Жанр: Электронное издание
PONNI
...ожил хворосту в ящик. Он
прошел мимо дома к темным зарослям полыни и попил воды из бочки.
Родниковая вода была холодная-холодная, от нее заломило зубы и пробрала
дрожь. Небо над холмами все еще не померкло. Джоди увидел сокола,
который летел так высоко, что лучи заходящего солнца били ему прямо в
грудь, и весь он светился, как искра. Два черных дрозда неслись за ним
следом и, налетая на своего врага, тоже поблескивали в солнечных лучах.
На западе опять собирались тучи.
Пока семья ужинала, отец Джоди не проронил ни слова. Но когда
Билли Бак взял свое одеяло и ушел спать в сарай. Карл Тифлин развел
жаркий огонь в камине и стал рассказывать разные истории. Он рассказал
про дикого человека с лошадиным хвостом и лошадиными ушами, который
бегал везде нагишом; рассказал про полузайцевполукошек, которые водятся
в Моро Кохо и лазают по деревьям за птицами. Он извлек из небытия
знаменитых братьев Максуэлл, которые напали на золотоносную жилу и так
искусно скрыли все ее следы, что потом и сами ничего не могли найти.
Джоди сидел, подперев руками подбородок, губы у него нервно
подергивались, и в конце концов отец понял, что он слушает не очень
внимательно.
- Разве не забавно? -спросил он.
Джоди рассмеялся из вежливости и сказал:
- Забавно, сэр.
Отец рассердился и обиделся. Больше в этот вечер он ничего не
рассказывал.
Посидев у камина еще несколько минут, Джоди взял фонарь и пошел к
конюшне. Билли Бак спал на сене; дыхание у пони было чуть хриплое, но
ему явно полегчало. Джоди постоял около него, поглаживая пальцами
взъерошенную рыжую шерсть, потом взял фонарь и вернулся до мой. Когда
он лег в постель, в комнату вошла мать.
- Ты хорошо укрылся? Дело идет к зиме.
- Да, мама.
- Ну, спи спокойно. - Мать, видимо, колебалась, уйти или нет, и
постояла у его кровати. - Пони выздоровеет, - сказала она.
Джоди устал за день. Он заснул быстро и не просыпался до самого
рассвета. Утром зазвонил треугольник, и Билли Бак подошел к дому,
прежде чем Джоди успел выбежать во двор.
- Ну как он? -спросил Джоди.
Билли всегда набрасывался на свой завтрак с жадностью.
- Ничего. Я сегодня вскрою ему нарыв. Тогда, может, полегчает.
После завтрака Билли взял свой самый лучший нож с тонким, как
игла, острием. Он долго правил блестящее лезвие на маленьком точильном
камне. Не один и не два, а несколько раз пробовал острие и лезвие на
мозолистой нашлепке большого пальца и, наконец, провел ножом по
щетинистой верхней губе.
Идя к конюшне, Джоди заметил, как быстро начинает подрастать
молодая трава и как быстро исчезает старое жнивье под самосевом. Утро
было холодное и солнечное.
Взглянув на Габилана, Джоди сразу понял, что ему стало хуже. Глаза
у него были залеплены спекшейся коркой гноя. Он стоял, так низко
опустив голову, что почти касался мордой соломенной подстилки. При
каждом его вздохе слышался стон, глубокий терпеливый стон.
Билли приподнял слабо поникшую голову и быстро сделал надрез.
Джоди увидел, как из раны брызнул желтый гной. Он держал Габилану
голову, пока Билли смазывал надрез карболовой мазью.
- Ну, теперь ему полегчает, - уверенно сказал Билли. - Вся болезнь
из-за этой желтой гадости.
Джоди взглянул на Билли Бака, не веря его словам.
- Он тяжело болен.
Билли долго думал, прежде чем ответить ему. Он уже был готов
бросить небрежным тоном что-нибудь успокоительное, но вовремя
удержался.
- Да, тяжело...- сказал он наконец. - Но я не таких видал, и то
поправлялись. Если это не воспаление легких, тогда вылечим. Ты побудь
здесь. Станет хуже, прибежишь за мной.
