LIR2

Романы
СТОЛКНОВЕНИЕ ХАРАКТЕРОВ СНЕЖНАЯ ПРИНЦЕССА ПРИТВОРСТВО
Роберта ЛИ СТОЛКНОВЕНИЕ ХАРАКТЕРОВ

Анонс

Никто не сомневался, что рано или поздно Пьер и Аманда станут мужем и женой. Никто, кроме них самих. Аманда и не думала выходить замуж за плейбоя, а Пьер не хотел жениться на дурнушке кузине, которую последний раз видел, когда той было всего тринадцать..

Глава 1

Небрежно облокотись на мраморную полку, поигрывая стаканом с виски, у камина стоял высокий интересный мужчина. Его задумчивый вид и атлетическая фигура резко контрастировали с элегантным французским будуаром, позолоченной мебелью и изящными безделушками. - Ты на самом деле хочешь, чтобы я женился на Аманде Герберт? - В голубых глазах Пьера Дюбрея промелькнуло удивление. - Да ведь я в последний раз ее видел, когда ей было всего тринадцать! - Это был бы идеальный выход из весьма щекотливого положения, - ответила мать. - Я не виноват, что титул Генри по закону перейдет ко мне, - горячился Пьер, - и тебе не удастся уговорить меня взять в придачу его уродину дочку! - Может, с годами она похорошела. Когда ты ее видел, она была гадким утенком. - И речи быть не может, мама. Знаешь, я всегда считал, что разговоры о свадьбе всего лишь шутка. - В какой-то мере да, но во всякой шутке есть доля истины. Подумай сам: Аманда - единственный ребенок в семье, родители заботятся о ее будущем и их волнует, где она будет жить. - Не вижу никакой связи. В деньгах у нее недостатка не будет. - Пьер пригладил черные волнистые волосы и, взглянув на мать, помрачнел. - Дело не только в деньгах, - возразила мадам Дюбрей. - Поместье Гербертов веками принадлежало их семье, а теперь, раз у них нет сына, оно переходит тебе, и, когда отец умрет, Аманде придется оставить отчий дом... - Я все равно не соглашусь связать свою жизнь с девушкой, которую совсем не знаю. - Ну вот и познакомься. Жаль, что ты в прошлом году не приехал на ее совершеннолетие. - Мы же были в Калифорнии. - Если бы захотел, вполне бы успел вернуться. Ну ради меня - поезжай к ним на выходные. Иначе как ты составишь о ней мнение? - Мнение о ней я составил восемь лет назад. - Чувственный рот Пьера с полной нижней губой упрямо сжался. - Тогда она была маленькая дурнушка, а теперь, вне всякого сомнения, дурнушка большая! - А Маргарет пишет, что она хорошенькая. - Интересно, а что еще может сказать мать о своей дочке? - усмехнулся Пьер. - Ты бы только посмотрела на ее дивные глазки, мама. Она так бы и впилась в меня ими, если бы ей удалось их сфокусировать. Мать невольно улыбнулась. - Говорят, косоглазие теперь лечат. - А фигуру? Да рядом с ней палка покажется статуэткой! - Помилосердствуй, ей же было всего тринадцать! А теперь она расцвела! Маргарет уверяет, что Аманда красавица и умница. Окончила колледж, работает в журнале. - Синий чулок! Час от часу не легче. - Пьер засунул руки в карманы брюк, обтянув мускулистые бедра. - Послушай, мама, я отлично тебя понимаю, но, повторяю, я не просил титул Генри, не говоря уже о его пресловутом особняке. Мой дом здесь - в этом замке на Луаре. Он подошел к окну и с гордостью оглядел зеленые ухоженные лужайки, за которыми тянулись стройные ряды виноградников. В профиль Пьер казался моложе своих тридцати трех лет: кожа гладкая, без морщин, подбородок твердый, резко очерченный. Судя по живому блеску глаз и чувственному изгибу рта, это был азартный человек, любящий играть чувствами людей, но не из тех, кто позволяет играть своими. - Я потратил двенадцать лет жизни, чтобы здесь, на Луаре, создать один из лучших сортов вин, - уже спокойно продолжал он, - да и наша винодельня в Нейпа Вэлли набирает обороты. Ну зачем мне еще дом и земля в Англии? - Чтобы завещать своим детям. - Когда у меня появятся дети, они будут жить и работать здесь, вот на этом клочке земли. - Он повернулся к окну. - Пойми, люди не шахматные фигуры, ими нельзя манипулировать, и я не намерен связывать свою жизнь с девушкой, которую не люблю. - Лихорадочный румянец на лице матери (верный признак тахикардии) заставил его смягчиться. - Знаешь, мама, пожалуй, пока есть время, я загляну к Генри и объясню ему, как можно тактичнее - даю слово! - что такой повеса, как я, не пара его очаровательной дочери. - А может, ты еще не понравишься Аманде, - прервала его мать, хотя выражение ее лица говорило обратное. - В таком случае честь будет удовлетворена и твоя совесть успокоится! - торжественно изрек сын. - Пожалуй, я приглашу с собой Люсьена. Вдруг они понравятся друг другу! Мадам Дюбрей рассмеялась. - Что ж, тогда Аманде повезет. Твоя беда, Пьер, в том, что ты слишком красив и по этой причине крайне избалован! - Ну раз так, постараюсь не выпадать из образа и не буду тебя слушаться! - Пьер наклонился и поцеловал мать в лоб. Его черные кудри оттенили ее седину. - И больше ни слова об этой дурацкой свадьбе, договорились? - А ты поедешь к ним на выходные? - Поеду. Хотя бы для того, чтобы Генри и Маргарет перестали считать цыплят, которым не суждено вылупиться - на меня пусть не рассчитывают! Мать улыбнулась, а когда сын ушел, вздохнула. "Ох уж эти дети! - думала она с нежностью. -Сколько с ними хлопот!"

Глава 2

- Ты это серьезно? - Аманда тряхнула рыжеватой копной волос. - Чтобы я вышла замуж за Пьера Дюбрея?! Да я его с детства не видела! - Тогда он тебе очень понравился, - заметила мать, - и с тех пор он вряд ли сильно изменился. Через неделю он приезжает, так что сама во всем убедишься. Аманда не забыла свою детскую любовь к троюродному брату: он как-то приехал к ним отдохнуть на каникулы, а заодно и познакомиться с поместьем, уготованным ему в наследство. - Я помню, вы с папой поговаривали о нашей свадьбе, но я думала, вы шутите. - Да, шутили, но... - Маргарет Герберт открыто взглянула дочери в лицо. - Это было бы весьма кстати, дорогая моя. Ты ведь любишь этот дом, и если вы с Пьером понравитесь друг другу, он останется твоим. - Она помолчала. - Если ты полюбишь Пьера, само собой разумеется. Хотя он так хорош собой и умен, что многие женщины спят и видят, как бы его заполучить. - - Особенно замужние, - уточнила Аманда. - Я так полагаю, они его слабость. - Ты не должна верить всему, что прочтешь в прессе. Тем более во французских журналах: они обожают скандалы. Между прочим, Элиана пишет, что Пьер отзывается о тебе с большой нежностью. "Не говоря уже о моих деньгах", - подумала Аманда, но, чтобы не огорчать мать, сказала: - Разве влюбляются только в красивых и умных? Даже науке пока неизвестно, что привлекает людей друг в друге. Говорят, это связано с половыми аттрактантами, феромоном и... - Пощади мои уши! - прервала ее мать. - Ведь ты же не научную статью пишешь! - Кстати, мне нужно закончить статью. На прошлой неделе я задержала работу, так Лиз меня чуть не съела. - Я еще не закончила разговор, - попыталась настоять на своем Маргарет Герберт. Но Аманда, вскочив на длинные стройные ноги, уже подлетала к двери. Выйти замуж за Пьера Дюбрея? Да она скорее всю жизнь будет одна! Если она кого не переносит, так это бабников - а Пьер в этом деле не имеет равных! Она улыбнулась, вспомнив, как разнюнилась, когда он приехал к ним на две недели на каникулы: она ходила за ним тенью, как влюбленный щенок, и впадала в восторг, если он удостаивал ее улыбкой. Ну что же, хотя бы с этим глупым увлечением покончено. И все же она опять вернулась к мыслям о свадьбе. Несколько лет назад мать сказала, что Пьер поправил семейное состояние, подорванное отцовским неумением вести дела. Аманда была убеждена, что Пьера привлекают не ее прелести, а весьма солидное наследство. Ведь он - истинный француз, а они славятся тем, что женятся на деньгах и заводят любовниц на стороне. Однако интересно взглянуть на его физиономию, когда он увидит, как она изменилась. Аманда улыбнулась, вспомнив, какой невзрачной и угловатой была тогда. Но теперь тощая жердь превратилась в стройную и гибкую лозу, жесткая поросль морковного цвета - в золотисто-рыжую пышную гриву, зубы выровнялись, косоглазие вылечили. Словом, если раньше она вызывала жалость, то теперь - зависть и восхищение! - Ну и когда приезжает наш красавчик? - спросила она, открывая дверь. - В пятницу. И будь с ним полюбезнее, моя дорогая! Элиана - одна из самых близких моих подруг. - Да ты ее сто лет не видела! - Только потому, что она проводит много времени в Калифорнии с Пьером. Аманда, ты, в конце концов, дашь мне договорить? - Потом, ма. Сейчас мне некогда. Наступила пятница, статья дописана и отослана, и Аманда, хотя она и не признавалась в этом даже самой себе, с нетерпением ждала встречи с человеком, в которого была когда-то по-детски влюблена. С некоторым удивлением она узнала о том, что Пьер приезжает с приятелем, и ей впервые пришло в голову, что, пожалуй, Пьер, так же как и она, побаивается встречи с ней. Она как раз раздумывала над этим, когда в гостиную вбежала Мэнди (девушка, которую приглашали помогать по дому, когда приезжали гости) и доложила, что приехали два француза. - А ты успела их разглядеть? - спросила Аманда. - А то! Они оба такие обалденные, особенно ваш кузен. Во всяком случае, я почти уверена, что это он - видели бы вы, как граф молотил его по спине! - Мэнди мечтательно закатила глаза. - Я бы работала здесь целыми днями, если бы знала, что он будет тут поблизости. - Спохватившись, она прикрыла рот рукой. - Извините! Я не хотела... - Все в порядке, - сказала Аманда. "Да у меня мороз по коже, как подумаю об этом хлыще, терпеливо поджидающем папин титул и все прочее". Отогнав неприятную мысль, она выключила фен. - Мне бы хотелось взглянуть на гостей тайком, прежде чем нас представят. Постарайся узнать, куда они пойдут, когда распакуют вещи, а я попробую их увидеть. - Будет сделано! - весело отрапортовала Мэнди и убежала, а через четверть часа вернулась с сообщением, что гости пьют чай на террасе. Облачившись в темно-зеленое платье и такой же шарф (чтобы замаскироваться), Аманда, крадучись, спустилась по черной лестнице и обошла дом с тыла. Низко пригибаясь к земле, кошачьим шагом она обогнула террасу и увидела за столом двух мужчин. Они были увлечены беседой, и, подойдя совсем близко, Аманда притаилась среди зарослей рододендронов, настолько густых, что ее нельзя было заметить даже с расстояния нескольких шагов. Чтобы получше их рассмотреть, Аманда осторожно отогнула ветку.., и чуть не задохнулась! Перед ее глазами возник самый красивый мужчина из всех, кого ей доводилось видеть. В том, что это был Пьер, не могло быть и капли сомнения, и детская любовь, которая, как она думала, растаяла в тумане забвения, вновь ожила. Ее захлестнула волна чувственности, исходящей от высокого гибкого тела и выразительных черт мужественного лица. Медленно, словно стараясь вобрать в себя, Аманда рассматривала тонкий аристократический профиль, большой, красиво очерченный рот, высокие скулы, придававшие загорелому лицу некоторую надменность, и изогнутые черные брови над глубокими голубыми глазами. С незнакомым до сих пор чувством незащищенности Аманда еще полюбовалась им, потом нехотя перевела взгляд на его собеседника. Кроме роста и телосложения он был полной противоположностью Пьеру - яркий блондин с волосами медного оттенка и светло-карими глазами, с мягкими чертами лица и, как решила Аманда, с податливым, легким характером. По правде говоря, оба представляли собой достойные образцы мужской фауны и без труда могли привести в трепет любую женскую особь. Кроме того, оба отличались отменным вкусом: Пьер был одет в голубых тонах, подчеркивающих цвет его глаз, а его друг, соответственно, в коричневых. - Я так и не понял, зачем ты меня сюда притащил, - говорил друг Пьера на французском с характерным парижским прононсом (несмотря на быструю речь, Аманда все прекрасно понимала). - Полюбоваться на меня в роли послушного сына и быть свидетелем обручения с очаровательной Амандой. - Твоего обручения? Вот рассмешил! Да еще не родилась та женщина, которая способна заставить тебя расстаться с холостяцкой жизнью! - Именно так я и сказал матери, да разве она станет слушать! Чтобы ее успокоить, я согласился приехать и познакомиться с Амандой, а заодно представить и тебя, мой друг, одной из самых красивых юных леди в Англии. Аманда довольно улыбнулась. А еще говорят, что, если подслушивать, ничего хорошего о себе не узнаешь! Но радость ее была недолговечной. - Боюсь, тебя ждет разочарование, старик, - сказал Пьер. - Если Аманда и сейчас такая же уродина, как и в тринадцать лет... - Он вздохнул и закинул ногу на ногу. - Но мать не переупрямишь! - А может, она похорошела? - Ну и куда же, по-твоему, подевались ее кривые зубки и косые глазки? - Тяжелый случай! - согласился Люсьен. - Что будешь делать? - Со свойственным мне шармом и тактом я дам понять ее родителям, что хотя и нахожу их дитя прелестным созданием, но в обозримом будущем не имею ни малейшего желания жениться на ком бы то ни было. - Сказать женщине, что ты не создан для семьи, опасно для жизни, - заметил Люсьен. - Это все равно что размахивать красной тряпкой перед носом у быка! Женщин не пугают трудности: чем труднее тебя заполучить, тем с большим упорством они тебя преследуют. - А что, если... - Пьера осенила новая мысль. - А что, если сказать, что я ухожу в монастырь? - Надеюсь, не в женский? - расхохотался Люсьен. Пьер усмехнулся, а Аманда в своей зеленой засаде обдумывала изощренные пытки, которым подвергнет эту самовлюбленную свинью. Значит, кривые зубки и косые глазки?! Погоди, дай только срок! Да я разорву все твое холеное тело на кусочки! - Кроме шуток, Пьер, - заговорил опять Люсьен. - Если эта бедняжка на самом деле такая страшная, пожалуй, лучшее, что ты можешь сделать, - не лезть в это дело. - Да как ты не можешь понять, я уже и так влез в это дело! Ясно одно: чем быстрее пройдут выходные, тем лучше. Раздался скрип отодвигаемого стула по каменному полу, и сквозь листву Аманда увидела, что Пьер встал из-за стола. В полный рост, с широкими мускулистыми плечами, он был еще внушительнее, в отличной спортивной форме. "Я разглядываю его, как кусок говядины на прилавке", - пришло в голову Аманде, и она чуть не рассмеялась. Но ведь именно так он расценивает ее! С той лишь разницей, что дает понять, что покупать не собирается ни при каких обстоятельствах! Впрочем, она сама сказала матери то же самое. Люсьен тоже поднялся, и они не спеша пошли через террасу в гостиную, оставив Аманду в раздумьях среди рододендронов. Если быть до конца честной, надо признать, что в тринадцать лет она не была Мэрилин Монро, но и с Мисс Дракулой ее тоже никто бы не спутал! Неожиданно ей пришла в голову отличная мысль (она даже рассмеялась): заставить этот великолепный кусок мяса взять назад свои слова. Вот именно! Она преподаст Пьеру Дюбрею урок, который он запомнит на всю жизнь! Убедившись, что все спокойно, Аманда выбралась из кустов и побежала в спальню матери. Леди Герберт сидела у туалетного столика и вплетала длинные светлые пряди в шиньон. Увидев в зеркале порозовевшее от возбуждения лицо дочери, Маргарет Герберт повернулась к ней. - В чем дело, дорогая? - Я слышала, как Пьер говорил со своим другом. - И, не переводя дыхания, Аманда пересказала все, что подслушала, и даже несколько обиделась, когда мать перестала возмущаться и от души рассмеялась. - Так тебе и надо - нечего подслушивать! Между прочим, Пьер прав. Ты была на редкость нескладным подростком. - Но ведь и не Медузой Горгоной, как он меня обрисовал! - возмутилась Аманда. - Вряд ли молодой человек (сколько ему тогда было - двадцать четыре или двадцать пять?) может разглядеть лебедя в гадком утенке. - Широко расставленные серые глаза матери (такие же, как и у Аманды) оглядели волнистые золотисто-рыжие волосы, нежный овал лица и высокую стройную фигуру дочери. - А ты превратилась в настоящего лебедя, и Пьер очень скоро в этом сам убедится. Спорю, он будет валяться у тебя в ногах! - Может, еще и лизать их? Напрасный труд Я не намерена любезничать с этим напыщенным, высокомерным... - Неотразимым и сексуальным... - Мама!!! - Да-да! Он именно такой! Пусть мне пятьдесят, но я же не слепая Я понимаю, ты расстроена, моя милая, но не должна во всем винить его. И вообще, стоит вам увидеть друг друга, все встанет на свои места. - Ты бы послушала, что он говорил! - обиженно сказала Аманда. - Понимаю, но отнесись к этому с юмором. Представь, как он удивится, когда тебя увидит. Ведь смысл этого визита как раз и состоит в том, чтобы вы познакомились поближе. - Тут мать остановилась, заметив характерный блеск в глазах дочери. - Аманда! Что ты задумала? Мне не нравится выражение твоего лица. - Пьеру это еще меньше понравится, - сказала дочь, возбужденно шагая по комнате. - Я придумала отличный способ с ним расквитаться. - Не желаю больше ничего слушать! - сказала графиня и встала, чтобы достать платье. - Не желаю! - Придется, мамуля. Мне нужна твоя помощь. - Аманда, я против! Но Аманда смотрела такими умоляющими глазами, что решимость матери дрогнула, и она села. - Ну что ты еще придумала? Аманда быстро объяснила суть дела, и хотя сначала Маргарет Герберт слушала с явным не одобрением, постепенно, как и надеялась Аманда, чувство юмора взяло верх над благоразумием. - Если все получится, будет забавно, - неохотно согласилась мать, - хотя и не представляю, как тебе все это сойдет с рук. - А почему нет? Разве я не была ведущей актрисой в школьном театре? - Как ты можешь сравнивать! Это же не школьный спектакль! - Весь мир подмостки, - продекламировала Аманда. - Послушай, ма, я просто хочу его немного попугать. Сначала пусть увидит меня страшной, а потом, когда дойдет до кондиции, я спущусь к ужину во всем блеске. - Знаешь, вообще-то неплохо придумано, - согласилась мать, надевая платье - Тогда позвони папе и скажи, что у меня корь. - Корь? Это обязательно? - Посмотрев на дочь, Маргарет Герберт покорно подняла трубку домашнего телефона. - Генри? Случилось нечто ужасное! У Аманды корь. - Я так и знал! - загремел в трубке голос графа. - И у конюха корь, а она каталась с ним верхом дня два тому назад. Послушай, а разве Аманда не переболела корью в ту зиму, когда мы ездили в Сент-Мориц? Прижав ухо к трубке, Аманда отчаянно жестикулировала, взывая к изобретательности матери. - Тогда у нее была коревая краснуха, Генри, - солгала жена. - Ну и ну! - проворчал граф. - Значит, знакомство с Пьером отменяется, если, конечно, он еще не переболел корью. - Болел или не болел, не имеет значения: Аманда не может видеться с ним в таком жутком виде. - Глупости! Что он, сыпи не видел? Аманда отчаянно затрясла головой, и мать сказала: - Нет, Генри. Пока ей не станет лучше, она не может встретиться с ним. - Упрямая девчонка! Ума не приложу, в кого она такая уродилась. - В твою мать, надо думать, - ответила жена. - Тогда сама поговори с Пьером, - продолжал граф, не обращая внимания на ее реплику. - Скажи, что, если захочет, может уехать сразу после ужина. - По-моему, это не слишком любезно, дорогой. Пусть решает сам. Положив трубку, Маргарет заговорщически улыбнулась. - Знаешь, эта игра мне начинает нравиться. - Я так и знала! Теперь позвони Пьеру. На этот раз графиня была намного увереннее в себе, и Аманда, с любопытством слушала низкий сексуальный голос Пьера. - Как жаль! - говорил он с едва заметным акцентом. - А я так хотел познакомиться с вашей очаровательной дочерью! - Аманда тоже очень расстроена, - отвечала хозяйка, добавив после выдержанной паузы: - Но ведь вы можете хотя бы одним глазком взглянуть друг на друга. - Одним глазком? - Да, мой милый мальчик. - Графиня, как и дочь, с трудом сдерживала смех. - Если через полчаса вы будете в розовом саду и посмотрите в окно на втором этаже, Аманда помашет вам рукой. - Отличная мысль! А потом, с вашего позволения, мы с Люсьеном вернемся в Лондон. Учитывая недомогание Аманды, присутствие гостей в доме обременительно. - Ну что вы! Мы так рады, что вы приехали! Пожалуйста, останьтесь на ночь, Пьер, а утром поедете. Жаль только, что вы зря потратили время. - Ну что вы! Ведь я же увижу Аманду хотя бы в окне, - сказал Пьер таким фальшивым тоном, что Аманда отодвинулась от телефона, чтобы он не услышал ее смех. - Через полчасика он увидит нечто такое, что я в свои тринадцать покажусь ему сногсшибательной красоткой, - сказала Аманда, когда мать положила трубку. - Ну и что же ты придумала? - Пока не знаю, но это будет зрелище не из приятных! - Но за ужином ты должна предстать в лучшем виде, - настаивала мать. - Я же обещала, не волнуйся! Через двадцать минут, приоткрыв шторы спальни, Аманда увидела Пьера, входящего в розовый сад. Казалось, он не замечал ярких цветов с их дурманящим ароматом: все его внимание было приковано ко второму этажу. Аманда подошла поближе к окну и раздвинула шторы. Как она и рассчитывала, он в ужасе отшатнулся, и Аманда сжала кулаки, чтобы сдержать истерический смех. Медуза ей явно удалась! Оранжевые лохмы торчали из-под фиолетового шарфа, намотанного на мертвенно-бледное, покрытое крупной сыпью лицо (спасибо тальку и губной помаде "Макс Фактор"!). Изо рта торчали большие кривые зубы: по сравнению с ними Большой Каньон казался мелким овражком; очки с толстыми линзами в темной оправе, отражавшие лучи заходящего солнца, придавали лицу завершающий штрих. - Эта корь так некстати! - проскрипела Аманда, словно резанула ножом по стеклу. - Надеюсь, когда я поправлюсь, мы еще встретимся во Франции. - Я на днях улетаю в Калифорнию, - с трудом выдавил из себя Пьер. - Увидимся, когда вернетесь. - Это будет не скоро, может через полгода. - Неважно! Я ведь могу прилететь к вам сюрпризом. - Аманда радостно заржала и высунулась из окна, чтобы продемонстрировать грудь. Он назвал ее палкой, и, чтобы сразить Пьера наповал, она подложила себе подушку и теперь могла соперничать с беременной коровой! - Пьер, а вы болели корью? - проскрипела она. - Я? А что? - Если болели, можете подняться ко мне. Корью нельзя заболеть дважды. - Никогда не болел корью, - поспешно отозвался Пьер. - И пожалуйста, не стойте так долго у окна, а то еще простудитесь. - Как это мило, что вы такой заботливый! - восторгалась Аманда. - Как бы я хотела быть сейчас рядом с вами! - Я тоже, - солгал Пьер, отступая назад. - А что вы сейчас будете делать? - спросила она, облокотившись "грудью" на подоконник, чтобы он мог оценить ее по достоинству. - Погуляю в лесу до ужина, - ответил Пьер упавшим голосом. - До свидания, Аманда. Желаю вам скорейшего выздоровления. Стремительно развернувшись, Пьер быстро зашагал прочь, словно за ним гнались злые духи, а Аманда рухнула на стул и смеялась до слез.

