Жанр: Электронное издание
ГЛАВА 6
Вступать в противоборство с сильным
или нападать на слабого?
Движение американского общества и экономики к неравенству
и особенно к неэффективности изменило на 180 градусов
взаимоотношения между Соединенными Штатами
и миром. Независимая супердержава в 1945 году, Америк
а полвека спустя стала для мировой экономики своеобр
азной черной дырой, поглощающей товары и капиталы,
но неспособной в обмен поставить эквивалентные блага.
И чтобы обеспечить контроль над миром, который ее
кормит, она должна пересмотреть свое предназначение
и отказаться от роли кейнсианского потребителя в последней
инстанции. Это нелегко. Ее новое предназначение
как державы-гегемона может быть только политическим
и военным. Она должна заставить признать себя в качестве
государства планетарного масштаба, обрести мировую
монополию на легитимное насилие.
Между тем Америка не располагает необходимыми
ресурсами для осуществления такой реконверсии, идет ли
речь о "hard power" или "soft power", если использовать
столь дорогие Джозефу Наю понятия.
Свобода обмена, как мы видели, приводит в планет
арном масштабе к появлению трудностей роста и становится
тормозом в достижении процветания всего мира.
В краткосрочной перспективе этот принцип кормит Америку
благодаря действию поистине странного механизма:
недостаток спроса, являющийся следствием свободы
обмена, налагает на Соединенные Штаты роль "необходимого
потребителя", в то время как усугубление неравенств
а - другое последствие системы - делает возможным
непомерное увеличение прибылей, которые подпитывают
те же Соединенные Штаты средствами, необходимыми
для финансирования потребления.
Роль Америки как центрального регулятора весьма
уязвима, поскольку взимание имперской дани происходит,
как мы уже это видели, не авторитарным образом,
а в соответствии с функционированием "либерального",
добровольного, изощренного и неустойчивого механизм
а, в огромной степени зависящего от доброй воли правящих
классов подвластной периферии - европейской
и японской в особенности. Можно упрекать Уолл-стрит
и американские банки в спекуляции и мошенничестве,
но нельзя их обвинять в том, что они принуждают клиентов
к разбазариванию их собственных денег.
Капиталистический режим нерегулируемого типа,
главным поборником которого являются Соединенные
Штаты, становится все менее и менее легитимным,
и уже до такой степени, что журнал "Форин афферс"
открыл свой номер за январь - февраль 2001 года статьей
о стратегической угрозе движения против глобализ
ации.
Недостаточность американской мощи, необходимой
для обеспечения военного принуждения, осложняет и экономическую
проблему. Будучи бесспорно эффективными
в военно-воздушной области, вооруженные силы
Соединенных Штатов вместе с тем не могут напрямую
контролировать географическое пространство, где производятся
товары или откуда извлекаются финансовые ресурсы,
необходимые для Соединенных Штатов. Более
того, а может быть и прежде всего, воздушное могущество,
которое теоретически могло бы быть достаточным,
чтобы осуществлять абсолютную власть с помощью дамоклов
а меча бомбардировок, зависит еще и будет всегда
зависеть от доброй воли единственной державы, способ145
ной нейтрализовать, частично или полностью, благодаря
технологическому преимуществу своей противовоздушной
обороны американскую авиацию. Этой державой
является Россия. Пока она будет существовать, Америка
не сможет располагать абсолютной мощью, которая
могла бы обеспечить ей долгосрочную экономическую
безопасность в новой ситуации ее зависимости
от мира.
Итак, экономическая зависимость, военная недостаточность.
К этому надо добавить третий ключевой элемент:
отход от универсализма, который мешает Соединенным
Штатам иметь эгалитарное, справедливое и ответственное
восприятие планеты. Универсализм является фундамент
альным ресурсом для любого государства, стремится
ли оно к подчинению и регулированию жизни одной
нации или более обширного многоэтнического и имперского
пространства.
Эти пояснения обнажают основное противоречие
американской позиции в мире: Соединенные Штаты
должны обеспечивать прочное имперское экономическое
равновесие, не обладая для этого реальными военными
и идеологическими ресурсами. Но чтобы глубоко понять
американскую внешнюю политику, мы должны еще
рассмотреть, как это фундаментальное противоречие
появилось, описать траекторию, которая обусловила это
колченогое, полуимперское, полулиберальное положение.