Билли ушел, а Джоди долго стоял около пони, поглаживая его за
ушами. Пони уже не вскидывал голову, как раньше, когда он был здоров.
Стоны, сопровождавшие каждый его вздох, звучали все глуше и глуше.
Бой заглянул в двери конюшни, вызывающе помахивая толстым хвостом,
и его здоровый вид так рассердил Джоди, что он схватил с пола сухой
черный ком земли и швырнул им в собаку. Бой с визгом побежал зализывать
ушибленную лапу.
Билли Бак вернулся ближе к полудню и сделал Габилану еще одну
паровую ванну. Джоди ждал, полегчает ли пони и на этот раз. Дыхание
стало немного свободнее, но головы Габилан уже не поднимал.
Время тянулось медленно. В конце дня Джоди сходил домой, принес
оттуда подушку и одеяло и устроил себе постель на сене. Он не стал
спрашивать разрешения на это. По тому, как мать посмотрела на него,
Джоди понял, что сейчас ему позволят почти все. Он зажег на ночь фонарь
и повесил его возле стойла. Билли велел время от времени растирать
Габилану ноги.
Ветер, поднявшийся с девяти часов, завывал около конюшни. И,
несмотря на свою тревогу, Джоди почувствовал, что его клонит ко сну. Он
залез под одеяло и задремал, но хриплые стоны Габилана проникали и в
его сны. А еще Джоди слышал, как где-то что-то грохнуло, и этот грохот
длился бесконечно и, наконец, разбудил его. По конюшне гулял ветер.
Джоди вскочил и посмотрел вдоль прохода между стойлами. Дверь стояла
настежь, и пони в конюшне не было.
Он схватил фонарь, выбежал навстречу ветру и увидел Габилана,
который брел кудато в темноту, опустив голову и, словно автомат,
медленно переступая ногами. Джоди подбежал к нему, схватил его за
челку, и Габилан покорно дал отвести себя в стойло. Он натужно стонал,
дыхание со свистом вырывалось у него из ноздрей. Джоди больше не спал в
эту ночь. Сиплое дыхание пони становилось все громче и протяжнее.
Джоди обрадовался, когда Билли Бак вошел на рассвете в конюшню.
Билли долго смотрел на пони, словно впервые видя его. Он пощупал ему
ляжки и уши.
- Джоди,- сказал он, - мне придется тут кое-что сделать, а тебе
лучше не смотреть на это. Иди домой, побудь пока там.
Джоди вцепился ему в локоть.
- Ты застрелишь его?
Билли похлопал мальчика по руке.
- Нет. Ему надо прорезать маленькое отверстие в дыхательном горле,
а то он дышать не может. Нос совсем заложило. А когда поправится,
поставим на это место маленькую медную затычку.
Джоди при всем своем желании не мог бы уйти сейчас из конюшни.
Страшно видеть, как рыжую шкуру разрежут ножом, но еще ужаснее знать,
что ее режут, и не видеть этого.
- Я не уйду, - с болью сказал он. - А без этого нельзя?
- Нет, нельзя. Хочешь остаться, тогда подержи ему голову. Конечно,
если не боишься, что будет тошнить.
Снова появился острый нож, и его снова подточили так же тщательно,
как и в первый раз. Джоди задрал пони голову, чтобы шея у него была
вытянута, пока Билли нащупывает место. Джоди всхлипнул только раз,
когда острие блестящего ножа ушло в горло пони. Габилан слабо попятился
назад и замер, дрожа всем станом. Кровь густо струилась по ножу, по
пальцам Билли и стекала ему за обшлаг. Уверенная квадратная рука
прорезала круглую дырку, и от туда вместе с мелкими брызгами крови
вырвался воздух. Глоток кислорода сразу придал Габилану сил. Он ударил
задом, рванулся, пытаясь встать на дыбы, но Джоди не да вал ему поднять
голову, а Билли тем временем смазывал новую ранку карболовой мазью. Все
было сделано как надо. Кровь остановилась, и ранка равномерно всасывала
воздух и с бульканьем выпускала его обратно.
