Жанр: Электронное издание
stixiya
...тилась
В серебристую даль, на сребристую гладь.
* Один из набросков стихотворения - на
служебном бланке "Директор Императорской
Николаевской гимназии. Царское Село".
1900
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
УТРО
Эта ночь бесконечна была,
Я не смел, я боялся уснуть:
Два мучительно-черных крыла
Тяжело мне ложились на грудь.
На призывы ж тех крыльев в ответ
Трепетал, замирая, птенец,
И не знал я, придет ли рассвет
Или это уж полный конец...
О, смелее... Кошмар позади,
Его страшное царство прошло;
Вещих птиц на груди и в груди
Отшумело до завтра крыло...
Облака еще плачут, гудя,
Но светлеет и нехотя тень,
И банальный, за сетью дождя,
Улыбнуться попробовал День.
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
ВАНЬКА-КЛЮЧНИК В ТЮРЬМЕ
Крутясь-мутясь да сбилися
Желт ы пески с волной,
Часочек мы любилися,
Да с мужнею женой.
Ой, цветики садовые,
Да некому полить!
Ой, прянички медовые!
Да с кем же вас делить?
А уж на что уважены:
Проси - не улечу,
У стеночки посажены,
Да не плечо к плечу.
Цепочечку позванивать
Продели у ноги,
Позванивать, подманивать:
"А ну-тка, убеги!"
А мимо птицей мычется
Злодей - моя тоска...
Такая-то добытчица,
Да не найти крюка?!
* По автографу под загл. "Из песен
Ваньки-Каина". Написано на
распространенный в русском фольклоре
сюжет о любви княгини и ее ключника
и трагической гибели обоих.
Ванька-Каин - Иван Осипов, по прозвищу
каин, р. в 1718 г., вор и разбойник;
устроился на службу "доносителем" в
московском сыскном приказе, изобличен
в преступлениях и отправлен на каторгу
в 1755 г.; в фольклоре ему
приписываются популярные в народе
песни.
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
ДЕКОРАЦИЯ
Это - лунная ночь невозможного сна,
Так уныла, желта и больна
В облаках театральных луна,
Свет полос запыленно-зеленых
На бумажных колеблется кленах.
Это - лунная ночь невозможной мечты.
Но недвижны и странны черты:
- Это маска твоя или ты?
Вот чуть-чуть шевельнулись ресницы...
Дальше... вырваны дальше страницы.
* Вариант последней строки:
"Дальше вырваны в пьесе страницы".
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
БЕССОННИЦА РЕБЕНКА
От душной копоти земли
Погасла точка огневая,
И плавно тени потекли,
Конт у ры странные сливая.
И знал, что спать я не могу:
Пока уста мои молились,
Те, неотвязные, в мозгу
Опять слова зашевелились.
И я лежал, а тени шли,
Наверно зная и скрывая,
Как гриб выходит из земли
И ходит стрелка часовая.
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
`ПАРКИ - БАБЬЕ ЛЕПЕТАНЬЕ`
Сонет
Я ночи знал. Мечта и труд
Их наполняли трепетаньем,-
Туда, к надлунным очертаньям,
Бывало, мысль они зовут.
Томя и нежа ожиданьем,
Они, бывало, промелькнут,
Как цепи розовых минут
Между запиской и свиданьем.
Но мая белого ночей
Давно страницы пожелтели...
Теперь я слышу у постели
Веретено,- и, как ручей,
Задавлен камнями обвала,
Оно уж лепет обрывало...
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
ДАЛЕКО... ДАЛЕКО...
Когда умирает для уха
Железа мучительный гром,
Мне тихо по коже старуха
Водить начинает пером.
Перо ее так бородато,
Так плотно засело в руке...
. . . . . . . . . . .
Не им ли я кляксу когда-то
На розовом сделал листке?
Я помню - слеза в ней блистала,
Другая ползла по лицу:
Давно под часами усталый
Стихи выводил я отцу...
. . . . . . . . . . .
Но жаркая стынет подушка,
Окно начинает белеть...
Пора и в дорогу, старушка,
Под утро душна эта клеть.
Мы тронулись... Тройка плетется,
Никак не найдет колеи,
А сердце... бубенчиком бьется
Так тихо у потной шлеи...
