Жанр: Электронное издание
milev3
...л Горов.
ГЛАВА 6
Вернувшись в Москву, я тут же включилась в налаживание семейных
отношений. "Налаживание" - крепко сказано,
учитывая, что мой муж уже не мой муж, а семейные отношения у него теперь сплошь
с моей подругой.
Но надежды я не теряла, не вешала нос, а героически решила вернуть себе
то, от чего отказалась не так давно
практически добровольно. На этот раз я Юльку донимать не стала, сразу позвонила
Евгению на работу. Он не удивился и не
обрадовался.
- А, это ты, - вяло откликнулся он, явно стараясь меня обидеть.
Я не пошла у него на поводу, прекрасно понимая, что он уязвлен. Евгений
всегда считал, что я слишком много
внимания уделяю подругам, в последнюю нашу встречу вышло, что я и вовсе не ему
отдала предпочтение. Каким-то там
Тамарке и Алиске. Потому-то я и решила сразу брать быка за рога. Не раздумывая,
сказала:
- Женя, Алиса умирает! - Он взревел:
- Что-о-о?!
- Да, - подтвердила я. - Когда ты ушел, она потеряла сознание и осталась
жива лишь благодаря тому, что я к ней
примчалась.
Видимо, речь моя оказалась слишком пространна. Евгений успел прийти в
себя и даже обзавестись сомнениями.
Зря я дала ему опомниться.
- Соня, опять ты за, свое? - спросил он. - Ну сколько можно
выкручиваться? Я устал. Оставь меня в покое. Дай мне
жить.
- А кто тебе не дает, кто не дает? - глупо хихикая, спросила я. - Только
Алиска действительно умирает непонятно от
чего.
- У нее есть Герман, - напомнил Евгений.
- Герман в командировке, - укоризненно сказала я. - Ты бы бросил своего
Серегу, если бы он нуждался в помощи?
Затронув святое, я, как ни странно, выиграла. Евгений сначала вызверился.
Закричал: "Серегу не трожь!", но
одумался и сказал:
- Ладно, проехали. Я тоже немного не прав. Нужно было дождаться конца
вашей болтовни. Но, Соня, честное
слово, порой ты бываешь...
- Невозможной, - подсказала я, не веря своим ушам.
"Господи, - подумала я, - за что ты мне, грешной, такое счастье
посылаешь? Голову на отсечение дам, Женька
настроен на мир. Думаю, Юлька его уже достала. Видимо, и в самом деле все
познается в сравнении. Ничего, после Юльки
он еще и не так оценит меня! После Юльки он будет носить меня на руках похлеще,
чем Герман Алиску!"
- Да, - согласился со мной Евгений, - Тамарка права, ты действительно
невозможная, но я поделать с собой ничего
не могу, люблю тебя, дуру, и все.
"Как милы наши мужчины, - замирая от счастья, подумала я, - даже
признаваясь в любви, они норовят нагрубить.
Это все от излишней стеснительности. Застенчивые до грубости".
- Я тоже, дура, тебя люблю, - призналась я, и этим же вечером Евгений был
у меня.
На этот раз я развернулась по полной программе. Не буду описывать
подробно. Скажу только: прическа, платье,
туфли - просто блеск!
Я и Евгений сидели при свечах в гостиной, слушали англоязычные песни,
пили французское вино, закусывали
швейцарским сыром и вспоминали первые дни нашей любви. Оба сгорали от страсти и
бросали красноречивые взгляды в
сторону спальни. И оба героически держали себя в руках, не желая обнаруживать
запредельную степень чувств. Я из
понятных соображений: из женской гордости, нечего ему думать, что я от него без
ума. А по какой причине сдерживался
Евгений - понятия не имею. Думаю, из вредности и глупого упрямства, присущего
всем мужчинам без исключения.
Наконец Евгений сдался, покинул кресло, обнял меня, страстно выдохнул:
- Соня, я так соскучился...
И в этот значительный момент раздался телефонный звонок. Памятуя о
подозрительности Евгения, я трубку сняла,
настраиваясь на разговор, но разговора не состоялось.
- Соня, - пролепетала Алиса, - я умираю. Если в чем виновата перед тобой,
прости, прости...
И она повесила трубку. Я в растерянности посмотрела на Евгения и
прошептала:
- Алиса опять умирает...
