Жанр: Электронное издание
Danih1
...ь.
Я убеждал его, что мой лучше - Кирилл не соглашался. Дело дошло чуть ли не до
драки. Потом мы сели прямо на пол и выпили по бутылочке в знак примирения. И еще
по одной...
Смутно помню, как я оказался в своей кровати.
Меня разбудил стук в дверь. Я долго еще лежал, надеясь, что он прекратится,
однако этого не происходило. Кто бы не находился по ту сторону двери, но он
колотил все настойчивей и настойчивей.
Козел.
- Есть же звонок! - заорал я, а потом вспомнил, что переехал. В этой квартире
еще много чего не установлено. Звонок - в том числе. И домофон тоже. И видеоком,
кстати.
- Сейчас! - крикнул я, садясь на кровати. Голову стянуло стальным обручем (с
шипами вовнутрь! ), и я зашарил по тумбочке в поисках антиалкоголя. Однако его
там не было - наверное, вчера я проглотил последние две таблетки.
Стук в дверь становился невыносимым - они что, уже ногами колотят?
- Сейчас! - снова заорал я, пытаясь попасть ногой в левую штанину. - Уже иду,
черт возьми! Что у вас там, убили кого-то? Тело разлагается?
В дверь ударили чем-то металлическим - так ее и выломать недолго!
Матерясь, я все же сумел натянуть штаны и, держась за стенку, отправился
открывать.
- Уже иду! - сказал я, проводя своей карточкой по магнитному замку.
Стук прекратился.
А когда дверь открылась я почему-то сразу оказался на полу - лицом вниз,
придавленный кем-то сверху. Рядом с собой я заметил черные полицейские бутсы.
Почему-то казалось, что их обладатель очень желает пнуть меня в лицо.
- Господин Лукин Герман Петрович, - сухо произнес парень, который сидел на
мне сверху. - Вы обвиняетесь в убийстве господина Савина Кирилла
Владимировича...
- Что?! - возмутился я, еще не до конца соображая, что мне инкриминируют. -
Какого на фиг Кирилла Владимировича?..
Нажим сверху стал сильнее - позвоночник угрожающе затрещал: я почувствовал,
как на моих руках защелкнулись наручники - по рукам прошло легкое покалывание, и
кисти полностью онемели.
Мне прочитали все права, что полагаются по случаю и рывком поставили на ноги.
Вывели на площадку.
На лестницах было полно любопытствующих - я заметил Антона, Толика, Леру,
Алешу... Все угрюмо смотрели на меня. Лера, кажется, плакала. Четверо
полицейских сдерживали их напор, еще двое ждали нас у лифта.
Прежде чем меня втолкнули внутрь и захлопнулась дверь, я увидел около стенки
распростертое тело Кирилла Савина. Вся грудь у него была в крови, остекленевший
взгляд бездумно уставился в потолок.
Рядом валялся мой пистолет.
"Целитель".
Пока мы летели в полицейском "форде", я отдыхал. Плевать на то, что по бокам
- двое угрюмых легавых. Я сидел в мягком кресле, прислонив голову к спинке -
головная боль постепенно утихала.
Потом "форд" сел, и меня невежливо вытолкали наружу.
Сердце оборвалось и ухнуло куда-то в область пяток.
Утреннее солнце слепило глаза, но ошибиться было невозможно - меня привезли в
"Черную Дыру" - фабрику боли и унижений. Я глотал воздух, словно рыба, которая
только что спокойно плавала в речке и вдруг очутилась на горячей сковородке.
Причем без всякой видимой причины.
В будке перед входом нас встретил сержант. Помнится, дней пять назад, я
слегка его приструнил.
Сержант оказался злопамятным. Он перекинулся парой слов с моими конвоирами,
потом обратился к парню, что держал меня за правый локоть.
- Можно?
Конвоир кивнул.
- Эй, подождите, я не... - начал я.
Приклад обрушился мне на подбородок - по диагонали и вверх, апперкотом. Я
упал на колени.
- Сволочи, голова же болит... - прошептал я.
Меня волоком потащили на территорию тюрьмы. На вахте нас встретил офицер. Я
его помнил с прошлого пребывания в Дыре - капитан Семенов, один из самых главных
садистов тюрьмы.
