страница №1

ПСИХИЧЕСКОЕ И ИДЕАЛЬНОЕ

1. ОТРАЖЕНИЕ, ПСИХИЧЕСКОЕ,
СОЗНАНИЕ, ИДЕАЛЬНОЕ

Непременным эмпирическим базисом категории идеального
служат многообразные психические явления, которые
описываются посредством обыденного языка и в терминах
психологии. Поэтому тесная связь категорий психического и
идеального не вызывает сомнений. Однако, как только мы
пытаемся установить конкретные логические отношения между
этими категориями, возникают немалые трудности. Они
обусловлены недостаточной определенностью категории психического,
тем, что в философских работах термин "психическое"
употребляется в разных значениях.

Весьма часто "психическое" означает "сознание", "духовное",
"субъективный образ" или даже употребляется как
равнозначное "идеальному", что является данью традиции, идущей
от тех времен, когда психология пребывала в лоне философии
и еще не выделилась в самостоятельную науку. Подобное
словоупотребление, конечно, в ряде случаев не мешает
пониманию философского текста, но концептуальное соотнесение
"психического" и "идеального" тогда утрачивает смысл.

Нередко "психическое" берется в значении "психического
отражения" (куда включается и психическое отражение
животных). Иногда оно выступает в качестве центральной
категории психологии, посредством которой обозначается
весь круг явлений, изучаемых и описываемых этой наукой.
Тут категория "психического" употребляется в двух значениях
- широком и узком. В первом случае под ним понимается
всякое психическое явление, присущее психике как человек
а, так и животного, во втором - только психические явления
человека.

Не вдаваясь в более подробное рассмотрение различных
значений "психического", встречающихся в философской
литературе, отметим, что, на наш взгляд, наиболее адекват55

ным является употребление этого термина для обозначения
центральной категории психологии. Другими словами, использов
ание термина "психическое" в философских значениях
вряд ли целесообразно, ибо он чаще всего лишь дублирует
содержание таких философских понятий, как "сознание",
"духовное", "субъективный образ", "чувственное отражение"
и т.д. Пожалуй, только в одном случае уместно четкое
употребление указанного термина в философском смысле -
когда речь идет о "психическом отражении".

Заметим, что "психическое отражение" далеко не совпадает
по объему с "психическим" как центральной категорией
психологии (даже если оставить в стороне специфику философских
и психологических понятий). Категория психического
охватывает не только субъективные образы и состояния,
но также действия и многообразные свойства индивида,
которые не могут быть без натяжки подведены под категорию
отражения, например темперамент, характер и др. Понятие
же психического отражения фиксирует главным образом те
отражательные акты, которые совершаются в форме субъективных
образов и состояний (в отличие от актов отражения в
неживых системах и в простейших биологических системах,
а также в определенных звеньях сложных биологических и
социальных систем, которые исключают наличие каких-либо
ощущений или эмоциональных состояний).

Учитывая, что психология в настоящее время стала самостоятельной
научной дисциплиной, следует рассматривать
категорию психического в качестве психологического, а не
философского понятия. Это, конечно, не влечет отрицания тесных
(исторически и логически обусловленных) связей между
философией и психологией, между психологическими категориями
и рядом философских понятий. Вместе с тем важно
не упускать из виду специфику философской проблематики
и соответственно содержания философских понятий. Хотя философские
понятия сознания, мышления, идеального могут
вполне корректно интерпретироваться посредством некоторых
психологических понятий, вопрос о границах такой интерпрет
ации остается в силе.

Предварительный логический анализ важен тут еще и потому,
что одни и те же термины, используемые в философии

56

и психологии, обозначают нередко далеко не тождественные
по содержанию понятия: скажем, понятие сознания в философском
смысле не тождественно понятию сознания в психологическом
смысле. Содержательная близость этих понятий
не должна заслонять их различий. Философское понятие созн
ания более абстрактно, определяется путем логического
соотнесения с понятием материи. Оно интегрально отображ
ает (и в наиболее общем виде) многообразие явлений человеческой
психики, в то время как психологическое понятие
сознания более дифференцировано, более конкретно по содерж
анию, обусловлено эмпирической феноменологией, опис
анием интроспективных данных и обобщением результатов
психологических экспериментов.

