Жанр: Электронное издание
OLDFILD_7113
...он. Он задумался, как бы переваривая ее слова, но затем продолжил:
- Нас всего двое, Люк и я.
- Ты совершенно не похож на него, - нашла Энни новый аргумент. Она никогда не
встречалась с этим певцом, но видела его по телевизору. Худощавый, с длинными
черными кудрями и влажными. темными глазами, он производил впечатление
романтической личности. - Ты выглядишь гораздо крепче, и у тебя более мужественные
черты лица.
- Я в отца, а он - вылитая мать.
- Но я думала, что Лукан Чезаре - итальянец по происхождению, - возразила Энни.
- Моя мать на четверть итальянка. Его настоящее имя - Люк, - продолжал Гарсон. - Но
на сцене он выступал под именем Лукан, а Чезаре - фамилия нашей бабушки по
материнской линии.
- А почему он сказал, что у него есть сестры? - задала Энни вопрос просто для того,
чтобы собраться с мыслями. Еще несколько минут назад она собиралась рассказать ему
всю правду о том, кем ей приходится Оливер, но теперь она изменила свое решение. Еще
несколько минут назад жизнь казалась спокойной и безопасной, но теперь... внезапно эта
спокойная жизнь оказалась под угрозой.
Ее охватила паника. Она чувствовала себя как на минном поле и должна была
тщательно продумывать свои шаги. Самое главное - она не должна признаваться Гарсону,
что не является матерью Оливера. Значит, она должна действовать так, как действовала
бы на ее месте Дженни. Хотя она никак не могла понять, как это он принимает ее за
Дженни.
- Частично потому, что он хотел иметь сестер, а еще потому, что эта придуманная
семья помогала ему скрывать родство с отцом и со мной. - Гарсон посмотрел на нее. - Не
знаю, насколько хорошо ты знала Люка.
- Не совсем хорошо, - быстро ответила Энни.
- Но все равно ты, наверное, заметила, как он любил быть в центре внимания?
- Ммм, - неопределенно ответила Энни.
- Имя Лукан Чезаре помогало ему в этом. Мой отец был политическим деятелем, и,
хотя он давно уже в отставке. Люку претила мысль о том, что в прессе его будут называть
сыном Эдвина Деверилла, бывшего члена парламента, или моим братом. - Гарсон
подошел к столу и вынул из пакета фотографию. - Вот посмотри, мы здесь вместе с ним.
Снимались год назад на семейном торжестве.
Гарсон и поп-звезда стояли, обнявшись, в залитом солнцем саду. И хотя они сильно
отличались друг от друга - Гарсон широкоплечий, мощный, рядом с ним Лукан Чезаре
напоминал худенького мальчишку, - Энни сразу увидела и общие черты: высокие скулы и
густые темные кудри. Родство было явным. Паника вновь охватила ее. Какие последствия
это может иметь для нее и Оливера?
- Так это Лукан Чезаре послал тебя сюда? - спросила она. Несколько лет она надеялась,
что его сердце смягчится и он захочет встретиться со своим сыном, и вот, когда это
произошло, ее сердце сжалось от ужаса. - Теперь, когда Оливер уже не беби, он решил
признать факт его существования? Слишком поздно. И если он надеется оформить
опекунство и забрать его, передай, что это пустая трата времени. У него нет прав, -
заявила Энни, хотя прекрасно понимала, что родной отец имеет все права на Оливера.
У нее упало сердце: а как же она?
- Он меня не посылал, - сказал Гарсон и замолчал. Потом добавил:
- Он не хочет опекунства. Энни почувствовала огромное облегчение.
- Но ты приехал в Лидден-Мэгнор, чтобы разыскать меня?
- Тебя и Оливера.
Энни приложила руку ко лбу. Мысли скакали - как шарики в китайском бильярде:
каждый в своем направлении.
- Значит, когда ты расспрашивал меня об отце Оливера, ты прекрасно знал, кто он
такой, - укоризненно сказала Энни.
Гарсон кивнул:
- Да.
- Но ты не знал, кто я такая, когда мы с тобой увиделись в первый раз. Разве Лукан
Чезаре не говорил тебе, как я выгляжу? - сказала она, а про себя уточнила: как Дженни
выглядела.
