Жанр: Электронное издание
257_345
... в порядке приведенных выше трансцендент
альных идей.
АНТИНОМИИ ЧИСТОГО РАЗУМА
ПЕРВОЕ ПРОТИВОРЕЧИЕ ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНЫХ ИДЕЙ
Тезис
Мир имеет начало во времени и ограничен также в простр
анстве.
Доказательство
В самом деле, допустим, что мир не имеет начала во времени,
тогда до всякого данного момента времени протекла вечность
и, стало быть, прошел бесконечный ряд следующих друг
за другом состояний вещей в мире. Но бесконечность ряда
именно в том и состоит, что он никогда не может быть закончен
путем последовательного синтеза. Стало быть, бесконечный
прошедший мировой ряд невозможен; значит, начало мира
есть необходимое условие его существования, что и требовалось
доказать, во-первых.
Что касается второй [части тезиса], допустим опять противоположное
утверждение, что мир есть бесконечное данное
целое из одновременно существующих вещей. Но размер такого
количества, которое не дается в определенных границах того
или иного созерцания *, мы можем представить себе не иначе
как только посредством синтеза частей, и целокупность такого
количества-только посредством законченного синтеза или посредством
повторного прибавления единицы к самой себе**.
Поэтому, чтобы мыслить наполняющий все пространства мир
как целое, необходимо было бы рассматривать последовательный
синтез частей бесконечного мира как завершенный, т. е.
пришлось бы рассматривать бесконечное время при перечислении
всех сосуществующих вещей как прошедшее, что невозможно.
Итак, бесконечный агрегат действительных вещей нельзя
рассматривать как данное целое, стало быть, он не может
рассматриваться и как данный одновременно. Следовательно,
мир по своему протяжению в пространстве не бесконечен, а заключен
в свои границы, что и требовалось доказать, во-вторых.
*Если неопределенное количество заключено в границы, то мы можем
созерцать его как целое, не нуждаясь в построении его целокупности путем
измерения, т.е. путем последовательного синтеза его частей, так как границы уже
определяют завершенность, отбрасывая все лишнее (alies Mehrere).
**Понятие целокупности обозначает в таком случае не что иное, как предст
авление о законченном синтезе его частей. В самом деле, так как мы не можем
вывести это понятие из (невозможного в этом случае) созерцания целого, то мы
можем постичь это понятие, по крайней мере в идее, только посредством синтеза
частей, продолжающегося до завершения бесконечного.
Антитезис
Мир не имеет начала во времени и границ в пространстве;
он бесконечен и во времени, и в пространстве.
Доказательство
В самом деле, допустим, что мир имеет начало [во времени].
Так как начало есть существование, которому предшествует
время, когда вещи не было, то когда-то должно было существов
ать время, в котором мира не было, т. е. пустое время. Но
в пустом времени невозможно возникновение какой бы то ни
было вещи, так как ни одна часть такого времени в сравнении
с другой частью не заключает в себе условия существования,
отличного от условия несуществования (все равно, возникает ли
оно само собой или от другой причины). Поэтому хотя некоторые
ряды вещей и могут иметь начало в мире, но сам мир не
может иметь начала и, следовательно, в отношении прошедшего
времени бесконечен.
Что касается второй [части антитезиса], допустим сначала
противоположное, а именно что мир пространственно конечен
и ограничен; в таком случае он находится в пустом пространстве,
которое не ограничено. Следовательно, должно существов
ать не только отношение вещей в пространстве, но и отношение
их к пространству. Но так как мир есть абсолютное целое,
вне которого нет никакого предмета созерцания и, стало быть,
никакого коррелята, с которым мир соотносился бы, то отношение
мира к пустому пространству было бы отношением
его к ничто. Но такое отношение, а стало быть, и ограничение
мира пустым пространством есть ничто; следовательно, мир
пространственно не ограничен, т. е. он бесконечен, если иметь
в виду протяжение *.
*Пространство есть только форма внешнего созерцания (формальное созерц
ание), а не действительный предмет, который можно было бы созерцать внешне.
