Жанр: Электронное издание
Франсуа де Ларошфуко. Максимы и моральные размышления
...вредить; требуется
большая проницательность, чтобы распознать те случаи, когда она опасна.
289
Показная простота - это утонченное лицемерие.
В характере человека больше изъянов, чем в его уме.
У людских достоинств, как и у плодов, есть своя пора.
Можно сказать, что у человеческих характеров, как и у некоторых зданий,
несколько фасадов, причем не все они приятны на вид.
Умеренность не имеет права хвалиться тем, что она одолевает честолюбие
и подчиняет его себе. Умеренность - это душевная бездеятельность и леность,
тогда как честолюбие - это живость и горячность, и они никогда не живут
вместе.
Мы всегда любим тех, кто восхищается нами, но не всегда любим тех, кем
восхищаемся мы.
Мы редко до конца понимаем, чего мы в действительности хотим.
Трудно любить тех, кого мы совсем не уважаем, но еще труднее любить
тех, кого уважаем больше, чем самих себя.
Соки нашего тела, совершая свой обычный и неизменный круговорот, тайно
приводят в действие и направляют нашу волю; сливаясь в единый поток, они
незаметно властвуют над нами, воздействуя на все наши поступки.
Признательность большинства людей порождена скрытым желанием добиться
еще больших благодеяний.
Почти все люди охотно расплачиваются за мелкие одолжения, большинство
бывает признательно за немаловажные, но почти никто не чувствует
благодарности за крупные.
Иные безрассудства распространяются точно заразные болезни.
Многие презирают жизненные блага, но почти никто не способен ими
поделиться.
Мы лишь тогда осмеливаемся проявлять неверие в силу и влияние небесных
светил, когда речь идет о делах несущественных.
Какие бы похвалы нам ни расточали, мы не находим в них ничего для себя
нового.
Мы нередко относимся снисходительно к тем, кто тяготит нас, но никогда
не бываем снисходительны к тем, кто тяготится нами.
Своекорыстие винят во всех наших преступлениях, забывая при этом, что
оно нередко заслуживает похвалы за наши добрые дела.
Пока человек в состоянии творить добро, ему не грозит опасность
столкнуться с неблагодарностью.
Воздавать должное своим достоинствам наедине с собою столь же разумно,
сколь смехотворно превозносить их в присутствии других.
Умеренность провозгласили добродетелью для того, чтобы обуздать
честолюбие великих людей и утешить людей незначительных, обладающих лишь
скромным достоянием и скромными достоинствами.
Есть люди, которым на роду написано быть глупцами: они делают глупости
не только по собственному желанию, но и по воле судьбы.
Бывают в жизни положения, выпутаться из которых можно только с помощью
изрядной доли безрассудства.
Если и есть на свете люди, которые никогда не казались смешными, то это
значит лишь, что никто не старался отыскать в них смешные черты.
Любовники только потому никогда не скучают друг с другом, что они все
время говорят о себе.
Почему мы запоминаем во всех подробностях то, что с нами случилось, но
неспособны запомнить, сколько раз мы рассказывали об этом одному и тому же
лицу?
Необычайное удовольствие, с которым мы говорим о себе, должно было бы
внушить нам подозрение, что наши собеседники его отнюдь не разделяют.
Нашей полной откровенности с друзьями мешает обычно не столько
недоверие к ним, сколько недоверие к самим себе.
Люди слабохарактерные не способны быть искренними.
Невелика беда - услужить неблагодарному, но большое несчастье - принять
услугу от подлеца.
Можно излечить от безрассудства, но нельзя выпрямить кривой ум.
Нам ненадолго хватило бы добрых чувств, которые мы должны питать к
нашим друзьям и благодетелям, если бы мы позволяли себе вволю говорить об их
недостатках.
Восхвалять государей за достоинства, которыми они не обладают, значит
безнаказанно наносить им оскорбление.
Нам легче полюбить тех, кто нас ненавидит, нежели тех, кто любит
сильнее, чем нам желательно.
Боится презрения лишь тот, кто его заслуживает.
Наше здравомыслие так же подвластно случаю, как и богатство.
В ревности больше самолюбия, чем любви.
Слабость характера нередко утешает нас в таких несчастьях, в каких
бессилен утешить разум.
Смешное наносит чести больший ущерб, чем само бесчестие.
Признаваясь в маленьких недостатках, мы тем самым стараемся убедить
окружающих в том, что у нас нет крупных.
