Жанр: Электронное издание
LIR2
..., - Разве
этого недостаточно?
- Он должен попросить меня, а не вы. Эдмунд начал было говорить, но Лори
замахал на него руками. Поняв его, маленький толстяк замолчал и, чтобы
прикрыть паузу, поднял свой стакан и осушил его.
- Если твоя душа требует этого.., что ж, ладно. А сейчас, извините, пойду
позвоню Коре: предупрежу ее, что не поеду домой, чересчур много дел здесь.
Оставшись наедине с дочерью. Лори посмотрел на нее.
- Так ты хочешь, чтобы Пол валялся у тебя в ногах?
- Дело совсем не в этом, - твердо ответила она. - Я хочу, чтобы он
признался, что был не прав.
- Хорошо. Не буду с тобой спорить. - Он пошел к двери. - Я скажу Эдмунду,
чтобы немедленно позвонил ему.
Когда режиссер вернулся в гостиную, он ничего не сказал ни о каком
телефонном звонке, а Энн решила не спрашивать его об этом. К обеду приехал
Десмонд, и ей пришлось собрать все свои силы, чтобы скрыть волнение и
выглядеть спокойной.
Они кончили десерт, и она разливала на боковом столике кофе, когда
услышала в холле до боли знакомый мужской голос. Кофе выплеснулся из чашки,
и она стала промокать пятно салфеткой, упорно не поднимая головы, чтобы не
смотреть на вошедшего в комнату Пола.
Лори вскочил на ноги.
- Почему ты не сообщил нам, что приедешь сюда? Мы бы тебе оставили обед.
- Спасибо, у меня нет времени. Я заехал по пути в аэропорт.
- Аэропорт? - повторил, как эхо, Эдмунд. - Ты ничего не сказал, когда мы
с тобой беседовали раньше.
Пол ничего не ответил. Энн поставила на стол чашку Десмонда и подошла с
другой стороны к его стулу. Анжела наклонилась вперед и взмахнула рукой.
- Если не хотите есть, то хоть выпейте что-нибудь. Энн, налей Полу кофе.
Энн скованно повернулась к нему спиной и стала наливать. Чашка угрожающе
дребезжала на блюдце, выдавая ее волнение, когда она ставила ее перед ним на
стол. Он поднял глаза, но встречаться с ней взглядом не стал, а она так же
скованно вернулась на свое место.
Все молчали. Пол вынул сигарету и закурил. Прыгающее пламя спички бросило
тень ему на лицо. Одет он был в темный дорожный костюм, который Энн видела
раньше, на запястье у него были золотые часы, на которые он все время
поглядывал.
- Мне скоро придется ехать, - сказал он и, подняв голову, посмотрел прямо
в глаза Энн. - Я не должен опоздать на самолет, но сначала хотел бы
поговорить с тобой. Мы можем где-нибудь поговорить наедине?
- В гостиной.
Энн встала и повела его через переднюю. Никто не пошел за ними, и Пол,
закрыв за собой дверь, прислонился к деревянной панели.
- Мне жаль портить тебе вечер, Энн, но я должен был с тобой повидаться.
Почему ты не рассказала мне, что на магнитофоне был твой голос?
- Я даже не знала, что ты его слышал. Когда ты сказал мне, что предложил
роль Сирине, ты же не говорил, что сделал это из-за услышанного на пленке
монолога.
- А где еще, по-твоему, я мог ее услышать? На частном прослушивании?
- Мне очень жаль. - Голос ее был таким тихим, что потерялся в этой
большой комнате. Она откашлялась и повторила погромче:
- Пол, мне очень жаль.
- Чего? - громко сказал он. - Моего разочарования! Того, что я, думая,
что достиг дна, оказался еще ниже! - Он подошел поближе к ней. - Скажи, есть
на свете что-нибудь такое, на что не пойдет женщина, добивающаяся своей
цели? Когда я думаю обо всей этой лжи, притворстве, обмане... С самого
первого момента, когда ты прочла мою пьесу, ты захотела сыграть Мэри-Джейн и
сделала все, что было в твоей власти, чтобы подогнать эту роль по себе.
