - вздохнул Шульте, - немного потерял голову...
- Я думал, вы это про Аллена.
- Нет, Чарли потерял голову совсем. Так, закрыли. Теперь подтягиваем.
- Есть. Уфф... Нечем дышать. И давит на уши. Как тяжело.
- Дальше будет еще тяжелее. Как вы считаете, господин Кучкин скоро
успокоится? Работать должны все. Или мы погибнем.
- Увидите, через пару минут он будет о'кей. Поразительное невезение!
Трое суток до "Осы"! И поразительная неисправность. Вам не кажется, что это
саботаж?
- Я не знаю, - сказал Шульте. - Честно. Посмотрим. Давайте пока
выживать.
Снова появился Кучкин.
- Нету... - выдохнул он с таким похоронным выражением, будто у него
пропал не биг рашен хаммер, а смысл жизни. - И что делать?
- Пустите меня, пожалуйста, - грустно попросил Шульте и просочился в
головной.
- Это ж надо так влипнуть! - снова набрал обороты Кучкин. - Это ж надо
так влететь! Это же какой-то просто конец! Это же не поверит никто, если
рассказать!.. Между прочим, а чего наш дорогой американский гаденыш там
вошкается? Почему не отстыковался до сих пор?
- А он не может, - сказал Рожнов, через плечо коллеги наблюдая, как
Шульте потерянно висит посреди головного, развернув перед собой инструкцию.
- Чего - не может?
- Да ничего. Тебе будет легче, если я расскажу?
Кучкин захлопал глазами. В других обстоятельствах это выглядело бы
комично.
- Мы вообще-то как бы помираем, - сказал он. - Времени кот наплакал. Но
ты давай, говори. Тем более, я на этой лайбе за пилота. И если ты ее
испортил...
- А драться не будешь?
- Совсем дурак?! Ну, докладывай.
- Я сегодня утром это сделал и просто не успел тебе сказать. Тумблер
ручного отстрела нужно сначала повернуть на девяносто градусов, иначе он не
замыкает.
- Ну-ка, повтори!
Рожнов повторил. Кучкин поскреб в затылке и поглядел на инженера с
плохо скрываемым опасением.
- Ты не думай, я там ничего такого! - быстро выпалил Рожнов. - Просто
махнул штатный тумблер на секретку. Мне ее ребята дали. Сказали, на всякий
случай. А почему нет? Согласись. Извини, конечно, за самоуправство, но...
- Вот так работаешь с человеком бок о бок долгие-предолгие годы... -
протянул Кучкин.
- Нет, ты хочешь, чтобы Чарли взял и удрал?
- Нет, я хочу, чтобы он вместе с нами подох! Да плевать мне на Чарли!
Меня некто Рожнов волнует! С его загадочными "ребятами"!
- Давай обойдемся без имен. Но это не ФСБ, а просто хорошие ребята.
Которые не очень доверяют американцам. Правильно делают, как мы теперь
видим. И вообще, я же у тебя не спрашиваю, кто запихнул кувалду в
тээм-четвертый ЗИП... Вы бы еще домкрат положили, хохмачи. Кстати, юмор
донельзя типичный, военной авиацией отдает за версту.
- Чем тебе не нравится биг рашен хаммер? - почти обиделся Кучкин. - И
каким местом я бы вправлял ту паскудную трубу в инженерном? Головой об нее
биться прикажешь?
- Ты про трубу, что, заранее все знал?.. - теперь настала очередь
Рожнова оторопеть.
Кучкин рассмеялся. Заржал в полный голос. Рожнов сначала несмело
улыбнулся, потом тоже хохотнул.
- Эх, дурачина ты подозрительная, - сказал Кучкин ласково. - Но я тебя
прощаю. Даже разрешу подержать Чарли, когда бить его буду. Чтобы отдачей не
сносило. Ну? Полезли бороться за живучесть, пока еще дышится?

- Слушай, ты кроме шуток, извини меня! - попросил Рожнов.
Шульте в головном что-то с громким хрустом отломал. Кучкин ободряюще
хлопнул Рожнова по плечу. Душевно, но легонько.
Чтобы не снесло отдачей.
*****
Через два часа они едва дышали. Чувствительность перчаток русских
скафандров позволяла вдеть нитку в иголку. Но сама перчатка не пролезала,
хоть ты тресни, туда, где приходилось орудовать руками.
Поэтому еще часом позже, когда они почти умерли, в скафандр запихнули
измученного Рожнова, поминутно терявшего сознание, и продолжили работать
вдвоем. Инженер немного отошел и взялся помогать, но толку от него почти не
было.
Еще через полчаса, совершенно уже погибая, они все-таки запустили один
контур. На "платформе" в тот момент было плюс три градуса при нечеловеческой
влажности, но зато пошел воздух. Оставалось всего ничего - продолжить гонку,
починить обогрев и кондишен, пока модули не обледенели изнутри. Рожнова
попросили из скафандра обратно и, двигаясь как сомнамбулы, почти не чувствуя
прилива сил, полезли ломать климат-контроль.
Потом стало еще холоднее и влажнее - хотя уж почти некуда - но как-то
веселее, что ли. Живее. Шульте приказал по очереди поесть горячего - это
было умно и вовремя. Рожнов, заправившись супчиком, выдвинул теорию,
объясняющую, почему упали сразу все три контура. Его догадка оказалась
неверна, зато помогла чинить отопление.
Влажность уже регулировали в психологической обстановке, более-менее
приближенной к норме. То есть стало очень страшно, у всех тряслись руки,
Шульте совершенно окаменел лицом, Кучкин без конца шепотом матерился, Рожнов
по поводу и без повода нервно хихикал.
Значит, обошлось.
В начале двенадцатого часа командир доложил Земле, что станция - как
новая, местами даже лучше, только почти не осталось запчастей, а еще в ходе
ремонта испортили тестер, согнули две отвертки, сломали гаечный ключ и
потеряли кувалду... Ну, эту, сами знаете, не совсем кувалду, а на короткой
ручке - в общем, биг рашен хаммер из ТМ4. Обидно, полезная вещь, и главное,
совершенно непонятно, куда мы ее могли засунуть...
Внизу, услышав про кувалду, занервничали, но виду не подали. Только из
ФСБ товарищ записал себе в блокнотик: "Молот на короткой ручке. Кто
использует в МИКе и на стартовой? Проверить наличие. Подозреваемых в
разработку. Комплектность инструмента на контроль. Составить рапорт о
необходимости. Запросить помощь кадрами. Провести совещание. Назначить
ответственных. Доклад еженедельно". Подумал и "еженедельно" исправил на
"ежедневно сдача всего инструмента под роспись". Почувствовал, что это уже
смахивает на идиотизм, и зачеркнул.
Видел бы главный, чего он там кропает - заставил бы, невзирая на чины и
подчинение, блокнот съесть. Давясь и тужась, сожрать. А дальше пускай органы
сами разбираются, кого умнее назначить верблюдом.
Но главный был занят, он решал сложную задачу - думал, как прощупать
Шульте насчет Аллена. То ли из-за помех, то ли наоборот, вопреки им, три
оставшихся в наличии члена экспедиции визуально так и просились в дешевый
фильм ужасов... Вроде знаешь всех как облупленных. Хорошие люди, отличные
работники. Вот только Чарльз Аллен тоже был редкий симпатяга и надежный
парень. Всего полсуток назад. Что теперь с ним сделают эти зловещие
мертвецы... Если, конечно, удастся вытащить американца из спускаемого. Но
ведь не прописался же он там!
- Самое поразительное, что неисправность не цепная, - говорил Шульте. -
То есть, мы думаем так. Контроль влажности точно сломался от перегрузки, а
обогрев и подача воздуха обрушились спонтанно и почти одновременно. Конечно,
в основе электронный сбой - иного быть не может - но мы его не установили.
Вероятно, из-за спешки. Я прошу разрешения сейчас поспать, а потом мы с
отдохнувшими головами начнем тестировать снятые блоки и наверное разберемся,
что это было. Тут и Аллен придет, он нам поможет. Так правильно?..
Земля с облегчением сказала - да, конечно, правильно. Умученная троица
расползлась по спальникам. Дежурить не стали - Рожнов поклялся, что
сигнализация теперь будет орать как резаная, или пусть зарежут его.
- И все-таки, где кувалда? - спросил Шульте, зевая.
- Вы будете смеяться, командир, - сказал Рожнов. - Вчера она летала за
мной весь день и пыталась стукнуть. Поэтому я закрепил ее в спускаемом.
"Пусть Чарли ею там убьется", - буркнул Кучкин себе под нос.
- Ничего смешного, - возразил Шульте. - Это очень хорошо, и я доволен.
Все на месте, мы ничего не потеряли. Значит, на платформе снова порядок.
Благодарю. Приятных сновидений.
Начальник экспедиции отключился мгновенно. Русские, напротив, долго
ворочались, просили друг у друга транквилизатор, вычисляли, кому ближе до
аптечки, спорили, как делить упаковку - по-братски или поровну - и за этим
делом безо всяких таблеток впали-таки в дрему.

