Жанр: Электронное издание
MILEV1
...рнул меня к жизни. Причем жить захотелось настолько, что
уже раздражала разгромленная квартира. Захотелось чистоты и порядка.
Я порхала по комнатам и с громким пением возвращала свою квартиру в
прежнее состояние. Приятно чувствовать, как все меняется под руками,
обретает чистоту и порядок. Именно в такие минуты, наверное, каждая женщина
чувствует себя богиней.
Вдруг из спальни раздался громкий плач. Это Санька известил мир о своем
пробуждении. Я устремилась на плач, распахнула дверь и охнула. Санька сидел
на одеяле с вытянутыми вперед руками и ревел, сквозь слезы повторяя: "Мама!"
Веник лежал рядом.
Я бросилась к Саньке. Он сквозь слезы и со сна толком не разобрал, что я
не его мама, и зарылся в моей груди, жалобно всхлипывая.
Боже, какое это счастье, должна вам сказать, чувствовать себя до такой
степени нужной и любимой. Я таяла от удовольствия и одновременно страдала от
одиночества. Но больше все же таяла. От Саньки исходил прелестный детский
запах, веяло сладким чистым теплом и беззащитностью. А Нелли предлагает его
лупить. Разве это возможно?
Я гладила Саньку по хрупкой спинке, целовала в пушистую головку,
прижималась щеками к его маленьким цепким ручкам. И доприжималась. Санька
заметил подмену, оттолкнул меня и приготовился плакать. Мордочка его начала
медленно собираться в морщинистую гримаску. Его нерешительность объcнялась
тем, что и от меня исходила ласка и любoвь, надежность и защита. Но все-таки
я была не мама, а следовательно, счастье не может быть полным. Надо плакать.
И он заплакал.
"Так, - подумала я, - по совету Нелли сейчас надо поднять его, надавать
по заднице, поставить в угол и уйти в другую комнату. Боже, какой ужас. Нет,
я неспособна на такую жестокость".
Санька тем временем набирал темп и уже совершал вентиляцию легких по
полной программе. Вой стоял такой, что я окончательно растерялась.
"Что делать? - панически соображала я. - Бить или не бить, вот в чем
вопрос".
После недолгих раздумий я окончательно пришла к выводу, что "не бить",
потому что не смогу.
"Значит, Санька будет выть до тех пор, пока я не сойду с ума", - подумала
я и расплакалась.
Мы сидели с Санькой на кровати и соревновались, кто громче. Сначала
Санька подумал, что я передразниваю его, и злился. Он даже веником в меня
запустил. Потом он плакал уже не так добросовестно, как прежде, потому что
надо же было украдкой и за мной наблюдать, что тоже очень интересно. Потом
он поверил в мое горе и начал присматриваться ко мне уже открыто.
Убедившись, что мое горе сильней, Санька забыл про свое, прижался ко мне
своей бархатной щечкой и сочувственно спросил:
- Сьто такое?
Я молчаливо предавалась отчаянию.
- Сьто ты? - подергал он меня за руку. Я по-прежнему была безутешна. И
тогда он начал меня успокаивать как настоящий мужчина. Он гладил меня по
голове, говорил, что я "хоешая", обещал повести гулять и даже посулил много
вкусного.
В довершение он слизнул мою слезинку, рассмеялся, как бы приглашая
развеселиться и меня, и сказал:
- Соеная.
Я сразу же поняла, как успокаивает его Нелли, и решила воспользоваться
тем, что Санька взял на себя роль взрослого.
"Что ж, - подумала я, - поменяемся ролями. Тогда ребенком буду я. Вижу -
это намного приятней".
После этого решения все у нас пошло как по маслу. Санька слушался
беспрекословно, а если выходила размолвка, я начинала кукситься и угрожать:
"Сейчас как заплачу!" Санька мгновенно говорил: "Не нядо, не нядо" - и делал
так, как я его просила.