Он почему-то взбесился:
- Что значит "опять"? Ты же утверждала, что она умирает, так почему
"опять"?
Я ничего лучшего не придумала, как оправдываться.
- "Опять" потому, что она то умирает, то оживает, то снова начинает
умирать, - промямлила я, чем окончательно
разозлила Евгения.
- Ты совсем завралась! - рявкнул он, вылетая в прихожую. - Еще
неизвестно, кто тебе звонил! Я, как дурак,
примелся со своими объяснениями, а у нее не нашлось и часа, чтобы спокойно
посидеть! Э-эх! - заключил он, хлопнув
дверью.
Я, прижимая трубку к груди, застыла, не в силах поверить в то, что
произошло.
"Он ушел? - стучало в висках. - Ушел? Снова? Чертова Алиска!!"
Вспомнив про нее, я вспомнила, что Алиска умирает. Я попыталась
дозвониться до бедняги, но безуспешно. Тогда
я позвонила Симочке. Взведенная мной, она помчалась к Алисе, но вскоре
вернулась.
- Соня, Аля не открывает дверь, - дрожащим голосом сообщила Симочка.
- Дуй к Марго, у нее есть ключи, - скомандовала я и бросилась упаковывать
чемодан.
Позвонила Симочка. Она была в панике, куда-то подевалась Марго. Я тоже
запаниковала, злясь на Евгения, на
обстоятельства, на бестолковость Симочки. Будь я рядом с Алисой, не возникло бы
таких проблем, уж я бы отыскала Марго.
Тьфу! Да на кой мне она нужна? У меня у самой есть ключи от квартиры Алисы.
Я забросила чемодан в багажник, села за руль "Мерседеса" и помчалась в
Санкт-Петергбург.
Едва я вышла из лифта, как на лестничную площадку выпорхнула Симочка.
- До сих пор не нашла Марго! - заламывая в отчаянии руки, закричала она.
- Соня, нужно слесаря вызывать!
- Зачем? - удивилась я, шаря по карманам в поисках ключей.
- Чтобы дверь ломать. Отыскав ключи, я смело заявила:
- Дверь ломать не придется.
Мы вошли в квартиру. Алиса лежала на полу в холле в двух метрах от
дивана. Ее прекрасные широко распахнутые
глаза казались безумными. Губы шевелились, не издавая ни звука, руки беспомощно
скользили по паркету.
- Алиса! - закричала я. - Алиса!
Она вздохнула и еле слышно прошептала:
- Со-оня...
- "Скорую"! - взвизгнула Симочка, бросаясь к телефону.
"Скорая" приехала быстро - Симочка их застращала, сказала, что гибнет
известная художница. Я добавила масла в
огонь, по ходу расписывая Алискины недуги.
Медики так впечатлились, что, недолго думая, погрузили Алису на носилки и
помчали в клинику. Мы с Симочкой
следом. В приемном отделении я щедро раздавала автографы, требуя особого
внимания к себе и к пациентке.
- Вы должны подвергнуть мою драгоценную Алису тщательнейшему
обследованию! - взывала я. И ее подвергли. И
ничего не нашли.
- Для своего возраста она практически здорова, - сказал профессор.
- Здорова? - хором закричали мы с Симочкой. - А как же обмороки?
Профессор пожал плечами:
- Единственное, что можно выделить, так это ее редкую впечатлительность.
Я рассердилась:
- С этой своей впечатлительностью она всю жизнь жила, но в обмороки
никогда не падала. Скорей падали от нее
остальные, живущие рядом.
- И все же, думаю, что обмороки отсюда, - важничая, произнес профессор. -
Полезно, впрочем, понаблюдаться у
невропатолога и, не пугайтесь, у психиатра.
"Вот до чего Алиска дожила, - подумала я, - уже и Фаня ей пригодилась".
В тот же день я позвонила Фаине и подробнейшим образом ввела ее в курс.
- Ну вы даете, - гаркнула она. - Если б я и взялась за Алиску, так лечила
бы ее только от врожденного идиотизма.
Здесь я вступилась за подругу.
- Она умом не блещет, это да, - согласилась я, - но и подозревать ее в
идиотизме не вижу причин.
- Как же? - удивилась Фаина. - Она же во всем слушается тебя, что
характеризует ее исключительно как идиотку.