Через шесть часов все трое одновременно проснулись и увидели своего
американского коллегу.
Потом явилась Железная Дева.
*****
Рожнов на орбите ни разу не чувствовал себя по-настоящему выспавшимся.
И снов не видел. А тут ему впервые нечто пригрезилось, только он не успел
толком разглядеть, что именно. И открыл глаза ну очень злой на Аллена. Чарли
вроде бы не шумел, просто его заждались и сразу почувствовали.
Астронавт выглядел чрезвычайно виновато, что, впрочем, не мешало ему
интенсивно жевать. В одной руке он держал тубу с паштетом, в другой поилку с
соком.
- Вот гляжу и поражаюсь - ведь это летчик-истребитель... - лениво
протянул Кучкин. - Подумать страшно. Летает и истребляет, летает и
истребляет... Фу! Доброе утро, коллега. Мне такие чудеса снились, просто
восторг. Просыпаюсь - и вот.
- Доброе утро, - кивнул Рожнов. - Дома хуже бывает: проснулся, в
зеркало глянул, а там типичный мудак в типичных обстоятельствах. Тут, на
платформе, вставать интереснее - и обстоятельства нештатные, и мудак из
НАСА. Ну, каковы наши планы? Я держу, ты колотишь? Только чур не до крови,
лови ее потом по отсекам...
- Здравствуйте, - сказал Аллен невнятно. - Я приношу вам свои
извинения.
- Нет, ты только представь, как он истребляет! - обратился Кучкин к
Рожнову, демонстративно не обращая внимания на астронавта. - Что ни подсунь,
истребит! Знаешь, давай и вправду набьем ему морду! За все сразу! За
Фолкленды, за Гренаду, за Балканы, за соколов Хусейна!
- Фолкленды-то при чем? А Хусейн вообще козел. Ну его.
- Тогда за Вьетнам! - предложил Кучкин.
- А вот за Вьетнам я согласен. И за то, что со вторым фронтом тянули, и
за интервенцию в восемнадцатом году. О-о, ты еще забыл блокаду Кубы. А кто
Че Геваре руки оттяпал?!
- И нашу Аляску прикарманил!
- Блин! - заорал вдруг Рожнов. - Они же, гады, Леннона убили!
Аллен сносно понимал по-русски, и издевательство терпел стоически -
жуя, - но когда дошло до Леннона, бедняга просто окаменел. Сразу бросилось в
глаза, до чего астронавт побледнел и осунулся - страшнее, чем остальные
трое.
- Доброе утро, господа, - очень вовремя сказал Шульте.
- Коллеги! - взмолился Аллен. - Я не знаю, что со мной случилось! Все
это время я был в депрессии. В настоящей глубокой депрессии. Не хотел
двигаться. Не хотел есть и пить. Не хотел жить. Понимаете? Как только
закрылся люк, я словно умер. Это было ужасно! Мне стало легче около часа
назад. Тогда я немедленно вернулся к вам. Простите.
- "Сорри", "сорри", - передразнил Кучкин.
- Вы недостаточно опытны, господин Аллен, мы должны были учитывать это,
- произнес Шульте холодно. - Мы напугали вас и оставили без поддержки в
трудную минуту. Мы виноваты. Простите вы нас.
Аллен посмотрел на начальника экспедиции так, будто тот ни за что, ни
про что опрокинул ему на голову ведро помоев.
- Вот таким он мне офигенно нравится, - заметил Кучкин. - Красавец.
Слышите, Чарли? Мне нравятся слезы в ваших глазах. Расскажите нам про
депрессию. Я серьезно.
- Это было ужасно. Я внезапно испытал острое желание спрятаться, -
пробормотал Аллен. - Впервые в жизни. Спрятаться, закрыться. Было невозможно
преодолеть это. А когда спрятался - началась депрессия...
- Вы могли бы залезть в спальный мешок, - предположил Рожнов. - Головой
вперед. Мы бы поняли.
Аллен выронил еду и закрыл руками лицо.
- Мы беспокоились за вас, - сказал Рожнов. - Очень. Все это время.
- Да, - поддержал Кучкин. - Мы спрашивали - почему Чарли не улетел?
Может, ему очень плохо? Финально плохо?
- Я не мог улететь... - простонал Аллен. - То есть, даже не хотел. Мне
просто надо было спрятаться. Я закрыл люк, сел в кресло, и исчез. Перестал
существовать. Это было ужасно! Сейчас мне кажется, это был сон. Кошмарный
сон. Не представляю, как я мог сделать так!
- В следующий раз, - сказал Рожнов, - мы сами засунем вас в мешок.
Головой вперед.
- Следующего раза не произойдет! - отрезал Шульте. - У нас нет для
этого запасных частей. Мы будем вынуждены оставить платформу. Кстати, "Оса"
теперь задержится. Это позволит нам закончить текущие работы без спешки и
получить больше времени на личные программы. Хорошо, не правда ли?..
Рожнов подумал, что на станции, которой больше не доверяешь, хорошо
только с ума сходить, но промолчал.

Кучкин хотел объяснить, как Аллену повезло, что биг рашен хаммер
оказался заперт в "Союзе", но не вспомнил достаточно убедительных английских
слов и тоже промолчал.
Аллен хотел сказать, чтобы на него не обращали внимания, потому что он
больше не тот Чарли, с которым все дружили и работали, а какой-то совсем
другой Чарли, и бросил товарищей в беде третий Чарли, вообще чужой... В
итоге он ничего не сказал, потому что даже мысленно запутался.
А Шульте подумал, что раз проснулись, надо жить дальше. Жить и
работать.
- Итак... Кто первый в туалет? - спросил он.
- Первый - командир! - заявил Кучкин. - Командир всегда первый. Везде.
На белом коне.
- И с кувалдой. Признайтесь, господин Кучкин, вы ее украли? Мне только
сейчас пришло в голову, что я никогда не видел никакой кувалды в ТМ4.
Извините, кажется, я выдал вас, докладывая Земле о потерях инструмента.
Клянусь, не хотел.
- Расслабьтесь. Хорошая вещь? Я знаю, почему она вам так нравится.
- Коллеги, если вы намерены поболтать, тогда я пошел, - сообщил Рожнов,
выбираясь из спальника.
- Дуй. Пусть идет, да, командир? Так вот, кувалда вам нравится, потому
что это ваша мифология. Бог Тор. Я прав? Не смейтесь. Это еще психология. Вы
берете кувалду в руки, и э-э... нечувственно?.. Нет. В общем, часть вашего
сознания понимает: вот именно та штука, которую должен иметь реальный немец.
Вы не думаете, что вы могучий Тор, но чувствуете себя богом. И вы счастливы.
Знаете, я подарю ее вам. После всего. Если посмотреть научно, это не
кувалда, а просто биг рашен хаммер. Но это хаммер, который был в космосе!
Три раза.
- Три раза?! - поразился Шульте. Слушая вдохновенный монолог Кучкина,
он усмехался, а тут у немца глаза полезли на лоб.
- Ну... Мужик без кувалды не мужик, - скромно заметил Кучкин.
- Я понял, не переводите. А вы пробовали сосчитать, каких денег ваш
хаммер стоит теперь, после трех подъемов на орбиту? Он же золотой.
- Хм... Я как-то не думал об этом.
- Три килограмма? Четыре?
- Три. Оптимальная масса для монтажа и демонтажа всяких... Устройств,
которые тут есть. А вы решили, я могу взять в космос бесполезную вещь?
- О, нет, я же видел ее в деле! Но вы посчитайте! Три подъема! Девять
килограммов! Почти сто тысяч долларов!
Кучкин глубоко задумался. Шульте с интересом наблюдал, как у русского
пилота идет процесс осознания.
На Аллена, скорчившегося в углу, оба старались не смотреть.
Как и Рожнов, они едва-едва свыклись с мыслью, что находятся на
станции, которой больше нет доверия. Родная, своими руками собранная,
любимая до последней заклепочки "лунная платформа" - третий подъем у
Кучкина, по второму у Рожнова и Шульте - попробовала их убить, причем самым
коварным и эффективным способом. Для полного счастья не хватало провести тут
полгода бок о бок с коллегой, тоже пытавшимся убить их.
Шульте подумал, что если Аллен не восстановится - или они не смогут
нормально работать с ним - множно будет отправить астронавта домой обратным
рейсом "Осы". Никто не осудит. Только переживет ли Чарли такое унижение?
Кучкин умножал разные суммы на девять и жалел, что закончилась эпоха
шаттлов. А то кувалда легко набрала бы тысяч под триста. И в шаттле удобнее
прятать контрабанду. Впрочем, американские Оу-Эс-Эй* по сравнению с
четвертыми "Союзами" тоже были просторными и не могли похвастаться низкой
стоимостью заброски грузов на орбиту.
_______________________________________________________ СНОСКА: * OSA
(Orbital-Space-Aircraft) - облегченный аналог "шаттла", первые запуски в
2010-х гг. _______________________________________________________
Между прочим, Шульте, подобно большинству европейцев, успевших
поработать с русскими, называл маленький космический самолетик не
"Оу-Эс-Эй", и даже не "ОСА" - он говорил "Веспа". Американцы почему-то
считали это прозвище уничижительным, все остальные совсем наоборот.
- Если бы я летал на "Осе"!.. - сказал Кучкин наконец.
- О, да! - согласился Шульте. - Кувалда стала бы намного дороже. Но и
так неплохо.
- Плохо, - Кучкин удрученно помотал головой. - Как мне подтвердить
остальные два раза? Есть свидетели, но они не смогут уверенно сказать, что
это именно тот биг рашен хаммер. Я не догадался просить ставить автографы на
нем. Я брал инструмент, а не э-э... Артефакт.
- Слушайте, но этот инструмент не положено иметь на платформе. Теперь
ваше начальство знает, что он здесь. А если РКА решит потребовать оплаты
провоза багажа? - спросил Шульте нетактично.
Кучкин так посмотрел на немца, что тот нырнул в свой мешок по самые
глаза.
Рожнов за переборкой расхохотался.

- Извините, - буркнул Шульте, подавляя смех. - Как сказал бы коллега
Рожнов - черный юмор...
- Пусть сначала оплатят мне все нештатные ситуации, в которых работал
биг рашен хаммер, - сообщил Кучкин хмуро. - В первый раз мы просто забили
болт. Но во второй - это было реально круто - чинили телескоп.
- Телескоп?!
Кучкин тяжело вздохнул.
- Надо было просить автографы? - спросил он с интонацией ребенка,
поздно осознавшего, что упустил шанс до отвала наесться мороженого.
- Вы смеетесь надо мной! - понял Шульте.
- Конечно. Но клянусь, биг рашен хаммер правда чинил телескоп. Не
оптику, вы понимаете! Механику. Наш хаммер, тот, который я подарю вам.
- Простите, я не смогу принять такой подарок. Не имею права. Это больше
не кувалда, а именно артефакт. Предмет истории русской космонавтики.
Оставьте себе. Потом внуки отдадут в музей. А как понимать - забили болт?
- Не завинчивался. И не отвинчивался. Мы решили обстучать его. И
случайно забили. Я ударил с большей силой, чем было нужно.
Шульте начал оглядываться.
- Не ищите. Он снаружи.
- Спокойно. Я командир, - пробормотал Шульте. - Я впереди, на белом
коне. С артефактом. Воображаю себя богом Тором. Меня ничем не удивишь...
Господин Рожнов, как вы там?
- Милости прошу, свободно. А я готов подавать завтрак. Есть деловое
предложение. Земля наверное думает, что мы будем спать еще два часа. Может,
не надо их разубеждать? Они наверняка имеют десять версий насчет того, что
тут случилось. И все версии ложные, но придется ведь проверять их. Зачем нам
лишняя суета? Поедим, достанем запасной тестер, прозвоним сомнительные блоки
и устроим мозговой штурм.
- Вы постоянно меня провоцируете на нарушения, господа. Но поскольку
система жизнеобеспечения - вашей конструкции, и сам модуль русской сборки...
Шульте осекся.
- Вы знаете нас, - сказал Рожнов, появляясь в поле зрения.
- Мы вместе пили водку, - добавил Кучкин.
- И если мы обнаружим, что был саботаж...
- Командир, они не станут обманывать, - подал голос Аллен.
- Ты вообще молчи, чмо! - неожиданно сорвался Кучкин. - У тебя права
голоса больше нету! Вот Юлька прилетит, она настоящий американец, с ней
будем разговаривать. А ты - знаешь куда пошел? Туда и пошел. Урод моральный
и физический!
- Ты чего?! - удивился Рожнов. - Брось. Пожалей его чуточку, и так лица
на человеке нет. Еще от тоски самоубьется, возись потом с трупом. Гы-ы,
черный юмор. Хотя я не шучу.
- Легче, коллеги! - Шульте взял приказной тон. - Это не командное
поведение.
- Не беспокойтесь, я все равно почти ничего не понял, - сказал Аллен. -
Простите, господин Кучкин, что заговорил с вами. Больше не буду. А Джулия
вряд ли прилетит теперь. После аварии нам скорее всего пришлют второго
инженера... Слушайте, я же извинился! Ну простите меня! Пожалуйста! Я
виноват! Я так виноват!
- "Сорри", "сорри"... Они еще вместо Юльки подсунут нам зануду и
страшилу какую-нибудь! Ну, народ! Ну, страна! Командир, мои извинения. Я
вспомнил сейчас, зачем искал хаммер. И очень разозлился. Потому что этот
урод Чарли сделал меня таким, таким... Уродом! Хотите знать, что я
планировал сделать?
- Нет! - отрезал Шульте, вынырнул из мешка и скрылся за переборкой.
- Хочешь знать ты, Чарли?!
- У вас не будет со мной проблем! Я попрошу отвезти меня вниз на
Оу-Эс-Эй! - простонал Аллен. - Скажу, что заболел. Я, наверное, и правда
болен. Ради всего святого, простите! Я так несчастен! Мне нужен психиатр! Я
виноват!
- Еще одно "сорри", и тебе будет нужен патологоанатом!
И тут появилась Железная Дева.
*****
Шульте сначала обрадовался, что в головном успокоились. Ему было
дискомфортно в ситуации, когда такие славные люди ссорятся, а долг командира
требует резко одергивать их. Он давно знал русских и американца, они много
тренировались вместе, но никогда еще за компанию не летали - судьба
разводила. Если ты не "чемодан"-турист, а настоящий работник на зарплате,
попадание в космос требует удачи. Например, общий стаж Аллена был ничуть не
меньше, чем у остальных членов экспедиции. И полететь он мог раньше всех. Но
тогда отлаживали систему "Оса", долго и мучительно, прямо сдувая пылинки -
ведь не дай бог навернется, конец пилотируемой космонавтике. И экипажи Чарли
дважды снимали с пуска, один раз прямо со "стола", по откровенно ерундовым
поводам. Специфика профессии. Многие ждали полета всю жизнь и не дожидались
ничего.

