Жанр: Электронное издание
Basov-18
...даже появилось
какое-то гудение, а вместо того чтобы улепетывать, они...
Ким попробовал еще раз объяснить ситуацию подчиненному бакумуру, но очень
впасть в красноречие ему не удалось. Потому что бегимлеси снова пошли в
атаку.
На этот раз они старались бить жесткими, почти слитными залпами. Что это
должно было означать, Ростик не понял, да и залпы эти длились не очень
долго, скоро каждый из пернатых молотил как мог, лишь лихорадочно
перезаряжая свои широкоствольные, намертво встроенные в защитный доспех на
груди ружья.
На этот раз их пальба была более результативной. Три или четыре удара
пришлись по лодке, а одна из разорвавшихся огненных бомбочек накрыла кабину
Кима, да так, что он чуть не свалился в штопор - половина стекол вылетела и
несколько дырок образовалось даже в кабинке Ростика, правда, его не задело.
"Следующий раз на разборку с этими дураками полечу в доспехах", - решил
Ростик и ударил в ответ. Снова в высшей степени прицельно, даже делая
небольшую паузу перед самым выстрелом, отчасти, чтобы патроны зря не жечь и
чтобы не дать нервам расходиться больше необходимого. Эта пауза была старым
трюком, он его давно усвоил, еще с боев за завод, и часто к нему прибегал,
когда не был уверен, что из ситуации можно выпутаться.
Лишь когда менял обойму, стало ясно, что клин бегимлеси подошел еще
ближе, вероятно, они попытались поднажать, увеличивая прицельность и очень
грамотно используя свое превосходство в огневой мощи.
- Ким, дружище, они приближаются... Эх, нам бы еще пару стрелков, -
прошептал Ростик, думая про неиспользуемую пушку на корме, даже не сознавая,
что говорит в полный голос.
При этом он понял, что и бакумур, который крутил свой экватор котла,
рычит от напряжения, и даже Ким что-то пытается провозглашать, разумеется,
что победа будет за нами, враг будет разбит, и все такое! При этом он кидал
лодку из стороны в сторону, не давая противнику пристреляться, но и изрядно
мешая Ростику вести ответный огонь...
Потом Ростик выпуливал по очереди обоймы, заготовленные в сапогах, и сбил
еще пятерых... Он даже не сразу поверил своим глазам, настолько точно
ложились иные его выстрелы, настолько безошибочно он попадал в своих
непонятных противников. Лучше он не смог бы палить и в тире, в самой
спокойной и безопасной обстановке.
Меняя очередную обойму, он даже успел посмотреть на "Калошу", с нее тоже
стреляли, и даже с лодки Хвороста кто-то неумело пытался сбивать пернатых
скользящими выстрелами, которые проходили под лодкой Кима... Значит, они
были уже так близко, что бежать больше некуда. Значит, тут и придется их
останавливать, иначе они навалятся на "Калошу", на ребят, которые вообще
останутся с одним стрелковым оружием против массированной атаки страшно
маневренного и очень умелого противника.
Ростик представил на миг, как их лодка отваливает в сторону, потом,
конечно, возвращается, нанеся удар сбоку... Нет, выходить из боя нельзя ни
на мгновение. Только слитный ответный огонь, только плотная группа.
Он перезарядился и снова попытался бить прицельно, автоматически, без
участия сознания выбирая тех, кто оказывался быстрее всего в прицельной
рамке. И вдруг никаких бегимлеси в ней больше не оказалось...
Выяснилось, это Ким, не меняя курса, лишь чуть-чуть сбросив скорость,
развернулся практически на месте и, продолжая лететь к "Калоше" задом
наперед, ударил из носовых пушек, установленных под днищем лодки.
Разумеется, это был истеричный, неприцельный огонь, но он-то вдруг и
заставил иных птичек отвалиться в сторону, выходить из клина. К тому же еще
и стрелок на машине Хвороста приноровился или неумеху на пушках заменил
кто-то более для такой работы приспособленный, но и оттуда начали попадать.
Да и Рост вдруг научился каким-то шестым чувством угадывать, какой из
стрелков противника может оказаться самым опасным, и опережал иногда его
выстрел всего-то на мгновение...
А может быть, эти страусы, или как их там, слишком далеко ушли в море и
начали нервничать. Все-таки они были живыми, следовательно, могли проявлять
неповиновение, а любому бойцу с самыми стальными нервами, если его скотинка
не желает что-то делать правильно, приходится несладко - он теряет
уверенность и веру в победу.