Нет никаких данных о существовании долговременного
проекта в основе той череды решений, которые
породили нынешнюю дилемму.
Имперский выбор был сделан недавно. Он не был
результатом целенаправленных усилий. Напротив, америк
анские руководители сочли его наиболее легким решением.
Этот выбор был продуктом обстоятельств:
крушение советской системы, создавшее в определенный
момент иллюзию всемогущества, породило мечту о глоб
альной и стабильной гегемонии. Момент выбора приходится
скорее на 1995, чем на 1990 год.
От крушения коммунизма до крушения России
Ни американские руководители, ни американские стратеги
не предвидели крушения советской системы, своего
коммунистического соперника, конкуренция с которым
после Второй мировой войны обеспечивала либеральному
пространству своего рода негативную сплоченность.
Впрочем, с начала 90-х годов Соединенные Штаты сами
были озабочены проявлениями отставания собственной
экономики. В 1990 году Майкл Портер в книге "Конкурентные
преимущества стран" утверждал, что японский, герм
анский, шведский, корейский "капитализмы" являются
более эффективными, чем англосаксонский, в плане производств
а, поскольку они следовали либеральным правилам
лишь в той мере, в какой это давало им преимущества68.
Крушение главного противника - коммунизма, как
казалось на первых порах, должно было привести к выдвижению
на первый план соперничества с европей-
скими или азиатскими капиталистическими державами.
В 1993 году Лестер Туроу в книге "С глазу на глаз" предск
азывал экономическую войну между Соединенными
Штатами, Европой и Японией69. Нам надо иметь в виду, что
на этой стадии американские и другие правители, которые
за несколько лет до этого не смогли предвидеть крушение
коммунизма, еще и не предполагали возможности исчезновения
России как сверхдержавы. Переоценив экономическую
эффективность коммунизма, развитый мир
недооценил трудности, связанные с падением коммунизма.
В начале 90-х годов самой вероятной гипотезой все
считали гипотезу сохранения определенной стратегической
весомости России в мире, избавленном от идеологической
поляризации, но все еще насчитывающем две
68 Porter M. The Competitive Advantage of Nations. - L.: Macmillan,
1990. На русском языке: Портер М. Международная конкуренция. Конкурентные
преимущества стран. - М.: Междунар. отношения, 1993.
69 Thurow L. Head to Head. The Coming Economic Battle among Japan,
Europe and America. - William Morrow, Nicolas Brealey, 1993.
супердержавы. И можно было фантазировать об эгалит
арном и равновесном мире, приверженном наконец-то
единым правилам игры. В этом контексте Соединенные
Штаты начали игру в возвращение к равновесию наций.
Мы видели, сколь внушительными были их усилия, напр
авленные на разоружение70. Ничто не указывало в этот
момент на возможность имперского выбора. Но в период
между 1990 - 1995 годами политический распад бывшей
советской сферы стал очевидным, а экономическое крушение
различных республик - действительно драматичным.
За 1990 - 1995 годы производство в России сократилось
на 50%. Резко падает уровень капиталовложений. Сокращ
ается использование денег, и в ряде регионов возрожд
ается бартерная экономика. Независимость Украины,
Белоруссии и Казахстана лишает "славянскую" сердцевину
системы 75 млн. человек. Россия теряет примерное
равенство с Соединенными Штатами по численности
населения. В 1981 году в Советском Союзе насчитывалось
268 млн. жителей, в Соединенных Штатах - 230 млн.
А в 2001 году в России - всего 144 млн. человек, в Соединенных
Штатах - 285 млн.
Хуже того, националистические, этнические требования
не только раздаются в бывших советских республик
ах, но и затрагивают внутренние автономии Российской
Федерации - от Кавказа до Татарстана. Центральная администр
ация стала утрачивать контроль над отдаленными
сибирскими регионами. Рассматривается возможность
разрыва отношений между чисто русскими областями,
распада русского государства на своего рода феодальные
фрагменты. Все это наводит на мысль о вероятности
полной дезинтеграции71. К 1996 году складывается впеч
атление, что старый стратегический противник америк
анцев находится на пороге полного исчезновения.