"А кое-кто слетал аж на Луну и потом все равно умер глубоко несчастным
человеком".
Эта мысль так расстроила немца, что он перестал орудовать зубной щеткой
и замер в глубокой задумчивости - пристегнутый к унитазу. Его всегда
занимали судьбы участников программы "Аполло". Таинственная гибель,
сумасшествие, алкоголизм, уход в тень - Шульте подозревал, что за этим
кроется.
Никакой мистики. Просто человеческая трагедия. Одна на всех.
Ну да, они забрались туда, где до них не ступал никто. Сначала было
очень здорово. Подвиг, риск, приключение, слава, адреналиновая эйфория.
Потом наступило сильнейшее похмелье. То, что иногда называют
"Гагарин-синдром". Но так говорят только дураки, подонки или недостаточно
компетентные умники. У Гагарина были совсем другие проблемы. Он рвался в
новый полет - насладиться сполна тем, что почувствовал едва-едва. Хотел быть
не первым, а настоящим космонавтом. А ему не давали.
С "Аполлонами вышло хуже, они сработали почти вхолостую. Умчались от
родного дома невероятно далеко. Но там уже валялась куча нашего железа, по
большей части русского.
Ничего интересного они на Луне не увидели. Русские давно все
сфотографировали, да еще и с обеих сторон.
Ничего полезного они оттуда не привезли. Русские уже нарыли достаточно
для исследований, и честно поделились.
Ничего такого особенного своими полетами они не доказали. Только
сэкономили русским деньги и, возможно, спасли жизни. Советы ведь тоже
собирались штурмовать Луну, какой-то сырой корявой системой на базе
"Восхода", Америке назло, чисто из принципа, - и с заметным облегчением
бросили эту рискованную затею.
Одни ходили по лезвию, другие гибли - зачем? Полноценной лунной
программы, с дальним прицелом, все равно не было. А словосочетание
"гелий-три" что-то говорило только узкой группе специалистов, чьи робкие
голоса успешно глушило нефтяное лобби... Вот и получился вместо прорыва -
пшик, запуск ракеты клубом юных астронавтов. Высота подъема этажей
пять-шесть, отстрел спускаемого апарата, парашютирование экипажа в составе
лягушки и таракана. Ракета взлетела, посадка успешная, лягушка прыгает, у
таракана обморок, все довольны, можно с чувством глубокого удовлетворения
идти пить кока-колу и жевать чипсы.
Ликующие толпы на улицах - о-о, маленький шаг одного человека! О-о,
звезды и полосы гордо реют! Возьми любого и спроси - а зачем они там реют, и
для чего был маленький шаг?! А этот любой тебе сразу в морду. Потому что
знать не знает, для чего и зачем. И ты своим дурацким вопросом сделал ему
больно. Зерно сомнения посеял.
Ведь действительно - зачем?
Ни одна зараза не знала.
Если бы кто-то авторитетный сказал тогда: люди, максимум через сто лет
мы должны летать на Луну и обратно как из Москвы в Нью-Йорк! И если бы
добавил - не потому что "так надо", а потому что иначе нельзя! Не позже две
тысячи семидесятого - а лучше пятидесятого - Море Спокойствия должен пахать
наш бульдозер. И будет на нем написано "Катерпиллер" или "сделано в СССР",
не принципиально.
Все равно в одиночку не потянуть.
"И тогда многие, слетав на Луну, умерли бы счастливыми".
Сам Шульте на межпланетную экспедицию даже в мечтах не замахивался. При
удачном стечении обстоятельств ему светила должность сменного начальника
космического депо, "лунной платформы" - в широких массах известной как МКС
"Свобода" - и не более того. При серьезной удаче он успеет принять и
загрузить на "Осу" первый контейнер с Луны. Если все пойдет совсем хорошо, в
контейнере окажется не порода, а уже сжижженный гелий-3. Достаточные
основания считать, что жизнь удалась.
"Если, конечно, платформа не выкинет еще какой-нибудь фокус".
Сколько влиятельных господ и мощных корпораций на Земле кровно
заинтересовано в провале "лунной топливной программы", Шульте старался даже
не думать. Хотя его волновали прикладные аспекты проблемы - например, не
было ли вправду саботажа, и достаточно ли надежны в этом отношении русские
члены экспедиции. Все-таки Россия по-прежнему страна очень небогатых людей.
И если, допустим, Кучкин человек безусловно честнейший, то вот его приятели
со старта, которые могут бесплатно, за красивые глаза, трижды забросить на
орбиту кувалду... С ними Шульте водки не пил, и насчет их моральных качеств
сомневался.
Немца не так беспокоил личный риск - хотя вчера он перепугался очень -
по сравнению с тем, что "платформа" может погибнуть. Отголоски былых
катастроф еще звенели в ушах, пилотируемая космонавтика висела на волоске, и
аварии системы жизнеобеспеченния с избытком хватило бы для закрытия
программы. Безвозвратного закрытия. Чего стоят объединенные усилия
нескольких правительств, если они угрожают интересам тех, кто может
правительства - менять? И как легко, как спокойно воспримут крах программы
миллиарды землян, которым годами вдалбливают: осваивать космос дешевле и
удобнее автоматами.

Лунный город, завод и железную дорогу вы тоже автоматами строить
будете?
Шульте понимал: если первые десятки тонн гелия-3 не придут вовремя,
значит, не будет смысла расконсервировать экспериментальные установки
термоядерного синтеза. И тогда вероятность девяносто процентов, что скоро
начнется большая война. Система обкатана - устроить провокацию и сразу бить.
На опережение, чтобы успеть первыми. Вычистить планету для себя... Да,
Шульте понимал, насколько все серьезно.
Про это федеральный канцлер очень прозрачно намекнул ему.
"Мы живем в эпоху великих соблазнов, - сказал канцлер. - Надвигается
такой страшный энергетический кризис, перед лицом которого можно совершить
любое бесчинство - и потомки нас простят. Значит, кризиса быть не должно".
Шульте очень бы смутился, узнай он, в каких именно выражениях примерно
то же самое его русским коллегам говорил на инструктаже товарищ из ФСБ.
А пока что он собрался с мыслями, слил воду, подмылся, закрыл унитаз,
натянул штаны, смотал с зубной щетки салфетку, запихнул ее в мусорный
контейнер, щетку вставил в личный пенал... И снова испугался, почти так же
сильно, как вчера. Потому что тишина за переборкой стояла чересчур
напряженная.
А когда раздались голоса, стало еще страшнее.
- Голые бабы по небу летят, - сдавленно произнес Кучкин по-русски. - В
баню попал реактивный снаряд...
- Вы тоже ее видите? - громко прошептал Аллен.
- Железная Дева, - сказал Рожнов. - Может, у нас проблемы с
наркотиками, а мы и не знали?
Шульте сделал глубокий вдох, потом еще один.
- Приветствую экипаж станции "Свобода"! - провозгласило чистое и
удивительно приятное на слух контральто. - Сохраняйте, пожалуйста,
спокойствие. Вы вступили в контакт с иным разумом!
Шульте погляделся в крошечное зеркало и подумал, что не мешало бы
побриться. Еще чуть-чуть подышал и решительно вытолкнул себя навстречу
свежей проблеме.
Посреди головного висела женщина.
*****
- Железная Дева - это шкаф с гвоздями! - возразил Кучкин. - А тут
просто голая баба окраски металлик. Ну ты, чего застопорила? Батарейки сели?
- По-моему, у нее со связью нелады. Она рябит, видишь?
Женщина была по земным меркам очень даже ничего, хотя смотря на какой
вкус - атлетическая фигура, приличный рост, совершенно лысаая голова. Все
золотистого цвета с металлическим отливом. Шульте пригляделся и отметил
странную форму черепа - от висков назад у Девы уходили какие-то ребра,
вполне техногенного вида, словно она носила плотно охватывающий голову шлем.
Черты лица усредненно-правильные, даже слишком правильные, чтобы быть
красивыми. Глаза как у статуи, будто отлитые вместе с лицом. Но живые -
Шульте заметил, что Дева медленно переводит взгляд с Кучкина на Рожнова.
Поза женщины вызывала в памяти дешевый манекен - руки немного в
стороны, ноги слегка раздвинуты. Гладкий лобок и груди без сосков.
Шульте подумал, как интересно было бы увидеть Деву по-настоящему
обнаженной. Ему такие нравились.
Он тоже знал, что Железная Дева - пыточный шкаф гвоздями внутрь. Но как
еще называть визитершу, представить не мог.
- Итак, вы адаптировались, и готовы принять знание, - сказала Дева.
Шульте поймал сразу три напряженых взгляда. Похоже, экспедиция
проголосовала - ты начальник, тебе и разбираться.
- Мы слушаем, - кивнул Шульте.
Дева все так же медленно повернула к нему зрачки, и Шульте
почувствовал: в головном стало теплее. Дева как-то воздействовала на людей.
Это пока не выглядело опасным, но Шульте отметил про себя: быть настороже.
Кучкин выбрался из спальника и осторожно пополз по стене, заходя Деве в
тыл. Выглядел русский донельзя воинственно.
Рожнов озирался, что-то выискивая в интерьере.
Аллен по-прежнему сидел в уголке, скрючившись, обхватив руками колени.
Даже со спины было видно, как он мечтает о писхиатре. Шульте не поручился
бы, что глаза американца открыты.
- Вы не будете первыми, кто спасает ваш мир - за последнее столетие мы
привлекли к этому тысячи землян, лучших из лучших. Но только сегодня мы
впервые прямо обращаемся к людям. Настало лучшее время для открытого
сотрудничества, и были избраны вы!..
Рожнов нашел, что искал - протянул руку, схватил гибкий кронштейн,
развернул к Деве видеокамеру и оглянулся на начальника.
- Сейчас именно вы можете совершить главное, что навсегда и
бесповоротно изменит к лучшему судьбу вашего мира. Примите знание. Закройте
глаза и распахните ваш разум. Так будет проще - вы увидите и поймете сразу
все...