- Лукин? - спросил он.
- Он самый! - кивнул конвоир.
Как он любит кивать, урод...
- Мне уже сообщили по видеокому, что вы прибудете, - сказал офицер и
наклонился ко мне: - На этот раз у тебя серьезные проблемы, Лукин. Ты пристрелил
сыночка министра обороны, ты это-то понимаешь, пьянчужка? Тебе дадут три
пожизненных заключения, если Савина раньше не выцарапает твое гнилое сердце. Но
я надеюсь этого не случится - и тогда мы с тобой позабавимся, Лукин. Ты слышишь
меня?
Я поднял голову и посмотрел на него. Во рту стоял солоноватый привкус, языком
я нащупал очередной зуб, который покинул насиженное место.
Я собрался и харкнул в лицо недоноску - кровь вперемешку со слюной стекала с
переносицы вниз по скуле Семенова. Мой зуб - правый клык - зацепился за правую
ноздрю офицера.
Капитан никак не ответил. Только брезгливо поморщился, достал носовой платок
и промокнул лицо. Стряхнул зуб на пол.
- Я отвечу попозже, - пообещал мне Семенов.
- Зарегистрируйте Лукина, - сказал он конвоирам, - и можете быть свободны.
Капитан удалился, а конвоиры подвели меня к вахте, оставили каждый по
отпечатку большого пальца на регистраторе и ушли. Мною завладели тюремщики.
Сначала меня провели в душевую, где я, подгоняемый пинками, разделся
(наручники не сняли) и под прицелами винтовок принял сначала горячий, а потом
холодный душ. Вместо моей мне выдали тюремную одежду - легкую шелковую рубаху
голубого цвета и штаны из того же материала - и повели по длинному узкому
коридору, по бокам которого располагались камеры.
- Один видеофонный звонок! - заорал я, вспомнив о своем неотъемлемом праве.
- Дать ему? - спросил первый тюремщик у второго.
- Из мэрии звонили. Никаких звонков, - буркнул второй и толкнул меня в спину:
- Чего застрял, пошевеливайся давай! Когда там "Пери и Хрыч" начинается? -
спросил он у первого стражника.
Тот взглянул на хронометр:
- Через десять минут.
Тюремщики втолкнули меня в свободную камеру - небольшое помещение два на три
метра, с креслом посередине и голопроектором напротив. Сквозь очень маленькое
окошко у потолка пробивались слабые лучики солнца. Меня засунули в крайне
неудобное металлическое кресло. Потом один из стражников снял наручники, а
второй в это время стоял напротив, направив дуло линейной винтовки мне на кончик
носа. Капелька пота медленно поползла по переносице - чрезвычайнейше хотелось
смахнуть ее, но я боялся, что это будет последнее удовольствие, которое я
доставлю своему носу в этой жизни.
- Руки на подлокотники! - приказал тюремщик. Я повиновался, и в тот же миг из
кресла выскочили металлические зажимы, которые крепко прижали мои руки к креслу.
Второй тюремщик подкатил тележку с капельницей и прочими малоприятными
приспособлениями для поддержания жизни заключенным.
- Это ж возни на полчаса, Вася, - скривился первый стражник. - Да и не наша
эта забота - где эти проклятые медики?
- Рац болеет, а Семченко будет только через три часа, - пожал плечами Вася.
- Вот пускай Семченко им и займется, - решил тюремщик. - Ты как, - обратился
ко мне он, - без жратвы и туалета потерпишь три часа?
- Если антиалкоголь принесешь, - буркнул я. - Три таблетки. Не меньше.
- Обойдешься, - сказал мой страж. - Ладно, пошли, Вася. "Пери и Хрыч" уже
начался.
Они оставили меня прикованным к креслу, а сами удалились - дверь на прощание
стукнула, громыхнул засов магнитного замка.
Я остался один наедине со своей головной болью и грустными думами.
В такую переделку я попал в первый раз. Нет, я сидел в Дыре несколько лет
назад, но тогда была хотя бы причина. И определенный срок. А теперь...
- Какого черта здесь происходит? - прошептал я.
