Жанр: Электронное издание
TENETA98
...не видел еще
ни разу: челюсти у всех отвисли, брови вылезли на лоб, в глазах застыло
выражение неподдельного изумления и почти животного ужаса. Только Лева
смотрел спокойно и немного скучающе — как всегда. Немая сцена продолжалась
несколько секунд.
Первым пришел в себя Сергей Львович:
- Ну, что же ты замолчал? — внезапно осипшим голосом пробормотал он.
— Продолжай, пожалуйста... - и улыбнулся натянутой, вымученной улыбкой.
- То по кровле обветшалой... вдруг соломой... зашумит... - ничего не
понимая, бормотал Саша. Слова вдруг вылетели у него из головы, он не мог
больше вспомнить ни строчки. Он немного постоял, шевеля губами и пытаясь еще
что-то сказать, потом вдруг разревелся в голос и убежал к себе в комнату. У
него началась истерика.
Его долго успокаивали, недоуменно пожимая плечами и делая вид, что не
понимают причин его волнения.
- Читал, читал, и вдруг на тебе! разревелся ни с того ни с сего... -
бормотала няня, утирая ему слезы и нервно поглаживая по голове, - но в глаза
почему-то не смотрела, и руки у нее заметно дрожали.
Когда мальчик немного успокоился, его вытащили в гостиную, поставили
посредине комнаты и заставили прочитать стихотворение еще раз - полностью.
Он, вначале сбиваясь, но постепенно все более и более приходя в себя,
прочитал. На этот раз реакция у всех была совершенно нормальной --
стихотворение понравилось, все его хвалили и даже заставили продекламировать
еще несколько раз. Причем восхищались все вполне искренне — Саша видел это
— но даже эта искренность отдавала фальшью после того, что произошло за
обедом.
Приблизительно через час вдруг приехал дядя Саши Василий Львович Пушкин
— брат его отца. Свалился, что называется, словно снег на голову — сказал,
что хочет недельку пожить у них. В причины Саша даже вникать не стал — не
до того ему было. Впрочем, приезду дяди он обрадовался — Василий Львович
был довольно известным поэтом, и племянник любил поговорить с ним о поэзии
— а то даже и поспорить.
Узнав об обеденном инциденте, дядя подозвал к себе Сашу и заставил его
еще раз прочитать злополучное стихотворение. С замиранием сердца, опасаясь
увидеть ту же странную реакцию, мальчик продекламировал ему свой шедевр.
Дядя выслушал очень внимательно, потом снисходительно посмеялся и высказался
в том смысле, что, дескать, сыровато еще, но для девятилетнего мальчишки
очень даже неплохо — а вообще, он не понимает, из-за чего весь сыр-бор и
что Сашу так расстроило. Потом высказал несколько замечаний по поводу того,
как, по его мнению, стоило это стихотворение переделать. Саша начал ему
возражать, завязался небольшой спор...
Полноватый, добродушно-ироничный дядя развалился в кресле и, словно
нехотя, но в то же время с явным удовольствием отражал атаки своего
племянника. Он выглядел настолько спокойным, безмятежным и монументальным,
что Саша невольно успокоился и на какое-то время даже поверил, что на самом
деле ничего не случилось, и это просто его богатое воображение сыграло с ним
скверную шутку...
- Ну, что скажете, Сергей Львович? — спросил Василий, недобро
поглядывая на брата. — Доигрались?
Сергей недоуменно посмотрел на него, словно не понимая, о чем речь.
Василий отхлебнул крепкого черного кофе и со стуком поставил чашку на стол:
- Не волнуйтесь, он нас не услышит. Я включил защиту.
Сергей вздохнул:
- Значит, начистоту?
- Начистоту.
Сергей пожал плечами:
- Я не понимаю, что Вас так взволновало. По-моему, все идет по плану.
- По плану?! — вспылил Василий. — Тогда какого черта вы все тут в
штаны наложили и мальчишку перепугали? По какому такому плану?
