Жанр: Электронное издание
MILEV1
...пили его
они. Ну, понимаете, о чем речь? - заговорщически спросила я.
- Понимаю, - удовлетворенно кивнул следователь прокуратуры.
- Таким образом, я виновна еще и в смерти Сибирцева, и в отравлении
Алисы, - с гордостью подытожила я.
Следователь, поджав губы, заявил:
- Это надо запротоколировать.
- Нет, пока не надо, слушайте дальше. Когда случайно погибла Клавдия, я
отнесла две бутылки в ее квартиру и оставила их в кухонном шкафу, чтобы все
свои преступления свалить на нее, но приехал Денис и выпив ликер, отравился.
Теперь все, - заключила я, откидываясь на спинку стула.
- Значит, будем записывать? - спросил следователь.
Я рассмеялась.
- Записывайте, если вам больше нечего делать. Только как вы все это
собираетесь доказывать в суде? Это же чушь на постном масле.
- Почему чушь? - удивился он.
- Потому что на бутылках, найденных в квартире Клавдии, нет отпечатков
моих пальцев, зато есть отпечатки покойной. Вы понимаете, что это значит?
- Что?
- Клавдия была жива, когда бутылки появились в ее доме. Значит, я могла
принести эти чертовы бутылки лишь при ее жизни. А как я при этом могла
заставить ее потрогать бутылки? Она же прекрасно знала, что Алиса лежит в
больнице с отравлением. Она знала, что яд был в двухлитровой бутылке с
ореховым ликером. Скажите, вы часто видели в обычном потреблении
двухлитровые бутылки с ликером?
- Нет, - честно признался прокурор.
- Я тоже. И тут я приношу в ее дом аж целых две подозрительные бутылки.
Клавдия не такая дура, как вы думаете. Она вообще не дура. Не стала бы
Клавдия ставить бутылки в шкафчик, а задала бы мне массу вoпросов. Окажись
мои ответы вразумительными, она пригласила бы меня выпить несколько рюмочек
ликера. Не потому, что не доверяет мне и хочет узнать мою реакцию, нет, а
потому, что просто любит ореховый ликер. Не так часто он оказывается в ее
доме, чтобы долго там стоять. Но ликер начал Денис.
- Может, вы принесли три бутылки.
- Две отравленные, а одну нормальную? И Клавдия выпила как раз
нормальную?
- Так бывает.
- Невероятно. Почему вы выбираете самые невероятные предположения и не
хотите замечать того, что очевидно? Ну как я могла получить на тех бутылках
отпечатки пальцев Клавдии, не оставив своих?
- Просто принесли бутылки и дали ей в руки.
- По-вашему, все так просто? Значит, я была в перчатках? Это летом, в
двадцать пять градусов жары? И Клавдию это не заинтересовало? Зачем мудрить?
У вас есть второй, прекрасный вариант. Клавдия хотела убить меня из-за
денег, а случайно убила Сибирцева. Давайте на этом варианте и остановимся.
Поскольку преступница погибла, закрывайте это дело.
- Мы дела не закрываем, а отправляем в архив, - не без гордости поправил
меня следователь.
- В архив - так в архив. Надеюсь, я еще свободна?
- Да, - нехотя ответил он.
Воспользовавшись его добротой, я попрощалась и поспешила домой.
Я старалась не зря. Мне вовсе не хотелось, чтобы милиция вертелась у меня
под ногами. Я прекрасно знала, как работают эти органы, и ни на йоту не
верила, что они сумеют разгадать этот ребус.
Верила ли я в то, что Клавдия способна на убийство? Не очень. Я не
спешила делать выводы. У меня было слишком много вопросов.
По реакции следователя я поняла, что в конце концов они действительно
отправят дело в архив. Доказать мою вину они не смогут, как не смогут
доказать вину Клавдии. Пускай списывают на несчастный случай. Это они
прекрасно умеют делать. А я...
Я не собираюсь закрывать дело. Я слишком любопытна и не успокоюсь до тех
пор, пока не получу ответы на все вопросы.