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
ВТОРОЙ МУЧИТЕЛЬНЫЙ СОНЕТ
Не мастер Тира иль Багдата,
Лишь девы нежные персты
Сумели вырезать когда-то
Лилеи нежные листы,-
С тех пор в отраве аромата
Живут, таинственно слиты,
Обетованье и утрата
Неразделенной красоты,
Живут любовью без забвенья
Незаполнимые мгновенья...
И если чуткий сон аллей
Встревожит месяц сребролукий,
Всю ночь потом уста лилей
Там дышат ладаном разлуки.
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
ЗИМНИЕ ЛИЛИИ
Зимней ночи путь так долог,
Зимней ночью мне не спится:
Из углов и с книжных полок
Сквозь ее тяжелый полог
Сумрак розовый струится.
Серебристые фиалы
Опрокинув в воздух сонный,
Льют лилеи небывалый
Мне напиток благовонный,-
И из кубка их живого
В поэтической оправе
Рад я сладостной отраве
Напряженья мозгового...
В белой чаше тают звенья
Из цепей воспоминанья,
И от яду на мгновенье
Знаньем кажется незнанье.
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
ПАДЕНИЕ ЛИЛИЙ
Уж черной Ночи бледный День
Свой факел отдал, улетая:
Темнеет в небе хлопьев стая,
Но, веселя немую сень,
В камине вьется золотая
Змея, змеей перевитая.
Гляжу в огонь - работать лень:
Пускай по стенам, вырастая,
Дрожа, колеблясь или тая,
За тенью исчезает тень,
А сердцу снится тень иная,
И сердце плачет, вспоминая.
Сейчас последние, светлей
Златисто-розовых углей,
Падут минутные строенья:
С могил далеких и полей
И из серебряных аллей
Услышу мрака дуновенье...
В постель скорее!.. Там теплей,
А ты, волшебница, налей
Мне капель чуткого забвенья,
Чтоб ночью вянущих лилей
Мне ярче слышать со стеблей
Сухой и странный звук паденья.
3 февраля 1901
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
С БАЛКОНА
Полюбила солнце апреля
Молодая и нежная ива.
Не прошла и Святая неделя,
Распустилась бледная ива
В жаркой ласке солнца апреля.
Но недвижны старые клены:
Их не греет солнце апреля,
Только иве дивятся зеленой,
Только шепчут под небом апреля
Обнаженные мшистые клены:
"Не на радость, о бледная ива,
Полюбила ты солнце апреля:
Безнадежно больное ревниво
И сожжет тебя солнце апреля,
Чтоб другим не досталась ты, ива".
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
МОЛОТ И ИСКРЫ
Молот жизни, на пл е чах мне камни дробя,
Так мучительно груб и тяжел,
А ведь, кажется, месяц еще не прошел,
Что я сказками тешил себя...
Те, скажи мне, завянуть успели ль цветы,
Что уста целовали, любя,
Или, их обогнав, улетели мечты,
Те цветы... Я не знаю: тебя
Я люблю или нет... Не горит ореол
И горит - это ты и не ты,
Молот жизни мучительно, адски тяжел,
И ни искры под ним... красоты...
А ведь, кажется, месяц еще не прошел.
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
РОЖДЕНИЕ И СМЕРТЬ ПОЭТА
(Кантата)
Б а я н
Над Москвою старой златоглавою
Не звезда в пол у ночи затеплилась,
Над ее садочками зелеными,
Ой зелеными садочками кудрявыми
Молодая зорька разгоралася.
Не Вольга-богатырь нарождается,
Нарождается надсжа - молодой певец,
Удалая головушка кудрявая.
Да не златая трубочка вострубила,
Молодой запел душа-соловьюшка,
Пословечно соловей да выговаривал,
(Тут не рыбы-то по заводям хоронятся,
Да не птицы-то уходят во поднебесье,
Во темных лесах не звери затулилися),
Как услышали соловьюшку малешенького,
Все-то птичушки в садочках приуслушались,
Малы детушки по зыбкам разыгралися,
Молодые-то с крылечек улыбаются,
А и старые по кельям пригорюнились.