Таким образом остаток дня мы прожили в полном согласии. Ходили гулять в
парк, по пути завернули в магазин и купили массу игрушек. Я не удержалась и
тут же купила Саньке комбинезон, потом курточку, потом костюмчик, потом еще
курточку, потом... Потом Санька возмутился и сказал:
- Фатит. Кто это все потящит? Я вынуждена была согласиться с тем, что в
его вопросе разума больше, чем в моих поступках. Тащить некому. Пришлось
остановиться.
Потом мы отправились домой примерять обновы, но и здесь Санька вскоре
остановил меня, напомнив, что пора идти во двор обживать местную песочницу и
испытывать новую лопатку. Так мы и поступили.
Домой пришли, когда уже совсем стемнело. Санька ел с большим аппетитом.
Ему и в голову не пришло пачкать стены и запускать в меня, его лучшего
друга, чем-нибудь съедобным.
В общем, ужин прошел в полном согласии, после чего Санька сам потащил
меня в ванную и показал, "покуда" надо набирать воду и как надо взбивать
пену. Когда "море" было готово, мы побежали в прихожую за громадным надувным
крокодилом, купленным в числе прочих игрушек.
Мне пришлось героически играть роль насоса. Сколько я ни дула, этот
чертов крокодил, казалось, никогда не станет упругим, а так и будет висеть
тряпочкой. Санька сидел рядом и всячески сочувствовал моим мучениям. Он
гладил меня по руке, сам раздувал щечки и пыжился, стараясь хоть чем-то
помочь. Когда я основательно уставала и отваливалась от крокодила на спинку
дивана, он покровительственно хлопал меня по колену и говорил:
- Одяхни, одяхни.
Когда крокодил, наконец, приобрел желанную упругость, Санька пришел в
восторг и преисполнился ко мне такой благодарностью, что даже пообещал
завтра в песочнице сделать мне куличик.
Но нас поджидала неприятность: крокодил не хотел помещаться в ванне.
Точнее, он не хотел туда помещаться вместе с Санькой. Мы стали перед
альтернативой: или Санька, или крокодил. Санька мужественно отнесся к такой
неприятности и разрешил крокодилу постоять рядом.
Когда мы, свежие и одетые в новую пижамку, улеглись в постель,
выяснилось, что забыли про книжку.
- Казку! Казку! - объяснял мне Санька, рисуя руками формат книжки.
Пришлось взять журнал мод и придумывать "казки" на ходу. Я недолго
мучалась. Санька на удивление быстро заснул. Он вцепился в одеяло ручками,
приоткрыл ротик и склонил набок кудрявую головку. Реснички трогательно
подрагивали. Я едва не прослезилась от умиления. Как прекрасен этот
ангелочек.
Санька спал, а я сидела рядом, любовалась и грустила. Годы моей жизни
вернулись и стали грозной стеной одиночества. Зачем жила? Зачем любила? Для
кого? Для себя. Только для себя. В свое удовольствие.
Когда живешь в свое удовольствие всю жизнь, все реже получаешь
удовольствие. Хочется употребить себя на что-нибудь благое, а на что?
Из года в год я стремилась получать, а выходит, надо было отдавать.
Почему мне не везет в любви? Да потому, что нет у меня никакой любви.
Отношения с мужчиной - это еще не любовь. А что же тогда любовь?
Санька - любовь. Герман - любовь. Но все это не у меня. А что у меня?
Ничего. Моя жизнь - кобыле под хвост. Пора себе в этом признаться.
Но что я могу сделать, когда нет достойной личности. Я всегда знала: если
придет Он, за ним я хоть на край света.
Вот Клавдия. Она не разменивалась лишь бы на что, а ждала. И дождалась.
Какой мужчина Дмитрий! Такому и рубашки стирать, и детей рожать в радость.
Вот за таким бы я пошла на край света, но почему-то мне не попадалось таких.
Из прихожей донесся звонок. Я глянула на часы - десять вечера.
"Странно, - подумала я, - кто мог прийти ко мне в такое время без
предупреждения?"
Я выключила свет и на цыпочках вышла из спальной, подкралась к двери,
заглянула в "глазок" и отшатнулась.
"Боже! Он! А я растрепанная, с расползшейся на лице косметикой".
- Секунду! - крикнула я и помчалась обратно в спальню за японским
халатом.