Но не только любопытство движет мной. Слишком много версий гуляет в моей
голове. Пора бы остановиться на какой-нибудь одной.
Глава 23
Дмитрий Лебедев далеко не уехал, как утверждала Клавдия. Он действительно
много путешествовал по стране, но жил в Коломне. Все его письма имели один и
тот же обратный адрес. Не понимаю, зачем писать пылкие письма, если можно
сесть на электричку и приехать в Москву? Еще один вопрос...
На следующий день я, прихватив письма, отправилась в Коломну искать
ответов у Лебедева. Я была в образе печальной дамы, в чем сильно помогала
Алискина широкополая шляпа из черных кружев. Черное платье очень выгодно
рисовало мою фигуру, особо подчеркивая высокий бюст и тонкую талию. Подобная
демонстрация прелестей всегда Выглядит несколько вульгарно и не вяжется с
образом печальной Дамы, поэтому сверху я набросила длинный блузон из черной
полупрозрачной ткани и серый газовый шарф. Серые туфли "лодочки" создавали
прекрасный постамент для образа.
- Ну как? - спросила я Алису. Она восхищенно закатила глаза:
- Зашибись! Идет же черный цвет к твоим золотистым волосам!
- Моя воля, всю жизнь ходила бы в черном, - согласилась я, делая
кисточкой последние штрихи на щеках. - Но для этого надо иметь безупречный
цвет лица, что не всегда удается.
- Сегодня у тебя цвет волшебный, - успокоила меня Алиса. - Не знаю, что
ты сделала с собой, но лицо твое фантастически нежное, кожа аж светится.
- Все дело в дорогих прозрачных румянах, - вздохнула я, - к сожалению,
только в них. Если хочешь иметь лицо - не экономь на румянах.
Естественно, печальной даме не пристало трястись в автобусе или
шкандыбать на электричке. Нелли со своим "жигуленком" тоже не годилась.
Накануне мы с Алисой перебрали весь парк знакомых и остановились на
роскошном красном "Ягуаре" с черным откидным верхом. Сложность лишь в том,
что "Ягуар" принадлежал моей самой жадной подруге Тамаре.
После сложнейших трехчасовых переговоров по телефону и многочисленных
посулов с моей стороны Тамара нехотя уступила "Ягуар" на весь день и даже
вместе со своим мужем Даней.
Так что пока я крутилась перед зеркалом, "Ягуар" и Даня послушно ждали
внизу во дворе. Алиса то и дело выбегала на балкон, делала ладони рупором и
громко кричала:
- Сейчас идет!
Потом пчелкой возвращалась к туалетному столику и жужжала мне, как
прекрасно я, вся в черном, буду сочетаться с красным "Ягуаром" и черным
откидным верхом. "Ягуар", в общем-то, именно из этих соображений и
выбирался.
В конце концов (с легким опозданием в два часа) мы - я и Даня - тронулись
в путь.
Всю дорогу Даня, сраженный моим шляпно-прозрачно-летящим появлением из
подъезда, пытал меня, по какому случаю такой маскарад. Я отделывалась
туманными намеками на пылкую любовь. Даня заметно ревновал. В общем,
расстояние от Москвы до Коломны показалось мне незначительным.
В Коломне, попетляв немного по улицам, мы без особых усилий нашли нужный
адрес. Это был покосившийся одноэтажный домик, облепленный зелеными
воротами. Внимательно изучив вкусы аборигенов, я сочла, что со шляпой сильно
погорячилась, а потому не решилась выходить из "Ягуара" и послала на
разведку Даню.
Даня долго стучал сначала в одни ворота. Когда ему надоело, он перешел к
другим. Здесь ему повезло больше, потому что маленькая толстенькая бабулька
выкатилась на стук и что-то быстро залопотала, тыча коротенькой ручкой на
восток. Даня понятливо кивал.
- Поехали, - сказал он, с трудом освободившись от старушки и садясь за
руль.
- Куда? - заволновалась я.
- Да неподалеку в леске стройка. Твой Дмитрий там.