Дождь, который пригнало сюда ночным ветром, застучал по крыше
конюшни. Потом послышался звон треугольника, сзывавший к завтраку.
- Ты сходи поешь, а я побуду здесь, - сказал Билли. - Надо
последить, чтобы ранка не затягивалась.
Джоди медленно вышел из конюшни. Ему было так тоскливо, что даже
не хотелось рассказывать Билли, как дверь распахнуло ветром и как пони
ушел из конюшни. Он вышел на влажный свежий воздух и зашагал по грязи к
дому, с каким-то злобным наслаждением разбрызгивая каждую лужу. Мать
накормила его и переодела во все сухое. Она ни о чем не спрашивала
Джоди. Она понимала, что сейчас не время задавать вопросы. Но когда
Джоди опять собрался в конюшню, она сняла с плиты кастрюльку с горячей
едой.
- Отнеси ему, - сказала она.
Но Джоди не взял кастрюльки. Джоди сказал; "Он сейчас не будет
есть",- и выбежал из дому. В конюшне Билли показал ему, как надо
наматывать вату на палочку к протирать ранку, чтобы ее не затянуло
слизью.
Отец Джоди зашел в конюшню и долго стоял вместе с ними около пони.
Потом он повернулся к мальчику:
- Мне надо кое-куда съездить. Хочешь, возьму тебя?
Джоди покачал головой.
- Пойдем, пойдем. Совсем тебе здесь не место, - настаивал отец.
Билли сердито крикнул:
- Оставьте вы его в покое. Ведь хозяин-то пони он, а не кто
другой!
Карл Тифлин ушел, не сказав ни слова. Он обиделся на них.
Все утро Джоди следил, чтобы ранка не затягивалась и свободно
пропускала воздух. В полдень Габилан устало повалился на бок и вытянул
шею.
Вернулся Билли.
- Если ты хочешь остаться с ним на ночь, тогда пойди вздремни
малость, - сказал он.
Машинально повинуясь, Джоди вышел из конюшни В безоблачном небе
была холодная прозрачная голубизна Птицы носились взад и вперед,
подбирая червей, выползших после дождя на поверхность земли.
Джоди добрел до зарослей полыни и сел на край замшелой бочки. Он
смотрел с холма на дом, на старый сарай, на темный кипарис. Все это
было хорошо знакомо ему, и во всем этом чувствовалась какая-то странная
перемена. Знакомые места словно стали всего лишь рамкой для того, что
случилось за последние дни. С востока дул холодный ветер, обещающий
короткую передышку после дождя. Под нога ми у Джоди молодая трава
раскинула над землей свои тон кие руки. Грязь около ручейка пестрела
множеством перепелиных следов.
Бой, застенчиво извиваясь всем телом, подбежал к нему со стороны
огорода, и, вспомнив про свою вчерашнюю не справедливость, Джоди обнял
пса за шею и поцеловал его в широкий черный нос. Бой сидел смирно,
точно чувствуя, какие серьезные события происходят сейчас, и только
постукивал толстым хвостом о землю. Джоди вытащил клеща, впившегося Бою
в загривок, и раздавил его ногтями. Ему стало противно. Он вымыл руки в
холодной родниковой воде.
Тишину, стоявшую на ферме, нарушал лишь ровный гул ветра. Джоди
знал, что мать не рассердится, если он не придет к полднику. Он встал и
медленно побрел назад к конюшне. Бой залез в свою конуру, тихонько
заскулил и не умолкал долго-долго.
Билли Бак встал с ящика и бросил ненужную теперь палочку с ватой.
