ABOUT2

изданию
Ю. Хaберmaс читал свои лекции в Москве в апреле 1989 года. А уже осенью того же года группа, го товившая их к издан ию, представила рукопись в изда тельство "Наука'), стремясь, как было сказано в моем послесловии, следовать ритму самой западной мысли и быстро информировать о ней отечественного чита теля. Но на долю небольшой (тогда первой на русском языке) книжечки Хабермаса из-за развала издательств а"Наука""вып;1ли нелегкиеиспытания:онаканула куда-то в издател1,ск.ую неразбериху, "выплыв" к чи тателю только в начале 1992 года немногочислен ными экземплярами, с непостижимо как и где "зато нувшим" основным тиражом. Прежде всего этот факт заставил подумать о втором издании. Однако об из дании дополненном: пять-шесть лет-относительно небольшой срок для какого угодно философа, да толь ко не для Хабермаса. Этот мыслитель за последние годы снова сделал заметным рывок в своем интеллек туальном и личностно-нравственном развитии. К те ме Московских лекций-проблемам демократии, ра зума, нравственности-проделанное Хабермасом стремительное движение вперед имеет самое прямое отношение.
Документируется это новое, насколько я могу су дить, в трех основных материалах.
1. В 1991 году Михаэль Халлер провел с Ю. Хаберм асомсериюинтервью, которые позжсбылиопублнков аны в книге: J. Hi-lflcrnlas. Vergangenheit als Zukunft. Das alle Deutschland in пепси Europa? (Прошлое как будущее. Старая Германия в новой Ев ропе?) По основной теме посвященная объединению
1 67
Германии, единству новой Европы, дебатам по проб леме беженцев, книга вместе с тем стала поразитель но искренним историческим и личностным докумен том, в котором отразились итоги глубокой самокри тики Хабермаса-мыслителя, который к началу 90-х гг. был на вершине славы, на взлете-своего твор ческого пути, но счел необходимым строго взыскать с самого себя за то, что теперь ему представляется поте рями и ошибками.
2. В 1990 году издательство "Зуркамп" выпустило книгу Хабермаса "Структурные изменения общест венности" (17-е по счету издание, если считать 16 предыдущих изданий Luchterhand Verlag). Сам текст не подвергся изменениям, но Хабермас написал до вольно объемистое предисловие к публикации Зурк ампа, которое-благодаря целому ряду обстоя тельств-стало одной из самых заметных и важных работ последнего периода.
3. В 1992 году вышла большая книга Хабермаса "Фактичность и значимость", которая сразу заняла место философского бестселлера и остается им поны не.. Эта книга, являющаяся результатом той разра ботки проблем философии права, которую Хабермас вел всю жизнь и все последние годы, уже породило множество откликов, дискуссий, вовлекших в свою орбиту философов, юристов, этиков, лингвистов, журналистов. Одним словом, не меньше, а, пожалуй, больше, чем другие произведения Хабермаса, книга "Фактичность и значимость" стала ярким духовным событием современного мира. Вот почему, предлагая читателю второе издание Московских лекций, мы ре шили хотя бы в минимальной степени познакомить его с главными идеями новой работы франкфуртского мыслителя (это делается в статье А. Денежкина и в его же переводе одного из текстов, включенных Хаберм асом в книгу "Фактичность и значимость").

