Жанр: Электронное издание
TENETA98
... И противопоставления государственной выгоды -
выгоде человеческой. Отсутствие четкой иерархии - как военных
чинов, так и ступенек спортивного пьедестала.
Цель размазана по всей жизни и нельзя сказать, определенно,
что вот до сих пор - это цель, а там дальше - уже не цель, а
всего только средства.
Лев Толстой "думал в первый раз" (запись в денвнике 1
октября 1892 г.): "жизнь не может иметь иной цели, кроме как
благо, как радость". "Как ни страшно это думать и сказать".
Только чего же тут страшного? Страшно - как раз
противоположное. Страшно, видите ли! Ужас, как страшно. Ах,
забодаю, забодаю, забодаю!
________
(*) "Дети будут отбираться у матери после рождения, как
яйца у курицы". (Оруэлл, "1984") Сходство даже в деталях быта:
минимум мебели, по утрам - обязательная зарядка, по вечерам -
столь же обязательные "коллективные развлечения".
-==1.6. В самом начале лета==-
-==31.V.79==-
Утром ездил в университет получать допуск. Вчера, после
сдачи теоретической механики, последнего (и самого страшного)
зачета, вышел из аудитории в полубессознательном состоянии.
Инспекторши не было, когда я пришел - и я не стал ждать,
поехал домой.
Зато сегодня пришлось прокатиться. Автобус раскален и
асфальт за окнами блестит так же ярко, как и небо. Инспекторша
поставила мне в зачетке штампик о допуске и сделала
соответствующую отметку у себя в списке. Заодно взял у нее и
переписал билеты для экзаменов. Она была занята: допрашивала
студента, у которого из семи требуемых зачетов было поставлено
только два. У них положено отправлять на комиссию по
отчислению даже за три не сданных во время зачета. Еле
дождался, пока инспекторша чем-то отвлечется и подсунул ей под
нос зачетку: "Поставьте, пожалуйста, тут."
Экзамен будет в среду, шестого числа. Еще целая неделя.
На обратном пути до Симферопольского проспекта доехал, как
обычно, на 1-м номере, а дальше не сел на 28-й, а пошел пешком
через лес. Шел около часа - вместо 20 минут на автобусе.
Погода теплая без перерывов уже больше недели. Жара
чувствуется даже в лесу: порывы ветра, приносящие не прохладу,
а, напротив, духоту. На дорожке лежат солнечные пятна и
обломки сухих веток, вокруг - полупрозрачное месиво листьев,
проткнутое солнечными лучами (наискось) и стволами деревьев
(вертикально). Пахнет молодыми листьями и прошлогодними
гнилушками, а иногда - густым кофейным дымом горящего где-то в
глубине леса костра. Сперва было довольно много
прогуливающейся публики, но очень скоро, минут через десять,
началось практически полное одиночество.
Что
Мильцонер живет, чтоб жулье ловить;
парикмахер живет, чтоб стричь головы;
повар живет ради каш и супов;
ну а зверь живет чтобы что.
Лошадь живет, чтоб телегу возить;
а свинья живет с целью колбасы;
а собака живет, чтоб не шлялся чужой;
а петух живет, чтобы в суп с лапшей;
а баран - чтоб был воротник у пальто;
человек живет чтобы что.
14 июня 1979 г.
Подарки юбиляру (ТАСС, 14 июля 1979 г.)
Огромную радость в сердцах всех советских ценителей
художественного слова вызвало недавнее решение Министерства
литературы СССР о выпуске в свет нового - исправленного и
дополненного - издания книги стихов "Строгое счастье",
принадлежащего перу Н. Цырлина - одного из известнейших и
любимейших авторов нашей с вами великой эпохи зрелого
социализма. Издание приурочено к отмечающемуся завтра его
19-летию.
На первой странице книги - давно полюбившееся читателю
стихотворение "Строгое счастье":
Все время лезть вверх и вверх по отвесной стене!
В разреженном воздухе - задыхаться!
Счастье - жить в нашей с вами стране!
Но это - строгое счастье!
