Жанр: Электронное издание
stixiya
...град: "Советский писатель", 1969.
ГОЛОС ДЬЯВОЛА
Я ненавижу всех святых,Ч
Они заботятся мучительно
О жалких помыслах своих,
Себя спасают исключительно.
За душу страшно им свою,
Им страшны пропасти мечтания,
И ядовитую Змею
Они казнят без сострадания.
Мне ненавистен был бы Рай
Среди теней с улыбкой кроткою,
Где вечный праздник, вечный май
Идет размеренной походкою.
Я не хотел бы жить в Раю,
Казня находчивость змеиную.
От детских лет люблю Змею
И ей любуюсь, как картиною.
Я не хотел бы жить в Раю
Меж тупоумцев экстатических.
Я гибну, гибну Ч и пою,
Безумный демон снов лирических.
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
INCUBUS
Как стих сказителя народного
Из поседевшей старины,
Из отдаления холодного
Несет к нам стынущие сны,Ч
Так, темной полночью рожденные
Воззванья башенных часов,
Моей душою повторенные,
Встают, как говор голосов.
И льнут ко мне с мольбой и с ропотом:
"Мы жить хотим в уме твоем".
И возвещают тайным шепотом:
"Внимай, внимай, как мы поем.
Мы замираем, как проклятия,
Мы возрастаем, как прибой.
Раскрой безгрешные объятия Ч
Мы все обнимемся с тобой".
И я взглянул, и вдруг, нежданные,
Лучи луны, целуя мглу,
Легли, как саваны туманные,
Передо мною на полу.
И в каждом саване Ч видение,
Как нерожденная гроза,
И просят губы наслаждения,
И смотрят мертвые глаза.
Я жду, лежу, как труп, но слышащий.
И встала тень, волнуя тьму,
И этот призрак еле дышащий
Приникнул к сердцу моему.
Какая боль, какая страстная,
Как сладко мне ее продлить!
Как будто тянется неясная
Непрерываемая нить!
И тень всс ближе наклоняется,
Горит огонь зеленых глаз,
И каждый миг она меняется,
И мне желанней каждый раз.
Но снова башня дышит звуками,
И чей-то слышен тихий стон,
И я не знаю, чьими муками
И чьею грудью он рожден.
Я только знаю, только чувствую,
Не открывая сжатых глаз,
Что я как жертва соприсутствую,
И что окончен сладкий час.
И вот сейчас она развеется,
Моя отторгнутая тень,
И на губах ее виднеется
Воздушно-алый, алый день.
<1900>
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
ПОЖАР
Я шутя ее коснулся,
Не любя ее зажег.
Но, увидев яркий пламень,
Я Ч всегда мертвей, чем камень,-
Ужаснулся
И хотел бежать скорее Ч
И не мог.
Трепеща и цепенея,
Вырастал огонь, блестя,
Он дрожал, слегка свистя,
Он сверкал проворством змея,
Всс быстрей
Он являл передо мною лики сказочных зверей.
С дымом бьющимся мешаясь,
В содержаньи умножаясь,
Он, взметаясь, красовался надо мною и над ней.
Полный вспышек и теней,
Равномерно, неотступно
Рос губительный пожар.
Мне он был блестящей рамой,
В ней возник он жгучей драмой,
И преступно
Вместе с нею я светился в быстром блеске дымных
чар.
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
AD INFINITUM*
В храме всс Ч как прежде было.
Слышен тихий взмах кадил.
"Я смеялся, я шутил.
Неужели ты любила?"
Дымен смутный трепет свеч,
На иконах свет заемный.
Каждый хочет в церкви темной
От свечи свечу зажечь.
В храме будет так, как было.
Слышен тихий звон кадил.
"А, неверный! Ты шутил.
Горе! Горе! Я любила".
* До бесконечности (лат.). Ч Ред.
<1900>
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
СОЗНАНИЕ
Я не могу понять, как можно ненавидеть
Остывшего к тебе, обидчика, врага.
Я радости не знал Ч сознательно обидеть,
Свобода ясности мне вечно дорога.