Для ряда философских целей весьма полезно и продуктивно
использование психологических понятий и обобщений как
средства интерпретации, конкретизации и развития собственно
философских утверждений и концепций. В этом проявляется,
в частности, необходимая связь философии с наукой и
практикой, что усиливает обратное мировоззренческое и методологическое
воздействие философии на общественную
практику и процесс научного познания.

Так, философский анализ структуры сознания, взаимосвязи
категорий сознания и познания, чувственного и рационального
предполагает опору на эмпирические обобщения психологии,
использование новейших результатов психологических
(а иногда и психопатологических) исследований. Вряд ли возможен
в настоящее время глубокий философский анализ особенностей
чувственного отражения без учета достижений
психологических, а также некоторых психофизических и психофизиологических
исследований, имеющих своим объектом
ощущения и восприятия (см. [22, 126, 127, 194]). Принципи-
альное значение для разработки диалектики чувственного и
рационального в познании представляют, например, данные
о категоризованности всякого восприятия, что особенно убедительно
показано Дж. Брунером [44].

Все это говорит о наличии существенных связей между
философскими и психологическими понятиями, показывает
правомерность интерпретации ряда философских категорий
посредством психологических понятий, обобщаемых катего57

рией психического. Ниже мы будем употреблять категорию
психического в узком смысле, специально оговаривая случаи
ее употребления в широком смысле.

Вполне корректно утверждение, что сознание как отражение
действительности есть психическое, что вне и помимо
психического сознание не существует. Такого рода интерпрет
ация философской категории сознания не означает, конечно,
сведения сознания к психическому. Этим лишь конкретизируется
одно из содержательных "измерений" категории
сознания, ограничивается сфера существования сознания,
устанавливается необходимая связь философского понимания
сознания с эмпирической фиксацией явлений сознания в психологии
и в терминах обыденного языка, в котором аккумулиров
ан исторический опыт познания человеком своей психики.

Категория психического, помимо явлений сознания, охв
атывает многие другие объекты психологического исследования,
в том числе и бессознательно-психические явления. Последние
описываются обычно весьма нечетко. К ним относятся
крайне разнообразные явления - как содержательно-определенные
состояния и структуры интеллектуальной деятельности,
так и психические регуляторные механизмы, явно не осозн
аваемые. Существуют к тому же и весьма различные
истолкования того, что именуют бессознательно-психическим^.
Эти вопросы требуют специального исследования, что не входит
в нашу задачу. Для нас важно подчеркнуть следующее.

Независимо от различных истолкований бессознательнопсихическое
является, по общему признанию, важнейшим
фактором человеческой психики, учет которого необходим при
философском анализе сознания. Однако понятие бессознательно-психического
неправомерно соотносить непосредственно
с философским понятием сознания и тем более с
понятием идеального. Оно должно соотноситься с психологическим
понятием сознания и только в связи с ним может
использоваться для интерпретации философского понимания

^Представление о масштабах и трудностях проблемы бессознательно-психического
дает трехтомник, подготовленный к Тбилисскому
симпозиуму, посвященному указанной проблеме (см. [31, т. I, II, III]).

58

сознания. Поэтому абстрактные определения бессознательнопсихического
как идеального малопродуктивны.

Психическая деятельность человека представляет собой
целостный контур сознательно-бессознательных информационных
процессов. Специфика понятия бессознательно-психического
обусловлена тем, что оно противопоставляется понятию
сознательно-психического. Философское же понимание
сознания охватывает и интегрально выражает не только созн
ательно-психическое, но и нерефлексируемые компоненты
и структуры субъективной реальности, т.е. то, что в психологии
рассматривается как разновидность бессознательно-психического.
Отсюда следует, что по крайней мере некоторые
бессознательно-психические феномены имеют существенное
значение для понимания структурных, содержательных и процессу
альных аспектов субъективной реальности. Но здесь
необходим конкретный анализ, способный уточнить, какие
именно бессознательно-психические феномены связаны с
субъективной реальностью и какова мера этих связей. Абстр
актное же утверждение, что все бессознательно-психические
явления суть явления идеальные, представляется нам некорректным.