Министерство подготовило юбиляру и другой подарок. Оно
издало приказ о присвоении видному советскому поэту Н. Цырлину
очередного творческого звания - "известный советский поэт".
Вчера состоялась церемония вручения Н. Цырлину нового
служебного удостоверения, которое вручил первый секретарь
партийного комитета министерства выдающийся советский поэт
К.К. Кутакаев. В своем докладе он остановился на основных
этапах творческого и служебного роста Н. Цырлина, сказав в
заключение: "Пример Н. Цырлина - наглядное опровержение
клеветы идеологического противника о якобы имеющемся в
советской литературе недостатке внимания росту молодых кадров.
Но нет, снова и снова оправдываются слова бессмертной песни:
"Молодым везде у нас дорога!""
В своем ответном слове Н. Цырлин сердечно поблагодарил
Министерство литературы, лично К.К. Кутакаева за оказанное ему
высокое доверие и заявил, что наилучший способ отпраздновать
юбилей - это не успокаиваться на достигнутом, а ознаменовать
его новыми победами в литературной области, порадовать
читателей новыми произведениями, созданными согласно методу
государственного реализма - единственно верному
художественному методу нашей великой эпохи.
После торжественной церемонии состоялась неофициальная
часть.
-==1.7. Непейно==-
-==22.VII.79==-
Позавчера вечером я поехал с Л. и ее матерью Р.Я. за
грибами. Около часа ждал их на Савеловском вокзале. В поезд
сели только в десятом часу, когда стало темнеть.
По дороге Л. рассказывала о каком-то, как она выразилась
"журнале", который без руководящего дозволения собрались
издавать отдельные писатели. "Ну им и дали по шапке.
Ахмадуллину даже выперли из Союза писателей". Вспомнил, что
про эту историю читал недавно в "Литературной газете". Тон
статьи был не агрессивный, но брезгливо-снисходительный. А
иногда проскальзывали потрясающе откровенные оговорки:
"Приблатненность большинства авторов. Как будто заключенным
разрешили издавать газету без контроля администрации."
Поезд шел только до Дмитрова. Подождали следующего,
проехали еще две или три остановки, вылезли на маленькой
станции и долго шли пешком. Оказывается, ночью можно ходить
без всякого освещения, хотя было новолуние и к тому же
облачная погода.
Через полтора часа, когда уже едва заметно светало, пришли
в какую-то деревню. У Р.Я. там имеется дом, она не то купила
его, не то временно сняла. Сделано это полулегальным образом:
деньги выплачивались не только хозяевам, но и кому-то в
сельсовете. (Для легального владения домом в деревне следует в
него прописаться, выписавшись при этом из Москвы.) Дом совсем
старый, официально числится брошенным или вообще не
существующим.
Деревня называется "Непейно". Как рассказывают местные
жители - в назидание жившему там когда-то барину, пропившему
все свое имение, в том числе и эту деревню.
Спал я на полу на мешке с сеном. Когда проснулся - они обе
ушли за грибами. (Пытались поднять и меня, но я разоспался и
вставать не хотел, а они особенно не настаивали.)
В доме всего одна комната - бревенчатый сруб и дощатая
загородка около печки. В углу на полке стоит несколько икон в
окладах из толстой фольги: видны лишь коричневые лица и руки.
Рядом - портрет Ленина и репродукции из "Огонька". В фасадной
стене - три окна, а четвертое, точно большой палец перчатки -
в заднем левом углу.
Они скоро вернулись. Грибов принесли очень мало. Поев,
собрались опять в лес; на этот раз я пошел с ними. Погода, в
противоположность вчерашней, была довольно теплой. Ходили мы
два часа, грибов опять почти не набрали.
Вернувшись, я и Л. читали - сперва в комнате, а потом,
когда стемнело и читать в комнате стало утомительно - вышли на
крыльцо. (Электричество у них было отключено.) Уже делалось
прохладно. Крыльцо старое, прогнившее. Рядом с крыльцом -
заросший сорняками огород, с другой стороны - деревенская
улица. Перегорожена врытыми в землю газовыми баллонами - чтобы
не ездили машины. Колодец с треугольной крышей, несколько кур
и привязанная к колышку коза. Безлюдье почти полное: за два
часа видели всего нескольких прохожих: старух и пьяных
мужиков. Один проковылял мимо, хватаясь за забор, упал в траву
через несколько домов от нашего и больше уже не вставал.