О д и н г о л о с
Рыданье струн седых развей,
О нет, Баян, не соловей,
Певец волшебно-сладострастный,
Нас жег в безмолвии ночей
Тоскою нежной и напрасной.
И не душистую сирень
Судьба дала ему, а цепи,
Снега забытых деревень,
Неволей выжженные степи.
Но бог любовью окрылил
Его пленительные грезы,
Н в чистый жемчуг перелил
Поэт свои немые слезы.
Х о р
Среди измен, среди могил
Он, улыбаясь, сыпал розы,
И в чистый жемчуг перелил
Поэт свои немые слезы.
Д р у г о й г о л о с
О, свиток печальный!
Безумные строки,
Как гость на пиру
В небрачной одежде,
Читаю и плачу...
Там ночи туманной
Холодные звезды,
Там вещего сердца
Трехдневные муки,
Там в тяжком бреду
Томительный призрак,
Свой черный вуаль,
Вуаль донны Анны,
К его изголовью
Склоняя, смеется...
М у ж с к о й х о р
Но в поле колдунья ему
Последние цепи сварила
И тихо в немую тюрьму
Ворота за ним затворила.
Ж е н с к и й х о р
Творцу волшебных песнопений
Не надо ваших слез и пеней:
Над ним горит бессмертный день
В огнях лазури и кристалла,
И окровавленная тень
Там тенью розовою стала,
А здесь печальной чередою
Все ночь над нами стелет сень,
О тень, о сладостная тень,
Стань вифлеемскою звездою,
Алмазом на ее груди -
И к дому бога нас веди!..
О б щ и й х о р
С немого поля,
Где без ненастья,
Дрожа, повисли
Тоски туманы,-
Туда, где воля,
Туда, где счастье,
Туда, где мысли
Простор желанный!
3 апреля 1899
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
МУХИ КАК МЫСЛИ
(Памяти Апухтина )
Я устал от бессонниц и снов,
На глада мои пряди нависли:
Я хотел бы отравой стихов
Одурманить несносные мысли.
Я хотел бы распутать узлы...
Неужели там только ошибки?
Поздней осенью мухи так злы,
Их холодные крылья так липки.
Мухи-мысли ползут, как во сне,
Вот бумагу покрыли, чернея...
О, как, мертвые, гадки оне...
Разорви их, сожги их скорее.
Примечание: см. "Мухи" Апухтина.
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
ПОД ЗЕЛЕНЫМ АБАЖУРОМ
Короли, и валеты, и тройки!
Вы так ласково тешите ум:
От уверенно-зыбкой постройки
До тоскливо замедленных дум
Вы так ласково тешите ум,
Короли, и валеты, и тройки!
В вашей смене, дразнящей сердца,
В вашем быстро мелькающем крапе
Счастье дочери, имя отца,
Слово чести, поставленной н а -пе,
В вашем быстро мелькающем крапе,
В вашей смене, дразнящей сердца...
Золотые сулили вы дали
За узором двойных королей,
Когда вами невестам гадали
Там, в глуши, за снегами полей,
За узором двойных королей
Золотые сулили вы дали...
А теперь, из потемок на свет
Безнадежно ложася рядами,
Равнодушное да или нет
Повторять суждено вам годами,
Безнадежно ложася рядами
Из зеленых потемок на свет.
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
ТРЕТИЙ МУЧИТЕЛЬНЫЙ СОНЕТ
Строфы
Нет, им не суждены краса и просветленье;
Я повторяю их на память в полусне,
Они - минуты праздного томленья,
Перегоревшие на медленном огне.
Но все мне дорого - туман их появленья,
Их нарастание в тревожной тишине,
Без плана, вспышками идущее сцепленье:
Мое мучение и мой восторг оне.
Кто знает, сколько раз без этого запоя,
Труда кошмарного над грудою листов,
Я духом пасть, увы! я плакать был готов,
Среди неравного изнемогая боя;
Но я люблю стихи - и чувства нет святей:
Так любит только мать, и лишь больных детей.
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
ВТОРОЙ ФОРТЕПЬЯННЫЙ СОНЕТ
Над ризой белою, как уголь волоса,
Рядами стройными невольницы плясали,
Без слов кристальные сливались голоса,
И кастаньетами их пальцы потрясали...