Именно в этот момент перед Соединенными Штатами
70 См. главу IV, раздел "Несостоявшийся отвод войск".
71 Очень хорошее описание этого этапа дано в книге: Sapir J. Le
chaos russe. - P.: La Decouverte, 1996.
возникает перспектива имперского выбора, поскольку
гипотеза о разбалансированном мире под полным военным
господством Соединенных Штатов становится вероятной.
Достаточно Соединенным Штатам чуть-чуть
подтолкнуть, стимулировать, спровоцировать процессы
в двойном "мягком подбрюшье" Российской Федерации -
на Кавказе и в Средней Азии - и партия в шахматы выигр
ана. В 1997 году появляется "Великая шахматная доск
а" Бжезинского, наиболее целостная стратегическая
работа о необходимости и путях установления асимметричного
господства Соединенных Штатов в Евразии.
Крушение России превращает Соединенные Штаты
в единственную сверхдержаву. Параллельно происходит
ускорение финансовой глобализации: с 1990 по 1997 год
положительное сальдо движения капиталов между Америкой
и остальной частью мира возросло с 60 до 271 млрд.
долларов. И Соединенные Штаты могут предаваться радостям
дополнительного потребления, не обеспеченного
производством.
Идея имперского выбора не означает, что американские
руководящие круги проявили прозорливость, гени
альную расчетливость, умение в решающий момент
определить стратегию и с постоянством проводить ее в
жизнь. Напротив, что привело к решению об имперском
выборе - так это их покорная готовность следовать естественному
ходу вещей и их постоянная склонность к легким
решениям. Правящий американский класс еще более
лишен воли и позитивного проекта, чем его европейские
сателлиты, столь часто критикуемые за их слабость, хотя
в конечном итоге строительство Европы требует такой
согласованности и организованности, на которую на современном
этапе американский правящий класс совершенно
не способен.
Выбор в пользу национальной модели развития был
бы для Соединенных Штатов в долгосрочной перспективе
бесконечно более верным. И его намного легче реализов
ать в Америке, чем в других странах, учитывая
континентальность масштабов страны и централизацию
ее финансовой системы. Но он потребовал бы настоящей
организационной, целенаправленной работы со стороны
администрации в области энергетической политики, защиты
своей промышленности и многосторонней внешней
политики в целях поощрения эволюции других стран
и регионов в сторону столь благотворной для всех автономии.
Новое ускорение развития экономики индустриальных
стран на "регионализированной" основе позволило
бы оказывать эффективную помощь развивающимся
странам, внешний долг которых можно было бы аннулиров
ать в порядке компенсации за возврат к протекционизму.
Всемирный план такого типа превратил бы
Соединенные Штаты в неоспоримого и окончательного
мирового лидера. Но продумать и воплотить это в дей-
ствительность представлялось слишком трудоемким
и утомительным. Намного легче и выгоднее верить
в окончательное крушение России и в становление Соединенных
Штатов в качестве единой супердержавы,
регистрировать прилив капиталов и бесконечно наращив
ать внешнеторговый дефицит. Оправдываемый либер
альной идеологией свободы обмена имперский выбор
в психологическом плане был, прежде всего, продуктом
склонности пустить все на самотек.
Амбициозная в целях, но размытая в мотивации, эта
стратегия содержала в себе большой риск. Нельзя было
в 1997 году утверждать, что могущество России исчезло
навсегда. Любая внешняя политика, опирающаяся
на столь ненадежную гипотезу, была чревата для Америки
колоссальным риском - риском оказаться однажды
глубоко экономически зависимым государством, не распол
агающим реальным военным превосходством, короче,
риском трансформации ситуации полуимперской
в ситуацию псевдоимперскую.
Если бы соответствующая имперскому выбору военно-стр
атегическая стратегия была глубоко продумана,
явилась бы результатом больших волевых усилий, то
она бы выполнялась упорно и методически. Но этого
не произошло. Чтобы продемонстрировать отсутствие
последовательности и настойчивости усилий, самым простым
представляется проанализировать наиболее осмысленный
и откровенный из имперских проектов - модель
Бжезинского, а затем проследить, в какой мере американские
руководители его придерживались или нет. Рассмотрение
недавней истории показывает, что они изо дня в день
выполняли все, что было легким, и отказывались от всего
того, что требовало значительных усилий в плане времени
и затрат энергии.
