ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
ПРОБЛЕМЫ ИДЕАЛЬНОГО
1. МЕСТО КАТЕГОРИИ ИДЕАЛЬНОГО
В СИСТЕМЕ ФИЛОСОФСКОГО ЗНАНИЯ
Фундаментальное значение категории идеального определяется
основным вопросом философии. Его содержание выражается
противопоставлением и соотнесением категорий материи
и сознания, материального и идеального, бытия и мышления.
Категория идеального является непременным компонентом пост
ановки и решения основного вопроса философии.
Сразу же возникает побуждение выяснить, как соотносятся
между собой понятия "материя", "материальное", "бытие"
и "сознание", "идеальное", "мышление". Быть может, вместо
трех пар понятий достаточно одной? В чем состоит специфик
а категории идеального по сравнению, например, с категорией
сознания?
Оставляя пока в стороне подробный анализ соотношения
указанных категорий, отметим следующее. Формулировка
основного вопроса философии имеет разные терминологические
выражения, но суть его в том, что первично и что вторично:
материя или сознание, мышление или бытие, дух или
природа, материальное или идеальное (см. [1, т. 21, с. 282283]).
Основной вопрос философии составляет (явно или неявно)
краеугольный камень любой философской концепции,
число и разнообразие которых весьма велико. Они отличаются
прежде всего по характеру решения основного вопроса философии,
по особенностям проблематики, а также по другим
признакам. То, что именуют обычно философским знанием,
охватывает весь исторически известный диапазон философских
концепций во всей их пестроте, преемственности, различиях
и противоположности. Поэтому основной вопрос
философии, выражаясь в различных терминах, должен остав
аться инвариантным по отношению ко всему многообразию
конкретных философских систем, учений, концепций. Иначе

14

этот вопрос не сможет выполнять свою роль при исходной
оценке любого философского направления.
В различных философских направлениях (учениях, концепциях)
придается далеко не одинаковое значение терминам
"бытие", "материя", "сознание", "идеальное". Конечно, и
здесь обнаруживается некоторая инвариантность, позволяющ
ая различать то, что относится к сознанию, и то, что относится
к материи, но она носит весьма абстрактный характер,
достаточный, впрочем, для понимания смысла основного вопрос
а философии представителями различных философских напр
авлений. Другими словами, смысл основного вопроса философии,
сформулированный Ф. Энгельсом, понятен не
только материалистам, но и представителям различных идеалистических
направлений. Последние могут отвергать его на
словах, оспаривать необходимость его четкого решения, но на
деле их мысль так или иначе движется в категориальном русле
основного вопроса философии и совершает свой выбор,
нередко лишь маскируемый специфической терминологией.
Конкретное содержание категорий материи и сознания определяется
лишь в рамках того или иного философского напр
авления после решения основного вопроса философии и
затем в рамках конкретного учения, принадлежащего к данному
направлению философской мысли.
Разумеется, нельзя отрицать некоторой общности содерж
ания категории одного и того же наименования в разных
философских направлениях, что отражает историческую преемственность
философского знания. Но эта общность касается
лишь наиболее абстрактных характеристик, которые сами
по себе еще не выражают с достаточной определенностью
содержания данной фундаментальной категории.
Если не принимать во внимание этих наиболее абстрактных
характеристик, то можно выделить следующие три уровня
описания содержания философских категорий: 1) характеристики,
общие для всего направления, скажем для материализм
а; 2) конкретные характеристики категории, типичные
и необходимые для той или иной разновидности данного
направления или определенного философского учения, развившегося
в его общем русле (например, для диалектического матери
ализма как особой, высшей формы материализма, сохра15

няющей, однако, общематериалистические характеристики
фундаментальных категорий); 3) те специфические характеристики,
которые формулируются в той или иной концепции,
призванной отобразить развитие категории, ее усложняющиеся
связи с другими категориями, ее методологические функции
и т.д. Такого рода концепции, не выходя за рамки данного
философского учения и образуя его "точки роста",
предлагают решения, которые не стали еще в нем общепринятыми,
находятся в процессе обсуждения; лишь отдельные
из них могут войти со временем в основной теоретический
фонд данного учения.
Выделенные три уровня, несмотря на известный схематизм,
полезны тем, что ориентируют на исследование структуры
содержания категории с учетом историзма этого содержания
- продолжающегося развития категории, несущей в себе,
помимо устоявшегося, прочного содержательного ядра, окруж
ающую его проблемную область - источник новообразов
аний в ее содержательном ядре.
О конкретном содержании категории можно говорить,
лишь взяв ее из контекста определенной системы философского
знания, из контекста конкретного развивающегося философского
учения.
В формулировке основного вопроса философии, выражающей
лишь общее, абстрактное противопоставление и соотнесение
материи и сознания (получающее конкретизацию в
различных разделах философского знания), категории "сознание"
и "идеальное" употребляются как синонимичные, хотя
содержание их нетождественно.
Различия между ними выявляются в процессе конкретиз
ации материалистического решения основного вопроса философии
и обоснования этого решения. Как и многие другие
философские категории, содержательно близкие друг другу,
данные категории нельзя различить по их объему. Различие
между ними обнаруживается лишь в результате содержательного
анализа, позволяющего установить несовпадение логических
функций категорий "сознание" и "идеальное" в многомерном
поле смысловых связей философского знания.
Близость, слитность их содержания в одних контекстах сменяется
различием в других.

16

Категория идеального выступает логически необходимым
предикатом "сознания", хотя в силу равенства объемов этих
категорий "сознание" может в свою очередь выступать как
предикат "идеального". Определение сознания в качестве
идеального несет особенно важный и глубокий смысл, ибо
заостряет, концентрирует и развертывает в одной теоретической
плоскости все те компоненты содержания категории созн
ания, которые выражают ее логическую противопоставленность,
противоположность категории материи. Благодаря
категории идеального как бы консолидируется, целостно
оформляется то "измерение" содержания категории сознания,
которое образует теоретический базис описания, упорядочения
и понимания феноменов духовного мира человека, взятых
в их уникальных свойствах, в особом статусе их существов
ания, в их качественном отличии от всего, что есть
объективная реальность, и в их особом типе необходимой связи
с нею. Категория идеального выражает в своем содержании,
помимо всего прочего, особый характер необходимой связи
духовных феноменов с определенными объектами материальной
действительности, качественно отличающийся от типов
связей между самими материальными объектами.
Можно сказать, что содержание категории сознания облад
ает более широким и сложным диапазоном, чем содержание
категории идеального. Последняя имеет меньше смысловых
"измерений", ибо она ориентирована главным образом на
фиксацию специфики, уникальности явлений сознания, на то,
что служит основанием для их противопоставления объективной
реальности. Содержание категории сознания этим, однако,
не исчерпывается, ибо включает ряд других смысловых
"измерений", фиксирующих его общность с материальными
процессами, его воплощенность в них, или же образует
синкретизмы, в которых сливается собственно идеальное с матери
альным. Такой синкретизм налицо в понятии "сознательн
ая деятельность", охватывающем и практическую деятельность.

На этом примере хорошо видно различие категорий
сознания и идеального, несовпадение их логических функций.
Ведь вполне правомерно утверждать, что практическая деятельность
есть сознательная деятельность. Но нельзя сказать,
что практическая деятельность есть идеальная деятельность.

17

Это материальная деятельность. В данном случае между понятиями
сознания и материальной деятельности нет логического
противопоставления, которое непременно остается между
понятиями материальной деятельности и идеального.
Уже это показывает, что категория идеального не является
простым дублером категории сознания, ибо обладает своими
специфическими логическими функциями и, как будет
показано в последующих параграфах, особыми мировоззренческими,
теоретико-методологическими функциями. Тесная
связь, близость содержания данных категорий не меняет сути
дела. Каждая категория диалектического материализма раскрыв
ает свое содержание лишь через посредство других категорий.
Но отсюда не следует, конечно, что категория, предицирующ
ая определенный аспект содержания другой
категории, целиком поглощается ею. Отношения категорий
сознания и идеального достаточно специфичны в силу их
особой близости, но не настолько, чтобы считаться уникальными.
Содержательная близость, например, категорий необходимости
и закономерности не означает, что одна из них должн
а быть аннулирована.
Категория идеального незаменима во всех тех философских
контекстах, где сознание, духовное логически, однозначно
противопоставляется материальному. В определении основного
вопроса философии сознание выступает именно в значении
идеального. Эта логическая противопоставленность как
раз и выражает суть основного вопроса философии, исходный
пункт развертывания системы философского знания.
Марксистская философия представляет собой сложную
динамическую систему. Это живое, развивающееся знание.
Оно имеет свои четко сложившиеся разделы, но вместе с тем
претерпевает дифференциацию и внутренние интегративные
изменения. Процессы дифференциации и интеграции свидетельствуют
о возникновении новых проблем и отражают результ
аты их разработки, что ведет не только к узколокальным,
но и к весьма широким структурным преобразованиям внутри
философского знания, затрагивающим отношения между
его сложившимися разделами.
Для наших целей важно подчеркнуть, что наряду с четко
оформленными разделами существует, так сказать, перифе18
рийная область философского знания в целом и его отдельных
разделов, не имеющая достаточно четкого оформления.
Но она представляет собой жизненно важные для основных
разделов философского знания звенья связи с нефилософским
знанием, прежде всего с различными естественно-научными,
гуманитарными, математическими и техническими дисциплин
ами. Учет этого обстоятельства имеет первостепенное
значение для понимания развития философского знания, его
продуктивной связи с жизнью, для анализа содержания и функций
философских категорий, в том числе категорий матери
ального и идеального. В ходе дальнейшего изложения мы
намереваемся подробно рассмотреть эти вопросы под углом
зрения проблемы идеального.
Здесь мы лишь подчеркнем, что соотношение категорий
идеального и материального образует концептуальный карк
ас проблематики, расположенной как в "центральных" обл
астях, так и на "периферии" философского знания. А поэтому
категория идеального составляет обязательный
компонент логической структуры любого философского исследов
ания, независимо от того, в какой степени она рефлексируется
в мышлении исследователя. И если при разработке
некоторых проблем она "действует" лишь подспудно, то при
исследовании фундаментальных проблем философии и большого
числа частных проблем нельзя надеяться на какое-либо
продвижение без специального теоретического осмысления категории
идеального.

