Жанр: Электронное издание
divov11
...инович, вам привет от тети Хаи! - не унимался Рашен.
Полицейский врезал кулаком по "доске", включая связь.
- Ты меня не видишь! - рявкнул он. - Ну, как я стою, по-твоему, а?
- Ты держишь сферическую оборону, - спокойно ответил Рашен. - Сам висишь
чуть левее и выше центра, если смотреть от меня. Здравствуй, Бобби.
- Чтоб тебя! - выдохнул Рабинович. - Привет, Алекс. Как самочувствие?
- Патологии не наблюдается. Ты это хотел узнать?
- Это как раз меня не волнует. Слушай, Алекс, а где твоя бригада?
- По делам улетела.
- Точно улетела? Куда?
Рашен громко рассмеялся.
- Как мне нравится эта очередность вопросов... Бобби, ну почему ты такой
мнительный? Нет здесь больше моих кораблей, честное слово.
- Может, я и мнительный, зато до сих пор живой, - ответил Рабинович. - Так
куда ты их подевал?
- Я же говорю - по делам улетели. Бобби, тебе лучше не знать, где они.
Живее будешь опять-таки.
- Мне лучше знать, мать твою, что мне нужно знать!
За плечом Рабиновича деликатно кашлянул связист.
- Что такое, мать твою? - спросил полицейский.
- Господин вице-адмирал, сэр. Начальник разведки на втором канале.
- Ага! Ну, блин... Алекс, подожди минутку, ладно?
- Нет проблем.
Рабинович переключился на другой канал связи.
- И как это ты умудрился пропустить два здоровенных корыта? -
поинтересовался он, забывая о хороших манерах и сидящем вокруг младшем
командном составе.
- Они, наверное, по инерции подошли. Без тяги. Старый пиратский фокус, сэр.
- Так что же ты, мать твою...
- Сэр, мы вообще-то не пиратов ждали, а военных.
- И что? - на полном серьезе удивился Рабинович.
- Соответственным образом и были расположены сканирующие бакены, сэр.
- У тебя что, вонючих бакенов мало? Или, на хер, мозгов?
Начальник разведки обиделся и не ответил.
- Нет, я тебя спрашиваю! - настаивал Рабинович.
- Виноват, сэр!
- Орел ты с голубыми яйцами! - заключил Рабинович и вернулся на внешнюю
связь. - Извини, Алекс, - сказал он. - Так на чем мы, блин, остановились?
- Я вот думаю - может, ты ко мне в гости зайдешь?
- А может, ты ко мне?
Рашен на секунду замялся.
- Понимаешь, Боб, - сказал он глубокомысленно. - Не слышно уверенности в
твоем голосе. Ты, кажется, еще не решил, что со мной делать.
- Не ссы! - рассмеялся полицейский. - Не трону. Если я тебя арестую, кто
тогда с чужими разберется?
- Это ты верно сказал, - одобрил Рашен. - Никто. Хотя бы потому, что в них
еще никто не верит. Невыгодно это Совету Директоров.
- Вот именно, мать их за ногу! Так что заходи, Алекс. Имеется спирт.
- Богато живете. У нас только самогон.
- Вот бери и заходи.
- Все равно не пойду.
- Слушай, Алекс, бросай ты эти русские задрочки! Я тебе слово даю -
от-пу-щу. На все четыре стороны.
- А что ты потом на Землю доложишь, а? - спросил Рашен проникновенно.
- Скажу, что ты, не пришел, и все тут. Мы тебя ждали, а тебя нету. Пришел
один "Гордон", и тот на автопилоте. О! Кстати! Слушай, Алекс, ты на самом
деле посиди-ка у себя.
- Да ну? - усмехнулся Рашен.
- Ну да! Я сейчас пошлю на "Гордон" саперов, а ты пока не шевелись. -
Рабинович сделал знак своему заместителю, и тот принялся выбивать команды
на "доске". - И учти, Алекс, я своим мудакам отдал приказ стрелять.
Двинешься с места - так шарахнут, мало не покажется. А если эта хреновина
взорвется, пусть тебе же будет хуже.
- Бобби, - сказал Рашен укоризненно. - И не стыдно тебе?
- Я же коп! - ответил Рабинович серьезно. - У меня по определению ни стыда,
ни совести.