Здесь, в своем кратком постскриптуме, я останов люсь на двух первых из названных работ. И начну я с
1 68
предисловия Хабермаса к последнему изданию рабо ты "Структурные изменения общественности" (до статочно подробно охарактеризованной мною выше) . Перед нами-вовсе не очередное и рядовое преди словие к книге, которая до сих пор остается весьма популярной. Это попытка философа критически про анализировать, существенно пересмотреть и допол нить собственную позицию (более чем) двадцатипя тилетней давности. А поскольку тогдашние идеи Хаберм аса и франкфуртской школы в целом имели все мирный резонанс, такая критическая ретроспектива также имеет историческое значение. Ибо она про ливает свет на неизбежность и глубинный характер изменений в сознании и теориях тех мыслителей, кто, подобно Хабермасу, сначала по неслучайным осно ваниям пришел к Гегелю и Марксу, а потом столь же необходимо был подведен к критическому снятию прежних подходов и позиций.
Три пункта ревизии структурных изменений
общественности у Хабермаса
1. "Структурное изменение общественности,- пишет Хабермас в новом предисловии,-вплетено в трансформацию государства и экономики. (Эти сфе ры) я тогда осмысливал в теоретических рамках, за данных философией права Гегеля, разработанных молодым Марксом и со времени Лоренца фон Штайна сохранивших специфическую форму в традиции не мецкого государственного права"*. В философскопр авовом отношении, поясняет Хабермас, эти кон цепции способствовали взаимообособлению "госу дарства" и "общества". Здесь, в свою очередь, про* Habermas J. Strukturwandel der Offemlichkeit. Fr. a. M., Suhrkamp. 1990. S. 21. (Далее в тексте укавыцаются только страницы поэтому изданию.)
1 69
явились результаты как крушения немецком рево люции 1848-49 гг., воспоследовавшего государст венно-правового развития без демократии, так и вли яния либеральной теории основных прав человека, сторонники которой по политическим мотивам на стаивали на резком разделении общественного и част ного права.
В историческом контексте королевская власть, чиновничество, частично дворянство выступали как отделенные-и в организационном, и в институцио нальном смысле-от "бюргерства" как "гражданского корпуса". Хабермас отчасти и объясняет существо ванием такого исторического контекста стремление молодого Маркса преодолеть "отчуждение" государ ства и гражданского общества. Правда, у Гегеля и Маркса, справедливо отмечает Хабермас, все было усилено развившимися в Новое время (в эпоху модер на) рыночно-капиталистическими отношениями, ко торые привели к формированию государственной бю рократии современного типа.
Хабермас признает, что его собственная модель "общественности" (Offentlichkeit) -вслед за Гегелем и Марксом-строилась как на допущении резкости обособления государства и общества, так и на идее о необходимости его преодоления. Правда, он уже в 60-х годах видел и противоположные, связанные друг с другом тенденции "обобществления государства" (Vergesellschaftung des Staates) и "огосударствления общества" (Verstaatlichung der Gesellschaft) и говорил о них. Но с тех пор, признает автор, "все это было изучено мною много точнее. Здесь достаточно только напомнить о нормативном смысле самоорганизации общества, которое радикально снимает взаимообособление государства и экономического обществачто доказывается фактически вступающим в силу функциональным ограничением обеих систем" (S. 23). Лишь впоследствии, отмечает Хабермас. он занялся проблемой обратного воздействия государст170

да и организованного капитализма (в обществах за падного типа) на частную сферу, на структуры обще ственности, на консолидацию и поведение публики, на процессы легитимации самой массовой демокра тии. Эти три аспекта, самокритично признает Хаберм ас, были слабо отражены в главах V-VH книги "Структурные изменения общественности".
2. Традиционное, идущее еще от концепций есте ственного права Нового времени и шотландских фи лософов морали разделение гражданского общества (civil society) и правительства (goverment) в том отно шении повлияло на франкфуртскую школу и Хаберм аса, что гражданское общество трактовалось как от носительно гомогенная частная сфера. Получалось, что сферы обмена товаров, сам труд, распределение продуктивных функций, даже домашние и семейные дела-все причислялось к частной, притом эконо мической области. Между тем, что теперь подчер кивает Хабермас, дальнейшее историческое разви тие, особенно современное, показало: неформальные отношения семьи, соседства, общинной религиознос ти, неформальных сообществ не только дифференциров ались,-их спаянность с общественной жизнью, с государственной регуляцией возросла, что "застави ло меня,-пишет Хабермас-изменить статус част ной (приватной) сферы" (S. 25).
А это, в свою очередь, вело к отходу от ряда кар динальных марксистских идей, которые на Хабермаса оказывали как прямое влияние (через изучение работ самого Маркса), так и опосредованное (более всегочерез концепцию франкфуртской школы, а в 60-е гг-через идеи Вольфганга Абендрота, которому и была посвящена книга "Структурные изменения общественности"). Личная благодарность Абендроту не исчезла, но дистанция между его и Хабермасовой позицией росла (S. 27). Между тем и история препо дала свои уроки: "Банкротство современного государ ственного социализма, которое мы наблюдаем сегод1 7 1
на, еще раз подтвердило, что управляемая рынком экономическая система модерна не может-без серь езного ущерба для ее производительной эффективности-по чьему-то произволу перенести свои клем мы с власти денег на административную власть и де мократическое формирование воли. Кроме того, опыт социального государства, наталкивающегося на свои границы, сделал нас чувствительными к феноменам бюрократизации и к наделению правами. Эти пат* логические эффекты выступили на первый план в качестве следствия государственной интервенции в области действия, структура которых такова, что они ограждают самих себя от правовых и администра тивных модусов регулирования" (там же).
3. В третьей части книги, где речь шла именно о структурных изменениях "общественности", необхо димость ревизии вызывается кардинальными измене ниями, которые наступили вместе с широким распро странением (в 60-х годах еще весьма слабых) элект ронных средств массовой информации и такими сопутствующими явлениями, как реклама, коммерс ализация, стремительное распространение инфор мации, сильнейшая централизация в информацион ных сферах. А это принесло с собой, подчеркивает Хабермас, "распад либеральных по типу союзов", уменьшение роли обозримых коммунальных образо ваний общественности. Теперь следует принимать в расчет "новую категорию влияния"--общественность, одновременно структурируемую и во многом управляемую средствами массовой информации (S. 28). По существу, появилась новая сфера жизни, новая арена политического и всякого иного взаимо действия. Изменившись, сам процесс коммуникации приобрел еще большее воздействие на деятельность каждого индивида и структурных форм обществен ности. В 70-80-х гг. Хабермас специально занялся всеми этими темами, опираясь на выросшую в те же годы социологию массовых коммуникаций (см.