- То, что Алиса слушается меня, - парировала я, - говорит о ее уме. Его
хватило, чтобы разобраться, кого надо
слушаться, чего не могу сказать о тебе.
Я возмущенно бросила трубку и постановила:
- Алиса! Ты абсолютно здорова!
- Все так говорят, - уныло согласилась она. Я призадумалась. И в самом
деле, как-то странно развиваются события.
Все заверяют, что Алиса здорова, а бедняжка чахнет прямо на глазах, и никому нет
до этого дела. Безобразие!
- Скажи, дорогая, - спросила я, - когда это началось? Ты помнишь тот
день, когда первый раз почувствовала себя
плохо?
- Да, - ответила Алиса, - хорошо помню. Мне стало плохо сразу после
вернисажа. До этого я была счастлива и
здорова, на вернисаже, ты же помнишь, тоже от радости сходила с ума, всех друзей
собрала, ликовала... А на следующий
день с трудом поднялась с постели, хотя накануне почти не пила. Так, бокал
шампанского, бокал шампанского...
Я вспомнила слова Марго. "Сглазили ее эти стервы, сглазили", - сказала
она.
"Так вот о ком идет речь, - наконец догадалась я. - Под стервами Марго
имела в виду подруг Алиски: Фаину, Лору,
Нюрку и Карину".
- Понятно! - воскликнула я. - Слишком ты радовалась. Кому-то радость твоя
костью поперек горла встала.
Признаться, я считала глупостью твою затею с колдуньей, но теперь так не считаю.
Алиса воспряла духом. Начала рассказывать, что Марго отыскала ей
приличную ворожею, которая и прошлое, и
будущее видит, и любое проклятье может снять, и приворожить, и все остальное.
Я поинтересовалась:
- Кстати, а куда подевалась твоя Марго?
- Ах, - вздохнула Алиса, - Маргуша сказала, что и шагу не ступит в мой
дом, пока я не посещу ворожею. Она
вообще уехала в деревню к маме.
- А мы сегодня же и поедем к ворожее, - скомандовала я.
Ворожея отнеслась к своим обязанностям серьезно, долго крутила Алису,
выспрашивала о ее болячках, непонятно с
чего вдруг заинтересовалась ее позвоночником, потом напоила нас кофе, разложила
карты, бросила кости и вынесла
приговор.
- Сглазили! - сказала она. - Сглазили из-за крашеной ткани!
- Нельзя ли поподробней, - попросила я, по собственному опыту зная уже,
как тяжко извлекать информацию из
ворожей.
- К чему подробности? - удивилась она. - Тут лечить надо, сильно лечить.
Лечиться будете? - с надеждой спросила
она Алису.
- Будем, - решительно ответила я за подругу.
- Тогда устраивайся вон на том диване и не мешай, - скомандовала ворожея.
Она извлекла из антикварного шкафа зеркало.
Поставила на стол металлическую плошку и сноровисто развела в ней огонь,
используя для этого сухой спирт.
Широким жестом ворожея провела зеркалом над головой Алисы. Подняла глаза
к потолку и заунывно загундосила:
- О, Предвечный! О, Предвечный царь! Бог неизреченный, создавший все из
любви к людям и для блага их. Воззри
на меня, Алису, твою недостойную слугу, на мое чистое намеренье. Удостой послать
ко мне ангела своего Анаеля...
"С таким лечением и Марго отлично справилась бы, - подумала я. - Молитву
к гномам весьма шустро читала".
Между тем ворожея бросила в огонь щепотку желтого порошка, и в комнате
запахло шафраном.
- Предлагаю тебе курение, о боже мой. Триединый, благий, стоящий превыше
херувимов, - громогласно сообщила
она.
Я заскучала, Алиса же преисполнилась благоговения. Заметив это, ворожея
вдохновилась, раскраснелась от
удовольствия, заважничала. Она сунула зеркало в дым, струйкой поднимающийся над
плошкой, и жалобно запричитала:
- Приди, Анаель, приди! Приди ко мне добровольно...
Я же мысленно добавила: "Пока по-хорошему просим".
Ворожея, словно услышав мои мысли, сердито буркнула:
- От вас плохая энергия исходит.
- Мой бывший муж целиком с вами согласен, - ответила я.
- Со-оня, - взмолилась Алиса.