- Но, - Сергей исподлобья глянул на "брата" и тоже отхлебнул кофе, --
согласитесь, все-таки неожиданно было услышать это из его уст. Хотя именно
это мы и планировали...
- Мы планировали, чтобы он написал это в двадцать пять лет, а ему
сейчас только девять! К тому же полностью совпадает только первая половина
стихотворения!
- Ну, это естественно, - хмыкнул Сергей, - "выпьем с горя, где же
кружка" мог только взрослый человек написать...
- Ваш сарказм здесь совершенно неуместен! — взорвался Василий. --
Эксперимент под угрозой провала, а Вы ерничаете! — Он вдруг вскочил,
схватил собеседника за грудки, подтянул к себе и жарко задышал в лицо
табачным перегаром:
- У нас давно уже есть подозрение, что Вы вмешиваетесь в естественный
ход эксперимента. Сегодняшнее происшествие — лишнее тому подтверждение.
Имейте в виду, Сергей Львович — если наши подозрения подтвердятся, Вам
несдобровать!
Сергей отпихнул противника, сел, отхлебнул еще кофе и совершенно
спокойно ответил:
- По-моему, полковник, Вы ошибаетесь. Ни о каком провале не может быть
и речи — наоборот, мы получили поразительные результаты! Это успех, а не
провал! А мелкие несоответствия должны были появиться в любом случае — это
неизбежно.
- Почти семнадцать лет разницы - Вы называете это "мелким
несоответствием"?! Ничего себе "мелочи"! А что он будет писать в двадцать
пять лет — Вы подумали?
- Ах, вот Вы о чем! — презрительно усмехнулся Сергей. — Вы просто
испугались, что он не впишется в те рамочки, которые ему услужливо
приготовлены? Вы слишком многого хотите, родной мой — вырастить гения,
который ходил бы по одной половице, никогда не заглядывая на другую... А
что, интересно, Вы собирались с ним делать в его тридцать семь лет?
Подсылать в очередной раз Дантеса?
- Ничего мы не собирались с ним делать — и Вы это прекрасно знаете.
Чтобы провести все необходимые измерения, достаточно проследить его развитие
до тридцати лет или даже чуть меньше.
- А потом? Он начнет вам мешать, и вы от него избавитесь?
- Не городите чепухи! После тридцати лет ваш хваленый гений может
убираться на все четыре стороны — никому он больше не будет нужен.
Сергей едва не задохнулся от бешенства.
- Ах, вот как — никому не будет нужен!? Не слишком ли цинично --
поиграть чужой жизнью и бросить?..
- Цинично? — ядовито ухмыльнулся Василий. — Это Вы меня обвиняете в
цинизме? А ставить эксперименты над людьми — не цинично? А нагло лгать
маленькому мальчику, честно глядя в глаза — не цинично? А рассчитывать
чужую судьбу по вашим дурацким формулам — не цинично?! — он уже почти
кричал, в углах губ скопилась пена. Они стояли друг против друга и,
задыхаясь от ярости, судорожно сжимали кулаки, готовые испепелить друг друга
взглядом. Неизвестно, чем бы это кончилось, если бы в спор вдруг не
вмешалась Надежда Осиповна:
- Мальчики, вы не знаете, где Саша? — жена Сергея Львовича стояла в
дверях и испуганно смотрела на спорщиков.
- А что с ним? — "мальчики" моментально остыли.
- Не знаю. В комнате его нет, в библиотеке тоже, на улицу он не
выходил...
- А няня где?
- Арина говорит, что он пошел в свою комнату — больше она его не
видела...
Все трое испуганно переглянулись.
- Только этого нам не хватало, - проворчал Василий.