В общем, сначала один, потом второй, потом уже все левое по отношению к
центру атаки крыло повернуло назад и почти тотчас все кончилось. Бегимлеси
со своими летучими страусами уходили...
Ростик осмотрелся. От их лодки остались только ошметки, оба задних блина
болтались при каждом повороте Кимовых рычагов так, что казалось, вот-вот
оторвутся и вся их машина провалится вниз, в смертельное пике, из которого
невозможно выйти.
- Ким, у тебя задние блины...
- Неужели не видишь, что я их и не нагружаю? - последовал довольно
спокойный ответ. - Практически на передних иду.
Это была та проблема, с которой пилот умел справляться, так что
нервничать по этому поводу не стоило. Ростик посмотрел на гравилет Хвороста.
Из его правого борта валили клубы дыма, но там кто-то копошился, и почему-то
Ростик не сомневался, что с пожаром справятся.
Вот в "Калоше" дела обстояли хуже всего. Она была пробита и определенно
набирала воду. Но трое людей уже вычерпывали ее... Кстати, почему только
трое? Ростик достал бинокль, навел на посудину. Так и есть, работали трое,
один, перевязанный от пояса чуть не до макушки, сидел на руле, время от
времени делая странные движения, словно засыпал. А на передней банке... Да,
там лежали, плотно свернутые, чтобы не мешали откачивать воду, два
неподвижных тела.
Потом все как-то наладилось. Ким приноровился к своему полуоторванному
хвосту, пожар на гравилете Хвороста окончательно погас, и самые большие дыры
в "Калоше", по-видимому, сумели залатать. По крайней мере, вычерпывать воду
оставили лишь одного, на руль посадили более крепкого рулевого, а скорость
движения смогли поднять.
И все-таки вернуться до темноты они не успели. Зато, едва стало темно, из
города в воздух поднялись и тревожно засветились над водной гладью три
красные ракеты. Это был сигнал отозвать всех, кто еще не вернулся.
Из "Калоши" пальнули в ответ, но лишь для того, чтобы соблюсти
установленный порядок. Ходу домой оставалось менее часа. И пролетел он
довольно быстро, потому что после драки с пернатыми все как-то отупели и не
замечали настоящего времени.
Зато едва они приземлились, тот самый мрачный бородач, который командовал
добытчиками, доложил, что пропали обе лодки, ушедшие собирать градины, и
таким образом в Одессе осталась одна "Калоша".
Это было плохо, очень плохо. И потому, что теперь, как бы ни хотелось
начальникам в Белом доме, добыча металла стала невозможна, и потому, что
последнему новобранцу стало ясно: они ввязались в новую войну.
Часть V
ВОЙНА И МИР С НЕВИДИМКАМИ
25
Пропавшие лодки искали почти неделю, в три гравилета, и облазили почти
всю западную часть залива. Но ничего не нашли, даже обломков. После этого
самые рьяные поборники добычи металла из ракушек как-то притихли и даже на
"Калоше" в море больше никто не ходил. Наоборот, ее, как последнюю из
оставшихся посудин, вытащили на берег и накрепко заякорили, словно что-то
или кто-то мог ее угнать даже с охраняемой территории города.
К концу этой недели поисков довольно неожиданно прибыла новая партия
переселенцев. Их привел Эдик. И хотя переход этот обошелся не без попыток
шакалов напасть на излишне беспечных, словно туристы на Земле, новичков,
особых драм не было. Вероятно, даже Эдик учился быть и осмотрительным, и
осторожным.
Новые руки были кстати, хотя на первых порах, как водится, пользы от
новичков не было. Наоборот, их пришлось обустраивать, выставлять новые
посты, расширять столовые, общежития, которые в итоге заняли чуть не
четверть жилой части города, создавать более сложную, но в итоге оказавшуюся
более продуктивной систему учета и организации работ, в том числе и по
самообеспечению. Потому что люди эти прибыли не на месяц и даже не на зиму.
Как Ростик понял последние распоряжения Председателя, переданные колонии как
довольно пространный документ, с которым должен был ознакомиться каждый из
новых одесситов, они прибыли сюда навсегда.
