Жанр: Электронное издание
ГЛАВА 6
...й
мир в желанную цель.
Англосаксонский феминизм и презрение к арабскому миру
Все более и более нетерпимая к разнообразию мира
Америка автоматически воспринимает арабский мир как
мир антагонистический. Такое противопоставление носит
в данном случае примитивно-животный, антропологический
характер. Оно идет значительно дальше религиозного
противопоставления, используемого Хантингтоном
для обоснования чуждости мусульманского мира по отношению
к западной сфере. Для антрополога, привыкшего
иметь дело с обычаями и нравами, англосаксонская
и арабская системы абсолютно противоположны.
Американская семья является семьей нуклеарной,
индивидуалистской и обеспечивает женщине высокое
положение. Арабская же семья - семья расширенная,
патрилинейная, в которой женщина поставлена в максим
ально зависимое положение. Браки между кузенами -
строгое табу в англосаксонском мире, в арабском же они
доминируют. Америка, где феминизм с годами становится
все более догматичным и агрессивным, а терпимость
к разнообразию мира уменьшается, была как бы запрогр
аммирована на конфликт с арабским миром или,
в более общем плане, с той частью мусульманского мира,
семейные структуры которой схожи с арабским миром и
которую можно назвать арабо-мусульманским миром.
Под такое определение подпадают Пакистан, Иран,
частично Турция, но не Индонезия, не Малайзия, не исл
амизированные африканские страны, расположенные
158
на побережье Индийского океана, где женщины обладают
высоким статусом.
Столкновение между Америкой и арабо-мусульманским
миром приобретает отвратительный вид антропологического
конфликта, иррационального противостояния
между по определению недоказуемыми ценностями.
Не может не вызывать беспокойства тот факт, что такое
измерение становится структурообразующим фактором
международных отношений. После 11 сентября этот
культурологический конфликт приобрел шутовской и те-
атральный аспект в жанре глобализированной бульварной
комедии. С одной стороны - Америка, страна женщин
castratrices, предыдущий президент которой вынужден
был предстать перед комиссией, доказывая, что он не пересп
ал с какой-то стажеркой; а с другой - бен Ладен, террорист,
человек полигамной традиции с бесчисленным
количеством двоюродных братьев и двоюродных сестер.
Перед нами в данном случае - карикатура на исчезающий
мир. Мусульманский мир не нуждается в советах Америки
по вопросу своей эволюции в плане обычаев.
Падение индекса фертильности, характеризующее
большую часть мусульманских стран, само по себе предпол
агает улучшение положения женщины прежде всего
потому, что оно отражает повышение уровня грамотности
в этих странах, а затем потому, что в таких странах,
как Иран, где индекс фертильности составляет 2,1 ребенка
на одну женщину, неизбежно появляется очень большое
число семей, отказавшихся иметь сыновей и порвавших
таким образом с патрилинейными традициями72. В одной
72 Теоретически можно построить модель, в которой возможна
совместимость индекса фертильности, сниженного до 2 детей на женщину,
и абсолютной патрилинейной предпочтительности, если предположить,
что каждая семья прекращает деторождение после появления
первого сына и продолжает его до тех пор, пока нет сына. Но это очень
нереалистическая гипотеза, так как она исключает возможность для
супружеской пары иметь двух сыновей, что несовместимо с другим
измерением традиционной арабской семьи - солидарностью между братьями
и предпочтением браков между их детьми.
из редких стран, по которой мы располагаем многими
следующими друг за другом анкетами о браках между
двоюродными родственниками, а именно в Египте, мы
наблюдаем, что пропорция таких браков сокращается:
с 25% в 1992 году до 22% в 2000 году73.
Во время афганской войны на Европейском континенте
в меньшей мере, а в англосаксонском мире в массовом
порядке заговорили о культурологической войне по вопросу
о статусе афганской женщины, в ходе которой звуч
ало требование провести реформу обычаев. Нас почти
уверяли, что американские "B-52" наносят бомбовые удары
по исламскому антифеминизму. Такие требования
Запада являются смехотворными. Эволюция обычаев,
конечно, происходит, но речь идет о медленном процессе,
который современная ведущаяся вслепую война может
лишь затормозить, поскольку при этом действительно
феминистская западная цивилизация ассоциируется
с неоспоримой военной жестокостью и рикошетом наделяет
абсурдным благородством сверхмужскую этику
афганского боевика.
