Жанр: Электронное издание
milev3
...два не выскочило, - рыдая,
пожаловалась Алиса.
Я уставилась на Симочку, которая пришла в себя и виновато пожимала
плечами.
- Сама не знаю, что на меня нашло, - оправдывалась она. - Показалось,
что-то мне в последнее время чудится
всякое, тоже нервы ни к черту.
Посоветовав Симочке лечить нервы, я отправилась обследовать трупик кота.
С первого взгляда на беднягу
Шустрика складывалось впечатление, что он умер совершенно здоровым. Я сразу
вспомнила профессора, убеждавшего
меня, что Алиса совсем не больна, и пришла в ужас.
- Срочно едем в больницу! - скомандовала я. На этот раз возражений не
поступило.
Алиса напрасно боялась, что ее и на этот раз сочтут симулянткой. Когда мы
привезли ее, трясущуюся от озноба, в
приемное отделение, доктор сразу начал бедняжку пытать, что и когда она ела.
- Отравление? - спросила я.
- Отравление, - кивнул доктор. Симочке стало дурно.
- Алиса вчера и меня угощала, - пролепетала она. - И я ела.
- Признавайтесь, как вы себя чувствуете? - спросил у нее доктор.
- Уже плохо. В ногах прямо сейчас слабость появилась.
Доктор усмехнулся:
- Это от страха. Скажите, чем вас угощали?
Симочка задумалась.
- Пловом, - принялась перечислять она, - сыром, тортом, горчицей.
Я тут же заключила:
- Значит, кот сдох не от плова, и не от сыра, и не от торта, и, уж
конечно, не от горчицы. Коты горчицы не едят. Наш
кот сдох молодым и здоровым.
Доктор удивился:
- Какой кот?
- Шустрик, - пояснила я. - У Алисы неожиданно скончался кот. Алиса,
сейчас же говори, что он ел?
- Я кормлю его только сухим кормом, - заливаясь слезами, призналась
Алиса.
- В любом случае, - сказал доктор, - вам придется полежать в
токсикологии.
ГЛАВА 8
Оставив Алису в больнице, мы с Симочкой вернулись в ее квартиру - одна я
возвращаться в квартиру Алисы
боялась. Симочке тоже было жутковато. Она настойчиво звала меня к себе, но я
сказала:
- Все равно мне придется здесь ночевать, поэтому лучше привыкать сразу,
да и чего боимся? Разве что нечистой
силы.
- Раньше я не верила в нечистую силу, - поеживаясь, сообщила Симочка.
- Что значит - раньше? А теперь, выходит, веришь?
- Соня, в этом доме происходят странные вещи. Сначала я посмеивалась над
Марго, но когда...
Она осеклась и замолчала. Естественно, охваченная любопытством, я начала
Симочку расспрашивать, но она лишь
мямлила:
- Ерунда, не стоит и разговоров. Наконец я сдалась:
- Не стоит так не стоит. Нам и без нечистой силы есть о чем поговорить.
Вот хотя бы об Але...
Я запнулась, потому что громкий раскатистый бой пронесся по квартире, за
ним следующий, и еще, и еще, и еще.
Били на все лады многочисленные часы, но они постоянно здесь били, так чего же
пугаться?
- Нет, я лучше пойду домой! - вскакивая, закричала Симочка.
Она изрядно перетрусила и держалась за сердце. Я ее успокоила:
- Ерунда, Герман захламил часами квартиру. Добро бы били все разом, а то
друг за другом, друг за другом. Днем
еще этого не замечаешь, а ночью спать абсолютно невозможно. Шум стоит
невообразимый, но что делать, если Герман это
обожает.
- Лично для меня, - пожаловалась Симочка, - это абсолютно невозможно даже
днем.
- Но чего ты боишься? - изумилась я.
- Не знаю. Всего! Просто страшно. Ничего не могу с этим поделать. Я
предложила:
- Давай поговорим об Алисе.
Симочка нехотя вернулась в кресло, из которого не так давно выскочила, и
вопрошающе уставилась на меня.
- Кот сдох, - сказала я, - Алиса отравилась, а перед этим странными
недомоганиями страдала. Что ты об этом
думаешь?
Симочка пожала плечами:
- Марго говорит, что ее сглазили.
- Я тоже так считала, но теперь этот вариант не годится. Теперь все
гораздо хуже.