Шульте подплыл к командному посту и включил запись.
- Пожалуйста, закройте глаза и расслабьтесь, - мягко попросила Дева. -
Будьте спокойны, мы не несем зла. Мы просто дадим вам знание.
Шульте вывел изображение на монитор. Камера работала, она исправно
передавала Кучкина. Деву оптика не видела. Шульте посмотрел на Рожнова,
помотал головой и постучал себя по лбу согнутым пальцем. Рожнов скривился.
Ему тоже, видимо, не понравилось, что Деву транслируют прямо в мозг. Это
отдавало насилием.
- Посмотрите, каким прекрасным станет ваш мир, если вернуть его на
истинный путь. Еще остается время, но с каждым днем его все меньше. Разве вы
не понимаете, что близится закат? Неужели вам никогда не казалось, что
земная цивилизация в тупике?..
Кучкин придирчиво изучал Деву сзади.
- Ну, казалось, - буркнул он. - А что делать-то? Во главе государства
поставить ученых и инженеров, города срыть и жить в единении с природой?
Он заложил вокруг гостьи дугу, перевернулся головой вниз и попробовал
заглянуть Деве между ног.
- Земля пошла по технологическому пути развития, губительному для нее.
И произошло опасное рассогласование - психика людей не выдерживает
массированного применения высоких технологий. Вы несчастливы. И уже сейчас
накопили достаточно ненависти, чтобы уничтожить свой мир - вас удерживает
только голый разум, когда чувства требуют войны. Неважно с кем, лишь бы
сбросить напряжение. А теперь есть повод - надвигающийся энергетический
кризис. Повод и оправдание. Это так опасно для вас, что мы не можем
оставаться в стороне. Поймите, землянам было предначертано совершенствовать
духовную сферу - будь так, сегодня вы достигли бы невероятного могущества.
Говоря в понятных вам терминах, каждый стал бы как бог. Вы общались бы со
звездами и усилием мысли перемещались по Вселенной. Вам не нужно было бы
убивать чтобы жить, ибо бессмертные любят все живое и лелеют его. Вы стали
бы беспредельно счастливы...
- Ничего у нее там нет, - доложил Кучкин. - Эх, дурят нашего брата!
- Это ваш естественный облик? - перебил Деву Шульте.
- Миллион лет назад. Сейчас это специально для вас. Мы выглядим, как
нам угодно. И вы могли бы...
- Покажитесь.
- Вы просто не увидите. Если бы каких-то двести лет назад Земля
свернула на естественный для нее путь, вы уже могли бы видеть. Сейчас - нет.
Однако еще остается время чтобы принять верное решение...
- Интересно, если она общается со звездами, почему с нами говорит будто
карманный переводчик? - вмешался Кучкин. - Не верю!
- Это не она плохо говорит, а наши мозги так дешифруют. Я, например,
сплошное косноязычие слышу. И тоже не верю. Командир, у вас в голове
немецкая речь?
- Да. И похоже, она не более убедительна, чем ваша русская версия. Для
контакта с иным разумом это просто смешно. Я предпочел бы что-то другое.
Визуальные образы, например. На словах леди слегка идиотична. Может,
действительно имеет смысл посмотреть, что она собирается показать?
- Я против! - твердо заявил Кучкин.
- Вы напрасно сопротивляетесь знанию, - сказала Дева. - Поймите, нужно
совсем немного доброй воли - и вы поймете все. Пожалуйста, закройте глаза.
- А вот ... тебе! - сообщил Кучкин, делая соответствующий жест.
- Фу, как грубо, - очень по-женски сказала Дева.
Кучкин густо покраснел и отплыл от Девы подальше.
- Я не понимаю смысла, но чувствую вашу эмоцию.
- Вы действительно женщина, или?.. - спросил Шульте.
- Это тоже специально для вас, образ достаточно понятный и достаточно
неземной. Я могу явиться в любом виде, поскольку я - все. Перестаньте
бояться и закройте глаза, это безопасно. Уясните простую вещь - я говорю с
вами из окрестностей Веги, где мне нравится быть. Представьте, что я хочу
причинить вам зло. Да мне достаточно подумать о чем-то, и это случится.
- Тогда подумайте, что наша камера пишет вас, - предложил Рожнов.
- Вы так уверены, что начальники на Земле готовы принять истинное
знание? Отнюдь. Эта запись повлечет за собой множество смертей. Не
возражайте, я отчетливо вижу. В частности, погибнет ваш друг.
- Чего это я погибну? - возмутился Кучкин.
- Вы ему не друг, - сказала Дева. - Он знает, о ком я.
- Чего это я не друг?! - рявкнул Кучкин.
- Его-то за что? - очень тихо спросил побледневший Рожнов.
- Потому что он, сам не зная того, изменяет мир к лучшему. Он направлял
вас, помогал, и будет защищать, когда вы спуститесь на Землю. Располагая
информацией о нашем контакте, служба безопасности легко раскроет и вскоре
уничтожит его.
- Хорошенькое дело... - пробормотал Рожнов. - Ну, вы просто все
предусмотрели.
- Ваша группа должна вернуться без потерь, - сказала Дева. - И как
можно скорее. Это для светлого будущего Земли. Вы будете первыми, кто
осознанно понесет херню в массы.

У Рожнова отвалилась челюсть, Кучкин довольно хихикнул, Шульте
нахмурился.
- Очень интересно, - проворковал Кучкин, - если я реально напрягусь,
получится выдавить ее из головы? Так, опять помехи. Видите, по ней пошла
волна? Ха-ха, это мое!
- Нежелание отдельных членов группы адекватно воспринимать передачу
начинает беспокоить нас, - сообщила Дева. - В ответ будет предпринято
наращивание мощности, это может негативно сказаться на вашем здоровье.
- Но ведь действительно херня! - сказал Кучкин.
- Коллега, перестаньте хулиганить, - попросил Шульте. - Я сам не в
восторге от того, что слышу, и тоже э-э... Подумал, какая это глупость. Но
вы, кажется, не чувствуете достаточной ответственности. Нравится или нет, мы
просто должны выслушать и разобраться.
- Совершеннно правильно, - Дева изобразила вполне достоверный кивок
головой. - Тем временем нами приняты меры к обеспечению бесперебойного
диалога. На случай дальнейшего сопротивления возможные искажения
блокированы. Сообщите об ухудшении самочувствия.
- Пока нормально, - буркнул Кучкин. - После вчерашнего...
- Да, если вы считаете нас такими ценными и хотите вернуть на Землю, -
вступил Рожнов, - почему мы вчера чуть не умерли?!
- Так было надо для полной достоверности.
- Не верю!
- Закройте глаза на минуту, расслабьтесь, и вы поймете. Верить не надо,
вера - чисто эмоциональная категория, она для несвободных, закрепощенных,
подавленных. Свободный оперирует сутью. Он просто видит и сразу понимает. Вы
- лично вы - уже не станете всемогущими, но еще в ваших силах обрести
свободу. Первое, что вы получите - интуитивное чувство правды, дешифровку
эмоций других людей, ощущение счастья.
- О-о, какое вранье! Когда это чувство правды давало ощущение счастья?!
- фыркнул Кучкин. - Эх, Господи Иисусе, я сейчас уссуси...
С этими словами он отвернулся от Девы, пнул ногой рундук-холодильник,
стремительно пролетел головной модуль насквозь и скрылся за переборкой.
- Следите за Чарли! - раздался оттуда шепот.
Шульте сместился вперед и заглянул Аллену в лицо. Астронавт сидел с
закрытыми глазами, расслабленный, безмятежный. Судя по всему, он больше не
хотел психиатра.
- Эй! - крикнул Шульте. - Прекратите это! Чарли! Очнись!
- Через несколько минут, - сказала Дева. - Он недавно перенес шок,
нужно сбалансировать его психическое состояние.
- Я требую немедленно! - Шульте принялся трясти Аллена, но тот был
словно кукла.
- Через несколько минут.
- Чарли! - Шульте отвесил Аллену звонкую пощечину.
- Вот это по-нашему, по-бразильски! - обрадовался за переборкой Кучкин.
- Слушайте, какая пакость, я эту бабу через стенку вижу!..
- Рожнов! Аптечку! Найдите стимулятор!
- Не мучайте его, - попросила Дева. - Потерпите немного. Вы ничего не
измените - он все равно уже обрел знание. А сейчас мы оптимизируем психику,
сильно пострадавшую из-за вчерашнего инцидента. Если не будете вмешиваться,
получите совего коллегу совершенно здоровым.
- Да как вы смеете!
- Мы смеем и не такое! - сказала Дева. Шульте оторвался от Аллена и
посмотрел на нее очень внимательно. И Рожнов замер, не дотянувшись до
аптечки. Впервые Дева использовала угрожающий тон, и получилось это
чертовски внушительно.
- С этого места поподробнее! - крикнул Кучкин. - И хватит мне
мерещиться, черт побери, я тут интимным делом занят!
- Так что же вы смеете? - поддержал его Рожнов. - Мешать нормально
жить? Водить за руку? А убивать?
- Люди, почему с вами настолько трудно, почему вы не хотите добровольно
познать, увидеть?
- А вы нас заставьте. Вот как Чарли.
Аллен вдруг негромко всхрапнул.
- Никто его не заставлял. Не будите, пусть отдохнет. Заставлять - это
крайность, и к свободе не идут через принуждение. А вас мы хотим видеть
именно свободными. Пришедшими к выбору через знание. Вслушайтесь: мы - это
вы. Мы начинали так же. Только наша цивилизация раньше свернула с гибельного
пути. У нас тоже были проблемы, кризисы, случались войны, хоть и не такие
масштабные, как ваши... Но мы вовремя получили знание. Как видите, ничего
страшного в этом нет...
По телу Девы снова пробежала легкая рябь.
- Это не я, - сказал Рожнов. - Наверное, у всемогущих глючит связь.
Слушайте, так значит, вы не сами выдумали это бла-бла-бла?
- Бла-бла-бла? - лицо Девы, до этого совершенно бесстрастное, впервые
показало, что может выражать эмоции. Оно изобразило легкую усмешку. А потом
случилось нечто.