Горели синие над ними небеса,
И осы жадные плясуний донимали,
Но слез не выжали им муки из эмали,
Неопалимою сияла их краса.
На страсти, на призыв, на трепет вдохновенья
Браслетов золотых звучали мерно звенья,
Но, непонятною не трогаясь мольбой,
Своим властителям лишь улыбались девы,
И с пляской чуткою, под чашей голубой,
Их равнодушные сливалися напевы.
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
МАКИ
Веселый день горит... Среди сомлевших трав
Все маки пятнами - как жадное бессилье,
Как губы, полные соблазна и отрав,
Как алых бабочек развернутые крылья.
Веселый день горит... Но сад и пуст и глух.
Давно покончил он с соблазнами и пиром,-
И маки сохлые, как головы старух,
Осенены с небес сияющим потиром.
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
В МАРТЕ
Позабудь соловья на душистых цветах,
Только утро любви не забудь!
Да ожившей земли в неоживших листах
Ярко-черную грудь!
Меж лохмотьев рубашки своей снеговой
Только раз и желала она,-
Только раз напоил ее март огневой,
Да пьянее вина!
Только раз оторвать от разбухшей земли
Не могли мы завистливых глаз,
Только раз мы холодные руки сплели
И, дрожа, поскорее из сада ушли...
Только раз... в этот раз...
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
ОДУВАНЧИКИ
Захлопоталась девочка
В зеленом кушаке,
Два желтые обсевочка
Сажая на песке.
Не держатся и н а -поди:
Песок ли им не рад?..
А солнце уж на западе
И золотится сад.
За ручкой ручку белую
Малютка отряхнет:
"Чуть ямочку проделаю,
Ее и заметет...
Противные, упрямые!"
- Молчи, малютка дочь,
Коль неприятны ямы им,
Мы стебельки им прочь.
Вот видишь ли: все к лучшему -
Дитя, развеселись,
По холмику зыбучему
Две звездочки зажглись.
Мохнатые, шафранные
Звездинки из цветов...
Ну вот, моя желанная,
И садик твой готов.
Отпрыгаются ноженьки,
Весь высыплется смех,
А ночь придет - у боженьки
Постельки есть для всех...
Заснешь ты, ангел-девочка,
В пуху, на локотке...
А желтых два обсевочка
Распластаны в песке.
26 июня 1909, Куоккала
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
ТЫ ОПЯТЬ СО МНОЙ
Ты опять со мной, подруга осень,
Но сквозь сеть нагих твоих ветвей
Никогда бледней не стыла просинь,
И снегов не помню я мертвей.
Я твоих печальнее отребий
И черней твоих не видел вод,
На твоем линяло-ветхом небе
Желтых туч томит меня развод.
До конца все видеть, цепенея...
О, как этот воздух странно нов...
Знаешь что... я думал, что больнее
Увидать пустыми тайны слов...
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
БАБОЧКА ГАЗА
Скажите, что сталось со мной?
Что сердце так жарко забилось?
Какое безумье волной
Сквозь камень привычки пробилось?
В нем сила иль мука моя,
В волненьи не чувствую сразу:
С мерцающих строк бытия
Ловлю я забытую фразу...
Фонарь свой не водит ли тать
По скопищу литер унылых?
Мне фразы нельзя не читать,
Но к ней я вернуться не в силах...
Не вспыхнуть ей было невмочь,
Но мрак она только тревожит:
Так бабочка газа всю ночь
Дрожит, а сорваться не может...
Три века русской поэзии.
Составитель Николай Банников.
Москва: Просвещение, 1968.
ЗИМНЕЕ НЕБО
Талый снег налетал и слетал,
Разгораясь, румянились щеки,
Я не думал, что месяц так мал
И что тучи так дымно-далеки...
Я уйду, ни о чем не спросив,
Потому что мой вынулся жребий,
Я не думал, что месяц красив,
Так красив и тревожен на небе.
Скоро полночь. Никто и ничей,
Утомлен самым призраком жизни,
Я любуюсь на дымы лучей
Там, в моей обманувшей отчизне.
Иннокентий Анненский. Трактир жизни.
Домашняя библиотека поэзии.
Москва, Эксмо-пресс, 1998.