Окончательно успокоившись после разговора с дядей, Саша пошел было в
свою комнату, но там ему было скучно, и он отправился в библиотеку. Вчера он
не дочитал у Вольтера всего нескольких страниц, но сегодня ему почему-то не
хотелось его дочитывать. Он начал выбирать себе другую книгу и скоро понял,
что на нижних полках он все книги уже либо прочитал, либо по крайней мере
просмотрел, и он решил залезть повыше. Недолго думая, Саша притащил в
библиотеку лестницу, приставил ее к стене в самом углу, мигом забрался на
самую верхотуру и уселся на ступеньке.
Некоторое время он с восторгом обозревал открывшиеся ему богатства --
библиотека действительно была очень большой, у него даже дух захватило.
Потом провел рукой по плотным корешкам книг и наугад выдернул первую
попавшуюся. Книга была старая, в прочном черном переплете, с пожелтевшими от
времени страницами. От нее пахло пылью и старой слежавшейся бумагой. Саша
аккуратно обтер пыль рукавом и открыл книгу наугад где-то посередине. Это
были стихи. Он начал их читать — и забыл обо всем на свете. О боже, что это
были за стихи! Это был Идеал, Гармония, Музыка темных строк на светлом
фоне... Когда в библиотеку заходила Надежда Осиповна и звала его — он ее
даже не услышал...
Искали его, впрочем, недолго — не так уж много было мест в доме, куда
он мог бы запропаститься. Мужчины оказались наблюдательнее Надежды Осиповны,
хотя тоже не сразу заметили его сидящим на верхней ступеньке лестницы под
самым потолком.
- Саша, что ты там делаешь? — изумленно воскликнул Василий Львович,
облегченно вздыхая и заглядывая на племянника снизу вверх. Тот не отозвался.
- Саша! — позвал он громче. Мальчик встрепенулся, посмотрел вниз и
смущенно улыбнулся.
- Что ты там делаешь?
- Читаю...
- Давай, давай, слезай, нечего под потолком сидеть. Ишь куда
забрался!..
Саша прижал книгу к груди и осторожно спустился вниз.
- Чем это ты так увлекся, что ничего вокруг не видишь и не слышишь? --
добродушно улыбаясь, спросил дядя.
Саша пожал плечами и молча показал обложку. Дядя побледнел — на черном
переплете тусклым металлическим блеском отсвечивал портрет мужчины в
профиль. Длинный нос, высокий лоб, бакенбарды... И подпись — золотыми
тиснеными буквами — "А. С. Пушкин. Избранное".
-== == II == ==-
Вдоль по коридору шли двое. Оба примерно одинакового роста, но один -
худощавый и чуть помоложе (на вид - лет тридцать), а другой - полный, с
солидным брюшком и лет на пять постарше. Они шли не торопясь и о чем-то
разговаривали. Был поздний вечер, рабочее время давным-давно кончилось, и
здание пустовало. В коридоре светило только тусклое дежурное освещение, что
делало его совсем мрачным - невероятно длинный тоннель с рядами дверей по
сторонам, конец которого исчезал где-то во мраке.
- Так что, наши отделы теперь объединят? — спросил худой.
- Нет, - ответил толстый, - конечно, нет. Просто эксперимент настолько
сложен, что решили привлечь к нему сразу два отдела.
- Его уже утвердили?
- Да. Даже более того - он уже начат. День "Д" был вчера, - толстяк был
бывшим военным (его до сих пор все называли полковником), и любил выражаться
военными терминами. - Вчера яйцеклетку поместили в тело будущей матери.
- Даже так? А почему не в "инкубатор"?
- Условия решили максимально приблизить к боевым. Есть подозрение, что
"инкубатор" отрицательно влияет на будущее развитие. Кстати, подозрение
исходило из вашего отдела...
- Ах, да! Видимо, имеется в виду эксперимент с Эйнштейном?
- С Эйнштейном? Что это за эксперимент?
- Лет тридцать назад в нашем отделе восстановили ДНК Альберта
Эйнштейна, вырастили зародыш в "инкубаторе" и отправили этого "Альберта
Второго" в обычную школу.
- Хм... И что же?