Зависть еще непримиримее, чем ненависть.
Иногда людям кажется, что они ненавидят лесть, в то время как им
ненавистна лишь та или иная ее форма.
Пока люди любят, они прощают.
Труднее хранить верность той женщине, которая дарит счастье, нежели
той, которая причиняет мучения.
Женщины не сознают всей беспредельности своего кокетства.
Непреклонная строгость поведения противна женской натуре.
Женщине легче преодолеть свою страсть, нежели свое кокетство.
В любви обман почти всегда заходит дальше недоверия.
Бывает такая любовь, которая в высшем своем проявлении не оставляет
места для ревности.
Иные достоинства подобны зрению или слуху: люди, лишенные этих
достоинств, не способны увидеть и оценить их в окружающих.
Слишком лютая ненависть ставит нас ниже тех, кого мы ненавидим.
Счастье и несчастье мы переживаем соразмерно нашему самолюбию.
Ум у большинства женщин служит не столько для укрепления их
благоразумия, сколько для оправдания их безрассудств.
Равнодушие старости не более способствует спасению души, чем пылкость
юности.
Ум и сердце человека, так же как и его речь, хранят отпечаток страны, в
которой он родился. {12}
Чтобы стать великим человеком, нужно уметь искусно пользоваться всем,
что предлагает судьба.
Многие люди, подобно растениям, наделены скрытыми свойствами;
обнаружить их может только случай.
Только стечение обстоятельств открывает нашу сущность окружающим и,
главное, нам самим.
Не может быть порядка в уме и сердце женщины, если ее темперамент с
ними не в ладу.
Мы считаем здравомыслящими лишь тех людей, которые во всем с нами
согласны.
Когда человек любит, он часто сомневается в том, во что больше всего
верит.
Величайшее чудо любви в том, что она излечивает от кокетства.
Мы потому возмущаемся людьми, которые с нами лукавят, что они считают
себя умнее нас.
Когда люди уже не любят друг друга, им трудно найти повод для того,
чтобы разойтись.
Нам почти всегда скучно с теми людьми, с которыми не полагается
скучать.
Человек истинно достойный может быть влюблен как безумец, но не как
глупец.
Иные недостатки, если ими умело пользоваться, сверкают ярче любых
достоинств.
Мы иногда теряем людей, о которых не столько жалеем, сколько печалимся;
однако бывает и так, что мы нисколько не печалимся, хотя и жалеем об утрате.
Чистосердечной похвалой мы обычно награждаем лишь тех, кто нами
восхищается.
Люди мелкого ума чувствительны к мелким обидам; люди большого ума все
замечают и ни на что не обижаются.
Истинный признак христианских добродетелей - это смирение; если его
нет, все наши недостатки остаются при нас, а гордость только скрывает их от
окружающих и нередко от нас самих.
Неверность должна была бы убивать любовь, и не следовало бы ревновать
тогда, когда к этому есть основания: ревности достоин лишь тот, кто
старается ее не вызывать.
Мельчайшую неверность в отношении нас мы судим куда суровее, чем самую
коварную измену в отношении других.
Ревность всегда рождается вместе с любовью, но не всегда вместе с нею
умирает.
Когда женщина оплакивает своего возлюбленного, это чаще всего говорит
не о том, что она его любила, а о том, что она хочет казаться достойной
любви.
Иной раз нам не так мучительно покориться принуждению окружающих, как
самим к чему-то себя принудить.
Всем достаточно известно, что не подобает человеку говорить о своей
жене, но недостаточно известно, что еще меньше ему подобает говорить о себе.
Иные достоинства вырождаются в недостатки, если они присущи нам от
рождения, а другие никогда не достигают совершенства, если, они
благоприобретенные; так, например, бережливость и осмотрительность нам
должен внушить разум, но доброту и доблесть должна подарить природа.
Как бы мало мы ни доверяли нашим собеседникам, нам все же кажется, что
с нами они искреннее, чем с кем бы то ни было.
На свете мало порядочных женщин, которым не опостылела бы их
добродетель.
Почти все порядочные женщины - это нетронутые сокровища, которые потому
и в неприкосновенности, что их никто не ищет.
Усилия, которые мы прилагаем, чтобы не влюбиться, порою причиняют нам
больше мучений, чем жестокость тех, в кого мы уже влюбились.
Трусы обычно не сознают всей силы своего страха.