- Люк вообще никогда не рассказывал о тебе, - сказал он. - Ни о тебе, ни об Оливере.
Энни вздрогнула. Неужели Дженни и ее сын так мало значили для этого певца?
- А откуда же в таком случае ты вообще узнал о нашем существовании? - спросила она.
- Как ты догадался приехать сюда, если он ничего не рассказывает?
- Энни, я сказал "не рассказывал", в прошедшем времени. - Его глаза помрачнели. -
Мне очень жаль говорить тебе такое, но Люк мертв, - Мертв? - Она изумленно смотрела
на него. Бедный Оливер, он никогда не видел своего отца и уже никогда не увидит. - Это
ужасно, - проговорила она, почувствовав, как слезы навернулись на глаза.
- Он с друзьями проводил отпуск на Карибском море, и их катер перевернулся. У Люка
было больное сердце, так что он умер почти мгновенно, боли он не почувствовал, -
объяснил Гарсон, пытаясь хоть как-то успокоить ее.
- А когда это произошло? - спросила Энни.
- В феврале. Сначала я думал, что ты знаешь, а потом не мог сказать тебе.
- И не мог сразу сказать, кто ты на самом деле? Зато мог играть со мной? - воскликнула
она, чувствуя как растет негодование. Ее собственное сокрытие правды относительно
Оливера диктовалось соображениями его же пользы и могло быть расценено как ложь во
имя спасения, но Гарсон лгал хладнокровно и сознательно. Тут ее мысли изменили
направление. - Если Лукан Чезаре никогда обо мне не говорил, как же ты узнал мою
фамилию?
- Мне сказал один музыкант из его группы. Он сказал, что ты выступала под именем
Вашти.
- А, ну да. - Энни вспомнила, что вокалист настаивал на том, чтобы Дженни выступала
под каким-нибудь экзотическим именем.
- Но он никак не мог вспомнить, как тебя зовут, сказал только, что фамилия -
Прескотт.
- Значит, это из-за нас с Оливером ты решил прицениться к "Ферме" первый раз?
Гарсон кивнул.
- Когда я приехал сюда на Пасху.
- А нас не было.
- Я узнал, что дом продается, и решил притвориться покупателем, чтобы узнать
побольше о тебе и иметь возможность приехать еще раз. Но я понимал, что из-за работы
вырваться сюда мне удастся не скоро.
- А когда ты приехал во второй раз и выразил желание осмотреть коттеджи, ты хотел, -
негодование вспыхнуло в ее глазах, - разузнать о моей личной жизни! Ты настоял на том,
чтобы подвезти меня до школы, исключительно из-за желания рассмотреть Оливера! -
взорвалась Энни. - Ты и "Ферму" купил из-за нас, но окончательное решение принял,
только когда увидел Оливера.
- Я должен был убедиться, что это сын Люка, а Оливер - его портрет.
- Значит, Оливеру не придется сдавать анализ крови и проходить другие исследования?
- с издевкой спросила Энни. - Спасибо и на этом.
- Почему ты так настроена? - спросил Гарсон.
- А почему ты такой двуличный? - парировала Энни. Она прекрасно помнила, как он
вел себя в самом начале по отношению к ней или, вернее, по отношению к ее сестре, что,
впрочем, было одно и то же. Они были очень близки с Дженни, когда она была жива. И
сейчас Энни чувствовала ту же близость. Так будет всегда. Дженни была частью ее, и
наоборот. - Я так понимаю, что, предлагая мне постель после кофе, ты испытывал мою
моральную устойчивость?
Гарсон поджал губы.
- Частично.
- Почему же частично? Ты хочешь сказать, что занялся бы со мной любовью, если бы я
согласилась?
- Не знаю. - Он оглядел ее всю. - Ты самая желанная женщина.
Энни не обратила внимания на его последнее замечание и на ту волну чувств, которую
оно вызвало. Ее не собьешь с толку.