Пространство, существующее под названием абсолютного пространства раньше
всех вещей, которые определяют (наполняют или ограничивают) его или, вернее,
дают сообразное с его формой эмпирическое созерцание, есть не что иное, как
только возможность внешних явлений, поскольку они или существуют сами по
себе, или могут еще присоединиться к данным явлениям. Следовательно, эмпирическое
созерцание не сложено из явлений и пространства (из восприятия
и пустого созерцания). Одно для другого не служит коррелятом синтеза; они
связаны друг с другом в одном и том же эмпирическом созерцании как его
материя и форма. Если мы попытаемся поместить одно из них вне другого
(пространство вне всех явлений), то отсюда возникают всевозможные пустые
определения внешнего созерцания, не принадлежащие, однако, к числу возможных
восприятий; например, понятие движения или покоя мира в бесконечном пустом
пространстве, определение отношения их друг к другу, которое никогда нельзя
воспринять и которое, следовательно, служит предикатом лишь пустого порождения
мысли.
Примечание к первой антиномии
I. К тезису
Приводя эти противоречащие друг другу доводы, я не гнался
за иллюзией, чтобы построить так называемое адвокатское
доказательство, пользующееся для своей выгоды неосторожностью
противника и охотно принимающее его ссылку на непр
авильно понятый закон, дабы основать на его опровержении
свои собственные несправедливые притязания. Каждое наше
доказательство извлечено нами из самой сути дела, а теми
выгодами, которые могли бы доставить нам ошибочные умозаключения
догматиков той и другой стороны, мы пренебрегли.
Я бы мог дать также и мнимое доказательство тезиса,
исходя из ошибочного понятия бесконечности данной величины,
как это обычно делают догматики. Бесконечна та величина,
больше которой (т. е. больше определенного множества содерж
ащихся в ней данных единиц) невозможна никакая другая
величина. Но никакое множество не может быть наибольшим,
так как ко всякому множеству можно прибавить еще одну или
несколько единиц. Следовательно, невозможна никакая бесконечн
ая данная величина, стало быть, невозможен (если иметь
в виду прошедший ряд и протяжение) и бесконечный мир;
значит, мир ограничен во времени и пространстве. Я бы мог
вести свое доказательство именно так, однако понятие бесконечной
данной величины не совпадает с тем, что подразумев
ают под бесконечным целым. Бесконечное целое не дает нам
представления о том, как оно велико, стало быть, понятие его не
есть понятие максимума: посредством него мыслится только
его отношение к любой полагаемой единице, для которой бесконечное
целое больше всякого числа. В зависимости от того,
взяли ли мы большую или меньшую единицу, бесконечное было
бы большим или меньшим, но бесконечность, так как она
состоит лишь в отношении к этой данной единице, оставалась
бы одной и той же, хотя, конечно, абсолютная величина целого
вовсе не была бы таким образом познана, да о ней здесь нет
и речи.
Истинное (трансцендентальное) понятие бесконечности заключ
ается в том, что последовательный синтез единицы при
измерении количества никогда не может быть закончен *. Отсюд
а совершенно бесспорно следует, что вечность действительных
следующих друг за другом состояний не может пройти до
данного (настоящего) момента времени, следовательно, мир
должен иметь начало.
Что касается второй части тезиса, то вопрос о бесконечном
и тем не менее прошедшем ряде, правда, отпадает, так как
многообразное [содержание] бесконечного по своему протяжению
мира дано одновременно. Однако, чтобы мыслить целокупность
такого множества, мы должны дать себе отчет о нашем
понятии, так как не можем сослаться на границы, которые само
собой составляют эту целокупность в созерцании; в нашем
случае мы не можем, давая себе отчет, идти от целого к определенному
множеству частей, а должны доказать возможность
целого путем последовательного синтеза частей. А так как этот
синтез должен был бы составить ряд, который никогда не
может быть завершен, то до него и, стало быть, посредством
него нельзя мыслить себе целокупность. В самом деле, само
понятие целокупности есть в этом случае представление о завершенном
синтезе частей, между тем это завершение, стало быть,
и понятие о нем невозможны.
*Поэтому количество содержит в себе множество (данных единиц) большее,
чем всякое число,-таково математическое понятие бесконечного.
