Жанр: Электронное издание
OLDFILD_7113
...уя необходимость как-то объяснить свой отказ.
- Я и не спорю, хотя считаю, что его желание непременно иметь дядю говорит о том,
что ему его не хватает. Мои родители чувствуют, что им не хватает внука, - сказал он и
помолчал, как бы собираясь с мыслями. - Я был женат.
- На Изабель Дьюинг, телеведущей, я знаю, - сказала она.
- И когда мы разошлись, так и не заимев детей, все надежды родителей на внуков
переместились на Люка, а теперь, после его смерти, Оливер будет для них подарком
судьбы. Смерть Люка нанесла им непоправимый удар, и появление Оливера было бы для
них огромной поддержкой.
Энни раздирали противоречивые чувства.
- Я считаю, что это психологический шантаж с твоей стороны, - сказала она.
- Правильно, - согласился Гарсон.
- То есть ты ни перед чем не остановишься?
- Нет. Ни перед чем, если я знаю, что то, что я делаю, правильно, - ответил он. - Черт
возьми, Энни, ясно, что ты безумно дорожишь Оливером - его счастьем и своей идеей
устроить ему дом именно здесь, - но почему надо лишать его деда с бабкой? Они живут в
Винчестере, это не больше часа езды отсюда. Я могу им позвонить и объяснить все по
телефону, а в воскресенье мы поедем туда с Оливером на ланч.
- Так вот почему ты решил остаться в этот раз на четыре дня, - догадалась Энни. Он
кивнул.
- По дороге из аэропорта я вспомнил свой последний разговор с матерью по телефону,
она сказала, что очень жалеет о том, что Люк не оставил после себя ребенка. Поэтому я и
решил больше не ждать. Мне надо было что-то предпринять. Черт возьми, я должен чтото
предпринять, - настойчиво повторил он, с такой силой ударив ладонью по столу, что
стаканы подпрыгнули.
- Ты такой интриган, что я не понимаю, как ты уживаешься сам с собой, - заметила
Энни сухо.
- Да вот как-то ухитряюсь, - ухмыльнулся Гарсон.
- А весь этот ремонт на "Ферме" ты затеял просто для того, чтобы поближе
познакомиться с нами, или ты все-таки собираешься здесь жить?
- Сначала для того, чтобы познакомиться с вами, а теперь... - Он криво усмехнулся. - Я
думаю, что когда-то надо отдыхать от всей этой суматохи. Отдых в таком тихом местечке
имеет свои прелести. - Он пытливо посмотрел на нее синими глазами. - Так же как и ваша
с Оливером поездка в Винчестер.
- Ты никогда не сдаешься?
- Никогда. Я считаю, что надо не оставлять попыток, пока не добьешься своего.
Энни задумчиво посмотрела на него.
- Прежде чем Оливер поедет к твоим родителям - если, конечно, он поедет, - я должна
рассказать ему об отце.
- Он ничего о нем не знает? - спросил Гарсон.
- Он знает, что тот был музыкантом, но что это Лукан Чезаре, рок-звезда, не знает, и я
не хотела бы, чтобы он сейчас об этом узнал. Тогда узнают и другие, начнутся сплетни,
пресса может разнюхать.
- Тогда скажем ему, что его отец был Люк Деверилл. Родителям я тоже скажу, чтобы
не говорили, кто он такой.
- Мне придется еще сказать Оливеру, что его отец умер, - с тревогой добавила Энни. -
Это может расстроить его.
- Надо просто сообщить ему очень осторожно, и все будет в порядке, - успокоил ее
Гарсон. - Мы можем сказать об этом вместе.
- Но мы не будем говорить ему о том, что Лукан... Люк, - поправилась она, -
фактически отказался от отцовства. Хотя он прекрасно знал, что у Дженни не было до
него мужчин и она спала только с ним.
- О Господи, я же не пытаюсь оправдать своего брата, я совершенно с тобой согласен,
что он поступил как негодяй, - но он был молод, и перспектива стать отцом просто
испугала его. При том, что фанаты рока терпеть не могут, когда их кумиры обзаводятся
семьями, возможно, он боялся, что это конец его карьеры.