Содержание этой категории раскрывается лишь путем ее противопост
авления категории материального, а следовательно, посредством
соотнесения с ней. И значит, этот вопрос должен быть
рассмотрен хотя бы в общих чертах в первую очередь.
2. МАТЕРИАЛЬНОЕ И ИДЕАЛЬНОЕ.
ИСХОДНОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
КАТЕГОРИИ ИДЕАЛЬНОГО
Противопоставленность категорий материального и иде-
ального означает вместе с тем их взаимополагаемость. Последов
ательное материалистическое решение основного вопрос
а философии требует признания первичности материи,
материального и вторичности сознания, идеального. Взаимо19
полагаемость указанных категорий выступает как их взаимор
азличие, что позволяет наряду с фиксацией необходимой
связи между ними избежать их смешения и выявить относительную
самостоятельность проблематики духовных явлений.
Ее разработка требует специфических познавательных
средств, во многом определяемых методологическими функциями
категории идеального.
Итак, содержание категории идеального выявляется лишь
путем сопоставления ее с категорией материального. Но чтобы
сделать это, нужно предварительно решить вопрос: каково
соотношение "материи" и "материального"? Имеем ли мы
дело с различными терминами, обозначающими одно и то же,
или тут две категории? Если "материя" и "материальное" -
разные категории (пусть и весьма близкие), то в чем особенности
каждой из них?
В нашей литературе по этому вопросу высказываются разные
точки зрения. Одни авторы полагают, что "материальное"
тождественно "материи", ибо означает не что иное, как
объективную реальность (см. [168, с. 21-22])^.
Другие видят в них два понятия, которые нельзя отождествлять.
Под "материальным" в таком случае понимают всякое
свойство материального объекта (см. [144, с. 50]). Так,
И. С. Нарский считает, что "материальность и материя не являются
тождественными понятиями" [151, с. 64]. По его мнению,
отношение между этими категориями глубоко диалектично,
ибо выражает связь материи с ее свойствами (см. [151,
с. 63-65]). Такой взгляд вытекает из общего подхода
И. С. Нарского к проблеме материи и сознания, формулируемой
им как "антиномия-проблема". Он пишет: "Сознание матери
ально, ибо оно есть продукт материи, и оно же идеально,
ибо оно глубоко отлично от производящей его материи,
которая определяется через отношение порождаемого ею этого
^Встречается и точка зрения, согласно которой следует различать
термины "материя" и "материальное" ("материальность"), поскольку
последний "применим не только к материи как таковой, но также и ко
всем ее свойствам, кроме сознания..." [181, с. 67]; "материальное" озн
ачает все присущее материи, "кроме ее идеального отражения в созн
ании" [181, с. 67].

20

своего продукта. Материя порождает сознание как свой матери
альный и нематериальный продукт. Материальное есть
и не есть материя" (курсив наш.-Д. Д.) [151, с. 33-34].
Действительно, соотношение фундаментальных категорий
несет в себе заряд антиномичности. Преодоление антиномии
возможно в конкретном философском контексте, в котором
каждая из противоположных категорий интерпретируется с
помощью других категорий, и это позволяет принять определенное
теоретическое решение. Диалектика предполагает не
только возможность антиномии, но и возможность ее разрешения.
Иными словами, антиномия не должна консервиров
аться, она выступает лишь в качестве наиболее абстрактного,
начального пункта движения теоретической мысли,
призванного снять неопределенность в том или ином конкретном
отношении. Поэтому, когда утверждается, что "матери
альное есть и не есть материя", необходимо выяснить, в
каком именно смысле и отношении.

И. С. Нарский отмечает, что "сознание материально в
смысле материальности причины своей идеальности" [151,
с. 69], а также "в смысле материальности того содержания,
которое отражается в сознании" [151, с. 70]. Общая направленность
его мысли понятна: он стремится подчеркнуть производность
сознания от материи, его отражательный характер.
Однако остается все же неясным, в каком смысле
"материальное... не есть материя". Ведь это означает, что
материальное не является объективной реальностью и, значит,
материальное есть идеальное. Но как тогда обособить в
данном отношении материальное от идеального? Даже если
мы скажем, что "некоторые материальные явления суть иде-
альные" (а это обязывает утверждать и обратное), то и тогда
трудно будет найти основания для какого-либо разграничения
указанных понятий. Создается чрезмерная неопределенность,
возникающая в результате абстрактного отождествления
противоположностей. Эта неопределенность имеет,
правда, то основание, что идеальное есть возможность матери
ального и наоборот.
Идеальное необходимо связано с материальным (материей),
но вряд ли допустимо утверждать, что материальное необходимо
связано с идеальным. Уже в этом пункте обнаружи21
вается четкое логическое различие, имеющее фундаментальное
значение. Идеальное способно превращаться в матери-
альное, как и наоборот (например, в актах опредмечивания и
распредмечивания). Но это не дает оснований для абстрактного
отождествления указанных категорий, ибо идеальное в
одном и том же смысле, в одном и том же отношении не может
быть одновременно и объективной реальностью.
Не проясняется вопрос и в том случае, когда под матери-
альным понимается нечто, отличное от объективной реальности.
Нам думается, что не существует логически корректного
способа различения терминов "материя" и "материальное",
если мы остаемся в концептуальной структуре основного
вопроса философии. Важно постоянно иметь в виду, что "единственное
"свойство" материи, с признанием которого связан
философский материализм, есть свойство быть объективной
реальностью, существовать вне нашего сознания" [4, т. 18,
с. 275]. Поэтому материальное означает всякий предмет, процесс,
всякое свойство, отношение и т.п., существующее объективно,
т.е. вне сознания и независимо от него. Иначе говоря,
материальное есть синоним материи. Здесь не две категории,
а одна.
В противном случае нарушается логическая структура основного
вопроса философии, а вместе с ней и определенность
категории материи, ибо эта определенность может быть сохр
анена только при условии противопоставления материи
сознанию (материального идеальному). Мы целиком разделяем
критическое отношение П. В. Копнина к попыткам определения
материи "как таковой, как некоторой субстанции"
(см. [106, с. 53]). "Вне отношения бытия к мышлению понятие
материи не имеет смысла" [106, с. 53].
Материалистическое решение основного вопроса философии
не устраняет логической взаимопротивопоставленности
категорий материального и идеального. От того, что идеальное
необходимо связано с материальным и обусловлено им,
оно не становится материальным, а если становится, то оно
уже не является идеальным. Поэтому утверждение, что иде-
альное есть материальное (даже если оговаривается его смысл:
как свойство материального), является, на наш взгляд, некорректным,
ибо создает диффузию этих категорий, видимость,

22

будто возможно чисто онтологическое определение материи
или сознания.
Разумеется, логическая противопоставленность материального
идеальному (и наоборот) не является абсолютной, исключ
ающей их взаимопереходы через посредствующие категори
альные звенья. Последние же, если они найдены,
позволяют теоретически выразить единство материального и
идеального в человеческой деятельности, при разработке проблемы
"сознание и мозг" и во многих других отношениях.

Но это не снимает логической противопоставленности категорий
материального и идеального в каждом случае их использов
ания. В. И. Ленин писал: "Конечно, и противоположность
материи и сознания имеет абсолютное значение только в предел
ах очень ограниченной области: в данном случае исключительно
в пределах основного гносеологического вопроса о
том, что признать первичным и что вторичным. За этими
пределами относительность данного противоположения
несомненна" (курсив наш. -Д. Д.) [4, т. 18, с. 151]. По слов
ам В. И. Ленина, это противопоставление не должно быть
"чрезмерным", преувеличенным, метафизическим [4, т. 18,
с. 259; т. 29, с. 104].
Приведенные высказывания В. И. Ленина часто истолковыв
аются так, будто за пределами основного вопроса философии
указанное противопоставление вообще снимается. Но
это неверно, ибо сохраняется "относительность данного противоположения".
Отсюда вытекают важные следствия: 1) категории
материального и идеального сохраняют свои мировоззренческие
и методологические функции и за пределами
гносеологической проблематики (что мы обсудим ниже);
2) все мыслимые логические отношения противопоставленности
этих категорий охватываются диалектическим единством
абсолютности и относительности: в одном конкретном
отношении такая противопоставленность носит абсолютный,
а в другом - относительный характер. Но во всех случаях
логическая противопоставленность указанных категорий так
или иначе сохраняется. И в этом выражается их взаимополаг
аемость. Если материальное есть объективная реальность, то
идеальное не может быть ни чем иным, как субъективной ре-
альностью. Определение идеального в качестве субъективной

23

реальности является исходным и должно сохранять свое значение
во всех контекстах, где употребляется категория иде-
ального. В противном случае категория идеального утрачив
ает смысл.
Недопустимость какого-либо затушевывания логической
противопоставленности категорий материального и идеального,
смешения идеального с материальным настоятельно
подчеркивалась классиками марксизма. Критикуя И. Дицген
а, В. И. Ленин писал: "Что и мысль, и материя "действительны",
т.е. существуют, это верно. Но назвать мысль матери
альной - значит сделать ошибочный шаг к смешению
материализма с идеализмом" [4, т. 18, с. 257]. "Что в понятие
материи надо включить и мысли... это путаница, ибо при
таком включении теряет смысл гносеологическое противопост
авление материи духу, материализма идеализму..." [4, т. 18,
с. 259]. Мысль идеальна, а не материальна; она существует
лишь в качестве субъективной реальности, ее нельзя отрыв
ать от человека, выносить за пределы человеческого сознания.
"Ничье ощущение", "ничья мысль" - это, по словам
В. И. Ленина, "мертвая идеалистическая абстракция" [4, т. 18,
с. 238].
Понимание идеального (духовного) как человеческой
субъективной реальности, т.е. реальности наших мыслей,
чувственных образов, внутренних побуждений и т.п., последов
ательно проводилось К. Марксом и Ф. Энгельсом.
В противоположность Гегелю К. Маркс указывал, что иде-
альное есть не более чем явление человеческого сознания,
отражение материального в голове человека: "...идеальное
есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую
голову и преобразованное в ней" [1, т. 23, с. 21]. Для
классиков марксизма идеальное не существует вне человеческой
головы. Анализируя процесс труда, К. Маркс приводил
свое знаменитое сравнение сознательного действия с инстинктивным:
"Но и самый плохой архитектор от наилучшей пчелы
с самого начала отличается тем, что, прежде чем строить
ячейку из воска, он уже построил ее в своей голове. В конце
процесса труда получается результат, который уже в начале
этого процесса имелся в представлении человека, т.е. иде-
ально" (курсив наш. -Д. Д.) [1, т. 23, с. 189].