"Ты что читаешь?" Я показал ей - "Лето 1925 года"
Эренбурга. Она взяла, прочитала несколько страниц: "Очень
своеобразно пишет". У Эренбурга она читала только "Люди, годы,
жизнь", о чем отозвалась очень восторженно: "Гениально. Все по
полочкам разложил." Сообщила, будто эту книгу давно изъяли изо
всех библиотек. Я возразил, что сам брал ее в библиотеке всего
несколько месяцев назад.
Л.: "Да, наверное, из обычных библиотек выгребли, а про
ведомственные забыли. Такой же бардак у них, как везде и даже
хуже."
Я: "Как сказал Герцен: "Только беспорядок дает возможность
жить в России"."
Вскоре мы вернулись в дом, поскольку читать стало темно
даже на улице. Приходилось к тому же непрерывно отгонять
комаров. И жуткий холод: не поверишь, что середина лета.
Возле Дмитрова
Днем там горизонт - болит в глазах -
в голубых и в пепельных лесах.
Ночью - в синей ртути фонарей
и в непотухаемой заре.
Тушью в небе - черные деревни,
где на стенах проводов обрезки:
электричество отрезано.
Провод взвизгивает по железному.
Днем там горизонт - болит в глазах -
в гипсовых кудрявых облаках.
июль - август 1979 г.
-==1.8. Подражание де Кюстину==-
-==12.VIII.79==-
На этой недели сделали с Л. и Р.Я. путешествие на пароходе
по Москве-реке, Оке, Волге и каналу.
Воскресенье
"Отвалили" с Южного речного порта. Древний пароход с двумя
колесами по бортам. Я не знал, что такие еще сохранились. На
лестнице, ведущей на верхнюю палубу, значилось: "Вход только с
билетами 1-й и 2-й категории.". Никто, однако, не проверяет.
Рядом с объявлением висят портреты Ленина и Маркса,
подтверждая, что не за то боролись. Хотя находиться в 3-й
категории даже лучше: окна выходят на узкий проход вдоль
борта, а не на палубу, по которой ходит публика и заглядывает
в каюту.
Понедельник
Остановка в Константинове. Пасмурный, но теплый день.
Деревня на крутом берегу Оки, приукрашенная для туристов. Два
бюста Есенина: один напротив ресторана, другой (с очень
грустным лицом) - напротив его дома. Посреди улицы растет
огороженное забором старое дерево, посаженное, как гласит
табличка, лично Есениным.
Вечером была остановка в Рязани. Около старинного монастыря
видел нелепый памятник: Есенин торчит из-под земли по пояс,
раскинув руки в показном восторге. В магазине - огромная
очередь за курами. Куры - жуткого черно-синего цвета. Запах
тухлятины чувствуется даже на улице. Прямо-таки куриный морг,
а не магазин.
Лозунгов на улицах Рязани заметно больше, чем в Москве и
Дмитрий Скафиди.
40 градусов по Михалычу
-==40 ГРАДУСОВ ПО МИХАЛЫЧУ ==-
-==1. Куда мы летим ?==-
СИСТЕМА СОЛО.
ПЛАНЕТА ТИРА-365.
ЗАПАДНЫЙ ПАСИФИК.
КОНЕЦ 5-й СТАДИИ 4-го КРУГА.
Тяжелая тропическая ночь самым нахальным образом окутала
горизонт вплоть до
темно-лиловых отливов низких разорванных туч. На десятки миль
вокруг — ни души, а под тобой добрых пять тысяч метров глубины
черного океана. Ни единого огонька на горизонте, который для
привычного глаза остается виден еще долго, пока не превратится в
иллюзию, совсем растворившись во мраке. Но Михалыч не видел даже
иллюзии, он не видел вообще ничего кроме темноты... он лишь
чувствовал воду, в которой бултыхался и знал где верх. Михалыч
никогда не тонул, невзирая на количество выпитого. Это было его
плюсом, минусом Михалыча была ПАМЯТЬ, черт бы ее подрал...