- Меня удивляет: вместо того чтобы нанять частных детективов для выполнения этой
грязной работы, ты решил заняться этим сам и потратил столько времени, чтобы
выследить нас. Но прими мои поздравления, ты оказался прекрасным сыщиком и
шпионом. Ты пошел даже дальше: влюбил в себя Оливера и, - боль мелькнула в ее глазах, -
вызвал симпатию во мне.
- Вызвал симпатию? - переспросил Гарсон.
- Тем, что попросил меня заняться переустройством "Фермы" и платил приличную
зарплату, а также тем, что вот недавно поцеловал меня. Я полагала, мы нашли
взаимопонимание, - Энни горько улыбнулась, - но ты, оказывается, пытался усыпить мою
настороженность перед тем, как сделать это грандиозное признание.
- Ты сама не веришь в то, что говоришь, - запротестовал Гарсон.
- Правда? - Энни и сама не знала теперь, во что она верила. Она знала только одно: ее
предали, обманули и использовали в своих интересах. Предал человек, который начинал
ей нравиться, очень нравиться. Человек, который казался ей чем-то особенным. Человек,
которому она почти отдалась - ничего не подозревая и страстно желая его. - Однажды ты
сказал, что любишь сразу переходить к делу, почему же в данном случае ты выбрал
окольный путь, а не признался, кто ты такой?
Он ответил коротко:
- У меня не было выбора.
- Нет, ты выбрал, выбрал обман, - резко ответила она.
Энни необходимо было разговаривать резким тоном и поддерживать в себе злость,
иначе она бы расплакалась. А уж если бы она расплакалась, ее было бы не остановить.
- Я не мог тебе сказать, кто я такой, потому что не представлял, что ты за человек, -
медленно произнес Гарсон.
- Но ты, конечно, предполагал самое худшее. - Она с усмешкой посмотрела на него. -
Ты решил, что я проститутка.
- Я уже извинился за это, - нетерпеливо возразил он.
- А за свой обман ты, конечно, извиняться не собираешься, потому что не чувствуешь
никаких угрызений совести? - насмешливо сказала Энни. - Ни стыда, ни сомнений в своей
правоте? Ну, тогда слушай...
- Нет, это ты слушай, - оборвал ее Гарсон. - Выслушай всю историю, и тогда поймешь.
- Думаешь, пойму?
- Да!
Она помнила, как сказала однажды - и он подтвердил это, - что он не спасует перед
ней, если даже она будет в ярости. И сейчас его отливающие сталью синие глаза и
уверенные манеры говорили о том, что он и не пасует. Он был гораздо круче Роджера
Эдлама.
Она слабо улыбнулась.
- Пожалуйста, продолжай.
- Спасибо, - резко отозвался Гарсон. Минуту или две он молчал, как бы собираясь с
мыслями, и, когда заговорил, его тон был спокойным и веским. - Так как мои родители -
пожилые, убитые горем люди, я взял на себя организацию похорон Люка, а затем
приводил в порядок его квартиру.
- Он так и жил в квартире на крыше небоскреба, с окнами на реку? - поинтересовалась
Энни, подстраиваясь под его тон.
Она понимала, что, несмотря на его обман, должна была все выслушать. Ей
необходимо, наконец, понять, зачем Гарсон искал ее и Оливера. Если он пошел на
контакт, значит, чего-то добивался. Ее грызло беспокойство. У мистера Деверилла был
какой-то план.
- Да, - ответил Гарсон. - Потом ему уже было тяжело платить за эти апартаменты, но
отец доплачивал. Может быть, у Люка не было обожающих его сестер, зато у него были
обожающие его родители, - сказал он сухо.
- У вас с ним, наверное, большая разница в возрасте, - заметила Энни.
- Десять лет.
- Он был поздний ребенок?
Гарсон улыбнулся.
- Он был послан им небесами. Меня они завели, как только поженились, а потом три
или четыре года мать не могла забеременеть, а когда это случилось, у нее произошел
выкидыш, - объяснил он. - Потом опять перерыв, опять выкидыш. Доктора сказали, что,
учитывая ее возраст, у нее мало шансов забеременеть вновь, и для родителей это был
настоящий удар. - Он задумался с хмурым видом. - Они думали о приемном ребенке, но,
поскольку им было уже за сорок, агентства, занимающиеся усыновлением, отказали им. А
потом вдруг произошло чудо, и мать снова забеременела и благополучно родила Люка.