24

Особенно четко характеристика идеального как субъективной
реальности выступает при рассмотрении роли потребления
в процессах производства. К. Маркс отмечал, что "потребление
создает потребность в новом производстве, стало
быть, идеальный, внутренне побуждающий мотив производств
а, являющийся его предпосылкой" [1, т. 46, ч. 1, с. 28].
"...Потребление полагает предмет производства идеально, как
внутренний образ, как потребность, как влечение и как цель"
[1, т. 46, ч. 1, с. 28].
К. Маркс резко выступал против смешения категорий матери
ального и идеального, того, что существует "во мне" как
субъективная реальность, и того, что существует "вне меня"
как объективная реальность. Он, как и В. И. Ленин, указыв
ал на социальную подоплеку такой понятийной сумятицы,
под покровом которой действительное изменение мира замещ
ается его иллюзорным изменением - лишь в мысли, в вообр
ажении, в прожектерском мечтании. Вскрывая идеалистический
характер пресловутой "абсолютной критики"
Б. Бауэра, К. Маркс замечал: чтобы освободиться от угнетения,
"недостаточно сделать это в мысли", ярмо угнетения "не
сбросишь с себя никакими идеями. А между тем абсолютная
критика научилась из "Феноменологии" Гегеля по крайней
мере одному искусству - превращать реальные, объективные,
вне меня существующие цепи в исключительно идеальные,
исключительно субъективные, исключительно во мне
существующие цепи и поэтому все внешние, чувственные
битвы превращать в битвы чистых идей" [1, т. 2, с. 90]. Здесь
предельно четко сказано, что такое идеальное и что такое
материальное и почему нельзя выдавать идеальное за объективную
реальность.
В этой связи важно еще раз подчеркнуть, что диалектический
анализ проблемы идеального исключает нарушение элемент
арных логических норм. Формальная логика, как хорошо
показано В. Н. Костюком, "запрещает не диалектическое противоречие,
а эклектику, софизм, путаницу" [111, с. 175].
Во избежание чрезмерной неопределенности необходимо
строго соблюдать логическое противопоставление категорий
материального и идеального и всюду сохранять исходное определение
идеального как субъективной реальности.

25

3. ЕДИНСТВО ГНОСЕОЛОГИЧЕСКОГО
И ОНТОЛОГИЧЕСКОГО АСПЕКТОВ
КАТЕГОРИИ ИДЕАЛЬНОГО
Диалектический материализм, как известно, исключает
жесткое деление на онтологию и гносеологию, столь типичное
для домарксистской философии. Поэтому, как и всякая
категория диалектического материализма, категория идеального
обладает не только гносеологическим, но и онтологическим
содержанием, характеризуется их единством. Разумеется,
это единство допускает теоретическое вычленение и
специальный анализ онтологического или, наоборот, гносеологического
аспекта и даже формулировку их в виде особых
вопросов. Правомерно и необходимо такое относительное
вычленение в тех случаях, когда предметом специального
философского исследования выступает, например, определенн
ая форма движения материи или формы и методы познания.
Однако любое онтологическое утверждение при решении вопрос
а о его смысле и истинности предполагает рефлексию тех
познавательных средств, с помощью которых оно сформулиров
ано. В то же время любое гносеологическое утверждение
необходимо включает (пусть неявно) определенные онтологические
предпосылки, которые должны быть выявлены, если
мы хотим глубоко осмыслить гносеологические вопросы и
продвинуться в их разработке. Все это свидетельствует об
отсутствии чисто онтологических или чисто гносеологических
категорий.
Рассмотрим кратко онтологический и гносеологический
аспекты категории идеального с учетом их необходимой взаимообусловленности.

Онтологический аспект фиксирует вопросы существования
(что, где, как, почему существует). Гносеологический аспект
выражает вопросы об отражении, знании (как вычленяется
и познается некоторый объект, с помощью каких средств,
насколько они адекватны, истинно или ложно само отображение
и т.п.).
Анализ категории идеального обнаруживает двумерность
каждого из выделяемых аспектов. В гносеологическом аспекте
идеальное, субъективная реальность есть: 1) отражение наличной
объективной действительности и проект будущей

26

объективной действительности, но вместе с тем и 2) отражение
и проект самой себя. Сознание рефлексивно, включает
само отображение, непременно связанное с отражением внешнего
объекта и весьма существенное для понимания этого отобр
ажения. Главное внимание зачастую концентрируется на
исследовании процесса, способов и результатов отображения
явлений объективной реальности, в то время как особенности
и средства отображения явлений субъективной реальности
остаются в тени (большое значение этого вопроса для теории
познания не вызывает сомнений).
В онтологическом плане субъективная реальность, будучи
отражением объективной реальности, несет такое содерж
ание, которое выражает существование определенных вещей,
явлений, процессов вне нашего сознания (например,
чувственный образ дома указывает на существование данного
объекта, подтверждаемое на практике). Уже столь простой
пример демонстрирует необходимую связь онтологического и
гносеологического аспектов. Всякое утверждение о существов
ании чего-либо есть определенное знание, и во многих случ
аях такому утверждению должен предшествовать тщательный
гносеологический анализ. Вместе с тем субъективная
реальность, будучи сознанием человека, есть реальность его
внутреннего мира, которая существует для него столь же непреложно,
как и все то, что существует вне и независимо от
нашего сознания. По справедливому замечанию С. Т. Мелюхин
а, "эта внутренняя субъективная реальность лично для
человека зачастую имеет не менее важное значение, чем какие-либо
материальные вещи вне его" [144, с. 53].
Категория идеального несет в себе единство всех указанных
смысловых "измерений": признаки, выражающие отражение
и проектирование объективной и субъективной реальности,
и признаки, выражающие существование и развитие
объективной и субъективной реальности. Каждое из четырех
смысловых "измерений", хотя и раскрывается через остальные,
образует тем не менее особую область исследования
проблемы идеального. Наименее разработанными в нашей
литературе являются вопросы, связанные с объяснением существов
ания и развития субъективной реальности как внутреннего
мира человека. Изучение этого круга вопросов онто27
логического плана сразу же выдвигает задачу осмысления и
дальнейшего совершенствования соответствующих познавательных
средств, т.е. средств адекватного отражения и эффективного
проектирования субъективной реальности. Здесь опять
выступает органическая взаимообусловленность онтологического
и гносеологического аспектов исследования, что, однако,
не исключает специфики анализа субъективной реальности,
проводимого в онтологическом плане.
В этом плане предметом анализа выступают природа и
специфика явлений субъективной реальности, основные формы
их существования, ценностно-смысловая структура субъективной
реальности и способы ее преобразования. Для этих
целей сугубо гносеологический подход недостаточен, ибо он
ограничивается анализом чувственных и дискурсивных сост
авляющих познавательного процесса, отвлекаясь, как правило,
от анализа целостной духовной жизни социального
индивида, включающей ценностно-смысловые, интуитивные,
эмоциональные, целеполагающие и волевые компоненты.

Гносеологизированный субъект - бледная тень реального
человека с его познавательной, практически и творчески ориентиров
анной экзистенциально-проблемной деятельностью.
Поэтому исследование субъективной реальности как внутреннего
мира человека требует наряду с гносеологическим еще
и аксиологического подхода, а также специального анализа ее
структуры и деятельностных самопреобразований. Таким
образом раскрывается содержательная многомерность категории
идеального.
Намереваясь подробно рассмотреть эту многомерность в
последующих главах, отметим сейчас лишь одно обстоятельство.
Понятие субъективной реальности относится как к целостному
внутреннему миру человека, так и к любому отдельному
явлению этого мира, вычленяемому в обычном языке
или в психологических терминах (мысль, представление, веров
ание, желание и т.п.). Мы пока не будем различать эти
значения, так как вначале уместно рассмотреть субъективную
реальность в ее общих чертах.
Наше сознание интенционально, т.е. всегда направлено на
какой-то предмет, поэтому субъективная реальность есть определенное
"содержание", задаваемое внешней интенцией

28

(направленностью на внешний предмет) или внутренней интенцией
(направленностью на внутренний "предмет" - ту
или иную мысль, оценку, впечатление и т.д.). Если быть более
точным, то всякий акт сознания включает обе эти разнон
аправленные интенции, и, следовательно, "содержание"
субъективной реальности в данном временном интервале
представлено единством внешней и внутренней интенции при
доминировании одной из них.
В принципе субъективная реальность - это реальность
какого угодно "содержания". Мы можем говорить о критериях
существования только по отношению к явлениям объективной
реальности. "Содержание" же субъективной реальности нельзя
ограничить какими-либо критериями. Даже самые причудливые,
химерические продукты фантазии, произвольные, мысленные
реконструкции реальных объектов, галлюцинаторные
переживания больного - все это субъективная реальность.
Такая "вседозволенность" характерна только для субъективной
реальности, что служит одним из важнейших оснований
ее противопоставления объективной реальности.
Чтобы лучше понять соотношение гносеологических и
онтологических аспектов категории идеального, важно иметь
в виду различные значения терминов "объективное" и
"субъективное". Они не являются жестко привязанными к
"объективной реальности" и "субъективной реальности".
Термин "объективное" используется в ряде значений, отличных
от "объективной реальности". Неправомерно отождествлять
"объект (познания)" и "объективную реальность". Вопервых,
не всякая объективная реальность есть объект;
последний означает лишь те явления объективной реальности,
которые уже в той или иной мере вошли в поле отображения,
включены в сферу человеческой деятельности. Понятие
объекта непосредственно соотносится с понятием
субъекта. Во-вторых, объектом может быть и явление субъективной
реальности. Оно полагается субъектом-исследователем
как существующее, конечно, вне и независимо от его
сознания, и в этом смысле оно для него объективно. Но от того,
что явление субъективной реальности стало объектом изучения,
оно не переходит в категорию объективной реальности,
ибо оно не существует вне и независимо от всякого сознания.