Просто Божья кара — помнить ВС¦, сколько бы ни выпил!!! И на этот
раз Михалыч помнил, что с ним было вчера, сколько он выпил и с кем,
до какого свинства он дошел, потом... как он, падая, боялся попасть
под винт, но не попал... Заурядный алкоголик не вспомнит, что с ним
происходило, но Михалыч не был "заурядным" — он был
УНИКАЛЬНЫМ. Когда-нибудь все так бы и вышло, ну не в этот раз,
так в другой, — он бы непременно свалился за борт. Теперь, когда это
свершилось, он по-настоящему понял...
Вода была теплой, несмотря на ветер и брызги, Михалыч не хотел
трезветь, да это и не
требовалось, — он как пробка... или что похуже... неизменно
держался на поверхности,
он помнил все до мелочей, он даже был способен соображать,
правда очень медленно.
Прошел час, а может два... небо было по-прежнему переполнено
чернотой. Наконец, он
разглядел тусклую звездочку. Она увеличивалась, казалась все ярче
и ярче, пока не
превратилась в огромный ШАР. Из шара упал отвесный луч, этот
луч прочерчивал морскую зыбь четкими параллельными линиями.
Михалыч почувствовал пронзительную боль. Луч замер, ослепив
протрезвевшего от страха моряка...
-==x x x==-
Случилась неестественная и просто странная штуковина! Теперь
пространство ограничивалось замкнутым кругом около пяти метров
диаметром. Переборка пестрила полупрозрачной градуировкой
диковинных приборов с непонятными символами, чем-то
напоминавшими древнюю клинопись. Просто бред! Но про6удившись
от страшного сна и пробыв хоть час в таком необычном положении,
хочешь-не хочешь, а начинаешь трезво смотреть на вещи. Однако,
Михалычу не понравилось его состояние: он помнил светящийся шар,
будто гвоздиком приколоченный к небу, помнил боль, а дальше, хоть
убей (!), не мог понять как оказался здесь в кресле. За темными
стеклами "люмиков" ничего не менялось, ровным счетом ничего, хотя
было ощущение движения, какое-то внутреннее. Слева в пол-оборота
сидел еще один пассажир: незнакомый молодой человек лет 25-ти.
Михалыч хотел многое сказать, но язык онемел, равно как руки и ноги.
Оставалось лишь гримасничать, моргать и надувать щеки. Под сводом
потолка плавно перемещался похожий на туманное облачко предмет
формы клубка. "Клубок" по очереди зависал то над Михалычем, то над
Алексом как бы присматриваясь...
Алекс еще раз окинул взглядом помещение. В отличие от
Михалыча, он не помнил о себе НИЧЕГО. Мало того, место, в котором
находился, не казалось ему чужим... Никаких балок и жестких
креплений не было, очевидно, летательный аппарат имел цельнолитой
корпус. Справа находился узкий длинный стол, своим полукружием
повторявший форму переборки. На нем стояли какие-то витые
стеклянные сосуды, а самый большой, с металлическим змеевиком,
напоминал самогонный аппарат. Когда Алекс обратил внимание на
Михалыча, тот был, казалось, целиком поглощен "самогонным
аппаратом". Моряк заворожено глядел как по прозрачным стенкам
сосуда зазывно булькал и плескался зеленоватый "первач". В
противоположном углу находилась темная панель с разноцветными
ручками и сферический экран. Если бы сюда попал дикарь, он
справедливо принял бы все за чародейство. И действительно,
волшебства здесь было больше чем техники. Из дымчатого клубка как
из щели выходили, вырастая на глазах, странные существа, они
казались угрюмыми, хоть не проявляли агрессии. Исчезали хозяева
столь же эффектно, будто ужом проскальзывая
назад в туманное облачко. Пленникам давали зеленую и красную
жидкость из чашеобразного сосуда, по-видимому разочаровавшую
вконец приунывшего моряка. А вид у пришельцев был не очень
приветливый: рост маленький, голова как бы вдавлена в тело, руки
ниже колен, рта не видно, и вообще, все тело вместе с руками и лицом
обтягивал черный эластичный покров, чем-то напоминавший костюм
аквалангиста, оставляя лишь узкие прорези для глаз, которые скрыто
пронизывали пленников таинственной гипнотической энергией.