Глава 3

Отдышавшись, Аманда выплюнула "зубы" из апельсиновой корки, которую она искусно пристроила под губами, и вытащила из волос оранжевые перья, а Мэнди, трясясь от смеха, тщетно пыталась запихнуть их в безнадежно испорченную метелку для пыли. - Ты видела, какое у него было лицо? - давилась от смеха Аманда. - Какой у него был перепуганный вид? - Думаю, вы до конца дней будете сниться ему в кошмарных снах! - хихикала Мэнди. - Жаль, урок нельзя продолжить. Серые глаза Аманды загадочно блеснули. - Может, еще и продолжим. Как это ты говоришь - "нельзя так просто снять его с крючка". - Обмакнув пальцы в очищающий крем, Аманда быстро стерла с лица губную помаду. - Что это вы задумали? - спросила Мэнди. - Пока ничего. Только размышляю. Промокнув лицо салфеткой, Аманда подбежала к окну, как будто ответ на ее вопрос таился в розовом саду. Но внизу лишь пестрели цветы да виднелась фигура Пьера, быстрыми шагами направлявшегося в сторону леса. - Придумала! - закричала Аманда и отвернулась от окна. - Ну, а теперь слушай меня внимательно! Аманда изложила свой план, а Мэнди только охала и ахала от восторга и сгорала от нетерпения помочь своей хозяйке. - Обалденная идея! Только вдруг не получится? - Получится! Но надо спешить, а то я его упущу. Через две минуты Мэнди, давясь от смеха, выбежала из комнаты, облаченная в халат Аманды, а Аманда быстро надела темно-синее платье и белый передник горничной. На этот раз она загримировала себя совсем по-другому, не как клоуна, но опять не пожалела ни губной помады, ни румян, ни туши для глаз. Особенно основательно поработала над волосами: взбила мягкие пряди в пышную копну так, что они стояли дыбом, а потом щедро облила лаком с золотыми блестками, что придало им морковный оттенок. Оглядев себя в зеркале, Аманда осталась весьма довольна результатом. Высокая (173 сантиметра без каблуков), стройная, но с упругой грудью, она была полной противоположностью Мэнди, которая была на голову ниже и с плоской грудью. Униформа горничной тесно облегала фигуру, что весьма соответствовало плану Аманды. В приподнятом настроении она бегом спустилась по черной лестнице и помчалась к лесу. После жаркого дня в лесу было приятно и прохладно, и Аманда, крадучись, как тигрица, преследующая свою жертву, направилась к опушке, куда, как она заметила из окна, пошел Пьер. Он сидел на бревне, спиной к ней, и швырял камешки в росший неподалеку бук. При виде Пьера сердце у Аманды тревожно забилось, и она чуть было не отказалась от своего плана. Но, вспомнив все обидные слова в свой адрес, Аманда собралась с духом, одернула узкое платье и игривой походкой направилась к Пьеру. От треска сломавшегося под ногой Аманды сучка Пьер резко повернулся и оглядел ее всю оценивающими глазами. Аманде стало неловко в тесном платье Мэнди. (Вот коротышка! Была бы хоть чуть-чуть повыше!) Громче, чем это принято, она сказала: - Здрасьте, сэр! - Здравствуй! - Не вставая с места, Пьер продолжал рассматривать ее с откровенным и бесстыдным восхищением. "Ну и манеры", - подумала Аманда, бросив на него испепеляющий взгляд. Словно почувствовав насмешку, Пьер не спеша поднялся, и Аманда, глядя на него, растерялась от незнакомого до сих пор ощущения собственной слабости. Даже босиком она не привыкла смотреть на мужчин снизу вверх; сейчас, в туфлях на плоском каблуке, как и подобает горничной, она оказалась именно в таком унизительном положении. - Вы не прочь, если я тут поваляюсь? - спросила Аманда и, не дожидаясь ответа, плюхнулась в траву. - Добро пожаловать! - ответил он, одарив ее чарующей улыбкой, и опять уселся на бревно, вытянув ноги. - Работаешь в доме Гербертов? - заметил Пьер, кивнув на униформу. - Да. Только что улизнула от этой злой сучки! - Какой сучки? - с удивлением спросил он. - От леди А., от кого же еще? Опять не в дурах: заболела корью и не смогла встретиться со своим альфонсом, а тот специально приехал... - Альфонсом? - Пьер прищурился. - Ну да! Тот француз, который хочет заграбастать ее денежки. Правда, навряд ли ему это удастся. Она видела его через окно, и ей не больно-то он и понравился. Говорит, отпусти он чуть длиннее волосы, вполне бы сошел за девушку! - Вот как! - Несмотря на загар, было заметно, что Пьер покраснел, и Аманда с трудом сохраняла невозмутимый вид. - А одет-то как! - хихикнула она, входя в роль. - Леди А, говорит, что он вырядился будто на званый ужин, а не на загородную прогулку. - Понятно. - Пьер нервно сжал губы и с силой швырнул камень в бук. - Так что по всему видать, - продолжала безжалостная Аманда, - он вряд ли чего добьется. Она назвала его голубеньким мальчиком! Ну это уже слишком! Пьер, как ужаленный, вскочил с бревна. - Пожалуй, мне пора, - небрежно сказала Аманда, но, как только она встала, Пьер схватил ее за плечи. От его прикосновения по телу разлилась приятная истома, и, разозлившись на саму себя, Аманда поспешила высвободиться. - Не бойся, - ласково сказал он. - Я тебя не обижу. Мне просто хочется знать твое мнение. - Какое еще мнение? - А ты тоже считаешь, что я женоподобный? - Вы, сэр? - Аманда широко раскрыла глаза, изображая испуг. - Вы что.., ой! Вы что, тот самый француз, что приехал к леди Аманде? - Тот самый, и я жду твоего ответа. Запрокинув голову, Аманда не спеша рассматривала Пьера с выражением глубокой сосредоточенности. - Ну и что? - нетерпеливо повторил он. - Каков твой приговор? - Я думаю, вы обалденный! - прямо сказала Аманда. - На самом деле, очень даже привлекательный. Ой! - Аманда зажала рот рукой. - Вы ук, не разболтайте, что я туг вам наговорила, а не то я потеряю работу. - Я никому ни слова! - Пьер сжал кулаки. - Мне плевать, что обо мне думает Аманда. Да и что она могла разглядеть, с ее-то косыми глазками! "Ну нет, я-то не слепая, со злостью думала Аманда. Во всяком случае, прекрасно вижу, что ты за свинья!" Как быстро он отошел от оскорблений в свой адрес! Еще бы - ведь столько женщин валяются у его ног, чему же тут удивляться? - Ты давно здесь работаешь? - неожиданно спросил Пьер. - Такой красивой девушке не место в деревне. - Знаю. - Она опять захихикала. - Только работу в наше время найти нелегко. Пьер усмехнулся с видом дьявола-искусителя. - Пожалуй, в этом я тебе помогу. - Как? - А вот мы сейчас все и обсудим. - Если вы намекаете на то, что я думаю, сэр, - раскипятилась Аманда, - лучше сразу утопитесь в озере! - Да я просто сделал тебе комплимент! - Сомнительный комплимент, мне такой ни к чему. Понятно, куда вы клоните! Пьер изобразил искреннее раскаяние. - Извини, пожалуйста. Просто я хотел сказать, что ты очень красивая юная леди. У меня не было никаких дурных намерений, честное слово! Я предпочитаю иметь дело с утонченными женщинами. - Как же вы тогда собрались жениться на леди А.? - Я и не собирался! Да я скорее стану монахом, чем свяжу жизнь с этой уродиной. - Пьер нервно ходил взад-вперед по опушке. - Дело в том, что, пока я не женюсь, мать не оставит меня в покое. - Эдак она вас изведет! - мрачно заметила Аманда. - Сомневаюсь. - Вдруг Пьер остановился и пристально взглянул на Аманду. - Чего это вы на меня уставились? - подозрительно спросила она. - Ты только что подала мне отличную мысль. - Какую еще мысль? Он все смотрел на нее. - Если я найду "временную" невесту, это положит конец планам матери. - Это точно. Только когда вы станете свободным, она опять заведет ту же песню. - У меня хотя бы будет передышка. Похожу в женихах, пока не уеду в Калифорнию (я обычно живу там несколько месяцев), а когда вернусь, сделаю вид, что по-прежнему страдаю от любви. - Он усмехнулся. - Пожалуй, ничего лучшего не придумать. Осталось только найти подходящую девушку. - Вы такой красивый, - саркастически заметила Аманда, - что с этим проблем не будет. - Ты права. Я ее уже нашел! - Кого? - Тебя. - Вы что, спятили! - Аманда оценила идею фиктивного обручения по достоинству, но не могла понять, зачем Пьеру понадобилась помощь совершенно незнакомого человека. - У вас, наверное, вагон французских красоток, которые с радостью вам помогут, - продолжала Аманда. - Верно, - согласился Пьер. - Но как потом от них избавиться - вот в чем проблема! Женщины так и норовят заполучить меня в полную собственность, - небрежно добавил он, и Аманде пришло в голову, что, будь у нее с собой булавка, она бы не удержалась и пустила ее в ход! - А почему это вы так уверены, что со мной проблем не будет? - спросила она. - Даже если они и возникнут, я знаю, как с тобой справиться. - И он игриво потрепал ее по щеке. - Послушай, ну что ты теряешь? - Хотя бы работу! Если я уеду, мне ее не видать как своих ушей. - Да она тебе и не понадобится. Я хорошо заплачу за эту услугу. Тысяча фунтов тебя устроит? Плюс несколько приятных недель в моем обществе? - Вы о себе много воображаете, - насмешливо заметила Аманда, оглядывая его с ног до головы. - Согласна, вы и впрямь красавчик, но не в моем вкусе. - Значит, нам обоим ничего не угрожает! - весело сказал он. - Вот как? Да вы сами только что сказали, что я красивая. - Так оно и есть. - И он чарующе улыбнулся. - Но ведь я же сказал, что предпочитаю более утонченных женщин. Послушай, со мной ты будешь в полной безопасности, да еще и деньги заработаешь, ну почему бы тебе мне не помочь? У Аманды возникло большое искушение согласиться: она предвидела многочисленные варианты развития событий, но больше всего ее радовала возможность поставить Пьера в дурацкое положение, когда в конце концов она раскроет свой секрет. - Ну ладно, - согласилась она. - Только я хочу две тысячи. - А не многовато ли будет за каких-то два месяца работы?, - Целых два месяца? - ужаснулась Аманда. Она могла притворяться пару дней, ну неделю, но не два месяца. - Я на такой срок не согласна, - заявила она. - Об этом и речи быть не может! - Ну хотя бы один месяц, - быстро уступил он. - Нужно время, чтобы мать поверила, что я влюблен... Поэтому тебе придется пожить у меня в замке. - Тогда гоните три тысячи. - Послушай, каждый раз, как ты открываешь рот, цена растет и растет. - А когда вы открываете рот, удлиняется срок работы. Да и жить в доме с вашей матерью тоже мало радости: придется держать ухо востро. - Да ты скоро привыкнешь! Вот увидишь - тебе там понравится. - Мне понравятся деньги, которые я получу. Но зачем нужно так долго жить у вас в замке? - У меня там дела. - А вы разве не землевладелец? - невинно поинтересовалась Аманда и заметила, что Пьер еле сдерживает улыбку. - Я виноградарь.., винодел, - объяснил он. - И сейчас в хозяйстве много работы: нужно следить за погодой, за ростом винограда... Может, придется побыть там недель пять. Ни пенни больше не дам, - заявил он, заметив, что Аманда собралась открыть рот. - Решай. - Согласна, - мрачно сказала она. - Но половину я хочу сейчас, а остальное, когда дело будет сделано. - Да, партнер ты суровый. - Под стать вам. Только не думайте, что я стану партнером в постели, - отрезала она. - Это нам не грозит, - успокоил ее Пьер. - Давай скрепим сделку рукопожатием. Аманда не спеша протянула ему ладонь, а Пьер свободной рукой приподнял ее лицо и внимательно посмотрел в глубокие серые глаза. - По-моему, для начала тебе нужно смыть всю штукатурку, - посоветовал он. Аманда чуть было не съязвила в ответ, но сдержалась: раз уж она решила продолжать этот фарс, нужно разыгрывать его правдоподобно. Отличный рассказ может получиться для женского журнала! - Итак, завтра утром едем во Францию, - сказал он, отпуская ее руку. - Так скоро? - Аманда заволновалась. - Леди Аманда больна, и Герберты не прочь, чтобы я поскорее уехал. Не бойся! У тебя все получится. Размышляя над его словами, Аманда решила, что, если ее игра и провалится, ведь это еще не конец света. Просто придется раньше во всем признаться. А что потом? Как они расстанутся - друзьями или врагами? Нет, об этом пока лучше не думать. - Значит, договорились, - сказал Пьер, нарушая паузу. - Я что-то сомневаюсь, сэр. - Она нервно хихикнула. - Я... Я вас боюсь. - Почему? - Ну, говорят, вы развратник и... - Развратник? - возмутился Пьер. - Да если хочешь знать, я работаю как проклятый и... Да что я перед тобой распинаюсь? Я плачу тебе за то, чтобы ты сыграла роль, а не задавала глупые вопросы. - Ну должна же я хоть что-то про вас узнать - а то за что же я вас полюблю? - За мой шарм. - Какой еще шрам? Он рассмеялся. - Ну ты крутая! Как тебя зовут? - Аманда, - не подумав, выпалила она и, заметив его удивление, сказала: - Забавное совпадение, верно? Все зовут меня Мэнди. - Отлично, Мэнди. Обещаю, что, как только мы уедем, я ознакомлю тебя со своим темным прошлым. - Он немного подумал и сказал: - Завтра утром жду тебя на перекрестке. - Это мне так далеко придется переть вещи? - заныла она. - Приходите лучше сегодня вечером к черному ходу и заберите их сами. - Ладно, но чтобы нас никто не видел. - Да, сэр, - кротко ответила она. - Чего-нибудь еще изволите? - Нет, - властным тоном сказал он. - Хотя подожди, изволю! Не обращайся ко мне "сэр". Меня зовут Пьер; выброси эту жуткую помаду и постарайся поменьше хихикать! - А что я могу поделать, если вы такой смешной? - фыркнула она. - Это потому, что вы иностранец, да? - Когда мы приедем во Францию, я уже не буду иностранцем, - ледяным тоном сказал Пьер и, не дав ей ответить, ушел, не оборачиваясь. Глядя ему вслед, Аманда думала, куда заведет ее эта шутка и чем она кончится. Ведь она обманывает не только Пьера, но и мадам Дюбрей. И, кстати, еще неизвестно, что скажет ее собственная мать, узнав об этой сделке. - Об этом не может быть и речи, Аманда, - строго сказала леди Герберт, когда дочь ей все рассказала. - Разыграть Пьера - это одно дело: с него давно пора сбить спесь, но вводить в заблуждение Элиану я не позволю! - Но ведь это ненадолго! И представь, какое это будет увлекательное приключение! - А если Пьер тоже ищет приключений? - ответила мать. - Он последний человек, который может вскружить мне голову! - Тем не менее он может попробовать. И вообще, не вижу смысла во всей этой затее. У тебя уже было приключение в лесу, и, по-моему, на этом следует остановиться. Сейчас же переодевайся и спускайся к ужину в нормальном виде. - Но, мама, нужно же поставить его на место, - возразила Аманда, - а мне представилась редкая возможность сделать это. - Запретить, к сожалению, я не могу, моя дорогая. Тебе уже двадцать один год. - Если ты против, я не стану. Ты бы только послушала его сегодня днем! Думает, что он для женщин подарок судьбы! - Даже если и так... - Графиня нежно смотрела на горящие гневом глаза дочери, разрумянившееся лицо и решительный подбородок. - Так ты говоришь, всего несколько недель? - Да. - Аманда клятвенно скрестила пальцы. - Ты не наделаешь глупостей, обещаешь? - Мама, ты же меня знаешь! - Я знаю только то, что ты всегда можешь обвести меня вокруг пальца, - посетовала Маргарет Герберт. - Ну и что же сказать твоему отцу на сей раз? - Что я поехала в Скандинавию работать над книгой. - Тебе никогда не приходило в голову заняться политикой? Ты так красиво врешь! - Только во спасение! - Но имей в виду, - крикнула Аманде вслед мать, когда та уже выбежала из комнаты, - если этот фарс затянется, я сама положу ему конец. - Дай мне месяц, - умоляла Аманда, - и обещаю, вернусь со щитом. - А Пьер? - Он будет носиться со своим ущемленным самолюбием и может с горя постричься в монахи!