II. К антитезису
Доказательство бесконечности данного мирового ряда и совокупности
мира основывается на том, что в противном случае
границей мира должны были бы служить пустое время и пустое
пространство. Я знаю, что делаются попытки избежать этого
вывода, когда утверждают, будто граница мира во времени
и пространстве вполне возможна и при этом нет необходимости
признавать абсолютное время до начала мира или абсолютное
пространство, находящееся вне действительного мира, что невозможно.
С последней частью этого мнения философов школы
Лейбница я вполне согласен. Пространство есть только форма
внешнего созерцания, а не действительный предмет, который
можно было бы внешне созерцать; оно не коррелят явлений,
а форма самих явлений. Следовательно, пространство не может
существовать абсолютно (само по себе) как что-то определяющее
в существовании вещей, потому что оно вовсе
не предмет, а есть только форма возможных предметов.
Следовательно, вещи как явления определяют, правда, простр
анство, т. е. благодаря им становятся действительными
такие-то, а не иные из всех возможных предикатов пространств
а (величина и отношение); но пространство как нечто существующее
само по себе не может определять действительность
вещей в отношении величины или внешнего вида, потому
что само по себе оно не есть нечто действительное.
Следовательно, пространство (будет ли оно наполненным или
пустым) * может быть ограничено явлениями, но явления не
могут быть ограничены пустым пространством, находящимся
вне их. Соглашаясь со всем этим, нельзя, однако, отрицать, что
тот, кто признает границу мира в пространстве или во времени,
непременно должен принять эти две бессмыслицы-наличие
пустого пространства вне мира и пустого времени до мира.
Действительно, скрытая возможность избежать нашего вывод
а о том, что если мир имеет границы (во времени и простр
анстве), то бесконечная пустота должна определять величину
действительных вещей, заключается только в том, чтобы
вместо чувственно воспринимаемого мира представлять себе
неизвестно какой умопостигаемый мир, вместо первого начала
(существование, которому предшествует время несуществования)
мыслить вообще существование, не предполагающее никакого
иного условия в мире, а вместо границы протяжения - пределы
мироздания и таким образом освободиться от времени
и пространства. Между тем здесь речь идет только о mundus
phaenomenon и его величине, причем от упомянутых условий
чувственности никоим образом нельзя отвлекаться, не уничтож
ая сущности этого мира. Чувственно воспринимаемый мир,
если он ограничен, неизбежно находится в бесконечной пустоте.
Если мы a priori устраняем ее и вместе с ней пространство
вообще как условие возможности явлений, то вместе с этим
упраздняется весь чувственно воспринимаемый мир. Между
тем именно этот мир составляет предмет нашего исследования.
Mundus intelligibilis есть только общее понятие мира вообще,
в котором мы отвлекаемся от всех условий его созерцания
и в отношении которого, следовательно, невозможно никакое
синтетическое положение-ни утвердительное, ни отрицательное.
*Не трудно понять, что мы хотим сказать этим следующее: пустое простр
анство, поскольку оно ограничено явлениями, стало быть пустое пространство
внутри мира, не противоречит по крайней мере трансцендентальным принципам
и потому допустимо в отношении их (хотя этим прямо еще не утверждается его
возможность).
АНТИНОМИИ ЧИСТОГО РАЗУМА
ВТОРОЕ ПРОТИВОРЕЧИЕ ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНЫХ ИДЕЙ
Тезис
Всякая сложная субстанция в мире состоит из простых частей,
и вообще существует только простое или то, что сложено
из простого.
Доказательство
В самом деле, допустим, что сложные субстанции не состоят
из простых частей; в таком случае если бы мы устранили
мысленно все сложение, то не осталось бы ни сложных, ни
простых частей (так как простых частей нет), иными словами, не
осталось бы ничего, следовательно, не было бы дано никакой
субстанции. Итак, или сложение нельзя устранить мысленно,
или же после его устранения должно остаться что-то существующее
без всякой сложности, т. е. простое. Но в первом случае
сложное не состояло бы из субстанций (так как для субстанций
сложение есть лишь случайное отношение, без которого они
должны существовать как самостоятельно (f`ur sich) пребывающие
сущности). Так как этот случай противоречит нашему
предположению, то остается только второй случай, а именно
что субстанциально сложное в мире состоит из простых частей.