Взгляд ее был полон укора. Я примолкла, а ворожея, торжествуя, продолжила
свое дело.
В общем, это все довольно долго тянулось; я умирала с тоски. Скукотища
невообразимая. Лучше бы на эти деньги
раз сто сходила в оперу. Ворожея, по-моему, уже повторяться начала, но все же до
конца процедуры добралась. Передать не
могу моей радости, когда она, повизгивая, закончила:
- Восхваляемый небесными духами, живущий и царствующий в вечности! Да
будет так!
Алиса была близка к оргазму, когда ворожея истово перекрестила зеркало и
облегченно сказала:
- На сегодня все.
- Как это все? - изумилась я. - Алиса что же, выздоровела?
- Ишь, какая скорая! - возмутилась ворожея. - Сорок пять дней еще
повторять процедуру буду. Тогда зеркало
окурится и в нем появится Анаель в виде прекрасного ребенка. Вот тогда его можно
просить исполнить все желания.
- Какие желания, какие желания? - заинтересовалась Алиса.
- А любые, - махнула рукой ворожея. - Можно ту, что сглазила тебя, совсем
извести. А можно порчу на нее наслать.
Ну уж само собой нужно просить, чтобы Анаель с тебя снял порчу.
Ворожея шустро собрала все свои магические вещички.
- Ты бы заплатила, милая, - сказала она, обращаясь почему-то ко мне.
- Сколько? - спросила Алиса.
Наглая ворожея назвала такую сумму, что у меня дыхание перехватило. Я
перемножила ее на сорок пять дней и
пришла в ужас.
- Нельзя ли что-нибудь покороче и поэффективнее? - поинтересовалась я и
мысленно добавила: "И подешевле".
- Можно, - кивнула головой ворожея. - Но за этот сеанс плату все-таки
внесите. Иначе Анаель разгневается.
- Ладно, - согласилась я, - заплатим, но только после окончательного
излечения.
Поумневшая ворожея на этот раз связываться со мной не стала, а увела
Алису в другую комнату.
Лечила она ее там недолго, а сумму запросила, на мой взгляд,
астрономическую. Я попыталась спорить, но Алиса
безропотно заплатила.
- Скажите хотя бы, когда она выздоровеет? - в глубине души обливаясь
слезами, спросила я.
- Уже здорова, - отрезала ворожея, и мы отправились домой.
Через каждые десять минут я интересовалась у Алисы:
- Как ты себя чувствуешь?
- Лучше, лучше, - улыбалась она. Когда мы проезжали мимо цветочного
салона, она попросила притормозить.
- Зачем? - удивилась я. Алиса загадочно улыбнулась.
- Сонечка, ты знаешь, что нынче в моде бутоньерки? - спросила она.
- Знаю, - ответила я, - и очень люблю приколотые к одежде цветы, но они,
к сожалению, недолго живут.
В глазах Алисы появился озорной блеск.
- В этом салоне продаются чудесные бутоньерки с каким-то французским
составом! - ликуя, воскликнула она. -
Представляешь, цветок в такой бутоньерке способен жить дня три, если не неделю.
Я подарю тебе, это чудо!
- Зачем? Пойду и сама куплю.
- Ты так много со мной возишься, хочу тебя отблагодарить, - обиженно
надула губки Алиса.
- Что ж, пожалуй, я действительно заслужила. Иди, подари мне эту
бутоньерку.
Алиса выпорхнула из машины. Вскоре на моем воротнике красовался букетик
живых цветов: в малюсенькой
пробирке жили три миниатюрные розочки. Прелесть! Прелесть!
Я расцеловала Алису, она же просто торжествовала. Я опять подумала:
"Кукла, настоящая кукла".
- Ах, Соня, - входя в квартиру, воскликнула Алиса, - похоже, колдунья и в
самом деле вылечила меня! Пойдем,
покажу свою новую картину.
- Пойдем, - сказала я, направляясь в мастерскую исключительно из желания
получше рассмотреть Алису - там
хорошее освещение.
Пока Алиса хвалилась вдохновением, сподвигшим ее на создание серо-буромалинового
пятна, безобразно
расползшегося по холсту, я придирчиво всматривалась в ее лицо. Она действительно
посвежела.
- Аля, ты как себя чувствуешь? - спросила я.