Этими внушающими неосознанный ужас глазами они показывали куда
идти, как повернуться и многие другие мелочи. Ясно все было без
слов, наверное, с помощью передачи мысли. Вскоре начались
обследования, измерения и всяческие анализы. Михалыч
освободившимся от тяжести языком промлямлил свои соображения:
— А у них медкомиссия даже пострашней нашей пароходской. Все,
парень, хана пришла! Щас всю кровь из нас выкачают, анализ на сахар
делать собираются, видишь?! Самогон из чего-сь варить надо! Я-то
сразу раскусил, какие они "мастера пробки-с-бутылкой", вахта йихняя
длинная — тут любого, даже марсианина на бражку потянет, хотя,
пробовал я эту самую бурду, ...паршивая, прямо скажу... и вообще: куда
мы летим?!............... В этот момент Михалычу надели на голову
какой-то прибор с разноцветными гофрированными трубками, матрос
мгновенно затих под наркозом. Приснилось Михалычу, будто он попрежнему
в резерве плавсостава. В составе похоронной бригады несет
гроб с телом очередного резервиста, так и не дождавшегося своего
парохода, а навстречу ему костлявая Смерть-старуха со скатертью, на
которой хлеб-соль да бутыль самогона...
...Однажды поставили Михалычу большущий бландж на весь левый
глаз его же собутыльники. Поставили со скуки да еще, как назло, перед
самым профотбором. Цветом фингал не очень-то выделялся на
синюшной физиономии матроса-артельщика, но вот изображение в
глазу так и осталось "тройным", даже после похмелки. Переживал
Михалыч на комиссии: как же пройти глазного врача? Подсказал один
добрый человек из очереди, у того вообще один глаз был вставным.
"Не боись! Делай как я!" — шепнул он, усаживаясь на потертый стул
перед плакатом с буквами. "Закройте правый глаз" — не отрываясь от
вечной писанины, проскрипел окулист больничным фальцетом. Врач
машинально водил указкой по плакату, а одноглазый читал, закрывая
правой ладонью незрячую глазницу. Когда окулист предложил закрыть
другой глаз, тот без малейшего смущения прикрыл, но уже левой рукой
свой протез. Михалыч сумел вслед за одноглазым повторить в
точности этот фокус под общее удовольствие очереди...
-==x x x==-
Клубок засветился радужными переливами и из него вырос
...человек!
Да, это был ГЛАВНЫЙ из хозяев, порождение чужой цивилизации,
воплотившееся в живого человека, одетого в довольно причудливый
плащ. Взглядом хозяин велел роботам освободить матроса. Михалыч
хотел выматериться, но Главный поднял вверх ладонь и заговорил на
резком по звучанию языке, причем смысл сказаного будто шепотом
звучал в сознании:
"Я — Электрологос. Вам ничто не угрожает." Он обратил свой
немигающий взгляд на Алекса: "Воин Тайир! Мы пройдем через пояс
Фохада и Знание вернется к тебе. Даю информацию. Моя планета:
Пантеон-388. Расположение от звезды — пятый. 388 — это число малых
циклов вокруг своей оси за период цикла вокруг звезды.Я выполняю
миссию наблюдения за информационным полем планеты Тира-365. На
ней, как на большинстве периферийных, Галактический Совет
практикует семь основных этапов развития. Вы завершаете 5-й. От
божественной эмиссии в образ животного возникла раса мутантов,
овладевающих знанием экстенсивно-эмпирическим путем."