- Какая жалость, что ты не мой подчиненный, - заметил Рашен. - Я бы тебя...
Кстати, от Боровского тебе привет.
- И ему тем же концом по тому же месту! Слушай... - Рабинович вдруг перешел
чуть ли не на шепот. - Абрам... Файн вернулся?
- Нет еще.
- И что ты думаешь?
- Думаю, вернется. Наш Абрам неистребим. Ни своими, ни чужими.
На экране полицейского флагмана крошечный белый огонек резво почесал в
сторону расцвеченной огнями махины "Гордона".
- Вижу твоих саперов, - сказал Рашен. - Зря ты это, Бобби.
- Почему? - насторожился Рабинович.
- Боюсь, инфаркт у них будет. Задница перед тем, как покинуть корабль, с
горя весь его распродал. На бухло обменял все, что можно было оторвать.
Только ходовую не тронул и навигационное оборудование.
- Ну, спасибо... - протянул Рабинович. - Алекс, ты действительно
ненормальный. Растащить на хер целый мегадестроер и потом цинично в этом
признаться... Знаешь, это как-то даже не по-русски.
- Извини, больше не буду.
- И чего вы, русские, такая вороватая нация, а?
- Я, что ли, крал?! - возмутился Рашен.
- Ты командовал, - упрекнул его Рабинович.
- Слушай, мы будем ждать, пока твои саперы взорвутся, или все-таки делом
займемся?
- Каким еще, мать твою, делом? По-моему, и так все ясно. Вали отсюда,
трам-тарарам, и попутного хера тебе в затылок.
- Прямо сейчас? - судя по голосу, Рашен здорово удивился.
- Немедленно, - разрешил полицейский. - И чтоб глаза мои тебя не видели.
Давай, вали отсюда на хер.
- Хороший ты мужик, Роберт, - задумчиво произнес Рашен.
- Какой есть. Ты вот что мне скажи на прощанье. Эти сраные чужие, как ты
думаешь, может, их случайно к нам занесло, а? Ну, блин, покрутятся и уйдут.
- Придется мне все-таки зайти к тебе в гости, - сказал Рашен.
- Почему?
- Уж больно тоскливый будет разговор.
- Да ладно, я прикажу своим чудикам уши заткнуть. Эй! Всем негодяям,
которые подслушивают! Уши за-ат-кнуть! Раз-два! Это приказ, мать вашу!
В эфире неожиданно раздался легкий шорох.
- Какие дисциплинированные ребята, - похвалил Рашен.
- У меня хорошие копы служат. Грех жаловаться. Ну, говори.
- Боб, ты помнишь казус со "Скайуокером"?
- Еще бы!
- А ты в курсе, что один человек выжил? Прилетел на аварийном модуле прямо
к Земле?
Рабинович почесал в затылке.
- Да как тебе сказать... - пробормотал он. - Не то чтоб, блин, совсем не в
курсе... Но без подробностей.
- Тогда держись за кресло. Вместо настоящего человека прилетел клон.
- Твою мать! Откуда знаешь?
- Тетя Хая сказала.
- Ты не знаком с тетей Хаей! - заявил Рабинович тоном прокурора на суде.
- С тетей Хаей из Парижа или с тетей Хаей из Чикаго?
- Чтоб ты сдох! Перестань издеваться, трам-тарарам! Я серьезно, мать твою!
- Я его препарировал.
- Та-ак... - протянул Рабинович. - А сначала убил.
- Я очень много людей убил, - сказал Рашен сухо. - На Марсе, на Венере, в
открытом космосе. Очень много, Бобби.
- Ты не путай, старый хрен, войну с убийством. Ладно, проехали. Где ты его
откопал?
- Он несколько лет ходил на одном из моих кораблей. - Рашен не уточнил, что
Мейер ходил на "Гордоне", дабы лишний раз впечатлительного Рабиновича не
пугать. - И между делом стучал в Адмиралтейство.
- Ни хера себе!
- Вот именно. Очень странная история, Бобби. Понимаешь, он даже под
гипнозом уверял, что он настоящий. У него была подсажена ложная память. И
сам клон сделан великолепно, от человека не отличишь. Мы его вычислили,
потому что нашли доказательства гибели прототипа. А теперь уже знаем
совершенно точно. Мой док Эпштейн нашел там какое-то крошечное
несоответствие... Не помню, я не специалист, какие-то мелкие отклонения в
структуре ДНК. Но если и была у клона своя программа, то где-то на самых
задворках мозга. Мы еще не умеем копать так глубоко.