Глава 4

На следующее утро Аманда с завидным усердием занялась своей внешностью и осталась весьма довольна результатом своих трудов. И без того длинные ресницы стояли торчком под толстым сдоем черной туши, веки до самых бровей блестели, покрытые вечерними розовыми тенями, а скулы были щедро размалеваны пурпурными румянами. Предвкушая ужас Пьера от того, как она воплотила его совет - "не злоупотреблять косметикой", Аманда коварно улыбнулась и жирно обвела контур серых глаз сурьмой и в довершение лиловой помадой нарисовала ротик-бантик, далеко заходящий за естественную линию ее губ. - Может, я перестаралась? - спросила она у матери. - Да, поработала на славу! - Вот и отлично! - Взбив напоследок морковного цвета волосы (на этот раз Аманда не пожалела ярко-оранжевого лака), она надела золотые босоножки на высоченном каблуке. С одеждой для новой роли у Аманды возникли затруднения: только в самый последний момент она откопала то, что нужно, в сундуке у Мэнди со старыми платьями, оставленными для рождественских шарад, - зеленый атласный жакет, который Аманда живо переделала в вульгарную блузку, и ярко-красную шелковую юбку. - Ну вылитый какаду! - рассмеялась Маргарет Герберт. - Хотела бы я видеть лицо Пьера! - Или прочитать его мысли! - усмехнулась дочь и, обняв мать, поспешила к перекрестку, где ее ждал Пьер. Он, как всегда элегантно одетый - в темно-синих слаксах и шелковой белой рубашке в синюю полоску, нетерпеливо постукивал по капоту взятого напрокат "форда". - Опаздываешь, - проворчал он. - Не хотели отпускать? - Да нет. Сказала графине, что мой дедушка попал под автобус. - Как оригинально! Имей в виду: вздумаешь лгать мне, придется быть изобретательнее. - Вам я лгать не собираюсь, - заверила его Аманда. - Весьма разумно с твоей стороны! - Чертыхнувшись, Пьер сел за руль, не обращая на Аманду ни малейшего внимания. - Если я вроде как ваша невеста, - возмутилась она, - вы могли бы быть полюбезнее и хотя бы открыть мне дверцу. - Я начну играть свою роль только тогда, когда ты будешь выглядеть достойным образом. В жизни не видел такого костюмчика! - Ну что я могу поделать! Денег у меня мало и... - Да у половины моих знакомых девушек тоже мало денег, - оборвал он ее, - но они почему-то не выглядят как елочные игрушки! И разве я не просил тебя не злоупотреблять косметикой? - Я без нее как-то чудно себя чувствую. - Зато с ней ты выглядишь еще чуднее. Ладно, садись в машину, а потом я с тобой разберусь. Аманда взглянула на себя в боковое зеркало и еле сдержала улыбку. Ну что же - начало игры отличное! - А где ваш друг? - спросила она, когда они поехали по узкой сельской дороге. - Уехал вчера вечером. - Почему? - Потому что не одобряет моей затеи, вернее, твоей роли в ней. Друг Пьера стремительно вырос в глазах Аманды, но она постаралась не подавать вида. - Что вы имеете в виду под моей ролью? - резко спросила она. - Если вы задумали всякие глупости... - Замолчи! - взорвался Пьер. - У нас с тобой деловая сделка, ни больше, ни меньше. Хотя я бы предпочел и того меньше, - добавил он, мрачно взглянув в ее сторону. - Сначала я думал сразу отвезти тебя к нам, но, если мать увидит тебя в таком виде, она решит, что я свихнулся. Придется заехать в Париж и купить что-нибудь приличное из одежды. - Поосторожнее с выражениями, - обиделась Аманда. - Я не позволю разговаривать со мной с подобной манерой. - В подобной манере, - поправил Пьер. - У вас в школе проходили грамматику? - Дерьмовый предмет! Зато у меня были пятерки по труду. - Полезный навык, - одобрительно заметил он. - Знаешь, я был бы тебе очень благодарен, если бы ты потрудилась не употреблять такие слова, как "дерьмо". Леди не ругаются. - Вы бы только послушали леди Аманду. На днях она назвала меня... - Не желаю ничего слышать, - оборвал ее Пьер. - Теперь ты работаешь на меня, так что о ней забудь. Аманда кивнула и, взглянув на себя в зеркальце, достала из сумочки большую щетку и начала взбивать челку. - Прекрати сейчас же! - приказал Пьер. - Ты уже и так взбила ее до чертей! - Джентльмены не ругаются, - передразнила его Аманда, и Пьер рассмеялся. - Прости, Мэнди. Я забыл, что ты крутая. - Да, и хочу половину денег на счете прямо сейчас. - Ты что, не доверяешь мне? - Я никому не доверяю. - Тебя кто-то обидел? Она кивнула и начала плести душещипательную историю. - Отец бросил нас, когда мне было всего три года, а отчим мой был алкаш. - Мой отчим был алкоголик, - машинально поправил ее Пьер. - Как, и ваш тоже? - невинно удивилась она. - Что? Да нет, просто я хотел.., черт! Я... - Джентльмены не... - ..ругаются, - закончил за нее Пьер. - Ладно, если ты перестанешь вставлять свои словечки, я не буду ругаться. - Я не могу говорить так, как вы от меня хотите. - Хотите, - мрачно сказал он. - Да катитесь вы! - вспыхнула она. - Раз вы не можете принимать меня такой, как я есть, давайте на том и порешим. И вообще, в наше время все эти ваши грамматические штучки не имеют значения. Важно то, что у тебя вот тут. - И она постучала себе по лбу. - А с этим у меня полный порядок. - Не сомневаюсь, - заверил ее Пьер, - и с критикой в мой адрес согласен. У тебя восхитительная манера выражать свои мысли, и если у мамы возникнут вопросы, я скажу ей, что так говорят в Глостершире. - Значит, будете принимать меня такой, как я есть? - спросила Аманда. - Да. За исключением пустячка - мы поменяем твой гардероб и прическу. - Как Элизе в "Моей прекрасной леди"? - оживилась она. - Я на днях смотрела по ящику, ну прямо затащилась! Пьер что-то буркнул себе под нос, и Аманда умолкла, решив, что, пожалуй, можно сделать перерыв. Кроме того, если она переиграет, он может испугаться и откажется от ее услуг, а она пока еще не хотела ставить точку. - Ты, конечно, не говоришь по-французски? - вдруг спросил он. - Боюсь, что нет. - Аманда обворожительно улыбнулась и взмахнула ресницами, с удовлетворением заметив, как Пьер поморщился. - А ты не могла бы отклеить эти дурацкие коровьи ресницы? - робко поинтересовался Пьер. - Нет, это мои собственные! - Ты хочешь сказать, они настоящие? - Так и есть. Длинные, правда? Пьер был откровенно смущен. - Послушай, ты на меня не обижайся, но у тебя и без всей этой ваксы очень красивые глаза. - Мне так приятно это слышать! - Аманда жеманно улыбнулась и опустила глаза, чтобы скрыть свою радость, а Пьер тихо выругался по-французски. Вот бы посмотреть на его физиономию, если бы она ответила ему на его родном языке! - А сколько мы пробудем в Париже? - спросила она, когда они подъехали к аэропорту Хитроу и Пьер сдал машину-Ровно столько, сколько понадобится для того, чтобы ты выглядела менее.., менее цветисто. - Ну и зануда же вы! - капризно сказала Аманда, когда они входили в аэровокзал. - Что поделаешь! Надо, чтобы ты хотя бы выглядела так, чтобы я мог в тебя влюбиться. Проигнорировав его последние слова, она спросила: - А в какой гостинице мы остановимся? - У меня в Париже квартира. - Когда они подошли к столу регистрации, он попросил: - Будь любезна, твой паспорт. Понимая, что, как только он увидит паспорт, игра будет закончена, она покачала головой. - Спасибо, я уж как-нибудь сама. Я не тупица. Дайте мне мой билет. Он неохотно согласился, и Аманда после регистрации, опередив Пьера, благополучно прошла паспортный контроль и вздохнула с облегчением только тогда, когда убрала паспорт в сумочку. Хорошо бы все обошлось и в другой раз! Однако не обошлось, но Аманда, сделав вид, что обнаружила затяжку на колготках, ухитрилась намного отстать от Пьера, и он не увидел, как она предъявляла паспорт. Машина Пьера ("мазерати" цвета шампанского) была припаркована прямо на стоянке в аэропорту, и через несколько минут они уже ехали по Елисейским полям. Теперь Аманде не надо было изображать восторг при виде знаменитой улицы или удивление, когда они затормозили у шикарного дома недалеко от площади Согласия. "Неплохо для бедного плейбоя", - посмеивалась про себя Аманда, пока они поднимались в лифте на третий этаж и входили в богато обставленную квартиру. Стены холла и гостиной были обиты георгианским зеленым шелком, окна задрапированы портьерами такого же оттенка, мягкими складками спадавшими на мозаичный паркет, устланный китайскими коврами. Антикварная мебель представляла разные эпохи: наполеоновский письменный стол, столы и стулья времен Директории, канапе с позолотой в стиле Людовика XVI с пуховыми бархатными подушками лимонного цвета. Пожилая экономка с бесстрастным лицом отвела Аманду в ее комнату, где также царило смешение стилей: инкрустированный туалетный столик и стулья, кровать красного дерева в стиле ампир; палевое дамасское покрывало перекликалось с тканью, которой были обтянуты стены. Под ногами палевый палас с толстым ворсом во всю спальню, включая овальную ванную комнату, где стояла ванна из розового мрамора с кранами в виде золотых дельфинов, - все отвечало последнему слову моды. "Да, Пьер не скупится, чтобы ублажать своих подружек", - думала Аманда, пытаясь представить его высокую, стройную фигуру в этом уютном уголке любви. Вернувшись в спальню, она осторожно выглянула в коридор. Там никого не было, и, влекомая любопытством, она вошла в спальню напротив. Ну вот эта больше соответствует его вкусу! Стены и ковер цвета ночного неба, такой же потолок, усеянный крошечными потайными светильниками; если смотреть на него с огромной кровати с жемчужно-серыми атласными простынями, легко представить, что лежишь под звездами! А можно и воспарить к ним, если его талант любовника под стать его чувственной внешности. Отогнав поскорее подобные мысли, Аманда вышла из спальни. - Может, когда все облазишь, все-таки составишь мне компанию? - позвал ее из гостиной Пьер. - Сию минуточку! - нараспев протянула она. Пока Аманда пила свежесваренный кофе, вошла экономка и спросила, будут ли они ужинать дома. - Приготовьте нам какую-нибудь закуску, - распорядился Пьер. - Я не знаю, когда мы вернемся. - Он поставил чашку и встал. - Нам пора, Мэнди. Нужно сделать массу покупок, а я еще не решил, с чего начать. Понятия не имею, как одевать женщин! "Зато отлично знаешь, как раздевать", - отметила про себя Аманда и, встретив его взгляд, почувствовала, что именно это он мысленно и проделывает сейчас с ней. Его слова подтвердили догадку Аманды. - Знаешь, у тебя отличная фигура, но ты слишком вульгарно ее подчеркиваешь. - Ну что вульгарного в блузке и юбке? - невинно спросила она. - Как сказать! В твоем случае зеленый и красный атлас вряд ли подходит для повседневной одежды, не говоря уже о сочетании цветов. Он игриво потянул за гофрированный воротник блузки, и, когда кончики его пальцев скользнули по ее коже, она вздрогнула от нахлынувшего чувства странного возбуждения. - Пошли, - сказал он. - Начнем с Бофур-Сент-Оноре. Если повезет, купим там все, что нужно. - А как быть с вещами, которые я привезла с собой? - сокрушалась Аманда. - Не выбрасывать же их на улицу! - Лучше всего - в мусорный ящик! - Думаете, остроумно? Да знаете, сколько я заплатила за эти шмотки! - За эти вещи, - сказал Пьер. - Плевала я на ваши поучения! - взвизгнула она, давясь от сдерживаемого смеха: Пьер болезненно поморщился и с видом мученика сжал голову руками. - У вас что-то болит? - спросила она. - Да, шея! А теперь заткнись! Судя по глазам Пьера, терпение его было на пределе, и Аманда покорно, молча последовала за ним, обдумывая новые способы испытывать его терпение и впредь. Медленно идя рядом с Пьером по известной торговой улице, Аманда без конца охала и ахала, цепляясь за все витрины, где были выставлены наименее подходящие к случаю вещи; а Пьер, с трудом сдерживая раздражение, подгонял ее. Когда он наконец остановился, Аманда заметила вывеску магазина женского платья всемирно известного кутюрье. - Какая древняя пыльная лавка! - притворилась Аманда, отвернув нос от изысканного платья, выставленного в витрине, и пытаясь подтащить Пьера к следующей, где висело нечто невообразимое белого цвета в многочисленных оборочках. - Вот это мне больше нравится. - К твоему сведению, это ночная сорочка. - Она слишком красивая, чтобы в ней спать. - Прежде чем лечь в постель, ее можно и снять, - негромко сказал он по-французски, и Аманда, работая под дурочку, невинно улыбнулась. Наконец на этой же улице они зашли в дорогой магазин женского платья, и Аманда сразу ринулась в торговый зал, оставив Пьера с помощником продавца. - Вот это клевое, да? - крикнула она, показывая на пурпурное платье из тафты, которое лишь усугубляло дикий цвет ее волос. Пьер подбежал к ней: впервые за последние несколько часов, проведенных в ее обществе, он утратил выдержку. - Ты что, дальтоник? - процедил он сквозь стиснутые зубы. - Пожалуйста, позволь мне самому подобрать тебе вещи. - Слушаюсь, сэр! - громко ответила Аманда. - Пьер, - прошипел он. - Слушаюсь, сэр Пьер. - Просто Пьер, - с раздражением повторил он и вернулся к помощнику продавца. Со смиренным видом Аманда смотрела, как они вдвоем подбирают ей вещи, потом пошла в примерочную. У Пьера был изысканный, сдержанный вкус. Выбранные им платья надо было носить с непринужденностью истинной леди, и чтобы испортить впечатление, Аманда неуклюже вышагивала, нарочито виляя бедрами. Но, судя по блеску глаз Пьера, ей не удалось скрыть линии своего тела под шелковыми складками и шифоном. - А можно я сама что-нибудь выберу? - спросила она, когда он попросил завернуть покупки. - Давай! - добродушно сказал он. Одарив его одной из самых сладких своих улыбок, она подошла к вешалке и вытащила ярко-красную юбку от одного костюма и жакет в белую и розовато-лиловую клетку от другого. - Блеск! Увидели бы меня в этом в Кингз-Роуд, позеленели бы все от зависти! - Эти вещи не подходят друг к другу! - в ужасе вскричал продавец. - Ну и что? - Это два разных комплекта, мадемуазель, а не один, и поэтому покупка обойдется вам в два раза дороже. - А как вам вот это? - Аманда извлекла платье в красно-белую полоску. - В нем ты будешь выглядеть как тент на пляже, - съязвил Пьер. - Повесь на место и довольствуйся тем, что у тебя есть. Аманда молча повиновалась, и они вышли на улицу; покупки обещали доставить на дом в течение часа. - Я бы хотела прикупить еще косметики, - радостно сообщила Аманда и с удовлетворением отметила, как Пьер поморщился. - По-моему, у тебя ее и так более чем достаточно. - Но не самой модной гаммы. С многострадальным видом он повел ее в известный парфюмерный магазин, где при их появлении им на помощь вышла холеная дама, преисполненная чувства собственного достоинства. - Я бы хотел купить этой.., юной леди полный комплект самой модной косметики, - заявил Пьер. Дама с изумлением взирала на размалеванное лицо Аманды. Потом стала выдвигать многочисленные ящики и выкладывать на прилавок баночки, флакончики и тюбики, тут же объясняя, как чем пользоваться. - Мы берем все, - нетерпеливо сказал Пьер, протягивая кредитную карточку. - Эй, погодите! - остановила Пьера Аманда. - А духи вы что, мне не купите? Пьер заскрежетал зубами. - Какие ты предпочитаешь? - Что-нибудь сексуальное. Пьер и продавщица обменялись затравленными взглядами. - Наши духи весьма изысканные, - сказала дама, натянуто улыбаясь, - а вам, мадемуазель, я бы порекомендовала "Фам". - Нет, спасибо. Хочу такие же, как у леди Аманды. Она говорит, они самые дорогие в мире, и у них фантастический запах. - Может, "Джой"? - спросила продавщица. - Точно! - Ну что же, Аманда хотя бы пахнет лучше, чем выглядит, - пробормотал Пьер и разрешил добавить к покупкам еще и духи. Но "Мэнди" не так просто было унять. - Такого маленького пузырька надолго не хватит. А у вас что, больших нет? Продавщица, весьма довольная, достала большой флакон, а Пьер, крайне недовольный, расплатился и выпроводил Аманду из магазина, пока она его совсем не разорила. - А куда мы еще пойдем? - спросила она. - Домой, а то я стану банкротом! - В таком случае вы можете жениться на леди А., - сострила "Мэнди". - Да я лучше буду продавать шнурки! Когда они вернулись домой, коробки с платьями уже доставили, и Пьер в изнеможении рухнул в ближайшее кресло. Аманду же, напротив, новые красивые платья и косметика привели в хорошее настроение: она прикидывала на себя все платья подряд и порхала по комнате, восторженно расхваливая покупки. - А мы сегодня пойдем куда-нибудь? - весело спросила она. - Мне бы хотелось покрасоваться. - У тебя сегодня и так был трудный день. - Да вовсе я не устала! - Хорошо, - вздохнул он. - Я закажу столик в ресторане и приглашу Люсьена составить нам компанию. - Он вроде на вас сердится? - Думаю, уже нет. В любом случае ему будет интересно взглянуть на результат моих трудов. Поэтому следи за своим поведением. Перед вечером немного отдохни, а ровно в восемь жди меня здесь. - Вся разодетая, как куколка, в самом лучшем прикиде! - согласилась она и, заметив, как он болезненно сморщился, поклялась, что еще не один раз насолит ему сегодня вечером!