Не решаясь включать свет (чтобы не разбудить Саньку), я кое-как нацепила
на себя халат и побежала открывать дверь. Я очень боялась, что он не
дождется, рассердится и уйдет.
- Секунду, сейчас, сейчас, - кричала я, судорожно поправляя прическу.
Вид мой был так ужасен, что понадобилось бы не меньше часа на его
реабилитацию. Я беспомощно махнула рукой и распахнула дверь.
Дмитрий... Даже не знаю, как описать. Он был настолько в форме, насколько
не в форме была я. Костюм, рубашка, галстук. Все со вкусом, все в тон, во
всем чувствовалась женская рука. Неужели у него появилась помощница? Да нет,
вряд ли.
А розы!!! Белые розы!!!
Сто лет не дарили мне таких роз. А я в дурацком, хоть и японском, халате
и... О боже! Где мои жар-птицы? Все ясно. Они на другой стороне. В темноте я
надела халат шиворот-навыворот. А, черт! Раз в жизни ко мне пришел настоящий
мужчина, и все не так. Но что делать? Выхода нет, надо встречать.
Я сделала шаг назад, ослепительно улыбнулась (в этом свете! Шеренги
морщин! Кошмар!) и сказала:
- Ах, какие розы! Сто лет не дарили мне таких роз! Входите.
Дмитрий смущенно улыбнулся и вошел. Я схватила букет и потащила его в
ванную.
- Проходите на кухню, - крикнула я на бегу.
- А где у вас кухня? - последовал вопрос.
Вот дура. Когда просишь у господа настоящего мужчину, неплохо бы
подумать, где ты возьмешь ему настоящую женщину. Ну кто так принимает
гостей? Надо вернуться и сделать все правильно. А розы? Их бы в вазу... Вот
балда. Их нужно понюхать, сказать "чудо!" и, взяв гостя под локоть,
проводить его в гостиную, а не на кухню. Он что, слесарь?
Я вернулась, прижала розы к носу, сказала: "Чудо!" - схватила Дмитрия за
локоть и потащила его в гостиную. Присаживаясь на диван, он как-то странно
посмотрел на мой халат, и я вспомнила, что вся не в порядке. Подхватив вазу,
крикнула: "Один момент" - и выпорхнула из комнаты.
Я опять вернулась в спальню, так же, не включая света, покопалась в
шкафу, вытащила какую-то шмотку и выскочила в прихожую. Ужас! Это опять
серое старушечье платье.
"Ну и фиг с ним, все лучше халата наизнанку", - приободрила я себя.
Когда я в платье входила в гостиную, причесанная, подкрашенная и с
подносом в руках, вдруг столкнулась с грустным взглядом Дмитрия.
- Что-то случилось? - встревожилась я.
- В общем, да, - ответил он, - но почему-то сейчас очень не хочется об
этом говорить.
- Значит, скажете позже. Вам кофе со сливками или с ликером? Есть коньяк.
При слове "коньяк" лицо Дмитрия вытянулось.
- Нет, нет, - поспешил отказаться он, - со спиртным я завязал. Хватит.
Если можно, не нужно ничего, просто черный кофе.
Мне хотелось быть приветливой и радушной. я старалась.
- Конечно можно, что за вопрос. Чувствуйте себя как дома, - сказала я,
придвигая тарелку с печеньем.
- И не забывайте, что в гостях, - смущенно усмехнулся он.
- Да... Ой, то есть нет.
Беседа явно не вяжется. Поскольку спиртное как способ коммуникации
отвергнут, я не знала, откуда ждать вдохновения. Конечно, можно просто
спросить, чему обязана приятностью визита или сморозить какую-нибудь другую
глупость вроде этой, но совсем не хотелось официального тона. Хотелось
душевности и тепла.
Чтобы не выглядеть дураками, люди обычно вытворяют такое, после чего у
окружающих нет никаких шансов считать их умными. Примерно то же получилось и
со мной. Не зная, куда себя деть, и не в состоянии вынести затянувшейся
паузы, я взглянула на часы и неожиданно для себя брякнула:
- Половина одиннадцатого.