Мы еще вернемся к обсуждению этих вопросов. Предварительно
лишь уточним один теоретически важный момент -
различие между понятиями "психическое" и "психика". Первое
характеризует всякое аналитически вычленяемое психическое
явление (ощущение, эмоциональное состояние, мысль
и т.п.), а также и всевозможные их синтезы; второе выражает
только конкретный интеграл психических явлений. Например,
ощущение есть психическое, но ощущение не есть психика,
оно - элемент психики. Нельзя говорить, что всякое психическое
есть психика, хотя любое психическое явление существует
только в качестве элемента, фрагмента психики. Вместе
с тем допустимо говорить, что психика есть психическое,
ибо психика, несмотря на свою структурную сложность, может
браться в ряде контекстов абстрактно, как единственное,
и в этом смысле удовлетворять понятию психического.

Всякое отдельное психическое явление несет на себе печ
ать той целостности, из которой оно извлечено. И эта целостность
допускает различные способы дискретизации и, сле59

довательно, различные наборы отдельных психических явлений,
которые полагаются в качестве эмпирических объектов
исследования и затем обусловливают ход теоретической реконструкции
целостности.

Понятие психики в психологии, выражающее момент целостности
(всегда личностной, индивидуализированной), является
однопорядковым с философским понятием субъективной
реальности как целостного духовного образования,
включающего различные компоненты. Когда мы называем явление
психическим, то всегда имеем в виду какой-либо компонент
психики или психику в целом. Аналогично, когда речь
идет об идеальном, подразумевается либо целостная субъективн
ая реальность, либо ее отдельные компоненты.

Весьма часто возникает теоретическая необходимость четко
указать конкретный смысл, в котором употребляется категория
идеального: как целостная субъективная реальность или
как всякое отдельно вычленяемое явление субъективной ре-
альности. Одно дело, когда мы говорим: сознание идеально
(здесь чаще всего акцентируется субъективная реальность как
целостность); другое дело, когда утверждаем, что ощущение
идеально. Оба этих содержательных плана категории идеального
находятся в диалектическом единстве.

Подчеркнем, что аналитический план категории идеального
весьма важен при исследовании структуры субъективной
реальности, ее внутреннего многообразия, а также при размежев
ании различных подходов к проблеме идеального и выяснении
их правомерности. Так, некоторые авторы, следуя определенным
классическим традициям, ограничивают идеальное
только абстрактно-логическим и понятийно-всеобщим. При
таком подходе ощущение, чувственный образ, эмоциональное
переживание не могут быть названы идеальными, что порожд
ает серьезные теоретические неувязки, ведет к отказу от определения
идеального как субъективной реальности.

Аналитический план содержания категории идеального
предполагает специфическую задачу интерпретации явлений
субъективной реальности посредством психических явлений,
т.е. образует специфическую плоскость соотнесения категорий
идеального и психического. По нашему убеждению, всякое
явление субъективной реальности должно быть интерпре60

тировано в качестве психического явления. Но, разумеется,
не всякое психическое явление (в том числе не всякое бессозн
ательно-психическое явление) может быть интерпретировано
в качестве идеального. В равной степени все "целостные"
характеристики субъективной реальности могут весьма плодотворно
интерпретироваться посредством характеристик
психики.

Таким образом, философское понятие сознания, а следов
ательно, и понятие идеального нельзя считать более широким,
чем понятие психического. Тезис "сознание есть психическое"
имеет принципиальный мировоззренческий и
методологический смысл. Его принятие исключает объективно-иде
алистическую и дуалистическую трактовки сознания
(и идеального) как некой сущности, находящейся за пределами
психики реальных человеческих индивидов, как особой
духовной субстанции.