Глава 5

В начале девятого Аманда вбежала в гостиную. Пьер вряд ли успел обратить внимание на платье или ощутить аромат вылитых на нее духов; он, не отрываясь, в ужасе смотрел на ее ярко-зеленые веки. Чертыхнувшись по-французски, он схватил ее за руку и потащил в ванную: взял полотенце, намылил его как следует и начал изо всех сил тереть ей лицо. - На твою косметику я истратил целое состояние, а ты, черт побери, даже не умеешь ею пользоваться! - разбушевался Пьер. - А мне моя прежняя даже лучше нравилась. - Она попыталась освободиться. - Вы делаете мне больно! - Скажи спасибо, что я шкуру с тебя не содрал! "Почти содрал", - согласилась Аманда, но промолчала, зная, что злоупотребила его терпением. Пьер взял Аманду за подбородок и придвинул ее лицо так близко к своему, что она, боясь посмотреть ему в глаза, зажмурилась. - Ты хороша и без косметики, - сказал он по-французски. - Жаль только, мозгов у тебя маловато. С такими и в постели делать нечего! Аманда открыла глаза, заблестевшие от гнева. "Значит, я настолько глупа, что со мной нельзя даже переспать, вот как? Ну погоди, Пьер Дюбрей! Когда я с тобой разделаюсь, ты будешь валяться в ногах у глупой маленькой "Мэнди" и умолять ее выйти за тебя замуж!" Пораженная этой неожиданной мыслью, Аманда вдруг поняла, какой великолепный урок преподнесет Пьеру, если он на самом деле увлечется "Мэнди" и попросит ее руки. Но эту рыбу нужно ловить с большой осторожностью: он слишком умен, чтобы заглотнуть обычную наживку. По-своему истолковав причину ее гнева, Пьер отпустил "Мэнди" и сказал уже по-английски: - Извини, я сделал тебе больно. - Вы сделали это нарочно! - А ты не размалевывайся, как клоун. Немедленно приведи себя в порядок. Через пять минут Аманда была готова: чуть-чуть подкрашены губы и слегка подведены глаза, вид мрачный и скромный. С волосами она ничего поделать не могла (впрочем, пока и не хотела!), и они горели, как спелая морковка. Внимательно оглядев ее, Пьер повел "Мэнди" к машине. Чтобы не выйти из роли, Аманда изображала бурный восторг при виде Сены, собора Парижской богоматери, старинных улочек, взбирающихся уступами до самого Монмартра. - А пробки здесь ну прямо как в Англии! - фыркнула она, когда машина, замедлив ход, еле-еле поползла по улице. Не обратив внимания на ее реплику, Пьер сказал, показывая рукой на заполненные посетителями уличные кафе: - Вот это излюбленное времяпрепровождение парижан. - А чем у нас хуже? - огрызнулась она. - Можно подумать, одни французы умеют развлекаться! - Разумеется, не только французы. - Больше он не вступал в разговоры, а молча поставил машину в переулке, вымощенном булыжником, и повел "Мэнди" по узкой улочке к ресторанчику с ярким желто-белым полосатым навесом. Аманда постаралась скрыть свое разочарование: она надеялась, что ее ждет изысканный ужин. Но Пьер явно не хотел рисковать и боялся в ее обществе столкнуться со своими знакомыми, кроме Люсьена, который был в курсе дела. Когда они подошли совсем близко, Аманда поняла, что ошибалась: на скромной вывеске красовалось название одного из самых престижных ресторанов Парижа. Люсьен уже ждал их за столиком в дальнем углу продолговатого зала. Когда они подошли, он поднялся, оценивая Аманду взглядом. Он что-то шепнул Пьеру по-французски (Аманда не расслышала), тот пожал плечами и представил ее по-английски: - Познакомься, Люсьен. Мэнди Джоунс, бывшая горничная очаровательной леди Аманды! - Очень приятно, - Люсьен галантно поднес руку Аманды к губам и, когда они сели, спросил, понравился ли ей Париж. - Я пока что мало чего видела, - живо ответила она. - Мы ходили за покупками. - Как тебе не стыдно, Пьер! - упрекнул Люсьен друга. - Мог хотя бы сводить Мэнди к "Максиму" пообедать. - Туалеты Мэнди были для нас важнее, - ответил Пьер. - Я истратил на нее кругленькую сумму. - Я вовсе не просила вас на меня тратить денег, - возмутилась Аманда. - Тратить деньги. - Какая разница? Деньги они и есть деньги, - вспыхнула она. - Не хочу, чтобы ваш друг думал, будто я какая-то вымогательница. - Что же, недалеко от истины. Ты круто торговалась о цене за роль, которую тебе предстоит сыграть. - А кто вас заставлял соглашаться? - Может быть, выпьем? - тактично вмешался Люсьен. - Шампанское, Мэнди? - Ага! Люблю шипучку! Пьер приподнял бровь, но Люсьен добродушно улыбнулся и подозвал официанта. Потом мужчины заговорили между собой по-французски, а Аманде пришлось сделать вид, что ей скучно. Жаль, что она не сказала, что работала по найму в семье во Франции, тогда бы и она могла поддержать разговор. А разговор был интересный: о политической обстановке в Европе, о предстоящих выборах в Южной Америке, о состоянии дел на бирже... Как она поняла из разговора, Люсьен работал на бирже, а по тому, как он говорил: "наше отделение в Рио", "головная компания в Нью-Йорке", она решила, что он весьма обеспеченный молодой человек. Впрочем, разве могли быть у Пьера бедные друзья? Что ни говори, а деньги к деньгам. Раздумывая над этим, она удивилась, почему же Пьер не стремится жениться на некрасивой, но богатой Аманде Герберт. Впрочем, он настолько самоуверен, что не сомневается: он может получить и деньги, и красивую жену. Она взглянула на Пьера. Да, он действительно так хорош собой, что может свободно выбирать из всех богатых наследниц в Европе. Если бы она не подслушивала вчера в кустах, она и сама бы в него влюбилась. От такой неприятной мысли она невольно поморщилась, и, заметив это, Люсьен перешел на английский. - Простите, пожалуйста. С нашей стороны было бестактно говорить по-французски. - А джентльмены часто бывают бестактны, - съязвила она. - Они уверены, что имеют на это право. Люсьен покраснел от смущения, а Пьер криво усмехнулся. - Старик, я забыл предупредить тебя о язычке Мэнди. Он у нее острее, чем ум! - А вы выглядите намного лучше, чем ваши манеры! - парировала она. - Послушайте, вы оба, - попытался примирить их Люсьен, - кажется, вы играете в жениха и невесту, а не в войну! - Люсьен прав, - согласился Пьер - Мэнди, хватит меня провоцировать! - Да ты сам ее провоцируешь! - сказал Люсьен по-французски. - Сидишь, не обращаешь на бедняжку никакого внимания, а потом удивляешься, что это она не в духе. Аманда кашлянула, прикрыв рот рукой, чтобы спрятать улыбку, и подумала - будь у Пьера такой же добродушный характер, как у его друга, всего этого фарса могло и не быть. Они влюбились бы друг в друга и осчастливили бы обе семьи! Хотя неизвестно, хватило бы выдержки у человека со столь сомнительной репутацией, и она бы всю жизнь сомневалась, не подогреваются ли его чувства к ней ее наследством. - Пора ужинать, - прервал ее мысли Люсьен. - Вы, наверное, голодны. - Ужасно! - согласилась она, с укоризной взглянув на Пьера. - Какая же ты зануда! - возмутился он. - Жаль, что я затеял все это чертово дело! Аманда шумно отодвинула стул. - Отлично. Давайте мне мои деньги и... - Хватить шантажировать! - взорвался Пьер. - Мы заключили сделку, и если ты ее нарушишь, не получишь ни цента. Понятно? - Да, сэр. А если вы не станете обращаться со мной прилично, я... - Замолчи! - оборвал ее Пьер. - Решай, что будешь есть. - Вы не против, если я вам помогу? - вмешался Люсьен. Она кивнула; он положил перед ней меню и, пододвинувшись поближе, стал рассказывать про фирменные блюда. Аманда заметила, какие у него длинные и пушистые ресницы, значительно темнее, чем волосы, и подумала, что Люсьен тоже весьма привлекательный мужчина. Если бы она не решила расквитаться с Пьером, то с удовольствием познакомилась бы с Люсьеном поближе. Заметив, что Пьер наблюдает за ними, Аманда нарочно облизнула кончиком языка губы и одарила Люсьена обворожительной улыбкой. Глаза Люсьена вспыхнули, какое-то мгновение он сидел неподвижно, а потом слегка отодвинулся. - Что, черт побери, с тобой происходит? - раздраженно спросил его Пьер по-французски. - Ты так на нее смотришь, будто никогда в жизни не видел девушку. - С таким темпераментом не видел. - Послушай, держись от нее подальше, пока дело не сделано. Потом - она в полном твоем распоряжении. Аманда вся кипела от негодования. Да знает ли Пьер, что он собственными руками роет себе могилу? Ну ладно, сейчас она ему покажет! Повернувшись к Люсьену, Аманда снова улыбнулась, и у него опять вспыхнули глаза. - Вам перевести еще что-нибудь из меню, - спросил он, - или вы уже сделали свой выбор? - Я, пожалуй, съем гамбургер и картофельные чипсы. Люсьен опешил. - Я.., боюсь, здесь этого нет. - Ни фига себе! Ну и ресторан! В Англии вам везде дадут гамбургер и чипсы. А может, махнем отсюда в "Макдоналдз"? У Пьера был такой вид, словно его сейчас хватит удар, и Люсьен поспешил вмешаться: - Мэнди, это один из лучших ресторанов в Париже, и я уверен, что, когда вы попробуете здешнюю еду, вам понравится. Давайте я помогу вам что-нибудь выбрать? Он заказал ей и себе слегка обжаренную гусиную печень с пюре из щавеля и котлеты из молодого барашка, запеченные в слоеном тесте. Пьер взял, как это принято у французов, дыню на закуску, бифштекс и после длительных переговоров с официантом заказал "Шато Марго" урожая 1970 года. Когда Аманде налили стакан великолепного красного вина, она решила, что это весьма подходящий повод лишний раз досадить Пьеру. Сделав маленький глоток, она с отвращением передернулась. - Фу, какая гадость! Хочу кока-колу. - Нет, ты будешь пить вино, - заявил Пьер. - Нет, не буду! Это же чистый уксус! - Тебе так только кажется, потому что ты не привыкла к хорошему вину. Бокал вина за обедом тоже входит в твои обязанности. Мама удивится, если ты откажешься от вина. - Тогда пусть не удивляется, если меня вырвет! Люсьен расхохотался, а Пьер был настолько зол, что не нашел ничего забавного в очередной выходке "невесты" и с брезгливым выражением лица отвернулся. - А сколько мы будем жить у вашей матери? - поинтересовалась Аманда. - Я уже сказал. До тех пор, пока она не убедится, что я не собираюсь жениться на Аманде. - Вы что, думаете убедить ее в том, что женитесь на мне? - удивилась "Мэнди". - Ну какая из меня леди? И никакие шикарные платья тут не помогут. - Кто сказал, что вы не леди? - возразил Люсьен. - Вы леди, и притом очень привлекательная. - А вот ваш друг с этим несогласный. - Не согласен, - поправил Пьер. - А я что говорю? - с недоумением спросила Аманда. - Ведь несогласный? - Да, Пьер, на этот раз у тебя достойный оппонент, - усмехнулся Люсьен. - Очень смешно, - мрачно пробурчал Пьер. - Знаешь, это "стихийное бедствие" начинает серьезно действовать мне на нервы. - Значит, пора кончать, - сказала Аманда. - Я же сказала, что с удовольствием все брошу хоть сейчас. - А я тебе говорю, что мы должны довести начатое до конца. - Он зло смотрел на нее. - Самый лучший для тебя выход - в присутствии моей матери не открывать рот. - Прикажете перейти на язык жестов? - спросила Аманда, но тут подали сыры, и Пьеру не удалось достойно ответить. Пока Пьер выбирал сыр, Люсьен поймал взгляд Аманды и наклонился к ней. - Не обижайтесь на Пьера, - прошептал Люсьен. - Просто он очень устал. - От чего же? - Перетрудился. Три года мотается из Калифорнии во Францию - вот и результат. Значит, Пьер действительно работает! Аманде очень хотелось расспросить Люсьена поподробнее, и она дала себе слово, что так и сделает при первой же возможности. - Хорошо, что она хотя бы за столом ведет себя прилично, - сказал Пьер по-французски. - Наверное, нахваталась манер в доме Гербертов. - В наши дни у большинства людей сносные манеры, - ответил Люсьен. - Эта девушка не из большинства. Это нечто! Знал бы, в каком виде она собиралась идти со мной на ужин. - Но ведь ты сам ее выбрал, - напомнил ему Люсьен. - Вполне мог попросить кого угодно, хотя бы Мариетт. Она бы с восторгом согласилась. - А потом впилась бы в меня, как клещ. От этой я хотя бы без хлопот избавлюсь! "В этом ты прав, - злорадно думала Аманда. - Как только начнешь есть у меня с руки, только ты меня и видел!" С разгоревшимися глазами она подняла бокал и нарочно отставила мизинец. - Не делай так! - взорвался Пьер. - Чего не делай? - Не отставляй мизинец! Держи его вместе с остальными пальцами. - Вот так, Мэнди, - показал Люсьен, сжимая ножку своего бокала всеми пальцами. - Благодарю, - вежливо сказала она. Он неожиданно покраснел, а Аманда догадалась, что, по всей видимости, произвела на него большее впечатление, чем думала. Хотя для него она иностранка и, может, его просто забавляет ее речь. Чего никак не скажешь о Пьере. Но Пьер более жесткий и проницательный человек. Она опять улыбнулась Люсьену. Ей никогда не нравились блондины, но в этом определенно что-то есть. Опустив ресницы, она перевела взгляд на Пьера. У них не было ничего общего, и Аманда не могла себе представить, как они стали друзьями. Может, именно потому, что совсем разные? Хотя, с другой стороны, возможно, у них намного больше общего, чем кажется на первый взгляд. А вдруг Пьер намного добрее, чем хочет казаться, а Люсьен, наоборот, жестче! - Ну как вино, начинает нравиться? - спросил неожиданно Пьер. - Сахару не хватает. Пьер поперхнулся, и, когда заговорил, его голос дрожал: он из последних сил старался не сорваться: - Кларет не может быть сладким. Красных сладких вин почти не бывает. - Тогда, если вы не против, я лучше буду пить белое. - Отлично. У нас есть свое белое вино, так что маме будет приятно. - Слушай, перестань третировать бедняжку, - посоветовал ему Люсьен. - Она и так старается. - Вот это-то меня и пугает, - ответил Пьер на родном языке. - Мама наверняка удивится, что я нашел в этой кретинке, которую якобы люблю! - Она знает твою слабость к хорошеньким мордашкам, а у Мэнди на редкость красивое лицо. Поэтому не смотри на бедную девочку так, словно готов ее придушить! - Ты прав, - вздохнул Пьер. - Иначе плакали мои денежки! Аманда чуть не поперхнулась от смеха. Чем дальше разворачивалась эта комедия, тем забавнее становилась и тем интереснее обещала быть развязка. - А что на сладкое? - спросила она. - Пирог с патокой? - Вряд ли. Давайте попробуем блинчики "сюзет". Это такие тонкие блинчики с фирменным соусом "Гран Марнье". - Какой еще кран? - С апельсиновым ликером, - любезно пояснил Люсьен, пряча улыбку. - Звучит неплохо, - хихикнула она. - Люблю апельсины! На этот раз Люсьен не сдержался и, улыбаясь, заказал блинчики им обоим, а Пьер с мрачным видом потягивал кофе с коньяком. Какое-то время они молчали, и Аманда из-под ресниц рассматривала Пьера. В мягком свете зала его кожа казалась еще смуглее, а волосы еще темнее; Аманда подумала, что, хотя они и дальние родственники, он - иностранец, со страстью, свойственной французам - как в гневе, так и в любви. Но вряд ли любовь имеет большое значение в его жизни. Судя по всему, его интересует именно страсть. Она пыталась представить себе Пьера в роли любовника и не без смущения поняла, что ей это совсем нетрудно. Он, конечно, требовательный, пылкий и весьма искушенный любовник, умеющий как получать удовольствие, так и дарить. Когда они вышли из ресторана, было уже за полночь, и у Аманды, уставшей целый день играть "Мэнди", на свежем воздухе закружилась голова. - Что, вино ударило в голову? - спросил Пьер. - Нет, просто устала. Он вдруг взял ее под руку, проводил до машины и помог сесть. Люсьен наклонился, чтобы попрощаться с Амандой: - Удачи тебе, Мэнди, и не бойся мадам Дюбрей. Вот увидишь: с ней намного легче иметь дело, чем с ее сыном! - С любым намного легче иметь дело, чем с ним! - дерзко ответила она, а Люсьен улыбнулся. - t- Приезжай к нам на выходные, пригласил Пьер. - Пожалуй, приеду. Хотя бы для того, чтобы поддержать Мэнди! - Это меня надо будет поддерживать! - Пьер с недовольным видом уселся за руль. - Неужели я на самом деле такая ужасная? - спросила Аманда, когда они свернули на ярко освещенный бульвар. - Только чуть-чуть ужаснее всех остальных женщин, - проворчал Пьер. - Вам не нравятся женщины? - Нравятся, но только в постели. В остальном я их не понимаю. Да и не хочу понимать. - А что будет, когда вы женитесь? Если вы не научитесь понимать свою жену, что же это будет за семейная жизнь? - Мысль глубокая, особенно в твоих устах. - Я слышала по ящику, - нашлась Аманда. - Там много чего полезного можно узнать. - Учту на будущее. - У перекрестка он затормозил, потом опять набрал скорость. - Ну и как я вела себя вечером? - спросила она, чтобы сменить тему. - Неплохо. - Он помолчал. - Чего нельзя сказать обо мне. Я был груб с тобой и прошу прощения. - Неожиданно он поднес ее руку к губам и поцеловал. В этот вечер руку ей целовали дважды: прикосновение губ Люсьена она тут же забыла, а ощущение губ Пьера на руке как-то особенно приятно согревало. "Будь осторожна!" - напомнила себе Аманда. Заставить его влюбиться в "Мэнди" было бы забавно, но влюбиться самой - катастрофа! - А вдруг я не понравлюсь вашей матери? - спросила она, чтобы отвлечься от своих мыслей. - Не волнуйся - понравишься. Она не кусается и, наверное, боится встречи с тобой не меньше твоего. - Что вы ей обо мне сказали? - Что ты неиспорченная, наивная и просто восхитительная! - Все мужчины говорят так о девушках, на которых собираются жениться. - Я еще не был в подобном положении, так что ничего не могу сказать по этому поводу. - Я тоже. У меня было слишком много приятелей и ничего серьезного. - Уверен, они были не прочь серьезно заняться тобой, - уточнил он, останавливая машину во дворе своего дома. Пожав плечами, Аманда поспешно вылезла из машины: от его близости она испытывала непривычное волнение. В лифте она старалась стоять от него как можно дальше. Легкая улыбка в уголках его рта говорила о том, что Пьер чувствует ее настроение, и как только он открыл входную дверь, она проскользнула мимо него, шепнув: "Спокойной ночи!" - Не так быстро, - сказал он, притянул ее к себе и поцеловал в губы. Инстинктивно Аманда хотела вырваться, но уступила под страстным напором его губ и раскрыла свои. Тут же его язык проскользнул между ними и нежно коснулся ее неба. Она задрожала и ответила на поцелуй, а он обнял Аманду еще сильнее и, скользя руками по ее бедрам, прижал ее упругую грудь и плоский живот так крепко, что она почувствовала его возбужденную плоть. В течение одного мучительного мига ею овладела безумная мысль отдаться ему. Пока она боролась с желанием, он пришел в себя и оттолкнул ее. - Нет, так не пойдет, - севшим от возбуждения голосом сказал Пьер. - У меня и без тебя сложностей в жизни хватает. - Можно подумать, у вас был шанс! - возмутилась Аманда, хватаясь, как за соломинку, за свое уязвленное самолюбие. - Зато у тебя, Мэнди, этот шанс был. - Ублюдок! Он довольно засмеялся. - Надеюсь, ты не лунатик? Имей в виду, я запираю свою дверь. Кипя негодованием, она пошла к себе, но, как только оказалась в комнате, успокоилась и дала волю мыслям. Направление, которое они приняли, ее не порадовало: слишком остро она ощущала присутствие Пьера совсем рядом, всего лишь через коридор. Она представляла его в постели, раздетого, с литым, бронзовым от загара телом... Час за часом Аманда без сна ворочалась в постели, и, хотя она и пыталась отрицать причину своего состояния, в конце концов ей пришлось сознаться: все ее тело сладко ноет от прикосновений его крепкого тела и сильных рук. "Все дело в вине", - уговаривала она себя, идя в ванную за стаканом воды. Аманда не раз встречала физически привлекательных мужчин, но ни один из них не производил на нее такого впечатления. Да что в нем особенного? Может, просто пришло время влюбиться? Она смотрела на свое отражение в зеркале и видела возбужденный блеск глаз, затвердевшие от желания соски через прозрачную ткань ночной сорочки... Ну, конечно, в этом все и дело! Она испытывает вполне естественное для нормальной женщины влечение к мужчине: желание ласкать и принимать ласки. А Пьер в этот момент оказался рядом, вот и все. Утешившись этой мыслью, Аманда вернулась в кровать, решительно отказываясь верить, что ее чувство к Пьеру объясняется совсем не так просто, как ей того хотелось.