- Хуже? - В глазах Симочки появилось смятение. - Что же хуже? Я выпалила:
- Кто-то пытается нашу Алису убить! Симочка хотела возразить, да так и
застыла с раскрытым ртом; глаза ее
остекленели от запредельного ужаса. Я тоже оцепенела от страха, сердце,
казалось, вот-вот выскочит из груди - непонятно
откуда, пожалуй, со всех сторон исходил громкий зловещий скрип. Секунду-другую
мы к этому скрипу прислушивались, а
потом дружно вскочили и с визгом бросились вон из квартиры.
Остановившись на лестничной площадке, мы истошно вопили, глядя друг на
дружку. Потом разом замолчали.
- Что за глупость? - сказала я, негодуя на Симочку. - Так на любого можно
страхов нагнать. Чего испугались? Ну
скрип, так и что?
- Д-да, н-ничего, - неуверенно согласилась она.
- Значит, надо вернуться.
Симочка с визгом отскочила к своей квартире. Я почему-то сделала то же
самое.
- Хорошо, - сказала я, - пойдем к тебе.
- Пойдем, - обрадовалась она, но с места не тронулась.
Мне тоже было страшно шевельнуться. Наконец Симочка взяла себя в руки и
принялась шарить по карманам.
- В кресле остались мои ключи, - растерянно сообщила она.
- Так вернись и возьми, - уверенно предложила я.
Симочка попятилась:
- Сонечка, сходи ты.
- Ладно, пойдем вместе, это будет справедливо.
Взявшись за руки, мы робко, прислушиваясь к каждому звуку, направились в
квартиру. Вошли в холл. Я
остановилась на пороге, а Симочка метнулась к креслу, схватила ключи и...
И снова раздался скрип.
На этот раз мы орали так, что, казалось, стены задрожали. Парализованные
страхом, мы с Симочкой стояли
столбами и "любовались" друг на друга.
Вопили старательно, с надрывом, приседая от натуги. И вдруг мы поняли,
что в наш стройный крик вплелся еще
чей-то, разгульный. На секунду мы умолкли, вслушиваясь, а когда осознали, что не
ошиблись, то грянули с утроенной
силой. Следом раздался невообразимый грохот - по ступеням катилось пустое ведро.
Я подняла глаза и увидела Марго. Она
стояла на лестнице, ведущей в мастерскую и оранжерею, и тоже кричала, причем
легко перекрывая и Симу, и меня.
Встретившись со мной взглядом. Марго замолчала и, сплюнув, зло спросила:
- Это вы тут, что ли, орали?
- Как видишь, - ответила я, тревожно прислушиваясь к своему часто
бьющемуся сердцу. - Ты, Марго, до инфаркта
меня доведешь.
- Это вы меня доведете. Спускаюсь себе из оранжереи и, главное, только
что похоронила кота...
- Ты похоронила кота?! - хором вскрикнули мы с Симой.
- Ну да, а что здесь такого? Говорила же, что он не жилец, вот и сдох,
болезный. Уж я над ним такую хорошую
молитву прочитала.
- Почему - болезный? - удивилась я.
- А разве здоровый? - рассердилась Марго. - Что-то не слышала я, чтобы
кто-то умирал при полном здравии. Разве
что машина собьет или зять покалечит. Вот мой зять нажрался, зараза, вчера, как
скотина...
- Марго, мы не о том говорили, - напомнила я, зная, что если ее не
остановить, то до утра можно слушать рассказы
о ее непутевом зяте.
- Ну да, - согласилась она. - Мы про кота. Не лежать же ему здесь. Кота
похоронила, молитву отчитала и пошла к
цветочкам своим. Потом вспомнила, что удобрения забыла, решила спуститься, а тут
визг. Я пулей обратно. Прислушалась -
тишина. Снова спускаюсь, и снова визг, так кто из нас виноват? Я думала, что
сойду с ума или на месте парализует. Из-за
чего вы визжали-то? Я промолчала, а Сима призналась:
- Из-за скрипа. Марго изумилась:
- Ну скрип и скрип, ступени скрипят, так орать-то зачем, спрашивается.
Я рассердилась:
- Ну визжим мы себе и визжим, так зачем к нам присоединяться,
спрашивается.
- У меня нервы зятем подорваны, - пожаловалась Марго.