29

Особая ситуация возникает в том случае, когда человек стремится
оценить свои мысли, анализирует свои впечатления,
пытается понять смысл своих побуждений. Такого рода самопозн
ание ведь есть разновидность познания, и здесь личность
одновременно выступает и субъектом и объектом. Последний
является субъективной реальностью, но о нем нельзя сказать,
что он существует вне и независимо от сознания субъекта-исследов
ателя. Это требует специального обсуждения, которое
будет проведено нами при рассмотрении структуры субъективной
реальности. Мы отметили данный случай, чтобы оттенить
своеобразие соотношения онтологического и гносеологического
аспектов при исследовании субъективной реальности.

Термин "объективное" используется также для обозначения
истинного "содержания" субъективной реальности, в
смысле "объективного содержания" нашего знания, адекватного
отражения объективной реальности. Ему противостоит
здесь "субъективное содержание" в смысле ложной мысли,
ошибочного мнения, произвольного допущения. Субъективн
ая реальность охватывает и то, и другое "содержание". Ложн
ая мысль тоже идеальна, а не материальна. Отсюда следует,
что категория идеального определяется независимо от категории
истины и что, помимо истинностного отношения, она
характеризуется ценностным отношением.
Есть, наконец, еще одно значение термина "объективное":
тогда, когда мы говорим, что всякое явление субъективной
реальности так или иначе объективировано, существует лишь
как свойство высокоорганизованной материальной системы.
Этим подчеркивается необходимая связь идеального с матери
альным. В другом отношении под объективированием поним
ают процесс и результат опредмечивания мысли, идеального.
Здесь имеется в виду преобразование идеального в
материальное. Эти вопросы также будут рассмотрены ниже.
Во всех указанных случаях каждое значение термина
"объективное" соотносится с соответствующим значением
термина "субъективное"^. Тут обнаруживается неудовлетворительность
(и противоречивость) той весьма распространен^Более
подробно о соотношении объективного и субъективного см.
[122, 116, 117, 134, 203].

30

ной схемы субъектно-объектных отношений, когда объект
мыслится исключительно в качестве объективной реальности
и онтологический аспект исследования связывается лишь с
описанием и объяснением явлений объективной реальности.
Тем самым игнорируется специфика явлений субъективной ре-
альности, взятых в качестве объекта исследования, что ведет в
конечном итоге к упрощенным моделям познавательного процесс
а (ибо в них не учитываются в должной мере особенности
субъективной реальности, в форме которой и посредством которой
только и формируется "объективное содержание").
Таким образом, категория идеального, обладая гносеологическим
и онтологическим аспектами (их взаимообусловленность
отмечалась выше), сохраняет свою логическую противопост
авленность категории материального в обоих этих
аспектах, а не только в гносеологическом. Противопоставление
указанных категорий в онтологическом аспекте имеет
целью выделить специфику субъективной реальности и пост
авить ее в фокус исследования как особый объект, отличный
от объективной реальности. Но сохранение подобной логической
противопоставленности, конечно, не означает, что
идеальное пребывает где-то за пределами материального мира
и есть нечто внеположенное ему. Это принципиально исключ
ается тем, что идеальное есть только субъективная реальность.
Поэтому категория идеального вовсе не является чужеродным
телом в системе диалектико-материалистического монизм
а. Единство мира состоит в его материальности. Мир не может
характеризоваться с позиций марксизма иначе как в плане
его объективно реального существования. Когда В. И. Ленин
подчеркивает, что в мире нет ничего, кроме движущейся материи,
то это означает лишь то, что мир есть всеобъемлющая
объективная реальность, и вовсе не означает, что в мире нет
сознания. Его нет как объективной реальности, ибо оно иде-
ально, есть субъективная реальность. Отсюда следует, что
марксистское истолкование идеального не нарушает принцип
а материалистического монизма.
Понимание идеального как субъективной реальности противостоит
всем классическим вариантам немарксистского
решения проблемы идеального (и, следовательно, основного
вопроса философии): 1) объективному идеализму, в котором

31

идеальное, духовное есть изначальная и всеобъемлющая объективн
ая реальность (материальное, природное есть лишь инобытие
духа); 2) субъективному идеализму, в котором отрицается
всякая объективная реальность (если его исходные
посылки проводятся последовательно) и утверждается
субъективная реальность в качестве единственной реальности
вообще; 3) дуализму, признающему существование двух
изначальных объективных реальностей - духовной и матери
альной, которые способны взаимодействовать друг с другом,
оставаясь принципиально независимыми по своей субст
анциональной природе; 4) вульгарному материализму и его
современным эквивалентам в виде, например, радикального
физикализма "научных материалистов". Сторонники последнего
отрицают субъективную реальность в ее специфическом
качестве, стремятся во чтобы то ни стало отождествить иде-
альное с материальным во всех отношениях и таким путем
"изъять" идеальное, устранить его как лишнее, кажущееся,
мифологическое из самой действительности и из научного
языка. Для них допущение "идеального" в систему философских
категорий равносильно измене принципу материалистического
монизма; какое-либо логическое противопоставление
"идеального" и "материального" безоговорочно
расценивается ими как переход на позиции дуализма или
трансцендентального идеализма.
В противоположность указанным направлениям диалектический
и исторический материализм рассматривают идеальное,
субъективную реальность как особое, уникальное свойство
высокоорганизованных материальных систем, как одно из главных
выражений деятельной способности социальных индивидов.
Это свойство в силу его уникальности в ряду других
свойств материальных систем и в силу его особой значимости
для понимания сущности и существования социальных индивидов
(а значит, и для понимания общественной жизни) выделяется
и противопоставляется остальным свойствам материальных
систем, всему, что существует как объективно реальное.
Такое логическое противопоставление - непременное теоретическое
условие постановки и разработки проблемы идеального
как одной из центральных проблем философского знания,
составляющих внутренний мотив его исторического развития.

32

4. О РАЗЛИЧИЯХ В ИСТОЛКОВАНИИ ПРОБЛЕМЫ
ИДЕАЛЬНОГО В МАРКСИСТСКОЙ
ФИЛОСОФСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
Среди советских философов, обсуждавших в последние
годы проблему идеального, нет единого мнения по целому
ряду вопросов, что свидетельствует о дискуссионном характере
последних. Это естественно, ибо марксистско-ленинская
философия представляет собой творчески развивающееся
учение, постоянно углубляющее свою проблематику, неразрывно
связанное с общественной практикой. Под влиянием
новейших достижений науки и общественной практики проблем
а идеального обнаруживает новые существенные грани:
в сети образующих ее классических вопросов формируются
новые остроактуализованные теоретические задачи, требующие
творческого исследования.
Философы-марксисты единодушны в решении ключевых
вопросов о природе идеального, в критике идеалистических
и дуалистических концепций идеального, в решительном противопост
авлении им принципов диалектического и исторического
материализма. Однако наряду с принципиальными
решениями общефилософского плана имеются расхождения
в истолковании ряда конкретных вопросов, относящихся к
содержанию категории идеального, к оценке ее логических
связей с другими категориями диалектического и исторического
материализма, ее мировоззренческих и методологических
функций в системе научного знания и др. Отчасти эти
расхождения обусловлены тем, что многоплановая проблема
идеального берется авторами в разных аспектах, которые оказыв
аются теоретически слабо связанными. Из-за этого расхождения
часто имеют мнимый характер или во всяком случ
ае сильно преувеличиваются. Однако по ряду вопросов
действительно существуют разногласия. Они и будут предметом
нашего анализа^.

Большинство авторов, касавшихся в последние годы тех
или иных аспектов проблемы идеального, четко проводят
мысль об отражательной сущности идеального и его необ^Публик
ации по проблеме идеального, вышедшие в 50-60-х год
ах, и взгляды на эту проблему ряда не упоминаемых в данном обзоре
авторов подробно рассматривались нами в книге "Психические явления
и мозг" (см. [72, #5 и #12]).

33

ходимой связи с мозговыми процессами, ясно выражают логическую
противопоставленность идеального и материального,
рассматривая идеальное главным образом в гносеологическом
аспекте. Избегая нередко термина "субъективная
реальность", они тем не менее достаточно определенно огр
аничивают значение категории идеального именно в этом
смысле, т.е. характеризуют идеальное как субъективный обр
аз, мысль о предмете, познавательное отображение и т.п.
П. В. Копнин так иллюстрирует основную специфическую
черту идеального: "Идеальное - отражение действительности
в формах деятельности человека, его сознания и воли;
это не какая-то умопостигаемая идеальная вещь, а способность
человека в своей деятельности духовно, в мыслях, целях,
воле, потребностях воспроизводить вещь, оперировать
образами" [107, с. 109].
Подчеркивая обусловленность идеального мозговыми процесс
ами, с одной стороны, и предметной деятельностью - с
другой, А. М. Коршунов пишет: "Идеальное есть образ-значимость,
связанный с использованием отражения в деятельности
людей" [109, с. 65]. Выступая против так называемого
двухаспектного истолкования идеального, он справедливо отмеч
ает, что идеальное сохраняет свою определенность и в
гносеологическом, и в онтологическом аспектах рассмотрения,
ибо идеальное существует лишь в рамках психического;
отношение же последнего к мозгу неотделимо от его отношения
к внешнему миру: "Сущность психического состоит в
идеальном отображении, осуществляемом человеком с помощью
мозга. Как по отношению к объекту, так и по отношению
к своему материальному носителю это свойство выступ
ает идеальным образом внешних предметов" [109, с. 59].
Особенно последовательно трактовка идеального как
субъективной реальности проводится А. Г. Спиркиным:
"Мысль, сознание реальны. Но это не объективная, а субъективн
ая реальность" [195, с. 67]. Важность такого определения
идеального подчеркивается и другими авторами [163,
с. 60-62].