Я всех люблю равно любовью равнодушной,
Я весь душой с другим, когда он тут, со мной,
Но чуть он отойдет, как, светлый и воздушный,
Забвеньем я дышу Ч своею тишиной.
Когда тебя твой рок случайно сделал гневным,
О, смейся надо мной, приди, ударь меня:
Ты для моей души не станешь ежедневным,
Не сможешь затемнить Ч мне вспыхнувшего Ч дня.
Я всех люблю равно любовью безучастной,
Как слушают волну, как любят облака.
Но есть и для меня источник боли страстной,
Есть ненавистная и жгучая тоска.
Когда любя люблю, когда любовью болен,
И тот Ч другой Ч как вещь, берет всю жизнь мою,
Я ненависть в душе тогда сдержать не волен,
И хоть в душе своей, но я его убью.
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
ЗАГЛЯНУТЬ
Позабывшись,
Наклонившись,
И незримо для других,
Удивленно
Заглянуть,
Полусонно
Воздохнуть,Ч
Это путь
Для того, чтоб воссоздать
То, чего нам в этой жизни вплоть до смерти не видать.
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
Еще необходимо любить и убивать,
Еще необходимо накладывать печать,
Быть внешним и жестоким, быть нежным без конца
И всех манить волненьем красивого лица.
Еще необходимо. Ты видишь, почему:
Мы все стремимся к богу, мы тянемся к нему,
Но бог всегда уходит, всегда к себе маня,
И хочет тьмы Ч за светом, и после ночи Ч дня.
Всегда разнообразных, он хочет новых снов,
Хотя бы безобразных, мучительных миров,
Но только полных жизни, бросающих свой крик,
И гаснущих покорно, создавши новый миг.
И маятник всемирный, незримый для очей,
Ведет по лабиринту рассветов и ночей.
И сонмы звезд несутся по страшному пути.
И бог всегда уходит. И мы должны идти.
<1901>
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
ПРЕД ИТАЛЬЯНСКИМИ ПРИМИТИВАМИ
Как же должны быть наивно-надменны
Эти плененные верой своей!
Помнишь, они говорят: "Неизменны
Наши пути за пределами дней!"
Помнишь, они говорят: "До свиданья,
Брат во Христе! До свиданья Ч в раю!"
Я только знаю бездонность страданья,
Ждущего темную душу мою.
Помнишь? Луга, невысокие горы,
Низко над ними висят небеса,
Чистеньких рощиц мелькают узоры,Ч
Это, конечно, не наши леса.
Видишь тот край, где отсутствуют грозы?
Здесь пребывает святой Иероним,Ч
Льва исцелил он от острой занозы,
Сделал служителем верным своим.
Львы к ним являлись просить врачеванья!
Брат мой, как я, истомленный во мгле,
Где же достать нам с тобой упованья
На измененной земле?
Весна 1900, Севилья
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
ФРА АНДЖ е ЛИКО
Если б эта детская душа
Нашим грешным миром овладела,
Мы совсем утратили бы тело,
Мы бы, точно тени, чуть дыша,
Встали у небесного предела.
Там, вверху, сидел бы добрый бог,
Здесь, внизу, послушными рядами,
Призраки с пресветлыми чертами
Пели бы воздушную, как вздох,
Песню бестелесными устами.
Вечно примиренные с судьбой,
Чуждые навек заботам хмурным,
Были бы мы озером лазурным
В бездне безмятежно-голубой,
В царстве золотистом и безбурном.
Весна 1900, Севилья
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
РИВВЕЙРА
Ты не был знаком с ароматом
Кругом расцветавших цветов.
Жестокий и мрачный анатом,
Ты жаждал разъятья основ.
Поняв убедительность муки,
Ее затаил ты в крови,
Любя искаженные руки,
Как любят лобзанья в любви.
Ты выразил ужас неволи Ч
И бросил в беззвездный предел
Кошмары исполненных боли,
Тобою разорванных тел.
Сказав нам, что ужасы пыток
В созданьях мечты хороши,
Ты ярко явил нам избыток
И бешенство мощной души.
И тьмою, как чарой, владея,
Ты мрак приобщил к красоте,
Ты Ч брат своего Прометея,
Который всегда в темноте.
