Жанр: Электронное издание
ГЛАВА 7
...уктурами расширенной семьи, объединявшей под
одной крышей отца и его женатых сыновей. Это относится
к народам стран Балтии так же, как и к народам Центр
альной Азии. Единственным заметным различием
является предпочтение эндогамных браков (впрочем, порой
незначительное) у некоторых народов, исповедующих
ислам, таких как азербайджанцы, узбеки, киргизы,
таджики, туркмены. С другой стороны, у казахов, как и
у русских, действует тенденция к экзогамным бракам. Это
"антропологическое" родство не может никоим образом
вести к отрицанию существования отдельных наций.
Латыши, эстонцы, литовцы, грузины, армяне, так же как
и мусульманские народы, существуют, даже если некоторые
страны, возникшие после распада коммунистической
системы в Центральной Азии, нередко во многом были
182
созданы, "сфабрикованы" советской системой78. Но необходимо
осознавать, что продолжает существовать ре-
альное культурное сходство между народами бывшего
Советского Союза, в частности сохранение повсюду ост
атков общинного сознания. Прогресс демократии в этой
зоне происходит на фоне усиления сопротивления слишком
воинственному индивидуализму. Это антропологическое
родство позволяет нам объяснить один недавний
феномен и предвидеть появление в будущем другого
феномена, относящегося к развитию посткоммунистического
общества на территории бывшего СССР.
Недавний феномен: либеральная революция родилась
в правящем центре системы, в России, и не получила
столь же быстрого распространения на периферии системы,
в республиках, где индивидуализм является не более
"естественным", чем в России. Независимость периферийных
республик, славянских и неславянских, защитила
их от этой второй либеральной русской революции
и способствовала консервации в них более авторитарных
режимов, чем в России.
Феномен, который можно предвидеть: будущее развитие
демократии во внешнем кольце общности, окружающей
российское ядро, столь же (если не больше) будет
зависеть от российского воздействия, сколь и от слабого
и не слишком адаптированного к местной специфике
западного влияния. Россия находится в процессе поиска
и определения путей окончательного разрыва с коммунизмом,
определения экономического и политического
режима, либерализированного, но учитывающего сильные
традиции общинного сознания. В этом ограниченном
смысле она может вновь стать моделью для всей
постсоветской зоны.
Существование антропологического фона, общего для
всех республик бывшего СССР, объясняет, почему еще
нетрудно выявить сходные факты культурного порядка
78 Roy О. La nouvelle Asie centrale ou la fabrication des nations. -
P.: Le Seuil, 1997.
во всех странах, например в том, что касается насилия,
уровня самоубийств и убийств. Единственными странами,
где уровень насильственных смертей так же высок,
как в России, являются Украина, Белоруссия, Казахстан
и три республики Балтии: Эстония, Латвия и Литва.
Параллели столь значительны, что их нельзя полностью
объяснить присутствием русских этнических меньшинств,
даже когда последние весьма многочисленны, как в Эстонии
и в Латвии. На внегосударственном и даже на внеполитическом
уровнях менталитета советская сфера
общности разрушена еще не полностью.
В момент получения независимости республики Балтии
спешили изобрести себе историю вечного противостояния
с Россией, не слишком реалистичную с точки зрения
антропологического анализа. Северная и Центральная
Русь - место зарождения российского государства -
и прибалтийские республики относились первоначально
к одному и тому же культурному ареалу с сильными традициями
общины в семейной структуре и с общими
идеологическими стремлениями периода перехода к модерниз
ации. Число голосов, поданных за большевиков
во время выборов в Учредительное собрание в 1917 году,
показывает, что электорат коммунистов был в Латвии
еще более многочисленным, чем в Северной и Центральной
России. Весьма значительным было и участие латышей
в советской тайной полиции в начале ее деятельности.
Поэтому отнюдь не удивительно наблюдать через параметры,
характеризующие менталитет, - уровень убийств
и самоубийств - долговременное сходство русской
и прибалтийских культур.