- У меня тоже, - присоединилась к ней Сима, но не сталауточнять, чем
подорваны ее нервы.
Подумав, я вынуждена была признать, что и у меня нервы ни к черту, тоже,
оказывается, подорваны. Судя по
всему, разводом с Евгением. Разве до этого меня можно было испугать каким-то
скрипом?
Марго спустилась с лестницы, подобрала ведро. Мы с Симой успокоились и
присели на диван. Марго рядом
пристроилась. Широко расставив ноги и поставив между ними ведро дном вверх, она
задумчиво принялась пальцами
выстукивать на нем дробь.
- А что это Алиски не видно? - вдруг спохватилась она. - Кота, главное,
бросила...
- Алиса в больнице, - сказала я, и Марго ахнула, прикрывая широкой
ладонью рот. - С отравлением, - пояснила я.
Марго обратилась к Симочке.
- Вот, - сказала она, - надоело стервам сглаживать нашу, Алиску, начали
ее стравливать. А все потому, что я своими
молитвами всю нечисть в доме извела. Вот что значит практическая магия. Эти
стервы нашу глупышку травят, а она им
рада.
Я оживилась:
- Ты тоже так считаешь? Думаешь, эти стервы Алису травят?
Согласитесь, интересный разговор: толкуем о стервах, не уточняя, кого
имеем в виду. Впрочем, женщин этим я не
удивлю.
- А как еще мне считать? - возмутилась Марго. - На днях прихожу, а эти
дурочки пируют, - она кивнула на Симу.
- Что за пир? - заинтересовалась я. - Почему не знаю?
Сима пояснила:
- Алиса продала свою картину. В салоне на Невском выставила, ее и купили.
Согласись, нечасто случается такое.
Я согласилась и даже добавила:
- Что и неудивительно.
- Алиса на радостях пригласила подруг, - продолжила Симочка. - Мы
поужинали, а потом Алисе стало плохо.
- И кот сдох, - вставила Марго. - И после этого надо думать, что Алиска
отравилась сама? Да эти же стервы ее и
отравили.
- Какие стервы? - наконец спросила я, и без того догадываясь, о ком идет
речь.
- Да Нюрка с Лоркой, - ответила Марго. - И Каринка с этим фельдфебелем в
юбке, с Фаинкой усатой. Пировали
здесь, а как ушли, Алиска, выходит, концы начала отдавать.
- И кот сдох, - вставила я.
- Коты ладно, - отмахнулась Марго, - коты у нас и без того не живут, а
вот Алиску отравили.
- Но почему? Почему? - изумилась Сима.
- Из-за вернисажа, - просветила ее я. - И ворожея так же сказала.
Богатство и красоту Алисы подруги как-то еще
переварили, а вот когда на горизонте забрезжила слава, тут-то у них терпение и
лопнуло.
Сима недоумевала.
- Что, сразу у всех? - спросила она.
- У всех, у всех, - заверила Марго. - Видели, как эти змеи разбрелись по
квартире?
Я сразу поняла, о чем она говорит. О том дне, когда Алиса после вернисажа
пригласила подруг к себе. Ни Лора, ни
Нюра, ни Карина, ни тем более Фаина не видели новой квартиры Алисы, теперь же,
увидев ее, все они были просто
ошеломлены.
- Голову готова на отсечение дать, что у всех испортилось настроение, -
сказала я.
- Еще бы, - поддержала меня Марго. - Нюрка так и шныряла глазами по всем
углам. Она же задавака, работает
всего лишь в какой-то цветочной компании, а строит из себя принцессу. Видели ее
мужа?
- Такой же сноб, - подтвердила я.
- Менеджер по свежему срезу! - Марго сплюнула и пояснила: - В аэропорту
встречает новую партию цветов и
сопровождает ее до компании. Экспедитор простой, но ходит в костюме с бабочкой.
Смехота! Та еще парочка. Подберутся
же такие друг к другу.
Сима вертела головой, переводя взгляд с меня на Марго и ничего не
понимая.
- О чем вы говорите? - спросила она. Я пояснила:
- О том дне, когда был вернисаж Алисы. Помнишь, как она пригласила
подруг?
- Да-а, - задумчиво ответила Симочка. - Мне тоже показалось, что они все
страшно Алисе завидуют. Лора просто
сходила с ума, Нюра тоже сидела мрачная, но я никогда не видела их мужей.