Вместе с тем указанный тезис имеет важное методологическое
значение при анализе проблемы сознания и в общественно-историческом
плане, ибо не позволяет выносить созн
ание за пределы деятельной способности социальных
индивидов и "помещать" его в "готовых" результатах сознательной
деятельности, в социальной предметности как таковой.
Сознание (идеальное) неотчуждаемо от психического,
не существует вне и помимо психики реальных социальных
индивидов.

2. ПСИХИЧЕСКОЕ, ЛОГИЧЕСКОЕ, ИДЕАЛЬНОЕ.
НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ РАДИКАЛЬНОГО
АНТИПСИХОЛОГИЗМА

Резкое взаимопротивопоставление категорий идеального
и психического, отрицание правомерности интерпретации
идеального как психического в большинстве случаев имеет
своим истоком трактовку идеального как сугубо логического.
Такой подход к проблеме идеального связан с более широкой
установкой, которая может быть названа радикальным
антипсихологизмом. Она отчетливо выражена уже у пифагорейцев
и Платона, проходит красной нитью у всех приверженцев
трансцендентального идеализма. Поводом для радик
ального антипсихологизма служит обычно то, что логическое

61

как всеобщее и необходимое действительно не зависит от текущих
психических состояний индивида, выступает как нечто
надличностное, обязательное для всякого конкретного
мыслительного процесса. Это обстоятельство особенно заостряется
в логике и математике, достигая нередко платонистского
звучания. Подобную абсолютизацию логических и матем
атических форм мы можем обнаружить у Фреге и Кантора,
а среди философов, например, у Гуссерля и Поппера. Отчасти
это было реакцией на широко распространенный в западной
философии второй половины XIX и начала XX в. край-
ний эмпирицизм позитивистского толка, включавший
попытки психологического обоснования логики и теории позн
ания (вспомним хотя бы Дж. Ст. Милля).

Перипетии психологизма и антипсихологизма в истории
философии и логики заслуживают специального анализа.
Отметим только, что позиция радикального антипсихологизм
а, способствовавшая постановке ряда теоретико-познавательных
проблем, уяснению специфики логических и матем
атических форм, критике позитивистского эмпиризма и
попыток психологизации философского знания, вместе с тем
служила зачастую предпосылкой поворота к трансцендентальному
идеализму^.

Несостоятельность редукции логического к психическому
достаточно очевидна. Однако различие между этими категориями
не должно абсолютизироваться. Они сохраняют всегд
а существенные связи, выявление которых имеет важное
мировоззренческое и методологическое значение.

В каком смысле логические (и математические) формы
независимы от психического? В том, что они являются отобр
ажениями объективно существующих отношений действительности
и практической деятельности, закономерностей
объективного мира и самого познающего мышления. Всякая
логическая форма представляет собой социально закрепленный
результат отображения определенного отношения, существенного
свойства, имеющего универсальный (или по крайней
мере чрезвычайно общий) характер для данной предметной

^Подобное обстоятельство отмечает М. А. Киссель, говоря о критике
психологизма в буржуазной философии XX в. (см. [100, с. 21]).

62

области. Это относится не только к логическим и математическим
формам, но и ко всякой философской, общенаучной
или конкретно-научной категории. Результаты такого рода
истинного отображения опредмечиваются в соответствующих
знаковых и иных материальных системах, в операциях практических
действий, в социальной деятельности вообще и "готовых"
предметных и коммуникативных структурах.

Именно в качестве результата такого объективно подтвержд
аемого отображения логическая форма независима от психического,
т.е. от текущих психических состояний человека,
от его желаний, оценок, волевых устремлений, от его характер
а, темперамента, памяти и т.п. Она независима и в том
отношении, что может существовать в отчужденном от человеческой
психики виде, т.е. в виде системы графических знаков,
в программе ЭВМ, в конструкции технического устрой-
ства. Ее независимость проявляется также в том, что, будучи
усвоенной индивидом в процессе учебы, распредмечивания
культурных ценностей, она становится имманентным фактором
его субъективной реальности и в качестве такового формирует,
"регулирует" наличные мыслительные процессы.