Я сообразила, что лесок гораздо выгодней для моей шляпы, чем пыльные
улицы с облезлыми домами, и воспряла духом. Очень скоро "Ягуар"
действительно въехал в лесок и по накатанной дороге устремился на шум то ли
трактора, то ли бульдозера. Я любовалась природой, воображая, как
восхитительно буду смотреться среди елей и берез.
Вскоре показалась расчищенная от леса площадка. Строительство шло здесь
полным ходом, но дальше фундамента дело не двинулось. Строителей было
меньше, чем техники. Я без труда отыскала среди них Лебедева и закричала:
- Дмитрий! Дмитрий!
Мой голос потонул в шуме бульдозера, но, привлеченный красным "Ягуаром",
Дмитрий широко зашагал в нашу сторону. Я поняла, что он здесь главный,
выскочила из машины, обворожительно оперлась о дверцу и залюбовалась.
Дмитрий оказался еще красивей, чем на фотографии. К привлекательному лицу
добавился высокий рост и прекрасное телосложение.
"Какой бизнес, - усмехнулась я, - такого мужика можно просто показывать
за деньги".
Он шагал уверенно и бодро. Силой и волей веяло от него, щедростью и
благородством.
"Как обманчива внешность", - с огорчением подумала я.
Он шел к нам, а мыслями был еще там, на стройке. Мой изысканный наряд он
просто не замечал, как не замечают ничего вокруг поглощенные любимым делом
люди. Ну дама и дама, ну в шляпе и в шляпе разве до этого мне, когда за
спиной тарахтит бульдозер и кладутся фундаментные блоки.
- Здравствуйте, - с улыбкой поприветствовал он нас. - Вы из фирмы?
- Нет, мы из Москвы, - брякнул Даня.
Вот кто его просил встревать? Взял и все испортил. Разбил ауру печали.
- Вы Дмитрий? - с трогательной грустью спросила я из-под кружевной шляпы.
Он, словно очнувшись, удивленно посмотрел на меня:
- Да, я Дмитрий, а вы кто?
- Софья, - представилась я и улыбнулась, так, слегка, одними губами, но,
по-моему, обворожительно.
Никакой реакции. Я поняла, что слишком праздно выгляжу среди этих живущих
трудом людей, что своей дурацкой шляпой добилась обратного эффекта.
Расстроилась ужасно и готова была сквозь землю провалиться, но делать
нечего, шляпа-то на мне, туфли на высоких каблуках тоже. Придется как-то
выкручиваться.
- Нам надо поговорить, - сказала я, опираясь на локоть Дмитрия и делая
вид, что не замечаю, как он от меня шарахается. - Прогуляемся? - кивнула я в
сторону леса.
- Охотно, но боюсь, вы испачкаете туфли, да и дорога здесь... - он
намекал на мои каблуки. - Впрочeм, как хотите.
Я сделала несколько шагов и поняла, что дальше идти не смогу. Пришлось
снять туфли и нести их в руках. Представляю, как глупо смотрелась я босиком
и в кружевной шляпе. К тому же я чувствовала, что присутствие мое Дмитрию
доставляет не радость а настоящие мучения. С одной стороны, ему было страшно
за мой воздушный туалет, который частями мог остаться на ветках, с другой -
он не знал, как от меня отвязаться, чтобы убежать на свою стройку.
А я-то воображала, как сведу его с ума под сенью берез и осин.
- О чем вы хотели поговорить? - озадаченно спросил он, едва мы удалились
на пять шагов от лимузина. - Если можно, короче.
Меня обидела его деловитая поспешность, но я смирилась.
- Нам предстоит разговор об очень серьезном, - сказала я, не сбавляя шага
и все еще не расставаясь с мыслью утащить его под сень, туда, где нет
бульдозерного шума, а есть ели, березы и - осины, где можно, слившись с
природой, атаковывать печальным взглядом и проникать в глубины души.
- Мы слишком удалились, - сердито сказал он, резко останавливаясь.
Я поняла, что больше не сдвину его ни на сантиметр.
"Придется начать здесь", - обреченно подумала я.