- Как ты смеешь говорить мне это! Забери себе свою мерзкую пьесу... Я
сыта по горло разговорами о ней. Меня не удивляет. Пол Моллинсон, что у тебя
провал за провалом. Ты будешь проваливаться все время, если не повзрослеешь.
- А-а, так я только проваливаюсь? - хрипло проскрежетал он. - А мои
удачи? Пять сверхуспехов за столько же лет, по-твоему, ни о чем не говорят?
- Давай, давай, - издевалась она, - оглядывайся назад. Это все, что тебе
осталось.., потому что у тебя нет будущего!
Он резко отступил назад, лицо его стало пепельно-серым, и она испугалась:
- Прости меня, Пол. У меня нет права так говорить.
Он не ответил, и в страхе, что он повернется и уйдет, она подбежала к
двери и загородила ее собой.
- Что ты собираешься делать? Я не могу дать тебе уйти так.
- Обо мне не беспокойся, - тихо и горько произнес он. - Отойди от двери.
- А что будет с твоей пьесой?
- Мне все равно. - Он не мигая смотрел на нее. - Возможно, ты права,
когда говоришь, что я кончился.
- Нет, - выдохнула она, - Не принимай это близко к сердцу. Тебе еще
многое надо сказать людям. И в тебе это есть!
- Преподнести им еще один провал?
- Не правда. У тебя были неудачи, потому что ты был несчастлив, а когда
ты снова найдешь счастье, я уверена, с ним придет успех.
Ничего не ответив ей, он протянул руку и мягко отодвинул ее от двери.
Дверь открылась, потом закрылась за ним, и Энн в отчаянии опустилась на
стул. Она снова проиграла. Она жестоко ударила Пола, считая это единственным
способом привести его в чувство, заставить понять, что жизнь не кончилась,
несмотря ни на что. Она закрыла лицо руками, чтобы скрыть слезы, и не
подняла головы, когда услышала, что дверь снова открывается.
- Мэри-Джейн.
Невольно она оглянулась и растерянно прошептала:
- Пол, ты вернулся.., ты назвал меня...
- Я назвал тебя Мэри-Джейн.., потому что ты и есть Мэри-Джейн. Поэтому
тебе ее и играть.
- Ты приедешь посмотреть на меня?
- Я не тот мужчина, который тебе нужен, - тихо проговорил он. - Пусть
смотрит на тебя Десмонд. Ты будешь счастлива с ним.
- Пол, я этого не вынесу.
- Ты должна, - тихо ответил он. - Это входит в твое повзросление.
Дверь снова закрылась, и на этот раз Энн знала, что больше он никогда ее
не откроет. Входит в ее повзросление... Зачем взрослеть? Чтобы жить пустой
жизнью, в которой не будет его, его голоса, его каприза, его страсти?
Прерывисто дыша, она сжала руки и стала молиться, чтобы Бог дал ей силы
вынести это.
Хотя Энн была уверена, что никогда не настанет день, когда она не
вспомнила бы о Поле, но вскоре выяснилось, что это совсем не так. Снова
пошли репетиции пьесы, и она была настолько занята, что ни на какие другие
мысли, кроме работы, времени уже не оставалось.
Эдмунд не мог сдержать своего волнения с первого прогона пьесы.
Как же ты подходишь к этой роли! Насколько же все стало правильным, -
обратился он к Энн в конце репетиции. - Это очевидное, единственное верное
решение: ты должна протянуть руку к Фрэнку. Каким же я был дураком, что не
понял этого раньше. - С головы немедленно слетел берет, а пухлые ручки
взметнулись к небу. - Если бы только Пол был здесь и видел все это!
- Он об этом прочтет, - небрежно заметила Энн, разглядывая кольцо на
своей руке, знак ее помолвки.
- Возможно, на это обратит его внимание Сирина. - Эдмунд снова надел
берет. - Ее тоже нет в городе. Возможно, они где-нибудь вместе.