Мгновенно сообразив, как глупо я поступила, тут же попыталась загладить
оплошность и с фальшивой улыбкой добавила:
- Детское время.
Дмитрий от моих слов напрягся, вытянулся, даже привстал с дивана.
- Простите, - окончательно смутился он, - побеспокоил вас в позднее
время. Понимаю, что неприлично, но завтра утром я должен быть в Коломне, а
по телефону говорить не хотелось.
- Почему? - мгновенно вырвалось у меня. Ну и вопросы я задаю. Черт,
сейчас подумает, что я только и мечтаю о том моменте, когда он уйдет.
Раз в жизни ко мне случайно забрел приличный мужчина, а я, убогая, что
делаю? Я, которая не одного мужика по сердцу полоснула, веду себя как
круглая дура. Надо намекнуть ему, как я рада.
Пока Дмитрий смущенно подбирал слова для ответа на мой вопрос, я
выскочила с инициативой.
- Так удачно вы пришли, - вполне искренне щурясь от удовольствия, сказала
я. - Просто чудо какое-то. Только о вас подумала и... звонок в дверь.
Он сразу оживился.
- Вы думали обо мне? - удивился он.
- Да вот только что, непосредственно перед вашим приходом.
- И что вы обо мне думали?
- Разное. Нашелся ли этот Лаврентий Маградзе, например.
Дмитрий помрачнел, а я окончательно решила, что нет на свете другой такой
дуры, как я. И почему это разум покидает людей в самый неподходящий момент?
- Да, я пришел как раз по этому делу, - невесело сообщил Дмитрий. - К
сожалению, мне не удалось выполнить ваше поручение.
Это настораживало.
- Почему?
- Потому что Маградзе мертв.
Я ожидала какого угодно ответа, но только не такого.
- Как мертв? - растерялась я.
- Мертв настолько, насколько это вообще возможно, - пояснил Дмитрий. -
Теперь уже, когда Лаврентия нет, скажу. Он жил в Ярославле, скорее Даже не
жил, а скрывался.
- Так я и знала, - вырвалось у меня. Дмитрий вопросительно вскинул свои
красиво вычерченные природой брови.
- Вы знали, что он жил в Ярославле? - удивился он.
- Нет, я подозревала, что он скрывается от властей. Но это неважно.
Продолжайте, пожалуйста, я вас перебила.
- Когда вы уехали... Кстати, спасибо вам.
- За что?
- Ваш приезд меня встряхнул. Я взял себя в руки, бросил пить и на
следующий день утром отправился в Ярославль. Там я узнал, что Лаврентия
увезла "Скорая помощь". Тут же метнулся в больницу, но было поздно. Он уже
умер.
Я слушала, затаив дыхание.
- Что с ним случилось? - спросила я, заранее предчувствуя ответ.
- Он отравился.
- Или его отравили?
- Возможно, и так. Я не стал выяснять подробностей; парень он был
непростой, а встреча с милицией - малое удовольствие. Последуют допросы, а
завтра утром кончается мой короткий отпуск.
- Так вы прямо из Ярославля?
- Да, поэтому так поздно. Не захотел сообщать эту новость по телефону.
- Правильно сделали, что приехали.
- Ну вот, в общем-то, и все, - сказал Дмитрий, поднимаясь с дивана.
- Как, вы уходите? Уже? - воскликнула я, не пряча своего испуга.
- Да, мне пора. Я почти сутки за рулем, а еще хочется поспать.
- Вряд ли вам это удастся.
- Мне тоже так кажется, - подтвердил Дмитрий. - Спокойной ночи. Несмотря
на неприятные обстоятельства, был рад вас видеть.
- Я тоже рада.
Мне хотелось сказать "безмерно рада", но я подумала, что это уже слишком
при таком равнодушии с его стороны. Зачем манил розами, когда сидит, как
истукан?
Мы попрощались у порога. Закрыв дверь, я побежала к окну и стала смотреть
на освещенный одиноким фонарем двор, пока он не вышел. Постояв рядом с
роскошным белым "БМВ", он открыл дверцу, сел и уехал. Уехал мужчина моей
мечты, потому что в жизни так чаще всего и бывает: наши принцы не видят в
нас принцесс...