- Надеялись получить великого гения, но результаты оказались более чем
скромными. У парня были неплохие способности к математике, но дальше
победителя городских олимпиад он не пошел... Неудача тогда вызвала довольно
бурную дискуссию. Среди возможных причин назывались самые различные - от
ошибок в восстановлении ДНК до отсутствия материнской ласки в детстве. Среди
прочего упоминали и возможное воздействие "инкубатора"... В конечном счете
все сошлись на том, что одного только генотипа недостаточно, нужно еще
восстанавливать внешние условия.
- Хм... Я, конечно, слышал об этом (я имею в виду дискуссию), но не
знал, чем она была вызвана, - он усмехнулся. - У нас тут все так
засекречено, что я иногда не знаю, чем занимается сосед по комнате...- он
помолчал, потом добавил. - Что ж, теперь многое становится ясным...
- Что, например?
- Например, зачем вообще нужен весь этот маскарад. Вы знаете, что центр
города оцепили?
- Да, я видел. Говорят, там что-то с радиацией.
- Говорят...- усмехнулся толстяк. - Никакой радиации там в помине нет.
Просто восстанавливают исторические условия начала XIX века. В частности,
дом Пушкиных и все прилегающие строения.
- Ничего себе... - пробормотал худой. - Сколько же это все стоит?
- Дороговато, конечно, - снова хмыкнул толстый. - Но руководство
решило, что расходы себя оправдают.
- М-да... Наводит на размышления. Что же они хотят получить на выходе?
- Ну, это очевидно - то же, что и всегда. Конечная цель - научиться
"выращивать" людей с любыми наперед заданными свойствами.
- Опять "идеальный солдат"?
- Нет, не думаю. Тупые исполнительные костоломы давно уже никого не
интересуют - таких в любой подворотне можно набрать целый взвод. Сейчас
нужны гении.
- Гении? - худой саркастически усмехнулся. - Мы даже не знаем, что это
такое.
- Это и не обязательно. Если уж нельзя выращивать любых гениев, можно
выращивать тех, что уже были. Например, наплодить этак десяток Эйнштейнов --
и посадить их за разработку сверхбыстрого гиперпространственного
перехватчика... Каково, а?!
- Да, заманчиво, ничего не скажешь! - худой опять усмехнулся. - Но
тогда почему Пушкин, а не Ферма или Ньютон?
- Ну, во-первых, из-за ДНК - ее можно восстановить очень точно по
крови, оставшейся на его жилете после всем известной дуэли. Во-вторых, он
рос и воспитывался здесь, в Москве, недалеко от Института - значит, легко
будет проконтролировать его развитие. В-третьих... ну, много еще разных
причин... - они подошли к лифту. - Основная работа, конечно, предстоит
вашему отделу, мы будем "на подхвате". Лично я буду играть роль дяди Пушкина
Василия Львовича. А Вы, по-видимому, роль его отца.
- Я?!
- Ну да. Внешность, правда, у Вас не очень, но это не страшно - наши
хирурги поправят. Подошьют килограмм пять сала - брюшко будет не хуже, чем у
меня, - он хохотнул, довольный своей шуткой. Худой вяло улыбнулся.
Лифт остановился на первом этаже, они вышли и пошли в гардероб.
- Эксперимент получил кодовое название "Дедушка из Африки", --
продолжал толстый, - выяснилось, что едва ли не основная причина
гениальности Пушкина заключалась в его эфиопском родственнике. Внятно
объяснить этот факт никто не может — наши психоматематики тычут пальцем в
какие-то формулы и с жаром пытаются что-то доказать, но смысла этих
доказательств, похоже, сами не понимают, так что в конце концов все просто
махнули на них рукой, а забавное наблюдение было отражено в названии
эксперимента...
Они оделись и пошли к выходу. Уже у самых дверей толстый закончил:
- Разумеется, я Вам всего этого не говорил. Официально об Эксперименте
Вам сообщат, видимо, недельки через три-четыре. Ну, а младенец, как и
положено, появится на свет только через девять месяцев, двадцать шестого
мая. Так что времени еще много — можете пока наслаждаться отсутствием
лишнего жира... - он опять хохотнул.