Отсюда непосредственно следует, что все вещи в мире суть
простые сущности, что сложение есть только внешнее состояние
их и, если бы мы даже и не могли полностью вывести первичные
субстанции из этого состояния соединения и изолировать
их, разум все равно должен был бы мыслить их как первые
субъекты всякого сложения и, стало быть, до сложения как
простые сущности.
Антитезис
Ни одна сложная вещь в мире не состоит из простых частей,
и вообще в мире нет ничего простого.
Доказательство
Допустим, что сложная вещь (как субстанция) состоит из простых
частей. Так как всякое внешнее отношение, стало быть также
и всякое сложение субстанций, возможно только в пространстве, то
пространство, занимаемое сложной вещью, должно состоять из
стольких же частей, из скольких состоит эта вещь. Но пространство
состоит не из простых частей, а из пространств. Следовательно, всяк
ая часть сложной вещи должна занимать пространство. Но безусловно
первоначальные части всего сложного просты. Следовательно,
простое занимает какое-то пространство. А так как все реальное,
занимающее какое-то пространство, заключает в себе многообразное,
[составные части] которого находятся вне друг друга, стало
быть, есть нечто сложное, и притом как реальное сложное состоит не
из акциденций (ведь акциденции не могут находиться вне друг друга
без субстанции), стало быть, из субстанций, то простое должно было
бы быть субстанциально сложным, что противоречиво.
Второе положение антитезиса о том, что в мире вообще нет
ничего простого, означает здесь лишь то, что существование
безусловно простого нельзя доказать никаким опытом или
восприятием, ни внешним, ни внутренним, и потому безусловно
простое есть только идея, объективную реальность которой
нельзя доказать никаким возможным опытом, стало быть, она
не имеет никакого применения и никакого объекта при объяснении
явлений. В самом деле, если бы мы допустили, что можно
найти предмет опыта, соответствующий этой трансцендентальной
идее, то это значило бы, что эмпирическое созерцание
какого-нибудь предмета должно быть познано как не содерж
ащее ничего многообразного, [составные части] которого находятся
вне друг друга и связаны в единство. Не осознав этого
многообразного, нельзя, правда, заключать о полной невозможности
его в каком-либо созерцании объекта, но для абсолютной
простоты такой объект созерцания совершенно необходим;
отсюда следует, что ни из какого восприятия, каково бы
оно ни было, нельзя заключить о существовании абсолютной
простоты. Итак, в возможном опыте ничего не может быть
дано как безусловно простой объект, а так как чувственно
воспринимаемый мир необходимо рассматривать как совокупность
всех видов возможного опыта, то отсюда следует, что
в чувственно воспринимаемом мире не дано ничего простого.
Это второе положение антитезиса простирается гораздо дальше,
чем первое: первое исключает простое только из созерцания
сложного, а второе-из всей природы; поэтому его можно было
доказать не из понятия данного предмета внешнего созерцания
(сложного), а из его отношения к возможному опыту вообще.
Примечание ко второй антиномии
I. К тезису
Если я говорю о целом, которое необходимо состоит из
простых частей, то я подразумеваю под этим только субстанци-
альное целое как сложное в собственном смысле слова, т. е.
случайное единство многообразного, [составные части] которого,
данные (по крайней мере мысленно) обособленно, приведены
во взаимную связь и тем самым составляют нечто единое.
Пространство следовало бы, собственно, называть не
compositum, a totum, потому что части его возможны только
в целом, а не целое образуется посредством частей. Во всяком
случае оно могло бы называться compositum ideale, а не reale.
Впрочем, это только тонкости. Так как пространство не сложено
из субстанций (и не состоит даже из реальных акциденций),
то по устранении в нем всякого сложения ничего не должно
остаться, даже и точки, так как точка возможна только
как граница пространства (стало быть, граница сложного).