Однако во всех отмеченных случаях независимость логического
от психического носит относительный характер. Логическ
ая форма (категория, принцип, правило) есть результ
ат человеческого отражения и, следовательно, необходимо
связана исторически и актуально с мышлением и сознательной
деятельностью людей. Не бывает мышления и сознательной
деятельности вне и помимо психического. Всякая логическ
ая форма есть форма мышления, форма познавательной
деятельности и ее продукт. Из того, что отображенное и зафиксиров
анное в ней свойство (отношение, закономерность)
существует объективно реально, вовсе не вытекает, что и сама
логическая форма существует вне и независимо от сознания.

В противном случае мы должны были бы признать абсолютное
тождество между данной логической формой и отобр
аженным в ней объективно существующим отношением,
а в конечном итоге - абсолютное тождество между всем
множеством наличествующих в логике (философии, науке)
логических форм и всем множеством универсальных свойств,
отношений, закономерностей в самой объективной действи63

тельности. Если же данный вопрос решается так, что все
множество наличных логических форм в их взаимоотношениях
(т.е. допускающих описание средствами логики, философии,
науки, обыденного языка) тождественно не всему
множеству объективно существующих универсальных
свойств, отношений, закономерностей, а только их познанной
части, то тогда непознанная часть, остающаяся не отобр
аженной в логике (философии, науке), тоже, видимо, должн
а именоваться логическими формами, неизвестными
логическими формами. Неясно только, существуют или не существуют
они в наличном человеческом мышлении.

Если да, то это означает, что все логические формы предзад
аны мышлению всякого человека, что они составляют некую
раз и навсегда положенную сущность мышления, тождественную
сущности объективной действительности, и тогда познание
действительности может быть сведено к самопознанию
духа, т.е. к типично платоновской схеме (или при соответствующей
интерпретации к принципам гегелевской Логики).

Если же мы полагаем существование неизвестных объективных
закономерностей (что вполне естественно) и возможность
существования эквивалентных им логических форм,
которые, однако, пока не представлены в наличном мышлении,
но могут возникнуть в процессе углубляющегося познания
действительности, то тогда сразу обнаруживается несостоятельность
гегелевского принципа тождества мышления и
бытия, а проблема логической формы приобретает иной смысл,
исключающий тенденцию к ее объективно-идеалистической
мистификации.

То, что именуется логической формой, присуще мышлению,
а не объективной действительности как таковой. Она
есть отображение действительности, но существует лишь в
мышлении. В конкретных актах мышления та или иная логическ
ая форма может не рефлексироваться. Но если это логическ
ая форма, то она должна быть выделена и описана соответствующей
научной дисциплиной, математической логикой
и т.п. Новые логические формы являются продуктом исследов
ательской деятельности конкретных людей (как и всякие
новые идеи, обладающие объективным содержанием и продвиг
ающие вперед научное познание). Будучи продуктом на64

учного мышления, новые логические формы вместе с тем существенно
обогащают и совершенствуют научное мышление,
повышают его эффективность в решении соответствующих
проблем, что, в частности, можно видеть на примере развития
модальной логики и других новейших направлений логических
исследований (см. [111, 189]).

Логическая форма идеальна именно как форма актуального
мышления, ибо мышление, по словам Ф. Энгельса, существует
"только как индивидуальное мышление многих милли
ардов прошедших, настоящих и будущих людей" [1, т. 20,
с. 87]. Но индивидуальное мышление есть психический процесс,
следовательно, об идеальности логических форм допустимо
говорить лишь в рамках их представленности в определенных
психических, мыслительных процессах реальных
человеческих индивидов. Только таким путем можно последов
ательно провести исходное определение идеального как
субъективной реальности и решительно исключить возможность
объективно-идеалистической мистификации мышления,
логических форм, а вместе с тем и категории идеального.