Внутренне приготовилась, вошла в образ, заглянула в его глаза и... сникла
- так они холодны и безразличны. Ясно, здесь не потерпят кокетства. Я
растерялась. Заготовленный мной монолог не рассчитан на такой прием.
Требовался другой образ. Может, Нюрка в кожаной тужурке, может, еще кто. Я
этого не знала, а потому решила действовать экспромтом.
- В общем, так, - заявила я тоном "пошли все вон", - я двоюродная сестра
Клавдии и буду говорить начистоту. У меня вопрос, ответить на который вы
обязаны, если вы мужчина.
Дмитрий изменился вмиг. Глаза его потеплели и залучились волшебным светом
любви. Голос приобрел мягкие и теплые оттенки.
"Как греет человека чужая квартира. Просто удивительно. Он еще хуже, чем
я о нем думала. Сухой рационалист, абсолютно равнодушный ко всему
прекрасному".
Под прекрасным я, естественно, имела в виду себя.
- Так вы Соня? - Дмитрий протянул мне руку для пожатия. - Много о вас
слышал.
- Я о вас тоже, - сердито ответила я, мстительно игнорируя его руку.
- Как поживает Клавдия? Я написал ей письмо, но ответа не получил.
"Клавдия?!! Что он такое говорит?" - обалдела я. Мне сделалось как-то
нехорошо. Вот так влипла!
Он не знает о гибели Клавдии. Ну правильно, кто бы ему сообщил? Кто
угодно, только не я.
- Надеюсь, Клавдии сейчас неплохо, - сухо ответила я, - но здесь другой
вопрос.
- Какой?
Дмитрий всем своим видом давал понять, что для Сони, сестры Клавдии, он
готов разрешить все вопросы, чего бы это ему ни стоило.
- Я по поводу квартиры. Почему вы настаиваете на ее продаже?
Он нахмурился.
- Вот вы о чем? Вас Клавдия прислала?
- Нет, я сама. Можете вы объяснить мне, зачем такая спешка. Вы же в
каждом письме напоминаете об этом. Даже неприлично.
- Что неприлично? - удивился он. - Продавать квартиру в Москве? Простите,
но это мое дело. Если Клавдия не хочет заниматься этим вопросом, зачем .,
тогда согласилась? Я не понимаю ее. Она полгода тянет с продажей, под
разными предлогами отказывается переезжать сюда, а по-моему, она просто
разлюбила меня или не хочет покидать Москву.
"Нет, я этого не переживу. Какой цинизм. Он еще говорит о любви".
Я пришла в бешенство, но вида не подала.
- Продать квартиру! Хорошенькое дельце. А вам не кажется, что требовать
от любви так много - низко? - осведомилась я.
Дмитрий онемел от удивления.
- Чего много? - спросил он. - Продать квартиру - много? Ей же ничего
делать не надо, только дойти до агентства по недвижимости.
- Я говорю не о технической стороне вопроса, а о моральной.
- А, о моральной. Если о моральной, то согласен: продавать
четырехкомнатную квартиру в центре Москвы глупо, но что делать, если позарез
нужны бабки, простите, деньги. Если дело пойдет, я восполню эту потерю.
"Да-а, нечего сказать, умеет этот Дмитрий удивить. Оказывается, речь идет
о четырехкомнатной квартире. Что это значит? Может, у него есть еще одна
Клавдия, с квартирой побольше и в центре? Вот подлец! Другого я и не
ожидала".
Я приосанилась, давая понять, что ни перед чем не остановлюсь в борьбе за
справедливость, и строго, с нарастающей угрозой сказала:
- Не старайтесь меня запутать. Я говорю о двухкомнатной квартире, о
квартире Клавдии.
Дмитрий посмотрел на меня с огромным интересом, так, как должен был
посмотреть в первый миг нашей встречи.
- О двухкомнатной? - переспросил он и тут же рассмеялся. - Простите, я
что-то не пойму цель вашей миссии. Неужели Клавдия собралась продавать свою
квартиру и ехать ко мне?
- Не знаю, собралась ли она это делать, но твердо знаю, что родственники
ей этого не позволят, - решительно заявила я.