- А как ты воспринял появление брата, ведь ты так долго был единственным ребенком
в семье и привык к этому? - спросила Энни. Она обожала семейные истории и хотела
знать все подробности.
- Я был очень рад. Моя мать обожает детей, но к десяти годам это обожание стало меня
раздражать. Я хотел свободы и благодаря Люку получил ее. Она ходила кругами вокруг
него, отец тоже совершенно потерял голову. Меня они воспитывали строго, а Люка
баловали без всякой меры. - Гарсон печально улыбнулся. - Но он и впрямь был
очаровательным ребенком - шустрым, любознательным и умным, как Оливер. Он остался
таким же обаятельным и когда подрос.
Энни послышалась некоторая неуверенность в его голосе.
- Было какое-то "но"?
- Боюсь, что так, - нахмурился он. - Понимаешь, первая же запись его группы сразу
оказалась на первом месте в хит-параде.
- Правда? - удивилась она.
- А ты разве не знала? - настала его очередь удивиться. - Но ведь Люк и его друзья
кричали об этом на каждом углу, даже когда миновало несколько лет.
- Это как-то прошло мимо меня, - поспешно сказала Энни.
Минуту Гарсон смотрел на нее, .не говоря ни слова.
- Этот головокружительный успех сразу же превратил Люка из семейного вундеркинда
в идола, которому поклонялись тысячи фанатов. А он еще недостаточно повзрослел для
такой славы. Черт, ему было только двадцать лет! И он совершил непростительную для
певца ошибку: уверовал в свою непревзойденность и возомнил о себе черт знает что. В
результате, несмотря на все свое обаяние, он превратился в законченного эгоиста. -
Гарсон бросил на нее испытующий взгляд. - Ну это ты, наверное, и сама заметила.
- Да уж, - отрезала Энни. - Иногда он вел себя как негодяй. Гарсон кивнул.
- Как бы я ни любил своего брата, вынужден с тобой согласиться. Когда я
просматривал его бумаги, то натолкнулся на фотографию ребенка, - сказал он, доставая
карточку из конверта. - Там же было твое сообщение о том, что вы переехали. На карточке
есть надпись, что это фотография сына Люка, сделанная в первую годовщину его
рождения.
- Это что, единственная фотография, которую ты нашел? - спросила Энни, когда он
передал ей карточку. - Я посылала ему снимки Оливера каждый год. И каждый год писала
по несколько писем.
Гарсон пожал плечами.
- Наверное, они потерялись. Или же Лукан Чезаре просто выкинул их, может, даже не
вскрывая, с осуждением подумала Энни.
- Видимо, появление женщин, претендующих на то, что рок-звезды являются отцами их
детей, - профессиональный риск музыкантов. Вот поэтому поначалу я не слишком
серьезно отнесся к фотографии. В конце концов, хотя у ребенка такие же большие темные
глаза, как у Люка, без других признаков родства это мало что значит. Однако мысль о
фотографии постоянно точила меня, и я решил разыскать Джейсона Уокера.
- Кого?
- Джейсона Уокера. Это гитарист в группе Люка. Тощий такой, рыжий парень с
хвостом. - Гарсон опять испытующе посмотрел на Энни. - Ты, конечно, помнишь его?
Энни покраснела.
- Ах, да, да. Теперь я вспомнила.
- Я спросил у него, с кем встречался Люк примерно в то время, когда был зачат
ребенок, и он назвал Вашти Прескотт. Джейсон сказал мне также, что если я достану
видеоролик их последнего хита, то смогу посмотреть на нее. Я тут же побежал к матери,
нашел у нее этот ролик и увидел тебя - в белом топе и черной мини-юбке, крутящей
бедрами позади музыкантов. - Гарсон поднял брови. - Очень соблазнительно.
Энни проигнорировала этот комментарий, он относился к ее сестре.
- Но почему же ты сразу не узнал меня? - озадаченно спросила она.
- Потому что тогда у тебя были короткие светлые волосы.
Еще одна промашка с ее стороны.
- Правильно, - сказала Энни, ругая себя за то, что совершенно забыла, как Дженни
тогда резко изменила свою внешность.