Электрологос взглянул на волосатые руки Михалыча: "Мутирующими
мирами правят Иерархи. Иерархами правит Сотсирх, дубль-сотон, сам
создавший множество сотонов, каждый из них заведует определенной
планетой. Сотсирх присутствует одновременно во всех своих сотонах,
и уничтожить его эгрегор невозможно."
Неожиданно Электрологос изменился в лице и спешно, без
объяснений, удалился. На пульте мерцал сигнал вызова, земляне
переглянулись: что-то произошло.
— А этот ...Электро... как его... — в общем, умный мужик! --
заметил Михалыч: — Из него бы замполит хороший получился!.. а нас
в лаборатории своей замучит и глазом не моргнет!.. Эх, куда мы
летим?.. Матрос хлебнул из граненой колбы в форме "восьмерки":
— А ты, парень, — хто такой вообще?!
Алекс будто очнулся:
--... Честно говоря, я и сам не знаю... Но я — один из НИХ. Мое
имя — Александр.
— Шурик, значит... Сашка! А откуда ты? Говоришь вроде, порусски...
— Я жил на Земле, но ... ничего о себе не помню. Знаю только, что
я — один из них... Я говорю на семидесяти двух языках.
Михалыч опять хлебнул из колбы:
— Я тоже бывало, когда выпью... на таком языке заговорю, — ну
нихто не понимает!
От выпитого Михалычу заметно "похорошело", и он икнул
семнадцать раз подряд:
— Ку-у -да... мы ... ле-ет-ет-тим..! Он снова потянулся за колбой, но
та пузырилась и меняла цвет. Через минуту Михалыч не мог скрыть
своего удивления, даже перестал икать: замысловатая колба, из
которой выпито больше половины, вновь заполнена доверху! Толи
благодаря волшебству, толи химической реакции, а эта бутылка была
...Бесконечной! Михалыч еще дважды повторил эксперимент и совсем
окосел, но результат каждый раз оставался неизменным — бутылка,
полная до самого горлышка! Михалыч трепетно прижал бутылку к
сердцу: "Слышь, мужик, она — Бесконечная!.. Ты слышишь?.. БЕС-КОНЕЧ-НА-Я!!
Если этот... как его... Исус... пятью хлебами... накормил толпу... то
этой ... ой..!" — у Михалыча даже закружилась голова: "Ну... в общем,
надолго хватит!"
-==x x x==-
ОРБИТА ПЛАНЕТЫ ТИРА-365
ЭТО приближалось. Как и прежде, в кругу свечения возник
Электрологос.
— Приготовьтесь, выходим в ПОЛИДРОМИЮ.
Алекс вдруг понял : Это война! Электрологос уселся в широкое
кресло, будто выросшее откуда-то снизу. Слева появилось второе
кресло, чуть поменьше, место в нем занял один из биороботов.
Электрологос вел переговоры с другим кораблем, но даже интерфейс
не справлялся с переводом — настолько сжатым и молниеносным был
радиообмен. Алекс услыхал: УРАНИДЫ. Пальцы его судорожно
сжались и кровь забарабанила глухим молотом, он глядел на
Электрологоса и, казалось, понимал что тот чувствовал. Из пола
выскочила панель ручного управления с гашетками типа "джойстик'',
передняя часть "тарелки" вдруг стала прозрачной и могло показаться,
что пилоты как-бы висят в воздухе. Впереди хорошо была видна и
приближалась еще одна дискообразная "тарелка" из серебристого
металла, она свободно левитировала, явно теряя управление. Вокруг
мелькали какие-то стремительные остроносые челноки,
пронизывающие "тарелку" похожими на лазер лучами, в местах
попаданий зияли круглые отверстия с дымным шлейфом. Вдруг на
короткое время экран озарился яркой вспышкой. Когда облако
пламени погасло, корабля уже не было, зато по-прежнему пикировали
узкие штурмовые модули уранидов.
— Слишком поздно. — пояснил Электрологос. Он сжал зубы и
красноречиво посмотрел на робота-пилота. На экране сразу появился
двигающийся круглый визир с насечками. Визир хватал и сопровождал
цель, пока ее не поражал ярко-голубой двуствольный луч. Три
штурмовика вспыхнули подбитые и, рассыпая искры, по-очереди
исчезли, остальные заметушились подобно рою мух, затем
перегруппировались, развернувшись двумя атакующими колоннами.