Кто-то меня подставил. Я с трудом помнил, чем закончилась вчерашняя
вечеринка, но одно знал точно: я не стрелял в Кирилла. Мы пили с ним пиво на
площадке, потом я зашел в офис... за пивом, кажется. Забылся и завалился спать.
Что еще?
Пистолет. Мы вместе с Савиным разглядывали пистолет. Взял я его с собой или
нет? Сейчас не вспомнить... Как бы то ни было, кто-то воспользовался им и
пристрелил Кирилла. Возможно это произошло сразу, после того как я зашел в офис
(сколько было времени? Около часа ночи, что-то типа того), быть может, позже. К
примеру, Кирилл мог уснуть прямо на полу, убийца подобрал пистолет и выстрелил в
него. На седьмом этаже кроме меня никто не живет - ничего удивительного, что
тело Савина нашли не сразу. Мало, слишком мало информации! Сейчас бы поговорить
со всеми гостями бара, попросить отчет у Толика о передвижении обоих лифтов.
Этим делом занимаются ленивые полицейские - а им необязательно находить
настоящего преступника, главное - закрыть дело, поставить очередную галочку и
дальше спокойно поглощать свое пиво.
Я застонал.
Да кому вообще понадобилось убивать Кирилла? Кому нужен великовозрастный
мальчишка, который за всю свою жизнь не сделал ни одного полезного дела?
Его мать. Он поссорился накануне с Ольгой Савиной. Но это чушь! Не убьет мать
сына, особенно после того, как ревностно опекала его столько лет! Что бы не
случилось!
Что-то Кирилл мне рассказывал, когда мы пили с ним пиво внизу, "У Толика". Я
напряг память. Что-то насчет того, как он незаконно использовал телепортатор -
наводил порталы в склад и еще куда-то. В архив? Секретные документы, касающиеся
Стазиса? Кто-то услышал наш разговор, запаниковал...
Я прикусил губу - нет, как-то все элементарно выходит. Хотя... кто стоял
тогда рядом с нами? Я судорожно пытался вспомнить, но это ничего не дало.
Голова распухла от неожиданных идей и решений, и я решил отвлечься. Пальцами
дотянулся до кнопок на правом подлокотнике и включил голопроектор.
На синем фоне, красивыми золотыми буквами горела надпись "Специальный выпуск
новостей". Значит, я вовремя.
Минут пять ничего не происходило, потом в кадре появилось лицо Анжелы Летиции
Ларош. Симпатичная мулатка выдержала трагическую паузу и произнесла:
- Сегодня в русском районе Статики, в доходном доме по улице Московская было
совершенно убийство. Ужасное, загадочное убийство. Был убит сын министра обороны
Статики Ольги Савиной - Савин Кирилл Владимирович.
На заднем фоне возникло объемное изображение юноши - Кирилл белозубо
улыбался, непослушная челка слегка сбилась, ясно-голубые глаза смотрели в небо.
Очевидно, фотография должна была вызвать у зрителей сочувствие. Меня же
почему-то затошнило. Наверное, от того что мне посчастливилось лицезреть
окровавленное тело мертвого, хоть и еще белозубого Савина.
-...Убийца уже пойман, - продолжала Ларош. - Это частный детектив,
проживающий в этом доме - Лукин Герман.
- Презумпция невиновности! - заорал я в гневе.
Стереофотка Кирилла сменилась на мою - на ней я был изображен в тюремной
робе, а взгляд полыхал ненавистью. Немудрено - эту фотку сделали в "Черной Дыре"
три года назад.
- Нам стало известно из достоверных источников, что Лукин ранее был судим за
аналогичное преступление...
Чистой воды вранье. В прошлый раз я оказался в Дыре совсем по другой причине.
Похоже, новость действительно ошарашила всю Статику - сейчас пойдут сплетни,
слухи, в конце концов, даже если меня вдруг оправдают, разъяренная толпа
ворвется на территорию тюрьмы и разорвет меня на куски. Суд Линча - жестокая
штука, до сих пор практикуемая на некоторых отсталых планетах.
На Статике, например.
- ...Нам дал интервью шериф Энкус.