Глава 6

Аманда представляла себе Шато Шармэн по старой почтовой открытке, которая стояла у нее на туалетном столике с тех пор, как она себя помнит. Но когда машина наконец свернула с дороги и остановилась у дома, она поразилась его великолепием. Аманда всегда думала, что у нее красивый дом, но он не шел ни в какое сравнение с этим сказочным замком, с его изящными башенками и витражами окон. Теперь понятно, почему Пьер не горит желанием унаследовать поместье Гербертов! - Не волнуйся, - сказал он, превратно истолковав ее молчание. - Слушайся меня, и все будет хорошо. Вылезая из машины, Аманда кивнула, и они молча пошли по шуршащему под ногами гравию к высокому каменному крыльцу с массивной дубовой дверью. Дверь отворил пожилой слуга с ястребиным носом ("Мишель работает у нас с тех пор, как я себя помню", - шепнул ей Пьер), поздоровался с господином, радостно улыбаясь, от чего его лицо еще больше сморщилось и стало похожим на печеное яблоко. "Один-ноль в пользу Пьера", - с одобрением подумала Аманда, заметив неподдельную радость слуги. Мишель сказал, что мадам Дюбрей скоро освободится и что ему ведено проводить мадемуазель в ее комнату. - Я провожу сам, - предложил Пьер и повел Аманду через огромный холл с коврами на каменном полу и гобеленами на стенах. На лестничной площадке коридор разветвлялся, и Пьер повел Аманду по западному крылу в комнату, выходившую окнами в английский сад. - Надеюсь, тебе будет здесь удобно, - сказал он, и Аманда изобразила восторг при виде роскошной позолоченной мебели, пушистого ковра на полу и ослепительных люстр. - Моя мать все бы отдала за такие хоромы, - возбужденно щебетала она, бегая из спальни в ванную. - Ни фига себе! Ванна в полу! Разве раньше такие делали? - Я установил ее года два назад, - ехидно сказал Пьер. - Поди, влетело в копеечку! И где вы только деньги берете? - Мэнди, у тебя на мой счет сложилось превратное впечатление. Вопреки тому, что ты думаешь, я адски много работаю, и небезуспешно. - Но ведь вы не откажетесь от богатой жены? - А кто же откажется? - А почему же отказали леди Аманде? - Если мне не изменяет память, ты говорила, что это она намерена мне отказать. - Может, она бы и передумала, если бы узнала вас поближе, - сказала Аманда, искоса глядя на Пьера. - Давай прекратим обсуждать леди Аманду, а подумаем лучше о том, как убедить мою мать, что я влюблен в тебя. - Уж я расстараюсь! - Аманда закружилась по комнате. - Даже не верится: я в настоящем французском замке! Жаль, меня не видит никто из слуг Гербертов. - Забудь о Гербертах. Сейчас ты моя невеста. - Сама мысль показалась ему настолько безумной, что он потряс головой. - Что случилось? - спросила она с невинным видом. - Пока еще ничего. Но как подумаю, во что ввязался... - Он вздохнул. - Раньше мне казалось, что ты мягкая как воск, а ты как камень, из тебя вряд ли что вылепишь! - Думаете, из нашей затеи ни хрена не получится? - Ничего не получится, - терпеливо поправил он ее, - нет, должно получиться. - Он пошел к двери. - Пойду подготовлю мать к встрече с тобой. - Вы так говорите, будто я операция какая. - Причем серьезная! Жаль, что мне приходится ее обманывать. - Он вздохнул, отгоняя неприятную мысль. - Встречаемся через четверть часа в гостиной, это рядом с библиотекой. И вот еще что - называй меня на "ты". - Мне переодеться? - Не надо. Она оглядела себя. - На самом деле, какая разница? Что то, что другое - просто не на что смотреть! - Неблагодарная дрянь! Когда дверь за ним захлопнулась, Аманда рассмеялась и подошла к зеркалу, чтобы подкраситься (на этот раз не так сильно). Ей пришло в голову, что мадам Дюбрей может узнать ее (женщины намного интуитивнее мужчин), но потом она решила, что вряд ли: ведь они не виделись так давно. Глядя в зеркало, Аманда нахмурилась: ей вдруг, как и Пьеру, перестала нравиться вся эта затея, и она впервые пожалела, что решилась на такую рискованную игру. В дверь негромко постучали, Аманда отошла от зеркала и открыла. У порога стояла женщина средних лет с мягкими седыми волосами и большими темными глазами и смотрела на Аманду с такой прямотой, что та сразу насторожилась. Мать Пьера! Она была маленького роста, но благодаря высоким каблукам и пышной высокой прическе казалась статной; держалась просто, но с достоинством. - Вы Мэнди? - спросила она на английском с приятным акцентом. - Да. - Аманда сразу прониклась симпатией к женщине, которую смутно помнила с детства. - А вы, - она запнулась, - вы мама Пьера? - Совершенно верно. Нас должны были представить официально, но я подумала, хорошо бы сначала немного поболтать. Аманда посторонилась, и мадам Дюбрей вошла и села в кресло, а Аманда пристроилась на стуле у туалетного столика. - Когда Пьер на днях позвонил мне и сказал, что помолвлен, я очень удивилась. Он раньше никогда не говорил о вас, и я.., я и не предполагала, что он может серьезно увлечься. - Все получилось довольно неожиданно. - Аманда чувствовала, что надо что-то объяснить, но старалась говорить как можно меньше, чтобы вдруг не сказать что-либо противоречащее версии Пьера. - Вы же знаете, какие мужчины! Терпеть не могут, когда попадаются на крючок! - Да, вам это, несомненно, удалось. - Она улыбнулась. - Никогда не слышала, чтобы сын говорил о девушке с такой нежностью. - Правда? А что он сказал? - Что вы красивая, неиспорченная, с живым чувством юмора.., и что он вас любит. - Мадам Дюбрей нервно постукивала пальцами по ручке кресла. - Теперь, когда я вас увидела, я понимаю, почему он увлекся: вы очень красивая. Последовала пауза, и Аманде стало так стыдно, что она дурачит эту милую женщину, что она чуть во всем не призналась, но тут мадам Дюбрей заметила: - Пьер сказал, что вы потеряли родителей и у вас нет никого из близких. Вот, значит, как? Аманда вспомнила душещипательную историю о матери с тремя детьми, брошенной отцом, об отчиме, который всех их бил, о старенькой бабушке в инвалидной коляске, и все ее благие намерения сразу улетучились. Значит, простая, бедная семья для сноба Пьера Дюбрея не подходит?! Отлично, он заплатит за это! - Простите мне мою бестактность, - заволновалась хозяйка дома, заметив, что Аманда нахмурилась. - Да нет, все в порядке. Я привыкла жить сиротой. - Она взбила волосы. - Я знаю, вы не в восторге, что Пьер выбрал меня... Но я не тупая.., я постараюсь стать ему хорошей женой. - Не сомневаюсь. Как я поняла, вы выросли в деревне и работали в.., поместье. - Я была горничной. Чего ходить вокруг да около?! Я этого не стыжусь. - А вы и не должны! Честным трудом можно только гордиться. - В темных глазах мадам Дюбрей блеснул лукавый огонек. - Знаете, может, вам это покажется забавным, прапрадедушка Пьера был уличным торговцем. - А как он вышел в люди? - Убежал с дочерью богатого землевладельца! Аманда рассмеялась. - Готова спорить, вам жаль, что Пьер так не сделал! Уж у кого-кого, а у леди А, водятся деньжата! - Вы о ней знаете? - Знаю. Я... - Вспомнив, что Пьер не говорил матери, что "Мэнди" работала в семье Гербертов, Аманда изменила тактику: - Он как-то упоминал о ней. Сказал: вы хотели, чтобы они поженились. - Хотела. Но это все в прошлом. Он любит вас, и я рада видеть вас в своем доме. - Вы очень добры ко мне, - совершенно искренне сказала Аманда. - Было бы глупо с моей стороны вести себя иначе. Аманда не могла не восхищаться умом и тактом, с которыми мадам Дюбрей принимала ситуацию, явно для нее неприятную. Она, конечно, не одобряла выбор сына, но была дипломатична, чтобы не вызвать его отчуждения. Аманда попробовала представить, как бы поступили на месте мадам Дюбрей ее родители, и усомнилась в том, что ее мать проявила бы такое же долготерпение. - Я рада, что мы с вами поладили, - сказала Аманда. - Надеюсь, вам не будет за меня стыдно. - Ну разумеется, нет! Даже и не думайте об этом. Будьте самой собой, моя дорогая, и очень скоро легко во всем разберетесь. - Или совсем запутаюсь. Мадам Дюбрей усмехнулась и направилась к двери. - Ну, мне пора: пойду к Пьеру, а то он не знает, где я. - А вы скажете ему, что мы познакомились? - Непременно. У нас с сыном друг от друга секретов нет. "Это вы так думаете", - улыбнулась про себя Аманда и представила себе: достанется Пьеру на орехи от мамочки, когда все раскроется. Оставшись одна, Аманда села на кровать и задумалась. Теперь, узнав мадам Дюбрей, она потеряла к Пьеру всякое уважение. У него такая умная, чуткая мать, а он боится откровенно признаться, что не намерен жениться на девушке, которую не любит. И чем больше она думала об этом, тем невероятнее казалась ей вся эта нелепая затея. Медленно поднявшись, она еще раз взбила свою немыслимую прическу и пошла вниз. В холле Аманда остановилась, не зная, которая из дверей ведет в гостиную. Она постучала в ближайшую и, не услышав ответа, вошла и оказалась в библиотеке. У нее оставалось в запасе еще несколько минут, и она решила провести их за любимым делом - полистать книги. Взяв первую наугад и обнаружив, что это французский перевод Джона Китса, одного из ее любимых поэтов, Аманда уселась на подоконник за тяжелую бархатную портьеру.

Нетронутой невестой тишины, Питомица медлительных столетий, - Веками несешь ты свежесть старины Пленительней, чем могут строчки эти.
Она так увлеклась стихами, что не заметила, как в комнату вошли двое. Только услышав голос мадам Дюбрей, она поняла всю неловкость своего положения: мадам Дюбрей говорила по-английски, а то, что она сказала, не позволяло Аманде обнаружить свое присутствие. - Не спорю, Пьер, она милая девушка, но не пройдет и года, как она тебе до смерти надоест. - А вот в этом ты как раз не права, - ответил Пьер по-французски. - Она не только красивая, но и способная, и у нее своеобразное чувство юмора. Мама, пойми, это не блажь. Она давно мне нравится. - Жаль, что ты ни разу даже не упомянул об этом! Я бы не стала настаивать на знакомстве с Амандой. Она на самом деле такая некрасивая, как ты мне рассказывал по телефону? - Кошмар! Слушая рассказ Пьера о жутком видении в окне, Аманда еле сдерживала смех, удивляясь, как легко он попался в расставленную ловушку. Впрочем, он заранее был настроен на худшее! - Бедное дитя! - посочувствовала мадам Дюбрей. - Девушка с такой невзрачной внешностью... - И никакой привлекательности, - добавил сын. - Бывают невзрачные женщины, но тем не менее весьма привлекательные, а эта... - Что поделаешь! - вздохнула мать (судя по упавшему голосу, она смирилась с крахом своих надежд). - Но Мэнди все равно тебе не пара. Твой образ жизни выше ее понимания, и невольно ты можешь сделать ее очень несчастной. Последовала продолжительная пауза. Аманда была уверена, что Пьер молчит, потому что чувствует себя виноватым. А как же может быть иначе? Теперь, когда его мать согласилась с тем, что он не собирается жениться на ее избраннице, он просто обязан во всем признаться. Аманда так надеялась на это, ведь тогда и она сможет признаться. Но Пьер сказал: - Мама, я хочу, чтобы ты поняла: я люблю Мэнди и хочу на ней жениться. Давай не будем больше говорить об этом, хорошо? Лучше пойдем к ней! Через минуту все стихло, и Аманда наконец выбралась из своего укрытия. Она так распалилась из-за трусости Пьера, что была готова жестоко отомстить ему. Она быстро вернулась к себе и встала перед зеркалом. В новом туалете она выглядела как настоящая леди, а так как одежду "Мэнди", привезенную из Франции, выбросили в мусорный ящик, ей пришлось постараться испортить то, во что она была одета. Расстегнув красную блузку до талии, она стянула ее широким зеленым поясом от другого платья. Этого ей показалось мало, и она маникюрными ножницами разрезала юбку по боковому шву чуть ли не до бедра. Для начала неплохо: у Пьера глаза на лоб полезут! Потом она занялась прической. Зачесав волосы как можно выше спереди, она перехватила их красной ленточкой с воротника блузки. Отлично: ну чем не официантка из дешевого бара! На туалетном столике Аманда заметила большой флакон духов, которые Пьер купил ей. Отвинтив пробку, она щедро брызнула себе за уши - божественный аромат! Потом еще и еще - до тех пор, пока ей самой чуть не стало дурно! Вполне довольная собой, она поспешила вниз. Убийственный взгляд, которым наградил ее Пьер, когда она вбежала в гостиную, не произвел на нее никакого впечатления, но, заметив наморщенный нос мадам Дюбрей, Аманда решила компенсировать свою внешность мягкостью манер. - Надеюсь, я не опоздала? - спросила она в воздух. - Ну что вы! - любезно отозвалась хозяйка. - Будете кофе, Мэнди? Или вы предпочитаете чай? - Кофе - это здорово, спасибо. Когда Пьер подошел к ней, он чихнул и чуть не выронил чашку. Аманда с ласковым выражением лица смотрела, как он закрывает нос носовым платком. - Ты что, черт побери, наделала? - прошептал он. - Опрокинула на голову весь флакон? - Считаешь, многовато? - невинно спросила Аманда. - Они так обалденно пахнут, что я брызгала, брызгала и все никак не могла остановиться. Издав нечленораздельный звук, Пьер подбежал к окну, распахнул ставни и несколько раз глубоко вдохнул. - Мне так жаль, - извинялась Аманда перед хозяйкой. - Вам тоже нехорошо от этих духов? - У них несколько резковатый запах. Духами надо пользоваться осторожно, дорогая моя, по капельке - чтобы создать впечатление, что это естественный аромат вашей кожи. - В другой раз так и сделаю. - Аманда взглянула на Пьера. - Хочешь, я их смою? - Потом, - оборвал он ее. - И заодно наденешь что-нибудь приличное. - Пьер! - с упреком сказала мадам Дюбрей. - Не будь таким грубым. - Просто я хотел сказать, что Мэнди очень красива и ей незачем наряжаться как.., как... - Так и не найдя слов, он замолчал. Мадам Дюбрей пристально смотрела на Аманду. - Когда я увидела вас в вашей комнате, вы выглядели не столь.., экстравагантно. Из чего я делаю вывод, что вы намеренно пытаетесь что-то доказать моему сыну. - Попали в самую точку! - Аманда опять Поразилась проницательности этой женщины. - Ему давно пора понять, что, если меня доставать, я назло буду делать все наоборот! - Понятно, Пьер? - Яснее ясного, мама. - Он сел за стол, угрожающе сжав губы. - Может, ты сама будешь курировать Мэнди? Мадам Дюбрей с улыбкой переглянулась с Амандой, и та опять пожалела, что не может быть самой собой. Вздохнув, она взяла пирожное с кремом. - Как приятно видеть, что хотя бы кто-то не на диете, - заметила хозяйка. - Мне везет. Я всегда в отличной форме: верховая езда, плавание... - Она остановилась, но слишком поздно: Пьер расхохотался. - Говоришь, верховая езда и плавание? А как ты умудрялась совмещать их с вытиранием пыли и натиркой полов? - Очень просто. Из-за чего же, по-твоему, я работала в деревне? - Если вы любите плавать, у нас есть бассейн, - любезно предложила мадам Дюбрей, - а вот конюшни нет. Пьера в детстве сбросила лошадь, и с тех пор он к ним не подходит. - Надо было сразу же опять посадить его на лошадь, - заявила Аманда. - Не так просто со сломанной ногой, - нарочито спокойно ответил Пьер, и Аманде пришлось оставить последнее слово за ним. - Я хотела сказать тебе, дорогой, что завтра вечером собираюсь устроить небольшую вечеринку, чтобы представить Мэнди нашим близким друзьям, - сказала мать. Это сообщение подействовало на Пьера, как разорвавшаяся бомба: он так стремительно вскочил, что опрокинул изящный столик. - А это еще зачем? То есть, я.., я хотел, чтобы она сначала устроилась у нас и привыкла... - Ты так говоришь, будто я пугало, - обиделась Аманда. Пьер только собрался ей ответить, как появился Мишель и сказал, что мсье зовут к телефону. Выходя, Пьер выразительно посмотрел на Аманду, взглядом предупреждая ее в его отсутствие не сболтнуть лишнего. Впрочем, это было и не нужно: у нее не было ни малейшего желания еще больше расстраивать мадам Дюбрей. С безмятежным видом Аманда ела пирожное и пила кофе. - У вас красивые волосы, - заметила хозяйка. - И такого необычного цвета. - Слишком рыжие, - сказала Аманда, радуясь возможности хоть в чем-то быть откровенной. - Как, по-вашему, может, стоит приглушить тон? - Согласна. Хотя, если вы выберете несколько более строгий стиль, цвет не будет так.., так бросаться в глаза. Аманда кивнула, жалея, что не может во всем признаться, и представила себе реакцию Пьера, когда она наконец это сделает. Интересно, он разозлится на нее за эту шутку или просто посмеется? А может, и то, и другое? Хорошо, если он не очень разозлится, тогда они смогут стать друзьями. Только друзьями?! Она отогнала эту мысль, понимая, что ее пребывание здесь и без того будет мучительным, так что не стоит пока забегать вперед. Будущее в руках судьбы, остается только надеяться, что судьба будет к ней благосклонна!