Следовательно, пространство и время не состоят из простых
частей. То, что относится только к состоянию субстанции,
также не состоит из простого, хотя бы и обладало величиной
(например, изменение); иными словами, некоторая степень
изменения возникает не путем накопления многих простых
изменений. Заключать от сложного к простому можно только
в отношении самостоятельно существующих вещей. Но акциденции
состояния не существуют самостоятельно. Следовательно,
доказательство необходимости простого как составной части
субстанциально сложного можно легко разрушить и тем
самым вообще испортить все дело, если придать этому доказ
ательству слишком широкое значение и отнести его ко всему
сложному без различия, как это действительно нередко делается.
Впрочем, я говорю здесь о простом только постольку, поскольку
оно необходимо дано в сложном, так как сложное
может быть разложено на свои составные части. Собственное
значение слова монада (как оно употребляется Лейбницем)
должно бы относиться только к простому, непосредственно
данному как простая субстанция (например, в самосознании),
а не как элемент сложного, который лучше было бы называть
атомом. Поскольку я хочу доказать [существование] простых
субстанций только как элементов сложного, то тезис второй
антиномии я бы мог назвать трансцендентальной атомистикой.
Но так как это слово давно уже употребляется для обозначения
особого способа объяснения телесных явлений (molecularum) и,
следовательно, предполагает эмпирические понятия, то пусть
лучше этот тезис называется диалектическим основоположением
монадологии.
II. К антитезису
Против этого положения о бесконечной делимости материи,
довод в пользу которого имеет чисто математический характер,
монадисты приводят возражения, сомнительные уже потому, что
они не хотят признать очевиднейшие математические доказательств
а, способные проникнуть в свойства пространства, поскольку
пространство в действительности есть формальное условие возможности
всякой материи, и рассматривают их только как
выводы из абстрактных, но произвольных понятий, которые
нельзя отнести к действительным вещам. Как будто возможно
вообразить себе какой-либо иной способ созерцания, кроме того,
какой дается в первоначальном созерцании пространства, и как
будто априорные определения пространства не касаются также
всего того, что возможно лишь благодаря наполнению им
пространства. По мнению монадистов, кроме математической
точки, которая проста, но составляет лишь границу пространств
а, а не часть его, нужно представить себе еще и физические
точки, которые, правда, также просты, но имеют то преимущество,
что составляют части пространства и наполняют его одной
своей агрегацией. Не повторяя многочисленных обычных и ясных
опровержений этой нелепости, тем более что всякие попытки
разрушить очевидность математики с помощью одних лишь
дискурсивных понятий совершенно тщетны, я замечу только, что
если философия строит здесь козни против математики, то это
происходит от забвения того, что в этом вопросе речь идет
только о явлениях и их условии. Поэтому в данном случае
недостаточно подыскать в дополнение к чистому рассудочному
понятию сложного понятие простого, а нужно найти в дополнение
к созерцанию сложного (материи) созерцание простого; а это
по законам чувственности, стало быть и для предметов чувств,
совершенно невозможно. Поэтому хотя о субстанциальном целом,
которое можно мыслить только чистым рассудком, правильно
будет сказать, что до всякого сложения такого целого мы
должны иметь простое, однако нельзя это сказать о totum
substantiale phaenomenon, которое как эмпирическое созерцание
в пространстве необходимо обладает тем свойством, что ни одна
часть его не проста, так как ни одна часть пространства не проста.
Впрочем, монадисты пытались довольно ловко обойти это
затруднение, утверждая, что не пространство составляет условие
возможности предметов внешнего созерцания (тел), а, наоборот,
предметы внешнего созерцания и динамическое отношение между
субстанциями вообще составляют условие возможности простр
анства. Однако о телах мы имеем понятие только как о явлениях,
а как явления они необходимо предполагают пространство
как условие возможности всякого внешнего явления; таким
образом, эта уловка не достигает цели, и путь к ней был
в достаточной мере отрезан выше в трансцендентальной эстетике.
Если бы предметы внешнего созерцания были вещами в себе,
то доказательство монадистов, конечно, имело бы силу.