Энн подняла голову.
- Я возвращаюсь домой, Эдмунд. Если у вас с отцом будут какие-нибудь
соображения по моей роли, он сможет рассказать мне о них утром.
- Прекрасная мысль. Работы осталось немного.
Энн медленно пересекла сцену, спустилась по боковой лесенке и пошла к
выходу. Еще одна репетиция закончилась. Приближался день премьеры, и
наверняка где-то за тысячу километров отсюда Пол думал о них. Она толчком
открыла дверь и вышла наружу. От стены отделилась тень, и сердце ее
лихорадочно застучало, заметив Десмонда. Она успокоилась.
Он был недоволен.
- Еще пять минут - и я бы решил, что ты пропала навеки.
- Прости. - Она принужденно улыбнулась. - Но мы дважды прошли финальную
сцену.
- Последнюю неделю я тебя почти не видел, - ворчал он, хватая ее под
руку. - Еще три дня, - и мы узнаем, будем ли мы зимой без работы.
- Ты бы мог постараться говорить о премьере с большим энтузиазмом, -
резко заметила она. - Ты ведь тоже в ней занят.
- По моему теперешнему настроению, мне все равно, провалимся мы или
прославимся.
- Десмонд! Как ты можешь так говорить! Он пожал плечами.
- Что ж.., тупой? Я ненавижу и презираю Моллинсона. Почему меня должно
волновать, что будет с его пьесой?
- Десмонд! Ты устал. - Она отодвинулась от него и пошла по тротуару.
Последнее время всякий их разговор заканчивался ссорой, потому что, как она
ни старалась, Пол как приведение стоял между ними и мешал сближению.
Десмонд поспешил за ней и схватил за руку.
- Прости меня, Энн. Не знаю, что со мной происходит.
- Ты ревнуешь, - ровным голосом проговорила она, - и нечего это скрывать.
Последние несколько недель мы только спорим. Я больше так не могу. - Она
остановилась и повернулась к нему. Свет уличного фонаря посеребрил его
волосы, углубил морщины, которые пролегли с обеих сторон.
- Все бесполезно, Десмонд. Ты так же хорошо, как и я, знаешь это. Я
думала, что мы сможем быть счастливы, и старалась, как могла.
- Да, - сухо сказал он. - Ты честно старалась не вздрагивать, когда я
целовал тебя, старалась не воображать, что это руки Пола обнимают тебя, а не
мои.
Он схватил ее руку и повернул перстенек с сапфиром, знак помолвки, так,
что камень оказался снизу, а сверху остался видным только платиновый обруч.
- Я надеялся, что однажды на этом пальце будет такое кольцо, но вижу
теперь, что так никогда не будет. - Он повернул кольцо по-старому. - Это
было прекрасно, пока это длилось, любимая. Лицо ее сморщилось.
- Я чувствую себя такой ужасной из-за тебя.
Мне нечего тебе сказать.
- Ничего и не говори, - улыбнулся он. - Обещаю, что буду сильнее
стараться разлюбить тебя, чем ты старалась полюбить меня! - Он тихо и
ласково поцеловал ее в лоб. - Я сейчас не пойду с тобой дальше.
Он зашагал по аллее прочь. Энн шагнула было за ним:
- Десмонд, куда ты?
- Пойду напьюсь, - отозвался он, - как могут напиваться лишь
провалившиеся актеры.
Позже вечером Энн рассказала родителям, что помолвка с Десмондом
расторгнута. Они никак не прокомментировали это, и она с горечью подумала,
уж не надеются ли они на восстановление ее отношений с Полом. В первый раз
после того, как она взялась за ведущую роль в его пьесе, Энн позволила себе
думать о нем. Лежа ночью в постели, она решила, что, если не получается
выкинуть его из головы, ей надо будет научиться жить с мыслями о нем.
- Посмотри в лицо фактам, - вслух сказала она. - Ты предоставлена сама
себе, и что ты сделаешь со своей жизнью, мисс Лестер, зависит от тебя самой.