34

А. Г. Спиркин критикует вульгарно-материалистические
тенденции в подходе к проблеме идеального, попытки превр
атить субъективную реальность в объективную реальность,
"растворить" идеальное в предметной деятельности: "Иде-
альное - это не сама предметная деятельность, а лишь духовный
аспект этой деятельности. Сведение идеального к
предметной деятельности не выводит нас за пределы вульгарного
материализма в его бихевиористской разновидности"
[195, с. 65].
Он подчеркивает при этом единство двух главных планов
проблемы идеального: органическую связь идеального с мозговыми
процессами и социальной деятельностью человека.
Указанные планы не должны противопоставляться друг другу.
А. Г. Спиркин отмечает также неправомерность противопост
авления общественно-исторического и индивидуальнопсихологического
подходов к проблеме идеального (см. [195,
с. 73]). Как и А. М. Коршунов, он выступает против распростр
аненного взгляда, согласно которому сознание идеально
лишь в гносеологическом аспекте и должно непременно рассм
атриваться как материальное в онтологическом аспекте,
иначе будто бы истолкование идеального противоречит принципу
материального единства мира (см. [195, с. 66-67]).
Значительный интерес представляет подход к проблеме
идеального, развиваемый В. С. Тюхтиным, который последов
ательно проводит мысль об отражательной природе идеального,
его функциональном характере. Идеальное строго связыв
ается им лишь с психическими процессами, человеческим
сознанием и рассматривается как особое свойство высокоорг
анизованных материальных систем, функция головного мозг
а. По мнению В. С. Тюхтина, проблема идеального должна
разрабатываться не только в гносеологическом плане; идеальное
"может и должно быть объяснено в естественно-научном
плане на основе взаимосвязи основных материальных факторов...

как особое функциональное свойство единства этих
факторов" [212, с. 211].
Исходным пунктом анализа проблемы идеального для
В. С. Тюхтина служит разделение всех свойств вещей на два
типа: субстратные свойства и свойства-отношения (см. [212,
с. 206-207]). "Несмотря на то что существование свойств35
отношений неразрывно с субстратными свойствами, первые
можно выделить по их особой функции, роли, актуальному
использованию, применению, - пишет он. - На определенном
уровне своей организованности материальные системы
приобретают способность реагировать на отношения упорядоченности
(организацию, структуру), элиминируя при этом
вещественно-энергетическую (субстратную) сторону воздей-
ствия. Это и означает, что в таких системах происходит функцион
альное отделение отношений упорядоченности от субст
анциональных свойств вещей, их актуальное использование
в определенной функции" [212, с. 208-209]. С высшим уровнем
выделения отношений и оперирования ими и связывают
обычно, по его мнению, понятие идеального (см. [212, с. 210]).
Здесь обнаруживается "новый фактор сигнально-информационной
причинности, являющийся выражением активности
самоорганизующихся систем" [212, с. 210].
Таким образом, обосновывается функциональная сущность
всех тех явлений, которые относятся к субъективной
реальности, ибо последняя означает "представленность"
субъекту определенного "отношения", "структуры", "содерж
ания", в то время как их субстратные носители для субъект
а элиминированы. Такое или близкое к нему функциональное
истолкование идеального разделяется А. М. Коршуновым
(см. [109, с. 64-65]), А. Г. Спиркиным (см. [195, с. 69]) и
рядом других авторов, в том числе и нами.
Отмечая возможность и необходимость рассмотрения созн
ания не только в гносеологическом, но и в онтологическом
аспектах, В. С. Тюхтин, однако, склонен связывать с последним
исследование субстратного носителя явлений сознания,
проводимое естественно-научными средствами (см. [212,
с. 211]). Здесь мы не вполне согласны с ним, ибо считаем, что
онтологический аспект изучения явлений сознания нельзя сводить
лишь к выяснению их связей с мозговыми процессами и
тем более к способам естественно-научного исследования, так
как этот аспект включает рассмотрение их особенностей в качестве
субъективной реальности как таковой (с точки зрения
ее структуры, оперативно-динамических свойств, ценностных
векторов, внутренней самоорганизации и т.п.). Кроме того,
исследование связи явлений субъективной реальности с их

36

материальными носителями необходимо предполагает выход
за пределы мозговой нейродинамики - в социальную деятельность
и общение, а значит, включает не только естественно-н
аучное, но и социальное исследование. Создается впеч
атление, что В. С. Тюхтин в ряде случаев не исключает
возможность оценки категории идеального как выражающей
лишь гносеологический аспект сознания (см. [212, с. 212]). В
этом проявляется тенденция автора к так называемой двух-
аспектной трактовке идеального.
Авторы, взгляды которых рассматривались выше, недвусмысленно
определяют идеальное в качестве субъективной
реальности, стремятся охватить оба ракурса проблемы иде-
ального: естественноисторический и социально-исторический,
что способствует преодолению "одномерного" видения
данной проблемы.
Помимо изложенного подхода, в нашей литературе предст
авлен и иной взгляд, сторонники которого признают исходное
определение идеального как субъективной реальности и
подчеркивают также функциональную природу идеального.
Вместе с тем они полагают, что категория идеального характеризует
сознание лишь в гносеологическом аспекте, в онтологическом
же аспекте она утрачивает смысл. А это означает,
что сознание, как они подчеркивают, идеально лишь в гносеологическом
аспекте, но материально в онтологическом.

Наиболее подробно этот взгляд на проблему идеального
развивался Я. А. Пономаревым (см. [171, гл. III]) и В. Н. Саг
атовским [182, 183]), его защищали и другие философы
[167]). Так как указанная точка зрения, именуемая часто
"двухаспектным подходом", уже подвергалась нами подробному
критическому анализу (см. [72, с. 190-193; 77]), мы огр
аничимся лишь несколькими замечаниями.
На наш взгляд, "двухаспектное" истолкование сознания
предполагает "двухаспектное" истолкование материи, а это
ведет к весьма сомнительным следствиям. Такой подход обусловлен
своего рода гипостазированием понятий онтологического
и гносеологического, в результате чего создается впечатление,
будто они обладают смыслом, независимым от категорий
материального и идеального. В действительности, однако,
смысл понятий онтологического и гносеологического в суще37
ственной мере определяется посредством категорий материального
и идеального, а не наоборот, понятие онтологического указыв
ает на существование чего-либо. Но существование вообще
не имеет определенного смысла без указания на то, о какой
реальности идет речь - объективной или субъективной.
Когда же мы говорим, что объективная реальность существует
(или что субъективная реальность существует), то мы
ничего не прибавляем к указанным категориям, ибо они имплицитно
несут в себе признак существования. Поэтому определение
категории сознания посредством понятия онтологического
не меняет ее значение на противоположное, не
позволяет утверждать, что сознание есть материя (а равно,
что идеальное есть материальное).
Неверно считать категорию идеального сугубо гносеологической.
Идеальное есть всегда отображение некоторого
объекта. Но этим содержание данной категории не исчерпыв
ается, ибо идеальное всегда есть также реальность сознательного
акта и, более того, реальность внутреннего мира личности.
Это как раз и означает единство гносеологического и
онтологического аспектов категории идеального.
Утверждение, что сознание идеально только в гносеологическом
аспекте и материально в онтологическом, обусловлено,
как нам кажется, наряду с чрезмерным обособлением
каждого из них еще и тем, что познавательное отношение
жестко ограничивается лишь отображением внешнего объект
а. В результате игнорируется или остается в тени рефлексивность
всякого сознательного акта. Нередко при этом позн
авательное отношение берется как сугубо истинностное, без
учета того, что оно является так же и ценностным. Игнориров
ание же ценностного аспекта познавательного отношения
неизбежно приводит к упрощению проблемы идеального.
Единство онтологического и гносеологического аспектов
философского знания исключает такое чрезмерное их обособление,
которое делало бы зависимым от каждого из них содерж
ание фундаментальных категорий материи и сознания,
материального и идеального^.
^Разработка проблемы соотношения онтологических, гносеологических,
аксиологических и праксеологических аспектов философского
знания представляет, по нашему убеждению, одну из чрезвычайно акту
альных задач, которой пока еще не уделяется должного внимания.
Отметим, однако, книгу П. В. Алексеева [10], в которой указанная проблем
атика получила основательное освещение в связи с анализом содерж
ания основного вопроса философии.

38

Необходимо поставить вопрос иначе. Всякая категория
диалектического материализма и прежде всего категории материи
и сознания несет в своем содержании единство онтологического
и гносеологического аспектов. Это единство проявляется
в том, что содержание категории материи (или
сознания) означает и объект отображения и отображение
объекта. Поэтому чисто онтологическая трактовка содержания
категории материи (или сознания) иллюзорна, является
продуктом наивного онтологизма (когда мыслят, не замечая
мышления, не "чувствуя" его, и потому отождествляют отобр
ажение объекта с объектом отображения; здесь наивный
онтологизм по существу смыкается с наивным гносеологизмом,
для которого исключается какая-либо внеположенность
объекта познавательному акту).

Сторонники "двухаспектного подхода" пытаются преодолеть
трудности концептуального соотнесения категорий матери
ального и идеального в связи с необходимостью последовательной
реализации принципа материального единства мира.
Привлекательной стороной этого подхода является то, что он
ориентирован на естественно-научные исследования психических
явлений, стремится обосновать понимание сознания как
свойства высокоорганизованной материи, как функции головного
мозга. Однако подобные взгляды чрезмерно автономизируют
категории онтологического и гносеологического,
что приводит к ряду теоретических неопределенностей и противоречий.
Поэтому, как нам кажется, "двухаспектный подход"
вряд ли может считаться перспективным^.
В отличие от рассмотренных точек зрения в нашей философской
и психологической литературе довольно часто встреч
ается трактовка идеального, в которой акцентируется соци^Истолков
ание идеального как сугубо гносеологической категории
и "двухаспектный подход" неоднократно подвергались критике (см.,
например, [108, с. 93; 136, с. 56-60; 181, с. 142-143]).