TRAUMEREI*
Сливались ли это тени,
Только тени в лунной ночи мая?
Это блики или цветы сирени
Там белели, на колени
Ниспадая?
Наяву ль и тебя ль безумно
И бездумно
Я любил в томных тенях мая?
Припадая к цветам сирени
Лунной ночью, лунной ночью мая,
Я твои ль целовал колени,
Разжимая их и сжимая,
В томных тенях, в томных тенях мая?
Или сад был одно мечтанье
Лунной ночи, лунной ночи мая?
Или сам я лишь тень немая?
Иль и ты лишь мое страданье,
Дорогая,
Оттого, что нам нет свиданья
Лунной ночью, лунной ночью мая...
* Мечтанье, грезы (нем.).
Ночь с 16 на 17 мая 1906 (?), Вологодский поезд
Иннокентий Анненский. Трактир жизни.
Домашняя библиотека поэзии.
Москва, Эксмо-пресс, 1998.
БУДИЛЬНИК
Обручена рассвету
Печаль ее рулад...
Как я игрушку эту
Не слушать был бы рад...
Пусть завтра будет та же
Она, что и вчера...
Сперва хоть громче, глаже
Идет ее игра.
Но вот, уж не читая
Давно постылых нот,
Гребенка золотая
Звенит, а не поет...
Цепляясь за гвоздочки,
Весь из бессвязных фраз,
Напрасно ищет точки
Томительный рассказ,
О чьем-то недоборе
Косноязычный бред...
Докучный лепет горя
Ненаступивших лет,
Где нет ни слез разлуки,
Ни стылости небес,
Где сердце - счетчик муки,
Машинка для чудес...
И скучно разминая
Пружину полчаса,
Где прячется смешная
И лишняя Краса.
Иннокентий Анненский. Трактир жизни.
Домашняя библиотека поэзии.
Москва, Эксмо-пресс, 1998.
ЧЕРНЫЙ СИЛУЭТ
Сонет
Пока в тоске растущего испуга
Томиться нам, живя, еще дано,
Но уж сердцам обманывать друг друга
И лгать себе, хладея, суждено;
Пока прильнув сквозь мерзлое окно,
Нас сторожит ночами тень недуга,
И лишь концы мучительного круга
Не сведены в последнее звено,-
Хочу ль понять, тоскою пожираем,
Тот мир, тот миг с его миражным раем...
Уж мига нет - лишь мертвый брезжит свет...
А сад заглох... и дверь туда забита...
И снег идет... и черный силуэт
Захолодел на зеркале гранита.
Иннокентий Анненский. Трактир жизни.
Домашняя библиотека поэзии.
Москва, Эксмо-пресс, 1998.
СИЗЫЙ ЗАКАТ
Близился сизый закат.
Воздух был нежен и хмелен,
И отуманенный сад
Как-то особенно зелен.
И, о Незримой твердя,
В тучах таимой печали,
В воздухе, полном дождя,
Трубы так мягко звучали.
Вдруг - точно яркий призыв,
Даль чем-то резко разъялась:
Мягкие тучи пробив,
Медное солнце смеялось.
Иннокентий Анненский. Трактир жизни.
Домашняя библиотека поэзии.
Москва, Эксмо-пресс, 1998.
ЯНВАРСКАЯ СКАЗКА
Светилась колдуньина маска,
Постукивал мерно костыль...
Моя новогодняя сказка,
Последняя сказка, не ты ль?
О счастье уста не молили,
Тенями был полон покой,
И чаши открывшихся лилий
Дышали нездешней тоской.
И, взоры померкшие нежа,
С тоской говорили цветы:
"Мы те же, что были, всс те же,
Мы будем, мы вечны... а ты?"
Молчите... Иль грезить не лучше,
Когда чуть дымятся угли?..
Январское солнце не жгуче,
Так пылки его хрустали...
Иннокентий Анненский. Трактир жизни.
Домашняя библиотека поэзии.
Москва, Эксмо-пресс, 1998.
КОШМАРЫ
"Вы ждете? Вы в волненьи? Это бред.
Вы отворять ему идете? Нет!