-== == III == ==-
- Это стихи! — радостно сообщил Саша, обводя родных сияющим взглядом.
Глаза его восхищенно блестели.
- Хорошие? — через силу улыбаясь, спросил дядя.
- Хорошие?! Великолепные! — Саша звонко рассмеялся и тут только
посмотрел на обложку. Брови его удивленно поползли вверх. — Пушкин? Так он
что же, наш родственник? — мальчик вопросительно посмотрел на отца.
- Д-да... В некотором роде...- пробормотал тот.
- А почему же вы мне о нем ничего не рассказывали? — он укоризненно
оглядел родных. — А как его зовут? Андрей Степанович?
- Нет. Александр Сергеевич...
- Правда? Как меня? Вот здорово! — мальчик опять рассмеялся звонким
счастливым смехом. — У него очень хорошие стихи! Сейчас я вам прочту... -
он открыл книгу и возбужденно начал листать страницы туда-сюда.
Дядя поспешно схватил его за руку:
- Нет, не нужно! Потом... Потом прочтешь... После ужина... А сейчас
идем ужинать!..
Саша удивленно поглядел на часы на стене:
- Рано ведь еще! И вообще — я не хочу есть...
- Ничего не рано! — вмешалась Надежда Осиповна. — В самый раз! Идем,
идем, а то все остынет, — тебя ведь все ждут!..
Мальчик пожал плечами и закрыл книгу.
- Хорошо, идемте... - и пошел к двери.
- Э! Книгу-то оставь! — напомнил дядя.
Саша посмотрел на книгу, вернулся и аккуратно положил ее на край стола.
Все сразу повернулись и заспешили к выходу с таким видом, как будто ничего
не ели как минимум месяц. Саша поплелся следом, то и дело оглядываясь. На
самом пороге он вдруг остановился, бегом вернулся к столику, схватил книгу,
прижал ее к груди и побежал обратно.
- Я не запачкаю... - пробурчал он в ответ на укоризненный взгляд отца.
В столовой, естественно, ничего еще и не думало остывать, поскольку
даже не начало нагреваться. Непомерно удивленные слуги засуетились, пытаясь
что-то наскоро приготовить. Однако Саша не обратил на все это почти никакого
внимания. Едва усевшись за стол, он раскрыл книгу и начал декламировать всем
какое-то стихотворение. Все слушали, не в силах его остановить, потом
заставили перечитать его еще несколько раз — лишь бы он не начал читать
следующее. Дядя попытался перевести разговор на поэзию вообще, обсуждая
только что прочитанные строки. Но все эти уловки не помогали — Саша успел
прочитать уже пять или шесть стихов, когда наконец принесли холодные
закуски. Мальчик с сожалением отложил книгу и взялся было за еду, но тут же
опять принялся читать следующее стихотворение.
- Саша!!! — в громком оклике отца прозвенели нотки отчаяния. — Ты где
находишься?!
В любое другое время столь грозное предупреждение наверняка бы
подействовало, но сейчас мальчик был слишком возбужден и почти его не
заметил. Книгу, тем не менее, закрыл и принялся за еду.
Есть никому не хотелось, все только вяло ковырялись вилками в тарелках
и озабоченно переглядывались. Саша же в мгновение ока прикончил салат и тут
же опять открыл книгу. Перевернул несколько страниц, выбирая, что бы еще
продекламировать, и вдруг замер. Радостное возбуждение на его лице сменилось
удивлением, а удивление — страхом. Он вдруг резко захлопнул книгу и
выскочил из-за стола. Потом попятился, с нескрываемым ужасом глядя на книгу,
словно на ядовитую змею. Уперся спиной в камин и медленно, продвигаясь вдоль
стены и по-прежнему неотрывно глядя на книгу, добрался до двери. Пытаясь
выйти, споткнулся о порог и упал, однако боли, видимо, даже не
почувствовал...