- Ну, наверно, - согласилась Энни.
- Твоя сестра разве не понимала, что Люк не самая подходящая партия? - спросил
Гарсон.
- Видимо, нет. Она, кажется, совершенно не понимала его.
- Все мы можем ошибаться.
- Она познакомилась с ним сразу после смерти родителей, когда ей было очень
одиноко, - бросилась Энни на защиту сестры. - Еще получилось так, что банк, где она
проходила практику, сократил свой персонал, и она осталась без работы. У нее оказалось
слишком много свободного времени, и она слонялась по дому, вспоминая маму и папу, и
от этого ей становилось только тяжелее.
- А ты тогда училась в университете? - поинтересовался Гарсон. Энни кивнула.
- Конечно, смерть родителей и для меня была ударом, но мне предстояло сдавать
выпускные экзамены, так что я не могла себе позволить предаваться печали. К тому же я
три года прожила отдельно от них, а Дженни постоянно была с родителями, это
обострило ее горе.
- А как она познакомилась с Люком?
- Сын нашего соседа занимался устройством гастролей для рок-групп, он привел
Дженни на концерт Люка, чтобы она немного развеялась, а после концерта познакомил
их. Это случилось как раз перед гастролями, а тут уволилась одна из танцовщиц, и когда
Люк увидел Дженни, то предложил ей работать у них.
- А она училась танцам?
- Нет, и поэтому очень удивилась такому предложению. Но Люк убедил ее, что ей
просто надо иметь сексуальный вид и научиться вращать бедрами, так что она
согласилась. Все равно ей нечем было заняться, и она подумала, что уж лучше выступать с
рок-группой, чем просто слоняться по дому.
Энни грустно улыбнулась.
- Дженни понравилось ездить с музыкантами. Она говорила, что такие поездки дали ей
возможность почувствовать себя опять как бы в семье. А раз это произошло благодаря
Люку, то он стал в ее глазах спасителем. Мне кажется, это в немалой степени
способствовало тому, что она влюбилась в него.
- И однажды ночью они... потеряли осторожность, - проговорил Гарсон.
- Не однажды. Видимо, Люк предпочитал именно так заниматься любовью, - отрезала
Энни. - Он всегда уверял ее, что ничего не случится, а Дженни настолько боялась
потерять его, что предпочла ему верить. Но, как бы то ни было, моя сестра не была
легкомысленной свистушкой. И хоть она выбрала богемный образ жизни, это совершенно
не значит, что вольное поведение было присуще ее натуре.
- Совершенно не обязательно бросаться на ее защиту, - заметил Гарсон. - Наверное,
ваши дядя и тетя осуждали ее за этот образ жизни?
Энни криво улыбнулась.
- Конечно. Они не понимали, как ей было необходимо участие и сочувствие. Я
пыталась им это объяснить, но они считали, что Дженни не хватает здравого смысла и что
она сама виновата во всем случившемся.
- Понятно.
Энни с любопытством взглянула на него. Неужели он и вправду понимает? И
сочувствует?
- Через три месяца Дженни поняла, что беременна, - продолжила Энни, - но, когда она
сказала об этом Люку, тот сразу заявил, что ребенок не его, вообще отказался
разговаривать на эту тему и порвал с Дженни.
- Черт бы его побрал! - с досадой воскликнул Гарсон.
- Вот именно. Дженни не могла прийти в себя. Она была уверена, что спустя какое-то
время он смирится с этой мыслью, поэтому осталась в группе, но он знать ее не хотел; и
через некоторое время она ушла.
- И тем не менее решила оставить ребенка?
- У нее даже не было никаких сомнений, - поправила Энни. - Она любила Люка, и
ничто не могло заставить ее избавиться от его ребенка. Дженни любила Люка до самой
своей смерти. Глупо, не правда ли?
- Неважно, что кто-то делает тебе больно, ты все равно продолжаешь любить его.
Вечно, - грустно сказал Гарсон.