Картинка сменилась - вместо Анжелы я увидел Анастасию Сильченко. На заднем
фоне виднелся оцепленный бар Толика. Рядом с репортершей стоял высокий
темноволосый мужчина в черном плаще и старинной широкополой шляпе. Лицо у Энкуса
ничего не выражало.
- Что Вы можете рассказать об этом деле, шериф Энкус? - затараторила
Анастасия. - Вы уверены, что имя настоящего убийцы уже известно?
- Не только уверены, но и уже отправили виновного за решетку, - кивнул шериф.
- Это известный в русском районе частный детектив Герман Лукин.
Мда.
Виновного.
Убийцу.
Ты тоже не слыхал о презумпции невиновности, Энкус?
- Известна ли причина, почему Лукин убил Савина? Мальчик - любимец всей
Статики!
- Если Вы имеете в виду его выходки с соком, то я вынужден с Вами не
согласиться, - буркнул Энкус. - Причина же, почему Лукин убил Кирилла, одна.
Пьяная ссора.
- Вы так уверены?
- Других причин не может быть, - отрезал шериф. - Они друг друга почти не
знали. Очевидцы свидетельствуют, что вчера, во время вечеринки в известном баре
"У Толика", Савин и Лукин вместе выпивали. Потом поднялись на площадку и тут-то
все и произошло. Лукин достал свой пистолет (лицензия на право ношения которого,
кстати, была исчерпана две недели назад) и два раза выстрелил в Савина. В упор.
Кирилл скончался почти мгновенно.
- Вы говорите оба были пьяны? - спросила Анастасия. - Значит ли это, что
Лукину инкриминируют лишь неумышленное убийство? А что скажет мать бедного
мальчика?
- Это уже будет решать суд, - отрубил Энкус. - Все, интервью закончено.
- Но...
В это время из бара вылетела роботележка, прикрытая белой простыней, и в
сопровождении двух полицейских направилась к труповозке.
- Это он! - взвизгнула журналистка. Камера метнулась вперед и застыла,
остановленная бдительными полицейскими из оцепления. Но оператор все же успел
выхватить безвольную окровавленную руку, которая свесилась с тележки, прежде чем
оная скрылась в машине.
Я выругался и переключился на общий канал - крутили какой-то концерт.
Итак, меня уже практически приговорили.
А с учетом моих отношений с персоналом "Черной Дыры" любой срок будет
равнозначен смертному приговору.
Сбежать? Я подергал зажимы - сидят крепко. Пока я не подключен к сети Тюрьмы,
но шансов все равно никаких нет. Примерно через два часа придут медики, воткнут
в вену капельницу, подведут электричество и засунут под задницу шлакоотводную
трубу. И буду я как младенец, запеленутый заботливыми родителями, сидеть в
проклятом кресле, иногда орать от нестерпимой боли, пока, наконец, не протяну
ноги.
По экрану пошли помехи. Вот, уже голопроектор отключили.
Изображение так и не появилось, зато я услышал голос, сильно искаженный
электроникой, но все-таки легко узнаваемый.
- Ты меня слышишь, Герман? Отвечай, только не называй моего имени. Я уверен,
что у тебя в камере нет жучков, но все же рисковать не стоит.
Генерал Малоев. Мир не без добрых людей. Хотя кто знает, что на уме у этого
вояки.
- Я слышу Вас, - ответил я.
- Мне только что сообщили о твоих неприятностях, - сказал генерал.
- Да чего уж там, - весело произнес я, - какие неприятности? Так, мелкие
проблемки. С каждым может случиться.
- Ты убил Савина? - спросил Малоев.
- Нет, - покачал головой я.
- А знаешь кто это сделал?
- Нет, - повторил я.
- Черт возьми, я верю тебе, Герман, - вздохнул генерал. - Я внимательно
изучил твое досье, и я знаю, что ты не убийца. Однако времени у тебя мало -
сегодня вечером Энкус собирается вызвать тебя на допрос, но для него это простая
формальность - все уверены, что убийца именно ты.
- А почему Вы решили, что это не так? - спросил я. - Только честно, генерал.
- На нас давят, - произнес, помолчав, Малоев. - Сверху намекают, что надо
побыстрее закончить это дельце и до конца жизни продержать тебя в Дыре. В
министерстве все ходят довольные, сволочи, будто знают что-то, чего не знаю я.