Она удивилась:
- Я же сказала, чудесно. Просто великолепно. Можно, останусь в мастерской
и немного поработаю?
- Можно, - разрешила я, - но, умоляю, не называй это работой, потому что
тогда непонятно, чем занимаются все
остальные, приносящие пользу государству, себе и людям.
Оставив Алису с ее мазней, я спустилась вниз. Тщательнейшим образом
осмотрела ее квартиру на предмет
колдовства. С лупой облазила все углы, исследовала окна и стены, но, кроме
нескольких воткнутых в обои иголок, ничего не
нашла. Под ковром обнаружилась, правда, еще записка, написанная почерком Марго.
"Глава мертвых пусть прикажет тебе, Владыка, через живого и посвященного
змея! Херуб пусть прикажет тебе.
Владыка, через Адама Иотхавах! Блуждающий орел..." - прочитала я.
Плюнула и забросила скомканный клочок бумаги под диван.
"Иголки воткнула сама Алиса, - решила я, - писанина Маргушина, в
остальном - полный порядок. Но ворожея и не
говорила, что Алисе кто-то вредил. Она сказала, что сглазили, следовательно,
просто кто-то позавидовал".
Я начала припоминать вернисаж, после которого Алиса пригласила подруг на
чашечку кофе. Старательно перебрала
в памяти лица всех этих змей и пришла к выводу, что если Алису и сглазили, то
все хором. Фаина напилась и назойливо
кричала, что обожает ее, но рожа у нее далеко не любящая была.
Лора Ибрагимовна жмурилась от удовольствия. Ласкала Алису взглядом, но в
уголках красивого рта затаила
змеиную улыбочку.
Красавица Нюрка, лишь только мы вошли в холл, устроилась напротив зеркала
и принялась изучать то себя, то
Алису, явно сравнивая и, очевидно, приходя к мнению, что сравнение совсем не в
ее пользу.
Карина вела себя очень естественно. К ней, увы, придраться я не могла,
так искренне выглядели все ее похвалы, но
чего еще ждать от артистки?
Много лет армянка Карина выступает в цыганском театре под сценическим
псевдонимом "Цыганка Аза", так стоит
ли ждать от нее искренности?
Я пришла к выводу, что Алису сглазили сразу все ее подруги, потому она
так сильно и заболела.
На следующее утро за завтраком я обнаружила, что Алиса на удивление
быстро восстановила здоровье. Она была
весела, щебетала без умолку. В конце концов я сказала:
- Дорогая, мне пора отправляться домой, ты же поменьше общайся со своими
подругами.
- Кстати, - запоздало вспомнила Алиса, - мы же не обсудили с тобой наш
поход к ворожее.
- Как это было возможно, когда ты сразу скрылась в мастерской? - попеняла
ей я.
- Так давай теперь обсудим. Мне вот совсем не понятно, что ворожея имела
в виду, когда говорила про крашеную
тряпку.
- Не тряпку, а ткань, - поправила я. - Совершенно очевидно, что она имела
в виду твое увлечение. Ткань - это холст,
который ты красишь с утра до вечера.
Алиса растерялась:
- И что это значит?
- Только то, что твои подруги позавидовали твоему таланту, - без зазрения
совести солгала я, потому что
рассказывать Алисе о том, что они позавидовали ее молодости, красоте и
богатству, бесполезно. Алиса до хрипоты будет
возражать, убеждая меня, что все ее подруги просто золото.
Услышав же о своем таланте, Алиса призадумалась и согласилась со мной:
- Пожалуй, ты права. Раз я заболела после вернисажа, значит, или Лора,
или Нюра позавидовали мне. А может,
даже и Карина.
- Фаня в этом деле не хуже других мастерица, - заверила я. - Так что
меньше общайся с ними, будешь здоровей. Да
и я устала туда-сюда мотаться. Совсем личную жизнь забросила. Кстати, ты бы дала
уж ключи от своей квартиры и
Симочке. Пожалуй, она единственная не имеет твоих ключей.
- Да-да, - обрадовалась Алиса, - надо и для Симы ключи заказать.
Выдав поручение Симочке приглядывать за Алисой, я отправилась в Москву.
На этот раз Евгений даже разговаривать со мной не пожелал. Сколько раз я
звонила к нему на работу, столько мне
и отвечали, что он отсутствует. Мобильный его тоже молчал. Наконец я разозлилась
и позвонила Тамарке.
