СОЦИАЛИЗМ КАК ФОРМА ЖИЗНИ*
Перед нами 6000 лет духовной истории человечеств
а. Из потока, разлившегося по всей планете,
рождаются великие культуры и их судьбы,
что и составляет историю в ее подлинном, глубоком
смысле. Глазами созерцателя они открыв
аются как царства форм однородного строения,
как мощный душевный мир, приобретающий
видимый образ, как сокровенная тайна,
которая проявляется в живой, движущейся
вперед действительности.
В основании каждой из этих культур заложен
вечно неизменный этос. Он создает не только
вполне определенный дух мышления, чувствов
ания и действий, дух государства, искусства
и жизненного порядка, но также создает тип
античного, индусского, китайского, европей-
ского "человека", с совершенно своеобразной
структурой тела и души, единого в своем инстинкте
и сознании, создает расу в духовном
смысле слова.
Каждая из этих формаций вполне закончена
и независима от других. Исторические явления,
за густой тканью которых ходячее истори*"З
акат Европы", том 1, глава V.
37
ческое описание не видит ничего другого, ограничив
аются самым внешним; внутренне кажд
ая культура остается тем, что она есть. Так
расцветают культуры у берегов Нила и Ефрата,
Ганга, Хуанхэ и Эгейского моря, в семитской
пустыне и на северной богато-орошаемой равнине,
обращая жителей соответствующей природной
обстановки в народы, которые являются
творениями этих культур, а не их творцами;
они различаются по духу и чувствам и со страстью
борются друг с другом: доряне и ионяне, эллины
и этруско-римляне, народы древнекитай-
ского мира, германцы и римляне, немцы и англич
ане; но во вне и по отношению к чужим
культурам они тотчас же проявляют свое внутреннее
единство - античного, китайского и зап
адного человека.
В глубине каждой культуры таится единая
идея, которая выражается полными значения
словами: "Дао" и "Ли" у китайцев, "логос"
и "сущее" (~...) у аполлоновского грека, "воля",
"сила", "пространство" на языке фаустовского
человека, который отличается от всех ост
альных культурных типов своим ненасытным
стремлением к бесконечности; он подзорной трубой
побеждает мировое пространство, рельсами
и проволокой - расстояния земной поверхности;
при помощи машин он подчинил себе природу,
своим историческим мышлением - прошлое,
которое он укладывает в рамки своего собственного
существования, называя его "мировой
историей"; своими дальнобойными орудиями
он подчиняет себе всю планету и вместе с ней
остатки более старых культур, которым он ныне
насильно навязывает свои формы жизни, - но
надолго ли?
Ибо после отмеренного ряда столетий, в конце
концов, каждая культура превращается в цивилиз
ацию. То, что было живым, застывает и холодеет.
Внутренние глубины, субстанции души,
претворяются через распространение в конкретную
действительность. Жизнь, как понимал ее
Мейстер Экхарт^, превращается в жизнь в смысле
политической экономии, сила идей становится
империализмом. Наибольшее распространение
получают слишком земные идеалы, зрелые
настроения жизненного опыта, свойственные
дряхлости: от Сократа, Лао Цзы^, Руссо,
Будды путь каждый раз идет под гору. Они все
связаны внутренним родством, чуждые истинной
метафизике, глашатаи завершенного практического
мировоззрения и жизненного уклада,
которые мы обозначаем широкими терминами
буддизма, стоицизма и социализма.
Таким образом, социализм в этом позднейшем
смысле означает не бессознательное стремление,
выразившееся в стиле готических соборов,
во властной воле великих царей и пап, в основании
испанского и английского государств, в которых
не заходит солнце, - он означает политический,
социальный, хозяйственный инстинкт
реалистически настроенных народов,
ступень нашей цивилизации, а не культуры,
которая погибла к 1800 году.
Но в этом инстинкте, всецело направленном на
внешнюю жизнь, продолжает жить старая фаустовск
ая воля к власти, к бесконечности; она проявляется
в страстном стремлении к неограниченному
мировому господству в военном, хозяйственном,
интеллектуальном смысле, обнаружив
ается в факте мировой войны и в идее мировой
революции, в намерении при помощи фаустовской
техники слить в единое целое человеческий
муравейник. Таким образом, современный импери
ализм хочет овладеть всей планетой. Вавилонский
империализм ограничивался передней Азией,
индусский - Индией, античный - доходил
до Британии, Месопотамии и Сахары, китай-
ский - кончался у Каспийского моря. Мы не знаем
пределов. Мы превратили Америку посредством
нового переселения народов в часть Западной
Европы; мы заняли все части света нашими город
ами, все подчинили нашему мышлению, форм
ам нашей жизни. Это высшее, из вообще достижимых,
выражение нашего динамического мироощущения.
В то, во что верим мы, должны верить
все. То, чего хотим мы, должны хотеть все. И так
как жизнь превратилась для нас во внешнюю
жизнь, политическую, социальную, хозяйственную,
то все должны подчиниться нашему политическому,
социальному, хозяйственному идеалу
или погибнуть.
Это сознание, становящееся все более и более
ясным, я назвал современным социализмом.
Это сознание обще нам всем. Оно дает себя знать
в каждом человеке от Варшавы до Сан-Франциско,
оно подчиняет каждый европейский народ
ярму своей творческой силы.
Но - только нас, наши народы. Античного,
китайского, русского социализма в этом смысле
не существует!
Однако внутри этого мощного всеобщего созн
ания царствуют вражда и разлад. Ибо душа
каждой из этих культур больна одним, но неизлечимым
разладом. История каждой культуры
есть бесконечная борьба между народами, между
классами, между отдельными лицами, между
свойствами каждого отдельного человека
всегда из-за одного и того же трудного вопроса.
Всякое творение, являясь на свет, тотчас же порожд
ает свое отрицание. Со времени Ницше
нам известна великая, постоянно в новых образ
ах являющаяся антитеза античного бытия:
Аполлон и Дионис, Стоя и Эпикур, Спарта
и Афины, Сенат и плебс, трибунат и патрициат.
При Каннах^ в лице Ганнибала^ эпикурей-
ский эллинизм боролся со стоическим сенаторским
Римом. При Филиппах^ спартанский элемент
Рима был побежден афинским в лице цезарей.
И еще, в убийстве Нероном^ матери дионисовский
дух, требующий "хлеба и зрелищ",
одержал победу над аполлоновской строгостью
римской матроны. В китайском мире та же антитез
а, проявляясь в жизни и в мысли, в сражениях
и книгах, во все эпохи связана с именами
Конфуция^ и Лао Цзы и с непереводимыми понятиями
Ли и Дао. И точно так же нашу судьбу
определяет и будет до последних времен определять
один и тот же разлад фаустовской души:
противоречие между Готикой и Ренессансом,
Потсдамом и Версалем, Кантом и Руссо, социализмом
и анархизмом.
Тем не менее, эта судьба едина. Противоречие
и противоположность служат высшей реальности:
Эпикур - лишь другая форма Стои, Эсхил
слил воедино Аполлона и Диониса, а Цезарь -
сенат и плебс. Даосизм и Лао Цзы участвовали
в созидании конфуцианского Китая. Западные
народы, наделенные анархическим инстинктом,
социалистичны в высшем смысле фаустовскире
ального.
Закладка в соц.сетях