Марго даже подпрыгнула.
- Еще бы! - закричала она. - Все эти Нюрки, Лорки, Каринки и Фаинки
прячут от нашей Алиски подальше своих
мужей, боятся ее красоты.
Я уточнила:
- У Каринки и Фаинки вообще нет никаких мужей, а с мужем Лоры все дружно
поругались чуть ли не на
следующий день после их свадьбы.
- Ну уж не знаю, - ответила Марго. - Я не была на свадьбе Лорки, но о
муже своем она даже не заикается в
присутствии подруг. Это я сразу заметила.
Я вспомнила, что Алиса, видимо, чувствуя зависть подруг, как-то старалась
перед ними оправдаться за свое
счастье. Даже попыталась бросить на Германа тень, что-то лепетала о его измене,
успокаивала Фаину и Карину, что не все в
ее семейной жизни так гладко, как им кажется. Зря старалась, лишь сильней
возбудила их зависть. Вот тогда и появилась
змеиная улыбочка на губах Лоры, да и Нюркины лаза как-то подозрительно
заблестели. Уж не злорадствовала ли она? Да
нет, Алиске никто не поверил. Все знают Германа с самой лучшей стороны.
Я задумалась и выпала из беседы, а между тем Марго и Симочка что-то
оживленно обсуждали. Я прислушалась.
- Торт был отравлен, - с напором утверждала Марго. - Его я не ела,
терпеть не могу бисквитов. А вот плов
попробовала.
- Нет, - горячась, возражала Симочка, - торт я ела и чувствую себя
нормально.
Марго тут же выдвинула новую версию:
- Тогда Фаинка насыпала яда в кофе. Его я не пила из-за сердца.
- Но я пила кофе, - разочаровала ее Симочка. - И ела горчицу.
- О чем вы говорите? - заинтересовалась я.
- О том, что Алиску нашу отравили, - просветила меня Марго.
Я только что думала о том же, но из объяснений Марго ничего не поняла,
потому что ее не однажды травили.
- Когда? - спросила я. - О каком случае идет речь?
- Отравили в тот день, когда она праздновала продажу картины, - пояснила
Марго. Симочка замахала руками:
- Это глупости!
- Нет, не глупости, - рассердилась я. - Так оно и есть. Скажу больше,
скажу то, до чего не додумалась Марго: Алису
и на вернисаже травили, и потом каким-то образом постоянно подтравливали. Чем
еще объяснить тот факт, что Алиска
сразу оживала, лишь только к ней приезжала я?
- Чем? - спросила Симочка.
- Лишь тем, что подруги ее теряли к ней доступ. Все они боятся силы моего
ума, а потому не решаются делать свое
злое дело. Но как только я уезжаю, Алиска сразу же начинает погибать.
Марго со мной бурно согласилась.
- Я думала, что ее сглазили, а теперь уверена - травят! Безбожно травят
свои же подружки!
Симочка опешила:
- Все?
- Нет, не все, - заверила я, - а одна, уверена, что одна из них, но кто?
Кто чаще остальных приходил к Алисе в мое
отсутствие?
Симочка задумалась:
- Все приходили.
Марго подтвердила:
- Приходили все. Не ходят они по одной.
Едва самолет остановился, пилот вышел, спрыгнул с крыла, достал из
багажного отсека раскладную лестницу.
- Сеньоры, сеньорита, - улыбаясь, сказал он, - вы можете размять ноги,
пока я буду устранять повреждения.
Возможно, очень скоро мы продолжим полет.
- Папа! - обрадовалась девушка. - Мы можем погулять. Пошли! Рауль обещает
починить самолет.
Инженер Горов лишь помотал головой.
- Иди одна, дочка, - ответил он. - В мои годы такой стресс быстро не
отпускает, - добавил он, скептически глядя на
остановившиеся пропеллеры "Чесны".
Дочь чмокнула его в щеку и выпорхнула из кабины. Сеньор Диас, уже
покинувший самолет, ласково улыбаясь,
наблюдал за девушкой.
Тропический лес, обживший подножия скалистых утесов, напоил воздух ущелья
пряными сладкими ароматами.
Девушка подбежала к зеленой стене растений.
- Какая прелесть! - воскликнула она. - Какой воздух! Как легко дышится.
Удивительно, я будто вернулась домой!