Некоторое время он так и сидел на полу в нелепой неудобной позе, глядя
куда-то в одну точку и беззвучно шевеля губами. Потом словно очнулся, встал
и медленным, но твердым шагом, словно загипнотизированный, подошел к столу.
Осторожно прикоснулся к книге, но тут же отдернул руку. Некоторое время
постоял, глядя на нее и словно собираясь с духом, потом вдруг схватил ее в
руки и выбежал из комнаты.
- Что он там увидел? — спросил Сергей Львович у Василия, когда тишина
стала совсем невыносимой.
Василий сидел ближе всех к Саше и видел, что тот читает. Вопрос,
впрочем, был риторический — все и так прекрасно поняли, _что_ он там увидел.
Василий обвел всех взглядом и усталым, безразличным голосом подтвердил
общую догадку:
- Буря мглою небо кроет...
Сергей Львович сидел за столом, а Надежда Осиповна — на диване у
стены. Оба молчали, бессмысленно глядя куда-то в пустоту. Тишина ощущалась
почти физически — как нечто липкое и вязкое, повисшее в комнате. Только
ходики на стене не смущались всеобщим молчанием и продолжали упрямо
отстукивать секунды.
Наконец в комнату вошел Василий Львович. Все выжидающе посмотрели на
него.
Полковник скользнул взглядом по стенам и совершенно бесцветным голосом
доложил:
- Заперся у себя. Читает. Разговаривать не хочет...
Потом прошел по комнате, встал у камина и добавил:
- Я навел справки в Центральной Справочной Системе.
- И что?
- Судя по всему, это издание 2018 года, - он грузно опустился в кресло
и закончил, - 382 страницы, 18 иллюстраций, с предисловием и подробной
биографией...
Настенные часы пробили три раза.
- Три часа ночи, - устало констатировал Сергей, посмотрев на сидящего
напротив Василия. Надежда Осиповна по-прежнему сидела на диване у стены --
даже позу не сменила.
Полковник кивнул, и вновь надолго установилась тишина, нарушаемая
только тиканьем часов. Наконец Василий поднял голову и спросил:
- Это ведь Вы ее подбросили?
- Кого?
- Не притворяйтесь идиотом, Сергей Львович. Книгу, что же еще...
- За кого Вы меня принимаете?!
- Тогда откуда ж она здесь взялась?
Сергей пожал плечами:
- Здесь когда-то был музей Пушкина. Наверное, книга осталась с тех
времен — ее просто не заметили...
Василий несколько секунд пристально смотрел на собеседника, потом
вздохнул:
- Впрочем, теперь-то уже все равно...
Он опять надолго замолчал, потом проговорил:
- Что ж, по крайней мере теперь ясно, в чем была наша главная ошибка...
- В чем же?
- Мы недооценили "человеческий фактор". На роли родных набрали
дилетантов — людей, которые были осведомлены о сути эксперимента и согласны
потратить на него несколько лет своей жизни — а нужно было привлекать
профессиональных актеров и психологов. Чего стоят хотя бы "шуточки" нашей
"Арины Родионовны", которая начала рассказывать о полетах на Сириус и
колониях на Веге, когда у нее кончился запас "нормальных" сказок...
- Да, - кивнул Сергей, - или рассказывала сказки стихами Пушкина...
- Да и Вы тоже хороши! По-моему, Вы слишком привязались к мальчишке --
и начали делать глупости...
- А Вы думаете, легко каждый день изображать злого папашу? Думаю, даже
профессиональные артисты не смогли бы обманывать его слишком долго...
- Об этом-то я и говорю, - усмехнулся Василий. — Вы начали его
жалеть...
- Жалеть... - повторил Сергей. — А Вы сами-то пытались хоть раз
представить себя на его месте, полковник?
- На месте подопытного кролика?
- Хуже! На месте человека, за которого все давным-давно решено...
- А почему Вы думаете, что наше место чем-то лучше? — насмешливо
посмотрел на него Василий.