Глава 7

На следующий вечер в гостиную в шелковом воздушном кремовом платье чинно вошла совсем другая "Мэнди" - не вульгарная девица, а леди, где ее с нетерпением ждали гости, чтобы наконец увидеть ту, которой удалось поймать в сети Пьера Дюбрея. Чуть раньше к Аманде в комнату заходила хозяйка дома и со свойственным ей тактом посоветовала, во что одеться. - Только, пожалуйста, не подумайте, что я вмешиваюсь, но ведь вы сами сказали, что не прочь, чтобы я помогла вам в выборе подходящего к случаю туалета? - Буду очень благодарна. - Аманда открыла шкаф, и очень скоро костюм был выбран. - У вас прекрасный гардероб, - заметила мадам Дюбрей. - Это Пьер купил мне. Он точно знает, как я должна выглядеть. - Потому что хочет, чтобы одежда вас украшала. - Проницательные глаза мадам Дюбрей внимательно изучали Аманду. - Надеюсь, вы не обидитесь, но, на мой взгляд, вам подошел бы более сдержанный стиль прически. Хотите, вам поможет моя горничная Генриетт? У нее золотые руки. - Только с ножницами я ее и близко не подпущу! - Ну что вы! А если вам не понравится, вы ведь можете переделать все по-своему. - Вот здорово! - обрадовалась Аманда. - Спасибо вам - вы такая душка! Вспоминая эту сцену, Аманда шла по гостиной, сопровождаемая любопытными взглядами гостей. Пьер поспешил взять ее под руку, и Аманда, при виде его наигранной влюбленности, спрятала усмешку. Может, дать ему пока расслабиться? А то так и до язвы недалеко! - Ты неотразима! - прошептал он. - Надеюсь, и поведение будет под стать? Ну надо же, дождалась-таки комплимента, хотя бы сомнительного! Вот за это он свое получит! Подведя его к столику с напитками, где слуга в белом пиджаке разливал шампанское, она во весь голос крикнула: - Кто хочет бухнуть? Пьер похолодел от ужаса, потом нашелся и выдавил со смешком: - Мэнди такая шутница! Сжав ее локоть стальными пальцами, он обошел с ней гостиную, представляя "невесту" гостям; причем делал это на такой скорости, что становилось ясно: он боится, вдруг она успеет сказать что-то кроме - "Добрый вечер". Когда наконец он усадил ее в уголке, подальше от гостей, Аманда оценила, как ловко он выкрутился из весьма затруднительного положения. Но пусть не думает, что с ней так просто сладить. У нее еще кое-что припасено на "десерт"! Появились новые гости, мадам Дюбрей пошла поздороваться с ними, и Пьер собрался было последовать ее примеру, но передумал, боясь оставить "Мэнди" одну. Аманда выпрямилась и, прежде чем он смог задержать ее, ринулась к буфету, где были разложены всевозможные закуски. - Чем могу вам помочь, мадемуазель? - спросил ее жизнерадостный краснощекий мужчина на английском с заметным акцентом. Аманда указала пальцем на хрустальную вазу с великолепной черной икрой. - А это что еще за козявки? Лицо у мужчины сделалось багровым. - Бог мой! Это же икра! - Серебряной ложечкой он зачерпнул икру, положил на тарелку, добавил тонкий ломтик поджаренного хлеба, завернутого, чтобы не остыл, в салфетку, и передал ей. Громко рассмеявшись, она опустила палец в икру и облизала его. - Ну и дрянь! Похожа на рыбный паштет! По тяжелому дыханию над ухом она поняла, что Пьер рядом, повернулась к нему и, помахивая пальцем, испачканным икрой, спросила: - Это ты, любимый! Хочешь лизнуть? - И ручку тоже, - спокойно сказал он и натянуто улыбнулся краснощекому гурману. - Мадемуазель Мэнди неисправимая юмористка, Луи. Ее нельзя принимать всерьез. Тот недоуменно взглянул на "юмористку" и отошел, а Пьер с приклеенной улыбкой взял у Аманды тарелку. - Хочешь еще что-нибудь, любовь моя? - Например? - Чтобы я тебя тут же удавил. Выйдя из образа "Мэнди", она от души рассмеялась. Заметив перемену, Пьер подозрительно прищурился, а Аманда, разозлившись на себя за оплошность, постаралась отвлечь его внимание: толкнув Пьера, она громко сказала: - Смотри, кто пришел! Люсьен! Искренне радуясь приходу хоть одного знакомого, она быстро пошла навстречу Люсьену. - Слава Богу, вы пришли! Здесь такая скука, будто все пропахли нафталином! Их бы вывесить на веревку проветриться! - А вас нарисовать и поместить в рамку! - восхищенно сказал Люсьен. - Все дело в новой прическе. Я рада, что вам нравится. Генриетт, взглянув на ее волосы, сразу догадалась, что яркий цвет придает лак, и предложила его смыть. Но Аманда не хотела приводить свои волосы в естественное состояние и наотрез отказалась. Немало удивившись, Генриетт удовольствовалась тем, что гладко зачесала волосы, скрутив их в жгут и закрепив на макушке. Решив, что такая строгая прическа не подойдет к "яркой" личности "Мэнди", Аманда, как только за Генриетт закрылась дверь, завила на висках локоны, нечто в стиле Нелл Гвинн. И раз этой актрисе удалось поставить на колени английского короля, неужели "Мэнди" не удастся сделать то же самое с каким-то высокомерным французом? Люсьен галантно подвел ее к канапе. - Я не ждала вас раньше выходных, - сказала Аманда. - Судя по тому, как Пьер пепелит меня взглядом, он тоже. Она тряхнула головой. - Он редкий зануда! Не понимаю, как вы можете дружить с таким снобом. - Пьер совсем не сноб. - Тогда почему он так жутко ко мне относится? - Это все нервы. Ему больно обманывать мать. - Так пусть признается! - Если бы он мог! Раз уж он влип в эту историю, то непременно доведет ее до развязки, какой бы плачевной она ни была. - А плачевная развязка - это, надо думать, я? Люсьен улыбнулся. - Лично я считаю, что вы самая прекрасная развязка. - Вы со мной заигрываете! - А вы против? Аманда пристально взглянула на Люсьена. В элегантном смокинге и нарядной белой рубашке он выглядел истинным франтом. Но тепло и сочувствие, исходившие от него, подсказывали Аманде, что перед ней не просто прожигатель жизни. - Что-то вы медлите с ответом, - поддразнил ее Люсьен. - Пытаюсь понять, какой вы. - Не стоит. Считайте, что я ваш друг, а время покажет. Перейдем на "ты", раз мы друзья. Она отлично понимала, что случится, если Люсьен узнает, кто она на самом деле. Аманда надеялась, что эта мысль взволнует ее. Увы, несмотря на все свое обаяние, он оставлял ее совершенно равнодушной - не то что один черноволосый красавчик с голубыми глазами. Аманда ужаснулась своим мыслям. Влюбиться в развратного зловредного типа?! - Почему ты нахмурилась? - спросил Люсьен. - Думаю о том, что будет. - У тебя все будет замечательно. - Трех тысяч фунтов надолго не хватит. - Трех тысяч?! - Пьер обещал мне их за эту работенку. Я все думаю, что с ними делать. - Она действительно не знала, как бы такими деньгами распорядилась Мэнди. - Надо их куда-нибудь вложить, - сказал Люсьен. - Тоска зеленая! Лучше куплю клевые шмотки и поеду в круиз. Вот там-то и можно подловить богатого мужа! - Заметив, что Люсьен приподнял бровь, она изобразила удивление. - Думаешь, мне слабо? - Напротив. Думаю, ты можешь заполучить любого мужчину, какого только захочешь. В тебе есть одно свойство, которое... - Он запнулся. - Когда ты с Пьером закончишь свою игру, мне бы хотелось познакомиться с тобой поближе. Обещай, что не пропадешь из виду. - Да я пока на Луну не собираюсь. - Я надеялся, что ты останешься в Париже. - Это еще зачем? Я не девушка для досуга, так что ничего такого и не думай. Он посмотрел на нее и сказал: - Я думаю, что ты очень милая юная леди, и совсем не такая развязная, какой почему-то хочешь казаться. "Хорошо, что Пьер не такой проницательный", - порадовалась Аманда. Впрочем, понятно почему: он слишком эгоцентричен. Если вдуматься, у Пьера нет ни одной привлекательной черты характера. Через плечо Люсьена она увидела, что Пьер разговаривает с какой-то худенькой блондинкой, и ей пришлось сознаться, что внешне он на редкость привлекателен. Но ведь серьезные отношения не могут основываться на голой физиологии. Этого мало. Господи! Она опять думает все о том же - оценивает Пьера как потенциального мужа! Нет, вся эта затея - чистое безумие! - Послушай, Мэнди, - Люсьен погладил ее руку. - Что с тобой? - Ничего, - притворилась она. - Думаю над тем, что ты сказал. - Отлично. И вот еще над чем подумай. Если вдруг захочешь остаться в Париже, я найду тебе работу. Просто скажи мне, что тебе больше подходит - быть моделью, секретаршей или еще кем-нибудь, - у меня есть кое-какие связи. Продолжая прорабатывать образ "Мэнди", она нагло уставилась на Люсьена и спросила: - Ну а что за этим любезным предложением? Желание затащить меня в кровать, да? - Нет, это просто уму непостижимо! Я нормальный здоровый мужчина, а ты очень привлекательная девушка, все это так. Но я искренне хочу тебе помочь. Ты не просто красивая игрушка, Мэнди, ты достаточно умна, чтобы устроиться на любую работу. "Если бы так сказал Пьер", - грустно подумала Аманда и тихо вздохнула, а вслух сказала: - Я хочу одного: стать такой, чтобы Пьер захотел на мне жениться. - Так ты в него влюбилась? - огорченно спросил Люсьен. - Не будь идиотом! Мне просто нравится, как он живет. Может, если я научусь всем этим вашим светским штучкам, я смогу его окрутить. От изумления Люсьен онемел; на его лице промелькнула целая гамма чувств. Наблюдая за ним, Аманда поняла, что его окрутить не представит большого труда. Только ее диковатость удерживает Люсьена от решительного шага, хотя подсознательно он наверняка чувствует, что она совсем не та, за кого себя выдает. Аманда подозревала, что и мадам Дюбрей так считает. Вот только Пьер настолько озабочен тем, чтобы обмануть мать, что обманывает прежде всего сам себя! - Давай не будем думать о будущем. - Она пожала плечами. - В данный момент я невеста Пьера. Прежде чем Люсьен успел ответить, Мишель распахнул дверь и объявил, что ужин подан. Краем глаза Аманда заметила, что Пьер отошел от невзрачной блондинки и направляется к ней. - Привет, - сказал Люсьен. - Надеюсь, ты не против, что я нагрянул без приглашения? - Знаешь, я не слишком удивился. - Он буравил Аманду взглядом. - Ну чем не ангелочек? Пока не откроет рот и не ляпнет что-нибудь непотребное. - То же могу сказать и о тебе, - вспыхнула Аманда. - Значит, по-твоему, я ангел? Я польщен. - А зря! Если и ангел, то падший! Пьер настолько опешил, что Люсьен расхохотался. - Один-ноль в пользу Мэнди, старина! Признавай свое поражение и веди ее к столу. - Если, конечно, ты не предпочитаешь сопровождать Мисс Плоскую Грудь, - с едкой улыбкой вставила Аманда. - Ревнуешь! - съязвил Пьер. - Разочарована. Я-то думала, мы приехали убедить твою мать, что мы пара голубков, а ты только и делаешь, что облизываешься на пару тощих сисек! Пьер опустил глаза на низкий вырез платья, подчеркивающий аппетитную грудь Аманды. - Если бы я стал облизываться на твои прелести, моя дорогая, я бы потерял голову! - Ну а я бы тебе быстро поставила ее на место! - нашлась она, и Пьер, насмешливо улыбнувшись, протянул ей руку. - А это еще зачем? - Она наклонилась, делая вид, что рассматривает ткань его костюма. - Хочу проводить тебя к столу! Неужели ты ничему так и не научилась в доме Гербертов? - Научилась. Поняла, что даже конюхи и слуги получше джентльмены, чем знатные господа! С многострадальным видом Пьер взял ее под руку и повел в столовую. Грациозно шагая рядом с ним, Аманда обдумывала, каким именно способом испортить ему аппетит. В том, что ей это удастся, она не сомневалась, не будь она Аманда Герберт! Столовая, хоть и небольшая, была очень уютной: с мебелью XVIII века с ручной росписью, лепным потолком, где резвились позолоченные ангелы и херувимы. На столе поблескивали два подсвечника из золоченой бронзы, изысканное столовое серебро и хрустальные бокалы; у каждого прибора - серебряная подставка с карточкой, на которой указано имя гостя. Когда Аманда обнаружила, что сидит за столом наискосок от Пьера, она сначала расстроилась, но потом обрадовалась: ведь с такого расстояния он не сможет пинать ее под столом! На первое был суп из мидий, и, когда подали теплые булочки, Аманда поняла, что настал ее звездный час. Пока все старательно отламывали от булочек небольшие кусочки, она с важным видом взяла нож и разрезала булочку пополам, не забыв при этом обворожительно улыбнуться Пьеру. Сжав губы, он специально отломил кусок от своей булочки, незаметно показывая пальцем, как надо делать. Потом положил кусок в рот, а за ним поднес ложку супа. Работая под дурочку, Аманда все резала и резала булку на мелкие кусочки, а потом опрокинула их в тарелку с супом и как следует размешала. Пожилой мужчина слева от нее следил за ней, не отрывая глаз, а у Пьера был такой вид, будто его вот-вот хватит удар. Но и это было еще далеко не все! Филе из морского языка ее не воодушевило, зато молодой картофель, который подали на гарнир, оказался как нельзя кстати. Раздавив каждую картофелину вилкой, она сдобрила все маслом и энергично взбила. - Так принято в Англии? - осведомился молодой человек справа от нее, прервав на самом интересном месте какую-то нескончаемую рыбацкую историю. - Можно по-всякому, - объяснила она, - просто мне так больше нравится. - Подняв бокал с вином обеими руками, она одним глотком осушила его и аппетитно причмокнула. Аманда разошлась вовсю и веселилась от души. Безжалостно резала мясо рыбным ножом, а рыбу мясным, использовала десертную ложку для горошка, поданного к отбивным из молодого барашка. Она даже подумала, может, стоит есть руками или бросать кости через плечо а-ля Генри VIII, но решила, что Пьер этого не вынесет, и довольствовалась тем, что смачно обгладывала каждую косточку, завернув ее в салфетку. Большинство гостей, надо отдать им должное, не обращали на нее никакого внимания, и Пьер, понимая, что ее ничем не остановить (разве что силой вытащить из столовой), сохранял завидный стоицизм. Решив, что она неплохо порезвилась, Аманда сделала передышку, и мороженое пралине и парниковые персики прошли относительно спокойно. Она старательно делала вид, что не понимает, о чем говорят окружающие, и удержалась от смеха, слушая анекдот на французском языке. Когда в гостиной подали кофе, Пьер подошел к ней. - За столом ты превзошла самое себя, - прошипел он. - Никогда не видел таких диких манер! - Ну что я опять не так сделала? - Проще сказать, что ты сделала так, как надо. Чем раньше ты научишься правилам хорошего тона, тем лучше. Сегодня вечером зайду к тебе и... - Ничего подобного! Я-то знаю, чего тебе нужно! - Не обманывай себя! - прорычал Пьер. - От одной мысли о твоих выходках меня тошнит! Учитывая, что в планы Аманды входило влюбить Пьера в себя, последнее высказывание не привело ее в восторг, и она поклялась завтра вести себя пристойно и приступить к обольщению. - Ну давай не будем ссориться, Пьер, - нежно сказала она, решив, что можно начать и сегодня. - Я стараюсь изо всех сил, и мне так обидно, что я тебе не нравлюсь. - Ты мне нравишься, - быстро сказал он. - Просто мне с тобой.., очень трудно. Аманда ничуть не удивилась. Откровенно говоря, ей тоже было отнюдь не легко. Она на самом деле переиграла сегодня. Мать была права, когда говорила, что играть на сцене намного легче, чем в жизни, и сейчас она мечтала о той минуте, когда наконец окажется одна, в своей комнате, где не надо притворяться. Но было всего десять, и уйти с вечеринки, устроенной в ее честь, она не могла. Позволив себе зевнуть, Аманда притворилась скучающей и опять пожалела, что не додумалась сказать, что работала во Франции или хотя бы что у нее отец француз. Она подавила улыбку. Как легко у нее с языка соскакивают разные небылицы и как доверчиво Пьер их проглатывает! В этот момент невзрачная блондинка, с которой Пьер разговаривал перед ужином, подошла к ним и, небрежно улыбнувшись Аманде, подсела к нему. Тот сразу же повернулся к ней, и Аманду взбесило не только его равнодушие к "невесте", но и наглое заигрывание этой бесцветной девицы. Аманда отпила глоток кофе и чуть не выплюнула обратно: он был обжигающе горячий. Наклонившись, чтобы поставить чашку, она заметила на колене Пьера руку с ярко накрашенными ногтями. Ну это уж слишком! Притворившись, что потеряла равновесие, Аманда ловко опрокинула чашку на платье девицы. Испуганно взвизгнув, блондинка вскочила со стула, и темное пятно расползлось по ее платью. - Ой-ой! - запричитала Аманда. - Какая жалость! Хотите, вылейте на меня свой кофе, может, полегчает? Девушка была настолько ошеломлена, что не могла ничего сказать. Вскоре с озабоченным видом появилась мадам Дюбрей. - Ивонн, пойдем ко мне в комнату, у меня есть отличное средство для выведения пятен. Генриетт пользуется только им. - Пятно от кофе не выведешь ничем, - жалобным тоном сказала Ивонн, метнув на Аманду злобный взгляд. - Платье пропало. Пропало! - В таком случае мы с удовольствием купим тебе новое, - утешал Пьер. - Хочешь, пойдем вместе и я помогу тебе его выбрать? Ивонн довольно улыбнулась и ушла с мадам Дюбрей, а Аманда уселась как ни в чем не бывало, заметив краем глаза, что у Пьера нервно дергается рот. - Ну и характер у тебя! - шепнул он. - Ведь ты подстроила этот "несчастный случай"? - Надо было вылить кофе на тебя! - Жаль, что не вылила. Ивонн своего не упустит: могу себе представить, во сколько мне обойдется наряд, который она завтра выберет! Аманда с удивлением взглянула на Пьера и по выражению его лица поняла, что ее выходка с кофе его всего лишь рассмешила. Какой же он бывает обаятельный и как жаль, что по отношению к ней это проявляется так редко! Через несколько минут возвратилась мадам Дюбрей (уже без Ивонн) и сказала, что пятно сошло полностью, но платье так намокло, что Люсьен повез гостью домой. По насмешливому взгляду Пьера Аманда решила, что он наконец пришел в хорошее расположение духа, но постепенно, когда гости стали расходиться, Пьер опять помрачнел. Интуиция подсказывала ей, что его удручает ее неприличное поведение за столом, и, когда вечеринка закончилась, Аманда, не расположенная к словесным турнирам, решила поскорее укрыться в своей комнате. Как только за последним гостем закрылась дверь, она устремилась к лестнице, но ее попытку к бегству пресек Пьер, встав у нее на пути на второй же ступеньке. - Не так быстро, любимая. Ты что, не хочешь побыть несколько минут со мной наедине? - Полагаю, мне лишь остается пожелать вам спокойной ночи, - тактично заметила мадам Дюбрей и, улыбнувшись, в полной уверенности, что голубки начнут сейчас ворковать, быстро пошла наверх. Тьер молча повлек Аманду в гостиную и закрыл дверь. - Я прекрасно понимаю, что ты не самая умная девушка в мире, - процедил он сквозь зубы, - но у меня есть все основания подозревать, что ты не такая кретинка, какую из себя строишь. - О чем это ты? - настороженно спросила она. - О представлении, которое ты сегодня устроила. Я не верю, что горничная не умеет пользоваться ножами и вилками, ну а то, что ты порезала булку в суп и раздавила картофель... - Он не нашел подходящих слов и, схватив ее за плечи, начал трясти, как пыльную тряпку. - Зачем ты строишь из себя дебилку? Что, черт побери, происходит? Аманда лихорадочно соображала, что бы ему сказать, зная, что в противном случае он будет доканывать ее вопросами до тех пор, пока сам не найдет на них ответы. - Ты уверен, что я дура, вот я так себя и веду. От удивления Пьер опустил руки. - Ты права. Наверное, это я дурак. Я должен был не унижать, а помочь тебе. Наверное, я переоценил свои возможности: Пигмалион из меня не получился. - Хотел превратить попугая в воробья? - тихо спросила она. Пьер усмехнулся. - Учитывая цвет твоих волос, скорее в малиновку. - Он посмотрел на нее долгим взглядом. - Если бы ты только знала, насколько ты красивее в более приглушенных тонах... - А я люблю яркие! - сказала Аманда и умудрилась выдавить две-три слезинки. Заметив слезы, он вздрогнул. - Прости меня, Мэнди. У меня нет никакого права критиковать твой вкус. Я наговорил тебе много неприятного, но ведь это для твоего же блага. - Скажи лучше, для своего, - жалостно шмыгая носом, прошептала Аманда. - Ты только об этом и думаешь. Я для тебя ничего не значу. Просто девушка, которую ты нанял сделать работу, а когда все будет кончено, ты обо мне и не вспомнишь. - Не вспомню? - Он нахмурился и потер пальцем подбородок. Аманда обратила внимание на синеву его отросшей щетины, и ей вдруг пришло в голову, что если он не побреется перед сном, то утром его лицо станет еще темнее. - О чем ты думаешь? - спросил Пьер, и она сгоряча так все и выложила. Он явно не ожидал подобного ответа и рассмеялся. - Вечером я бреюсь только тогда, когда сплю не один. Удовлетворена? Аманда вспыхнула. Она давно уже так не краснела и разозлилась на себя. Глядя на ее пылающие щеки, он помрачнел. - Кто бы мог подумать, что тебя так легко вогнать в краску! - Вовсе нет! Просто вся эта дурацкая затея и... и ты такой странный... - Ты тоже. "То вдруг дитя, то вдруг мудрец, она была..." - Я знаю эти стихи! - гордо заявила Аманда. - Я не ходила в платную школу для знати, но кое-что усвоила. - Ну вот опять все та же песня! Заводишься с пол-оборота! Я не говорю, что мы похожи, но при чем здесь происхождение и образование? У меня много знакомых девушек, которые учились в престижных школах, но у меня с ними нет ничего общего. - Тем не менее рано или поздно ты женишься на одной из них. Ведь не на такой же, как я? Пьер смутился. - Не спорю, Мэнди. Большинство людей предпочитают сближаться с теми, кто разделяет их интересы и взгляды. - А почему ты решил, что я их не разделяю? Ты же не даешь мне даже шанса! Ведь ты мог взять меня с собой на виноградники и объяснить, чем занимаешься. Я способная, Пьер. Я могу стать такой, какой ты захочешь. - Она нарочно подняла руки и поправила волосы, чтобы обратить внимание на свою грудь. Судя по тому, как Пьер перевел дыхание, ей это удалось, но он справился с волнением и спокойно сказал: - Сейчас я хочу, чтобы все оставалось по-прежнему и ты играла роль моей невесты. - А потом? - И она провела кончиком языка по нижней губе. - Потом я... - У него сел голос. - Зачем думать о том, что будет потом, Мэнди? Чем плохо сейчас? Он протянул к ней руки, и Аманда, прочитав на его лице то же желание, которое испытывала сама, позволила обнять себя и довести до канапе: он уложил ее и сам устроился рядом. - Ты сводишь меня с ума, Мэнди, - страстно шептал он. - Когда я вижу твое тело, я... - Он нежно гладил ей плечо, и его рука опускалась все ниже и ниже. - Я не думаю о том, что будет завтра, - продолжал он. - Для меня есть только сегодня и важно только то, что происходит сейчас. Его пальцы осторожно поглаживали затвердевший сосок, просвечивающий сквозь тонкую ткань платья, и она, пробормотав что-то бессвязное, повернула к нему лицо и приоткрыла губы. Пьер тут же прижался к ним, лаская ее рот языком и распаляя ее желание. Его язык проникал все глубже и глубже; поглощенная его возбуждением и переполненная своим, Аманда задрожала и прижалась к нему и, забыв обо всем, отвечала поцелуем на поцелуй, лаской на ласку, пока вдруг не почувствовала, что его пальцы скользят по ее бедру, все выше и выше. Она напряглась, инстинктивно сжала ноги и оттолкнула его руку. - Я слишком спешу? - спросил Пьер. - Я так тебя хочу, что не могу больше сдерживаться. Аманда отпрянула и оттолкнула его с такой силой, что он очутился на полу. - Какого черта... - Он удивленно смотрел, как она вскочила с канапе и стала поправлять платье. - В чем дело, Мэнди? - Ты не сомневался, что я готова на все. - Она дрожала от гнева и сгорала от стыда. - Я тебя просто поцеловала, а ты сразу подумал, что я... Меня от тебя тошнит! Пьер поднялся, на ходу застегивая пряжку ремня из крокодиловой кожи. - Был не прав, - небрежно сказал он. - Но ты могла всего-навсего сказать "нет". Я не насильник. - Приятно слышать. - Аманда чувствовала себя ужасно глупо из-за всей этой сцены, которую сама и разыграла. - Хочу сказать в свою защиту, - продолжал он, - судя по всему, ты ничего не имела против нашей близости. Ну что же, все целы и невредимы. - Накинув пиджак, Пьер направился к двери. - Пошли спать? Каждый в свою кровать, само собой разумеется. Молча Аманда поднялась наверх и, только войдя в свою комнату, осознала, что виновата в случившемся ничуть не меньше Пьера. Она флиртовала с ним вовсю, и он повел себя как и подобает плейбою. "Надо впредь быть осторожнее! - думала она. - Ведь я затеяла игру, чтобы проучить Пьера, а не себя!"