Тот, кого разлюбили, обычно сам виноват, что вовремя этого не заметил.
Юношам часто кажется, что они естественны, тогда как на самом деле они
просто невоспитанны и грубы.
Иной раз, проливая слезы, мы ими обманываем не только других, но и
самих себя.
Весьма заблуждается тот, кто думает, будто он любит свою любовницу
только за ее любовь к нему.
Люди недалекие обычно осуждают все, что выходит за пределы их
понимания.
Настоящая дружба не знает зависти, а настоящая любовь - кокетства.
Лишены прозорливости не те люди, которые не достигают цели, а те,
которые прошли мимо нее.
Можно дать другому разумный совет, но нельзя научить его разумному
поведению.
Все, что перестает удаваться, перестает и привлекать.
Как все предметы лучше всего видны на свету, так наши добродетели и
пороки отчетливее всего выступают в лучах удачи.
Верность, которую удается сохранить только ценой больших усилий, ничуть
не лучше измены.
Наши поступки подобны строчкам буриме: {13} каждый связывает их с чем
ему заблагорассудится.
Наша искренность в немалой доле вызвана желанием поговорить о себе и
выставить свои недостатки в благоприятном свете.
Нам следовало бы удивляться только нашей способности чему-нибудь еще
удивляться.
Одинаково трудно угодить и тому, кто любит очень сильно, и тому, кто
уже совсем не любит.
Как раз те люди, которые во что бы то ни стало хотят всегда быть
правыми, чаще всего бывают неправы.
Глупец не может быть добрым: для этого у него слишком мало мозгов.
Если тщеславие и не повергает в прах все наши добродетели, то, во
всяком случае, оно их колеблет.
Мы потому так нетерпимы к чужому тщеславию, что оно уязвляет наше
собственное.
Легче пренебречь выгодой, чем отказаться от прихоти.
Судьбу считают слепой главным образом те, кому она не дарует удачи.
С судьбой следует обходиться, как со здоровьем: когда она нам
благоприятствует - наслаждаться ею, а когда начинает капризничать -
терпеливо выжидать, не прибегая без особой необходимости к сильнодействующим
средствам.
Мещанские замашки порою скрадываются в кругу военных, но они всегда
заметны при дворе.
Можно перехитрить кого-то одного, но нельзя перехитрить всех на свете.
Порою легче стерпеть обман того, кого любишь, чем услышать от него всю
правду.
Женщина долго хранит верность первому своему любовнику, если только она
не берет второго.
Мы не дерзаем огульно утверждать, что у нас совсем нет пороков, а у
наших врагов совсем нет добродетелей, но в каждом отдельном случае мы почти
готовы этому поверить.
Мы охотнее признаемся в лености, чем в других наших недостатках; мы
внушили себе, что она проистекает из наших миролюбивых добродетелей и, не
нанося большого ущерба прочим достоинствам, лишь умеряет их проявление.
Людям иной раз присуща величавость, которая не зависит от
благосклонности судьбы: она проявляется в манере держать себя, которая
выделяет человека и словно пророчит ему блистательное будущее, а также в той
оценке, которую он невольно себе дает. Именно это качество привлекает к нам
уважение окружающих и возвышает над ними так, как не могли бы возвысить ни
происхождение, ни сан, ни даже добродетели.
Достоинствам не всегда присуща величавость, но величавости всегда
присущи хоть какие-нибудь достоинства.
Величавость так же к лицу добродетели, как драгоценный убор к лицу
красивой женщине.
В волокитстве есть все что угодно, кроме любви.
Чтобы возвысить нас, судьба порой пользуется нашими недостатками; так,
например, иные беспокойные люди были вознаграждены по заслугам только
потому, что все старались любой ценой отделаться от них. {14}
По-видимому, природа скрывает в глубинах нашей души способности и
дарования, о которых мы и сами не подозреваем; только страсти пробуждают их
к жизни и порою сообщают нам такую проницательность и твердость, каких при
обычных условиях мы никогда не могли бы достичь.
Мы вступаем в различные возрасты нашей жизни точно новорожденные, не
имея за плечами никакого опыта, сколько бы нам ни было лет.
Кокетки притворяются, будто ревнуют своих любовников, желая скрыть, что
они просто завидуют другим женщинам.
Когда нам удается надуть других, они редко кажутся нам такими дураками,
какими кажемся мы самим себе, когда другим удается надуть нас.