- Наверное. Дженни пришлось делать кесарево сечение, а потом у нее произошло
внутреннее кровоизлияние, - сказала Энни. Она с трудом могла говорить, слезы стояли у
нее в глазах. - Доктора сказали, что трагедия может произойти только в одном случае из
миллиона, но она умерла.
Гарсон протянул руку, чтобы успокоить ее.
- Сначала ты потеряла родителей, а потом сестру. Тебе действительно много пришлось
пережить.
- Да. - Она проглотила комок в горле. - Но остался Оливер. Я полюбила его в первую
же минуту, когда увидела. Ну, а остальное ты знаешь.
Гарсон держал ее руку в своей, пока она не успокоилась, потом откинулся на спинку
дивана.
- Ты, наверное, хотела бы, чтобы твои родители, если были бы живы, увидели ребенка
Дженни и чтобы он знал их? - тихо сказал он.
- Конечно, - призналась Энни.
- Ну, тогда мы едем в Винчестер? Она обхватила колени руками.
- Да, но только при условии, что это будет испытательная поездка, и если она каким-то
образом плохо отразится на Оливере, то повторять ее мы не будем. Извини, это, может
быть, жестоко по отношению к твоим родителям, но Оливер для меня важнее всего, и я
думаю прежде всего о нем. Согласен?
- Согласен, - ответил Гарсон, - но плохо на Оливере это не отразится. Поверь мне.
Глава 6
- Это один из самых счастливых дней в моей жизни, - заявила Дулси Деверилл, глядя
из окна на лужайку, где Оливер играл в мяч со своим дедом. - Видеть, как жизнь Люка
нашла свое продолжение в этом прелестном ребенке, - это, - она прижала руки к груди и
вздохнула, - как сон наяву.
После ланча, состоявшего из дыни, жареного лосося и клубники со сливками, хозяйка
провела всех в уютно обставленную гостиную. За кофе Эдвин Деверилл предложил
Оливеру пойти поиграть в, саду в футбол. Для этого случая был специально куплен мяч.
Дед решил таким образом избавить внука от скучных разговоров, но Энни подозревала,
что он просто хочет побыть с ребенком наедине.
Поднявшись со своего места, Гарсон подошел к открытому балкону и прислонился
широким плечом к раме.
- А мне казалось, что отец жалуется на артрит, - заметил он, с улыбкой глядя на
высокую, сутулую фигуру отца, выделывавшего какие-то удивительно ловкие футбольные
приемы. - Похоже, Оливер вылечил его.
- Он много чего вылечил, - сказала Дулси, снова вздыхая. Потом улыбнулась Энни. -
Вы не будете возражать, если я покажу ему детские фотографии Люка? Я не хочу
расстраивать его, но...
- Уверена, что он будет только рад, - ответила Энни, думая, что сегодня Оливера вряд
ли чем расстроишь.
Правда, вчера он заплакал, когда она сказала ему, что его папа умер, но слезы быстро
кончились. Гарсон объяснил ему, что он родной брат отца и соответственно его дядя.
- Мой дядя? - переспросил Оливер, быстренько вытирая слезы. Он стоял перед
диваном, на котором сидел его герой. - Значит, я могу называть вас "дядя Гарсон"?
- Ну да, - ответил Гарсон и посадил ребенка на колени. - А я буду называть тебя
"племянник Оливер".
Малыш рассмеялся.
- Нет, так никого не называют.
- Ты прав. А дедушкой и бабушкой называют, - сказал Гарсон и поглядел на Энни.
- Завтра мы поедем к твоим дедушке и бабушке, - подхватила Энни, и они с Гарсоном
объяснили ребенку, кто его новые родственники.
Когда они прибыли на элегантную виллу в окрестностях Винчестера, Дулси и Эдвин
плакали от счастья, но, не желая расстраивать Оливера, быстро вытерли слезы. Энни тоже
готова была расплакаться. Старики были на седьмом небе от счастья, увидев Оливера,
который единственный из всех не потерял самообладания - у Гарсона тоже подозрительно
блестели глаза.