А я, глупая, хотела удивить его чужим "Ягуаром". Этот мужчина умеет жить
в нашем мире, умеет заработать, умеет тратить. Все у него по-настоящему.
Какое счастье - быть с таким рядом. Хочется быть настоящей женщиной, ох, как
хочется быть женщиной рядом с ним! Удивительно, почему этого же не хочется
ему?
Я отправилась на кухню с острым желанием включить магнитофон и спеть
дуэтом с Аллой Пугачевой:
"Ты... Теперь я знаю - ты на свете есть..." Это у нас прекрасно
получилось.
Глава 29
Утром я снова удостоверилась, что жизнь в непосредственной близости от
ребенка не так прекрасна, к казалось на второй взгляд. Утром выяснилось, что
наши с Санькой режимы катастрофически не совпадают.
Он проснулся в шесть утра и тут же потребовал активного общения. Я к
этому времени только вошла во вкус сна и ни для какого общения не годилась.
Я вообще не очень ясно представляла, с кем сегодня лежу в постели.
- Встявай! Встявай! - безжалостно тормошил меня Санька.
- Любимый, не надо, - томно прошептала я и повернулась на другой бок.
Такой сценарий Саньку явно не устраивал.
- Сьто? - спросил он, с деловым видом заглядывая мне в глаза.
- Слушай, а ты не мог бы поспать еще.
- Неть, - серьезно ответил он.
- Почему?
- Не хотетя.
- А мне хочется, очень хочется. Что будем делать? - с несчастной улыбкой
спросила я.
Санька с пониманием кивнул головой, натянул на мое лицо одеяло, заботливо
прихлопнул его ладошками по краям и сказал:
- Сьпи.
- А ты что будешь делать?
- Кофе.
После такого сообщения мне сразу же расхотелось спать. Пришлось идти
помогать Саньке в его благородном намерении. Мы очень быстро сварили кофе,
приготовили завтрак и радостные уселись за стол. Я окончательно проснулась,
была бодра, и полна сил. С этими силами я и учила Саньку разливать кофе по
чашкам, когда зазвонил телефон. Я догадалась, что это Нелли, и опечалилась.
- Как вы там? - явно предвкушая нытье и жалобы, спросила она.
- Прекрасно, - похвасталась я. Нелли озадаченно хмыкнула.
- Хм... а Санька как?
- Чудесно.
- Он соскучился без меня?
- Не знаю, о тебе речи не было, - не без злорадства сообщила я. - Мы
дружно приготовили завтрак и собираемся так же дружно его съесть.
- Кто это "мы"? - въедливо поинтересовалась Нелли.
- Мы - это я и Санька, - не без гордости заявила я. - Прекрасен наш союз.
- Это неудивительно, - принялась оправдываться Нелли. - Все моя работа.
Санька привык скитаться по чужим людям.
- Что значит "чужим"? - ревниво возмутилась я. - С каких это пор ты меня
относишь к этой категории? Я все же, как-никак, крестная мать.
- Я хотела сказать, что нормальный ребенок должен первое время плакать и
скучать по матери, а не варить кофе.
- Не волнуйся, у нас нормальный ребенок, - успокоила я Нелли. - Плакал он
вчера, но сегодня у нас полный контакт. Лучше расскажи, как дела у тебя. Где
остановилась?
- У Нины Аркадьевны. Так удобней для нас обеих. Сейчас идем в больницу, а
потом я тебе позвоню. Тетушку давать?
Я запаниковала.
- Нет, нет, не стоит ее беспокоить, да и завтрак остынет.
- Тогда отключаюсь. Поцелуй Саньку.
- Только этим и занимаюсь.
Положив трубку, я осторожно посмотрела на Саньку. Он, ничего не
подозревая, пытался поднять с пола бутерброд, упавший согласно закону
подлости. Делал он это уморительно и осторожно, словно занятие его таило в
себе массу опасностей. Растопырив испачканные маслом пальчики и высунув от
усердия кончик язычка, Санька колдовал над бутербродом, словно над каким-то
неизвестным науке зверем: опасливо дотрагивался рукой и тут же испуганно
убирал ее.