Пони все еще лежал на боку, края раны расходились и смыкались у него
вместе с дыханием. Когда Джоди увидел, какая сухая и мертвая стала
шерсть Габилана, он понял наконец, что надеяться не на что. Ему
приходилось видеть такую же мертвую шерсть у собак, у коров, и это
всегда служило верным признаком близкого конца. Он тяжело опустился на
ящик и снял перекладину, загораживающую вход в стойло. Он долго смотрел
на непрестанно расходившиеся края раны и наконец уснул, и время до
вечера пробежало незаметно. В сумерках мать принесла миску с тушеным
мясом, поставила ее перед ним и ушла. Джоди поел немножко, а когда
совсем стемнело, он поставил фонарь на пол около самой головы пони,
чтобы можно было следить за раной и прочищать слизь. Он опять заснул и
проснулся ночью от холода. Сильный ветер нес стужу с севера. Джоди взял
свое одеяло, лежавшее на сене, и за кутался в него. Теперь Габилан
дышал спокойно, края раны еле заметно расходились. Совы с криком
пролетали по сеновалу, выискивая мышей. Джоди закрыл голову руками и
уснул. Даже во сне он чувствовал, что ветер усиливается и гуляет по
всей конюшне.
Когда он проснулся, уже рассвело. Дверь конюшни была распахнута
настежь. Габилана в стойле не было. Джоди вскочил и выбежал во двор, на
яркий утренний свет.
Следы пони четко виднелись на молодой траве, покрытой сероватой,
как иней, росой, - усталые следы, и между ними полоски на траве от
волочившихся копыт. Они вели к зарослям полыни на склоне холма. Джоди
бросился бегом, не теряя их из виду. Солнце поблескивало на острых
гранях белого кварца, кое-где проглядывавшего из земли. Чья-то тень
пересекла путь Джоди. Он взглянул вверх и увидел черных коршунов,
кружившихся высоко в небе, и эта медленно кружившая стая спускалась все
ниже и ниже. Зловещие птицы скоро исчезли за гребнем холма. Джоди
побежал еще быстрее, подгоняемый страхом и яростью. На конец следы
подвели его к зарослям и пошли дальше, петляя между высокими кустами
полыни.
На вершине холма у Джоди перехватило дыхание. Он остановился,
тяжело отдуваясь. Кровь гулко пульсировала у него в ушах. И в эту
минуту он увидел то, что искал. Внизу, на небольшой плеши голой земли,
лежал рыжий пони. Джоди еще издали увидел, как судорога медленно сводит
ему ноги. А около пони кружком сидели коршуны, дожидаясь конца, который
они предугадывали безошибочно.
Джоди сорвался с места и ринулся вниз по склону холма. Сырая земля
приглушала его шаги, кусты полыни скрывали его с головой. Когда он
подбежал туда, все было кончено. Один коршун уже сидел на морде пони и
как раз в эту минуту поднял клюв, с которого стекала темная жидкость
глазного яблока. Джоди кошкой метнулся в их круг. Черное братство
взмыло кверху, но самый большой коршун, тот, что сидел на морде пони,
не успел подняться вместе с остальными. Он сделал два-три прыжка. Джоди
схватил его за крыло и рванул на себя. Коршун был немногим меньше
Джоди. Свободное крыло, словно дубинкой, ударило Джоди по лицу, но он
не разжал пальцев. Когти впились ему в ногу, суставами крыльев коршун
бил его по голове. Ничего не видя перед собой, Джоди протянул левую
руку. Его пальцы нащупали шею бившейся птицы. Налитые кровью глаза
смотрели ему в лицо спокойно, бесстрашно и яростно, лысая голова
поворачивалась из стороны в сторону. И вдруг клюв приоткрылся и
выпустил струю зловонной жидкости. Джоди согнул ногу в колене и
навалился на огромную птицу. Одной рукой он прижал ее к земле, другой
нашарил около себя острый кусок белого кварца. Первый удар снес на
сторону клюв, и с разорванных по углам, жестких, как дубленая кожа, губ
хлынула черная кровь. Он ударил еще раз и промахнулся. Налитые кровью
бесстрашные глаза все еще смотрели ему в лицо отчужденно, смело,
надменно. Он бил, бил - до тех пор, пока коршун, мертвый, не растянулся
на земле, до тех пор, пока его голова не превратилась в красное месиво.
Не помня себя, Джоди колотил мертвую птицу, и Билли Баку пришлось
схватить его за плечи и крепко прижать к себе, чтобы умерить дрожь,
сотрясавшую его тело.
Карл Тифлин стер красным платком кровь с лица мальчика, Джоди
стоял обессиленный, притихший. Отец от швырнул коршуна носком сапога.