Конфликт между англосаксонским миром и миром
арабо-мусульманским носит глубокий характер. И есть
вещи похуже феминистских заявлений госпожи Буш
и госпожи Блэр, касающихся афганских женщин. Англос
аксонская социальная и культурная антропология проявляет
некоторые дегенеративные признаки. На смену
усилиям с целью понимания проживающих в различных
системах индивидуумов в духе Эванса-Притчарда или
Мейера Фортеса пришло разоблачение невежественными
суфражистками мужского доминирования в Новой
Гвинее или их же безграничное восхищение матрилиней-
ными системами на побережье Танзании и Мозамбика,
являющихся, кстати, мусульманскими странами. Если уж
наука начинает выставлять хорошие и плохие отметки,
то можно ли ожидать ясности и уравновешенности
со стороны правительств и армий?
73 Egypt Demographic and Health Survey: 1992, 2000.
Выше уже говорилось, что универсализм не является
синонимом терпимости. Французы, например, могут свободно
демонстрировать свое недружелюбие по отношению
к иммигрантам магрибского происхождения, потому
что положение арабских женщин противоречит их собственной
системе обычаев. Но эта их реакция является
инстинктивной и не сопровождается никакой
идеологической формализацией, никакими глобальными
суждениями относительно арабской антропологической
системы. Универсализм a priori является слепым
к различиям и не может открыто осуждать иную систему.
Война "против терроризма", напротив, послужила предлогом
для вынесения окончательных и безапелляционных
приговоров афганской (или арабской) антропологической
системе, несовместимых с априорным эгалитаризмом.
То, о чем мы здесь говорим, является не сборником
анекдотов, а следствием отступления от универсализма в
англосаксонском мире. И это лишает Америку верного
видения международных отношений, мешает ей обращ
аться достойно - то есть эффективно с точки зрения
стратегической - с мусульманским миром.
Экономическая зависимость и нефтяное наваждение
Нефтяная политика Соединенных Штатов, сосредоточенн
ая, естественно, на арабском мире, является следствием
новых экономических взаимоотношений между Америкой
и миром. Исторический лидер в открытии, производстве
и использовании нефти, Соединенные Штаты за
последние тридцать лет стали ее крупнейшим импортером.
В этом плане Америка, если сравнивать ее с Европой
и Японией, где добыча нефти незначительна, стала норм
альной страной.
В 1973 году Соединенные Штаты производили в день
9,2 млн. баррелей и импортировали 3,2 млн., а в 1999 году -
5,9 и 8,6 млн. соответственно74. При сохранении нынешних
объемов добычи американские месторождения будут исчерп
аны уже к 2010 году. Отсюда можно понять болезненную
озабоченность американцев по поводу нефти и - почему
бы и нет - сверхпредставительство "нефтяников" в правительстве
Буша. Привязанность Соединенных Штатов
к этому источнику энергии не может, по многим причин
ам, рассматриваться как чисто рациональная и свидетельствующ
ая о какой-то эффективной имперской стратегии.
Это так прежде всего потому, что нефтяная тематика,
учитывая уровень общей зависимости американской экономики
от импорта, занимает скорее символическое, чем
существенно значимое место. В Америке, даже заполненной
по горло нефтью, но лишенной поставок других
товаров извне, произошло бы, пожалуй, такое же снижение
потребления, как и в Америке, лишенной нефти.
Импорт нефти, как было показано выше, составляет хотя
и внушительную, но все же второстепенную часть общего
американского внешнеторгового дефицита: 80 млрд.
долларов из 450 млрд. в 2000 году. В действительности
Америка уязвима перед любого типа блокадой, и центр
альное место нефтяной тематики не может быть объяснено
с точки зрения экономической рациональности.
Опасения по поводу недостаточности поставок нефтепродуктов
не могли бы привести к такой жесткой привяз
анности к Ближнему Востоку. Страны, поставляющие
Америке энергоресурсы, достаточно удачно разбросаны
по всей территории планеты. Арабский мир, несмотря на
его ведущее место среди производителей нефти и особенно
обладателей ее мировых залежей, ни в коей мере не
держит Соединенные Штаты за горло. Половина америк
анского импорта нефти поступает из стран наиболее
надежного, с военной точки зрения для Соединенных
Штатов, Нового Света, а именно главным образом
из Мексики, Канады и Венесуэлы. Если к количеству
нефти, поступающей из этих стран, добавить внутреннее
74 Statistical Abstract of The United States: 2000. - P. 591.
производство в самой Америке, то получится, что 70%
потребления Соединенных Штатов обеспечивается стран
ами ближней западной сферы, границы которой определены
"доктриной Монро".