Весна 1900, Севилья
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
ВЕЛИКОЕ НИЧТО
1
Моя душа Ч глухой всебожный храм,
Там дышат тени, смутно нарастая.
Отраднее всего моим мечтам
Прекрасные чудовища Китая.
Дракон Ч владыка солнца и весны,
Единорог Ч эмблема совершенства,
И феникс Ч образ царственной жены,
Слиянье власти, блеска и блаженства.
Люблю однообразную мечту
В созданиях художников Китая,
Застывшую, как иней, красоту,
Как иней снов, что искрится, не тая.
Симм е трия Ч их основной закон.
Они рисуют даль Ч как восхожденье,
И сладко мне, что страшный их дракон -
Не адский дух, а символ наслажденья.
А дивная утонченность тонов,
Дробящихся в различии согласном,
Проникновенье в таинство основ,
Лазурь в лазури, красное на красном!
А равнодушье к образу людей,
Пристрастье к разновидностям звериным,
Сплетенье в строгий узел всех страстей,
Огонь ума, скользящий по картинам!
Но более, чем это всс, у них
Люблю пробел лирического зноя.
Люблю постичь сквозь легкий нежный стих
Безбрежное отчаянье покоя.
К старинным манускриптам в поздний час
Почувствовав обычное призванье,
Я рылся между свитков Ч и как раз
Чванг-Санга прочитал повествованье.
Там смутный кто-то,Ч я не знаю кто,Ч
Ронял слова печали и забвенья:
"Бесчувственно Великое Ничто,
В нем я и ты Ч мелькаем на мгновенье.
Проходит ночь Ч и в роще дышит свет,
Две птички, тесно сжавшись, спали рядом,
Но с блеском дня той дружбы больше нет,
И каждая летит к своим усладам.
За тьмою Ч жизнь, за холодом Ч апрель,
И снова темный холод ожиданья.
Я разобью певучую свирель.
Иду на Запад, умерли мечтанья.
Бесчувственно Великое Ничто,
Земля и небо Ч свод немого храма.
Я тихо сплю,Ч я тот же и никто,
Моя душа Ч воздушность фимиама".
<Февраль 1900>
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
Верьте мне, обманутые люди,
Я, как вы, ходил по всем путям.
Наша жизнь есть чудо в вечном Чуде,
Наша жизнь Ч и здесь, и вечно там.
Я знаком с безмерностью страданий,
Я узнал, где правда, где обман.
Яркий ужас наших испытаний
Нам не для насмешки плоской дан.
Верьте мне, неверящие братья,
Вы меня поймете через день.
Нашей вольной жизни нет проклятья,
Мы избрали сами светотень.
Мы избрали Зло как путь познанья,
И законом сделали борьбу.
Уходя в тяжелое изгнанье,
Мы живем, чтоб кончить жизнь в гробу.
Но когда с застывшими чертами,
Мертвые, торжественно мы спим,
Он, Незримый, дышит рядом с нами,
И, молясь, беседуем мы с Ним.
И душе таинственно понятно
В этот миг беседы роковой,
Что в пути, пройденном безвозвратно,
Рок ее был выбран ей самой.
Но, стремясь, греша, страдая, плача,
Дух наш вольный был всегда храним.
Жизнь была решенная задача,
Смерть пришла Ч как радость встречи с Ним.
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
ОГОНЬ
Не устану тебя восхвалять,
О внезапный, о страшный, о вкрадчивый,
На тебе расплавляют металлы,
Близ тебя создают и куют.
"Будем как солнце"
Огнепоклонником я прежде был когда-то,
Огнепоклонником останусь я всегда.
Мое индийское мышление богато
Разнообразием рассвета и заката,
Я между смертными Ч падучая звезда.
Средь человеческих бесцветных привидений,
Меж этих будничных безжизненных теней,
Я вспышка яркая, блаженство исступлений,
Игрою красочной светло венчанный гений,
Я праздник радости, расцвета и огней.
Как обольстительна в провалах тьмы комета!
Она пугает мысль и радует мечту.
На всем моем пути есть светлая примета,
Мой взор Ч блестящий круг, за мною Ч вихри света,
Из тьмы и пламени узоры я плету.