Второе диалектическое утверждение [антитезиса] имеет ту
особенность, что ему противостоит догматическое утверждение,
единственное из всех умствующих утверждений, пытающееся на
предмете опыта с очевидностью доказать действительность того,
что мы отнесли выше к числу одних только трансцендентальных
идей, а именно абсолютную простоту субстанции; мы имеем
в виду попытку доказать, что предмет внутреннего чувства,
мыслящее Я, есть безусловно простая субстанция. Не пускаясь
теперь в обсуждение этого вопроса (так как выше он рассмотрен
подробно), я замечу лишь, что, если нечто мыслится только как
предмет, без присоединения какого-нибудь синтетического определения
его созерцания (как это бывает при простом представлении
Я), то, само собой разумеется, в таком представлении нельзя
воспринять ничего многообразного и никакого сложения. Так
как, кроме того, предикаты, через которые я мыслю этот предмет,
суть только созерцания внутреннего чувства, то в них и не
может быть ничего, что служило бы доказательством многообр
азного, [составные части] которого находятся вне друг друга, и,
стало быть, доказательством реального сложения. Следовательно,
только самосознание обладает той особенностью, что не
может делить само себя (хотя и может делить присущие ему
определения), так как мыслящий субъект есть в то же время свой
собственный объект, а в отношении самого себя всякий предмет
есть абсолютное единство. Тем не менее если рассматривать этот
субъект извне как предмет созерцания, то он, без сомнения,
обнаружил бы сложение в своем явлении. Но мы должны именно
так рассматривать его, если хотим узнать, есть ли в нем многообр
азное, [составные части] которого находятся вне друг друга.
Антиномии чистого разума
третье противоречие трансцендентальных идей
тезис
Причинность по законам природы есть не единственная
причинность, из которой можно вывести все явления в мире.
Для объяснения явлений необходимо еще допустить свободную
причинность (causalit`at durch Freiheit).
Доказательство
Допустим, что нет никакой иной причинности, кроме причинности
по законам природы; тогда все, что происходит,
предполагает предшествующее состояние, за которым оно неизбежно
следует согласно правилу. Но предшествующее состояние
само должно быть чем-то таким, что произошло (возникло
во времени, ибо не существовало раньше), так как если бы оно
существовало всегда, то и следствие его не возникло бы во
времени, а существовало бы всегда. Следовательно, каузальность
причины, благодаря которой нечто происходит, сама есть
нечто происшедшее, опять-таки предполагающее по закону природы
некоторое предшествующее состояние и его причинность,
а это состояние предполагает еще более раннюю причину и т. д.
Итак, если все происходит только по законам природы, то
всегда имеется лишь подчиненное, а не первое начало и потому
вообще нет никакой полноты ряда на стороне происходящих
друг от друга причин. Между тем закон природы состоит
именно в том, что ничто не происходит без достаточно определенной
a priori причины. Следовательно, утверждение, будто
всякая причинность возможна только по законам природы,
взятое в своей неограниченной всеобщности, противоречит само
себе, и потому нельзя допустить, что причинность по закон
ам природы есть единственная причинность.
Ввиду этого необходимо допустить причинность, благодаря
которой нечто происходит таким образом, что причина его не
определяется в свою очередь никакой другой предшествующей
причиной по необходимым законам, иными словами, необходимо
допустить абсолютную спонтанность причин-[способность]
само собой начинать тот или иной ряд явлений, продолж
ающийся далее по законам природы, стало быть, трансцендент
альную свободу, без которой даже и в естественном ходе
вещей последовательный ряд явлений на стороне причин никогд
а не может быть завершен.
Антитезис
Нет никакой свободы, все совершается в мире только по
законам природы.
Доказательство
Допустим, что существует свобода в трансцендентальном
смысле, как особый вид причинности, по которой могли бы
возникать события в мире, а именно как способность безусловно
начинать некоторое состояние, а стало быть, и ряд следствий
его. В таком случае благодаря этой спонтанности должен безусловно
начинаться не только некоторый ряд, но и определение
самой этой спонтанности к созданию этого ряда, т. е. причинность,
так что ничто не предшествует, посредством чего определилось
бы это происх
...Закладка в соц.сетях