Оливер совершенно не стеснялся, только широко раскрытыми от восхищения глазами
смотрел на джентльмена с седыми усами и хрупкую пожилую даму с серебристыми
волосами - своих дедушку и бабушку. И так же, как в случае с Гарсоном, между ними
сразу же установились дружеские отношения. Уже через несколько минут мальчик
прислонился к коленям Эдвина, назвал его дедушкой и стал рассказывать ему о своем
другом дедушке, Берте.
- Только он не настоящий дедушка, не как ты, - сообщил Оливер, глядя на деда с
сияющей улыбкой, и снова все прослезились.
Вынимая из ящика стола альбомы с фотографиями, Дулси поглядела на Энни.
- У меня есть свадебные фотографии Гарсона, - сказала она и перевела взгляд на сына.
Она говорила почти шепотом, как будто боялась, что он будет возражать. - Он так хорошо
выглядел в своем костюме жениха, а Изабель была просто прекрасна.
- Могу себе представить, - ответила с улыбкой Энни, но, когда она стала разглядывать
жениха с невестой, ее улыбка померкла.
С гладкими пепельными волосами, безупречной фигурой и высокими скулами Изабель
Дьюинг была не просто прекрасна, от ее красоты захватывало дух. Настоящая принцесса,
подумала Энни и вдруг почувствовала болезненный укол ревности.
Она допила последний глоток кофе. С какой стати ей ревновать? Свадьба была
давным-давно, женился он на женщине, которую она знать не знала, и вообще они
развелись. Кроме того, она не имела на него никаких прав - да и не хотела иметь. Их
физически влекло друг к другу, но на это чувство нельзя полагаться, и это еще далеко не
любовь.
- У Изабель превосходный вкус, - продолжала Дулси восхищенным голосом. - Я знаю,
что ее свадебный туалет стоил целое состояние, но он был такой элегантный и вместе с
тем шикарный. Знаете, Изабель принадлежит к тем женщинам, на которых все вещи
смотрятся дорогими.
Энни поставила на столик чашку с блюдцем. Вдруг она поняла, что ее белая
хлопчатобумажная рубашка и брюки цвета кофе с молоком, купленные в дешевом
магазине, наверняка и выглядят дешевыми. Она специально не хотела наряжаться, как и
Гарсон, который был одет в рубашку поло и синие джинсы, но сейчас вдруг почувствовала
себя неуютно.
Дулси положила альбомы на столик для кофе.
- Я знаю, что вы никогда не встречались с Люком, но, может быть, все же хотите
посмотреть его детские снимки? - предложила она уже громче.
Энни натянуто улыбнулась. Она не хотела смотреть никакие фотографии: ни того, кого
она считала законченным подлецом - пусть даже у него были свои причины поступить
именно так, - как бы сильно ни обожала его мать, и, уж конечно, ни Изабель. Но как
отказаться? Она подыскивала предлог, когда неожиданно вмешался Гарсон.
- Не прогуляться ли нам, а фотографии мама покажет Оливеру? - предложил он. - Ему
тут будет хорошо.
- Да, конечно. Мы с Эдвином с удовольствием посидим с ним, - обрадовалась Дулси.
Энни поднялась.
- Замечательная идея.
Усадив Оливера на диван рядом с бабушкой, которая начала показывать ему
фотографии, сопровождая каждую из них дорогими ее сердцу воспоминаниями, они
отправились на прогулку.
- Ты говорила, что никогда не была в Винчестере, - начал Гарсон, когда они
направились к центру города, - так что я покажу тебе наш собор и замок.
Энни кивнула в знак согласия, и минуты две они шагали молча. День был теплым,
августовское солнце золотило крыши домов, расположенных группами у подножья холма.
- А как долго ты был женат? - спросила Энни. Раньше она никогда об этом не
задумывалась, но слова Дулси о его жене пробудили в ней любопытство.
- Четыре года, - ответил Гарсон, и она заметила, как заходили желваки на его скулах. -
Моей матери очень нравилась Изабель, и хоть я сказал ей, что она напрасно на это
надеется, но она до сих пор носится с мыслью, что мы помиримся.
- А у Изабель никого нет?
- Она завела любовь с одним телережиссером, - коротко ответил он и прищурился. - Во
всяком случае, она говорила об этом, когда мы виделись последний раз.