Только Савина сама не своя, ну это-то ясно почему. Ходит бледная, шепчет себе
под нос что-то. Оно и понятно... Хотя с другой стороны все ожидали, что Ольга
будет осаждать Дыру, требуя, чтобы тебе немедленно отстрелили голову.
- А что? Не самая плохая перспектива, - улыбнулся я.
- Нравишься ты мне, Герман, - поведал генерал. - Оптимист! Ко всему в жизни с
юмором подходишь, и за это я тебя уважаю. Только сейчас юмор тебе вряд ли
поможет. Запомни, сегодня на допросе все отрицай и требуй рассмотрения дела в
верховном суде Статики. Я со своей стороны попытаюсь надавить на нужных людей,
авось и выкрутишься.
- Хорошо, - сказал я, и Малоев отключился - вновь появились музыканты,
которые рассекали воздух над сценой на аэродосках. Самый волосатый орал что-то
малопривлекательное в кислотно-желтый микрофон, прикрепленный под самым
потолком. "Группа "Grey Spirit", прощальное турне на Офелии", - прочел я бегущую
строку.
И все-таки, зачем Малоев мне помогает? Не верю я в бескорыстных генералов,
которые уверяют, будто делают все не с какой-то определенной целью, а из чистого
человеколюбия.
- Последнюю песню мы посвящаем ушедшему от нас недавно ударнику Джону
Томпсону! - проорал в микрофон солист "Серого духа". При этом на сцену с потолка
закапали голографические капли, а две молнии сожгли воздух рядом с волосатиком.
- Он был настоящим аэро! Джонни, чувак, я надеюсь, что мы скоро увидимся!
Зрители взвыли в слепом экстазе. Симпатичная девчонка стянула с себя маечку и
кинула ее на сцену. Солист рванул на своей доске вниз, подхватил майку и под
одобрительный гул толпы повязал ее вокруг головы - получилось страшно нелепо, но
зрителям понравилось.
Джон Томпсон.
Совпадение?
Леруа говорил, что Томпсон - аэро. Но мог ли он быть ударником "Grey Spirit"?
Я на всякий случай отметил про себя сей факт. Надо проверить.
Прошло примерно полчаса, когда мое ожидание закончилось.
По всему зданию завыла сирена, а потом раздался оглушительный взрыв.
Стекла у меня в камере задрожали, голопроектор мгновенно отключился, а через
миг затихла сирена.
- Это еще что? - спросил я сам себя.
Снаружи слышались крики, выстрелы.
- Твою мать! - закричали, кажется, совсем рядом с моей камерой. Короткая
очередь - и все стихло. Ненадолго - дверь со скрежетом отворилась, и кто-то
проник в мою камеру. Незнакомца я не видел - в кресле сильно не повертишься, и
затылок инстинктивно напрягся, ожидая получить в голову заряд или пулю.
Однако выстрела не последовало. Вместо этого незнакомец обошел кресло и
взглянул на меня. Я в свою очередь - на него.
На парне был черный военный комбинезон, черная маска с блестящими
очками-проекторами. В руках незнакомец держал штурмовую винтовку армейского
образца - "Стикс" или, может быть, модифицированную "Пчелу".
- Ты кто такой? - спросил я дружелюбно.
Парень не ответил, вместо этого прокричал в коридор:
- Это не он, Хакер!
Из коридора ему ответили:
- Тогда двигаем на второй этаж, Кнут! Сегодня зарегистрировали только двоих,
значит, Сынок там!
Интересно. Сегодня кроме меня посадили еще кого-то?
Сынок...
- Эй, раз тебе все равно, может, поможешь? - спросил я.
Кнут снова промолчал, бросил на меня последний взгляд и быстрым шагом
удалился.
Я выругался.
- Держись, - сказал Кнут за моей спиной.
Выстрел, искры во все стороны и зажимы раскрылись. Я оказался на свободе!
В тюрьме, где полно охраны и неизвестных террористов в черном, - подсказало
жестокое подсознание.
Я встал, обернулся, чтобы поблагодарить загадочного незнакомца, но того уже и
след простыл.