Число самоубийств в Азербайджане невысоко, что,
напротив, типично для мусульманской страны, поскольку
ислам и соответствующая ему тесная и сплоченная
семейная структура, кажется, всегда дают иммунитет
против самоуничтожения. Но уровень самоубийств в
других бывших советских мусульманских республиках
Центральной Азии "слишком" высок для исламских
стран, включающих и Казахстан, где половину населения
составляют русские. Подобное отклонение наводит на
мысль, что советское влияние было более глубоко укоренившимся,
чем это обычно сейчас представляют. Этот
факт нужно добавить к всеобщей грамотности населения,
невысокой рождаемости и незначительной роли исламизм
а в постсоветской Центральной Азии. Оливье Руа
в своих замечательных трудах, возможно, недооценивает
русское культурное влияние в регионе. Он отмечает только
сохранение значимости русского языка, играющего
роль lingua franca для правящих классов Центральной
Азии, феномен, который он считает временным79. Ни на
минуту не веря в противоположную гипотезу о подпольном
сохранении советской сферы влияния, я, тем не
менее, внедрялся бы в Центральную Азию с большей
осторожностью, если бы я был на месте американского
геостратега. 1500 военных, размещенных Вашингтоном
в Узбекистане, - это совсем немного, и они находятся
слишком далеко от своей страны. Сегодня они -
передовая ударная сила, а завтра могут оказаться заложник
ами.
Проблема Украины
В период между 1990 и 1998 годами распад России зашел
очень далеко, ведя к утрате российским государством
контроля над этнически русским населением. В случае
прибалтийских стран, Кавказа, Средней Азии - зон
с преобладанием нерусского населения - этот отход может
быть охарактеризован как отступление империи, или
деколонизация. В случае Белоруссии, Украины и северной
половины Казахстана Россия утрачивала часть сферы
своего традиционного господства. Белоруссия раньше
никогда не существовала в качестве самостоятельного
79 Roy О. La nouvelle Asie centrale: L'Asie centrale contemporaine. -
Presses universitaires de France, 2001.
государственного образования. Север Казахстана - тем
более. И в обоих этих случаях потеря контроля может
рассматриваться как парадоксальное последствие анархии,
которая оставила в неприкосновенности границы,
установленные в советское время. Более сложным предст
авляется случай Украины, население которой делится
на три части - украинцев-униатов на западе, православных
украинцев в центре и русских в восточной части.
Таблица 11
Уровень убийств и самоубийств в различных странах мира
(в расчете на 100 тыс. жителей)
Страна; Год; Убийства; Самоубийства; Всего.
Россия; 1998; 22,9; 35,3; 58,2;
Белоруссия; 1999; 11,1; 33,5; 44,6;
Украина; 1999; 12,5; 28,8; 41,3;
Эстония; 1999; 16,1; 33,2; 49,3;
Латвия; 1999; 12,7; 31,4; 44,1;
Литва; 1999; 8,0; 42,0; 50,0;
Азербайджан; 1999; 4,7; 0,7; 5,4;
Казахстан; 1999; 16,4; 26,8; 43,2;
Кыргызстан; 1999; 7,0; 11,5; 18,5;
Узбекистан; 1999; 6,8; 3,3; 10,1;
Таджикистан; 1995; 6,1; 3,4; 9,5;
Туркменистан; 1998; 8,4; 6,9; 15,3;
Германия; 1998; 0,9; 14,2; 15,1;
США; 1998; 6,6; 11,3; 17,9;
Финляндия; 1998; 2,4; 23,8; 26,2;
Франция; 1997; 0,9; 19,0; 19,9;
Венгрия; 1999; 2,9; 33,1; 36,0;
Япония; 1997; 0,6; 18,6; 19,2;
Великобритания; 1998; 0,7; 7,4; 8,1;
Швеция; 1996; 1,2; 14,2; 15,4;
Аргентина; 1994; 4,6; 6,4; 11,0;
Колумбия; 1994; 73,0; 3,2; 76,2;
Мексика; 1995; 17,2; 3,2; 20,4;
Венесуэла; 1994; 15,7; 5,1; 20,8.