- Джоди, - наставительно сказал он, - твой пони сдох, но коршун
тут ни при чем. Ты разве не понимаешь этого?
- Понимаю, - устало проговорил Джоди.
И тут Билли Бак не стерпел. Он уже поднял Джоди на руки и хотел
идти с ним к дому, но задержал шаги и круто повернулся к Карлу Тифлину.
- Он все понимает! - яростно крикнул Билли. - А вы то! Неужели вам
невдомек, каково ему сейчас!
Джон Стейнбек.
Обещание
из сборника "Рыжий пони"
перевод М.Зигота
Весенним днем маленький Джоди браво вышагивал по дороге, с обеих
сторон окаймленной кустарником. Постукивая коленом о золотистое, как
свиной жир, ведерко, в котором он носил школьный завтрак, Джоди будто
бил в большой гулкий барабан, а языком имитировал дробь маленьких
военных барабанов и гуденье труб. Остальные воины его отделения, шедшие
походным порядком от самой школы, постепенно разбрелись по оврагам и
ущельям и проселками потопали к своим ранчо. И сейчас Джоди маршировал
как бы один, высоко вскидывая колени и впечатывая подошвы в дорогу;
однако следом шла невидимая армия с большими флагами и мечами,
безмолвная, но смертоносная.
День был по-весеннему золотисто-зеленый. Под раскидистыми ветвями
дубов тянулось вверх неприметное разнотравье, склоны лоснились от
изобилия пастбищных кормов. Полынь блестела свежими серебристыми
листочками, дубы надели покров из зеленого золота. Воздух над холмами
так благоухал зеленью, что лошади на равнинах носились галопом, словно
обезумев, а потом вдруг замирали на месте, во что-то вслушиваясь;
ягнята и даже старые овцы ни с того, ни с сего подпрыгивали в воздух,
приземлялись на одеревеневшие ноги и продолжали спокойно пастись;
молодые неуклюжие телята бодались, отскакивали в стороны и снова
принимались бодаться.
Когда ведомая Джоди армия, серая и безмолвная, маршировала мимо,
животные переставали пастись и резвиться и как по команде поворачивали
головы.
Внезапно Джоди остановился. Тотчас, озадаченные и встревоженные,
замерли на месте воины серой армии. Джоди опустился на колени. Минуту
армия - длинные колонны - стояла, переминаясь с ноги на ногу, потом,
испустив печальный вздох, взвилась легкой серой дымкой и исчезла. В
пыли дороги Джоди разглядел колючий гребешок жабовидной ящерицы. Его
грязнющая рука потянулась вперед, схватила зубчатый венчик и крепко
сжала его, не давая маленькому зверьку вырваться. Потом Джоди
перевернул ящерицу бледно-золотистым брюшком кверху. Указательным
пальцем он принялся легонечко поглаживать маленькую шейку и грудку, и
пленница наконец расслабилась, запахнула глазки и погрузилась в
благостную дрему.
Открыв ведерко для завтраков, Джоди поместил туда первую добычу.
Теперь можно идти дальше; он шел, слегка сгибая колени, чуть втянув
голову в плечи, босые ноги ступали по земле вкрадчиво, бесшумно. В
правой руке он держал длинную серую винтовку. Кусты вдоль дороги, где
неожиданно поселились серые тигры и серые медведи, растревоженно
покачивались. Охота была очень удачной - пока Джоди добрался до
развилки, до столба с почтовым ящиком, он изловил еще двух жабовидных
ящериц, четырех маленьких ящерок, голубую змейку, шестнадцать
желтокрылых кузнечиков, а изпод камня извлек коричневого скользкого
тритона. Вся эта разношерстная компания без радостно скреблась о
жестяные стенки ведерка.
У развилки винтовка испарилась, а тигры и медведи на склонах
холмов растаяли. Даже влажные несчастные существа в ведерке и те словно
исчезли, потому что Джоди увидел: на почтовом ящике поднят красный
металлический флажок - значит, внутри чтото лежит. Он поставил ведер ко
на землю, открыл ящик. Там оказался каталог "Монтгомери Уорд" и журнал
"Салинас уикли". Захлопнув ящик, Джоди подобрал ведерко и, припустив
вприпрыжку, перебрался через кряж - вот и лощина, а в ней - их ранчо.