- То есть зачем этот урод у нас ошивался...
- Совершенно непонятно.
- И что мы об этой херне должны подумать, а?
- А вот это к тебе вопрос, - заметил Рашен. - Ты же у нас коп.
- Вот что, - сказал Рабинович твердо. - Он сейчас у тебя? Дай его мне, а? У
меня все-таки судебно-медицинская экспертиза.
- Надо подумать. А то напополам?
- Тебе-то он на кой хер сдался теперь?
- Доказательства!
- Ах да! Ты же собираешься всему миру объяснить, какой ты хороший
русский...
- Я что-то не то сказал? - насторожился Рашен.
- Да нет... Эх, чтоб меня! Ну-ка, ты вот что... Отпили от этого урода кусок
поаппетитнее, а я за ним сам приеду. Где-то, через полчасика.
- А как же саперы? - ехидно спросил Рашен.
- Зае...л, - ответил Рабинович и отключился.
Когда вице-адмирал Рабинович, навьюченный кофром с деталями организма
капитана Мейера, покинул борт "Тушканчика", к Рашену зашел старпом.
- Он самогонку взял? - деловито спросил Боровский.
- Нет, - помотал головой Рашен, задумчиво разглядывая свои ногти.
- Тогда отдайте, - потребовал Боровский. - Я тут, пока суд да дело, с его
ребятами договорился насчет батарей к "маузерам". А то у нас некомплект.
Сто десять стволов рабочие, а еще десяток заряд не держит.
- На! - сказал Рашен брезгливо, пинком выдвигая канистру из-под стола.
- Спасибо.
Боровский исчез за дверью, с кем-то там переговорил и тут же вернулся.
- А еще говорят, что копы взяток не берут, - заметил он.
- Это хорошие копы, - хмуро сказал Рашен. - Они нам помочь хотят.
- Ага, как же. Конечно, это совершенно не мое дело...
- Зае...л.
- Фу, патрон! Всего-то полчаса с Бобби поговорили и уже выражаетесь, как
потомственный Рабинович.
- Извини, вырвалось. Но ты меня этой своей присказкой достал. А у Бобби
действительно тяжелый случай. Я еще с училища помню - минуту с ним
поболтаешь, а потом матюки так из тебя и сыпятся. И с чего он такой?
- На улице вырос, - объяснил Боровский. - Вы это, драйвер... Типа не
обольщайтесь. Не помочь они нам хотят. Они группой F свою задницу от чужих
прикрывают.
- Это точно, - вздохнул Рашен. - И знаешь, Жан-Поль, я из разговора с Бобби
вынес одну вещь. Он на самом деле чужих боится. До ужаса боится. Он на все
готов, лишь бы его кто-нибудь от них защитил.
- Они, может, еще и не придут...
- А он уже готов. Большая редкость в наши дни, чтобы кто-то воспринимал
чужих настолько всерьез. Кто их сейчас боится? Тот, у кого достаточно
информации, чтобы в их существование поверить. Армейская разведка, да и то
не вся. Ну, мы с тобой. А больше ведь никто. И вдруг - целый вице-адмирал
полицейских сил! Командир единственной полноценной эскадры в их ведомстве.
Интересно, а, Жан-Поль?
- Интересно, - кивнул Боровский, присаживаясь на край стола. - Так что он
вам сказал? Так и сказал, что боится?
- Нет. Как раз этого он не говорил.
- А чего же ему надо?
- Ему надо, чтобы мы пошли на Землю и устроили там государственный
переворот.
- Чего-о? - изумился Боровский.
- Понимаю твою реакцию, - улыбнулся Рашен. - Она ничем не отличается от
моей.
- Ни хрена себе - полицейский! - высказался старпом.
- Очень даже полицейский. Наш Бобби, оказывается, человек с идеями. Ему
опостылел народный капитализм. Он считает, что на самом деле это диктатура.
И знаешь, в чем-то он прав. Когда вся планета становится одной большой
холдинговой компанией...
- Если бы меня спросили... - привычно начал Боровский, поймал укоризненный
взгляд Рашена и перешел к сути. - Я, может, и безыдейный тип, но мне тоже
кажется, что Бобби прав.