При разрешенности стихийного мечтанья,
В начальном хаосе, еще не знавшем дня,
Не гномом роющим я был средь мирозданья
И не ундиною морского трепетанья,
А саламандрою творящего Огня.
Под Гималаями, чьи выси Ч в блесках рая,
Я понял яркость дум, среди долинной мглы;
Горела в темноте моя душа живая,
И людям я светил, костры им зажигая,
И Агни светлому слагал свои хвалы.
С тех пор, как миг один, прошли тысячелетья,
Смешались языки, содвинулись моря,
Но все еще на свет не в силах не глядеть я,
И знаю явственно, пройдут еще столетья,
Я буду все светить, сжигая и горя.
О да, мне нравится, что бело так и ало
Горенье вечное земных и горних стран.
Молиться пламени сознанье не устало,
И для блестящего мне служат ритуала
Уста горячие, и солнце, и вулкан.
Как убедительна лучей растущих чара,
Когда нам солнце вновь бросает жаркий взгляд,
Неисчерпаемость блистательного дара!
И в красном зареве победного пожара
Как убедителен, в оправе тьмы, закат!
И в страшных кратерах Ч молитвенные взрывы:
Качаясь в пропастях, рождаются на дне
Колосья пламени, чудовищно-красивы,
И вдруг взметаются пылающие нивы,
Устав скрывать свой блеск в могучей глубине.
Бегут колосья ввысь из творческого горна,
И шелестенья их слагаются в напев,
И стебли жгучие сплетаются узорно,
И с свистом падают пурпуровые зерна,
Для сна отдельности в той слитности созрев.
Не то же ль творчество, не то же ли горенье,
Не те же ль ужасы, не та же красота
Кидают любящих в безумные сплетенья,
И заставляют их кричать от наслажденья,
И замыкают им безмолвием уста.
В порыве бешенства в себя принявши вечность,
В блаженстве сладостном истомной слепоты,
Они вдруг чувствуют, как дышит бесконечность,
И в их сокрытостях, сквозь ласковую млечность,
Молниеносные рождаются цветы.
Огнепоклонником судьба мне быть велела,
Мечте молитвенной ни в чем преграды нет.
Единым пламенем горят душа и тело,
Глядим в бездонность мы в узорностях предела,
На вечный праздник снов зовет безбрежный свет.
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
"PAX HOMINIBUS BONAE VOLUNTATIS"
Мир на земле, мир людям доброй воли.
Мир людям воли злой желаю я.
Мир тем, кто ослеплен на бранном поле,
Мир тем, в чьих темных снах живет змея.
О, слава солнцу пламенному в вышних,
О, слава небу, звездам и луне.
Но для меня нет в мире больше лишних,
С высот зову Ч и тех, кто там, на дне.
Все Ч в небесах, все Ч равны в разной доле,
Я счастлив так, что всех зову с собой.
Идите в жизнь, мир людям доброй воли,
Идите в жизнь, мир людям воли злой.
Примечания
Pax hominibus bonae voluntatis Ч "Мир людям доброй воли" (лат.).
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
ФАТА МОРГАНА
Фата Моргана,
Замки, узоры, цветы и цвета,
Сказка, где каждая краска, черта
С каждой секундой Ч не та,
Фата Моргана
Явственно светит лишь тем, кто, внимательный, рано,
Утром, едва только солнце взойдет,
Глянет с высокого камня, на море,
К солнцу спиной над безгранностью вод,
С блеском во взоре,
К солнцу спиной,
Правда ль тут будет, неправда ль обмана,
Только роскошной цветной пеленой
Быстро возникнет пред ним над волной
Фата Моргана.
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
КРАСНЫЙ
Ч Кораллы, рубины, гранаты,
Вы странным внушеньем богаты:
На вас поглядишь Ч и живешь,
Как будто кого обнимаешь;
На вас поглядев, понимаешь,
Что красная краска не ложь.
О кровь, много таинств ты знаешь!