Он пробежал мимо коровника, мимо чахлого стога сена, мимо сарая и
кипариса. Хлопнув по металлической сетке на двери, он крикнул:
- Мэм, мэм, каталог пришел!
Миссис Тифлин была на кухне, ложкой наливала свернувшееся молоко в
марлевый мешочек. Отложив ложку, она сполоснула руки под краном.
- Я здесь, Джоди. На кухне.
Он вбежал и с грохотом поставил ведерко на раковину.
- Вот он. Можно я его посмотрю, мэм?
Миссис Тифлин снова взяла ложку и принялась накладывать
простоквашу в мешочек.
- Только не потеряй его, Джоди. Отец обязательно захочет
посмотреть. - Она выскребла в мешочек остатки молока. - Да, Джоди,
прежде чем займешься своими дела ми, сходи к отцу.
Она отогнала летающую вокруг мешочка муху.
Джоди обеспокоено закрыл каталог.
- Что, мэм?
- Почему ты никогда не слушаешь? Я говорю, отец велел тебе подойти
к нему.
Мальчик осторожно положил каталог на край раковины.
- А ты... я что- то натворил?
Миссис Тифлин засмеялась.
- Всегда совесть нечиста. Что же ты натворил?
- Ничего, мэм, - промямлил он. Никаких особых прегрешений он за
собой не помнил, к тому же никогда не скажешь, за что именно потом
можно схлопотать на орехи.
Мать повесила полный мешочек на гвоздь, чтобы капли падали прямо в
раковину.
- Просто он велел тебе подойти к нему, когда явишься. Он где-то у
конюшни.
Джоди повернулся и вышел через заднюю дверь. Тут мать открыла
ведерко для завтраков и испустила гневный вопль. Джоди мгновенно понял,
в чем дело, и вприпрыжку побежал к конюшне, намеренно не слыша сердитый
голос, звавший его из дому.
Карл Тифлин и Билли Бак, их работник, стояли, опершись на забор -
нога на нижней перекладине, локти на верхней, - что огораживал нижнее
пастбище. Они вели неспешный и бесцельный разговор. На пастбище
полдюжины лошадей безмятежно пощипывали свежую травку. Кобыла Нелли,
повернувшись крупом к калитке, терлась о тяжелый столб.
Джоди робко, не без тревоги на душе приближался к мужчинам. Он шел
разболтанной походкой, изображая человека в высшей степени
простодушного и беспечного. Подойдя к забору, он поставил ногу на
нижнюю перекладину, локти положил на верхнюю и тоже стал смотреть на
пастбище.
Мужчины искоса поглядели на него.
- Я тебя звал - сказал отец суровым тоном, какой он берег для
детей и животных.
- Да, сэр, - сказал Джоди виновато.
- Вон Билли говорит, что ты хорошо ходил за пони, пока он был жив.
Наказанием вроде не пахло. Джоди приободрился.
- Да, сэр, ходил.
- Билли говорит, ты с лошадьми терпелив, у тебя добрые руки.
Джоди вдруг ощутил прилив благодарности к их помощнику.
- В этого пони он всю душу вложил, - подтвердил Билли.
Тогда Карл Тифлин постепенно перешел к делу.
- Будь у тебя другая лошадь, ты бы стал за ней ходить?
Джоди вздрогнул.
- Да, сэр.
- Что ж, тогда слушай. Билли говорит, что нет лучше пути стать
хорошим конюхом, чем вырастить жеребенка.
- Единственно верный путь, - перебил Билли.
- Слушай меня, Джоди, - продолжал Карл. - У Джесса Тейлора,
хозяина ранчо на горе, есть отличный жеребец производитель, но это нам
обойдется в пять долларов. Деньги я дам, но тебе придется отрабатывать
их все лето. Согласен?
Внутри у Джоди все сжалось.
- Да, сэр, - едва вымолвил он.
- А хныкать не будешь? Не будешь забывать, когда тебе велят что-то
сделать?