Быстро бежали оставшиеся дни, и неотвратимо приближался вечер премьеры.
- Дождались, малышка, - тряхнув головой, пробурчал в день премьеры Лори.
- Через несколько часов Лэнгемы выйдут на сцену вместе. Я этого хотел с
самого момента твоего рождения, но никогда не толкал тебя на эту дорогу.
- Актерами родятся, а не становятся, - улыбнулась она в ответ. - Сколько
раз ты мне это говорил!
- И это правда.., как, впрочем, и драматургами. Нельзя научить быть
драматургом, человек может стать им, только если в нем это заложено.
Энн молчала, и в голове снова и снова звучали слова отца: "Нельзя научить
быть драматургом". Как верно! Первоначальные талант и тяга писать приходят
изнутри, а окружающие могут лишь сочувствовать, поддерживать, предлагать,
ободрять. Она содрогнулась, вспомнив свои жестокие слова Полу, и подумала,
что если она не хочет, чтобы они лежали таким грузом у нее на душе всю
жизнь, то должна покаяться делом. За нее должны говорить ее поступки.
Энн и Лори поехали в театр вместе. Во время поездки ни один из них не
промолвил ни слова. Молча, они прошли за сцену и расстались перед дверьми
своих уборных. Глядя на серебряную звезду, нарисованную на своей двери, Энн
невольно подумалось, как бы счастлива была она, если бы шесть месяцев назад
кто-нибудь сказал ей, что она будет играть главную роль в "Маррис-театре".
Она вздохнула и вошла в комнату. Успех - понятие относительное. Он значит
много или мало - в зависимости от приносимого им счастья.
В уборной было трудно двигаться из-за букетов. Бессчетное количество
телеграмм было пришпилено на одной из стен и лежало большой грудой на
туалетном столике. Она бегло просмотрела их перед тем, как начать
переодеваться. Это напомнило ей дебют у Арнольда Вектора. В тот вечер все
прислали ей пожелания успеха, все, кроме Пола. Она надела простое
темно-синее платье, зачесала назад волосы и обильно побрызгала их жидкой
помадой, пока они не повисли тяжелыми прямыми прядями вдоль ее лица.
Раздался стук в дверь.
- Занавес поднимается, мисс Лестер.
- Спасибо, Джонни.
Она вышла из уборной и поднялась по лесенке к боковой кулисе. Реквизитор
передал ей в руки собачий поводок и библиотечную книжку, и она в шелку
декорации увидела зал, розовое море неразличимых лиц, голубой сигаретный
дымок, проплывающий в свете прожекторов.
Отец подошел к ней и поцеловал в щеку.
- Удачи тебе, малышка.
- И тебе тоже, папа.
- Энн, слава Богу, я поймал тебя. - Рядом с ним возник Эдмунд, его
круглое лицо блестело от пота. - Там пришла Смизи и настоятельно просила,
чтобы я передал тебе это.
С легким восклицанием Энн взяла пакетик, но ее руки, так тряслись, что
она не смогла его развернуть, а просто разорвала бумагу, в которой оказалась
маленькая белая коробочка.
Эдмунд отвернулся, и она, открыв крышечку, увидела золотую подвеску - "на
счастье". Это была пишущая машинка, размером с кусочек сахара, но точная во
всех деталях. Она взяла ее из коробочки и увидела под ней карточку: "Я нашел
ее в магазине, и она напомнила мне о тебе. Надень ее на счастье".
Подписи не было, но Энн знала, что она от Пола, и глаза ее наполнились
слезами.
- Осталась минута, мисс Лестер, - прозвучало за сценой. - Вы готовы?
Энн сунула счастливую подвеску в карман.
- Я готова, - ответила она и ступила на сцену. Премьерная публика -
публика беспокойная. Она приходит, чтобы людей посмотреть и себя показать.
Ее больше интересовала не сама пьеса, а то, что Лоренс Лэнгем после перерыва
возвращается на сцену и возвращается вместе с дочерью. Однако постепенно, по
мере того как разворачивалось действие, атмосфера в театре менялась.