По сравнению с Европой и Японией, которые действительно
зависят от Ближнего Востока, нефтяная безопасность
Соединенных Штатов является высокой. Страны
Персидского залива, в частности, поставляют лишь 17%
американского потребления.
Военное присутствие в регионе, в частности в воздушном
пространстве и на суше, Саудовской Аравии, диплом
атическая борьба против Ирана, непрекращающиеся
бомбардировки Ирака вписываются, конечно, в рамки
нефтяной стратегии. Однако энергоресурсы, о контроле
над которыми идет речь, предназначаются не для Соединенных
Штатов, а для всего мира и в особенности для двух
промышленно производящих (и в избытке) полюсов три-
ады - Европы и Японии. И в данном случае американское
Таблица 9
Американский импорт нефти в 2001 году
(в млн. баррелей)
Всего; 3475;
Алжир; 3;
Саудовская Аравия; 585;
Египет; 2,5;
Объединенные Арабские Эмираты; 5;
Ирак; 285;
Иран; 0;
Кувейт; 88;
Оман; 6;
Катар; 0;
Ангола; 122;
Бруней; 2;
Китай; 5;
Конго (Браззавиль); 16;
Конго (Киншаса); 5;
Индонезия; 15;
Малайзия; 5;
Нигерия; 309;
Нидерландские Антильские острова; 6;
Канада; 485;
Эквадор; 43;
Мексика; 498;
Перу; 2,5;
Тринидад и Тобаго; 19;
Венесуэла; 520;
Остальные страны мира; 453.
Источник: http://www.census.gov/foreign-trade
поведение можно действительно характеризовать как имперское.
Но оно не обязательно внушает доверие.
На нынешнем этапе многочисленность населения
в Иране, Ираке и даже в Саудовской Аравии вынуждает эти
страны продавать свою нефть под угрозой внутреннего
взрыва. И следовательно, европейцам и японцам не приходится
опасаться свободы действий этих стран. Соединенные
Штаты утверждают, что они обеспечивают надежность
поставок нефтепродуктов своим союзникам. Истина же
состоит в том, что Соединенные Штаты, контролируя
энергетические ресурсы, необходимые Европе и Японии,
стремятся таким образом в первую очередь сохранить
возможности оказания на них значимого давления.
То, что я здесь говорю, - это мечтания старого стратег
а, подкупаемого несколькими красноречивыми цифр
ами и картами, то есть своего рода архетипа Рамсфелда.
Реальность же состоит в том, что Соединенные Штаты
уже утеряли контроль над Ираном и Ираком. Саудовская
Аравия же ускользает от них, и создание постоянных военных
баз после первой войны против Ирака можно рассм
атривать лишь как последнюю попытку сохранить
контроль над этой зоной. Такое ослабление позиций
отражает глубинную стратегическую тенденцию. Никак
ая военно-воздушная армада не может бесконечно обеспечив
ать на таком расстоянии от Соединенных Штатов
военное превосходство без поддержки стран региона.
Базы в Саудовской Аравии и в Турции с технической
точки зрения имеют более важное значение, чем америк
анские авианосцы.
Привязанность к нефти мусульманского мира свидетельствует
скорее об опасениях быть вытесненными, чем
о стремлении к расширению империи. Она выражает скорее
страх Соединенных Штатов, чем их мощь. Прежде
всего страх перед лицом ставшей отныне всеобщей экономической
зависимости - и энергетический дефицит лишь
символизирует это, - а затем и страх потерять контроль над
двумя протекторатами триады - над Европой и Японией.
Краткосрочное решение: атаковать слабых
За рамками видимой мотивации Соединенных Штатов -
возмущение положением арабской женщины, важность
нефти - выбор мусульманского мира в качестве цели
и удобного предлога американского театрального милит
аризма, реальное предназначение которого - продемонстриров
ать с минимальными затратами "стратегическое
всемогущество" Америки, является также результатом
слабости самого арабского мира. Он по природе своей является
жертвенным агнцем. Хантингтон отмечает - непонятно,
то ли с сожалением, то ли с удовлетворением, - что
у мусульманской цивилизации нет центрального доминирующего
государства или, по его терминологии,
"corestate". Действительно, в арабо-мусульманской сфере
не существует ни одного мощного в плане населения, промышленности,
военного потенциала государства. Ни Египет,
ни Саудовская Аравия, ни Пакистан, ни Ирак, ни Иран
не обладают необходимыми материальными и человеческими
ресурсами для оказания подлинного сопротивления.