- Н-да? - хмыкнул Рашен, задумчиво кривя бровь.
- Там же все делается не для блага народа, а для блага компаний. Почему мы
воевали с колониями? Это фирмы защищали сырьевую базу. И какую!
Сперматозоиды и яйцеклетки! Казалось бы - отпусти красножопых на волю и
покупай у них материал, сколько влезет. Ан нет, все хотят даром! Задарма
людей побольше наплодить, чтобы было кому на них горбатиться! А система
кредитования? Каждый от рождения уже по уши в долгах! Хотя его-то уверяют,
что это ему только на пользу... Вы сами подумайте! Нехорошо у нас на Земле.
Во всяком случае, мне так кажется.
- А кому так не кажется? - спросил Рашен.
- Тем, кто доволен. И тем, кому наплевать. Ну, и дуракам еще.
- Это восемьдесят процентов землян, Жан-Поль. Если не девяносто.
- Сейчас меньше, драйвер. Гораздо меньше. Очень многие задаются вопросом,
почему это Венера и Марс решили не копировать земную схему, а провозгласили
республики.
- Куцые у них республики. Недалеко от нас ушли.
- Ну, шеф, им пока что жрать особо нечего. Тут поневоле задумаешься, какое
правление самое рациональное. Но в принципе... Рано или поздно там будет
настоящая демократия. А что касается землян, так нужно просто как следует
покопаться в Сети. И все станет ясно насчет их мнения. Шеф, мы же военные!
Мы живем в своем крошечном мирке, отгородившись ото всех, и чем больше нас
пинают, тем плотнее мы закрываем ворота. Мы просто ничего толком не знаем о
нормальной жизни!
- Ты думаешь, что там, внизу, нормальная жизнь? - спросил Рашен. -
Сомневаюсь. Если там все ОК, откуда такой громадный конкурс в десант?..
- Вот именно! - воскликнул Боровский.
Рашен тяжело вздохнул.
- Не по душе мне все это, - признался он. - Ох не по душе.
- Это оттого, что вы русский, драйвер. Вам положено.
- Что мне положено, ты, антрополог хренов?!
- Ого, какие слова! Вам положено, чтобы все на свете было не по душе, вот
что вам положено.
Рашен задрал глаза к потолку и медленно пробормотал себе под нос какие-то
русские слова.
- И нечего ругаться, - сказал Боровский примирительно. - Может, выпить
принести? Я знаю, у вас, у русских, серьезные решения только со стаканом
принимаются.
Рашен покосился на старпома и агрессивно выпятил челюсть.
- Ты меня разозлить хочешь, да? - спросил он.
- Очень, - честно сказал Боровский. - Шеф, как я рад, что Бобби начал этот
разговор!
- Скорее, этот еврейский заговор. Чего тебе надо, Жан-Поль? Чтобы группа F
огнем и мечом привела человечество к счастью?
- Очень даже может быть.
- Твой Рабинович пообещал нам месяц.
- Почему это он "мой" Рабинович? Он такой же мой, как и ваш. Что значит -
пообещал месяц?
- Если группа F не добьется реабилитации мирным путем и нам придется
доказывать свою правоту силой, Бобби целый месяц будет ползти от Пояса к
Земле. Если увидит, что наша берет, еще притормозит. А если... Ну, ты
понял. В этом случае все равно у нас будет месяц, и мы сможем уйти на
Венеру.
- А сыграть на нашей стороне?
- Это для него слишком. И потом, он в любой ситуации намерен беречь силы.
Если нас разобьют, драться с чужими будет он.
- Хороший коп, - признал Боровский.
- А я что говорю? Конечно, хороший. Только ругается через два слова на
третье.
- Ну, мы им дадим копоти! - воинственно заявил Боровский. - Уж за
месяц-то...
- Я не уверен, что мне этого хочется, - сказал Рашен.
- Вам захочется, - пообещал Боровский. - Вы, главное, почаще думайте о том,
что у вас на родине диктатура олигархического капитализма.
- У меня на родине одни развалины, Жан-Поль, - сказал Рашен, и в голосе его
вдруг зазвенела тоска. - От моей родины остался только пепел. Мы заслонили
вас собой, и нас больше нет.