Сергей пристально посмотрел ему в глаза. Губы сложились в горькую
усмешку:
- Ну да, ведь именно это мы и собирались выяснить...
- Вот-вот. А Вы испугались узнать правду — и решили форсировать
события...
- Идите Вы к черту! — разозлился Сергей. — Оставьте свои дешевые
приемчики для кого-нибудь другого! Тоже мне, комиссар Мегрэ!
Они опять надолго замолчали.
Первым тишину нарушил опять Василий:
- Ну, так что будем делать?
- Можно подумать, у нас есть варианты... - хмыкнул Сергей.
- Да, есть. Как минимум два: можно солгать, а можно рассказать правду.
Сергей помолчал.
- Я думаю, ничего правдоподобного соврать все равно не удастся, — так
что я за второй вариант.
- Ну, почему же не удастся? — возразил Василий. — Можно, например,
придумать что-нибудь а-ля Нострадамус — дескать, жил-был давным-давно на
земле великий чародей и пророк, который и предсказал Саше его судьбу.
- И заодно написал все его стихи... - усмехнулся Сергей.
Они опять помолчали.
- Хорошо, - согласился Василий. — Вариант с "Нострадамусом" не
проходит. Тогда... - он вдруг замолчал, глядя на дверь.
На пороге стоял Саша. Медленно, словно во сне, мальчик вошел в комнату,
взобрался на стул и положил перед собой злополучную книгу. В комнате стало
тихо, как в могиле. Саша смотрел куда-то в пространство перед собой, а все
остальные смотрели на него. Слышно было, как в соседней комнате муха бьется
головой о стекло...
Наконец Саша поднял голову и посмотрел на Сергея Львовича. Совершенно
спокойным и даже безразличным голосом (кто знает, чего стоило ему это
спокойствие!) он спросил:
- Папа, а... про тебя тоже есть такая книга? — и тут же опустил
взгляд, словно боясь прочесть ответ в глазах отца.
Ошарашенный Сергей некоторое время молчал, потом медленно перевел дух и
начал рассказывать. Он рассказал обо всех четырех мировых войнах, об
открытиях Аль-Шаби, о первых полетах к Альфе Центавра, о курортах Сириуса,
об истории завоевания Веги — одним словом, изложил всю историю Земли с XIX
века до наших дней, но все никак не мог решиться перейти к главному.
Саша слушал очень внимательно, пытаясь понять, зачем ему рассказывают
все эти сказки. Лоб его нахмурился, брови сползли к переносице. И вдруг
какая-то искра промелькнула в его глазах.
- Так значит... - он едва не задохнулся от поразившей его догадки, -
так значит, сейчас... не 1808 год?!
- Нет, - выдохнул Сергей, глядя куда-то в пол, как провинившийся
школьник.
- Так значит... это не про меня?!
- Нет, - снова подтвердил Сергей. Потом немного помолчал и голосом
занудного школьного учителя литературы продолжил:
- Александр Сергеевич Пушкин, великий русский поэт, родился 26 мая 1799
года в семье...
Но Саша его не слушал. Он вдруг вскочил из-за стола и в возбуждении
забегал по комнате.
- Значит, меня не убьют на дуэли? — перебил он. — И летающие глаза
существуют на самом деле? Вот здорово! — он засмеялся звонким счастливым
смехом.
- Так значит, на Веге есть колония землян? И там была война с
туземцами? И значит, на Сириусе действительно живут говорящие собаки? — в
невероятном возбуждении он бегал по комнате и засыпал всех вопросами, не
дожидаясь на них ответов.
Но вдруг лицо его потемнело, улыбка сошла с губ, и брови опять
сомкнулись на переносице. Какая-то новая мысль пришла ему в голову. Он замер
посреди комнаты, развернулся и медленно подошел к Надежде Осиповне, которая
все так же сидела на диване. Подняв на нее глаза, Саша срывающимся голосом,
говоря
...Закладка в соц.сетях