Сеньор Диас подошел незаметно.
- Это ваша душа, юная сеньорита, - тихо, но многозначительно сказал он. -
Она впитывает древнюю магию моей
родины.
Девушка нахмурилась.
- Сеньор Диас, - спросила она, - вы так необычно говорили там, в
самолете. На каком языке?
- Это древний язык, - загадочно улыбнулся Энрике Диас. - Его уже мало кто
помнит.
- Древнеиспанский? - уточнила девушка. Сеньор Диас покачал головой:
- Нет. Наш язык на тысячи лет старше. Девушка растерялась:
- Этого не может быть. Я знаю только испанский, как же так?
- Однако вы все поняли, юная сеньорита, - улыбнулся сеньор Диас.
- Да...
Она изумленно замолчала. Задумалась. Но вскоре рассмеялась:
- Вы разыгрываете меня! Рассказ был на испанском! Я же все поняла! Это
какой-то диалект.
- И все же я говорил на своем родном языке. Языке древних ольмеков, - с
гордостью сообщил Энрике Диас. - Он
доступен для понимания, но... лишь тому, кому доступен.
- Ах, сеньор Диас, вы шутите, а я серьезно хочу знать. Ваш рассказ звучал
так поэтично. Я и вправду все поняла, но
не до конца. Кто она, Аматталь-ма? А мастер?
Сеньор Диас ничего не ответил и обернулся назад.
- О! - воскликнул он. - Кажется, Рауль готов продолжить полет.
..."Чесна" легко оторвалась от асфальта горной дороги, по которой за все
это время не проехал ни один автомобиль.
Самолет взмыл над ущельем, поднялся выше скал и уверенно лег на курс. Моторы
работали надежно и ровно. Рауль вел
оживленную беседу с диспетчерами.
Через час с небольшим самолет Энрике Диаса совершил посадку в портовом
городе с трудным названием
Коацакоалькос.
Сеньор Диас был любезен до конца. Он вызвал из порта представителей
администрации, безмерно удивленных тем,
что русский инженер прибыл в город на частном самолете влиятельного банкира.
Тепло попрощавшись с Горовым, Энрике Диас поцеловал пальчики девушки.
- Мы еще увидимся, юная сеньорита, - сказал он, глядя ей в глаза. -
Обязательно увидимся.
Как только машина с его русскими спутниками покинула аэропорт, лицо
благодушного сеньора Диаса
превратилось в бесстрастную маску. Он быстро прошел к роскошному "Линкольну",
вызванному для него, и тихо
проговорил в трубку автомобильного радиотелефона:
- Она вернулась.
Телефонный собеседник банкира долго о чем-то говорил. Энрике Диас лишь
кивал иногда, не отвечая, но в конце
устало сказал:
- Нет, Диего. Нет. Я слишком стар. К тому же... Понимаешь, другая
культура, другой народ. И, главное, время. Оно
так изменилось и изменило ее.
Собеседник сеньора Диаса вновь, видимо, принялся возражать, но банкир
твердо стоял на своем.
- Нет! - отрезал он. - Мы выберем другой путь. Ты прав, конечно, люди
остались людьми, но каждому времени
присущи свои законы.
Он вновь послушал доводы собеседника, вздохнул. Кивнул, соглашаясь:
- Что ж, пусть будет по-твоему. Спросим Его.
На том сеньор Диас прервал разговор.
Их было пятеро в зале заседаний. Они расположились за огромным круглым
столом, занимавшим почти всю
площадь зала, сверкающего стеклом и никелем. Очень разные, они неуловимо
походили друг на друга.
Бронзовые, застывшие, словно маски, лица. Взгляд, источающий мудрость и
понимание. Наголо обритые головы,
удлиненные, удивительной яйцеобразной формы.
Старейший, занимающий единственное кресло с высокой спинкой, встал.
Поклонился церемонно и медленно.
Сказал своим редкостным низким голосом на языке, который понимают не больше
пятидесяти людей планеты:
- Братья. ОНА вернулась!
Бронзовые лица остались бесстрастными, но словно шум пробежал по кругу,
будто возгласами удивления и
восторга взорвался зал.
- Братья! - голос старейшего взлетел, выдавая напряжение. - Я, Верховный
жрец и правитель народа Амару! Я
говорю вам: ОНА вернулась! Теперь мы обязаны провести обряд. Но я знаю жизнь. Я
уверен, что в этом мире нельзя жить
по предписанному. Мы погубим ЕЕ. Обряд не может быть полным.