Источник: Annuaires demographiques des Nations unies.
Ее окончательный разрыв с Россией можно предполагать
с большей степенью реализма. Но Хантингтон в своем
споре с Бжезинским, возможно, прав, когда утверждает,
что Украина призвана вернуться в орбиту России. Однако
нельзя согласиться с его упрощенной, чисто религиозной
трактовкой данного феномена. Зависимость Украины
от России является результатом других постоянных тесных
и невидимых связей.
С точки зрения Украины, нововведения всегда приходили
из России. Мы сталкиваемся здесь с исторической
константой. Большевистская революция возникла в России,
а точнее говоря, в ее исторически доминирующей
части - обширном пространстве вокруг оси Москва -
Санкт-Петербург. Там было создано Российское государство,
оттуда исходили все волны модернизации с XVI по
XX век. Именно там произошел и прорыв к либерализации
в 90-х годах. Падение коммунистической системы,
волна реформ, которая продолжается и сегодня, начались
в Москве, а их распространение произошло через посредство
русского языка. Украина, отрезанная от России,
может идти по пути реформ только очень медленно,
несмотря на все идеологические декларации и разглагольствов
ания Международного валютного фонда.
Украина в историческом и социологическом отношениях
представляет собой только плохо структурированную,
расплывчатую зону, которая сама никогда не являлась
источником феномена модернизации. Она в основном
остается периферией России, получающей импульсы из
центра и во все эпохи характеризующейся своим консерв
атизмом: антибольшевистским и антисемитским в 1917 -
1918 годах, более отмеченным печатью сталинизма, чем
Россия, после 1990 года. Западные страны, введенные
в заблуждение ее географическим положением, близостью
к Западу и наличием значительного по численности религиозного
меньшинства униатов, близких к католицизму,
не поняли, что Украина, провозгласив свою независимость,
изолировала себя от московской и петербургской
демократической революции, даже если при этом она
таким образом оказалась в ситуации, обеспечившей ей
получение западных кредитов. Однако не будем преувеличив
ать периферийный консерватизм Украины. Трудности
преодоления чисто авторитарного президентского
режима для нее не идут ни в какое сравнение с подобными
трудностями в Казахстане или Узбекистане.
Сценарий, предложенный Бжезинским, однако, не был
абсурдным. Существует достаточно культурных различий
с Россией для самоопределения Украины в качестве
специфической общности. Однако, лишенная собственного
динамизма развития, Украина может отойти от России,
только перейдя в орбиту влияния другой державы. Америк
анская держава слишком далека и слишком нематери-
альна, чтобы служить противовесом России. Европа
является реальной экономической державой, сердце которой
- Германия. Но она не представляет собой полюса
военной и политической мощи. Однако если Европа
пожелает им стать, то не в ее интересах делать Украину
своим сателлитом, поскольку ей потребуется русский
полюс равновесия, чтобы освободиться от американской
опеки.
Мы можем в данном случае измерить конкретное экономическое
неприсутствие США в сердце Евразии: сила
их красноречия не может здесь компенсировать слабость
их материального производства, особенно для такой
развивающейся страны, как Украина. Если мы оставим
в стороне экспорт вооружения и небольшого количества
компьютеров, то Америка может предложить немногое.
Она не экспортирует средства производства и потребительские
товары, в которых нуждаются украинцы. Что
касается финансового капитала, она, напротив, поглощает
его, лишая развивающийся мир ресурсов, высвобожд
аемых Японией и Европой. Все, что может сделать
Америка, - это представить иллюзию своей финансовой
мощи через свой политический и идеологический контроль
над Международным валютным фондом и Всемир188
ным банком - двумя учреждениями, без которых, заметим
мимоходом, Россия может отныне обходиться благод
аря положительному сальдо своего торгового баланса.
Америка, разумеется, может предложить себя в качестве
потребителя товаров, которые в перспективе могут
производиться Украиной, оплачивая их деньгами, выкачив
аемыми из Европы, Японии и других мест. Но анализ
товарооборота показывает зависимость Украины от России
и Европы, а не от США. В 2000 году Украина импортиров
ала товаров из стран СНГ на сумму в 8040 млн.