- А как же Франция? - напомнил Боровский. - Вы же коренной парижанин, шеф.
А Канада, а наш Ванкувер? Да ну вас, честное слово...
- Да, Ванкувер... - вздохнул Рашен. - Сколько там зелени, помнишь?
Фантастика. А я, между прочим, видел однажды настоящего дикого оленя. Ездил
с семьей на экскурсию. Игорю было лет пять, Оля... Тьфу!
- Вы ведь так с ней и не поженились? - осторожно спросил Боровский.
- Я же военный астронавт, - сказал Рашен горько. - Сегодня мужик, а завтра
труп. В порыве любви она на многое была готова, тем более что в кои-то веки
встретились два совершенно здоровых русских человека. А потом оказалось,
что рожать от меня она хочет, а замуж - ни в какую. Знаешь, в общем-то, я
был не против. Я ее понимал. Нормальные условия для воспитания ребенка,
чтобы деньги, чтобы отец всегда рядом... Только вот Игорю достался чересчур
богатый отчим. Вырастил взбалмошного капризного мальчишку.
- Это вы ему простить не можете, что от вас отрекся, - сказал Боровский. -
А знаете, почему он так поступил? Я скажу. Ему, как и многим, очень не
нравятся порядки на Земле. На Земле, которая убивает тысячи колонистов
только за то, что они хотят жить по справедливости.
- Ишь ты, как завернул! - восхитился Рашен.
- По-моему, убедительно, - скромно заметил Боровский.
- Mudak ты, Жан-Поль, - сказал Рашен.
- Сами вы мудак.
- Ты неправильно переводишь. Русский mudak и английский мудак - совсем
разные вещи. По смыслу близко, а интонация другая. То, что ты сказал,
по-русски будет hui. Это всего-навсего член, причем в очень грубом
варианте. А mudak... - Рашен мечтательно закатил глаза. - Хороший был у нас
язык, Жан-Поль. Глубокий. Был, да сплыл.
- Не нравится мне ваше настроение, драйвер.
- Мне тоже, Жан-Поль.
- Неужели вам не надоело плясать под чью-то дудку? Неужели, если мы придем
на Землю и нас там реабилитируют, вы им все простите? Эту жуткую подставу,
что - простите?!
Рашен сделал неопределенное движение глазами.
- Какой-то сраный Рабинович его пожалел, а он уже счастлив! - заявил
Боровский в пространство. - И всех уже простил!
- Был у нас такой писатель - Leo Tolstoy, - сказал Рашен. - Я, правда, его
не читал, но читал о нем. Этот деятель так отчаянно пропагандировал
христианское всепрощение, что ему запретили в церковь ходить. В итоге он
проиграл свою войну и помер совершенно один, старый и больной.
- Это вы к чему? - не понял Боровский.
- К тому, что сейчас об общественном благе печется Совет Директоров. И если
объявится кто-то, кто болеет за общество еще сильнее, его с Земли вышибут.
Ты хочешь помирать в одиночестве, Жан-Поль?
- Я, - сказал Боровский гордо, - никогда не помру в одиночестве.
- Еще бы! - усмехнулся Рашен. - Вас, евреев, как тараканов.
- Да идите вы! Я не об этом...
- Знаю, Жан-Поль, - сказал Рашен очень мягко. - Я просто хотел сказать,
что, если мы ввяжемся в войну, у нас не будет права на проигрыш. Группа F
все еще очень сильна. Война с нами подорвет земную экономику. Независимо от
того, кто победит, мы или Совет Директоров, там, внизу, развалится все. И
при нынешнем общественном устройстве Земля просто не выживет. А если
выиграем мы - что мы будем делать, Жан-Поль? Мы обязаны будем предложить
людям пути выхода из кризиса. Обязаны будем все разрушенное перестроить
по-новому. Мы взвалим на свои плечи руководство огромным миром. Но куда мы
его поведем? Есть у тебя позитивные идеи на этот счет? Экономическая
программа? Политические лозунги? Идеологическая база?
- У меня есть очень большое желание сделать людей свободными от монополий.
И нечего вешать мне лапшу на уши. На хрена нам лозунги? Народ сам
разберется.
- Народ сам не может ничего, - отрезал Рашен. - Его за последние сто лет до
такой степени развратили, что он теперь может только жрать и трахаться. За
него же все решают! Абсолютно все! Ни о чем не надо думать! Я как-то
прикинул - отчего это в космосе так много толковых и сообразительных людей.