- У тебя с той прической совершенно другой вид. Я даже не сразу поверил, что это одна
и та же девушка. Это был парик?
- Нет.
Гарсон посмотрел на рыжеватые кудри, которые обрамляли ее лицо, и роскошную
косу, лежащую на одном плече.
- У тебя же прекрасные волосы, как ты могла обрезать и осветлить их? - осуждающе
произнес он.
- Легко, - ответила Энни, вспоминая, как рассказывала ей об этом сестра. Лукан Чезаре
попросил ее сделать прическу под уличного мальчишку и выкрасить волосы в платиновый
цвет, чтобы контрастировать со второй певицей, азиатского происхождения. Дженни
была настолько влюблена, что, не задумываясь, сделала это, лишь бы угодить ему. Мало
того, она побежала в парикмахерскую в тот же самый день. - А ты что думал?
Он задумчиво потер пальцем нижнюю губу.
- Много чего.
- Например?
- Думал о том, шантажировала ты Люка или нет.
- Что?
- Понимаешь, когда Люк умер, у него совершенно не оказалось денег, поэтому...
- А диски у него продолжали выходить? Гарсон покачал головой.
- Группа распалась примерно три года назад, и Люк начал сольные выступления, но
успеха они не имели. - Он нахмурился. - А ты что, совершенно не следила за его
карьерой?
Энни опять покраснела. Ясно, что если она имела связь с певцом, то должна была
проявлять к нему больше интереса; оказалось, что выдавать себя за Дженни гораздо
труднее, чем она думала.
- Нет, - ответила она.
- Люк, безусловно, был тот еще транжира, - продолжал Гарсон. - И все-таки
существовала вероятность того, что ты вымогала из него деньги, угрожая продать историю
вашей любви прессе.
- Ну, знаешь! - возмутилась Энни.
- Такое случается, - бросил Гарсон.
- Возможно, - вынуждена была согласиться Энни. - Но ты же видел, как я живу.
- Да, но, может быть, ты уже потратила все деньги.
- На что?
- Ну, например, на шикарный отдых с любовником.
- А когда ты не обнаружил следов присутствия любовника, ты заподозрил, что я
пытаюсь завлечь Роджера Эдлама, чтобы прикарманить его денежки, как я прикарманила
деньги Лукана Чезаре! - Энни возмущенно посмотрела на него. - Если девушка блондинка
и танцует в рок-группе, это еще не значит, что она аморальна и стремится к наживе.
- Ну, ты тоже считала, что я мечтаю о джакузи и золотых кранах на "Ферме".
- Ну и что?
- Ты делала неверные предположения обо мне, а я о тебе.
- Но я не обвиняла тебя в том, что ты занимаешься проституцией! - не выдержала
Энни.
- Послушай, но ведь у тебя была связь с Люком, - в сердцах произнес Гарсон, - из-за
этого я решил, что... - Он замолчал.
- Решил что? - спросила Энни. Очевидно, он жалел, что сказал лишнее.
- А что ты знаешь о девушках, которые были у него до и после тебя?
- Ничего.
- Тогда могу тебе сказать, что Люк был не слишком разборчив в связях.
- Неразборчив в связях?
- Ты хочешь, чтобы я сказал, что я имею в виду?
- Да.
Гарсон задумчиво поглаживал подбородок.
- Двое из них принимали наркотики, а одна была замужняя дама с детьми. Но все без
исключения - легкомысленные свистушки, которых привлекали в Люке его слава и
деньги. Поэтому я и решил, что ты тоже такая. Извини, но...
Энни вздохнула.
- Я понимаю. - Минуту или две они молчали. - А что теперь с нами будет? - спросила
она резко. - Теперь, когда ты нашел нас с Оливером, что ты думаешь предпринять?
- Я хочу отвезти его к своим родителям. В ее глазах вспыхнула ярость.
- Убирайся к черту!
- Они ему обязательно понравятся, а сами будут до смерти рады, - сказал Гарсон.
Энни охватила паника. Ей вдруг показалось, что ее права на Оливера ничтожно малы.