долларов, а из остальных стран мира, в основном из
Европы, - на сумму в 5916 млн. долларов80. Импорт из
США товаров и услуг составил 190 млн. долларов, то есть
лишь 1,4% всего импорта81. В течение того же года экспорт
Украины в страны СНГ достигал 4498 млн. долларов,
в остальные страны мира - 10075 млн., из них в США -
только 872 млн., то есть 6% от общей суммы. Украина
покрывает свой импорт из СНГ лишь на 56%, но в отношении
остального мира она имеет положительное сальдо
торгового баланса с покрытием в 170%.
Именно в этом наиболее четко проявляется нематери
альный характер американской империи: США покрыв
ают экспортом свой импорт из Украины только на 22%.
Не оставим без внимания динамику процесса: в торговле
с Украиной США имеют дефицит лишь с 1994 года.
В 1992 и 1993 годах они имели небольшое положительное
сальдо. Потребление все более и более явно становится
основной специализацией американской экономики в
международной системе. США не находятся более (и это
наименьшее, что можно было бы сказать) в ситуации перепроизводств
а послевоенных времен, и поэтому они не
могли бы осуществить новый "план Маршалла", в котором
так нуждались бы страны, отказавшиеся от комму80
La Documentation francaise // Le Courrier des Pays de l'Est. -
#1020. - 2001. - nov. - dec. - P. 175.
81 U.S. Census Bureau.
http://www.census.gov/foreigntrade/balance/c4623.html
низма. В бывшей советской сфере, как и в других местах,
они выступают только как хищники.
Относительно Украины мы уверены лишь в том, что
она никуда не уйдет. Ее сближение с Россией вероятно,
так же как и невозможность ее простого и чистого переход
а под власть Москвы. Россия, если ее экономика будет
развиваться, вновь станет центром притяжения на простр
анстве более обширном, чем она сама. Содружество
Независимых Государств может стать новой и реальной
политической формой, сочетающей российское лидерство
и автономию ряда постсоветских властителей. Белоруссия
может быть фактически аннексирована, Украина -
остаться действительно самостоятельной, но стать второй
Малой или Новой Россией. Понятие "Всея Руси" может
вновь всплыть на поверхность в сознании субъектов,
действующих на локальной или международной арене.
По ту сторону Кавказского хребта Армения сохранит
статус союзника, поскольку она привязана к России изз
а страха перед Турцией, остающейся привилегированным
союзником США еще на ряд лет. Грузия может
вернуться в строй. Республики Средней Азии могут поп
асть под влияние России, причем Казахстан с его наполовину
русским населением занял бы особое место в этом
построении. Появление России вновь в качестве динамичного
экономического и культурного игрока в этом
регионе, очевидно, поставило бы войска США, размещенные
в Узбекистане и Кыргызстане, в странную ситуацию,
при которой выражение "иностранный корпус" приобрело
бы свое основное значение ("инородное тело"). Этот
процесс реорганизации немедленно привел бы к созданию
к востоку от расширенного Европейского сообществ
а другой многонациональной организации, имеющей
центральную направляющую силу - Россию. Но в обоих
случаях сложный характер политической системы сделал
бы любое действительно агрессивное поведение довольно
трудным, а любое вовлечение в серьезный военный конфликт
- чрезвычайно проблематичным.
Слабость как козырь
Портрет идеальной и необходимой миру России, набросок
которого я сделал, приукрашивает ее. Я описал, скорее,
виртуальную нацию. В настоящий момент, как это
было показано, уровень насилия в частной жизни обществ
а в России - один из самых высоких в мире; государство
сражается, чтобы поддержать свою способность
собирать налоги, чтобы сохранить целостность кавказских
границ. Оно находится в окружении (скорее провок
ационном, чем эффективном) у американцев в Грузии
и Узбекистане. Пресса западного мира в духе иезуитского
"ангелизма" упрекает Россию в контроле над СМИ, в наличии
групп молодых правых экстремистов, короче говоря,
во всех недостатках нации, которая с большим трудом
встает с колен. Многие из наших СМИ, слишком привыкших
к изнеженности сверхразвитого общества, находят
удовольствие в создании имиджа России как государства,
внушающего опасения.