От великой дипломатической шахматной доски...
Проект Бжезинского куда как ясен и лаконичен, даже при
выражении мысли, что именно во имя блага самой России
надо с ней покончить, аннексировав Украину на Зап
аде и использовав Узбекистан, чтобы вырвать Среднюю
Азию из сферы ее влияния.
В нем также не говорится напрямую, что окружение
России приведет к распаду самого ядра страны. Высокая
стратегия не исключает минимума дипломатической
осмотрительности. Но есть и другие умолчания. Бжезинский
не пишет о неэффективности американской экономики
и о необходимости для Соединенных Штатов
обеспечивать политическими и военными средствами
свой контроль над богатствами всего мира. Тем не менее
геополитическая культура вынуждает его формулировать
эти мысли косвенным образом, подчеркивая, что основн
ая часть населения и деловой активности мира сосредоточены
в Евразии, констатируя затем, что Америка
находится далеко от Евразии. Расшифруем: именно из Евр
азии идут основные потоки товаров и капиталов, необходимых
для сохранения уровня жизни в Америке, идет
ли речь о высших классах или о плебсе.
Исключая эти оговорки, проект представляется логичным.
Единственная угроза американской империи - Россия,
которую, следовательно, необходимо изолировать
и расчленить. Мы можем таким образом говорить о бисм
арковском подходе к проблемам, при котором Россия
занимает место побежденной Франции 1871 - 1890 годов.
Как известно, канцлеру Бисмарку удалось объединить
Германию, разгромив Францию в 1870 - 1871 годах.
В течение последующих 20 лет он трудился над тем,
чтобы поддерживать добрые отношения со всеми другими
европейскими державами и изолировать единственного
противника - Францию, считавшуюся им структурнорев
аншистской в связи с утратой Эльзаса и Лотарингии.
Бжезинский же рекомендует Соединенным Штатам придержив
аться примирительной линии со всеми нациями,
исключая Россию. Прекрасно поняв, что подлинный контроль
Соединенных Штатов над Евразией зависит в первую
очередь от согласия европейского и японского протектор
атов, он рекомендует упрочить этот контроль, наделив
Японию скорее всемирной, чем азиатской, ролью и заняв
позицию понимания в отношении европейского строительств
а. Только об Англии он говорит снисходительно
и определяет ее как "не игрока". Высоко ценится франкогерм
анский тандем, рассматриваемый как важнейший
стратегический игрок. И вот вершина политической мудрости:
Бжезинский предлагает занять позицию большего
понимания по отношению к Франции. Исходный посыл
ясен: пока Европа и Япония признают американское лидерство,
империя неуязвима. В ближней сфере ее влияния
концентрируется основная экономическая и технологическ
ая мощь мира. За пределами этой стратегической
сердцевины Бжезинский рекомендует также примирительную
позицию в отношении Китая, возможное соперничество
которого - проблема отдаленного будущего,
и по отношению к Ирану, вероятная эволюция которого
вряд ли приведет к конфронтации. Зажатая между Европой
и Японией, отрезанная от Китая и Ирана, Россия
действительно потеряла бы все возможности своего воздействия
на Евразию. Итак, резюмируем: Америка, единственн
ая супердержава, должна проявлять понимание
в отношении всех держав второго плана, с тем чтобы
окончательно ликвидировать единственную, непосредственную
угрозу ее гегемонии - Россию.
Посмотрим теперь, какую часть этой программы америк
анская дипломатия реализовала на практике. По сути
она действовала только против России, продвигая НАТО
на восток, закрепляясь на Украине и используя все возможные
предлоги, чтобы расширить американское влияние
на Кавказе и в Средней Азии. Война против "Аль
Каиды" и режима талибов позволила разместить 12000
американских солдат в Афганистане, 1500 - в Узбекистане
и около сотни в Грузии. Но американское правительство
ограничилось лишь использованием благоприятных обстоятельств.
Его усилия были слабыми, недостаточными,
как мы увидим в следующей главе, чтобы достичь решающей
дестабилизации России, для чего у Америки уже
нет больше средств.