Когда по равнине пустынно-седой
Скользишь утомленно чуть зрячей мечтой,
Лишь встретишь ты красный какой лоскуток,Ч
Вмиг в сердце Ч рождение строк,
Как будто бы что-то толкнуло мечту,
И любишь опять горячо Красоту
И красочный ловишь намек.
О кровь, я намеков твоих не сочту!
Когда, как безгласно-цветочные крики,
Увижу я вдруг на июльских лугах
Капли крови в гвоздике,
Внутри, в лепестках,
Капли алые крови живой,
Юной, страстной, желающей ласк и деления чуждой на
"мой" или "твой",Ч
Мне понятно, о чем так гвоздика мечтает,
Почему лепестки опьяненному солнцу она подставляет;
Вижу, вижу, вливается золото в алую кровь
И теряется в ней, возрождается вновь,
Взор глядит Ч и не знает, где именно солнце,
Где отливы и блеск золотого червонца,
Где гвоздики девически-нежной любовь.
О кровь, как ты странно-пленительна, кровь!
Вот, словно во сне,
Почудились мне
Столепестковые розы,
В оттенках, в несчетности их лепестков
Вновь вижу, как девственны, женственны грезы,
Но знаю, что страстность доходит почти до угрозы,
Знаю я, как бесконечно-богаты уста,
Поцелуи, сближенье, альков,
Как первозданно-богаты два рта
В красноречье без слов.
Я гляжу и теряюсь, робею,
Я хочу и не смею
Сорвать эту розу, сорвать и познать упоенье, любовь.
О кровь, сколько таинств и счастий скрываешь ты,
кровь!
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
ЗЕЛЕНЫЙ И ЧЕРНЫЙ
Подвижная сфера зрачков, в изумруде текучем сужаясь,
Расширяясь, сливает безмолвно привлеченную душу с душой.
В глубоких зрачках искушенья, во влаге зеленой качаясь,
Как будто бы манят, внушают: "Приблизься, ты мне не чужой".
О травянистый изумруд,
Глаза испанки светлокудрой!
Какой художник нежно-мудрый,
Утонченник, сказался тут?
Где все так жарко, чернооко,
Где всюду черный цвет волос;
В сиянье белокурых грез
Испанка-нимфа одиноко
Порой возникнет Ч и на вас
Струит огонь зеленых глаз.
Всего красивей черный цвет
В зрачках зеленых глаз.
Где водный свет? Его уж нет.
Лишь черный есть алмаз!
Зелено-бледная вода,
Русалочий затон,Ч
О, не одна здесь спит беда,
И чуток этот сон.
И каждый миг, и каждый час
Воздушный изумруд,
Воздушный цвет зеленых глаз
Поет мечте: "Я тут!"
Зрачок растет, и жадный свет
Зовет, берет, светясь.
Где целый мир? Его уж нет,
Лишь черный есть алмаз!
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
ВОДА
Влажная пропасть сольется
С бездной эфирных высот.
Таинство Ч небом дается,
Слитность Ч зеркальностью вод.
"Только любовь"
От капли росы, что трепещет, играя
Огнем драгоценных камней,
До бледных просторов, где, вдаль убегая,
Венчается пеною влага морская
На глади бездонных морей,
Ты Ч всюду, всегда, неизменно живая,
И то изумрудная, то голубая,
То полная красных и желтых лучей,
Оранжевых, белых, зеленых и синих
И тех, что рождаются только в пустынях,
В волненье и пенье безмерных зыбей,
Оттенков, что видны лишь избранным взорам,
Дрожаний, сверканий, мельканий, которым
Нельзя подыскать отражающих слов,
Хоть в слове бездонность оттенков блистает,
Хоть в слове красивом всегда расцветает
Весна многоцветных цветов.
Вода бесконечные лики вмещает
В безмерность своей глубины,
Мечтанье на зыбях различных качает,
Молчаньем и пеньем душе отвечает,
Уводит сознание в сны.
Богатыми были, богаты и ныне
Просторы лазурно-зеленой пустыни,
Рождающей мир островной.
И море Ч все море, но в вольном просторе
Различно оно в человеческом взоре
Качается грезой-волной.
В различных скитаньях,
В иных сочетаньях,
Я слышал сказания бурь Ч
И знаю, есть разность в мечтаньях.