Возникли разногласия. Повинуясь нашим обычаям, мы обязаны спросить
Гранитного. Пусть разногласия
разрешатся!
Мудрые и понимающие глаза продолжали смотреть на банкира. Ни один мускул
не дрогнул на лицах. Ни одна
голова не качнулась, но словно ветерок согласия обежал кольцевой стол.
- Что ж, - резюмировал старейший, - я рад. Голос его утратил напряжение.
Стал обыденным, деловым.
- Уаскар, Гуама, - обратился он к двум из собравшихся. - Все ли готово к
встрече?
Названные кивнули и встали. Двигаясь плавно, почти неслышно, внесли в зал
изящные золотые светильники,
наполненные ароматным маслом. Осторожно всыпали в диковинные лампады темный
порошок, помешивая его
нефритовыми палочками. Установили по светильнику рядом с каждым из пятерых.
Положили перед собравшимися
крупные квадратные камни - нефриты с барельефами: младенец с головой хищного
ягуара. Медленно, торжественно заняли
свои места.
Взгляды всех сосредоточились на старейшем. Пальцы правых рук легли на
нефритовые барельефы.
Старейший встал. Надвинул на глаза темную повязку и голосом, исполненным
священного трепета, начал молитву:
- Я Верховный жрец храма Белого Ягуара, правитель народа Амару, плачущего
о Стране Дождя и Тумана, прошу
Высшей Благодати! Понимания! Прозрения!
Он вскинул руки, и зал наполнился грохотом невидимых барабанов. В
перестук их вплелись хлопки сотен ладоней.
Мелодичные выкрики "Аоа-ту, аоа-ту!" гармонично наложились на хлопки и дробь
ударных инструментов.
Старейший опустил руки, развел их, резко хлопнул ладонями. Светильники
перед собравшимися испустили
струйки голубоватого дыма, удивительно быстро наполнившего большой зал. Он вновь
хлопнул в ладони, и светильники
вспыхнули неярким голубоватым пламенем, вокруг которого сгустились клубы
голубого дыма.
"Аоа-ту, аоа-ту, аоа-ту", - однотонно молил о чем-то невидимый хор.
Вздрогнули, заколебались прикрытые голубым туманом контуры современного
зала. Исчезли стены. Пятеро
бритоголовых, меднолицых мудрецов повисли в искрящемся переливающемся светом
пространстве.
Из матово светящейся белизны выступили очертания низкого храма, стоящего
на холме. В центре базальтовой
плиты, за которой вздыбилась в небо мрачная Большая пирамида, четко обозначились
ритуальный двор и Великая
гробница.
Раздвинулись каменные колонны. Перед вычурным алтарем Великой гробницы
свечение стало ярче.
Но черное зеркало из полированного агата принялось жадно поглощать
пульсирующий свет. Он уходил и уходил в
бездонную черноту камня, пока освещенными не оказались лишь пятнадцать
нефритовых фигурок.
В ограде из ритуальных топоров-кельтов они застыли в вечном оцепенении.
Шестнадцатая фигурка, грубо
вырезанная из гранита, сверкала синими эмалевыми глазами. Четверо из пятнадцати
наступали на нее со свирепыми
лицами.
- Вечные! - воззвал старейший. - Во имя Белого Ягуара, сына Пернатого
Змея и Великой Богини Паха, откройте
Истину!
Дрогнули нефритовые фигурки. Ничто, казалось, не изменилось, но над
гранитной синеглаз-, кой повисла в
пространстве улыбка.
Четверо свирепых отвернулись, не выдержав доброй силы этой улыбки.
Пятеро собравшихся вздрогнули. Общий вздох облегчения смел их бронзовую
бесстрастность.
- Ты был прав, жрец Белого Ягуара, - по очереди вымолвили они, склоняя
голову.
Грохот барабанов стих. Замерли скандирующие певучие звуки голосов.
Развеялся голубой дым.
За кольцевым столом в современном зале, среди стекла и никеля, сидели
пятеро бронзоволицых мужчин. Они
улыбались.
Старейший снял с глаз темную повязку.
- Диего, - сеньор Диас ласково посмотрел на бронзоволицего парня с чуть
раскосыми глазами. - Пришел твой черед.