- И правильно сделают, - не менее решительно поддержал меня Дмитрий. -
Вот это будет настоящая глупость. Она намекала когда-то на это, но я так
серьезно воспротивился, что, думал, больше мы к этому не вернемся. Это не
лезет ни в какие ворота.
"Да о чем он? - растерялась я, чувствуя полную беспомощность. - "Это" да
"это". Что "это"? Я уже не понимаю ничего".
- Да что об этом говорить, - продолжил Дмитрий. - Срок доверенности
истекает через месяц. Вряд ли Клавдия успеет за это время уладить мои
проблемы, если ей года оказалось мало.
- О какой доверенности вы говорите? - делая "глаза", спросила я.
- Вы не в курсе? - удивился он. - Клавдия вам не рассказала?
- Что-то говорила, но я не очень поняла. Если можно, объясните,
пожалуйста.
- Дела в Коломне требуют моего постоянного присутствия, поэтому продажу
своей квартиры я поручил Клавдии и оформил у нотариуса доверенность на
проведение всех операций, связанных с продажей. Доверенность выдана на год.
Ровно через месяц срок истекает, и мне придется ехать в Москву оформлять
новую. Но не в этом проблема. Я понимаю, Клавдия против этой продажи, она
боится, она всего боится, но кто не рискует, тот не пьет шампанское.
"Дура Клавдия! Да с таким мужиком я бы всю жизнь пила шампанское! Вот так
номер! Он и не собирался продавать ее квартиру. Он писал о своей. Тогда
зачем Клавдии понадобилось убивать меня? Пропал мотив. Кому-то выгодно
подставить Клавдию. Значит, убийца жив, мотив его мне неизвестен и могут
быть новые убийства".
- Простите, мне надо срочно в Москву, - сказала я Дмитрию, хватая его за
локоть и устремляясь к "Ягуару". - Там ждут неотложные дела.
- Да, да, конечно, - не возражал он, - но зачем вы приезжали?
- Потом все объясню, - пообещала я, заскакивая на переднее сиденье и
командуя Дане:
- Трогай!
- Когда потом? Что с Клавдией? - прокричал Дмитрий мне вслед.
- Все в порядке! - солгала я, высунувшись из окна "Ягуара". Хотя кто
знает, что именно нужно считать порядком.
Дмитрий с озадаченным видом остался стоять и смотреть мне вслед, а я
всеми мыслями устремилась в Москву. Я не задала ему всех вопросов, которые
интересовали меня до поездки. Новость о продаже другой квартиры резко
поменяла ситуацию. Было над чем задуматься. И я задумалась.
Вернувшись домой, я заявила Алисе:
- Завтра едем в Питер.
- Не поеду, - отказалась она.
- Но мне нужно.
- А мне нет.
Я не ожидала такой черствости.
- Пойми, глупая, - возмутилась я, - промедление смерти подобно. Если
останусь тут, возможны новые убийства.
- Так поезжай одна, - отрезала Алиса. - Не могу я ехать без Германа. Надо
держать марку. Вот если бы он сам за мной приехал...
Какая наглость! Изменять родному мужу с каким-то проходимцем, а потом еще
выдерживать марку. Вот у кого надо учиться жизни - у глупой Алисы!
Я дождалась, пока она отправится в ванную, и позвонила Герману.
- Ты думаешь забирать свою жену? - прямо спросила я.
- А что, она тебе надоела? - последовал флегматичный вопрос.
- Мне надоели ее стоны, надоело слушать, как она по тебе скучает.
Герман оживился.
- Правда? Скучает? И давно это с ней?
- Давно. Сразу же, как вышла из больницы, - с энтузиазмом врала я, -
начала скучать. И в больнице все разговоры только о тебе. Алиса тоскует и
вот-вот впадет в депрессию.
Алиса и депрессия - вещи несовместимые. Об этом известно всем, кроме ее
мужа. Герман заметно разволновался.
- Она страдает? - принялся теребить он меня вопросами. - Она
раскаивается? Я решила сделать хитрый ход:
- Ей не в чем раскаиваться.
Герман опешил.
- Как не в чем? Не советую водить меня за нос. Я знаю про этого
Сибирцева.