Я видел Индийское море, лазурь,
В нем волн голубые извивы,
И Красное море, где ласков коралл,
Где розовой краскою зыбится вал,
И Желтое, водные нивы,
Зеленое море, Персидский залив,
И Черное море, где буен прилив,
И Белое, призрак красивый.
И всюду я думал, что всюду, всегда,
Различно-прекрасна вода.
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
ЗЕМЛЯ
Цвет расцветшей жизни, нежный изумруд.
"Горящие здания"
Звезда, на которой сквозь небо мерцает трава.
"Фата Моргана"
Земля, я неземной, но я с тобою скован
На много долгих дней, на бездну быстрых лет.
Зеленый твой простор мечтою облюбован,
Земною красотой я сладко заколдован,
Ты мне позволила, чтоб жил я как поэт.
Меж тысячи умов мой мозг образовала
В таких причудливых сплетеньях и узлах,
Что все мне хочется, "Еще" твержу я, "Мало",
И пытку я люблю, как упоенье бала,
Я быстрый альбатрос в безбрежных облаках.
Не страшны смелому безмерные усилья,
Шутя перелечу я из страны в страну,
Но в том весь ужас мой, что, если эти крылья
Во влаге омочу, исполненный бессилья,
Воздушный, неземной, я в море утону.
Я должен издали глядеть на эти воды,
В которых жадный клюв добычу может взять,
Я должен над землей летать не дни, а годы,
Но я блаженствую, я лучший сон природы,
Хоть как я мучаюсь Ч мне некому сказать.
И рыбы бледные, немые черепахи,
Быть может, знают мир, безвестный для меня,
Но мне так радостно застыть в воздушном взмахе,
В ненасытимости, в поспешности и страхе,
Над пропастью ночей и над провалом дня.
Земля зеленая, я твой, но я воздушный,
Сама велела ты, чтоб здесь я был таким,
Ты в пропастях летишь, и я лечу, послушный,
Я страшен, как и ты, я чуткий и бездушный,
Хотя я весь Ч душа, и мне не быть другим.
Зеленая звезда, планета изумруда,
Я так в тебе люблю безжалостность твою,
Ты не игрушка, нет, ты ужас, блеск и чудо,
И ты спешишь Ч туда, хотя идешь Ч оттуда,
И я тебя люблю, и я тебя пою.
В раскинутой твоей роскошной панораме,
В твоей, не стынущей и в декабрях, весне,
В вертепе, в мастерской, в тюрьме, в семье и в храме
Мне вечно чудится картина в дивной раме,
Я с нею, в ней и вне, и этот сон Ч во мне.
Сказал, и более я повторять не стану,
Быть может, повторю, я властен повторить:
Я предал жизнь мою лучистому обману,
Я в безднах мировых нашел свою Светлану
И для нее кручу блистающую нить.
Моя любовь Ч земля, я с ней сплетен Ч для пира,
Легенду мы поем из звуковых примет.
В кошмарных звездностях, в безмерных безднах мира,
В алмазной плотности бессмертного эфира Ч
Сон Жизни, Изумруд, Весна, Зеленый Свет!
________
Земля, ты так любви достойна за то, что ты всегда иная,
Как убедительно и стройно все в глуби глаз, вся жизнь земная.
Поля, луга, долины, степи, равнины, горы и леса,
Болота, прерии, мареммы, пустыни, море, небеса.
Улыбки, шепоты и ласки, шуршанье, шелест, шорох, травы,
Хребты безмерных гор во мраке, как исполинские удавы,
Кошмарность ходов под землею, расселин, впадин и пещер,
И храмы в страшных подземельях, чей странен сказочный размер.
Дремотный блеск зарытых кладов, целебный ключ в тюрьме гранита,
И слитков золота сокрытость, что будет смелыми отрыта.
Паденье в пропасть, в мрак и ужас, в рудник, где раб Ч
как властелин,
И горло горного потока, и ряд оврагов меж стремнин.