Итак, первый шаг сделан, но медлить нельзя. Надо стараться изо все сил, чтобы
поймать удачу за хвост.
Я выглянул в коридор: он был пуст, все посторонние звуки тоже стихли.
Вспомнить путь, каким меня вели сюда не составило никакого труда - длинный
коридор, в конце неприметная дверца, которая ведет в "шлюз" и дальше - на вахту.
В "шлюзе" обычно полно тюремщиков, но судя по тому, что произошло - сейчас там
пусто.
Я оказался не прав. В шлюзе было полно народу - охранники вповалку спали на
неудобных металлических скамейках, пороняв свое табельное оружие. Выбор был
богатый, и я почувствовал себя мальчишкой, который случайно оказался в магазине
игрушек в полночь, когда никого нет рядом. Впрочем, времени на ностальгию не
оставалось, да и тяжелое вооружение тащить мне было не с руки, поэтому я
подхватил только легкий плазменный пистолет "Талон". Время истекало, но мне было
необходимо найти подходящую одежду - в тюремной форме далеко не убежишь. Я рылся
в шкафчиках тюремщиков, пока не обнаружил старый потрепанные джинсы и серую
рубашку. Пистолет наготове - и я выскочил на вахту.
Двое копов спало за терминалом, еще один почивал на ступеньках, нежно обняв
свою винтовку. Дверь наружу была открыта, сквозь проем я увидел как с тюремного
двора поднялось две машины - темно-серый "форд - питон" и черный "криттер", с
притороченной лучевой пушкой сбоку. Похоже, именно на этих машинах прибыли
террористы. Сейчас они сделали свое дело (так как я их больше не видел, ребята,
скорее всего, уходили через душевую) и в срочном порядке сваливали. Значит и мне
пора.
Я без всяких приключений пересек тюремный двор и выскочил в развороченные
взрывом главные ворота. Здесь террористы не обошлись капсулами со снотворным -
им пришлось ликвидировать две стационарные скорострельные пушки, установленные
над воротами и генератор силового поля.
Около своей будки валялся сержант, благодаря которому я лишился сегодня
клыка. Его форма была вся в крови, а ногу придавило решеткой. Сержант стонал и
все пытался высвободить ногу, но силы у парня были на исходе.
Мне живо представилось довольное лицо Дена Малика, который потирал руки и
шумно выражал радость по поводу возвращения жизни на Статику.
- Тюрьма, полная спящих полицейских и один, истекший кровью до смерти,
охранник! - кричал журналист в камеру. - Господа, это счастливейший день в жизни
всей планеты! Возрадуемся же!
Я подбежал к сержанту, посекундно оглядываясь - на площади пока было тихо -
схватился за дальний край решетки и, поднатужившись, приподнял ее. Сержант
отполз в сторону, тяжело дыша. Я кинул ему медицинский пакет, который захватил в
шкафчике стражника.
- Вколешь себе двойную дозу! - крикнул я. По-моему, сержант меня услышал. И
даже кивнул в ответ.
Я бежал через площадь и чувствовал, как вокруг меня сжимается кольцо из
человеческих взглядов. Какая-то старушка, до этого дежурившая у подъезда,
заметив мою скромную персону, лихо нырнула обратно. Из нескольких окон
высунулись любопытные лица, которые внимательно следили за моими передвижениями.
Я только-только успел нырнуть в один из переулков, когда прямо над головой
пролетели два празднично-синих полицейских "форда" и армейский грузовик.
Какой-то умник заорал:
- Сюда! Сюда! Посмотрите сюда!! Лукин забежал в переулок!!
Слава Богу, копы не услышали его - они кружили над Дырой. Это дало мне время
углубится в район Трущоб.
Минут через пять я понял, что дело гиблое - любой обитатель Трущоб с
удовольствием сдаст меня.
Друзей у меня здесь не было, по крайней мере таких, кому бы я мог довериться
полностью. Единственный вариант - Фрэнк Трилистник. Он вроде дружит с Малоевым,
однако...
Я покачал головой, заныривая в подъезд какой-то пятиэтажки. Нет, лучше не
рисковать.