Поймите: к вам стучится сумасшедший,
Бог знает где и с кем всю ночь проведший,
Оборванный, и речь его дика,
И камешков полна его рука;
Того гляди - другую опростает,
Вас листьями сухими закидает,
И целовать задумает, и слез
Останутся следы в смятеньи кос,
Коли от губ удастся скрыть лицо вам,
Смущенным и мучительно пунцовым.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Послушайте!.. Я только вас пугал:
Тот далеко, он умер... Я солгал.
И жалобы, и шепоты, и стуки -
Все это "шелест крови", голос муки...
Которую мы терпим, я ли, вы ли...
Иль вихри в плен попались и завыли?
Да нет же! Вы спокойны... Лишь у губ
Змеится что-то бледное... Я глуп...
Свиданье здесь назначено другому...
Все понял я теперь: испуг, истому
И влажный блеск таимых вами глаз".
Стучат? Идут? Она приподнялась.
Гляжу - фитиль у фонаря спустила,
Он розовый... Вот косы отпустила.
Взвились и пали косы... Вот ко мне
Идет... И мы в огне, в одном огне...
Вот руки обвились и увлекают,
А волосы и колют, и ласкают...
Так вот он, ум мужчины, тот гордец,
Не стоящий ни трепетных сердец,
Ни влажного и розового зноя!
. . . . . . . . . . . . . . . .
И вдруг я весь стал существо иное...
Постель... Свеча горит. На грустный тон
Лепечет дождь... Я спал и видел сон.
Иннокентий Анненский. Трактир жизни.
Домашняя библиотека поэзии.
Москва, Эксмо-пресс, 1998.
ТО И ЭТО
Ночь не тает. Ночь как камень.
Плача, тает только лед,
И струит по телу пламень
Свой причудливый полет.
Но лопочут даром, тая,
Ледышк и на голове:
Не запомнить им, считая,
Что подушек только две.
И что надо лечь в угарный,
В голубой туман костра,
Если тошен луч фонарной
На скользоте топора.
Но отрадной до рассвета
Сердце дремой залито,
Все простит им... если это
Только Это , а не То .
Иннокентий Анненский. Трактир жизни.
Домашняя библиотека поэзии.
Москва, Эксмо-пресс, 1998.
ТРОЕ
Ее факел был огнен и ал,
Он был талый и сумрачный снег:
Он глядел на нее и сгорал,
И сгорал от непознанных нег.
Лоно смерти открылось черно -
Он не слышал призыва: "Живи",
И осталось в эфире одно
Безнадежное пламя любви.
Да на ложе глубокого рва,
Пенной ризой покрыта до пят,
Одинокая грезит вдова -
И холодные воды кипят...
Иннокентий Анненский. Трактир жизни.
Домашняя библиотека поэзии.
Москва, Эксмо-пресс, 1998.
Для чего, когда сны изменили,
Так полны обольщений слова?
Для чего на забытой могиле
Зеленей и шумнее трава?
Для чего эти лунные выси,
Если сад мой и темен и нем?..
Завитки ее кос развилися,
Я дыханье их слышу... зачем?
Иннокентий Анненский. Стихотворения.
Поэтическая Россия.
Москва: Советская Россия, 1987.
ПОГРЕБЕНИЕ ПРОКЛЯТОГО ПОЭТА
Если тело твое христиане,
Сострадая, земле предадут,
Это будет в полночном тумане,
Там, где сорные травы растут.
И когда на немую путину
Выйдут чистые звезды дремать,
Там раскинет паук паутину
И змеенышей выведет мать.
По ночам над твоей головою
Не смолкать и волчиному вою.
Будет ведьму там голод долить,
Будут вопли ее раздаваться,
Старичонки в страстях извиваться,
А воришки добычу делить.
Примечание: существует вариант 6-й строки "Выйдут частые звезды дремать..." Имеется другой перевод этого стихотворения, сделанный Эллисом.
Иннокентий Анненский. Стихотворения.
Поэтическая Россия.
Москва: Советская Россия, 1987.
"Сила господняя с нами,
Снами измучен я, снами...
Хуже томительной боли,
Хуже, чем белые ночи,
Кожу они искололи,
Кости мои измололи,
Выжгли без пламени очи..."
"Что же ты видишь, скажи мне,
Ночью холодною зимней?
Может быть, сердце врачуя,
Муки твои облегчу я,
Телу найду врачеванье".