39

ально-культурный аспект проблемы и настойчиво игнорируется
возможность и правомерность исследования связей иде-
ального с деятельностью мозга. В этом случае категория иде-
ального предстает как синоним всеобщих и необходимых форм
духовной деятельности, воплощенных в социальной предметности
и социальных отношениях, в общезначимых ценностях,
в структурах языка, в логике мышления.
Указанная точка зрения выражается в разных вариациях.
Это касается прежде всего истолкования идеального в плане
категории деятельности и объяснения способа существования
того, что именуется идеальным. Однако, несмотря на различные
нюансы и недостаточно четкую концептуальную оформленность,
мы видим тут общую установку, объединяющую ряд
авторов, общую направленность в трактовке категории иде-
ального, которая ориентирована преимущественно на проблем
атику исторического материализма, этики, эстетики, культурологии.
Наиболее ярко и последовательно рассматриваемая
трактовка категории идеального была проведена в работах
Э. В. Ильенкова.
Безвременно ушедший из жизни Э. В. Ильенков был видным
советским философом, внесшим несомненный вклад в
разработку проблемы идеального и заострившим ряд ее важных
и трудных вопросов. Позиция Э. В. Ильенкова имеет
многих сторонников. Поэтому ее критический разбор сохраняет
актуальность. Мы надеемся, что наш подход к проблеме
идеального также будет подвергнут строгому критическому
анализу. Это будет полезно и справедливо, независимо от того,
сможем мы ответить своим оппонентам или нет.
Большое значение для разработки проблемы идеального
имела статья Э. В. Ильенкова, опубликованная в "Философской
энциклопедии" еще в 1962 г. [89]). В ней ставились глубокие
вопросы, будившие творческую мысль. И то, что ряд
ее положений вызывал сомнения и даже решительное несогл
асие, не умаляло ее ценности. Эта статья ознаменовала важный
этап в исследовании категории идеального. Мы считаем
своим долгом подчеркнуть, что указанная статья и последующие
публикации Э. В. Ильенкова в наибольшей степени стимулиров
али наши размышления над проблемой идеального.
И в этом мы многим ему обязаны.

40

В развернутом виде его взгляды излагаются в посмертной
публикации "Проблема идеального" (см. [91, 92]). Эта работ
а и будет служить предметом нашего рассмотрения.
Э. В. Ильенков исходил из тех вполне правомерных вопросов,
которые находились в центре внимания Платона. Речь
идет прежде всего о природе всеобщих идей (математических
истин, логических категорий, нравственных императивов и
т.п.), противостоящих "мимолетным" чувственным впечатлениям,
"единичным состояниям души". "Как бы сам Платон
ни толковал далее происхождение этих безличных всеобщих
прообразов-схем всех многообразно варьирующих
единичных состояний "души", выделил он их в особую категорию
совершенно справедливо, на бесспорно фактическом
основании, ибо все это всеобщие нормы той культуры, внутри
которой просыпается к сознательной жизни отдельный
индивид и требования которой он вынужден усваивать как
обязательный для себя закон своей собственной жизнедеятельности"
[91, с. 130].

Справедливо подчеркивая социальную сущность такого
рода "идей" как норм культуры, Э. В. Ильенков ограничивал
категорию идеального исключительно теми духовными явлениями,
которые обладают достоинством всеобщности и необходимости
[91, с. 131, 132, 137, 140 и др.]. По его мнению,
определение категории идеального несовместимо с чувственно-конкретным,
единичным и случайным, в силу чего "бессмысленно
применять это определение к сугубо индивиду-
альным состояниям психики отдельного лица в данный
момент" [91, с. 140].
Отсюда следует, что мои чувственные образы, моя "мимолетн
ая" мысль о чем-либо (и по существу всякое сознательное
переживание, ибо оно соткано из подобных "мимолетностей")
не могут определяться посредством категории
идеального. Но тогда они должны быть названы материальными.
Кроме того, ведь "мимолетное" может быть гениальным
поэтическим или теоретическим озарением и обрести
"вечность". История знает множество таких "звездных мгновений
человечества", о которых писал Стефан Цвейг [276].
Отрицая правомерность определения чувственных образов
и прочих "мимолетностей" как идеальных, Э. В. Ильен41
ков нигде прямо не называл их материальными. Такова перв
ая теоретическая неувязка. Она проистекает из того, что
Э. В. Ильенков не принимал исходного определения идеального
как субъективной реальности, не проводил с самого нач
ала своих рассуждений четкого логического противопоставления
категорий материального и идеального. Разумеется, он
неоднократно говорил о таком противопоставлении, но нигде
не фиксировал, что противопоставление идеального матери
альному есть противопоставление идеального объективной
реальности. Идеальное сразу определялось "как всеобщая
форма и закон существования и изменения многообразных,
эмпирически чувственно данных человеку явлений" [91,
с. 131]. Но в таком виде оно не может быть логически четко
противопоставлено материальному как объективной реальности.
Акцент же на том, что идеальное "выявляется и фиксируется
только в исторически сложившихся формах духовной
культуры, в социально значимых формах своего выражения"
[91, с. 131], нисколько не проясняет сути дела.
Заметим, что различие между категориями идеального и
всеобщего должно проводиться и в том принципиальном отношении,
что категория всеобщего характеризует не только
продукты мышления, но и саму объективную реальность, а
это обязывает дифференцировать материальное и идеальное
и в данном отношении. Такое различение четко проводится
А. П. Шептулиным, который подчеркивает, что "категории
диалектики представляют собой идеальные образы, отражающие
и выражающие в чистом виде всеобщие свойства и
отношения, всеобщие формы бытия, существующие в объективной
действительности в органической связи с единичным
и особенным" [229, с. 414]. Однако "выявляемые всеобщие
свойства и связи выражаются не только в идеальных образах,
но и через создаваемые людьми средства труда, формы их деятельности"
[229, с. 411].
В работах Э. В. Ильенкова мы нигде не встречаем утверждения,
что определение идеального в качестве субъективной
реальности неверно. Однако фактически это исходное определение
идеального им решительно отвергается, поскольку во
многих случаях он прямо называл идеальное особой "объективной
реальностью" (см. [92, с. 157]). И здесь, на наш взгляд,

42

обнаруживается еще одна существенная теоретическая неувязк
а в его изложении проблемы идеального. На ней мы остановимся
подробнее.
Э. В. Ильенков связывал идеальное главным образом с
опредмеченными результатами деятельности, в силу чего оно
становится неотличимым от того класса материальных объектов,
которые носят социальный характер. ""Идеальность"
вообще и есть, - считал он, - в исторически сложившемся
языке философии характеристика таких вещественно зафиксиров
анных (объективированных, овеществленных, опредмеченных)
образов общественно-человеческой культуры, то есть
сложившихся способов общественно-человеческой жизнедеятельности,
противостоящих индивиду с его сознанием и волей
как особая "сверхприродная" объективная действительность,
как особый предмет, сопоставимый с материальной
действительностью, находящийся с нею в одном и том же
пространстве и именно поэтому часто с нею путаемый" (курсив
наш. -Д. Д.) [91, с. 139-140]. Однако невозможно сопост
авлять "объективную действительность", какой бы особой
она ни была, с "материальной действительностью", ибо
это одно и то же. Когда идеальное называют особой ("сверхприродной",
социальной) объективной действительностью,
то его тем самым представляют как вид материального. Здесь,
конечно, следует говорить не об идеальном, а о специфическом
классе материальных объектов - о социальной объективной
реальности в отличие от чисто природной (этот вопрос
мы подробно обсудим ниже).

В этой связи уместно привести важные соображения В. И. Шинк
арука, раскрывающие подоплеку возведения идеального в
ранг "особой объективной реальности". Как он отмечает, систем
а человеческого знания "по отношению к отдельному индивиду
есть внешняя, подлежащая освоению (превращению во
внутреннее) общественноданная реальность. Сама по себе она
существует, конечно, в сознании людей, ибо книги и другие
средства хранения и передачи знаний приобретают смысл
лишь в сознании пишущего и читающего, говорящего и слуш
ающего. Однако, усваивая духовную (субъективную) реальность
через материальные "вещи" как внешнюю реальность,
индивид стихийно вырабатывает представление о ней как о

43

некой "объективной реальности"" [230, с. 179]. Возникает
иллюзия, что это "самосущая реальность" [230, с. 179], если
она отрывается от индивидуального сознания. Именно в эту
иллюзию, по словам В. И. Шинкарука, и впал Гегель. В дей-
ствительности же "исторический субъект познания - это
общество в человеке и человек в обществе. Субъект - диалектическое
единство общего и особенного, общественного
и индивидуального" [230, с. 187]. И это прежде всего "живой
человек и пока он живой" [230, с. 187].
Предлагаемая Э. В. Ильенковым трактовка категории иде-
ального порождает ряд других неясностей, возникающих при
попытках ее логического соотнесения с категорией матери-
ального. Верно отмечая то обстоятельство, что всякий соци-
альный предмет несет определенный функциональный смысл,
задаваемый существующей системой общественных отношений
(прежде всего системой производства и потребления), что
функциональные свойства социального предмета не могут
отождествляться с его "природными" свойствами (физическими,
химическими и т.п.), что последние выражают и "предст
авляют" не сами себя, а совсем другое, "сверхприродное",
социальное отношение, Э. В. Ильенков видел суть проблемы
идеального именно в таком отношении замещения одного
другим. Тем самым он, как и многие другие советские авторы,
занимает позицию функционального истолкования иде-
ального. Однако в отличие от В. С. Тюхтина, А. М. Коршунов
а и других, рассматривающих идеальное как функциональное
свойство человеческой отражательной деятельности (в том
числе как свойство, функцию мозга), у него идеальное выступ
ает как принципиально внеличностное и надличностное
функциональное отношение, реализуемое не в человеческой
голове, а в самой социальной предметности.
"Под "идеальностью" или "идеальным", - писал Э. В. Ильенков,
- материализм и обязан иметь в виду то очень своеобр
азное и строго фиксируемое отношение между двумя (по
крайней мере) материальными объектами (вещами, процесс
ами, событиями, состояниями), внутри которого один матери
альный объект, оставаясь самим собой, выступает в роли
представителя другого объекта, а еще точнее - всеобщей
природы этого объекта, всеобщей формы и закономерности

44

этого другого объекта, остающейся инвариантной во всех его
изменениях, во всех его эмпирически очевидных вариациях"
[91, с. 131]. Приведенное определение идеального является,
по нашему мнению, слишком широким и абстрактным. Оно
охватывает любую функциональную, кодовую зависимость,
в том числе и такую, которая никак не связана с человеческой
культурой и может выступать как сугубо объективная
реальность. Например, когда кошка пристально следит за
мышью, то возникающие на выходе ее сетчатки нервные импульсы
несут в мозг информацию о данном внешнем объекте,
т.е. это материальный процесс, который, "оставаясь самим
собой, выступает в роли представителя другого объекта".
То же мы видим во всяком условном рефлексе: вспышка свет
а или звонок "представляют" собаке пищу и т.п.
Неясно, что означает "всеобщая природа", "всеобщая форм
а", "всеобщая закономерность" объекта. "Всеобщую закономерность"
чего "представляет", скажем, "Лебединое озеро"?