Но для этого предстояло решить проблему неожиданных нападений, выяснить
их характер и найти способы защиты. И тут-то оказалось, что об этом голова
начальников уже озаботилась, хотя и довольно специфично. А именно на заводе,
ставшем единственным в городе, для определения которого теперь не нужно было
даже прежнее название вспоминать, начали строить... нечто. Причем слухи об
этом возникли в Одессе, вероятно, одновременно с началом работ. Новым
одесситам не ясно было только, что это такое.
И лишь приезд Поликарпа кое-что прояснил. Не сразу, потому что у него
было строгое задание, и первую половину дня после прилета на гравилете он
бродил по городу, восхищаясь каменными сооружениями, которые, на его
инженерный глаз, сразу предстали какими-то шедеврами, измеряя шагами разные
площади, молы и даже площадку рядом с пресловутым полуобрушенным фонтаном.
Но вечером, в наступившей, как всегда нежданно, темноте, Ростик и Ким,
поддерживаемые Квадратным, Пестелем и даже Эдиком, окружили редкого гостя и
с дружескими подначками как бы случайно повели его в сторону песчаного
пляжа, где патрулей было меньше всего.
Когда город остался позади и голоса не доносились, Ростик хлопнул
инженера по плечу и решительно вопросил:
- Ну все, Поликарп, ты у нас в руках. Признавайся, что вы там затеяли?
Вагоноремонтный, а ныне и на все руки инженер поежился от хлопка, потом
хмыкнул.
- Наверное, целый заговор, верно? - предположил Эдик, хотя наверняка не
мог бы объяснить, что такое заговор "нецелый".
- Положим, заговор так себе, - вмешался Пестель, - даже у нас о нем уже
знают, но в общем... В общем, рассказывай.
- Только давайте сначала искупаемся, - предложил Полик, которого гладкая
вечерняя вода, мерно набегающая на песок в свете факела, настроила на
легкомысленный лад.
Предложение было принято. Но после ныряний, кратких заплывов и
обрызгиваний парной, чуть не под двадцать градусов, водой все мигом
посерьезнели. И Поликарп признался, едва принявшись за одевание:
- По распоряжению Председателя на нашем производстве строится... Вы не
поверите, но это самая настоящая подлодка. Разумеется, это упрощенный
вариант, со шнорхелем, но все-таки.
Ребята помолчали, переваривая сообщение, потом Квадратный спросил:
- А зачем она тут? - А почему с ней так темнят? - спросил Ростик. - Ведь
нам, скорее всего, в нее и лезть?
- Ну, не знаю почему, - Полик был неуверен. - Почему-то считается, - что
нападения эти могут посеять страх, панику, вот и решили до поры...
- Значит, они все-таки решили, что нападение связано с водой, - заметил
Пестель.
- А откуда же еще? - снова подал голос старшина. - Лодки, если бы на них
навалились губиски, подали бы сигнал. А бегимлеси на них наехать, скорее
всего, не могут, не хватает выносливости у этих их летунов.
Поликарп заинтересовался, кто такие бегимлеси и летуны, пришлось ему
быстренько все пересказать. В самом деле, не играть же в начальственную
секретность там, где никакого секрета давно не было.
- Подлодка... Давно пора, - задумчиво протянул Ким. - Только из чего вы
ее делаете? И как?
И тут выяснилось, что если делать, то по-настоящему, как выразился Полик.
То есть из хорошей стали, с дизелем, довольно мощным, хотя и слегка
самопальным вооружением, системой спасения экипажа и всем прочим. А
возможности, как ни странно, у города были. Оказалось, он не собственно с
вагоноремонтного, а с его крайне секретного подразделения, потому и называл
это не "завод", а "производство", которое на Земле подчинялось другому
начальству и носило особый закрытый код - сто двадцать семь.
Даже Ростик, как ни далек был от этого, а знал, что номерные заводы -
совсем другое дело, чем обычные предприятия.
- У нас на этом производстве знаешь какие станки есть? - слегка
возбудился Полик. - Все могут... Только вот энергии мало.
- Вот именно, - веско заметил Квадратный. - Вся энергия, если не
ошибаюсь, на Земле осталась.
- Не вся, - парировал инженер. - Тут тоже есть кое-какие генераторы, вот
только движки... Ну, дизеля, понятно, тут не в счет, основной запас солярки
в первую же зиму использовали. Вот мы и додумались... Одна группа пыталась
сделать ветровик, но не получилось, сами знаете, какие тут ветры. Тогда по
моему предложению к генератору приставили один из резервных паровозов, их у
нас, почитай, четыре железнодорожные ветки, один за другим стоят. Протопили,
завели... и получили отменное напряжение. Вот только...