- Ты знаешь только то, что она говорила ментам, а ментам она говорила то,
что нужно мне. Можешь приехать и посмотреть, что она говорит сейчас.
Она изменила свои показания.
- Зачем? - закричал Герман. В его голосе слышались отчаяние, надежда и
сомнение. Я поняла, что нахожусь на верном пути, и смело продолжила:
- Так надо. Если меня не убьют, все узнаешь, а пока не задавай лишних
вопросов. Сейчас могу сказать лишь одно: жена твоя - святая женщина и верная
подруга, к тому же ангел. Еще она само благородство, поэтому приезжай
поскорей и забери ее.
Жить с ангелом невыносимо.
После таких слов Герман разволновался еще сильней.
- Соня, так она все это для тебя? - замямлил он. - Соня, это правда?
- Да, у меня чрезвычайно сложное положение. Вопрос жизни и смерти. Алиса
очень мне помогла.
- Но она же рисковала своей жизнью! - не на шутку встревожился Герман. -
Она доверчива. Как ты могла так ее подставить!
Вот она, человеческая благодарность. Я тут стараюсь, усыпляю его
бдительность, зализываю нанесенные ревностью раны, а он...
- Слушай, Герман, - рассердилась я, - не говори, чего не знаешь. Еще
вопрос, кому дороже Алиса - тебе или мне. Судя по тому, кто вытирает ей
сопли, - мне. Если хочешь мириться, приезжай завтра. же, если нет - как
хочешь. Здесь найдется, кому ее утешить.
- Приеду, - сдержанно ответил он.
- Только не вздумай выяснять отношения, - предупредила я. - Помни - Алиса
многое не вправе рассказывать. И потом, это пошло.
- Пошло врать мужу, - буркнул Герман, - но обмануть меня трудно.
Я поняла, что сердце его растаяло, и довольная отправилась в ванную.
- Завтра примчится твоя половина, - сообщила я утопающей в пене Алисе.
- Что ты имеешь в виду? - спросила она, с бессмысленной щедростью
поливаясь моим шампунем. - Какая половина?
- Я имею в виду русскую пословицу: не все коту масленица. Погуляла вволю
- бегом на бойню. Алиса сморщила свой точеный носик. - Фу, кошмар какой. Где
ты откапываешь такие мерзости? И я еще должна гадать, что они означают.
- Не надо гадать, расшифровываю: завтра приезжает Герман.
Алиса как ошпаренная выскочила из ванны. Ее прекрасные синие глаза
наполнились самым неподдельным ужасом. Я устыдилась, что испортила
совершенное творение, потому что ужас не шел Алисе.
- Откуда ты знаешь? - закричала она.
- Я только что разговаривала с ним по телефону. Он не сердится и очень
соскучился. Если будет задавать вопросы, все вали на меня, как на мертвую.
Как истинная подруга, я вызвала огонь на себя.
- То есть? - спросила Алиса, вновь погружая в ванну свои обольстительные
формы.
- А то и есть. Я сказала Герману, что ты все врала про Сибирцева.
- Это глупо. Зачем? "Глупо? Кто бы говорил".
- Исключительно из моих интересов, - пояснила я. - Я заставила тебя
врать. Нормально?
- Нормально... И он поверил?
"Поверил ли мне Герман? Годы жизни с Алисой и не такому научат".
- Поверил, поверил. Завтра приедет.
Алиса растерялась.
- Завтра? Так скоро? А как же шашлыки? Маруся с Акимом пригласили нас на
шашлыки.
Я разозлилась.
- О чем ты болтаешь? Какие шашлыки? Разве пристало тебе есть шашлыки с
алкоголиком Акимом, когда ты можешь есть их в обществе своего
интеллигентного и трезвого Германа? Алиса задумалась.
- Нет, - призналась она, - с Акимом интересно. Он такой, такой...
От восторга она не нашла слов. Я не стала ей подсказывать, я была
потрясена неблагодарностью подруги. Герман, чистюля Герман, такой мэн и ни в
какое сравнение не идет с замызганным алкоголиком Акимом. Вот и пойми после
этого женщин. Бедные мужчины! Даже я не всегда понимаю своих сестер, так что
же тогда говорить о них?