Не существует никакого надличностного и внеличностного
мышления, оно исключительно личностно, хотя его логические
формы, его нормативность имеют надличностный характер.
Ведь человек есть социальное существо, и его мышление
есть социальный акт, т.е. непременно обусловлено языком,
интериоризованными культурными ценностями, включенностью
в межличностные коммуникации; оно осуществляется
в актах распредмечивания и опредмечивания. Последние с необходимостью
придают процессу мышления определенную
нормативность, ставят его конкретное содержание в общезначимые,
социально (практически) апробированные формы,
которые и являются логическими формами. Эти формы имм
анентны процессу мышления, хотя они постоянно навязыв
аются ему как бы извне, ибо имеют свой социально-предметный
(и социально-структурный) способ инобытия. Но
такое материальное инобытие логических форм есть не что
иное, как опредмеченность прошлых результатов мышления,
воплощенных в определенной упорядоченности вещественных
и энергетических компонентов. Это результат объектив
ации имманентно присущих мышлению логических форм.

65

Содержание актуального процесса мышления как идеального
непрестанно объективируется в языковых, предметных и
операциональных формах, становится содержанием социальных
вещей и процессов, т.е. материальным. Эти материализованные
результаты прошлого мышления составляют необходимое
условие всякого наличного мышления. Более того, отчужденные
и постоянно отчуждаемые от человека материализованные
результаты его мышления столь же постоянно "присваив
аются", субъективируются им и так или иначе воплощаются,
по крайней мере в языковых формах. Следовательно, никакой
социально значимый процесс мышления в конечном итоге невозможен
без внепсихических, социально-материальных факторов
и средств. Но это не означает, что реальное мышление
и его логические формы должны отождествляться со всеми этими
материальными условиями, средствами и результатами ре-
ализации мыслительного процесса. Последний остается именно
психическим процессом и только в качестве такового может
характеризоваться с помощью категории идеального.

Что касается логических форм, то нужно признать, что по
крайней мере некоторые из них не только могут иметь вещественное
воплощение (в котором логическая форма снята,
трансформирована в определенное объективное отношение
компонентов вещи или ее функциональных свойств), но и выступ
ать в виде, например, графической схемы, алгоритма,
реализуемого посредством определенных физических изменений,
и т.п. Разумеется, в осуществляемых ЭВМ логических
процессах нет идеального, хотя они строго воспроизводят некоторые
логические операции человеческого мышления.

В равной мере всякое достаточно определенное знание
может храниться, пребывать и даже в некотором смысле функциониров
ать во внепсихических формах, будучи различными
способами опредмечено и отчуждено от человека.

Критикуя попперовскую концепцию "третьего мира",
А. И. Ракитов убедительно показывает, что свойство "быть
знанием" необходимо предполагает связь с понятием сознания
и деятельности человека. "Основная ошибка Поппера заключ
ается... в том, что он считает знаковые системы, точнее,
научные тексты знаниями самими по себе, безотносительно
к другим внезнаковым феноменам, с одной стороны, и к оп66

ределенным видам человеческой деятельности, как интеллекту
альной, так и предметно-практической, - с другой" [174,
с. 103]. А поэтому "знаковые конструкции, вырванные из
"контекста" их отношений к обозначаемым объектам, человеческому
сознанию и деятельности, сами превращаются во
фрагменты "первого мира"" [174, с. 109].

Категория идеального характеризует не просто знание как
информацию, как отражение (последнее может быть сугубо
материальным), а только один из способов существования
знания, а именно его исходный, "первичный" способ существов
ания (и творческого преобразования!) в живом мышлении,
т.е. в форме субъективной реальности.

Но знание, взятое как информация, как определенное "содерж
ание",...

Список страниц

• #
• 1
• 2

Закладка в соц.сетях