- Что "только"? - Голос Кима был такой, словно он объяснялся кому-то в
любви. Была в нем этакая техническая жилка, которой Ростик никак понять не
мог.
- В общем, не очень удается контролировать давление пара в котле.
Понимаешь, на дровах трудно выдерживать режимы, хорошо бы на угле.
Председатель, правда, помянул, что где-то на юге должен быть торф, но ради
него еще нужно повоевать. В общем, проект лодки уже готов, все наши ребята,
кто понимает хоть что-нибудь, ночей не спали, работали. Первые заготовки уже
сделали. Я приехал выяснить, нельзя ли их сюда отправить, чтобы на
транспортировке выиграть... Но кое-кто хочет, как во времена военной
приемки, сначала собрать лодку во дворе завода и лишь потом, после первичных
испытаний, отправлять сюда.
- Интересно, - поинтересовался Пестель, - вы что же, ее в пруду за
водолечебницей будете испытывать?
- А хоть бы и там? - пожал плечами Поликарп. - Какая разница. Если там
течь не будет, то и тут тоже выдержит. Расчетные глубины все равно мизерные.
Он посмотрел на море, и стало ясно, что основные сведения он из него
выудил.
Недели через две в Одессу вдруг прикатила целая вереница грузовиков,
которые громыхали так, что стаи иглохвостых попугайчиков, которые, как и в
Чужом городе, стали медленно, но верно селиться в колонии, целый час не
садились на крыши. Но это было лишь начало. На соседней с фонтаном площади,
той самой, которую выбрал Поликарп в свое первое посещение, устроили не
что-нибудь, а настоящий филиал пресловутого номерного производства.
Тут круглые сутки было светло, горели факелы и громыхали, громыхали,
громыхали сборщики. Они быстренько собрали довольно первобытный на вид, но
вполне работоспособный стапель, потом принялись свинчивать из
пронумерованных гнутых шпангоутов и продольных стрингеров остов, затем
наклепали на него трехмиллиметровые стальные щиты и лишь после этого стали
устанавливать в полученную посудину разные системы, о назначении которых до
поры до времени Ростик мог лишь догадываться.
К концу работы в Одессу прибыл седой, полуслепой полковник, который
оказался вполне настоящим капитаном первого ранга и даже в молодости,
задолго до войны, ходил на первых, оставшихся еще от царского Балтфлота,
субмаринах. Как оказалось, толку от него в Полдневье чуть, но он все-таки
собрал, используя авторитет Дондика, почти всю гоп-компанию, то есть
Ростика, Поликарпа, Квадратного, Пестеля и даже Эдика, который со временем
стал в городе заметной фигурой, потому что распределял жилье, постельное
белье, обмундирование и даже договаривался с заводом о порядке
транспортировки частей для подлодки.
Несколькими лекциями, иначе это и назвать было невозможно, бывший
перворанг посвятил будущих подводников в хитрости ремесла. А именно
рассказал о тактике использования того устройства, которое Поликарп, должно
быть забывшись, назвал торпедным аппаратом, дал понятия о подводной
установке мин, которые еще никто в глаза не видел, но которые, по сведениям
Дондика, упорно проектировали на заводе, и попытался даже объяснить азы
навигации. Но тут уж Ростик восстал:
- Навигацию в нашем заливе объяснять не нужно. Вы бы лучше рассказали про
технику спасения экипажа при аварии.
- С каких пор залив стал "нашим"? - спросил Дондик, который в тот день
тоже присутствовал в "навигацком" классе.
- Что-то ты уж больно мрачно смотришь на ситуацию, - ввернул Эдик, но
Квадратный поддержал Ростика, да и Пестель считал, что это будет нелишне. И
пришлось перворангу менять программу.
В общем, спасение на таких глубинах оказалось делом простым. Если бы не
акулы, о которых с некоторых пор ходили разговоры, но которые в пределах
видимости постов на молу ни разу еще ни на кого не напали, проблемой это
вовсе бы не считалось.
В конце сентября, когда стало ясно, что проектанты, как водится, что-то
забыли, а чего-то не учли и с завода стали ждать новые, уже переделанные
детали, выдалось несколько очень спокойных дней.