(Пример идеального, приводимый автором.)
Между тем именно отношение "представленности" одного
материального объекта другим расценивалось Э. В. Ильенковым
как решающий и специфический признак идеального.
Это многократно подчеркивалось им при рассмотрении
стоимостного отношения. Говоря о тех случаях, когда натур
альная форма одного товара становится формой стоимости
другого товара, он заключал: "Поэтому, а не почему-либо еще
форма стоимости идеальна, то есть представляет собой нечто
совершенно отличное от осязаемо телесной формы той
вещи, в которой она представлена, "репрезентирована", выр
ажена, "воплощена", "отчуждена"" (курсив наш. - Д. Д.)
[92, с. 148]. "Вот это отношение представления (отношение
репрезентации)... и получило в гегелевской терминологической
традиции титул "идеального"" [92, с. 147].
Здесь мы вынуждены подробно рассмотреть настойчиво
повторяемое Э. В. Ильенковым утверждение, что форма стоимости
идеальна.
Э. В. Ильенков писал: "Маркс в "Капитале" вполне созн
ательно использует термин "идеальное" в том его формальном
значении, которое придал этому термину Гегель, а не в
том, в каком его употребляла вся догегелевская традиция,

45

включая Канта... Значение термина "идеальное" у Маркса и
у Гегеля одно и то же..." [92, с. 147]. "Согласно тому значению,
которое придает слову "идеальное" К. Маркс, форма
стоимости вообще (а не только денежная ее форма) есть форм
а "чисто идеальная"... Цена или денежная форма стоимости,
как и всякая форма стоимости вообще, идеальна потому,
что она совершенно отлична от осязаемо-телесной формы того
товара, в котором она представлена, читаем мы в главе "Деньги,
или обращение товаров" (здесь дается сноска на с. 105
т. 23 Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса. - Д. Д.). Иными
словами, форма стоимости идеальна, хотя существует вне
сознания человека, независимо от него, в пространстве вне
головы человека, в вещах, то есть в самих товарах (здесь опять
та же сноска. -Д. Д.). Такое словоупотребление может очень
сильно озадачить читателя, привыкшего к терминологии популярных
сочинений о материализме и об отношении матери
ального к "идеальному". "Идеальное", существующее вне
головы и вне сознания людей,- совершенно объективная, от
их сознания и воли никак не зависящая действительность
особого рода, невидимая, неосязаемая, чувственно не восприним
аемая и потому кажущаяся им чем-то лишь "мыслимым",
чем-то "сверхчувственным"" (курсив наш. - Д. Д.)
[91, с. 136].
Мы привели столь длинную цитату, чтобы исключить недор
азумения и точно представить ход мысли ее автора. Скажем
прямо, что причисляем себя к сторонникам "терминологии
популярных сочинений". Для нас "идеальное",
существующее "вне головы и вне сознания людей", есть либо
материальное, либо гегелевский абсолютный дух.
Отношение "представленности", репрезентации не является
специфическим признаком того, что именуется идеальным.
Оно характеризует чрезвычайно широкий класс биологических
и социальных объектов, представляющих собой
объективную реальность. Стоимостное отношение есть отношение
репрезентации, но это сугубо материальное отношение.
Понятие же о стоимостном отношении есть явление иде-
альное, есть отражение в голове человека объективно
реального отношения. Оно тоже представляет не само себя, а
определенный аспект объективной действительности, с ко46
торой его не следует смешивать. Идеальное, таким образом,
есть весьма специфичный вид репрезентации - "представление"
в форме мысли, субъективного образа того, что в них
отображается.
Поэтому нельзя согласиться с тем, что значение термина
"идеальное" у К. Маркса и у Гегеля одно и то же, а тем более
неверно считать, будто, согласно Марксу, форма стоимости
идеальна. К сожалению, Э. В. Ильенков не приводит слов К.

Маркса из "Капитала" и из "Экономических рукописей", на
которые он ссылается. Непредвзятое же их прочтение позволяет
утверждать, что К. Маркс всюду последовательно поним
ает под идеальным явления субъективной реальности, а это
исключает истолкование идеального как существующего не
в голове, а в "пространстве вне головы человека, в вещах, то
есть в самих товарах".
Приведем те места из произведений К. Маркса, на которые
ссылался Э. В. Ильенков, стремясь подтвердить свою точку
зрения. Обратимся к "Капиталу". В главе "Деньги, или
обращение товаров" К. Маркс пишет: "Цена, или денежная
форма товаров, как и вообще их стоимостная форма, есть
нечто, отличное от их чувственно воспринимаемой реальной
телесной формы, следовательно, - форма лишь идеальная,
существующая лишь в представлении" (курсив наш. - Д. Д.)
[1, т. 23, с. 105]. На этом высказывании К. Маркса Э. В. Ильенков
и основывал свои заключения. Однако он оставлял в
тени то обстоятельство, что обращение товаров необходимо
опосредовано человеческими отношениями, необходимо предпол
агает отображение стоимости товара в голове тех, кто
включен в эти отношения. Производитель и потребитель тов
аров могут не знать теории стоимости, но они всегда более
или менее адекватно отображают их стоимость, что составляет
непременный фактор процесса обращения товаров.
Э. В. Ильенков подчеркивал сугубо объективное отношение
"представленности" одного товара другим, исключая человеческий
аспект этого отношения. К. Маркс же берет это
отношение в единстве его объективных и субъективных сост
авляющих. В приведенном высказывании К. Маркса термин
"представление" означает "человеческое представление".
"Идеальное" связывается здесь именно с "человеческим пред47
ставлением", а не с "представленностью" одного товара другим,
хотя "идеальное" и выступает как отображение в сознании
такой "представленности". И это становится очевидным
из дальнейшего рассуждения К. Маркса, которое, к сожалению,
не приводилось Э. В. Ильенковым.
К. Маркс четко фиксирует не только отношение товаров
друг к другу, но и отношение стоимости товара и ее отображения
в голове товаровладельцев; стоимость товара, заключенн
ая в самих вещах, "выражается в их равенстве с золотом,
в их отношении к золоту, в отношении, которое, так
сказать, существует лишь в их голове. Хранителю товаров
приходится поэтому одолжить им свой язык или навесить на
них бумажные ярлыки... Так как выражение товарных стоимостей
в золоте носит идеальный характер, то для этой опер
ации может быть применимо также лишь мысленно представляемое,
или идеальное, золото. Каждый товаровладелец знает,
что он еще далеко не превратил свои товары в настоящее
золото, если придал их стоимости форму цены, или мысленно
представляемого золота, и что ему не нужно ни крупицы
реального золота для того, чтобы выразить в золоте товарные
стоимости на целые миллионы. Следовательно, свою
функцию меры стоимостей деньги выполняют лишь как мысленно
представляемые, или идеальные, деньги. Это обстоятельство
породило самые нелепые теории денег" (курсив наш. -
Д. Д.) [1, т. 23, с. 105-106].
Как видим, К. Маркс совершенно однозначно связывает
идеальное лишь с "мыслимо представляемым" и отличает его
от материального как существующего объективно реально.
Термин "идеальное" употребляется им всюду не "в том его
формальном значении, которое придал этому термину Гегель",
а именно в том его значении, "популярном", по выражению
Э. В. Ильенкова, в каком он фигурирует в примере Канта о
мыслимых и реальных талерах (см. [91, с. 137]). То же мы видим
и в "Экономических рукописях 1857-1858 гг.". В главе
о деньгах К. Маркс пишет: "Цена есть свойство товара, определение,
в котором он мысленно представляется как деньги.
Он уже не непосредственная, а отраженная определенность
товара. Наряду с реальными деньгами товар существует теперь
как идеально положенные деньги" [2, с. 157]. Все это

48

позволяет решительно возразить против того, что К. Маркс
якобы считал идеальное существующим "вне головы человек
а, в вещах, то есть в самих товарах".
К. Маркс дал непреходящие по своему методологическому
значению образцы критики тех проводимых в "гегелевской
традиции" взглядов, для которых было характерно смешение
идеального и материального, абстракций с объективной дей-
ствительностью. Укажем хотя бы на критику К. Марксом
Ф. Лассаля в связи с его комментариями слов Гераклита: так
золото превращается во все вещи, а все вещи в золото. К. Маркс
пишет: "Золото, говорит Лассаль, здесь - деньги (это верно),
а деньги - это стоимость. Итак, идеальное -всеобщее,
единое (стоимость), а вещи - реальное, особенное, множественное.
Это поразительное рассуждение он использует для
того, чтобы в длинном примечании указать на серьезность
своих открытий в науке политической экономии. Тут что ни
слово, то промах, но преподнесено все с удивительной претенциозностью.
По одному этому примечанию я вижу, что в
своем втором великом творении парень намерен изложить политическую
экономию по-гегелевски" [1, т. 29, с. 223-224].
Трактовка Э. В. Ильенковым категории идеального весьм
а популярна среди некоторых философов и психологов. Близкие
к его взглядам высказывания встречаются, например, у
А. Н. Леонтьева, когда он говорит о выделении "идеальной
стороны объектов", под которой имеется в виду опредмеченное
содержание человеческой деятельности (см. [128, с. 30]).
Отсюда установка на примат результата деятельности над ее
процессом и неправомерное, на наш взгляд, убеждение, что
"осуществленная деятельность богаче, истиннее, чем предв
аряющее ее сознание" [128, с. 129].
В. В. Давыдов интерпретирует опредмечивание образа
"как его переход в объективно идеальное свойство предмет
а" [62, с. 40]. Но тогда возникает вопрос: чем отличается
"идеальное свойство предмета" от его материальных свойств?
Тем, что оно является не естественно-природным, а обусловленным
человеческой деятельностью? Получается, что, например,
стреловидность крыльев самолета - это его идеальное
свойство, ибо оно есть результат опредмечивания идей конструктор
а. Состав металла, из которого сделаны крылья, тоже