- Ты думаешь, что, купив "Ферму" и став моим хозяином, а потом наняв меня на работу
и тем самым превратив в своего должника, ты загнал меня в угол? Извини, но я не хочу
быть загнанной ни в угол, ни в западню.
- В западню?
- Встреча с твоими родителями может быть западней. Когда они увидят Оливера и
придут в восторг, то могут решить, что имеют на него гораздо больше прав, чем я. Твои
родители - которых ты будешь представлять - могут попытаться отсудить его, - заявила
Энни, и перед ее глазами замелькали сначала сцены судебного разбирательства, а потом
плачущий Оливер, которого насильно отбирают у нее. В голове закрутился целый вихрь
дурных предчувствий.
- Какая ерунда! - недоуменно развел руками Гарсон.
- Неужели? - Вскочив на ноги, Энни указала ему на дверь:
- Убирайся отсюда!
- Потише, ты разбудишь Оливера, - попытался Гарсон остановить ее.
- Давай, давай, - не унималась Энни. Гарсон не сдвинулся с места.
- Я не уйду до тех пор, пока мы не обсудим все спокойно и взвешенно, - сказал он,
закидывая ногу на ногу и опираясь на спинку дивана с таким видом, как будто собирался
сидеть здесь целую вечность.
- Я не хочу с тобой разговаривать! Нам не о чем говорить! И вообще я иду спать. Сию
же минуту, - произнесла Энни в запальчивости. - Если только ты пойдешь за мной, я буду
кричать и разбужу Оливера и...
- Если я пойду за тобой в спальню, то мы окажемся вместе на кровати, - сказал он тихо.
- Ты это знаешь, и я это знаю.
Она чувствовала, как глухо бьется ее сердце.
- Неужели? - сказала Энни, но вместо иронии в ее вопросе прозвучала неуверенность.
- За кого бы ты меня ни принимала, ты все равно хочешь меня, - ответил ей Гарсон. - А
я хочу тебя. Никогда не думал, что буду испытывать страсть к женщине, которую любил
Люк, но... - Он резко замолчал. - Джейсон сказал, что ты ездила с ними на гастроли по
Европе; они продолжались месяца четыре?
- Да, - ответила Энни, хотя точно не помнила. Во время романа своей сестры она
сдавала выпускные экзамены в университете, потом искала работу - ей было не до
Дженни.
- И тем не менее ты не помнишь Джейсона и, по твоему собственному признанию,
плохо знаешь Люка? - Гарсон сморщил лоб. - Кстати, почему ты все время называешь
Люка Луканом Чезаре? Даже если ваши отношения прервались, вы же были
любовниками.
Энни почувствовала, как кровь прилила к ее щекам. Что она могла сказать? Она
вообще не умела лгать, тем более это было трудно сейчас, под пристальным взглядом
такого следователя. Не дождавшись ответа, Гарсон встал и подошел к ней.
- Вы же были любовниками? Оливер - его сын? -Да, его.
- Но?..
Энни облизала пересохшие губы. Ей нужно было время, чтобы обдумать сложившуюся
ситуацию. Время, чтобы оценить возникшие перед ней опасности и решить, как их
избежать. Приберечь свой секрет для решающего момента или это тоже опасно? Вдруг
Оливер решит доверить секрет своему "другу" мистеру Девериллу, и...
- У тебя есть сестра, - вдруг медленно произнес Гарсон.
Энни перевела дыхание. Он слишком умен.
- Да, мы были близнецы.
- Были? - переспросил он. Энни кивнула.
- Дженни - мать Оливера, но она умерла, когда ему была неделя от роду, и с тех пор его
воспитываю я.
- О Господи, так это твою сестру я видел на кассете?
- Да, это была Дженни. Она отрезала волосы, и, - от взгляда, который Энни бросила на
Гарсона, веяло ледяным холодом, - ты ее посчитал проституткой.
Некаторое время он обдумывал ее слова.
- Но ты же меня обманула, - спокойно сказал он наконец, - так что мы квиты. Что
касается наших родственных связей с Оливером, то ты его тетя, а я его дядя - тут у нас
тоже ничья.
Энни нахмурилась. Интересно, симпатия между Гарсоном и малышом возникла так
быстро из-за их кровного родства?