- Так вы поддерживаете отношения?
- Прошло года три с нашей последней встречи, - сказал он, глядя прямо перед собой, -
но, когда мы расстались, Изабель захотела жить в нашем доме и время от времени звонит,
когда появляются какие-то вопросы, связанные с ним.
Отдавая себе отчет в том, что ее любопытство выходит за рамки дозволенного, Энни не
могла удержаться, чтобы не задать вдруг ставший важным для нее вопрос:
- Почему вы расстались?
- Из-за несовместимости характеров.
Энни нахмурилась. Несовместимость - термин, которым обозначают все что угодно, и
тем не менее он мало что означает. Но одно она поняла наверняка - он не одобряет новую
связь своей бывшей жены. Если она права в том, что Изабель ушла от него из-за его
чрезмерного увлечения работой, то, может быть. Гарсон жалеет об этом? Предлагал ли он
изменить свою жизнь или, может быть, сделал это слишком поздно? Надеется ли он, так
же как его мать, на восстановление брака?
Ей очень хотелось спросить его обо всем этом, но горькая усмешка, застывшая на его
губах, говорила о том, что этой темы не стоит касаться, в лучшем случае она получит
столь же краткий и ничего не значащий ответ.
Насладившись великолепием старинного собора, где находилась могила известной
писательницы Джейн Остин, Гарсон повел ее через широкие зеленые лужайки к
торговому центру.
- Большой зал - это все, что осталось от средневекового замка, - объяснил он, когда они
вышли на открытую площадь, и показал рукой на здание перед ними. - Ричард Львиное
Сердце ожидал здесь коронации в тысяча сто девяносто четвертом году, а спустя пятьсот
лет во время гражданской войны замок был захвачен Оливером Кромвелем.
- Ты хорошо знаешь историю родных мест, - заметила Энни.
Гарсон усмехнулся.
- Меня всегда привлекал Большой зал, поэтому я и выучил его историю.
Когда они вошли внутрь здания с высоченными потолками, Энни поняла
завораживающую прелесть этого места, где сплелись воедино несколько исторических
эпох. В одной стороне возвышалась бронзовая статуя королевы Виктории, в конце Зала
она увидела ворота из нержавеющей стали, выполненные в ознаменование свадьбы
принца Уэльского в 1981 году, окна-витражи датировались прошлым веком.
Но больше всего заинтересовал Энни стол, прикрепленный высоко на стене. Роспись
на стене тюдоровскими цветами - зеленым и белым - изображала короля, окруженного
двадцатью четырьмя рыцарями.
- Неужели это Круглый Стол короля Артура? - воскликнула удивленно Энни. - Я не
думала, что он существует.
- Точно не установлено, что столом пользовался именно король Артур, но висит он
здесь уже пятьсот лет. Видишь одиннадцатого рыцаря? - показал Гарсон на роспись.
- Лукан, - прочитала Энни. - Так вот откуда твой брат взял свое сценическое имя!
Он кивнул.
- Он всегда мечтал об этом, с самого детства, хотя совершенно не был похож на рыцаря
в сверкающих доспехах, - сухо заметил Гарсон.
- А ты? Тебе никогда не хотелось назвать себя Галахадом, или Гинглейном, или
Блиоберисом? - поинтересовалась Энни, в ее глазах плясали веселые чертики.
Гарсон усмехнулся.
- Нет, я вполне доволен собственным именем - это, кстати, наше родовое имя. А
почему твоя сестра выбрала такой псевдоним - Вашти? - внезапно спросил он.
- Это не она, а Люк выбрал. Кажется, по-персидски это означает "прекрасная", а он
говорил, что она прекрасна.
- Как и ты, - сказал Гарсон.
Энни улыбнулась. Может быть, она все-таки не выглядит такой уж простушкой даже в
этом костюме из дешевого магазина?
- А Дженни назвала Оливера так, потому что это имя означает символ мира, -
продолжала она. Потом бросила на него настороженный взгляд. - А что ты сказал своим
родителям о моей сестре и Люке?
- То, что ты мне рассказала. Как умерли твои родители, и Дженни почувствовала себя
одинокой, и...