172

S. 30-31 , где указаны наиболее ценные работы в дан ной области). Но во время написания книги о струк турах общественности новая реальность еще не была и не могла быть включенной в орбиту анализа. Отсю да те ошибки в оценках, которые теперь признает Хабермас: он слишком пессимистически оценил тогда способность публики критически формировать собст венное мнение, приобретать и осмысливать информа цию, словом, формировать плюралистское, а не уни фицированное поле мнений и суждений (см. S. 30).
"Изменившиеся 'коретические рамки"
Так Хабермас озаглавил раздел своего преди словия, чрезвычайно важный для понимания его но вой теоретической конструкции. Что же изменилось в теории франкфуртского мыслителя за последние четверть века? Сам Хабермас следующим образом суммировал свои новые или обновленные подходы.
1. В основе "Структурных изменений. . ." лежали, уточняет Хабермас, "идеалы буржуазного гуманиз ма" и соответствующие им ключевые понятиясубъективности, самореализации, рационального формирования мнений и воли и т. д. Между тем дейст вительность все более расходилась с этими идеалами: "цивилизованное варварство" конца XX века им все более противоречило. Но с падением таких идеалов рушились нормы и ориентиры, которые принимались за основу критической теории общества. Говоря ко ротко, Хабермас в 80-90-е гг., ни на минуту не теряя из поля зрения теорию, переместил центр внимания на процесс рождения новых идеалов и ценностей в "коммуникативной повседневной практике" и расце нил такое исследование как путь "к реконструктивно моделируемой социальной науке", к осмыслению "культурного и общественного процесса рационали зации во всей его широте" (S. 34).
1 73
2. В то время как проблема демократии в 60-х гг. имела своим источником идею В. Абендрота о раз витии демократического и социального правового го сударства в направлении социалистической демокра тии, теперь (вследствие многих ошибок теоретичес кого характера, вскрытых практикой) Хабермас не возлагает больших надежд просто на процессы демо кратизации и тем более не скрывает своего разочаро вания в возможностях "демократического социализ ма". Это означает не расставание с идеей демократии, а ее преобразование на том пути, который более под робно рассмотрен в статье А. Денежкина в связи с новой книгой К). Хабермаса. В философском отно шении новый подход связан с отходом от Марксовой концепции "отчуждения и присвоения сущностных сил человека". "Радикально-демократическое изме нение процесса легитимации нацелено на поиск ново го баланса между силами общественной интеграции, так что социально-интегративная сила солидарности-"производительн ая сила коммуникации"-обращен а против "насилия" двух других ресурсов управ ления, денег и административной власти. . ." (S. 36) .
3. Социально-интегративная сила ком муникативного действия локализирована прежде все го в тех частных жизненных формах и жизненных мирах, которые переплетены с соответствующими конкретными традициями и направленностью интересов-т. е., выражаясь словами Гегеля, "локализи рованы в сфере нравственности". Изменение, которое наступает в посттрадиционалистских обществах, свя заны с "необозримым плюрализмом обладающих равной оправданностью конкурирующих жизненных форм" (S. 37). А с этим, в свою очередь, сопряжены существенные трансформации, происходящие в жиз ни и настоятельные для социальной теории.