По крайней мере пока - вдруг еще что-нибудь придумаю.
Подъезд был исписан и изрисован любимыми изречениями молодежи - как русской,
так и иностранной, на потолке - целое произведение искусств - голографическое
изображение голой девицы с двумя молниями в руках. Ни дать, ни взять, улучшенная
версия Зевса-громовержца.
Некоторое время мне казалось, что в подъезде я один, пока в углу не
зашевелилась куча тряпья и оттуда не вынырнула смышленая голова (вся в саже - от
волос, сальными прядями обволакивающими яйцеобразный череп, до острого
подбородка) худенького мальчишки лет десяти-одиннадцати.
- Дяденька, Вы от кого-то бежите? - весело спросил мальчик, извлек из
мусорной кучи бычок и прикурил, разглядывая мое незатейливое одеяние.
Я, все еще пытаясь отдышаться, грозно взглянул на наглого юнца, но тот и
глазом не повел.
- Убегаете, - решил мальчик. - Можете остаться в нашем доме - тут половина
квартир все равно пустует. Но за аренду будете платить мне. Пятьдесят евро в
день.
- А не пошел бы ты? - с намеком произнес я.
Мальчик полностью выбрался из кучи и оценивающе посмотрел на меня:
- Кажется, это Вас показывали по стерео полчаса назад! - сказал он,
затягиваясь.
- Откуда у тебя стерео? - едко поинтересовался я. - Сам, из мусора и помета
собрал?
- На площади трилистника на большом экране видел, - объяснил малец. -
Точно-точно. Вы тот самый частный детектив, Герман Лукин.
Еще малолетнего шантажиста мне не хватало!
- Ты знаешь, за что меня повязали? - спросил я, осторожно выглядывая из
подъезда.
- Вас обвинили в убийстве этого идиота, Савина, - кивнул мальчишка.
- А ты не боишься что я сделаю что-нибудь подобное с тобой? - спросил я и
выхватил из рук пацана окурок. Нервно затянулся.
- Нет в общем-то, - весело ответил мальчик. - Вы ведь, скорее всего, его не
убивали. Бычок верните!
- Почему ты так решил? - поинтересовался я, протягивая пареньку окурок
обратно.
- По тому же стерео через пятнадцать минут показывали, как какие-то
террористы разбомбили труповозку, на которой увозили тело Савина. Одного
легавого сильно ранило, второго они усыпили. Они искали тело Савина, но оставили
его снаружи труповозки, так и не сняв с тележки.
- Почему? - тупо спросил я. Зачем я только канал переключил? Совсем теперь
отстал от жизни.
Мальчишка все потешался:
- А потому что на тележке было вовсе не тело Савина, а муляж - кукла,
измазанная кровью. Журналюги прибыли на место первыми и все засняли, прежде чем
легавые выперли их с места падения труповозки.
- Там не было тела Савина? - спросил я. В голове все окончательно смешалось.
- Ага. Весь город сейчас на ушах. Хотя мне то что? Эти самые спецновости
показывали вместо мультиков. Я разозлился и решил немного поспать. А тут Вы.
Правда, клево? Сигаретки не найдется?
Я порылся по карманам, а потом вспомнил, что на мне чужой костюм.
- Много будешь курить - не вырастешь, - ответил я строго.
- Тогда, может, пару монет подбросите? - с надеждой спросил мальчик. -
Евриков сорок хотя бы.
- Нету у меня, - сказал я. - Я только что с зоны.
Мы оба замолчали.
- У меня есть другое предложение, - вкрадчиво произнес я. - Когда дело
утрясется, я найду тебя и отстегну сотку. Идет?
- Хороший у Вас пистолет, - задумчиво сказал мальчик, оценивающе разглядывая
лазерник.
Тут я не выдержал. Схватил мальчишку за шкирку, прижал к стене и ткнул дулом
"Талона" в левый глаз.
- Неплохой, - прошипел я. - И с такого расстояния я надеюсь не промахнуться.
Поэтому повторяю свое предложение в последний раз - сто евро. Когда все
утрясется. Или вышибаю мозги сейчас. Как вариант, если меня сдашь, тебя найду я
или мои дру
...Закладка в соц.сетях