Знаешь отчего? Здесь нужно тренировать мозг, если хочешь остаться в живых.
А на Земле это уже ни к чему.
- Так заставьте их! - крикнул Боровский. - Вы сами говорили - от воины там
все развалится! Тогда им придется думать, чтобы выжить!
- Честно говоря, я в них не верю, - сказал Рашен. - Не потянут они. Мозг у
них давно уже атрофировался.
- Вы их просто мало знаете, шеф.
- Ты их, что ли, хорошо знаешь?
- Ну... Все-таки нас, евреев, как тараканов. У меня большой круг общения.
- И что?
- Да говорю я вам - справятся они!
- Ох, мама! Слушай, Жан-Поль, ну что ты меня, усталого старика, все на
подвиги склоняешь?
- А вам что, драйвер, - спросил Боровский, неприязненно морщась, - вдруг
понадобился для подвига серьезный повод?
- То есть?
- Сколько вас помню, вы о себе меньше всего думали. В основном для других
старались.
- Ну, это ты загнул.
- А как вы с экипажами работали? Да ребята молятся на вас! Вы же их
настоящими людьми сделали!
- Молиться вредно, - заметил Рашен. - От этого становишься инфантильным. А
насчет экипажей ты не прав. Хороший экипаж - залог выживания корабля в бою.
- Это вы себя убеждаете! - рассмеялся Боровский. - Врете и сами не
понимаете, как врете! Я-то вижу! Я ведь не слепой...
- Ты страшно наглый, коммандер Боровский. Нести какую-то чушь перед целым
адмиралом...
- Слушайте, вы, - сказал Боровский, подаваясь к Рашену вплотную, - целый
адмирал! Совет Директоров подставил вас для того, чтобы сместить. Они Дядю
Гуннара загнали в отставку без малейших проблем. А вас, всего-то командира
бригады, вынуждены были подставлять. Потому что у вас репутация. У вас
реноме. Земля считает, что вы рыцарь. И я уверен - она пойдет за вами, если
вы будете тверды. Все, я сказал. Разрешите идти?
Некоторое время Рашен молча жевал губу.
- Знаешь, кто предложил дать боевым кораблям имена литературных героев? Не
настоящих героев, а придуманных? - спросил он наконец.
- Какой-то умный еврей. Я забыл фамилию, это же было сто лет назад.
- Ты понимаешь, зачем это было сделано?
- Конечно. Чтобы подтвердить отказ Земли от своего прошлого. Забыть все
дурное, что осталось позади. Религии мы стерли, потому что из-за них была
Заваруха, и была Полночь. А из литературы выжила только фантастика, потому
что все остальные книги несли в себе боль и ненависть. Я согласен с этой
идеей, драйвер. Недаром мы и через сто лет так живем.
- Неправильно живем, как ты сам заметил.
- Вы меня не сбивайте, шеф. Я, например, горжусь тем, что наш "Тушканчик"
на самом деле - "Пол Атридес".
- Пол Атридес установил во Вселенной мир. Но для этого ему пришлось сначала
развязать войну, которая уничтожила десять миллиардов человек. Он был
потомственный аристократ, король, и для него это было нормально. А для
нас...
- Мы военные, шеф. Так что для нас это тоже нормально.
- Да ни хрена это не нормально!!! - взорвался Рашен. - Не хочу я больше
воевать!
- А придется, - сказал Боровский. - Начнем со своих, а кончим чужими. Иначе
никак не получится. Снимите розовые очки, драйвер. Когда мы придем к Земле,
нас ждет бой. Не простит нас Совет Директоров. И в чужую угрозу он не
поверит. Будет драка. И нужно будет победить.
Рашен молча уронил голову на грудь.
- Так я пошел? - спросил Боровский, вставая со стола.
- Выпить принеси, - сказал Рашен очень тихо. - Пожалуйста.
Средний боевой корабль серии 100 "Пол Атридес" был на полпути к Земле,
когда прямо у него перед носом возникла совершенно не похожая на звездолет
блестящая кривая штуковина. Не сообрази Рашен, что это, "Тушканчик"
протаранил бы сие загадочное явление в момент. Одно дело рассматривать
чужака на картинке, и совсем другое - когда он вдруг появляется у тебя на
обзорном экране. В первую очередь ты не веришь в реальность происходящего.