Попарно налетая, они метали свои молнии и по дуге уходили в облака.
Запахло горящей изоляцией, очевидно были попадания, несмотря на
мощный силовой экран. Дисколет взмыл, резко рванув с места и
сделал фантастический вираж под сорок пять градусов так, что на
экране был виден яркий след собственной планетарной турбины.
Снова визир заскользил по экрану и прицелился в очередную жертву.
Робот нажал на гашетку и, не провожая взглядом догорающие останки,
вошел в пике, хладнокровно выравнивая "джойстик".
— Молодцом! — не выдержал восторженный Михалыч: — Так йих,
собак!
--ДЭКСИ-ЛАДОНН-ВАСА-МЭСИТИ..! — заговорил робот, еще
дважды рванув гашетку. "Справа в 130-и тира-милях модульная база" --
перевел интерфейс. Навигатор взглянул на радар: — Уничтожить!
— Сейчас начнется..! — заметил Алекс. Михалыч утвердительно
икнул в ответ. Корабль
качнулся от рывка вперед и моментального торможения. Картина
предстала просто
потрясающая: три четверти экрана занимала пятиярусная тарелкавеликан,
блистающая на солнце портами десяти ангаров. Выше
ангаров виднелись вкрапления черных точек, как иллюминаторы
опоясывающих тарелку по периметру. Не вникая в детали
конструкции, робот привычно взял "на мушку" самый верхний
закругленный этаж, очевидно выполнявший роль поста управления.
Вспыхнула и зашипела убийственная голубая молния, обезглавленный
монстр сначала накренился вбок, затем, дрожа всем корпусом, резко
ушел в смертельный "штопор", окруженный свечением плотных слоев
атмосферы.
— Это был посредник низкой категории... — скромно заметил Алекс.
— Право-35, два корабля охранения! — доложил пилот. Не успел
Электрологос включить
защиту, как раздался оглушительный треск, внутренность дисколета
на миг была пронзена толстым слепящим лучом красно-желтого
спектра. Пилота отбросило в сторону, а от Электрологоса осталась
лишь кучка серого пепла. Моментально появились два
вспомогательных робота: один убрал останки навигатора, другой
помог встать пилоту и принялся заделывать дыру в экране.
--Цементный ящик ставь! --подсказывал неугомонный матрос,
высвобождаясь из фиксирующих поясов: "Пластырь, еш твою!..
заводи!!..." Наконец, вскочив, он принялся трясти "за барки" едва
пришедшего в сознание робота: "Рвем отсюдова! Ходу давай!.. ходу!!"
— орал он, тыча пальцем на экран местного увеличения, где быстро
приближались две тарелки уранидов. Алекс оттащил Михалыча и
уселся в командирское кресло. Управление было несложным, и Алекс
лихо вошел в "мертвую петлю". Пилот, наконец, опомнился и взял
управление.
— Уйти сможем? спросил Алекс.
— Их маневр лучше. отвечал робот, глядя на локатор: --Перехожу в
ПОЛИДРОМИЮ. Экран снова потемнел, превратившись в местную
орбитальную карту, на которой красным кружком была отмечена
спасительная зона выхода в параллельные измерения. Восемь секунд
показались восемью веками...
-==x x x==-
ГРАНИЦА СИСТЕМЫ ЭЛОС.
ТОЧКА "2-ЭКС".
Александр стер холодный пот. В багряных переливах чужого
светила виднелись
увеличенные несколько незнакомых планет. Звезда была даже
заметно тусклее Солнца,
хоть по спектру такая же. Мгла вселенской ночи окутывала ее,
наползала огромным
уродливым телом, изъеденным оспинами черных дыр навеки
охладевших светил и
галактик. Горизонт был пугающе неведомым, чужим... кругом, где
только хватало
взора, громоздился чудовищный хаос крошечных светляков-эвеэд,
...Закладка в соц.сетях