В принципе все было ясно. Работу с подлодкой, которая их ожидала, ребята
для верности обсудили между собой. Кроме того, выдали разные замечания Киму,
который должен был оказывать поддержку с воздуха. После этого перворанга
отпустили в Боловск и стали ждать окончания сборки. Вернее, каждый занялся
своим делом.
Пестель возобновил сидение в лаборатории, Ростик и Квадратный с патрулями
обошли вновь заложенные поля, на которых трудились крестьяне, Ким вел, как
он выразился, пассивную разведку берега пернатых, а Поликарп принялся ходить
по городу, делая рисунки на крохотных, с ладонь, клочках бумаги и производя
какие-то не совсем понятные замеры. Он-то и сделал одно очень странное
открытие.
Так уж получилось, что, отшагав за весь день почти сорок километров в
доспехах, Рост и Квадратный вернулись в столовую уже после ужина. Выпросив у
кашеваров, которые мыли котлы на завтра, свою порцию еды, они едва
расположились за "своим" обычным столом, как Поликарп, оглядываясь, словно
за ним гнались, ввалился с улицы. Вид его был странен - волосы торчали,
глаза горели, а руки подрагивали, особенно когда он пытался бесцельно
переложить свои рисунки из одного кармана в другой.
- Ребята, пойдемте, я хочу кое-что показать.
- А завтра никак? - спросил старшина, уткнувшись в свою фасоль с
остатками рыбы.
- Это интересно, - продолжал настаивать инженер.
И была в его голосе такая обреченность, смешанная, как ни странно, с
восторгом первооткрывателя, что Ростик решился:
- Сейчас дожуем и сходим.
Поликарп ждал, пока они дожуют, с терпеливостью восточного бедуина, зато,
когда они встали, сорвался с места, так что ребятам едва удавалось за ним
поспевать. Инженер провел их какими-то казематами, бегло объяснив, что "так
короче", потом поднялся по лестницам, раз пять или даже больше сверился со
своими планами и наконец вышел в довольно обширный полукруглый зал.
Так уж получилось, что свет тут "производил" только "жучок" инженера,
которым тот вжикал не переставая, перекладывая фонарик из руки в руку. Но и
его было достаточно, чтобы... Да, это был барельеф, вроде тех, которые
Ростик видел еще в Чужом городе. Только этот представлял не широв или
червеобразных махри, а порт, который они для себя стали называть Одессой. И
вид этот был представлен в трехмерном изображении, как бы с высоты птичьего
полета.
Иные дома были так подробно вырезаны или вылеплены в этом светлом камне,
что можно было при желании посчитать количество окон на фасаде. И Ростик был
уверен, если бы он попробовал проверить неизвестных камнерезов, ошибок он бы
никогда не отыскал.
Быстро убедившись, что изображение слишком велико, чтобы рассматривать
его с фонариком, Квадратный подпалил один из захваченных еще в столовой
факелов. Что-что, а запасливость ему не изменяла никогда. И когда в
помещении стало светлее, когда как бы даже сам воздух раздвинулся вместе с
тенями, стало видно, что изображение в самом деле захватывает весь город, от
восточных стен до западных, от моря до главных подъездных ворот. И частично
даже захватывает водопровод, идущий от реки.
- Здорово, - отозвался старшина, но голосом, который ни о каком
"здоровье" не свидетельствовал. - Вот только хотелось бы знать...
- Смотри сюда, - веско оборвал его Полик и указал на порт.
На изображении круглая гавань была отнюдь не пуста. В порту стояли три
длиннопалубных корабля, чем-то напоминающих галеры. Два из них были связаны
в подобие катамарана, хотя корпуса были совершенно разными. Мачт и парусов у
этих кораблей не было даже в зачатке.
- Ну и что? - все-таки осторожно спросил Ростик. - То, что сюда должны
были заходить корабли, стало понятно, едва мы увидели гавань.
- Ты не видишь, - притормозил его Поликарп. - Смотри не на корабли, а на
вход в порт.
И лишь тогда Ростик заметил, что между двумя башнями, которые "сторожили"
вход в гавань, над водой и под ней, до самого дна, как почему-то угадывалось
на каменном изображении, была очень прочная металлическая решетка. Да такая
плотная и высокая, что через нее незамеченным не мог бы перебраться и
водолаз.