Что касается американских стратегов, то они не перест
ают повторять, что для того, чтобы обеспечить нашу
безопасность в долгосрочном плане, мы должны давать
понять русским, что фаза существования их империи
закончилась. Делая это, они, безусловно, обнаруживают
главным образом имперские амбиции самих США. Не нужны
большие интеллектуальные усилия, чтобы понять,
что Россия больше не является находящейся на подъеме
державой. Какой бы ни была форма ее режима - авторит
арной или демократической, - Россия переживает демогр
афический спад. Ее население сокращается, стареет,
и уже один этот факт позволяет нам считать эту нацию
скорее фактором стабильности, чем угрозой.
С американской точки зрения, эти демографические
изменения породили достаточно любопытный парадокс.
На первом этапе сокращение населения России, наряду
с крахом ее экономики, сделало США единственной
сверхдержавой в мире, и они предались несбыточной
мечте об империи. Тогда-то и появился соблазн прикончить
русского медведя. На втором этапе миру понемногу
становится ясно, что уменьшившаяся Россия не только
не вызывает больше тревоги, но и как бы автоматически
становится партнером по поддержанию равновесия со
слишком мощной, слишком хищнической, слишком
непредсказуемой в своей международной игре Америкой.
Именно это позволило Владимиру Путину заявить
в Берлине: "Никто не ставит под сомнение большую ценность
для Европы ее отношений с Соединенными Штатами.
Просто придерживаюсь мнения, что Европа... укрепит
свою репутацию мощного и действительно самостоятельного
центра мировой политики... если она сможет объединить
собственные возможности с возможностями
российскими - людскими, территориальными и природными
ресурсами, с экономическим, культурным и оборонным
потенциалом России". (Слово "оборонный" выделено
мною. - Авт.)
В сущности, мы не уверены в абсолютной мере в том,
что Россия будет создавать демократическое общество,
что она будет всегда или, по крайней мере, долгое время
воплощать в жизнь мечту Фукуямы о всемирном хар
актере либерального общества. В этом политическом
смысле она не заслуживает абсолютного доверия. Но она
достойна доверия в дипломатическом плане. По двум
основным причинам. Прежде всего, потому, что она слаб
а. Парадоксально, но в сочетании с внутренней стабилиз
ацией в стране это является главным козырем Владимира
Путина, который позволяет ему в качестве потенциального
союзника включиться в игру европейцев. Но Россия
также заслуживает доверия потому, что, будучи либеральной
или нет, она обладает универсалистским характером,
она способна воспринимать международные отношения
эгалитаристским, справедливым образом. В сочетании
со слабостью, которая не позволяет мечтать о господстве,
российский универсализм может только позитивно способствов
ать равновесию в мире.
Это очень оптимистическое видение России как полюса
равновесия даже не было бы необходимым для "реалиста"
американской классической школы, киссинджеровского
или другого толка. Для стратега-реалиста военный противовес
не обязательно должен быть положительным
в моральном смысле.
Греки, которым, в конце концов, надоела афинская
держава, призвали себе на помощь Спарту, не являвшуюся
образцом демократии и свободы, но имевшую единственное
достоинство - она отказывалась от любой
территориальной экспансии. Так погибла афинская империя,
разбитая греками, а не персами. Было бы смешно
предполагать, что в предстоящие годы Россия выступит
в роли Спарты - олигархического города-государства,
призванного защитить свободу, после того как она играла
роль Персии - многонациональной империи, угрожавшей
всем нациям. Ни в каких сравнениях не следует
заходить слишком далеко: сегодня мир слишком обширен
и сложен, чтобы можно было допустить новую
Пелопонесскую войну. Просто потому, что Америка
не имеет экономических, военных или идеологических
средств для того, чтобы помешать европейским и японскому
союзникам вернуть свою свободу, если они того
пожелают.
Закладка в соц.сетях