- Я согласна с твоим вторым утверждением, но не с первым, - сказала она. - Твой
обман - это просто игра кошки с мышью, а я лгала, чтобы защитить Оливера.
- Он думает, что ты его мать? - спросил Гарсон.
- Нет, он знает, что его матерью была Дженни, - ответила Энни и рассказала о том, как
объяснила это Оливеру. - Я уверена, что до сих пор Оливер никому не рассказывал правду.
Может быть, в будущем расскажет, но сейчас, мне кажется, он не говорит об этом никому,
подсознательно оберегая свою психику. Я призналась некоторым своим друзьям,
например Кирстен, но по секрету, и до тех пор, пока сам Оливер не примет другое
решение, это останется нашей тайной.
- Ты дурачила меня, - сказал Гарсон.
- А ты меня. Три месяца ты ничего не говорил мне, а сам изучал нас, - сквозь зубы
процедила Энни, все сильнее злясь. - А теперь ты думаешь, что сможешь уговорить меня
встретиться с твоими родителями, как смог уговорить на все другое? Ты, может, и сумел
завоевать мое расположение, оставаясь при этом глухим к моим чувствам, не испытывая
ни стыда, ни угрызений совести, но уговорить меня на что-нибудь тебе больше не удастся!
- Ты закончила? - спросил Гарсон. Она посмотрела на него:
- Закончила.
- Ну, тогда я тебе скажу, что ты, конечно, имеешь право на свой взгляд, но я за три
месяца выяснил, что на тебя можно полностью положиться, и в то же время дал тебе
возможность узнать, что и на меня можно положиться.
- Ты ждешь аплодисментов?
- Мне показалось, что ты закончила? Она выдавила подобие улыбки:
- Извини.
- Если я завоевал расположение Оливера, то и сам буквально очарован им. Он
прекрасный ребенок, и ты отлично воспитала его.
- Как великодушно с твоей стороны, - только и сказала Энни, хотя ей было очень
приятно получить такой комплимент.
- Ты усыновила Оливера? - спросил он.
- А почему ты спрашиваешь? - опять встревожилась Энни. - Какая тебе разница? Хоть я
ему и не мать в биологическом смысле, но я ему самый близкий человек, и пять лет я...
- Успокойся, - потребовал Гарсон. - Усыновила ты Оливера или нет, никто не
собирается отсуживать его у тебя. Ни я, ни мои родители. - Он опять сел на диван. - Иди
сюда, садись, - показал он рядом с собой.
Поколебавшись, Энни села на диван, стараясь держаться от него как можно дальше.
- Нет, я его не усыновила, - сказала она. - Когда он был совсем маленьким, я хотела это
сделать, но мне было всего двадцать три года, я была совершенно одинока, своего дома не
имела, постоянной поддержки от родственников тоже, средства были ограниченны. Так
что я совсем не была уверена, что мне это разрешат.
- То есть боялась, что тебе откажут? - спросил Гарсон.
Она кивнула.
- Я решила подождать несколько лет, чтобы всем было ясно, что я могу его
воспитывать, и, она подняла на него глаза, - и теперь мне надо начинать решать этот
вопрос.
- Уверен, что проблем не будет.
- Я тоже так думаю.
- Видит Бог, мне не наплевать на твои чувства, - сказал он, возвращаясь к прежнему
разговору, - и я никогда не попрошу тебя сделать что-то помимо твоей воли. Мне только
хочется, чтобы мои родители когда-нибудь смогли увидеть Оливера, но уговаривать тебя я
не буду.
Энни задумалась. Ее отказ от этой встречи - так же как и попытка выгнать Гарсона -
был инстинктивным порывом, продиктованным страхом. Теперь страх прошел.
- А ты уже сказал родителям, что планируешь такую встречу? - спросила она.
- Нет. Они даже не подозревают о существовании Оливера. И хотя это успокоило бы их,
я не расскажу о нем, пока ты не позволишь.
- Я не позволяю.
- Тебе решать. - Он развел руками.
- Даже если у Оливера мало родственников, он вполне счастлив, - сказала Энни,
чувств
...Закладка в соц.сетях