В остальном американская дипломатия, будучи далекой
от блестящей бисмарковской, оказалась катастрофически
вильгельмовской. Вильгельм II, избавившись
от "железного канцлера", вскоре оказался в конфликте
с двумя главными европейскими державами - Великобрит
анией и Россией, построив "под ключ" для Франции
систему союзов, которая привела к Первой мировой вой-
не и краху германской гегемонии. Америка пренебрегает
своими европейскими союзниками, унижает их, действуя
односторонне, пуская в свободный дрейф НАТО - основной
инструмент своего могущества. Она пренебрегает
Японией, экономика которой, самая эффективная в мире
и необходимая для ее благополучия, бесконечно предст
авляется как отсталая. Она неустанно провоцирует
Китай и причисляет Иран к государствам "оси зла". Все
происходит так, будто Америка пытается создать евразийскую
коалицию из различных стран, раздраженных
неопределенностью ее поведения. Добавим, выйдя несколько
за рамки труда Бжезинского, и то упрямство, с которым
Америка оказывает неизменную поддержку Израилю, усугубляя
тем самым свой конфликт с мусульманским миром.
Американская неуклюжесть не является случайной:
она - результат и имперского выбора, и сиюминутных
интересов, и подчиненности естественному ходу вещей.
Ограниченность экономических, военных и идеологических
ресурсов не оставляет Соединенным Штатам иных
возможностей укрепления своей мировой роли, кроме
грубого поведения по отношению к малым державам. Есть
скрытая логика в том, что американская дипломатия внешне
ведет себя как подвыпивший человек. Реальная Америка
слишком слаба и может позволить себе бороться лишь
против военных карликов. Провоцируя всех второстепенных
игроков, она, по крайней мере, демонстрирует свою
мировую роль. Ее экономическая зависимость от мира
действительно вынуждает утверждать тем или иным способом
свое присутствие повсюду. Недостаточность реальных
ресурсов ведет к театральной истеричности в связи
с второстепенными конфликтами. Ослабление ее универс
ализма привело к утере понимания того факта, что если
она хочет продолжать господствовать, то должна обращ
аться на равноправной основе со своими главными
союзниками - Европой и Японией, которые, вместе взятые,
доминируют в мировой промышленности.
...до военной возни
Упрямое стремление Соединенных Штатов поддерживать
явно бесполезную напряженность в отношениях с пережитк
ами прошлого, каковыми являются Северная Корея,
Куба и Ирак, содержит все признаки иррациональности.
Особенно, если к сказанному добавить враждебность
по отношению к Ирану, который однозначно вступил
на путь демократической нормализации, а также систематические
провокации против Китая.
Подлинно имперская политика означала бы поиски
Pax americana на путях установления отношений терпеливого
снисхождения со странами, статус которых имеет
явно временный характер. Северокорейский, кубинский
и иракский режимы падут, пожалуй, и без внешнего
вмешательства. Иран на наших глазах претерпевает
позитивные изменения. И совершенно очевидно, что америк
анская агрессивность лишь укрепляет абсурдные коммунистические
режимы, режим в Ираке, а также позиции
антиамерикански настроенных консерваторов в Иране.
Американская враждебность по отношению к китайскому
коммунистическому режиму, который твердой рукой
осуществляет переход к капитализму, на практике дает
этому режиму оружие для своего укрепления, перманентно
легитимирует его, позволяя ему опираться на национ
алистические ксенофобские чувства. Недавно открылся
новый театр для деятельности пожарника-поджигателя -
Соединенных Штатов: конфликт между Индией и Пакист
аном. Неся большую долю ответственности за дестабилиз
ацию в Пакистане и злобность местного исламизма,
Соединенные Штаты, тем не менее, выступают здесь как
необходимый посредник.
Все это нехорошо для всего мира, нервирует союзников,
но тем не менее имеет смысл. Не представляющие
для Соединенных Штатов никакого риска, эти конфликты
позволяют им "присутствовать" повсюду в мире.
Они создают и поддерживают иллюзию нестабильности
и опасности на планете, которая нуждается в их защите.
Первая иракская война под руководством Буша I созд
ала своего рода модель, которая отныне определяет
поведение американцев. Мы почти не осмеливаемся
говорить о стратегии, так как рациональность действий
Соединенных Штатов в краткосрочном плане может
в среднесрочной перспективе спровоцировать радикальное
ослабление их позиций в мире.