Когда впереди серебристо замерцало и среди тусклых сполохов нарисовался
чужак. Ива, сидевшая за пультом навигатора, первым делом потянулась к лицу
протереть глаза. Немного странная реакция для ведущего корабль под солидным
ускорением опытного военного астронавта, у которого застегнута усилительная
маска.
Да и остальные, кто был в тот момент в ходовой рубке, до того обалдели, что
толку от них оказалось чуть.
А до удара носом было секунд тридцать. По космическим меркам все равно что
ноль. Уйти от столкновения никаких шансов. "Тушканчик" хоть и числился в
реестре Адмиралтейства "средним боевым планетолетом", но все равно был для
таких резких маневров чересчур здоров. Вздумай Ива повернуть, круизер
принял бы чужого бортом, где-то в миделе, как раз напротив основных
помещений рабочей зоны. Про такие удары говорят: "Ну-ка, замени корабль".
Впрочем, тупой нос круизера на таранные атаки тоже не был рассчитан.
Колотиться о врага мордой не так опасно для экипажа, как боком, но с
выхлопными отверстиями носовых батарей можно проститься.
В момент контакта "Тушканчик" шел неподалеку от секретного информационного
бакена группы F. Чтобы попасть к нему, понадобился небольшой крюк, но этот
маршрут заказал Боровский. Дотошный старпом вспомнил, что бакену пора
делать наружный осмотр, и уговорил Рашена немного изменить курс. Рашен,
который после беседы с Рабиновичем все еще пребывал в меланхолии, разрешил.
Похоже, он рад был теперь любой задержке в пути. Так что "Тушканчик" слегка
забрал влево, прошел вплотную от бакена, и Боровский как раз,
удовлетворенно хмыкая, разглядывал его в сканер-телескоп, когда приключение
началось.
Рашен сидел на обычном своем месте, чуть позади и выше старшего навигатора,
когда взвыла сирена, предупреждающая об опасном сближении с посторонним
объектом. С этого момента время в ходовой рубке спрессовалось, и все, что
произошло дальше, заняло меньше чем полминуты. Никто в рубке, принимая
решения, не раздумывал. Астронавты просто спасали корабль.
Это было совершенно не похоже на космический бой. А вот на дружный жест
отчаяния тянуло вполне.
Услышав сирену, адмирал встрепенулся, поднял глаза на обзорный экран и
заорал:
- Фо-о-окс!!!
Самая правильная команда, если не уверен, что твои орудия готовы к
стрельбе. Впрочем, Рашен и так знал, что накопители сейчас пусты. Он просто
надеялся, что бомбардир что-нибудь придумает.
Таращившийся на чужого круглыми глазами Фокс очнулся и взвыл:
- Не-е-ет!!!
Головной лазер "Тушканчика" выводился на режим около двадцати секунд. Как
раз к тому моменту, когда нос круизера воткнется в чужого. А бить с нулевой
дистанции по загадочному судну, характеристики которого неизвестны,
представлялось Фоксу не лучшей идеей. Чужой мог от попадания рвануть
похлеще китайской водородной бомбы над Нью-Йорком.
И тогда Рашен крикнул:
- Кенди! Сжечь его!!!
Ива, не раздумывая, воткнула пальцы в "доску". Заткнутые навигатором
кормовые отражатели мгновенно погасли. Круизер натужно взвыл, оттолкнулся
от пустоты боковым выхлопом с носа, тяжко содрогнулся и яростно пнул космос
в противоположную сторону с кормы. Теоретически подобный маневр был
возможен. Но выяснить на практике, хватит ли у маневровых двигателей упора
для этаких фокусов, до сих пор никто не решался. Во-первых, незачем было,
во-вторых, уж больно жалко корабли.
Упора хватило. Более того, бессовестно вздрюченный "Тушканчик" не пошел
винтом и не закувыркался. Он просто встал на уши, как его и просили. На
полном ходу круизер перевернулся задом наперед. И снова врубил полный.
И будто с размаху ударился о стену.
Над головой Рашена пронеслось чье-то тело и с треском впаялось в обзорный
экран. Это не пристегнутого в нарушение инстр
...Закладка в соц.сетях