- Нет, сэр.
- Стало быть решено. Завтра утром отведешь Нелли на верхнее ранчо,
чтобы там ее покрыть. Будешь и за ней ухаживать, пока не родит
жеребеночка.
- Да, сэр.
- А теперь займись цыплятами и притащи в дом дров.
Джоди не заставил отца повторять дважды. Проходя позади Билли
Бака, он едва не протянул руку - захотелось дотронуться до ног в
голубых джинсах. Плечи его чуть покачивались - вот какой я взрослый,
вот что мне доверили.
Он взялся за свою работу с неслыханной серьезностью. Вечером он не
стал вываливать пшеницу из жестянки в кучу - цыплятам приходилось
наскакивать друг на друга и сражаться за ужин. Нет, он высыпал зерна
так равномерно и аккуратно, так далеко, что некоторых зерен куры даже
не нашли. А в доме, выслушав огорченную мать - до чего доходят
некоторые мальчишки, запихивают в свои ведерки для завтраков липких
полузадушенных пресмыкающихся, и насекомых в придачу, - Джоди обещал
никогда больше этого не делать. У него и вправду возникло ощущение, что
все эти детские забавы - в прошлом. Запихивать в ведерко для завтрака
жабовидных ящериц - он явно вышел из этого возраста. Он натаскал в дом
столько дров и построил из них такую высоченную пирамиду, что мать
ходила мимо в страхе - вдруг на нее обрушится дубовая лавина. Покончив
с дровами, собрав яйца, которые лежали в соломе уже бог знает сколько
временя, Джоди снова прошел мимо кипариса и мимо сарая - к пастбищу.
Жирная в бородавках жаба, выглянувшая из-под желоба для водопоя, не
всколыхнула в нем никаких чувств.
Карла Тифлина и Билли Бака видно не было, но по металлическому
позвякиванию с другой стороны коровника Джоди догадался: Билли Бак доит
корову.
Другие лошади, пощипывая траву, продвигались к даль нему краю
пастбища. Нелли же, как и раньше, нервно терлась о столб. Джоди
медленно подошел к ней, приговаривая:
- Ну, девочка, ну-у, Нелли.
Кобыла капризно повела ушами и, оттопырив губы, обнажила желтый
ряд зубов. Крутнула головой; глаза ее горели безумным блеском. Джоди
залез на забор, свесил
ноги и принялся по- отечески наблюдать за кобылой.
Он сидел так, и постепенно подкрался вечер. В воздухе
замелькали летучие мыши, козодои. Билли Бак, шедший к
дому с полным ведром молока, завидел Джоди и остановился.
- Ждать придется долго, - мягко произнес он. - Весь изведешься от
ожидания.
- Не изведусь, Билли. А сколько ждать?
- Около года.
- Ничего, дождусь.
Из дома донесся резкий звон - ударили в треугольник. Джоди
соскочил с забора и вместе с Билли Баком пошел ужинать. Он даже взялся
за ручку ведра с молоком - подсобить Билли.
На следующее утро после завтрака Карл Тифлин завернул
пятидолларовый банкнот в обрывок газеты; сунул пакетик в нагрудный
карман комбинезона Джоди и зашпилил булавкой. Билли Бак, надев на Нелли
недоуздок, вывел ее с пастбища.
- Только будь осторожен, - предупредил он. - Длинный повод ей не
давай, не то, чего доброго, укусит. Она сейчас как бешеная.
Взяв кожаный недоуздок, Джоди зашагал в гору, к ранчо, за ним,
едва касаясь копытами земли, пританцовывала Нелли. На выпасных угодьях
вдоль дороги уже высовывались из своих ножен продолговатые зерна овса.
Теплое утреннее солнце приятно щекотало Джоди спину, и при всей своей
взрослости он не мог не подпрыгнуть на прямых ногах разок- другой. На
изгородях сидели глянцевые черные Дрозды с красными эполетами, они
пощелкивали клювами, отрывисто перекликались. Жаворонки журчали подобно
ручью, а дикие голуби, сокрытые среди пышной листв
...Закладка в соц.сетях