Пробудился интерес сначала слабый, потом сильнее, напряженнее и, наконец,
дошедший до такого накала, что это почувствовали за кулисами.
Неторопливо закончились первый и второй акты. Никто ничего не
комментировал. В антракте Эдмунд вышел послушать, что говорят в публике, но
вернулся, ничего не узнав.
- Никто ничего не говорит, - пожаловался он. - Это может быть и плохим
признаком и очень хорошим.
Но Энн, углубившись в себя, ничего не слышала. Кульминация пьесы еще не
наступила. Следовало сыграть его с блеском. Она сосредоточенно одевалась для
последнего выхода.
- Полегче, - шепнул ей отец. - Это твоя ударная сцена.
Насколько ударная, понимала только она, потому что в ней было все, во что
она верила.
Медленно открылся занавес. Начался третий акт: приезд в третьеразрядный
пансион около Кинг-Кросс в жалкую комнату, открытие того, что Фрэнк тоже
живет здесь, диалог с хозяйкой и долгий диагональный проход по сцене к
выходу. Вот она прошла по холлу мимо него, дошла до двери, апатично
остановилась, обернулась.., уронила чемодан и подняла голову. Зал качнулся
вперед, как бы притянутый невидимой силой. Тишина была такая, что, казалось,
слышно, как горят огни рампы.
- Фрэнк, - вскрикнула Мэри-Джейн и бросилась на авансцену. - Фрэнк!
Занавес упал. Энн бросилась в объятья отца.
- Послушай их, - прошептал Лори. - Ты только послушай их.
Они вместе подошли к краю сцены, а занавес снова и снова поднимался и
опускался. И с каждым разом аплодисменты становились все громче, пока
наконец в них не прорезался крик:
- Автора! Автора! - гремел театр. Партер и ложи, амфитеатр и галерка -
все требовали Пола. Энн схватила отца за руку, но слова, которые она
собиралась произнести, замерли у нее на губах, когда от группы людей за
кулисами отделилась высокая фигура и вышла на сцену. Лори отпустил ее руку и
махнул рукой Полу, чтобы он стал между ними.
- Вам придется говорить речь, - сказал он углом рта. - Иначе они никогда
нас не отпустят.
Пол выступил вперед, худой и высокий. Перед ним был громадный зал. Энн не
слышала, что он говорил - кровь стучала у нее в висках, сцена качалась под
ногами. Она отчаянно молилась, чтобы закрылся наконец занавес, чувствуя, что
не может преодолеть головокружение. Все поплыло у нее перед глазами. Она
поднесла руку ко лбу и начала медленно оседать на пол.
- Смотри! - крикнул Лори, и Пол, резко обернувшись, протянул руки, чтобы
подхватить ее, когда она упала без чувств.
Она пришла в себя на диване в своей уборной. За дверью слышался шум
голосов, но в комнате было тихо. Кроме нее в ней находился человек в темном
костюме. Он стоял у туалетного столика. Энн закрыла глаза и пожелала, чтобы
он исчез, но когда она их снова открыла, человек все еще продолжал наблюдать
за ней.
- Чувствуешь себя лучше?
- Да, спасибо.
Он подошел и сел рядом с ней.
- Я вернулся из Франции сегодня утром.
- Увидеть пьесу? - Среди прочего. - Он откинулся назад, его бедро
прижалось к ее ноге. - Успех огромный. Благодаря тебе.
- Я счастлива. Теперь тебе не надо волноваться из-за денег.
- Плевать я хотел на них! - Губы его подергивались, как будто выйдя
из-под контроля. - Меня волнует другое... Я так много должен тебе сказать,
что не знаю, с чего начать.
- Пол, мне не нужно объяснений.
- Но ты должна их выслушать. Ты ведь заставляла меня слушать себя, теперь
моя очередь. Я люблю тебя, Энн. Это первое и самое главное.
- Как ты смеешь говорить мне это сейчас? Она дико оттолкнула его. - Еще
недавно я унижалась перед тобой, вымаливала твое внимание и интерес к себе.