- Назад! - взревел Шульте. - Вернись!
Рожнов нырнул под пульт командного поста.
Кучкин выскочил в головной без штанов, сжимая в руке отвертку.
Аллен все спал.
- Значит, изначально был выбран удачный образ, - констатировала Дева,
принимая свой прежний вид.
Шульте, тяжело дыша, растирал грудь в области сердца.
Рожнов, совершенно белый, опасливо выглянул из-за пульта.
- Милая барышня! - произнес он с запинкой. - Зачем же так пугать?! Это
грубо и негигиенично. Я чуть не испортил свежий памперс.
Кучкин медленно, поигрывая отверткой, подплыл к Деве и залепил ей
оплеуху. Рука прошла насквозь, Кучкина закрутило, он с трудом остановил
вращение.
- Не дури, - сказал Рожнов. - Она даже не голограмма. Это ты себе по
мозгам дал. Врезал своему воображению.
- Плевать. Очень хотелось.
- Ты что видел?
- Чужого из кино. Во всех подробностях. Запах его почувствовал, сопли
эти отвратительные...
- Откуда ты знаешь, как пахнет чужой?
- Теперь знаю. Командир, вы в порядке?
- Да, - кивнул Шульте. - Просто это было слишком неожиданно. И, знаете,
немножко больно увидеть себя мертвым на мертвой платформе. Вчера. Я не
думал, что мы прошли так близко от края.
Аллен немного пошевелился во сне и захрапел всерьез.
- Негодяй, то он в депрессии, то спит! Нам бы так! - Рожнов вылез
из-под пульта и уселся в кресло. Достал из нагрудного кармана белую
коробочку, что-то выщелкнул себе в рот и принялся жевать.
- Дайте мне, - попросил Шульте
- Нам доктор прописал. А вам, может, вредно.
- Дайте!
- Не спешите! - с заметным нажимом произнесла Дева. - Прием
транквилизаторов сужает канал восприятия. Вам будет труднее овладеть
знанием. Поймите, вы находитесь в ключевой точке. От вашего решения может
зависеть судьба Земли. Тех, кто вам близок и дорог, кого вы любите. Вы же
хотите, чтобы ваши дочери прожили долгую и счастливую жизнь? Или пусть они
лучше задохнутся в ядовитом облаке, которое накроет Гамбург?
- Ты, сука, детей не трожь... - сказал Кучкин очень тихо, но отчетливо.
- Это касается всех. Думаете, ваш сын не попадет на войну?
- Когда начнется глобальное месиво, в армии окажется больше шансов
выжить, чем на гражданке, - бросил Рожнов. - Слушайте, ну скажите наконец
открытым текстом, чего вам надо, вашу мать?
- Это уже сказано - примите знание, а дальше решайте сами.
- Вот прицепилась, железяка хренова...
- Друзья! - подал голос Шульте. - Мы все-таки на международной станции.
Можно по-английски? Я не успеваю переводить вашу ругань.
- Виноват, командир. Мы так время тянем. Скоро вызов снизу - готов
поспорить, эта железная леди сразу перестанет нам мерещиться.
- Я останусь, - возразила Дева. - И буду запугивать вас до тех пор,
пока вы не покинете станцию.
Трое как по команде посмотрели на спящего Аллена.
- Вспомните свою вчерашнюю истерику - разве сейчас она не кажется вам
неадекватной ситуации? Мне незачем внушать людям кошмары - это была просто
демонстрация силы - я могу напрямую добиться от вас определенного поведения.
Вы будете спасаться, а я снова испорчу компьютер, и станция "Свобода"
перестанет существовать.
Трое заговорили одновременно.
- Обязательно губить платформу? - процедил Шульте сквозь зубы.
- Не надо ля-ля, компьютер был ни при чем! - сказал Рожнов.
- А ху-ху не хо-хо?! - спросил Кучкин.
- Вы ошибочно назвали станцию, она ведет не к свободе, а совсем
наоборот. Откройтесь навстречу знанию, и уясните, что доставка
энергоносителя со спутника - всего лишь отсрочка гибели вашего мира, новый
шаг по тупиковому пути. Люди, как вы упорны в своих заблуждениях! Неужели
трудно понять - топлива, откуда его ни черпай, никогда не хватит на всех!
Меряя свободу энергией, вы навсегда останетесь разобщены! Свобода вообще не
измеряется, она либо есть, либо ее нет - так станьте наконец свободны!
- Ваша проповедь несет оттенок идиотизма, - сказал Шульте. - С самого
начала. Для представителя такой мощной цивилизации вы недостаточно
убедительны.
- Слово "цивилизация" к нам вообще неприменимо, мы просто есть - вместе
и по отдельности, повсюду, и все. Мы очень далеко отстоим от вас, нам
чудовищно трудно коммуницировать с людьми, вы представить не можете,
насколько - гораздо легче прыгнуть через галактику, чем убедить землянина.
Вот, еще одно неточное сравнение - мне достаточно захотеть, чтобы
переместиться куда угодно. Поэтому я и прошу - не надо говорить, надо
увидеть и понять. Люди, почему вы заставляете манипулировать вами? Мы так
хотим сотрудничества!

- Да на хрена, мать твою?! Виноват, командир.
- Расслабьтесь, уж это я в состоянии перевести, слишком часто от вас
слышал!
- Повторяю, миллион лет назад мы были как вы, и если изъясняться в
понятных вам категориях... Большое наслаждение - направить на верный путь.
- Она трахает нам мозги и кончает... - пробормотал Кучкин. - Как
знакомо. На Земле полно таких. И бабья навалом, а уж мужиков...
- Мы отрицаем подчинение и манипулирование, используем его только в
крайнем случае, но люди слишком часто не оставляют нам выбора - как вы
сейчас. Почему вас приходится заставлять, принуждать?
- Ну... Мы такие, - сказал Шульте. - И к чему вы нас уже принудили?
- Иногда мы вынуждены бываем сразу отсекать наиболее опасные
направления, иногда помогаем вам самим выстроить систему противодействия.
Например, об экологии вы задумались с нашей подачи - в противном случае уже
к сегодняшнему дню Земля была бы испачкана до потери восстановительного
потенциала. А против сверхмощного оружия, ядерной энергетики, клонирования
человека или, например, запусков к Луне мы возражали с самого начала...
- Возражали?! - перебил Кучкин. - Это, мать твою, называется
"возражали"? Травить людей ипритом, бросать на них атомные бомбы...
- Мама родная! - воскликнул Рожнов. - А мы-то головы ломали, за каким
дьяволом в Чернобыле взялись проводить эксперименты, от которых станции
взрываются!
- И зачем было портить жизнь несчастным астронавтам? - спросил Шульте с
тоской и горечью.
- Вы поняли меня совершенно правильно, - сказала Дева.
- Коллеги, только подумайте, сколько народу она должна использовать,
чтобы все это организовать! И вы, сударыня, уверяете, что раньше никому не
открывались?
- Предпринималось несколько экспериментальных попыток, только чтобы
попробовать соприкоснуться разумами - в полноценном контакте все равно не
было необходимости. С прискорбием сообщаю, что каждый раз мы терпели неудачу
- интересующие нас субъекты отчаянно сопротивлялись. Но сейчас, в
критической точке, сотрудничество имеет особый смысл, поэтому мы решили
пойти на прямой открытый контакт. Кроме того, вы хорошо подготовлены к
встрече с иным разумом и очень умны, поэтому я надеюсь, что мы найдем общий
язык.
- Как это получится, если вы не в силах убедить нас?! Какой может быть
общий язык, когда вы не понимаете элементарных вещей! - Шульте заметно
разозлился. - Почему вы решили, что развитие человечества пойдет по вашему
сценарию, когда лунная топливная программа закроется? Мы слишком далеко
продвинулись по собственному пути. Нам уже не свернуть. Это просто не имеет
смысла. Да, мы сейчас у критической точки. Но зато получили стимул для
серьезного рывка. Наша платформа - только начало, первый шаг. Если все
получится, люди перестанут глядеть друг на друга со звериным оскалом, они
вместе посмотрят в небо! Вопрос стоит так - или всемирная драка за
энергоносители, или объединенное человечество, способное решать любые
задачи.
- Неверно! Только утрата энергии как мерила свободы...
- Да вы ни черта не понимаете в людях! Либо у Земли будет лунная
энергетика, либо на планете не останется и миллиарда живых!
- Командир, - позвал Рожнов негромко. - Вы не думаете, что нашу гостью
интересует второй случай? Кто останется после войны, тех она и научит
говорить со звездами?
- Рассуждая логически, ей так будет намного удобнее, - заметил Кучкин.
- Коллеги, вы сами-то в это верите? - спросил Шульте. - Вы бы могли
спровоцировать глобальную войну, чтобы стало намного удобнее?
- Она не человек, - веско рассудил Кучкин. - Она Железная Дева. Мы
понятия не имеем об ее этике. А вы немец.
- И что? - насторожился Шульте.
- Вы не можете знать, что такое хотеть войны. У вас моральный запрет.
- Он пытается сказать, что немцы... - начал было Рожнов.
- Спасибо, я понял вашу мысль, - перебил Шульте с нескрываемым
сарказмом. - Восхищен глубиной познаний особенностей германского
менталитета! Может, в ответ рассказать вам про русских что-нибудь смешное?!
- Не сейчас. Командир, эта леди действительно либо не знает, во что
залезла - тогда гнать ее надо отсюда пинками - либо хочет, чтобы земляне
развалили свой мир, а выжившие попали ей в руки беспомощными. А она будет
работать богом. И получать удовольствие, направляя на путь... О-о,
послушайте, может, боги как раз и есть такие?!
- Я чувствую абсолютное нежелание понимать и доверять, - сказала Дева.
- Это очень прискорбно, что с вами придется обращаться так же, как со всеми
остальными. Поверьте, я совсем не хочу причинять вам беспокойство!
- Побеспокой меня, детка! - попросил Рожнов елейным голосом.
Повисла короткая пауза.
- Ну да, противно, - сказал инженер. - Но как-то вяло, ты не находишь?