Глава 8

На следующий день после вечеринки Люсьен вернулся в Париж, Пьер занимался хозяйственными делами, мадам Дюбрей благотворительностью, а Аманда, предоставленная самой себе, наслаждалась покоем: бродила по цветущему саду и часами сидела в библиотеке, скрываясь от глаз Пьера. - Бедная Мэнди, ты, наверное, изнываешь от скуки, - сказал он днем в пятницу, столкнувшись с ней возле своего кабинета, где он подолгу сидел с управляющим. Аманда проглотила ядовитый ответ. Пусть уж лучше ее жалеет! - Чем ты занимаешься целыми днями? - спросил Пьер. - Считаю травинки! А ведь могла бы заняться и чем-то полезным! - Например? - Убраться в доме. - Он поморщился, и Аманда еле сдержала улыбку. - Моя невеста не должна заниматься домашней работой. - Ну тогда разреши мне делать что-нибудь по хозяйству. Я даже еще не видела виноградники! - Там смотреть нечего. - Но ты проводишь там целые дни! - Я работаю, Мэнди, а не любуюсь пейзажем. - Ну разреши мне поработать вместе с тобой! Я люблю возиться в саду. - Я тоже. - Он улыбнулся и протянул ей руку, показывая исцарапанные пальцы. - Вряд ли это тебе понравится. - А я надену перчатки. - Ну ты редкая приставала! Но все равно я говорю "нет". - Он потрепал ее по подбородку. - Не делай такой убитый вид. Завтра приедет Люсьен, и мы вместе пообедаем в Ла-Фонтэн, там потрясающие пирожки. Значит, Люсьен опять приезжает. Эта новость ее несколько встревожила. - А он всегда так часто приезжает? - Нет. Думаю, причина в тебе. - Тогда притворись, что ревнуешь. - Зачем? - Ведь все уверены, что ты в меня влюблен. - Ну да, разумеется. Хорошо, если он будет пожирать тебя глазами, я буду скрежетать зубами. Аманда загрустила: его друг в нее влюбился, а ему хоть бы что, лишь бы съязвить! Пьер спешил по делам, а Аманда шла рядом, украдкой любуясь его черными кудрями: он старательно зачесывал их назад, но они все равно падали на лоб. Пьер еще больше загорел, кожа стала бронзовой, только у воротника виднелась бледная полоска. Пьер был в рабочем костюме - в черных слаксах и свитере; по вечерам он всегда надевал цветные пиджаки - бордовый или синий, под цвет глаз, - и белые рубашки. - Как ты странно оделся, - заметила мадам Дюбрей накануне вечером, когда он появился в пиджаке бутылочно-зеленого цвета и золотистой вышитой рубашке. - В Калифорнии так ходят все, - усмехнулся он, - более того, там это некий признак консерватизма! Его мать недоуменно пожала плечами, а Аманда в него просто влюбилась: вернее, в этом костюме он ей еще больше нравился. В ее сознании любовь и Пьер не стояли рядом. Но если быть до конца честной, надо признать, что, когда он смотрел на нее своими голубыми глазами, у нее замирало сердце. Аманда нахмурилась: все оказалось намного сложнее, чем она предполагала. Чем дольше она играла "Мэнди", тем сложнее становилось быть самой собой, ну а если утратить свое "я", можно, поддавшись чувствам, стать очередной жертвой этого сердцееда. Значит, надо скорее поставить его на колени и бежать! - Ты что такая серьезная? - спросил он. - Думаю о будущем. - О будущем. - Какая разница? Ты так семантично выражаешься. - Педантично, - усмехнулся он. - Ну вот, опять не так сказала. - Она раздраженно передернула плечами. - Но ведь ты все равно понял, что я имею в виду. - На этот раз - да. Но в большинстве случаев не понимаю. Она подняла глаза и увидела, что он с явным одобрением рассматривает ее сдержанный макияж и ситцевое кремовое платье. - Ты пришлась здесь ко двору, Мэнди. Просто удивительно. Тебя любит прислуга (Мишель так просто без ума от тебя), знаешь, а это редко бывает. Мама даже спросила, назначили ли мы день свадьбы. Аманда с трудом скрывала радость. - Ты поосторожнее, а то и сам ко мне привяжешься! Она ждала ответной шутки, но, к ее удивлению, он нахмурился и его глаза потемнели. - Ну это вряд ли. Дело в том, что я люблю другую. От неожиданности она даже остановилась. - И давно? - Уже полгода. Аманду охватило отчаяние. - Но тогда в лесу, когда ты предложил мне эту сделку, ты говорил, что не собираешься жениться! - В тот момент я совсем не знал тебя и не мог обсуждать с тобой подобные вещи, - ответил он. - Кроме того, Элен не хочет, чтобы о нашей помолвке узнали, пока она не кончит институт. Элен изучает архитектуру, на последнем курсе. Аманда смотрела на него и чувствовала, как в ней растет раздражение. Да если бы она об этом знала, ни за что на свете не согласилась бы на эту безумную затею! Ее бросило в дрожь, и ей захотелось причинить ему такую же боль. Впрочем, почему это она должна страдать из-за человека, который ничего для нее не значит и тайно помолвлен с какой-то девицей? Она просто разозлилась, что он сломал ее планы. - Ну вот, теперь ты знаешь, почему я не смогу к тебе привязаться, - прервал паузу Пьер. Она кивнула, а потом поинтересовалась: - А зачем делать из этого секрет? Разве объявление о помолвке помешает ей учиться? - Может, и помешает. Дело в том, что ее мать (весьма суровая дама) наверняка будет настаивать на том, чтобы она бросила учебу и вышла за меня замуж, пока я не передумал! - Мудрая женщина! - иронично заметила Аманда. - В данном случае она не права. Элен очаровательная девушка, и я готов ждать ее сколько угодно. - А обо мне она знает? - Да. Аманда насмешливо на него взглянула. - Хотела бы я видеть ее лицо, когда ты говорил ей обо мне. - Элен мой рассказ весьма позабавил. - Значит, с юмором у нее все в порядке? - В полном. Аманда попыталась представить себе Элен. - И где же ты встретил девушку своей мечты? - Мы раньше были соседи, а десять лет назад, когда умер ее отец, она с матерью переехала в Париж. До прошлого года я с ней не виделся; потом как-то встретил Элен на одной вечеринке и сразу понял, что из нее выйдет отличная жена. Вот почему я готов ждать. "И резвиться на стороне", - уточнила Аманда, вспомнив его разговор с Люсьеном в ее доме. Двуличная свинья! Обзавелся серьезной, воспитанной девушкой, которая не ограничивает его свободу, да еще и обеспечит ему семейную жизнь девяносто шестой пробы! А мадемуазель, надо думать, спокойная, как танк! Ну какая нормальная женщина позволит такому мужчине, как Пьер, резвиться, будь у нее возможность его захомутать?! Чем больше Аманда думала, тем больше убеждалась в том, что, если правильно разыграет карты, она сама сможет его захомутать. А потом завяжет узлом и вернет "девушке его мечты"! - Если бы я была помолвлена, - заявила она, - я бы держала жениха при себе. - Не сомневаюсь, - усмехнулся Пьер. - Если ты положишь на что глаз, ты из себя выйдешь, но добудешь это. - Верно. Кстати, о выходе, - добавила она, - по-моему, мне пора выходить из игры. - Почему? - удивился он. - Потому что ты должен во всем признаться матери. Я уверена, если ты ее попросишь, она сохранит все в тайне. Пьер откинул со лба волосы, но вид у него стал еще более взъерошенный. - Дело не только в этом, - признался он. - Понимаешь, мне не хочется, чтобы мама узнала, что я обманул ее. Она очень расстроится. - Ну а как же тогда мы покончим с этой историей? - Очень просто: уедем в Калифорнию (я туда собираюсь через месяц). Сделаем вид, что едем вместе, а недели через две я напишу письмо, что мы поссорились и расстались. Когда вернусь домой, месяца через два, расскажу маме об Элен. - Значит, ты давно все продумал? - Естественно. - А как же... - Хватит вопросов, Мэнди! Мне пора идти. - Можно я пойду с тобой? - Боюсь, что нет. У меня переговоры с рекламным агентством, и я не знаю, когда освобожусь. - А зачем тебе рекламное агентство? - Рекламировать свое вино. В наше время мало произвести высококачественный продукт, нужно поставить в известность общество. - Ну да, всемогущие средства массовой информации... - заметила Аманда и по его изумленному взгляду поняла, что опять забылась. - А ты думал, у меня нет мозгов, а только смазливая мордашка? - съязвила она. - Нет, Мэнди. Я знаю, у тебя большие задатки. - Вот поэтому я собираюсь работать над собой. Пока я здесь, я успела почувствовать вкус к такой жизни. - Она приоткрыла губы и облизнула их кончиком языка. У Пьера непроизвольно дрогнул мускул на подбородке, и Аманда опустила глаза, чтобы спрятать улыбку. - Когда ты вернешься к ужину? - тихо спросила она. - Я не вернусь. Но я помню, что обещал пообедать с тобой завтра в ресторане. Это было слабое утешение: она не увидит его вечером, и, глядя ему вслед, Аманда вздохнула. На следующий день она нетерпеливо ждала его у машины. Платье сиреневого цвета подчеркивало нежные черты ее лица и приглушало ярко-оранжевые волосы, которые она старательно расчесала и затянула в скромный хвостик. Она ожидала услышать комплимент и, когда Пьер наконец пришел и, едва бросив на нее взгляд, сел за руль, была разочарована. - Где мы встречаемся с Люсьеном? - спросила Аманда, садясь рядом. - В ресторане. Я звонил ему вчера вечером. По его тону она поняла, что он не склонен к разговорам, и замолчала, хотя ей не терпелось узнать, чем он расстроен. Но когда они приехали в Ла-Фонтэн и остановились у ресторана с таким же названием, настроение Пьера заметно улучшилось. Ресторан показался Аманде слишком шикарным, особенно для такого захолустья, но ведь это Франция, где в любой дыре можно найти великолепный ресторан. Аманду не удивило обилие посетителей, разгуливающих по тенистому саду и заполонивших столики на веранде. "Наверное, Пьеру стоит только назвать себя, и его посадят за лучший столик", - подумала она, глядя на ослепительно белые льняные скатерти, на которые падали причудливые тени от листьев старого плюща на балках. Прекрасное местечко! Сад, снующие с подносами официанты, улыбающиеся, довольные посетители... "Ну чем не сюжет для Мане?" - подумала Аманда. - О чем задумалась? - спросил Пьер. Вот бы посмотреть на его лицо, если бы она сказала, о чем! - Я думаю, где Люсьен, - соврала она. - Очень хочется есть. - Съешь булочку. - Лучше выпью бокал вина. - Ты же говорила, что терпеть его не можешь. - Женщины склонны к переменам. - Она смотрела, как он заказывает бутылку шабли, заметила, как с ним заигрывает официантка и как мило он обходится с ней. - Что-то Люсьен опаздывает, - "проворчал он, когда они приступили к второму бокалу шабли. - Надеюсь, тебе со мной не скучно? - спросила Аманда. - Напротив, - нехотя признался он. - У тебя своеобразное чувство юмора и необычный взгляд на вещи. - То есть не такой, как у тебя? - Не такой, как у большинства девушек, и совершенно непредсказуемый. - Я думала, тебя это пугает. - Было дело, - улыбнулся он. - Но есть и свои плюсы. - Какие же? - С тобой не скучно. - Вот и Люсьен того же мнения. Пьер не успел ответить: к столику подошел Люсьен в сопровождении потрясающей брюнетки. - Мариетт! Какой сюрприз! - Пьер встал из-за стола. - Люсьен не говорил, что придет с тобой. - А я и сам не знал, - ответил Люсьен. - Мы встретились в "Максиме", и, когда Мариетт сказала, что собирается в Сен-Тропез, я предложил ей заехать сюда. - Я не буду навязывать тебе свое общество, дорогой мой, - заворковала брюнетка. - Остановлюсь в отеле. Но я не могла упустить возможность повидать тебя и познакомиться с твоей невестой. - Вот и отлично! И никаких отелей. У нас в доме хватит места. Ты прекрасно выглядишь, - добавил Пьер, окинув ее взглядом. "Похоже, и все остальные разделяют его мнение", - заревновала Аманда: эта темноволосая, яркая женщина с такими же, как у Пьера, голубыми глазами сразу же оказалась в центре внимания. В белом платье, плотно облегающем ее пышные формы, она являла собой вожделенную мечту любого мужчины (и прекрасно знала об этом!). - Сто лет тебя не видела, - томно протянула она и поцеловала Пьера в рот своими густо накрашенными губами. Аманде очень захотелось ее ударить. Да как она смеет так его целовать в ее присутствии? В приступе гнева Аманда как следует наподдала Пьеру под столом по ноге. - За что?! - поинтересовался он, поворачиваясь к ней. - Ты забыл меня представить, любовь моя. - Это я виновата, - вмешалась Мариетт (ее английский был безупречен). - Захватила Пьера врасплох. - Она протянула руку. - Мариетт Будэн, а вы - Мэнди? - Совершенно верно. А вы и вправду заехали сюда специально, чтобы познакомиться со мной? - Разумеется. Мне не терпелось увидеть девушку, сумевшую покорить одного из самых завидных холостяков Франции. Знаете, вам очень повезло! - То же самое мои друзья могут сказать и ему! - не осталась в долгу Аманда. - И будут правы, - сказал Пьер, но тут же добавил бочку дегтя, уделив все внимание Мариетт. Сделав вид, что ей это безразлично, Аманда повернулась к Люсьену, не забывая краем глаза следить за темноволосой парой. Глаза Мариетт горели откровенным желанием, она вся подрагивала от возбуждения; в глазах Пьера Аманда ничего настораживающего не заметила. Но это вовсе не означает, что Пьер в безопасности: он чувственный мужчина, и ему необходимо утолять свой сексуальный аппетит, а Мариетт для этого весьма подходит! Аманда, как могла, сдерживала себя, стараясь не давать воли воображению... - Надеюсь, вы не думаете, что я приехала, чтобы отбить у вас Пьера? - словно угадала ее мысли Мариетт. - Мэнди не ревнива, - лукаво заметил Пьер, и Аманда поняла, что он вспомнил про опрокинутый кофе. - Ей даже нравится знакомиться с моими друзьями. - В таком случае давайте на несколько дней поедем в Сен-Тропез, - предложила Мариетт. - Отличная мысль! Мэнди, что скажешь, любимая? Конечно, возможность прокатиться с Пьером на юг Франции весьма заманчива, но одна мысль, что ей придется делить его с особой, которая ей крайне неприятна, все портила. "Наверное, я не в своем уме! - разозлилась Аманда. Почему я вообще ревную, если только играю роль?" Тем не менее она ревновала. - Ну что, Мэнди? - повторил Пьер. - Как тебе эта мысль? - Нравится. Но ведь мы приехали к твоей матери, верно? Подумав, Пьер повернулся к Мариетт. - Мэнди права. Боюсь, ничего не получится. - Бедняжка, - посочувствовала Мариетт. - Ты же терпеть не можешь сельскую жизнь. - Вовсе нет, - возразил Пьер. - В городе хорошо жить одному, ну а если заводишь семью, лучше деревни ничего не придумаешь. - Семью? - Тщательно выщипанные бровки Мариетт поползли вверх. - Не могу представить тебя среди ревущих младенцев и мокрых пеленок. - Значит, вы близоруки, - вставила Аманда. - Скорее дальновидна, - съязвила Мариетт, и Пьер засмеялся. - А ты можешь представить меня с пеленками и бутылочками? - обратился он к Аманде. - Разумеется. Тебе нравится все выращивать, а растить детей намного интереснее, чем виноград. - Из тебя получится замечательная мать, - тихо сказал Люсьен. - Между прочим, она моя невеста, - недовольно заметил Пьер, и Люсьен, вспомнив о присутствии Мариетт, замолчал. Глядя на Люсьена, Аманда вдруг подумала, что он нарочно привел с собой Мариетт, чтобы показать "Мэнди": Пьер бабник и доверять ему нельзя. С другой стороны, проще было бы рассказать ей об Элен. А вдруг никакой Элен вообще нет? Может, она всего лишь выдумка Пьера, некий барьер, чтобы отгородиться от нее? "При первой же возможности расспрошу Люсьена", - решила Аманда. Возможность представилась, когда они заказывали обед: Люсьен, как и тогда в Париже, пододвинулся к ней и начал переводить меню. - Ты знаешь Элен Блан? - шепотом спросила она. - Элен? Знаю. Но я давно ее не видел. А почему ты спрашиваешь? - Пьер вчера говорил о ней. - Наверное, вспомнил Аманду. Элен тоже была влюблена в него в детстве. Но она очень симпатичная. - А сколько ей лет? - По-моему, двадцать с небольшим. - Мне кажется, Пьеру она нравится, - шепнула Аманда. - Сомневаюсь. Он недавно ее видел и сказал, что она роза без запаха. - А Пьера привлекает запах? - И чем экзотичнее, тем сильнее. А твой запах... - Люсьен вдохнул и пододвинулся еще ближе. - Духи "Джой", - прозаично заметила Аманда. - Любая девушка может так благоухать, были бы деньги. К радости Аманды, официант негромко кашлянул, тактично напоминая о себе, и Люсьен занялся меню, оставив Аманду наедине с ее мыслями. Значит, Элен все-таки существует, а Пьер выдумал историю с помолвкой, чтобы оградить себя от "Мэнди" так же, как использует "Мэнди", чтобы защититься от леди Аманды. Он оплел себя паутиной лжи, но она сделает все, чтобы задушить его этой же паутиной! От этой мысли у нее разыгрался аппетит, и она приступила к пирожкам с разнообразной начинкой (от одного их вида текли слюнки). Наслаждаясь пирожками, Аманда продолжала обдумывать, как поставить на колени этого высокомерного волокиту, чтобы он попросил ее руки!