В глубоких безднах океана Ч дворцы погибшей Атлантиды,
За сном потопа Ч вновь под солнцем Ч ковчег Атлантов, пирамиды,
Землетрясения, ужасность Ч тайфуна, взрытости зыбей,
Успокоительная ясность вчера лишь вспаханных полей.
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
ФЕЙНЫЕ СКАЗКИ: ПОСВЯЩЕНИЕ
Солнечной Нинике, с светлыми глазками Ч
Этот букетик из тонких былинок.
Ты позабавишься Фейными сказками,
После Ч блеснешь мне зелеными глазками,Ч
В них не хочу я росинок.
Вечер далек, и до вечера встретится
Много нам: гномы, и страхи, и змеи.
Чур, не пугаться, Ч а если засветятся
Слезки, пожалуюсь Фее.
7 сентября 1905, Sillamaggi, Estl.
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
ФЕЯ
Говорили мне, что Фея,
Если даже и богата,
Если ей дарит лилея
Много снов и аромата,Ч
Все ж, чтоб в замке приютиться,
Нужен ей один листок,
Им же может нарядиться
С головы до ног.
Да, иначе быть не может,
Потому что все в ней нежно,
Ей сама луна поможет,
Ткань паук сплетет прилежно.
Так как в мире я не знаю
Ничего нежнее фей,
Ныне Фею выбираю
Музою моей.
Осень 1905
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
ФЕЯ ЗА ДЕЛОМ
К Фее в замок собрались
Мошки и букашки.
Перед этим напились
Капелек с ромашки.
И давай жужжать, галдеть
В зале паутинной,
Точно выискали клеть,
А не замок чинный.
Стали жаловаться все
С самого начала,
Что ромашка им в росе
Яду подмешала.
А потом на комара
Жаловалась муха:
Говорит, мол, я стара,
Плакалась старуха.
Фея слушала их вздор
И сказала: "Верьте,
Мне ваш гам и этот сор
Надоел до смерти".
И велела пауку,Ч
Встав с воздушных кресел,Ч
Чтобы тотчас на суку
Сети он развесил.
И немедля стал паук
Вешать паутинки.
А она пошла на луг
Проверять росинки.
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
РЕШЕНИЕ ФЕИ
Солнце жаворонку силу петь дает,
Он до солнца долетает и поет.
Птичка жаворонок Ч певчим птичкам царь,
На совете птиц давно решили, встарь.
Но решенье птиц не принял соловей,
Он с обидой дожидается ночей.
И как только означается луна,
Соловьиная баллада всем слышна.
Фея молвила: "Чего же спорить им?
Ну и глупые с решением своим.
После утра есть вечерняя заря,
В дне и ночи пусть нам будут два царя".
Осень 1905
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
ТРУДНО ФЕЕ
"Фея",Ч шепнули сирени,
"Фея",Ч призыв был стрижа,
"Фея",Ч шепнули сквозь тени
Ландыши, очи смежа.
"Фея",Ч сквозя изумрудно,
Травки промолвила нить.
Фея вздохнула: "Как трудно!
Всех-то должна я любить".
Осень 1905
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
К СЛУЧАЙНОЙ
Опрокинулось Небо однажды, и блестящею кровью своей
Сочеталось, как в брачном союзе, с переменною Влагой морей.
И на миг вероломная Влага с этой кровью небесною слита,
И в минутном слияньи двух светов появилася в мир Афродита.
Ты не знаешь старинных преданий? Возмущаясь,
дивишься ты вновь,
Что я двойственен так, вероломен, что люблю я мечту,
не любовь?
Я ищу Афродиту. Случайной да не будет ни странно, ни внове,
Почему так люблю я измену и цветы с лепестками из крови.
К. Д. Бальмонт. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: "Советский писатель", 1969.
ДОВОЛЬНО
Я был вам звенящей струной,
Я был вам цветущей весной,
Но вы не хотели цветов,
И вы не расслышали слов.
Я был вам призывом к борьбе,
Для вас я забыл о себе,
Но вы, не увидев огня,
Оставили молча меня.
Когда ж вы порвали струну,
Когда растоптали весну,
Вы мне говорите, что вот
Он звонко, он нежно поет.
Но если еще я пою,
Я помню лишь душу мою
Закладка в соц.сетях