49

является идеальным свойством, так как использованный в
данном случае сплав был заранее спроектирован и рассчит
ан. Получается, что все основные свойства самолета идеальны,
материальных свойств у него нет (за исключением свойств
атомов, из которых состоят детали и части самолета).
Вряд ли нужно доказывать несостоятельность такого рода
деления свойств социального предмета посредством терминов
"материальное" и "идеальное". Ведь всякое материальное
свойство предмета есть его объективное, реальное свой-
ство. В чем же тогда заключаются его идеальные свойства?
Если речь идет о "готовом" социальном предмете самом по
себе, вне процесса его распредмечивания, отображения в голове
человека, то использование категории идеального для
выражения его свойств оказывается неправомерным.
Следует остановиться также на позиции С. Л. Рубинштей-
на, который рассматривал категорию идеального в ее отношении
к понятию психического. Весьма часто цитируется
следующее его высказывание: "Идеальность по преимуществу
характеризует идею, образ, по мере того как они, объективируясь
в слове, включаясь в систему общественно выработанного
знания, являющегося для индивида некоей данной ему
"объективной реальностью", приобретают таким образом относительную
самостоятельность, как бы вычленяясь из психической
деятельности индивида" [178, с. 41].
Однако это высказывание, близкое к точке зрения Э. В. Ильенков
а, еще не дает полного представления о позиции С. Л. Рубинштейн
а. По-видимому, не случайно в приведенном высказыв
ании С. Л. Рубинштейн употреблял выражение "по
преимуществу". Оно устраняет жесткость формулировки и
оставляет возможность приложения категории идеального к
психической деятельности в ее процессуальном аспекте. У
С. Л. Рубинштейна результат и процесс диалектически взаимосвяз
аны. Об этом свидетельствует его понимание соотношения
психического и логического (весьма важный пункт проблемы
идеального!). Согласно С. Л. Рубинштейну, мышление
как психический процесс так или иначе несет в себе логические
структуры, которые обладают по отношению к индивиду
"относительной самостоятельностью", статусом норм культуры,
общественного сознания (см. [178, с. 48-49, 51-52 и др.]).

50

Об этом свидетельствует и решительная критика С. Л. Рубинштейном
платонистской абсолютизации мышления, обусловленной
отрывом результата мышления от познавательной
деятельности субъекта (см. [178, с. 47]), а также
радикального антипсихологизма, когда он подчеркивает
"субъективность психического", что означает "принадлежность
всего психического индивиду, человеку как субъекту"
[178, с. 61]. Согласно С. Л. Рубинштейну, идеальное
характеризует один из аспектов психического: "В гносеологическом
отношении к объективной реальности психические
явления выступают как ее образ. Именно с этим отношением
образа к предмету, идеи к вещи связана характеристика
психических явлений как идеальных; именно в гносеологическом
плане психическое выступает как идеальное. Это,
разумеется, не значит, что психические явления перестают
быть идеальными, когда они рассматриваются в другой связи,
например, как функция мозга" (курсив наш. -Д.Д) [178,
с. 41,36].
Как видно, С. Л. Рубинштейн не отрицает связи идеального
с деятельностью мозга, не сводит идеальное к сугубо
гносеологическому отношению и вместе с тем фиксирует
"представленность" логических норм в индивидуальном созн
ании, в психической деятельности реальных индивидов. И
хотя взгляд С. Л. Рубинштейна на проблему идеального выр
ажен не всегда четко и последовательно, его позиция существенно
отличается от во многом совпадающих мнений
Э. В. Ильенкова, А. Н. Леонтьева и В. В. Давыдова.
Э. В. Ильенков отрицательно относился к любым попытк
ам интерпретации категории идеального посредством общен
аучных понятий (например, посредством понятия информации),
отвергал любое стремление теоретически связать
идеальное с отражательной деятельностью мозга. Все это
объявлялось "натурализмом", "псевдоматериализмом" и т.п.
По его мнению, "такая (в данном случае физиологическая)
диверсия в область науки не может принести никаких плодов..."
(курсив наш. -Д. Д.) [91, с. 129]. Это сказано в наш
адрес по поводу информационного подхода к проблеме "созн
ание и мозг". Поскольку такого рода взгляды уже подвергались
нами подробному критическому разбору, здесь нет нуж51
ды продолжать полемику по этим вопросам (см. [72,3, 12;
75, с. 6-9, 136-143, 147]).
Остановимся лишь на одном моменте. Действительно, если
"идеальность есть характеристика вещей" (см. [92, с. 157]), а
не сознания, то тогда бессмысленно связывать "идеальность"
с функционированием мозга - таков лейтмотив рассуждений
Э. В. Ильенкова. Однако и здесь он проявляет непоследов
ательность. Многократно с присущей ему страстностью
повторяя и варьируя мысль о том, что идеальное есть "особый,
абсолютно независимый от устройства "мозга" и его
специфических "состояний" объект..." (курсив наш. -Д. Д.)
[91, с. 136], он вместе с тем утверждает следующее: "Другое
дело - мозг, отшлифованный и пересозданный трудом. Онто
только и становится органом, более того, полномочным
представителем "идеальности", идеального плана жизнедеятельности,
свойственного только Человеку. В этом и заключ
ается действительно научный материализм, умеющий справиться
с проблемой "идеального"" [92, с. 157]. Как будто есть
какой-то иной человеческий мозг, не "отшлифованный" и не
"пересозданный трудом"! Становится непонятным, в чем же
разница между "псевдоматериализмом" с его "диверсией" в
науке и "действительно научным материализмом". Подобные
контроверзы возникают у Э. В. Ильенкова и по многим другим
вопросам. Например, с его точки зрения чувственно-эмоцион
альное не обладает достоинством идеального, следовательно,
это относится и к художественному образу; но тогда
последний должен быть назван материальным. Однако художественный
образ, несмотря на это, полагается им как иде-
альный.

У Э. В. Ильенкова "идеальность" предстает "как закон,
управляющий сознанием и волей человека, как объективнопринудительн
ая схема сознательно-волевой деятельности"
(курсив наш. -Д. Д.) [92, с. 153]. Возникает вопрос: может
ли сознательно-волевая деятельность совершаться не по объективно-принудительной
схеме? Если да, то такая деятельность
не имеет ничего общего с "идеальностью". Если нет, то тогд
а не существует творческой деятельности, а свободное воление
есть фикция. И уж во всяком случае "идеальность" не
имеет ничего общего с творческой активностью сознания.

52

Именно этот пункт трактовки Э. В. Ильенковым проблемы
идеального вызывает у нас особенно резкое несогласие, ибо
живая творческая личность лишается тут какой-либо автономии,
становится марионеткой, функциональным органом
"объективно-принудительной схемы".
Остается добавить, что проводившаяся Э. В. Ильенковым
в течение многих лет трактовка проблемы идеального встреч
ала серьезную критику со стороны ряда советских философов,
отмечавших несостоятельность отождествления идеального
с внешнепредметными формами деятельности и тем
более с "готовой" социальной предметностью, неправомерность
отрицания связи идеального с деятельностью мозга и
т.д. (см. [108, с. 89], [153, с. 106], [176, с. 96], [135, с. 9899],
[195, с. 69, 73], [38], [207а, с. 47-50] и др.).
Разумеется, в работах Э. В. Ильенкова имеется немало
правильных и интересных мыслей. Это относится прежде всего
к характеристикам специфических черт культурных ценностей,
акцентированию надличностного статуса общественного
сознания, к ряду суждений о функциональной природе
социальной предметности и продуктов духовной деятельности,
об инвариантности "содержания" многих таких продуктов
по отношению к индивидуальному сознанию и др. Кроме
того, как уже отмечалось, заостренность и эмоциональность
постановки им ряда вопросов о природе идеального, несомненно,
стимулировали разработку этой трудной проблемы.
Однако в своих главных установках и заключениях позиция
Э. В. Ильенкова по проблеме идеального, на наш взгляд,
необоснованна. В ней особенно ярко проявился тот во многом
типичный для нынешнего состояния разработки данной
проблемы недостаток, когда одни ее аспекты отрываются от
других, не менее важных и ставятся в центре рассмотрения, в
то время как остальные отодвигаются в сторону или вообще
изымаются из проблемы идеального. Это касается обычно
разрыва социально-нормативного и личностно-экзистенци-
ального аспектов данной проблемы, гносеологического и онтологического,
содержательного и структурного, логико-категори
ального и ценностно-смыслового и т.п. Особенно же
типичен разрыв между четырьмя главными планами проблемы
идеального: общефилософским, социально-культурным

53

(включающим тематику исторического материализма, этики,
эстетики, научного атеизма, культурологии и многих других
областей гуманитарного знания), теоретико-познавательным
(в котором идеальное анализируется под углом зрения истинности
знания и методологии науки) и генетико-природным,
если его так можно назвать. Последний охватывает широкий
круг вопросов, включающий предысторию сознания и его отношение
к психике животных, связи категорий идеального и
психического, идеального и информации, интерпретацию
категории идеального в рамках проблемы "сознание и мозг"
и проблемы искусственного интеллекта, наконец, вопросы,
относящиеся к анализу структуры субъективной реальности,
особенностей ее функционирования и ее статуса в системе
связей материального мира.
Нет сомнения, что указанные основные планы проблемы
идеального так или иначе взаимообусловлены, что разработка
какого-либо из них влечет выходы в другие планы. Однако,
к сожалению, в существующих исследованиях анализ ограничив
ается, как правило, в лучшем случае лишь общефилософским
и каким-нибудь из остальных планов.

Задача же состоит в том, чтобы теоретически объединить
в едином концептуальном поле все основные аспекты проблемы
идеального и вместе с тем последовательно провести
исходное определение идеального как субъективной реальности,
в том числе и в ходе рассмотрения социально-культурного
аспекта данной проблемы и анализа социальной диалектики
материального и идеального.

54

Закладка в соц.сетях