Это было интересно. Вернее, требовало обдумывания, в любом случае -
внимания. Ростик подошел ближе, поднял руку Квадратного с факелом повыше,
чтобы света было больше, и провел пальцами по шершавому рисунку, по всем
этим каменным ложбинкам, углублениям и складкам.
- Как эта решетка действовала? - спросил он Поликарпа. - Есть у тебя
соображения?
- Видишь, на кораблях нет мачт. Поэтому они имеют над водой небольшую
высоту, максимум метра четыре. А решетку с помощью вот этого механизма, -
Поликарп ткнул пальцем в какие-то катушки на крышах портовых башен, от
которых шли расходящиеся, как ванты, канаты по всему верху решетки, -
удается поднять метров на пятнадцать, причем она вся вполне надежно
закреплена вот в этих направляющих.
Да, каменные направляющие на башнях заметили еще первые исследователи
города, которые искали места для установки спаренных пушек против прозрачных
червяков. Но тогда им не придали значения.
- Так как глубина тут постоянна, - продолжал Поликарп, - и составляет
чуть больше шести метров, для прохода кораблей остается до восьми метров.
Ну, в крайнем случае, метров пять, если они оставляли над водой изрядный
кусок решетки, чтобы никто не мог через нее пробраться. Кстати, обратите
внимание, между башен на дне сделан массивный каменный порог с желобом
посередине. Решетка входит в него так плотно, что, мне кажется, даже крупный
рак не может через это препятствие пробраться.
- Краб, - автоматически поправил его Ростик. Потом поправил сам себя:
- Впрочем, какие крабы? Они тут не обнаружены... Как думаешь, из чего
сделана решетка?
- Как ни великолепно умение... - Полик замялся, но лишь на миг, - прежних
обитателей города работать с камнем, я полагаю, для этой решетки они
вынуждены были использовать металл.
- Ты уверен? Это же невозможно дорого по местным меркам.
- Уверен.
- Тогда для окрестных пиратов одной этой решетки было бы достаточно,
чтобы оправдать любой разбой.
- Подожди с пиратами, - вмешался Квадратный. - Их, как и крабов, пока не
обнаружили. Лучше спросить - против кого они все это соорудили?
- Не знаю, - сказал Поликарп. - То, что они пытались таким способом,
действительно жутко дорогим по местным возможностям, защититься от чего-то -
ясно как дважды два. И, может быть, именно отсутствие этой решетки заставило
их уйти, и...
- Значит, эта опасность угрожает и нам? - докончил за инженера старшина.
- Разумно...
- Не разумно, а очень важно, - поправил его Поликарп.
- Пожалуй, - согласился Ростик. - Нужно будет привести сюда Дондика и
убедить его, что нам следует сделать такую же штуку, пусть даже мы и не
знаем, от чего она нас должна защитить. Сколько на нее потребуется металла?
- Если считать расстояние между башнями, то есть входной фарватер метров
в тридцать, и сделать все из дюраля, чтобы не коррелировала... Ну, в общем,
это не сложнее, чем подлодку склепать.
Они пошли назад, обдумывая проблему, кого, кроме пиратов, такая штука
могла бы сдержать. Идею пиратов отвергал факт, что решетка была устроена до
самого дна. Как ни крути, это указывало, что опасность должна была прийти
из-под воды. Это "сходилось" с тем, что они потеряли три экипажа добытчиков
металла и две лодки. Но что представляла собой эта опасность, каким образом
следовало от нее избавляться - никому в голову так и не приходило. Тем не
менее они твердо решили "раскрутить" Дондика на эту проблему на следующее
утро.
Но на следующее утро не получилось. Ночью при шли машины с последними
частями для подводной лодки, и все остальное пришлось отложить. Как ни
твердил себе Ростик, что это не самая разумная манера поведения, сломить
Дондика, отвлечь его хотя бы на пару часов, чтобы дойти до барельефа и
поделиться сомнениями, не получалось. Капитан занимался только тем, что
считал главным на этот момент - подлодкой.
И кто знает, может быть, это и в самом деле было правильно?
Субмарина получилась на славу Она была похожа на аппарат Кусто, если
вспоминать те, прежние, еще земные аналогии, только побольше, потому что
ходить она должна была на меньших глубинах. И сверху ее украшал почти
шестиметровый шнорхель, который давал ей возможность ползать по дну на всей,
как прикидывал Казаринов, акватории залива, на
...Закладка в соц.сетях