- Мне плевать, какой Аким. Мне плевать, чем он вас всех заворожил. Если я
не приму меры, - разозлившись окончательно, завопила я, - то скоро появится
гора трупов. Учти Алиска, следующие будут на твоей совести. И потом,
хорошего понемножку, так что приготовься, милочка, к встрече с мужем. Завтра
с Германом едем в Питер.
На следующий день в двенадцать часов (мы еще толком и проснуться не
успели) примчался Герман. Я не захотела быть свидетелем супружеского
примирения и под благовидным предлогом (за покупками) отправилась из
квартиры вон.
Я опять бродила по Старому Арбату, ломая голову над чередой покушений и
убийств. Версий прокручивалось много, но каждая имела какой-нибудь
существенный изъян. Я не знала, как связать одно с другим. В конце концов
решила, что кто-то ополчился на семью Волошиновых, а на меня покушались лишь
для отвода глаз.
Я знала, что эта версия ненадежна и вряд ли долго просуществует, но надо
же было хоть за что-то зацепиться моим уставшим от загадок мозгам.
Решив, что Алиса и Герман не молодожены и двух часов для выяснения
отношений им вполне достаточно, я отправилась домой. По пути завернула в
супермаркет купить что-нибудь в дорогу. Я застыла у прилавка с колбасами,
изучая довольно разнообразный ассортимент, когда услышала за спиной:
- Вот так встреча!
Это Павел. Я забыла о нем совершенно. Мы не виделись с тех пор, как я
променяла его на Артура.
- Как ты мог?! - с ходу набросилась я на него. - Как ты мог спать с Нелли
да еще рассказывать ей про меня такие гадости?
- Какие гадости? - опешил Павел.
- Будто я влюбилась в Артура. Он рассмеялся.
- Я не видел Нелли сто лет и, если честно, готов не видеть еще столько
же.
- И ты не приходил к ней после нашей последней ссоры в Питере?
- Не до того было.
- И не дарил Саньке самосвалик?
- К сожалению, не догадался.
- И не ночевал у Нелли?
- Я же не приходил к ней!
- И не спал с ней?
- Боже меня упаси!
- И не пил с ней шампанское?
- Нет, слава богу, нет!
- И не ел торт?
- Такого со мной быть не может, ты же знаешь лучше других, - напомнил
Павел.
В самом деле, он же не ест тортов. Терпеть их не может. Ни тортов, ни
пирожных. Но зачем бы Нелли стала врать? И откуда она узнала про Артура? Ох
уж эти мужчины, вечно отпираются.
- Да, ты не ешь тортов, - сказала я, - но Нелли и не утверждала, что ты
торт ел, она утверждала, что ты его принес. И здесь я ей верю.
- И очень напрасно. Она всегда настраивала тебя против меня, - с жаром
принялся убеждать меня Павел. - А меня против тебя. Она всегда ждала
подходящего момента, чтобы нас разлучить. Она только об этом и мечтает.
Неужели ты не видишь, как сильно она завидует тебе? Да она просто ненавидит
тебя. Не знаю, что придумала она на этот раз, но знаю - все для того, чтобы
нас поссорить. Я не поверила.
- Мы и так были в ссоре, - сказала я. - Зачем Нелли напрасно стараться?
Ты врешь, врешь цинично. Никто не принес на алтарь дружбы столько жертв,
сколько принесла Нелли. Она на все пойдет ради подруги, она даже хоронила
меня. Это ты мечтаешь нас поссорить. Не выйдет. Не хочу тебя больше видеть.
С гордо поднятой головой я прошествовала к кондитерскому отделу. Павел
проводил меня удивленным взглядом, но преследовать не стал.
- Как хочешь, - невесело бросил он вслед. Слезы застилали мне глаза. Я
машинально купила каких-то рулетов и вышла из супермаркета. И побрела домой,
туда, где мирились Алиса и Герман.
"Почему, ну почему? - думала
...Закладка в соц.сетях