Что такое Ирак? Нефтедобывающая страна, руководим
ая диктатором, способным причинять вред лишь в ло155
кальном масштабе. Обстоятельства агрессии против
Кувейта остаются неясными, и встает даже вопрос, не
подтолкнули ли преднамеренно Соединенные Штаты
Саддама Хусейна к преступлению, дав ему понять, что,
с их точки зрения, аннексия Кувейта представляется
приемлемой. Но это все второстепенные вопросы. Что совершенно
ясно, так это то, что освобождение Кувейта обозн
ачило возможный выбор: чтобы "продемонстрировать"
силу Америки, необходимо ввязываться в максимальное
число конфликтов с государствами, обладающими смехотворным
военным потенциалом, которые ныне называются
"государства-изгои", rogue states, что одновременно
обозначает и их пагубность, и их небольшие размеры.
Противник должен быть слабым. Заметим, что Вьетнам,
который все еще остается коммунистическим и символизирует
для Соединенных Штатов понятие реальной военной
силы, они оставляют - и не зря - в покое. Раздувание
иракской угрозы - утверждалось, что у Ирака четвертая
армия в мире, - было лишь дебютной театральной демонстр
ацией несуществующих угроз миру.
Война в Афганистане, последовавшая за событиями
11 сентября, подтвердила сделанный выбор. В очередной
раз американские руководители ввергли свою страну
в войну, неожиданную для них, но соответствовавшую
их излюбленной технологии, которую можно было бы
назвать театральным микромилитаризмом: доказывать
необходимость Америки миру, неторопливо уничтожая
незначительных противников. Что касается Афганистан
а, то демонстрация оказалась несовершенной. Она дей-
ствительно укрепила в мире мысль, что любая страна,
не располагающая эффективной противовоздушной обороной
и достаточными ядерными силами сдерживания,
остается бессильной перед лицом воздушного террора.
Однако неспособность американской армии действовать
на суше напомнила также о фундаментальной слабости
сверхдержавы, выявилось, что на суше она зависела
не только от местных главарей, но и в еще большей мере
от доброй воли русских, находящихся в непосредственной
близости и способных быстрее других вооружить Северный
альянс. Результат: ни мулла Омар, ни бен Ладен
не были пойманы. Местные военные главари выдали
своим американским хозяевам лишь нескольких несчастных
подпевал. Они были размещены на базе Гуантанамо
на Кубе, в стране, руководитель которой - Кастро - разделяет
лишь одно предпочтение лидеров фундаменталистов:
носить бороду. Таким образом, была искусственно создан
а взаимосвязь между "кубинской проблемой" и проблемой
"Аль Каиды". Медийное создание "оси зла" является
постоянной американской целью.
В прицеле - ислам
Размещение американских сил в мире дает представление
о реальной структуре империи или ее остатков, если счит
ать, что она находится скорее на этапе распада, чем
подъема. Самая большая часть американских сил, расположенных
за рубежом, по-прежнему находится в Германии,
Японии и Корее. Создание после 1990 года баз в
Венгрии, Боснии, Афганистане, Узбекистане в статистическом
плане не изменило этой общей ориентации, унаследов
анной от эпохи борьбы против коммунизма.
От того периода в качестве объявленных противников ост
аются только Куба и Северная Корея. Эти смехотворные
государства беспрерывно клеймятся, однако за словом
не следует никаких военных действий.
Основные военные действия Америки концентрируются
отныне в мусульманском мире во имя "борьбы против
терроризма" - последнее официальное название "театр
ального микромилитаризма". Три фактора позволяют
объяснить настойчивое преследование Америкой ислама,
который обозначает также и целый географический регион.
Каждый из этих факторов в смысле имперских ресурсов
соответствует одному из уязвимых мест Америки -
идеологическому, экономическому, военному:
- отход от идеологического универсализма ведет
к новым проявлениям нетерпимости по вопросу положения
женщины в мусульманском мире;
- падение экономической эффективности обусловлив
ает навязчивое стремление к арабской нефти;
- военная недостаточность Соединенных Штатов
превращает крайне слабый в военной области мусульмански
...Закладка в соц.сетях