Израиль, впрочем, неоднократно представлял
доказательства военной несостоятельности нынешних
арабских стран, уровень развития и государственная орг
анизация которых на данный момент несовместимы
с формированием современной военной машины.
Таким образом, регион является для Соединенных
Штатов идеальным демонстрационным полем, где они
могут одерживать "победы", легкость которых напоминает
о видеоиграх. Поражение во Вьетнаме было вполне
осознано американским военным истеблишментом, который
знает о неспособности своих войск действовать
на суше и никогда не упускает возможности напомнить -
идет ли речь о ляпсусе генерала, перепутавшего Афганист
ан с Вьетнамом, или явном опасении использовать свои
войска в наземных операциях, - что единственно возможным
типом войн для Соединенных Штатов являются
войны против слабого противника, лишенного противо165
воздушной обороны. Впрочем, нет сомнений, что, выбир
ая слабого противника, выбирая асимметрию, американск
ая армия возвращается к известным старым традициям,
согласующимся с дифференциализмом, к традициям
войн против индейцев.
Антиарабский выбор Соединенных Штатов - это выбор
легкого пути. Он является результатом воздействия
множества объективных параметров, необходимости
для Америки сохранять видимость имперского поведения.
Но он не является результатом глубоко продуманного
решения с прицелом на оптимизацию долговременных
возможностей американской империи. Напротив, америк
анцев всегда увлекает больше всего линия спуска самой
большой крутизны. Всякие предпринимаемые действия
являются, в непосредственном плане, самыми легкими,
требующими наименьших экономических, военных и даже
умственных усилий. С арабами ведут себя грубо, потому
что они слабы в военном отношении, потому что у них
есть нефть и потому что миф о нефти позволяет забыть
о главном - о глобальной зависимости Соединенных
Штатов от поставок извне всех товаров. С арабами грубо
обращаются и потому, что на внутренней политической
арене Соединенных Штатов нет эффективного арабского
лобби, и потому, что американцы не способны больше
мыслить универсалистски, эгалитарно.
Если мы хотим понять, что происходит, мы должны
полностью отвергнуть образ Америки, действующей по
рационально задуманному и методически выполняемому
глобальному плану. Существует, конечно, курс америк
анской внешней политики, который куда-то ведет -
но по воле волн. Повсюду - линия наибольшей крутизны,
по которой текут ручьи, объединяющиеся в полноводную
реку, впадающую в море или океан. Все куда-то движется,
но процесс обходится без всякой мысли и направляющей
воли. Так Америка определяет свой путь. Она, конечно,
держава сверхмощная, но недостаточно мощная, чтобы
править миром, ставшим для нее слишком обширным
и слишком сильным благодаря его многообразию. Каждое
легкое решение ведет к обострению трудностей в обл
астях, где надо было бы по-настоящему действовать,
временно пойти против естественного хода вещей, отвергнуть,
используя гидрографическую метафору, линию
наиболее крутого стока и пройти несколько сотен метров
против течения: перестроить промышленность; платить
справедливую цену за верность союзников, учитывая
и их собственные интересы; смело вступать в борьбу
против истинного стратегического противника - России,
а не донимать ее мелкими придирками; навязать Израилю
справедливый мир.
Размахивания руками в Заливе, бомбардировки Ирака,
угрозы против Кореи, провокации в отношении Китая -
все это вписывается в американскую стратегию театрального
микромилитаризма. Эти жестикуляции на время
забавляют средства массовой информации, восхищают
руководителей союзников. Но все эти телодвижения
отклоняются от главных направлений реалистической
американской стратегии, которая должна была бы обеспечить
сохранение контроля Соединенных Штатов над
промышленными полюсами триады - Европой и Японией,
нейтрализовать, заняв благожелательную позицию, Кит
ай и Иран. И сломать единственного реального военного
противника - Россию. В двух последних главах этой книги
я намерен показать, как возвращение России к внутреннему
равновесию, тенденции к автономии Европы
и Японии предваряют крушение в среднесрочной перспективе
американского лидерства. И как американская
микровоенная суетливость подталкивает главных стратегических
игроков - Европу, Россию и Японию - к сближению
между собой, хотя именно этому Америка должна
была бы противодействовать, если она хочет господствов
ать. Скрываемый за мечтаниями Бжезинского кошмар
осуществляется: Евразия ищет свое равновесие без участия
Соединенных Штатов.
Закладка в соц.сетях