- Они поняли?
- Они не считают ее легкомысленной пустышкой, если ты это имеешь в виду, - ответил
Гарсон с нетерпением в голосе. - Но им не верится, что Люк мог быть таким жестоким.
Честно говоря, мне кажется, мать никогда этому не поверит. Она слышит только то, что
хочет слышать о нем. А что касается отца - он давно уже философски относился к
плохому поведению Люка. - Он посмотрел на часы. - Нам пора возвращаться.
- Это самый счастливый день в моей жизни, - заявил Оливер, лежа на подушке и
потирая кулаками глаза. - Лучший их лучших, - добавил он, уже засыпая.
Энни улыбнулась. Она понимала, что малыш повторяет слова, слышанные им
неоднократно в течение дня от своей бабушки, но он и в самом деле так думал. Она
никогда не видела его таким счастливым и раскованным. Она и сама расслабилась
сегодня, подумала Энни, поправляя одеяло. Особенно ей понравилась поездка обратно,
когда Оливер дремал на заднем сиденье, а они с Гарсоном обсуждали прошедший день.
Глядя на них, весело болтающих, с малышом на заднем сиденье, любой принял бы их за
семью, возвращающуюся домой с прогулки.
Улыбка погасла. Семьей они не были, и эта мысль была неприятна. Целый день,
проведенный с Гарсоном, заставил ее понять с пугающей ясностью, что она больше не
хочет жить одна. Не может жить одна. Ей необходимо чувство близости, принадлежности
кому-нибудь. Необходимо это и Оливеру. Теперь, вкусив это сегодня, они уже не смогут
больше существовать такой неполной семьей.
- Хочу, чтобы мой дядя Гарсон тоже поцеловал меня, - заявил малыш после ее поцелуя.
- Слушаюсь, сэр, - сказала Энни и подошла к лестнице. Вместо того чтобы, довезя их
до дома, поехать в "Кинге хед", их "шофер" предложил приготовить кофе, пока она будет
укладывать Оливера. - Наш маленький разбойник хочет от. тебя поцелуй на ночь, -
крикнула Энни вниз и услышала хихиканье за спиной.
Гарсон поднялся по лестнице, переступая длинными ногами сразу через две ступеньки.
- Ладно, - сказал он.
После поцелуя и еще одного заверения, что это был самый лучший день, Оливер
свернулся калачиком под одеялом вместе со своим медвежонком.
- А мы еще поедем к моим дедушке с бабушкой? - поинтересовался он.
- Да, скоро, - ответила Энни.
Видимо посоветовавшись с Гарсоном, старики за время визита ни разу не заговорили о
новой встрече, но перед отъездом Оливер спросил, можно ли им - он очень хочет -
приехать еще раз. Дулси и Эдвин умоляюще посмотрели на Энни, и она согласилась. Было
решено, что Гарсон проверит свой график поездок и позвонит им. Потом они договорятся
о дате следующего визита к ним на ланч в Винчестер или родители приедут в ЛидденМэгнор.
Успокоенный ее обещанием, Оливер зевнул и закрыл глаза.
- Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - ответили одновременно Энни и Гарсон.
- Пойду переобуюсь, - сказала Энни, закрывая дверь в комнату Оливера. - Спущусь
буквально через минуту.
В своей комнате она сняла кожаные ботинки и увидела на колготках дырку, которую
следовало немедленно зашить. Она сняла джинсы и сидела на кровати, стягивая колготы,
когда внезапно боковым зрением увидела Гарсона в проеме двери. У нее замерло сердце.
Она видела, как его взгляд скользил по гладкой коже ее бедер, вниз по длинным голым
ногам.
- Я думала, ты занят приготовлением кофе, - сказала она.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
- Мне больше нравится смотреть на тебя, - хрипло произнес он.
Потянувшись, Энни подняла крышку корзины для грязного белья и положила туда
колготы. Может быть, Изабель Дьюинг - самая шикарная и элегантная женщина, но и она
обладает достаточной привлекательностью, о чем свидетельствует неподдельный
мужской интерес в глазах Гарсона.