Так, Руссо исходил из разделения ролей "бур жуа" и "гражданина" (citoyen). Социальное государ ство разрушило это разделение, утверждает Хабер1

74

мае вместе с другими теоретиками. Например, У. Прейсс вводит парадоксальную категорию "обоб ществленного частного человека", чьи роли клиента, потребителя, участника пол итических и гражданских процессов сплетаются, давая начало такому харак терному явлению, как "обобществленный (универсализиров анный) партикуляризм" (тамже).
Отсюда тянутся нити к пересмотру либеральных теорий и демократической мысли, ибо теперь надо исходить не из (предопределенной) воли и мнений индивидов, но из процессов их формирования в дис курсе (deliberation) , которые следует изучать особен но тщательно-и в общем виде, и применительно к особым условиям места и времени.
4. Хабермас использует понятие "deliberative democracy", имеющее уже довольно широкое хож дение в литературе. "Новая традиция", на .которую (частично) опирается Хабермас,-это концепции Дж. Роулза, Р. Дворкина, Б. Акермана, П. Лоренца н К.-0. Алела, где в центре внимания оказались воз можности включения рациональных, моральных из мерений в практически-политические вопросы и где эти возможности были расценены довольно оптимис тически. Соответственно "делиберативная демокра тиям-то есть демократия рационального дискурса, обсуждения, убеждения, аргументации, компромис са-выстраивается в ее "беспартийном" варианте.
5. Хабермас признает, что эта форма демократии была найдена и разъяснена главным образом на тео ретической почве, хотя и но без глубокого влияния реальных исторических процессов. Концепция поко ится на убеждении, что современный человек спосо бен "перебросить мостик от своей роли клиента к роли гражданина государства", что он склонен к "беспар тийности", готов к компромиссу, к отказу от своих предпочтений, если они компромиссу мешают.
Демократическая теория этого типа продолжает опираться и на прежние концепции правового госу1

75

дарства, особенно на кантовскую (Хабермас реши тельно "пошел вперед" от Гегеля к Канту) . Но и здесь практика, вместе с теорией, вносят новые моменты: государственно-правовая сфера должна быть рассмотрена под углом зрения ее максимальной от крытости и подвижности, равноправия партий и объе динений, быстрого и эффективного включения тем, мнений, пересмотра результатов и т. д. Более точно и взвешенно-и именно на правовом уровне-должны быть решены такие вопросы, как роль большинства и мнения большинства, как парламентская ответствен ность и корпоративность. И не праздные разговоры о "гражданине, отчужденном от общества", нужны сей час, а создание эффективных механизмов "делибер ативной демократии".
6. Важнейшее место в новой теории занимает проблема уже институционализированных и спон танных, еще не подпавших под чье-то регулирование коммуникативных процессов (эта тема была намече на уже в "Структурных изменениях общественнос ти", но теперь она приобрела особую актуальность. "Процедурное понимание суверенитета народа" опять-таки выходит на первое место, оттесняя на задний план все заявления, прокламации, манифес тации в его пользу (S. 44).
"Гражданское общество или политическая

общественность"
Разделом под таким заголовком Хабермас закан чивает свое предисловие. Речь здесь идет о "новом открытии гражданского общества"-так автор опре деляет теперь центральный вопрос книги. Но именно поэтому опять нужна его конкретизация-примени тельно к проблемам социализации, культурных тра диций. Конечно, проистекающая из глубин и мотивов либеральной политической культуры ориентация на