- Тома, - сказала я, - ты должна мне помочь. Такой простой фразой мою
Тамарку можно довести до белого каления.
- Мама, ты невозможная! - завопила она. - Чем я могу тебе помочь, когда
сама постоянно нуждаюсь в помощи! На
носу совет директоров моей компании, а ты лезешь со своими дурацкими просьбами.
Зная, как обращаться с Тамаркой, я с ходу зарыдала. Тамарка сразу
смягчилась и спросила:
- Ну что ты там, Мама, мокроту развела?
- Не могу дозвониться до Евгения, - пожаловалась я. - Прогуляйся к Юльке,
узнай, жив ли он, или эта змея его до
смерти зажалила.
- Ха, Мама, требуешь от нее невозможного, - глупо заржала Тамарка. -
После трех лет жизни с тобой у него
стойкий иммунитет к любому яду.
От ярости я просто зашлась, Тамарка же, прекрасно осознавая мое
состояние, пришла в хорошее расположение духа
и подобрела:
- Ладно, Мама, уважу, сегодня же к Юльке схожу, но что я должна передать
Евгению?
- Ничего.
- Как - ничего? - возмутилась Тамарка. - Тогда зачем я туда попрусь?.
- Сказала же, поглядеть - жив ли он.
- Ты мне, Мама, голову не морочь, а прямо говори: что задумала?
Поспособствовать тебе всегда рада, так что не
стесняйся. С Женькой примирение хочешь затеять? Я права?
"Бездна ума, - внутренне возмутилась я. - Так сложно было догадаться, к
чему я стремлюсь, а вот поди ж ты,
осилила Тамарка эту непростую задачу". - Не для себя стараюсь, - ответила я. -
Для кого же?
- Для Саньки. Сколько может жить в деревне ребенок? Этак он совсем от рук
отобьется. Сама понимаешь, эта твоя
подруга, я имею в виду нашу бабу Раю, она научит его всему плохому. Он уже
говорит "здеся" и "тама", а что дальше будет?
- Так привези его в Москву, - посоветовала Тамарка.
Я рассердилась:
- Как ты можешь такое говорить? В Москве он сразу поймет, что мы с
Женькой в разводе. Ты же знаешь, он папу
обожает. Ни в коем случае не хочу травмировать сына.
Тамарка сразу загоревала:
- Точно, Мама, Саньку травмировать нельзя. Как Юлька, сучка, об этом не
подумала, когда Женьку твоего к себе
приваживала? Все, Мама, если за дело взялась я, считай, Женька у нас в сумке.
Естественно, я сразу пожелала знать, каким образом она собирается это
счастье мне устроить, но Тамарка рявкнула:
- Будешь много знать, скоро состаришься, - и бросила трубку.
Остаток дня я пыталась к ней дозвониться, но вредная секретарша
гундосила:
- Тамара Семеновна на совещании.
И так до десяти вечера. Ровно в десять раздался звонок в дверь - на
пороге стоял Евгений. Рядом с ним топталась
Тамарка. Она торжествовала.
Я пригласила их пройти. Евгений с радостью воспользовался приглашением, а
Тамарка заявила, что страшно
спешит.
- Ну как я. Мама? - украдкой шепнула она.
- Тома, ты гений, - со всей искренностью заявила я. - Но как тебе это
удалось?
- Ты забыла, я заканчивала педагогический, а все мужчины - дети. Но как
меня мучает совесть перед Юлькой!
- Иди к черту! - возмутилась я. - У нас святое! У нас ребенок!
- Да, у вас ребенок, - согласилась Тамарка. - Дерзай.
И она убежала.
На этот раз Евгений не стал скрывать своих чувств и сразу сообщил:
- Соня, мы наделали глупостей.
- Еще каких, - согласилась я.
- Надо срочно их исправлять, - сказал он, и мы оказались в спальне.
Все было как в кино. Евгений смотрел на меня влюбленными глазами, я
расстегивала пуговицы его рубашки,
дальше все закружилось, смешались чувства, ощущения, его губы, руки, голос и...
И снова раздался телефонный звонок. Евгений Дернулся, как от удара
электрическим током.
- Если это опять Алиса, - закричал он, - клянусь, вас обеих убью!
Я испуганно прижала трубку к уху и обреченно призналась:
- Это Алиса.