"Сила господняя с нами,
Снами измучен я, снами...
Ночью их сердце ночуя,
Шепчет порой и названье,
Да повторять не хочу я..."
<1904>
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
БРАТСКИЕ МОГИЛЫ
Волны тяжки и свинцовы,
Кажет темным белый камень,
И кует земле оковы
Позабытый небом пламень.
Облака повисли с высей,
Помутнелы Ч ослабелы,
Точно кисти в кипарисе
Над могилой сизо-белы.
Воздух мягкий, но без силы,
Ели, мшистые каменья...
Это Ч братские могилы,
И полней уж нет забвенья.
<1904?>, Севастополь
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
КЭК-УОК НА ЦИМБАЛАХ
Молоточков лапки цепки,
Да гвоздочков шапки крепки,
Что не раз их,
Пустоплясых,
Там позастревало.
Молоточки топотали,
Мимо точки попадали,
Что ни мах,
На струнах
Как и не бывало.
Пали звоны топотом, топотом,
Стали звоны ропотом, ропотом,
То сзываясь,
То срываясь,
То дробя кристалл.
В струнах, полных холода, холода,
Пели волны молодо, молодо,
И буруном
Гул по струнам
Следом пролетал.
С звуками кэк-уока,
Ожидая мокка,
Во мгновенье ока
Что мы не съедим...
И Махмет-Мамаям,
Ни зимой, ни маем
Нами не внимаем,
Он необходим.
Молоточков цепки лапки,
Да гвоздочков крепки шапки,
Что не раз их,
Пустоплясых,
Там позастревало.
Молоточки налетают,
Мало в точки попадают,
Мах да мах,
Жизни... ах,
Как и не бывало.
<0сень 1904>
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
ТОСКА БЕЛОГО КАМНЯ
Камни млеют в истоме,
Люди залиты светом,
Есть ли города летом
Вид постыло-знакомей?
В трафарете готовом
Он Ч узор на посуде...
И не все ли равно вам:
Камни там или люди?
Сбита в белые камни
Нищетой бледнолицей,
Эта одурь была мне
Колыбелью-темницей.
Коль она не мелькает
Безотрадно и чадно,
Так, давя вас, смыкает,
И уходишь так жадно
В лиловатость отсветов
С высей бледно-безбрежных
На две цепи букетов
Возле плит белоснежных.
Так, устав от узора,
Я мечтой замираю
В белом глянце фарфора
С ободочком по краю.
1904, Симферополь
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
Я ЛЮБЛЮ
Я люблю замирание эхо
После бешеной тройки в лесу,
За сверканьем задорного смеха
Я истомы люблю полосу.
Зимним утром люблю надо мною
Я лиловый разлив полутьмы,
И, где солнце горело весною,
Только розовый отблеск зимы.
Я люблю на бледнеющей шири
В переливах растаявший цвет...
Я люблю все, чему в этом мире
Ни созвучья, ни отзвука нет.
<1905>
Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.
ЕЛЬ МОЯ, ЕЛИНКА
Вот она Ч долинка,
Глуше нет угла,Ч
Ель моя, елинка!
Долго ж ты жила...
Долго ж ты тянулась
К своему оконцу,
Чтоб поближе к солнцу.
Если б ты видала,
Ель моя, елинка,
Старая старинка,
Если б ты видала
В ясные зеркала,
Чем ты только стала!
На твою унылость
Глядя, мне взгрустнулось.
Как ты вся согнулась,
Как ты обносилась.
И куда ж ты тянешь
Сломанные ветки:
Краше ведь не станешь
Молодой соседки,
Старость не пушинка,
Ель моя, елинка...
Бедная... Подруга!
Пусть им солнце с юга,
Молодым побегам...
Нам с тобой, елинка,
Забытье под снегом.
Лучше забытья мы
Не найдем удела,
Буры стали ямы,
Белы стали ямы,
Нам-то что за дело?
Жить-то, жить-то будем
На завидки людям,
И не надо свадьбы.
Только Ч не желать бы,
Да еще Ч не помнить,
Да еще Ч не думать.
30 марта 1906, Вологодский поезд
Иннокентий Анненский
...Поділитися у соцмережах