В особенно смешное положение ставят себя те старые женщины, которые
помнят, что когда-то были привлекательны, но забыли, что давно уже утратили
былое очарование.
Нередко нам пришлось бы стыдиться своих самых благородных поступков,
если бы окружающим были известны наши побуждения.
Величайший подвиг дружбы не в том, чтобы показать другу наши
недостатки, а в том, чтобы открыть ему глаза на его собственные.
Любой наш недостаток более простителен, чем уловки, на которые мы идем,
чтобы его скрыть.
Каким бы тяжелым позором мы себя ни покрыли, у нас почти всегда
остается возможность восстановить свое доброе имя.
Не может долго нравиться тот, кто умен всегда на один лад.
Дуракам и безумцам весь мир представляется в свете их сумасбродства.
Ум служит нам порою лишь для того, чтобы смело делать глупости.
Горячность, которая с годами все возрастает, уже граничит с глупостью.
Тот, кто излечивается от любви первым, - всегда излечивается полнее.
Молодым женщинам, не желающим прослыть кокетками, и пожилым мужчинам,
не желающим казаться смешными, следует говорить о любви так, словно они к
ней не причастны.
Мы можем казаться значительными, занимая положение, которое ниже наших
достоинств, но мы нередко кажемся ничтожными, занимая положение, слишком для
нас высокое.
Нам часто представляется, что мы стойки в несчастии, хотя на самом деле
мы только угнетены; мы переносим его, не смея на него взглянуть, как трусы,
которым так страшно защищаться, что они готовы дать себя убить.
Больше всего оживляет беседу не ум, а взаимное доверие.
Любая страсть толкает на ошибки, но на самые глупые толкает любовь.
Как мало на свете стариков, владеющих искусством быть стариками!
Нам нравится наделять себя недостатками, противоположными тем, которые
присущи нам на самом деле: слабохарактерные люди, например, любят хвастаться
упрямством.
Проницательность придает нам такой всезнающий вид, что она льстит
нашему тщеславию больше, чем все прочие качества ума.
Прелесть новизны и долгая привычка, при всей их противоположности,
одинаково мешают нам видеть недостатки наших друзей.
Большинство друзей внушает отвращение к дружбе, а большинство людей
благочестивых - к благочестию.
Мы охотно прощаем нашим друзьям недостатки, которые нас не задевают.
Влюбленная женщина скорее простит большую нескромность, нежели
маленькую неверность.
На старости любви, как и на старости лет, люди еще живут для скорбей,
но уже не живут для наслаждений.
Ничто так не мешает естественности, как желание казаться естественным.
Чистосердечно хвалить добрые дела - значит до некоторой степени
принимать в них участие.
Вернейший признак высоких добродетелей - от самого рождения не знать
зависти.
Будучи обмануты друзьями, мы можем равнодушно принимать проявления их
дружбы, но должны сочувствовать им в их несчастьях.
Миром правят судьба и прихоть.
Легче познать людей вообще, чем одного человека в частности.
О достоинствах человека нужно судить не по его хорошим качествам, а по
тому, как он ими пользуется.
Наша благодарность иногда бывает так велика, что, расплачиваясь с
друзьями за сделанное нам добро, мы еще оставляем их у себя в долгу.
У нас нашлось бы очень мало страстных желаний, если бы мы точно знали,
чего мы хотим.
Женщины в большинстве своем оттого так безразличны к дружбе, что она
кажется им пресной в сравнении с любовью.
В дружбе, как и в любви, чаще доставляет счастье то, чего мы не знаем,
нежели то, что нам известно.
Мы стараемся вменить себе в заслугу те недостатки, которых не желаем
исправлять.
Даже самые бурные страсти порою дают нам передышку, и только тщеславие
терзает нас неотступно.
Старые безумцы еще безумнее молодых.
Слабохарактерность еще дальше от добродетели, чем порок.
Стыд и ревность потому причиняют нам такие муки, что тут бессильно
помочь даже тщеславие.
Приличие - это наименее важный из всех законов общества и наиболее
чтимый.
Здравомыслящему человеку легче подчиняться сумасбродам, чем управлять
ими.
Когда судьба возносит нас сразу на такую высоту, о которой мы не могли
и мечтать, то почти всегда оказывается, что мы не в состоянии достойно
держать себя в новом положении.
Наша гордость часто возрастает за счет недостатков, которые нам удалось
преодолеть.