Шульте и Кучкин переглянулись.
- Ты сколько таблеток сожрал, пока на толчке сидел? - спросил Кучкин. -
Думаешь, я не слышал, как упаковка хрустит?
- Ну, две. А ты будто меньше!
- Три. Сразу как проснулся.
- Думаю, не в одних таблетках дело. Вон, командир ничего не ел.
- Между прочим, я бы позавтракал, - сказал Шульте. - Слушайте, вы!
Госпожа. Нас действительно сейчас вызовут. Начнется работа, и дискутировать
с вами не будет времени. Давайте сыграем в открытую. Или мы отказываемся
сотрудничать.
- Я слушаю.
- Ответьте на простой вопрос. Чего вы хотите, черт побери?!
Дева замолчала надолго. В головном стало очень тихо, а храп Аллена
совсем не мешал, напротив, успокаивал.
- Пока она тормозит, упакуем Чарли в спальный мешок? - предложил
Кучкин.
- Головой вперед! Вот будет умора, когда проснется! Ха-ха, черный юмор.
Шульте смотрел на Деву и о чем-то думал.
- Я хочу, чтобы вы покинули станцию, - произнесла Дева очень медленно.
- Если вы не сделаете это добровольно, я заставлю вас. Так понятно?
- А кто говорил, что мы должны узнать нечто, и дальше решать?
- Вы выступили против.
- Ничего подобного, - сказал Шульте. - Я готов.
- О, сумрачный немецкий гений... - буркнул Рожнов.
Кучкин захлопал глазами, и опять, как вчера, это не выглядело комичным.
- Кто-то обязан узнать все до конца, - вздохнул Шульте. - Чтобы потом
сказать: мы решали не слепо.
- Давайте я! - предложил Кучкин.
- Нет. Подумайте, с технической стороны я наименее ценный член
экспедиции. Вы лучший наш пилот, а господин Рожнов лучший инженер.
- Но вы командир!
- И это тоже важно. Ну, сударыня, так что мне делать?
- Вы должны расслабиться физически и ментально, - все так же медленно,
будто не веря, сказала Дева. - С закрытыми глазами удастся легче, сам
контакт займет несколько минут, возможно больше или меньше, это зависит от
того, как глубоко будет погружение в знание - вы управляете самостоятельно
проникновением в меня.
- Проникновением в вас? С самого начала трудно было объяснить
по-человечески? - вклинился Рожнов.
- Не виделось необходимости, вы показались умнее и раскрепощеннее, чем
есть, - очень по-человечески ответила Дева. - А что вы подразумеваете?
- Ну... Что это мы погружаемся, а не вы в нас кладете.
- Я не могу передать неофиту полное знание иным путем, так просто
невозможно, мне приходится распахивать себя перед вами и давать путь. Мы
слишком разные, в понятных вам категориях вы песчинка, я звезда, а если
говорить о взаимодействии... Человек может войти в дом, но дом не может
войти в человека, он в состоянии только обрушиться на него. Казалось
естественным, что вы поймете это.
- Когда показываете нам страшилки, вы именно обрушиваетесь?
Дева второй раз слегка улыбнулась. Рожнов по старой памяти напрягся.
- Немного усиливаю давление на одну песчинку под собой. Если я
обрушусь, то раздавлю Землю.
- Крутая тетя, - сказал Кучкин. - Командир, ваши приказания?
Шульте уже минуту висел в позе медитации, и у него, похоже, неплохо
получалось.
- На время моего отсутствия принимайте руководство экспедицией. Начну
странно вести себя - бейте по голове вашей кувалдой, - произнес он негромко,
слегка приоткрыв глаза. - Пока наблюдайте.
- Но если вы э-э... Реально овладеете знанием? И начнете спасать мир? А
я вас - хаммером?
- Слушайте, Кучкин, идите в ... , - попросил Шульте по-русски.
- Наш человек! - гордо сказал Кучкин. - Пойду, что ли, по такому случаю
надену брюки. Раз я теперь командир.
- Ох, и страшно мне... - пробормотал Рожнов, глядя, как Шульте медленно
опускает веки.
- Опять тетя давит?
- Нет. Она ничего серьезного с нами сделать больше не может. Ни-хре-на.
Ты понял, да?
- Я могу убить вас одним желанием, - сообщила Дева.
- Цыц, дура, тебя не спросили. Понимаешь, коллега, она серьезный
противник, у нее все ходы посчитаны далеко вперед. Но если спросить - какого
черта ты, зараза, сожгла два шаттла - она тут же соврет, что так надо было.
Хотя к шаттлам никакого отношения не имела. Я скорее поверю в атомную
бомбардировку, Чернобыль и "Гринпис". Легко поверю - там человеческий фактор
был определяющим. Но вот грохнуть платформу ей слабо. Только нашими руками.

Она даже компьютер испортить не в силах. Больше скажу, мы с тобой ей уже не
по зубам - потому что освоились, попривыкли и можем осознанно
сопротивляться. Доставать нас она будет постоянно - тебе вот не страшно? -
ага, мне тоже хреновато. Ничего, на таблетках выдержим. Конечно,
недооценивать тетю нельзя. Если она с самого начала подозревала, что Чарли
пуганется сильнее, чем следует, и заставила одного хорошего человека
подсунуть мне секретку на всякий случай...
- На какой случай?
- Э-э...
- Зуб даю, по ее плану мы должны были сдохнуть при загадочных
обстоятельствах, все четверо, - сказал Кучкин. - Понятное дело, из-за того,
что Чарли тронулся умишком. Мощный стимул к русско-американскому
сотрудничеству, ничего не скажешь. Платформа бы вымерзла к такой-то матери,
замучаешься восстанавливать. Потом наши приземлили бы спускач дистанционно,
разобрали по винтику, нашли этот проклятый тумблер... Года два тотального
самоедства гарантирую - аресты, допросы и ни одного старта. Эй, чего
молчишь, железяка? Я прав?
- С дураками не разговариваю, - отрезала Дева.
Кучкин и Рожнов так заржали, будто ничего смешнее не слышали в жизни.
- Другого боюсь, - сказал Рожнов, отсмеявшись. - Вдруг она права?
- Ну... Про войну не знаю, и знать не хочу. А насчет упущенных
возможностей и духовного пути - сон она навеяла красивый.
- Проклятье, мне почти уже приснилось нечто, и тут Чарли все испортил.
Ты уверен - это именно она?..
- Знаешь, я раньше как-то не задумывался о райских кущах и подобной
ерунде. А сегодня - взял, и увидел.
- И как оно было? - спросил Рожнов с откровенной завистью.
- Хм... Честно говоря, мне показалось чересчур стерильно. Почему и
говорю - Дева навеяла. Зелень, цветочки, небо голубое, водичка прозрачная,
солнышко яркое. И я в этом как бы даже не купаюсь, а присутствую. Она
сказала - мы везде и мы все - по ощущениям так и выходило. Только я
почему-то безумного счастья не почуствовал. Но было интересно.
- А делать ты мог что-нибудь? Развалить дом, вырастить змею, срубить
дерево?
- А я не хотел, - сказал Кучкин, поразмыслив.
- И я не хотел... - прошептал Шульте.
- Командир! За время вашего отсутствия происшествий не случилось!
- Почему-то очень хочется сесть. Как это ни бессмысленно в невесомости.
Господин Рожнов, уступите кресло? Спасибо. Я должен зафиксировать себя.
Значит, мы видели один и тот же сон?
- Я не видел, - сказал Рожнов, пожирая Шульте глазами. Тот выглядел
неплохо, только говорил почти шепотом, а двигался осторожно, немного
скованно. И смотрел мимо собеседника.
- Поверьте, вы ничего не потеряли.
- Вы потеряли все! - сообщила Дева.
- Ой, - Рожнов от неожиданности чуть не влетел головой в потолок. - Она
еще здесь?! Девушка, шли бы вы!
- Она теперь с нами очень надолго, - сказал Шульте. - Пока не потеряет
надежду обратить в свою веру или выгнать с платформы. Боюсь, такое давление
вредно отразится на психике членов экспедиции. Думаю, надо переходить к
активным действиям. Господин Кучкин, мне чего-то не хватает, чтобы ощутить
себя германским богом. Где я могу взять свой молот?
- Момент, командир.
- Ты не найдешь, я принесу, - Рожнов упорхнул.
- Как вы себя чувствуете, командир?
- Недостаточно уверенно, - сказал Шульте. - С молотом будет лучше.
Вернулся Рожнов при кувалде.
- А может, я? - спросил он. - Куда бить?
Шульте забрал у него молот и крепко прижал к груди.
- Теперь слушайте. Я сейчас буду некоторое время странно вести себя.
Почему - объясню потом, если сами не догадаетесь. Но это в интересах
человечества. Поверьте мне.
С этими словами он выбрался из кресла и улетел в переходной.
- Пока не поздно, скрутим его? - предложил Рожнов.
- Не имеем права. Он же старший. Командир.
- Форс-мажорные обстоятельства. Видишь же, у мужика шарики за ролики
заехали. Вообразил себя богом.
- Во-первых, я ему верю, - сказал Кучкин. - Во-вторых, форс-мажор
наступит, когда он натворит чего-нибудь.
Мягко хлопнула крышка люка.
- А в-третьих, уже все равно ничего не исправишь.
- Примите знание вы! - потребовала Дева. - Ваш начальник понял нас
ошибочно и сделал неверные выводы.
- Отвали, галлюцинация, - отмахнулся Кучкин. - Слушай, коллега, давай и
вправду засунем Чарли в спальник. А то непорядок, валяется астронавт
бесхозный, вдруг его ветром сдует?

- Головой вперед засунем?
- Угу. Только молнию расстегнем, чтобы дышать мог. Все равно темно
будет и страшно.
- Он принял знание, ему теперь все до фонаря.
- Вот мы и проверим...
*****
Они действительно упаковали Аллена в мешок головой вперед и, очень
довольные, принялись завтракать.
Дева им почти не мешала. Во всяком случае, Рожнов совсем не подавал
вида, только Кучкин иногда вздрагивал и тихо матерился.
- Это мне кажется, или приходят удары на корпус? - спросил Рожнов, жуя.
- Есть немного. Хорошо он там долбит, однако!
- Крепкий дядя. И отважный. И сообразительный.
- Дядя хороший, спору нет. А ты больше не боишься, я смотрю?
- Хрен ли теперь бояться? - усмехнулся Рожнов. - Главное, если что, мы
с тобой ни в чем не виноваты. Хм... Интересно, как он собирается объяснить
свой поступок.
- Думаю, никак. Чего-то нас снизу не беспокоят, а?
- Я не хочу, чтобы на вас оказывали давление, - сказала Дева.
- О, Боже! Это чудо природы навеки с нами?
- Да ну! Повисит и рассосется. Зачем мы ей теперь? Заставить нас
сломать платформу - не на таких напала. А выгнать отсюда - как? Пешком в
скафандрах? Фигушки, у нас инстинкт самосохранения. Мы теперь на своих
кубометрах сели крепко и будем сидеть. Так что до "Осы" беспокоиться не о
чем. А там видно будет.
В переходной высунулась мокрая всклокоченная голова.
- Я прикрою люк, чтобы обломки не летали по платформе, - сообщил
Шульте. - Разогрейте мне тоже поесть, будьте любезны.
- С удовольствием. Как ваши физические упражнения?
- Жарко, - сказал Шульте, утираясь рукавом. - Можно сока? Благодарю. А
это что такое? Почему из мешка ноги торчат? Опять черный юмор?
- Нет, Чарли с ума сошел. Он теперь всегда так спать будет.
Шульте выпил сока, немного поразмыслил и сказал:
- Естественно. Бедный Чарли, у него было кратковременное
умопомешательство. Иначе как объяснить то, что он заперся в ТМ4 и разбил там
всю авионику?
- Финально? - спросил Кучкин.
- Летать нельзя. Мы теперь заперты на платформе.
- Какой плохой мальчик Чарли Аллен, - опечалился Рожнов. - Чем же он
колотил аппаратуру? Головой?
- Ах, если бы! Чарли нашел кувалду. Не знаю, как она попала в ТМ4.
Очень неприятная ситуация. Боюсь, кому-то придется ответить за это.
- Черт с вами, отвечу, - сказал Кучкин. - Не расстреляют же меня! Я
надеюсь. Ну, Чарли, поросенок! Уничтожить такой хороший спускаемый! И как!
Использовав реальный исторический артефакт, биг рашен спэйс хаммер!
- О-о, уже спэйс хаммер! Прогресс. Расскажите, господин Кучкин, зачем
вы искали кувалду вчера.
- Но мне показалось, вы не хотите этого знать.
- Теперь хочу.
- Очень простая идея. Представьте - мы не смогли починить нашу
платформу. Что мы делаем? Надеваем скафандры и ждем смерти. Но Чарли
наверное будет скучно умирать без нас. Тогда я выхожу наружу. Забираюсь на
ТМ4. Демонтирую внешнюю теплоизоляцию, нахожу клапан уравнивания давления. И
выбиваю его к черту.
- Добрый ты мужик, Кучкин! - фыркнул Рожнов.
- По пятницам. А сегодня уже суббота, так что следи за спиной. Можно я
тоже спрошу? Вы оба совсем не жалеете Чарли?
- Прощайте, недоумки, - сказала Железная Дева.
- А? - трое синхронно обернулись.
И не увидели ничего особенного. Только интерьер "лунной платформы". Без
гостей.
Через секунду на них свалилось невероятное облегчение и едва не
раздавило. Кучкин просто тихо плакал, Рожнов вдобавок стонал, а Шульте
скрипел зубами. Только Аллен все храпел, и окажись его коллеги чуточку менее
озабочены собственным душевным здоровьем, они наверняка задумались бы, не
пора ли будить человека. И напрасно, потому что, в отличие от них, Аллен
очень давно не спал.
Они утерли слезы и разъели на троих полпачки транквилизатора.
- Кто-нибудь понимает, что это было? - спросил Рожнов, оглядывая коллег
с надеждой во взоре.
- Нонконтакт, - выдал Кучкин емкий термин. - Есть контакты, а мы
сделали нонконтакт. Абсолютный. Финальный. Встреча двух цивилизаций стала
полным уродством! Объясните, это Дева такая дура, или мы тупые? Кто
виноват?! И что делать?!