- Удивительно, как быстро твои родители и Оливер нашли общий язык, - сказала она,
улыбаясь при этом воспоминании.
Засунув в карманы джинсов руки, Гарсон вошел в комнату, и она еще раз удивилась,
насколько он огромен. Кроме высокого роста, у него была еще мощная, статная фигура.
Интересно, занимается ли он на тренажерах во время своих путешествий? - подумала она.
Должно быть.
- Так же, как и мы, - сказал Гарсон. Энни вспомнила, как они болтали в машине, как
удивительно совпадали их вкусы в отношении переустройства "Фермы", и о том, как с
первой минуты знакомства у них оказалось одинаковое чувство юмора.
- Думаю, что да, - согласилась она. Его синие глаза смотрели на нее в упор.
- И в постели мы найдем общий язык. Нервы Энни были напряжены. В голове
прозвучал тревожный сигнал. Одно дело - быть объектом восхищенных взглядов Гарсона
и совсем другое - лечь с ним в постель. Она понимала, что многие девушки не упустили
бы такой возможности, получили бы от этого удовольствие, и все, но для нее лечь с кемто
в постель было совсем не просто. Правильно, она не собиралась до конца своих дней
оставаться одной, и все же стоило ли просто заводить с ним интрижку?
- В постели? - переспросила она. Гарсон опустился на кровать рядом с ней, отчего
матрац сразу прогнулся.
- Энни, - сказал он, - ты прекрасно знаешь, что мы рано или поздно окажемся вместе в
постели. От его слов атмосфера в комнате сразу стала напряженной, сам воздух, казалось,
начал вибрировать.
- Ничего такого я не знаю, - сказала она. Он медленно улыбнулся уверенной, очень
мужской улыбкой.
- Знаешь, - подтвердил он и наклонился к ней. Поцелуй был мягкий и почти ленивый.
Энни сжала руки в кулаки. Она не будет реагировать, сказала она себе. Она не должна
никак реагировать. Не важно, что кровь забурлила в венах, в то время как его язык начал
дразнящими движениями обводить ее губы. Ее не соблазнить. Но через минуту, когда он
оторвался от нее, все ее тело молило о продолжении.
- Ну, признайся, - прошептал Гарсон. Подняв подбородок, Энни с вызовом посмотрела
в его глаза.
- Ни в чем я не собираюсь признаваться. Он снова наклонился к ней. Во время нового
поцелуя его рука скользнула ей под рубашку, и он расстегнул на ней лифчик. Его руки
начали гладить ее обнаженную грудь, и она издала сдавленный вздох. Она откинулась
назад, но Гарсон снова привлек ее к себе, не отрываясь от ее губ. Когда его язык
раздвинул ее губы, вся решимость Энни не сдаваться куда-то пропала. Их губы слились в
страстном поцелуе, его руки нежно обнимали и гладили ее, и, казалось, он дотронулся до
чего-то такого глубоко внутри нее, что начисто лишило ее силы воли и требовало полного
подчинения.
Расстегнув ее рубашку, Гарсон одним легким движением снял ее, затем снял лифчик, а
потом, нежно обняв, положил Энни рядом с собой на кровать. Его взгляд не отрывался от
кожи медового оттенка на ее груди, от ее розовато-коричневых сосков. Она заметила, как
потемнели и затуманились его глаза. Снова и снова ласкал он ее, слегка нажимая на
твердеющие при его касании соски, круговыми движениями гладя упругие груди. Энни
вся дрожала. Желание поднималось в ней жаркой, чувственной волной.
- Гарсон... - прошептала она, и как бы в ответ на невысказанную просьбу он лег рядом с
ней.
Обняв, он снова поцеловал ее. Сначала он поцеловал губы, затем стал опускаться ниже
и ниже, целуя шелковую кожу ее шеи и налитую грудь. Погрузив пальцы в его темные,
густые волосы, Энни притянула его к себе.
Теперь Гарсон целовал соски, нежно покусывая их, гладил ее, медленно следуя
контурам ее плеч, груди и живота. Она изнемогла от этих ласк. Ей тоже хотелось гладить
его нагое
...Закладка в соц.сетях