- Голос ее зазвенел. - Я помню каждое твое слово, они все точно выжженные
запечатлелись у меня в мозгу, но среди них нет слова "любовь"! Я не хочу
тебя видеть, Пол. Я привыкла обходиться без тебя, и ты не смеешь снова
врываться в мою жизнь.
Энн уже не владела собой: сказалось чудовищное напряжение последних
месяцев. Разрядка была ужасной. Она беспорядочно била по нему руками, но он
схватил их и прижал к бокам.
- Перестань, Энн! Перестань, слышишь? У тебя есть все основания
чувствовать себя обиженной, но ты должна меня выслушать. Ты не знаешь, что
чувствовал я в тот день в кафе. Я отдал бы все на свете, если бы мог
заключить тебя в объятия и сказать, как сильно люблю тебя.
- Почему же ты не сделал этого?
- По многим причинам. Главной из них было то, что я все свои деньги до
последнего пенни вложил в постановку этой пьесы, и если бы она провалилась,
я остался бы с протянутой рукой, как нищий. Таким я к тебе прийти не мог.
Она изумленно уставилась на него.
- Как нищий? Ты, что думаешь, для меня важно, есть у тебя деньги или
нет?
- Это было бы важно для меня. Ты молода, красива, весь мир у твоих ног.
Никакой мужчина не имеет права брать в свои руки твою жизнь, если не может
дать тебе все.
- У нас с тобой, кажется, разное представление о том, что такое это
"все". - Она спустила ноги на пол и неуверенной походкой прошла к туалетному
столику. Взяв ватку, она стала намазывать лицо кремом и снимать грим. Их
глаза встретились в зеркале, и он подошел ближе. Так близко, что она
почувствовала его дыхание сзади на шее.
- Я люблю тебя, Энн. Она отодвинулась от него.
- Но твоя гордость не позволила прийти ко мне с пустыми руками. Значит,
если бы эта пьеса провалилась, ты позволил бы мне выйти замуж за Десмонда?
- Никогда! - Он схватил ее за плечи и заставил повернуться к себе. -
Никогда, говорю тебе! Почему, как ты думаешь, я вернулся? Потому что мне
стало все равно, что у тебя успех, а у меня неудача. Я работал бы для тебя
голыми руками, если бы не было другого способа обеспечить тебя! Я хотел
увидеть тебя сегодня вечером до начала спектакля, но нас задержал на проливе
туман. Я попал в Лондон только к шести часам и не успел увидеться с тобой до
премьеры. Поэтому я послал Смизи с подвеской к тебе. Я хотел, чтобы ты
знала, что я здесь и жду тебя. Если бы я успел приехать раньше, как
собирался, я отдал бы тебе это. - Он достал из кармана маленький черный
футляр и, открыв его, достал оттуда бриллиантовое обручальное кольцо. - Оно
твое, - внезапно севшим голосом проговорил он, если ты не захочешь его
надеть, никакой другой женщине я предлагать его не буду.
Кто-то постучал в дверь, и Энн услышала голос отца, а потом и матери.
Стук усиливался, и она как-то неловко попятилась от Пола. В центре комнаты
она остановилась и.., протянула вперед руку. Без слов, молниеносно, словно
боясь упустить мгновенье. Пол надел ей на средний палец кольцо.
- Я надену тебе венчальное кольцо так быстро, как ты захочешь, -
прошептал он, заключая ее в объятья. - Я не осмеливаюсь поцеловать тебя
сейчас, - слова тихо звучали у самых ее губ. - Если я начну тебя целовать,
им придется ломать дверь, чтобы до тебя добраться!
Ответом на его слова был взгляд с таким призывом, что он оттолкнул ее от
себя:
- Энн, не соблазняй меня.
Она схватила его руку и прижала к губам.
- Нам о стольком надо поговорить. Пол, но на это у нас с тобой есть вся
жизнь.
- Дорогая, - он протянул руку к двери, - ты готова?
- С тобой, любимый, всегда, - прошептала она.
Закладка в соц.сетях