Евгений плюнул, матюкнулся, схватил в охапку свою одежду и выскочил из
спальни. Я хотела бежать за ним, но
Алиса дрожащим голосом пропищала:
- Со-оня, теперь я точно умираю.
- Аля, что? Что на этот раз с тобой?
- И руки и ноги отнимаются, а по телу бегают мурашки, и дышать не могу.
Задыхаюсь! Задыхаюсь!
- Аля, дорогая, погоди, всего минуту, - сказала я, но в прихожей хлопнула
дверь.
Евгений снова ушел. Теперь уже навсегда. "Он не простит мне такого
унижения, - подумала я. - А как хорошо
начиналось..."
- Аля, слушаю тебя, - устало произнесла я, но Алиса прохрипела что-то
невнятное, потом раздался шум падающего
тела и тишина.
Охваченная ужасом, я бросилась звонить Симочке. Симочка, на этот раз
вооруженная ключами, помчалась к Алисе
и позвонила мне уже от нее.
- Соня! - кричала она. - Не знаю, что делать, Алиса вся черная! Она
задыхается!
- "Скорую" вызывай! - крикнула я и бросилась собирать чемодан.
Я долго и звонила, и стучала в квартиру Алисы, потом вспомнила, что у
меня есть ключи, открыла дверь, но Алисы
там не оказалось. Я устремилась к Симочке. Она отпаивала лежащую на диване Алису
молоком и кормила таблетками.
- Почему вы здесь? - удивилась я.
- Сима ждет звонка, - сказала Алиса. Я присела рядом с ней, положила руку
на ее влажный лоб, спросила:
- Что на этот раз с тобой?
За Алису ответила Симочка:
- Отравление. Ее рвало.
Я рассердилась:
- Так почему, черт возьми, вы еще здесь, а не в больнице?
- Мы же там были, - пропищала Алиса, - Врачи все равно скажут, что я
здорова, здорова. Я беспомощно посмотрела
на Симу и спросила:
- Она теперь что, до конца жизни может не обращаться к врачам? Лишь на
том основании, что когда-то они ей
поставили диагноз "практически здорова"?
Симочка пожала плечами, я же скомандовала Алисе:
- Поднимайся, отвезу тебя в больницу.
- Нет-нет, - испугалась она, - Герман будет мне звонить.
- Какой Герман? Посмотри на себя! Ты же полутруп! Встать сможешь?
- Конечно, - Алиса вскочила с дивана, но, покачнувшись, едва не упала на
пол. Благо Симочка удержала ее. Я
возмутилась:
- Видишь? Видишь? Едва стоишь на ногах!
Вдвоем с Симочкой мы отвели Алису в ее квартиру, уложили на кровать и
принялись убеждать, что надо срочно
ехать в больницу. Она стояла на своем:
- Ехать бесполезно, я здорова. Дайте мне лучше еще молока, еще молока.
Возмущенная таким упрямством, я принялась ругать Алису, а Симочка
отправилась на кухню за молоком. Вскоре
мы услышали ее душераздирающий крик.
- Что там? - испугалась Алиса.
Симочка вбежала в спальню, на ней не было лица. Она с ужасом показывала в
сторону кухни и беззвучно шевелила
губами. Я словно окаменела от страха.
- Соня, - не своим голосом попросила Алиса, - пойди посмотри, что там
случилось.
- Боюсь, - призналась я.
- Самой мне, что ли, идти? - Алиса сделала попытку подняться с кровати. Я
строго взглянула на Симу:
- Что там? Говори.
Бедняжка не могла вымолвить ни слова. Цепенея от ужаса и мысленно читая
"Отче наш", я отправилась в кухню
и... обнаружила там трупик кота Шустрика, не так давно подаренного мною Алисе. С
криком я вернулась в спальню.
- Что там? - спросила Алиса.
- Шустрик мертв, - сообщила я. - Алиса откинулась на подушку и
разрыдалась.
- Мой Шустрик, Шустрик, - жалобно приговаривала она.
- Ну да, Шустрик погиб, но зачем, как говорит Фаня, гнать волну? Я же
сама чуть не умерла, когда Сима завопила
как потерпевшая. Так же можно и заикой сделаться.
- У меня тоже сердце едва не выскочило, е
...Закладка в соц.сетях