Парень кивнул. Его потертые джинсы резко диссонировали с богатым
интерьером офиса. Он продолжал молчать,
внимательно слушая банкира.
- Я думаю, друг мой, - продолжил Диас, - ты найдешь способ.
- Я таксист, - улыбнулся Диего. - Кроме того, мне Нравятся девушки.
Думаю, они все одинаковы. Задача простая.
Банкир рассмеялся.
- Молодость прекрасна, дружище, - заявил он, - но помни, это не просто
девушка. Ты знаешь! Смешливое лицо
таксиста посерьезнело.
- Знаю, - кивнул он. - Все будет так, как должно быть. Но... мне
понадобится...
- Да, конечно, - кивнул Энрике Диас. Он подошел к стене, набрал код на
маленькой панели и извлек из
металлического чрева открывшегося сейфа уникальное ожерелье. Иглы морского ежа,
перевитые платиновой цепочкой,
перемежались в нем с необычайно выразительными фигурками ягуаров, искусно
вырезанными из нефрита.
- Ты знаешь истинную цену этой вещицы? - спросил банкир Диего.
- Да, - подтвердил тот, глядя на женское украшение с восторгом. - Все
будет как надо. Она получит его.
- Но ты помнишь и об остальном.
- Помню, - согласился Диего. - Я сделаю так, что случай представится.
- И ты исключишь риск?
- Нет, - качнул головой Диего. - Можно ли исключить риск?
На секунду карие глаза таксиста потеряли мальчишескую веселость, и
выражение безграничной мудрости
проступило из их глубины.
- Исключить риск? Может, и нельзя, - согласился банкир. - У нее должно
быть соответствующее состояние. И тем
не менее тыне должен неоправданно рисковать.
- Но ведь она вечна... - то ли спросил, то ли напомнил сам себе парень,
пряча ожерелье в барсетку.
- Она да, - грустно подтвердил сеньор Диас, - а ты нет. Ты не вечен.
Потерять еще хоть одного для нас безмерная
утрата.
- Но ведь нужно сделать так, - Диего запнулся, - нужно... нет... как же
без риска.
- Не знаю, - качнул бритой головой сеньор Диас, - сведи опасности к
минимуму или ищи другой путь.
Выйдя из прохладного банка в удушливую влажную жару, Диего улыбнулся.
"Я видел ее, - подумал он, - это же богиня! Век бы выполнял такие
поручения!"
Диего уселся за руль своей новенькой "Мазды", украшенной опознавательными
знаками такси, включил
кондиционер. Машина тихо фыркнула хорошо отрегулированным мотором, рванула с
места, с ходу вливаясь в поток
автомобилей.
Диего остановился так, чтобы видеть особняк, в котором жили русские
специалисты. Замер в ожидании. Вскоре из
подъезда дома, построенного в колониальном стиле, выпорхнула девушка. Легкое
платье облегало ее стройную, гибкую
фигурку. Скользящей походкой, словно несомая ветром, она перешла улицу.
Остановилась в нерешительности.
Диего напрягся.
"Пора!" - сказал он себе.
"Мазда" выкатилась из-за угла и остановилась, чуть скрипнув тормозами,
рядом с девушкой. Диего пружинисто
выпрыгнул из машины, отчаянно жестикулируя, изверг поток слов, в котором мало
кто смог бы разобраться. Девушка
растерялась.
- Мне не нужно такси, - опасливо глянув на автомобиль, сказала она.
- Зачем такси? - натурально изумился Диего. - Какое такси? В нашей фирме
день презентации! Сегодня я не такси,
я перевозчик прекрасных девушек, спешащих по своим делам.
Незнакомка улыбнулась. Откровенно поведала:
- Папа мне велел не связываться с людьми, предлагающими свой товар даром.
- У меня нет никакого товара! - возмутился Диего. - Я сам товар.
Девушка рассмеялась.
- Но мне никуда не нужно, - сказала она. - Я в магазин. Здесь совсем
рядом.
- За ваш благодарный отзыв я готов преодолеть это "рядом" вместе с вами,
- заявил Диего, распахивая дверцу своей
машины.
Девушка заколебалась, привлеченная прохладой салона, жужжанием
кондиционера. Диего подтолкнул ее к
пр
...Закладка в соц.сетях