176

мир в его широте и "тотальности" сохраняет, считает Хабермас, свое значение. "Но еще важнее формы об щения и организации, как и формы институционализ ации носителей, не располагающих властью по литической активности" (S. 45). Хабермас признает, что понятие "ассоциаций" было и остается слишком смутным. Подобно этому, сегодня уже ничего не оп равдывает прежнюю неопределенность понятия "гражданского общества", что было одной из причин Марксова отождествления Zivilgesellschaft и с граж данским, и с буржуазным обществом. Ибо "инсти туциональное ядро "гражданского общества" равным образом составляют не-государственные и не-эконо мические союзы на добровольной основе", куда отно сятся культурные, церковно-религиозные, профес сиональные, спортивные и иные объединения, а также политические партии и профсоюзы. Но речь может и должна идти не о партиях, принадлежащих к административной системе и тем более образующих ее ядро, но об объединениях, в рамках которых фор мируются мнения, идеи, идеалы, ценности, мотивы, ориентации (S. 46) . Хабермас, между прочим, воздает должное критике понятия "гражданского общества" со стороны диссидентов из социалистических стран. Отмечена та громадная роль, которую сыграло по нятие "тоталитаризма" в критической интерпрета ции Ханны Арендт-и в развенчивании тоталитар ных режимов, контроля тайных служб тоталитарных государств, как и в становлении новых форм ком муникативной практики. Но и в обществах западного типа, где общие рамки задавала демократия, требует ся расширить поле действия для тех сил, которые спо собны сформировать гражданское общество нового типа, общество действительно плюральное, эффек тивное и ответственное.
Я упоминала о книге-интервью Хабермаса "Прошлое в качестве будущего". Не касаясь ее много стороннего актуального политического содержания, я 1 77
остановлюсь лишь на вопросах, которые связаны мировоззренчески с "марксистской родословной" Хабсрм аса и с его левой политической ориентацией. В ка ком-то смысле слова Хабермас не только был, но и останется "левым"; его критическая ориентация по отношению к происходящему-не дань "франкфурт ской моде", а внутренняя потребность личности. Что бы ни происходило-к-рнзис в Персидском заливе, пе рестройка в СССР и распад Союза, объединение Гсрм ании-на все этот мыслитель смотрел и будет смот реть со своей, и только своей, позиции, не ограниченной идеологией и политикой какой-либо партии, правящей или оппозиционной группы. Кри тическая позиция (что, кстати, большая редкость и для ряда франкфуртцев) неизменно связана с само критикой, готовностью к переосмыслению, отсут ствием упрямства и самомнения, естественного для столь почитаемого, выдающегося, по мнению многих, мыслителя.
А поводы для критики и определенного внутрен него беспокойства имеются. Михаэль Халлер поста вил перед Хабермасом несколько "каверзных" вопро сов, которые нередко (и подчас злобно) муссируются в прессе антихабермасовцами. Но я думаю, что и они не могут не отдать дань уважения искренности и взы скательности, с какой оценил некоторые элементы своих прошлых воззрений и умонастроений сам Хаберм ас. Когда М. Халлер заговори.* об "амбивалент ности" в оценке ГДР и других социалистических стран, то Хабермас решительно ответил: "Конечно, я всегда воздерживался от того, чтобы еще усиливать хор и без того задававших у нас тон анти коммунистов. Но в отношении отклонения сталинизма и оценки советского марксизма я никогда не давал повода для сомнений-и столь же мало (можно обвинить в этом 1 Адорно или Хоркхаймера. И постольку об "амбива лентности" не может быть и речи"*.

' HabermasJ. Vergangenheit Ills *ukullft. S. ЧЯ.
I 78
Однако в ответ на вопрос Халлера: "Была ли в истории Вашей жизни фаза, когда Вы верили-или надеялись, что Восточная Европа пойдет по пути де мократического социализма и однажды одержит над капиталистическим Западом если не экономический, то моральный триумф?"-Хабермас честно ответил: "Конечно, я придерживался более ортодоксальных взглядов, чем сегодня. Но ведь надо стараться извлечь уроки. . . Конечно, в большей степени во время Праж ской весны, в меньшей-в эру Брежнева я питал на дежды, что бюрократический социализм однажды сделает поучающий шаг в направлении либерализа ции и что этот шаг сможет стать эквивалентом для продвижения Запада в сторону социалистического компромисса. . . Но сегодня эта надежда умерла"*. Со чувственное отношение к перестройке означало, что Хабермас не хотел и не мог априорно и заведомо от рицать шансы социализма на его возможную демо кратизацию.
Что же касается "западной модели", отождеств ляемой с капитализмом и мерой достигнутого в раз витых странах демократического либерализма, то к ней Хабермас продолжает относиться резко крити чески. "Мера либеральности, за которую боролись на Западе, исчерпана"**,-пишет Хабермас. Традиция западногогуманизма.либерализма какнаследиеэпохи Просвещения сегодня еще более, чем когда-либо, находит в знаменитом франкфуртском философе сво его решительного критика. Он настойчиво ищет принципы и ценности нового общественного порядка. Но меньше, чем когда-либо, Хабермас склонен за имствовать их из имеющихся доктрин, учений, воззрений-он хочет почерпнуть из процессов обновле ния, протекающих в жизненном мире, в многосторонней коммуникации индивидов, групп, стран, регионов.
Н. Мотрошилова
HabermasJ. VergangenheitalsZukunfl. S. 99. 100, 101. ibid. S. I I 9.
1 79

Закладка в соц.сетях