- Зячем? - спросил он, когда я смела его "игрушку" в совок для мусора.
- Пойдем помоем ручки и ам-ам, - миролюбиво предложила я.
- Не "ам-ам", а кусять, - с чувством собственного достоинства поправил
меня Санька.
Когда мы расправились с завтраком, явилась Старая дева.
- "Посмотри - над бездной голубою звездочет наедине с собою..." Откуда у
вас ребенок? - строго спросила она.
- Будто не знаете, откуда дети, - с апломбом ответила я. - Хотя в вашем
положении вполне можете и не знать.
- Не вижу, чем отличаются наши положения, - сказала Старая дева и тут же
пропела:
- "Правда жизни ложь твою срывает!"
Зная ее страсть к декламации, я выразительно указала на Саньку, который
уже держал ведерко в руках и тащил меня в песочницу.
- Простите, я вся в делах.
Мы с Санькой бежали из собственной квартиры впереди Старой девы.
- "Ты носился по небу, как птица, разве ж на земле тебе смириться..." -
бубнила сзади она.
- Сьто тетя сказала? - уже в лифте заинтересовался Санька содержанием
услышанного.
Я вкратце пояснила ребенку смысл чаяний Старой девы. Думаю, он правильно
понял.
День пролетел незаметно. Из песочницы мы направились в парк. Качели,
карусели, машинки, моеженое, ой, простите, мороженое, обед в кафе, опять
качели, карусели, мороженое...
К концу дня я валилась с ног. Санька же бодро рвался в песочницу. Кое-как
мне удалось заманить его домой и накормить ужином. До купанья в присутствии
крокодила дело не дошло: ребенок уснул буквально с ложкой во рту.
Счастливая, я перенесла его на кровать, удивляясь на ходу тому смыслу,
который придал моей жизни этот маленький человечек. За свои сорок лет
пребывания на грешной земле я и не подозревала о существовании сумасшедшего
количества мелких радостей, которыми так щедро одарил меня Санька.
Чтобы звонок Нелли не наделал шуму, я решила позвонить в Петербург сама.
- Куда ты пропала? - набросилась она на меня - Я весь день тычусь в
телефон.
- Мы гуляли, - мечтательно произнесла я. - Какая прелесть наш Санька.
Последняя фраза явно не понравилась Нелли.
- Я скоро приеду, - напомнила она.
- Не глумись. Лучше расскажи, как Антон. Нелли шумно вздохнула, помолчала
и начала всхлипывать.
- Ой, Соня, плохо. Получеловек. Боли ужасные. Живет на одних уколах.
- Да-а, судьба, - расстроилась я. - Начал как алкоголик, а кончит как
наркоман. Врагу не пожелаешь. Он тебя узнал?
- Узнал, обрадовался, а что толку? Он уже не жилец, это ясно, я теперь
больше за Нину Аркадьевну беспокоюсь.
Я сама нервничала и не решалась спрашивать о ее здоровье.
- Соня, третьих похорон она не переживет, - "успокоила" меня Нелли. - Все
время держится за сердце, а руки трясутся, как у алкоголика.
- Что делать? - испугалась я.
- Надо как-то ее отвлечь. Она сидит над этим несчастным Антоном и скулит.
А Домой придет и опять скулит. Ты бы видела, сколько здесь фотографий
Клавдии и Дениса. Места свободного нет на стенах.
- Видела, - уныло ответила я, - а что делать? Разве заставишь ее уехать
из Питера?
- Я постараюсь воздействовать, но и ты меня поддержи.
- Как?
- Я придумала: ты должна сказать, что договорилась со своим светилом
кардиологии и записала се на прием. У Нины Аркадьевны сильно чувство
чинопочитания. Если ты назначишь конкретный день приема, она не сможет
отказаться.
Это действительно была хорошая мысль, но не могу же я лгать тетушке.
- В таком случае надо организовать этот прием, - сказала я Нелли.
- Ну так организуй скорей, - рассердилась она, - пока еще есть для кого.
- Хорошо, я постараюсь.