Нет глупцов более несносных, чем те, которые не совсем лишены ума.
Нет на свете человека, который не ценил бы любое свое качество куда
выше, чем подобное же качество у другого, даже самого уважаемого им
человека.
В серьезных делах следует заботиться не столько о том, чтобы создавать
благоприятные возможности, сколько о том, чтобы их не упускать.
Никто не прогадал бы, согласившись на то, чтобы о нем перестали
говорить хорошо, при условии, что не станут говорить дурно.
Как ни склонны люди к неправильным суждениям; все же несправедливость к
подлинным достоинствам они проявляют реже, чем благосклонность к мнимым.
Глупые люди могут иной раз проявить ум, но к здравому суждению они
неспособны.
Мы выиграли бы в глазах людей, если бы являлись им такими, какими мы
всегда были и есть, а не прикидывались такими, какими никогда не были и не
будем.
Суждения наших врагов о нас ближе к истине, чем наши собственные.
Существуют разные лекарства от любви, но нет ни одного надежного.
Мы и не представляем себе, на что могут нас толкнуть наши страсти.
Старость - это тиран, который под страхом смерти запрещает нам все
наслаждения юности.
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Гордость, заставляющая нас порицать недостатки, которых, как нам
кажется, у нас нет, велит нам также презирать и отсутствующие у нас
достоинства.
Сочувствие врагам, попавшим в беду, чаще всего бывает вызвано не
столько добротой, сколько гордостью: мы соболезнуем им для того, чтобы они
поняли наше превосходство над ними.
Существует такая степень счастья и горя, которая выходит за пределы
нашей способности чувствовать.
Насколько преступление легче находит себе покровителей, нежели
невинность!
Все бурные страсти не к лицу женщинам, но менее других им не к лицу
любовь.
Тщеславие чаще заставляет нас идти против наших склонностей, чем разум.
Порою из дурных качеств складываются великие таланты.
Мы никогда не стремимся страстно к тому, к чему стремимся только
разумом.
Все наши качества, дурные, равно как и хорошие, неопределенны и
сомнительны, и почти всегда они зависят от милости случая.
Когда женщина влюбляется впервые, она любит своего любовника; в
дальнейшем она любит уже только любовь.
У гордости, как и у других страстей, есть свои причуды: люди
стараются скрыть, что они ревнуют сейчас, но хвалятся тем, что ревновали
когда-то и способны ревновать и впредь.
Как ни редко встречается настоящая любовь, настоящая дружба
встречается еще реже.
Мало на свете женщин, достоинства которых пережили бы их красоту.
Желание вызвать жалость или восхищение - вот что нередко составляет
основу нашей откровенности.
Наша зависть всегда долговечнее чужого счастья, которому мы
завидуем.
Твердость характера заставляет людей сопротивляться любви, но в то
же время она сообщает этому чувству пылкость и длительность; люди слабые,
напротив, легко загораются страстью, но почти никогда не отдаются ей с
головой.
Никакому воображению не придумать такого множества противоречивых
чувств, какие обычно уживаются в одном человеческом сердце.
Истинно мягкими могут быть только люди с твердым характером: у
остальных же кажущаяся мягкость - это чаще всего просто слабость, которая
легко превращается в озлобленность.
Опасно упрекать в робости тех, кого хотят от нее исцелить.
Нет качества более редкого, чем истинная доброта: большинство
людей, считающих себя добрыми, только снисходительны или слабы.
Наш разум, по своей лености и косности, занят обычно лишь тем, что
ему легко или приятно; эта привычка ограничивает наши познания, и
никто еще не дал себе труда обогатить и расширить свой разум до
пределов возможного.
Люди злословят обычно не столько из желания навредить, сколько из
тщеславия.
Пока угасающая страсть все еще волнует наше сердце, оно более склонно к
новой любви, чем впоследствии, когда наступает полное исцеление.
Те, кому довелось пережить большие страсти, потом всю жизнь и радуются
своему исцелению и горюют о нем.
Люди независтливые встречаются еще реже, чем бескорыстные.
Наш ум ленивее, чем тело.
Наше душевное спокойствие или смятение зависят не столько от важнейших
событий нашей жизни, сколько от удачного или неприятного для нас сочетания
житейских мелочей.
Как ни злы люди, они все же не осмеливаются открыто преследовать
добродетель. Поэтому, готовясь напасть на нее, они притворяются, будто
считаю
...Закладка в соц.сетях