Он подумал и добавил тихонько:
- Два великих русских вопроса. Таких великих, что не может быть ответа
никогда.
- Извините, пожалуйста, - сказал Шульте мягко. - Но у меня есть ответы.
Сегодня. Виновата, конечно, Дева. А делать нужно свою работу.
- Так просто? - усомнился Кучкин. - И мы никому не расскажем?
- А вы намерены? Я, например, хочу летать. Выполнять программу.
Господин Рожнов, ваши планы?
- Я хочу водки. Много водки прямо сейчас. И летать, да.
- Думаю, водка не помешала бы каждому. А чтобы летать, придется
молчать. И стереть запись, компрометирующую нас. Сделаете?
- Принято к исполнению, - кивнул Рожнов. - Это нужно понимать так, что
мы трое обо всем договорились? Случилось обрушение систем, потом безумный
Чарли с хаммером, и ничего больше?
- Мне кажется, судьба платформы дороже личных предпочтений, - Шульте
по-прежнему говорил очень мягко и глядел на русских почти виновато. - И еще
мне кажется, что вы считаете так же. Вы знаете, для чего мы строим
орбитальное депо. Испорченная репутация господина Аллена - не самая большая
плата за открытую трассу к Луне. Это жестокий выбор, но так надо.
- Я все еще хочу понять, - напомнил Кучкин. - Вы приговорили Чарли, и
не жалеете его?
- Очень жалею. Но сейчас мы должны отладить платформу, - сказал Шульте.
- И прилететь сюда еще не раз. Здесь потрачено столько наших усилий - будет
несправедливо, если нас отзовут.
- А Чарли принял знание, - ввернул Рожнов. - Успешно или безуспешно,
все равно ему теперь веры нет.
- Ты сам говорил - эта баба постоянно врала. Что если Чарли просто
заснул? Отключился на нервной почве?
- Какая разница? Вспомни: он чуть не угробил нас. И ему никогда больше
не летать. Парня скрутят и увезут в психушку, едва "Оса" приземлится.
- Уроды, - вздохнул Кучкин. - Я окружен бессердечными уродами. Ну...
Расскажите нам про знание, командир. Может быть тогда я прощу вашу
жестокость к невинному. И умышленную порчу русской космической техники.
- Но... Вы уже владеете знанием, господин Кучкин.
- Простите?
- "Сорри", "сорри"! - передразнил Рожнов. - Гады вы оба! Пустите на
рабочее место!
Он уселся за компьютер и начал крепко, с излишней силой, долбить по
клавишам.
- Полегче, доску разобьешь, - сказал Кучкин.
- Некоторые целый спускач разнесли, и хоть бы хны. Пойди тоже
чего-нибудь сломай. Платформа большая, железа много.
- Не ссорьтесь, друзья, - попросил Шульте. - Я же говорил, что вы
ничего не потеряли, господин Рожнов. Господин Кучкин правдиво описал вам
свои ощущения. Ему было скучно. Мне тоже. И вам - уверяю.
- Разобрался бы как-нибудь сам, - буркнул Рожнов.
- Командир, вы же побывали в голове Железной Девы - и?..
- Я увидел развернутую версию сна, более яркую. Но главное впечатление
не отличалось. Понимаете, это не имеет никакого отношения к нам. Не наша
жизнь, не наше отношение к миру. Дева хотела, чтобы мы восприняли свой
потерянный рай во всей полноте, но чего-то не учла. Наверное, она и вправду
слишком далеко от нас ушла. То ли мы не можем понять, то ли она не умеет
показывать... Но скорее всего она просто ошибается, и это не наше
предназначение. Дева пыталась соблазнить нас, и ничего не получилось - мы
испытали только интерес, не выходящий за рамки обычного любопытства. А потом
стало грустно. Я делаю вывод - соблазн был не по адресу. Наверное, Деве
стоит попытать счастья в другом месте. Очень жаль, что из-за этой навязчивой
дамы пришлось уничтожить ТМ4. Но я опасался за душевное здоровье экспедиции.
Мы и так потеряли одного. А Дева не собиралась останавливаться на полпути,
она достала бы каждого. Вы согласны?
- В целом - да... - сказал, помявшись, Кучкин.
- Спасибо за поддержку. Вы поймите, они - небожители. Но не демиурги.
Поэтому нам скучно в их шкуре. Мы созданы для чего-то большего. Но чтобы до
этого большего дожить, нужно сегодня решать текущие проблемы. Наша с вами
задача - платформа. Вы еще, наверное, оба поработаете на Луне. А я буду
встречать вас здесь. Неплохо?
- Трудно поверить, что мы никому не расскажем... - Кучкин уныло
вздохнул. - Никогда? Никто не будет знать?..
- Почему? А Чарли? Уверен, при первой же возможности он раструбит о
случившемся на всю планету.
- Это совсем не то.
- Я знаю, - кивнул Шульте.
- Командир, Земля спрашивает, все ли проснулись. Хотите громкую связь?
Видео?
- Что с вами? - спросил Шульте, наклоняясь ближе к Кучкину. - Что с
вами, дорогой мой друг?

- Командир, зовут вас. Готовы общаться?
- Это все проклятое чувство правды, - сказал Кучкин горько. - Я знал,
оно не даст ощущения счастья!
- Согласен. Поговорим об этом позже, хорошо?
- Непременно, - произнес Кучкин со значением. - Теперь нам будет
особенно легко разговаривать. Финально легко. Или нет?
- Эй, вы! - позвал Рожнов. - Занимайте места. Я не собираюсь отвечать
за всех!
Это была трудная связь - Земля так и сыпала вопросами, а экспедиция
старательно изображала заинтересованность. На самом деле трое космонавтов
размышляли о чем угодно кроме отказа системы жизнеобеспечния, причем
некоторые мысли наверняка у них были общими, а некоторые вовсе нет.
Кучкин дважды громогласно обличил специалистов из Королева в
недостаточной искренности. На третий раз он не успел открыть рта - Шульте
чувствительно въехал ему локтем под ребро.
Рожнов сидел с блокнотом и делал вид, будто записывает все рекомендации
- просто чтобы не смотреть в камеру.
Аллен во сне вяло дрыгал ногами.
Наконец добрались и до него - в Хьюстоне сгорала от нетерпения целая
бригада специалистов по душевному здоровью. Когда Шульте кратко и сухо
изложил свою версию происшедшего, в эфире воцарилась тишина, холодная как
межзвездное пространство.
- Только умоляю, вы с ним поаккуратнее, - закончил рассказ Шульте. - Не
травмируйте парня окончательно. Ведь Чарли уверен, что у него была всего
лишь депрессия. Мы постараемся сделать так, чтобы он не заглянул в "Союз".
Люк уже закрыт.
Гробовое молчание было ему ответом. Наконец из Хьюстона робко
донеслось:
- Разбудите Аллена, пожалуйста. Мы хотели бы посмотреть.
Шульте повернулся к Рожнову, тот, в свою очередь, легонько дернул
астронавта за ногу.
- Ы-ы, - донеслось из спального мешка. - М-м.
- Чарли, подъем. Хьюстон на связи.
В мешке тоненько взвизгнули.
- Реагирует! - обрадовался Рожнов.
- Ни черта подобного, - сказал Кучкин очень тихо и напряженно.
В мешке взвизгнули снова.
- Дайте мне, - Шульте деликатно, но решительно отодвинул Рожнова,
взялся за клапан спальника и оглянулся на Кучкина. Выглядел начальник
экспедиции заметно растерянным.
- Я сейчас заплачу, - сообщил Кучкин деревянным голосом.
- Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит?! Вы, двое! - почти крикнул
Рожнов.
- Сохраняйте, пожалуйста, спокойствие, - попросил Шульте. - На нас
смотрит Земля.
С этими словами он откинул клапан мешка, схватил Аллена за ногу и
потянул наружу.
- Ба-ба-ба! - сказал Аллен. - Ва-ва! Ам!
Шульте выпустил астронавта и отшатнулся.
- Мама... - пробормотал Рожнов. - У него штаны мокрые.
Кучкин действительно заплакал.
Тут Аллен заорал и принялся брыкаться. Русские бросились на него,
кое-как затолкали обратно в мешок, теперь уже нормальным образом, и
притянули к стене ремнями. Астронавт выл и рвался наружу, но ему не давали -
сотрясающийся от рыданий Кучкин и совершенно белый Рожнов. Шульте подтянул к
себе камеру и сказал в объектив:
- Старт "Осы" нельзя задерживать. Его нужно ускорить. Поднимайте судно
так быстро, как это возможно. Земля, вы меня слышите? Почему вы молчите,
Земля?
*****
Шульте не летал больше. И пятью годами позже разбился, в страшной
цепной аварии на обледеневшем автобане. Кучкин сказал: командир почуял
опасность заранее и мог спастись, но вместо этого нажал на газ.
Кучкину дали небольшой сельский приход, и Рожнов как раз приехал его
поздравить. А бывший пилот встретил бывшего инженера словами: здравствуй,
командир погиб.
"Послушай, он уже тогда знал, что ошибся? - спросил Рожнов. - Там, на
платформе - знал?".
Кучкин слабо улыбнулся. "Глупый. Командир не мог ошибиться. Он должен
был выбрать, и только".
"Не понимаю. Как это - выбрать?".
"Ему предложили два пути. Он выбрал тот, по которому человечество зашло
дальше. Настрадалось больше. Решил, что добивать почти готовую программу
умнее, чем затевать с нуля совсем новую, хоть и очень перспективную. Он был
прагматик".