- Тут и стараться нечего, - отрезала Нелли. - Если ты имеешь в виду
профессора Богдасяна, то он ради тебя и свое сердце Нине Аркадьевне отдаст,
не говоря уже о простой консультации.
Речь, конечно же, шла о профессоре Богдасяне, но не очень-то удобно
заруливать к нему с Санькой. Столько лет не виделись - и нате вам, здрасте.
Нужна приятная непринужденная обстановка, которую вряд ли удастся создать в
присутствии ребенка.
Я долго ломала голову и ничего умней не придумала, чем обратиться к
Марусе, которая прекрасно знала Богдасяна и даже была полна к нему чувств,
чего нельзя сказать о Богдасяне. Я понимала, какую подлость устраиваю ему
взамен на одолжение, но философски заключила, что эгоизм - в природе
человека, а значит, и нечего сопротивляться.
Я взгромоздилась на подоконник, положила на колени телефон и позвонила
Марусе, вкратце обрисовав ситуацию.
- Мать твою! - первым делом выругалась она. - Неужели Нелли сошла с ума?
- Почему ты так решила? - слегка насторожилась я.
- Да потому, старушка, что она доверила ребенка тебе, - уверенно заявила
Маруся.
Ха, видела бы она, как прекрасно мы с этим ребенком уживаемся. Пусть бы
лучше попробовала найти такое взаимопонимание со своим Акимом. Но не стоит
ее расстраивать. И без того ее жизнь не сахар.
- Да, дорогая, нелегко ему со мной, - прикинулась я несчастной. - Заснул,
бедолага, в одежде и прямо с ложкой во рту.
- И так со всеми, кто с тобой свяжется, - продолжала изгаляться Маруся.
- Знаешь, наверное, завтра сама к Богдасяну пойду, - пригрозила я.
- Нет, нет, старушка, не беспокойся, все будет в ажуре. Обещаю, Богдасян
бросит все дела и займется твоей тетушкой.
Вдоволь наобщавшись с Марусей, я заскучала. Рассердилась на Саньку.
Хорошо ему, взял и заснул, а мне приходится тут одной вечер коротать. Еще
друг называется. Я бесцельно походила по комнате и остановилась у окна. Двор
был пуст, лишь одинокая мужская фигура маячила под деревом. На секунду мне
показалось, что незнакомец с напряжением смотрит на меня.
"Глупости, - одернула я себя, - не сходи с ума, девятый этаж, милочка,
как это ты углядела, куда он смотрит. С такого расстояния не просто
определить даже пол человека, не то что видеть его глаза".
Я спрыгнула с подоконника и сердито задвинула штору. Чувство, что за мной
кто-то следит, не покидало. Вот откуда могло взяться это противное чувство?
Нет, в жизни катастрофически не хватает любви. Завтра же сделаю педикюр,
массаж и маску для лица.
Этим утром Саньке не удалось проснуться раньше меня, потому что в шесть
часов я уже была на ногах. Точнее, не на ногах, а с задранными ногами лежала
в ванной. Я делала себе педикюр, когда раздался Санькин вой.
- А-уу, я здесь! Срочно ко мне, - крикнула я, давая Саньке понять, что не
откажусь от его общества.
Частая дробь босых ножек (я все же раздела его ночью), и Санькина
заплаканная мордочка показалась в дверном проеме. Увидев голую тетку с
замысловато задранной ногой, ребенок мгновенно понял, что есть вещи и
поинтересней, чем рев.
- Ты сьто? - спросил он.
- Делаю педикюр, - жизнерадостно сообщила я, по ходу соображая, каким
образом отразится моя нагота на воспитании.
Не будет ли это в жизни трехлетнего мальца развращающим моментом?
- Ой, сьто это? - словно подслушав эти мысли, ткнул пальцем в мою
роскошную грудь Санька.
- А ты как думаешь? - отщипывая кусок ногтя от мизинца, деловито спросила
я.
Санька рассмеялся, давая понять, что кое-что уже смыслит в этой жизни.
- Сиси! - радостно заявил он и тут же подкатил с вопросом:
- Мозна
...Закладка в соц.сетях