"А что бы выбрал ты?".
"Мне ничего не предлагали. Я же не заглядывал внутрь Железной Девы. А
из сна вынес умение чувствовать правду, и только. Мне повезло. Не уверен,
что пережил бы этот дьявольский соблазн. Командир тогда спас наши души,
разбив ТМ4 и показав Деве, что ей больше нечего ловить на платформе".
"Хорошо, но мог он выбрать неправильно? А еще представь - вдруг мы бы
приняли другой путь, треснули командира по чану кувалдой и утащили вниз?
Может, он это вычислил и нарочно лишил нас права выбирать?".
"Скорее всего. Но какая теперь разница? Уже монтируют лунный город. Вот
увидишь, все устаканится. Земле был жизненно необходим рывок в космос. Пока
люди сидели на поверхности, их так и подмывало разнести друг друга на
кусочки - это командир верно подметил. Теперь народы вместе пашут. А
говорить со звездами и прыгать через галактику мы непременно выучимся.
Когда-нибудь. Не верю я, что традиционные подходы дадут нам забраться далеко
от дома. Хочешь-не хочешь, придется выдумать нечто особенное".
"И все-таки, почему командир?.. Ты же знаешь, да?".
"Он сомневался. С первой минуты и до самого конца. Тебе, наверное,
больно это слышать, но он врал нам. Врал во спасение, чтобы защитить. На
самом-то деле он узнал и понял нечто такое... Невероятное. И ему было очень
трудно решить. Логика требовала одного решения, эмоции совсем другого. Он
просто не выдержал и сдался".
"Тогда за что мы подставили Чарли? Чего ради он в психушке сгинул, если
сам командир так вот бездарно...".
"Еще одна ложь во спасение. А я спрашивал, между прочим - не жалко вам
его, ребята?".
"Уроды, - сказал Рожнов. - Я окружен бессердечными уродами".
"Не твоя реплика".
"Урррррроды".
- Какого черта? Обязательно надо сверлить прямо над головой у спящего
человека?
- Ой, извини. Мне с той стороны не видно. Я думал, ты уже встал.
Кучкин высунулся из спальника.
- Молодой боец должен спинным мозгом ощущать присутствие дедушки! -
сказал он сварливо. - Эй! Кто сегодня принесет мне кофе в постель?
- Холодного сока? - раздался совсем рядом голос Шульте.
- Благодарю. Командир, я видел кошмар. Мы все бросили летать. Вы
покончили с собой, Рожнов стал алкоголиком, а я священником. Чарли,
оказывается, был нормален, это мы его выставили психом.
- Интересный кошмар, - улыбнулся Шульте, протягивая Кучкину поилку. - А
было объяснение, почему?..
- Вас замучили сомнения. Меня выгнали за кувалду. А Рожнов ушел просто
за компанию. Одна интересная деталь: через пять лет... Нет, получается,
через три года уже монтируют лунный город.
- Раньше, - сказал Шульте. - У вас неверные данные. Монтаж начнется еще
раньше. А Чарли, к великому сожалению, никогда не поправится. А что господин
Рожнов в вашем кошмаре последовал за нами - так я всегда говорил: он
настоящий товарищ.
- А как насчет вас?
- Я дальше сверлю? - раздалось из-за переборки.
- Работайте, коллега, - разрешил Шульте. - Все равно шумно.
Дрель взвыла. Кучкин, скорчив недовольную мину, присосался к поилке.
Шульте висел рядом и, улыбаясь, глядел пилоту прямо в душу.
- А насчет меня - даже не думайте! - прокричал начальник экспедиции.
- Я не виноват! Это психология! - крикнул Кучкин в ответ. - Старая
обида руководила моим кошмаром.
- Обида? На что?
- Зачем вы солгали тогда? Про то, что увидели внутри Девы?
Глаза Шульте заметно похолодели.
- Вы меня уже затрахали, господин Кучкин! Сколько можно?
- Сколько нужно! Это мое чувство правды! Оно требует ответов!
- Засуньте его себе в задницу!!! - рявкнул Шульте. Дрель смолкла, и во
внезапно наступившей тишине командный рык начальника, казалось, сотряс
платформу.
- Не лезет! - парировал Кучкин.
- Я не понимаю, - сказал Шульте уже спокойнее. - Чем мое чувство правды
хуже вашего? У меня оно поддается настройке. Может, вы просто не умеете
своим управлять? Или не хотите?
- О'кей, о'кей. Оставим это, командир. Доброе утро.
- Доброе утро, господин Кучкин. С вашего позволения, я вернусь к
исполнению служебных обязанностей. Спасибо.
Шульте улетел в инженерный. Кучкин допил сок и решил, что по случаю
пережитого кошмара позволит себе еще несколько минут побездельничать.
- Ну, у вас со стариком отношения, - сказали за переборкой. - Аж
завидно. А что такое чувство правды?
- Мы видим, когда врут, - объяснил пилот. - И даже немножко больше.

- А-а... Понятно.
Кучкин расстегнул спальник и уселся.
- Приветствую экипаж станции "Свобода"! - провозгласил он, ловко
имитируя женский голос. - Сохраняйте, пожалуйста, спокойствие! Вы вступили в
контакт с иным разумом! Передаем концерт по заявкам! Полковник Кучкин просит
исполнить для него любимую песню военных летчиков "Первым делом мы испортим
самолеты". А вот хрен вам, полковник Кучкин! Слушайте группу "Железная
Дева"!..
Шульте в инженерном модуле пристроился к иллюминатору и смотрел на
Землю. Было душно, но не из-за жары, а от несправедливой обиды, нанесенной
излишне прямолинейным Кучкиным. Горело лицо.
Да, он тогда солгал. Потому что взял на себя ответственность выбрать -
одному за всех. То, что выглядело разумным.
Альтернативы все равно не было.
Дева совершенно не умела разговаривать с людьми. Так она и мыслила не
по-человечески! Шульте чуть не спятил от ужаса, бродя по закоулкам ее
сознания - если этот вселенский хаос вообще можно было сознанием назвать.
Пока Дева подбирала более-менее понятные мыслеобразы, а люди сами
трансформировали их в слова, о какой-то примитивной коммуникации еще можно
было говорить. Но когда дошло до серьезного дела...
Дева то ли переоценила способности человека, то ли не знала, что
"увидеть и понять" отнюдь не универсальная формула общения. Так или иначе, а
Шульте не понял ни-че-го из того, что ему пытались демонстрировать. Дева и
вправду искренне хотела наладить контакт, никакой враждебности Шульте не
ощутил. Только насмотрелся чертовщины, а когда почувствовал, как его
засасывает липкая противная темнота - выпрыгнул наружу. Может, имело смысл
подождать, стерпеть. Но не хватило выдержки. Слишком уж там, внутри,
оказалось все чужое, недоступное человеческому восприятию. И холодно там
было - до дрожи, до тошноты. Неуютно.
Особенно - по контрасту с волшебным сном.
И первой ответной мыслью было - прекратить, остановить. Любой ценой
отогнать страшилище подальше, чтобы оно и других не трогало.
Он сумел оборвать контакт. И это было правильно. Двоих товарищей он
спас. Ведь Чарли... Ни одному специалисту на Земле не удалось внятно
объяснить, каким образом нормальный человек может так резко потерять
рассудок - если, конечно, не бить его кувалдой по голове. Когда Аллен,
выглянув из мешка, уставился на Шульте пустыми глазами, тот понял, чем
заканчивается для маленького слабенького человечка экскурсия в ту вязкую
темноту.
Разумеется, Шульте мучили сомнения. Постоянно. Тысячу раз он
прокручивал в уме события того дня, пытаясь найти хоть малейшую зацепку,
намек на то, как надо было действовать. А до чего расстраивал общий с
Кучкиным сон! Они, безусловно, приняли некую информацию и переработали ее.
Но насколько правдивой вышла картинка? Насколько верны были ощущения? Не
крылось ли за этой системой образов нечто большее, или вообще совершенно
иное?
И крылось ли что-то вообще?
Временами Шульте плакать был готов и выть от тоски.
Иногда - готов во всем признаться Кучкину и Рожнову.
Ни разу у него не получалось ни того, ни другого. Вероятно, он был
чересчур организованным чтобы позволять себе истерику и слишком
ответственным, чтоб обрушивать на людей такие откровения. Тем более - на
людей, которых сам лишил свободы выбора.
Но был ли выбор в принципе?
Явилась идиотка, несла ахинею, добивалась непонятно чего. Угрожала.
Потом разочаровалась, нахамила и ушла. Так случается на Земле, сплошь и
рядом. Только когда с двух сторон люди, это не называют "контакт с иным
разумом". Хотя пропасть между разумами налицо.
Кто-то обещал, что вы поймете друг друга? Ха-ха. Черный юмор.
Деву больше не видел никто, во всяком случае, никто из тех, с кем
работали Шульте и Кучкин - они бы сразу почуяли "своего". То ли дама
разочаровалась в людях, то ли целиком переключилась на косвенное
воздействие. Прямые людские потери "лунной платформы" ограничились двумя
специалистами. Помимо Аллена, перестал летать Рожнов. Запугивая, Дева
показала ему страшную катастрофу, в которой он должен был погибнуть. Теперь
инженер, не покладая рук, трудился на доводке лунного производственного
комплекса, и уже дважды спас его, что называется, "в макете". Рожнова
считали чуть ли не провидцем, всячески оберегали, космос был для него
закрыт.
Кучкина сначала хотели чуть ли не отдать под суд, но за пилота
вступился русский главный. Сказал, что тот вовсе не хулиган и самоуправец, а
напротив, рационализатор и народный умелец. Кучкин закончил курсы
переподготовки и снова летал. Выгляделон довольным - особенно когда при нем
не пытались врать.
А Шульте - просто жил и работал дальше...

- Господа! - позвали из научного. - Простите, а где можно взять спэйс
хаммер?
- В тээм-четвертом ЗИПе, где еще! - отозвался Кучкин. - Или в "Осе" под
креслом инженера. Берите американский, у него лучший баланс.
- Вранье! - крикнул Шульте. - Господин Кучкин просто жалеет свой
артефакт. Берите русский. Он удобнее. Проверено.
"Самое важное - мы спасли платформу. Из-за Девы. Она нас вынудила.
Достойный результат? Безусловно. Тогда отчего я так переживаю? Если бы еще
не это треклятое чувство правды. Временами с ним просто невозможно жить.
Зачем я врал Кучкину, будто оно поддается регулировке? Главное, нашел кому
соврать!".
Вчера Кучкин снова поднял "Осу", и теперь на платформе под руководством
сменного начальника экспедиции Шульте работало десять человек. Из научного
модуля раздавались мерные тяжелые удары.
Опять у них заело телескоп.
Этот модуль на "платформе" звали научным из-за высокой концентрации
аппаратуры и просто для краткости. Не станешь же каждый раз говорить "пост
электронно-оптического наведения и сопровождения". МКС "Свобода" здорово
разрослась, станцию все чаще требовалось сверлить, варить и даже пилить, а
иногда орбитальное депо преподносило сюрпризы, отбиться от которых можно
было только спэйс хаммером.
В том, что кувалда и на Луне пригодится, Шульте уже не сомневался.
Ведь там ждет прорва большой серьезной работы.
Март 2003

---

Закладка в соц.сетях