Глава 9

Через пару часов они возвращались в замок - Мариетт в машине Люсьена, а Аманда с Пьером. Когда они ехали по живописной дороге в тени развесистых буков, Аманде показалось, что она возвращается домой, и чувство это было неожиданным и тревожным. Мадам Дюбрей отдыхала под тентом, на верхней лужайке; увидев их, она поздоровалась: с Люсьеном тепло, а с Мариетт любезно. "Интересно, как она относится к женщинам, которых ее сын приводит в дом? - подумала Аманда. - Полный набор! То разряженная деревенщина, то синий чулок, то вообще Бог знает что! Неудивительно, что она предпочла бы Аманду Герберт с ее кривыми зубами и всем прочим!" - Чем займемся? - спросил Пьер, когда они сидели в саду. - Может, сыграем в теннис? - предложила Мариетт. Пьер взглянул на Мэнди. - Ты играешь в теннис? - Ну я не Мартина, как ее там зовут, но мячик через сетку перекину, - с достоинством ответила она. - Может, подождем, пока станет прохладнее? - предложил Люсьен, и Аманда догадалась, что он, как всегда, хочет ей помочь. Нет, он просто прелесть! Стоит двух таких типов, как Пьер! - Мы с Пьером можем поиграть и вдвоем, - сказала Мариетт. - Вот еще! - возмутилась Аманда. - Я всегда пожалуйста. - Тогда давай играть вместе, - сказал Пьер, - а я буду бегать за нас двоих. Мариетт помрачнела, а Аманда подумала: что за отвратительное создание! Наверное, в постели она хороша, вот только из постели ее вряд ли вытолкнешь! Отгоняя неприятную мысль, она пошла за мужчинами в комнату для игр, чтобы выбрать ракетку и теннисные туфли. - Люсьен сказал, что вы с Пьером только что обручились, - спросила Мариетт. - Где вы познакомились? Не зная точно, что сказал Люсьен, Аманда на всякий случай сделала вид, что не слышит, и, опередив Мариетт, направилась к теннисному корту. Она ждала, пока разыграют подачу, проверят высоту сетки, откроют коробку с мячами и попробуют их, и все никак не могла решить, как ей быть. Играть так, как умеет, слишком опасно: никто не поверит, что "Мэнди" на это способна. Что же делать? Изображать новичка и пропускать все мячи? Тоже не подходит. Наверное, надо выбрать что-то среднее. Они размялись, Аманда нарочно пропускала все мячи, пряча улыбку, когда Пьер молча закатывал глаза. Выиграв подачу, он с силой послал мяч через сетку. Этот гейм они выиграли без труда, и Пьер, решив, что играет практически один, старался изо всех сил. Следующий гейм выиграли Люсьен и Мариетт, а Аманда опять была не у дел. Потом наступила ее очередь подавать мяч. Поборов желание послать мяч через сетку, она довольствовалась "дамским" вялым стилем, еле передвигаясь по корту и не забывая при этом улыбнуться Люсьену каждый раз, когда он подхваливал ее за удачный удар. Таким образом она играла три гейма подряд, мысленно благодаря Пьера за его невероятную скорость и гибкость, которые помогали ей противостоять соблазну послать ответный мяч прямо в Мариетт. И Люсьен, и Мариетт были отличные игроки, но, если бы Аманда играла в полную силу, она бы расправилась с ними в два счета. Вот бы посмотреть на их физиономии! - У тебя отлично получается, - подбадривал ее Люсьен, когда они менялись сторонами. - Вернее сказать, у Пьера, - поправила Мариетт. - С таким же успехом он мог играть один! - Вот как? - Не зря же у Аманды рыжие волосы! Она сотрет эту гнусную улыбочку с лица Мариетт, чего бы ей это ни стоило. К счастью, была ее очередь подавать, и, легко размахнувшись, она отправила мяч в воздух, он перелетел через сетку и приземлился далеко за спиной Мариетт. - Мяч закручен! - закричала Мариетт. Вид у нее был ошарашенный. - Ничего подобного! - сказал Пьер. Аманда, пряча торжествующую улыбку, подала мяч Люсьену, ухитрившись забросить его точно на линию подачи. Люсьен отбил мяч довольно низко, и Аманда, крикнув Пьеру, чтобы он ушел с дороги, отбила со всей силой мяч Мариетт, чуть-чуть не угодив прямо в нее. Все трое с удивлением смотрели на Аманду. - Невероятный удар! - восхитился Люсьен. - Случайно вышло. - Аманда пожала плечами и с этого момента подавала только на Мариетт. Мариетт пропустила все подачи, кроме одной, и так разозлилась, что Пьер заметил, не скрывая насмешки: - Похоже, Мэнди слишком хороша для тебя. Аманда изобразила святую невинность, а потом сделала еще два отменных удара, благодаря которым они с Пьером выиграли и сет, и матч. Пьер поздравил ее, насмешливо улыбаясь, и заметил: - Ты, наверное, много тренировалась. Еще чуть-чуть - и ты выиграешь Уимблдон! Аманда уходила с корта с гордо поднятой головой. - У меня есть занятия поважнее, чем гонять через сетку мяч взад-вперед. - Подметать пол и вытирать пыль? - А что в этом плохого? - Ничего. Я с уважением отношусь к работе по дому, Мэнди, но, если у тебя есть способности, нужно их развивать. - Значит, по-твоему, у меня есть способности? - Есть. Лучше всего тебе удается гладить меня против шерсти. - А хуже всего? Она нарочно подкалывала его: ей было любопытно, проглотит ли он наживку. Но он не попался на ее уловку, а отправился к Мариетт, которая, не скрывая, переживала свой проигрыш. - Давай охладимся в бассейне, - предложил Пьер. Она тут же повеселела. Аманда, зная, что не выдержит картины их совместного купания, сказала, что идет к себе принять душ. - Только не говори, что ты не умеешь плавать, - съязвил Пьер. - Я отлично плаваю! - ответила она с вызовом и, надменно вскинув голову, удалилась. После душа, надев модный сарафан, купленный в Париже, Аманда подошла к окну: прямо перед ней зеленели лужайки, окаймленные более темным кустарником, а вдали виднелся виноградник со стройными рядами лозы, словно коричневый ковер с густо-зеленым орнаментом. Как трогательно Пьер относится к своему делу! Жаль только, что такой же заботой он не одаривает своих женщин! Впрочем, ему это не нужно: женщины готовы принимать его таким, какой он есть. Отвернувшись от окна, Аманда подумала: "Интересно, когда он женится, если вообще женится, будет ли он продолжать вести двойную жизнь?" Но это уже ее не касается. Сейчас ее волновало только то, что он собирается делать в ближайшие дни. Мысль о том, что ей придется уехать отсюда, наполняла ее грустью, и чем больше она об этом думала, тем грустнее ей становилось. Она решила прогуляться. Несмотря на внушительный размер, замок был очень уютным, почти все комнаты использовались (кроме детской в западной башне). Последние дни Аманда частенько приходила сюда, ее тянуло как магнитом, как будто среди детских вещей Пьера ей удастся представить его ребенком. Погруженная в свои мысли, Аманда вышла из дома и свернула на тенистую тропинку, которая привела ее к узкой грунтовой дороге вдоль виноградника: его-то она и видела из окна своей комнаты. Ее окружали кусты с обильными гроздьями еще твердого, мелкого зеленого винограда; глядя на них, она представила себе, как постепенно они нальются соком, и у нее даже слюнки потекли. Она бродила среди кустов винограда и мечтала, что Пьер с ней рядом. Не только здесь и сейчас, а всегда и везде. Всегда и везде? Господи! Ну как же она ошибалась! Аманда вдруг поняла, что все чувства, которые вызывал в ней Пьер, - гнев, веселье, презрение, симпатия - неожиданно слились в одно: она его любит! Вопреки всему она без памяти влюбилась в этого эгоиста. Это она, которая считала себя свободной, независимой женщиной восьмидесятых годов, сохнет от любви к этому типу, для которого женщина всего лишь игрушка! Потрясенная своим открытием, Аманда в растерянности остановилась. Да, мама была права, когда предупреждала, что она затевает опасную игру. Шутки очень часто оборачиваются против самого шутника: то же случилось и с ней! В конце концов, "Мэнди" с ее неграмотной речью и оранжевыми волосами остается Амандой, а значит, должна возбудить в Пьере что-то большее, чем то унизительное вожделение, которое овладело им в ночь после вечеринки. Вот Люсьен уважает ее. Но вся беда в том, что любит-то она не Люсьена! Аманда пошла дальше, пытаясь привести в порядок свои мысли и чувства. Ну чем Пьер отличается от всех прочих? Тем, что у него замок и виноградники? Или стиль жизни, так похожий на ее? Напрасно она обманывает себя: ее любовь к Пьеру не имеет ни малейшего отношения к его богатству; просто ей нужен именно он, и никто другой. Ее мысли прервал какой-то шорох, Аманда остановилась и увидела, что чуть не наступила на маленькую серую птичку. Она трепыхала одним крылышком, второе неподвижно повисло. - Бедняжка! - Аманда наклонилась. Птичка задрожала, и Аманда осторожно взяла ее, поднесла к лицу, бережно погладила по грудке и шептала что-то ласковое. Она так увлеклась, что, пока на нее не упала чья-то тень, не заметила Пьера. - Что это у тебя? - спросил он. - Птичка. У нее сломалось крылышко. - Дай посмотреть. - Только понежнее. - С птицами я всегда нежен. - Он осторожно взял птичку с ладони Аманды. - Особенно с самочками. - Откуда ты знаешь, что это самка? - спросила она, сделав вид, что не слышала первую часть реплики. - До окраске. - Он потрогал крылышко. - Все будет в порядке. Отнесу ее к Мишелю. Он ее вылечит: у него золотые руки. Аманда погладила крохотную головку. - Повезло птичке, - заметил Пьер, и когда Аманда встретила его теплый взгляд, у нее тревожно забилось сердце. - Повезло, что ты шла мимо, - поспешил добавить он. - А что ты здесь делаешь? Виноград еще зеленый, есть нельзя. - Знаю. Просто пришла посмотреть. И еще мне нравится, как здесь тихо. Так странно, будто время остановилось. - Вот и мама так говорит. Ведь это она тебе сказала? - Ты уверен - своих мыслей у меня быть не может? - спросила Аманда. - Или тебе нравится делать из меня кретинку? - Конечно, нет. Хотя ты сама часто даешь повод так думать. Я никак не могу тебя понять, Мэнди. Значит, его не обманул ее маскарад? У Аманды от радости потеплело на душе. Может, еще не все потеряно? Еще чуть-чуть, и он влюбится в "Мэнди", и, как только это случится, она ему во всем признается. - Давай отнесем птичку Мишелю, - сказал Пьер и так стремительно повернулся, что ей показалось, будто он от чего-то пытается убежать. Может, от своих чувств? - Пьер, подожди! Мне надо с тобой поговорить! - Она вдруг решила положить конец игре. - О чем? - спросил он, не замедляя шага. Аманда не успела открыть рот, как из-за кустов появилась Мариетт в небрежно запахнутом шелковом кимоно, из-под которого виднелся микроскопический купальник. - Что это у тебя, Пьер? - полюбопытствовала она. - Иди посмотри, - сказал он, и они вдвоем склонились над птичкой, а Аманда быстро направилась к дому, радуясь, что не успела во всем признаться. Похоже, Пьера все-таки придется проучить, и она откроется только тогда, когда он полностью подчинится "Мэнди" и признается ей в любви. Хорошо бы это случилось поскорее!

Глава 10

Аманда открыла шкаф и осмотрела элегантные туалеты, купленные для нее Пьером в Париже. Впрочем, какая разница, что она наденет? Мариетт умудрится сделать так, что все внимание будет приковано к ней. А зачем ей подражать этой хищнице? Она играет свою роль и сыграет ее до конца. Улыбнувшись, Аманда вынула черное вечернее платье из крепа, совершенно неподходящее к семейному ужину, но выбора у нее не было: играть так играть! Через полчаса, глядя на себя в зеркало, Аманда твердо знала, что никогда еще не выглядела так эффектно: глубокий вырез платья подчеркивал линию груди, юбка с мягкой драпировкой облегала округлый живот и бедра, фалдами ниспадая к серебряным босоножкам на высоком каблуке. Покрутившись перед зеркалом, Аманда поняла: не хватает последнего штриха - украшения на шею! Она порылась в ящике и наконец извлекла, что ей нужно: кулон из стекла, талисман, который она хранила еще с детства. Аманда надела кулон и старательно спрятала дешевую застежку под волосами. На ее матовой коже прозрачная побрякушка заиграла, как бриллиант в двадцать каратов, не меньше: Мариетт лопнет от зависти! Хорошо бы еще сережки, и она вспомнила про те, которые одолжила у горничной, - длинные висячие стекляшки под бриллиант. Отлично! Вот теперь она выглядит на миллион долларов. Взглянув на старые каминные часы, Аманда поняла, что пора спускаться к ужину; но потом решила задержаться, чтобы ее появление было еще эффектнее. Когда через пятнадцать минут она вплыла в гостиную, Пьер и Люсьен в повседневной одежде и Мариетт в брюках приветствовали ее гробовым молчанием. - Разве мы идем на званый ужин? - саркастически поинтересовался Пьер. - Вовсе нет, - защебетала Аманда. - Просто захотелось покрасивше одеться. Он оглядел ее и остановил взгляд на ослепительном кулоне и стекляшках в ушах. - Клево, да? - с лучезарной улыбкой сказала она, ни к кому определенно не обращаясь. - Это мне Пьер подарил. Мариетт позеленела от зависти, Люсьен под впечатлением от королевского подарка не сказал ни слова, а Пьер явно обеспокоился, как бы Аманда опять чего-нибудь не натворила. Она подбежала к нему и взяла под руку. - Ну давай, котик, скажи своим друзьям, почему я надела эти драгоценности? - Чтобы Мариетт хватил удар, - сказал он так тихо, что услышала только она, и громче добавил: - Скажи сама, любимая. Вижу, тебе не терпится. Она повернулась к гостям. - Сегодня у нас юбилей. Две недели, как помолвлены. - Ваш будущий муж очень щедр, - сказала Мариетт медовым голосом. - Но вам не следует так открыто носить бриллианты; вы можете стать жертвой бандитов. Аманда наградила ее презрительным взглядом, повернулась к Пьеру и нежно прильнула, трепеща ресницами. От ее близости, сладкого запаха ее тела он напрягся, его загорелые щеки стали еще смуглее. Аманда, дразня Пьера, приоткрыла свои пухлые губы. Пьер, не отрываясь, смотрел ей в глаза и учащенно дышал. - Ну ты и стерва! - сказал он ей на ухо. - Мэнди, это что еще за новая игра? - Даю понять Мариетт, чтобы держалась от тебя подальше. - У тебя отлично получается! Кроме шуток, у меня руки чешутся тебя отшлепать! - Приятно слышать! Тебя что, это возбуждает? - Представь себе, да. Но тут вошла мадам Дюбрей, и Аманда оставила последнее слово за Пьером. На какой-то миг мадам Дюбрей ошеломило "великолепие" Аманды, но с завидной выдержкой она быстро взяла себя в руки. - Как.., как прекрасно вы выглядите, моя дорогая. Вы нас всех приятно удивили. - Благодарю, - улыбнулась Аманда, и ей опять пришло в голову, что, когда ей приходится обманывать мадам Дюбрей, весь этот розыгрыш не доставляет ей ни малейшего удовольствия. - Вы уже видели подарок вашего сына Мэнди по случаю помолвки? - спросила Мариетт хозяйку дома. Мадам Дюбрей тут же посмотрела на кулон, потом в глаза Аманде, и девушке показалось, что вид у нее заговорщицкий. - Прелестная вещица, под стать невесте, - заметила мадам Дюбрей и многозначительно переглянулась с сыном. - Пожалуй, пора ужинать. Пьер вне себя от радости, что наконец сменили тему, повел всех на террасу, где уже накрыли стол: были поданы свежая лососина и разнообразные салаты. "Что может быть лучше?" - думала Аманда. Изысканный ужин в старинном замке, в обществе двух красивых мужчин (в одного она влюблена) и очаровательной хозяйки. Только присутствие Мариетт все портило. Мысленно она представила, как бы чудесно она жила здесь, став женой Пьера. И хотя замок прекрасный, она знала, что с Пьером ей и в хижине было бы хорошо. - О чем задумалась? - прервал ее мечты Люсьен. Вздрогнув, она вернулась с облаков на землю и сказала специально для Мариетт: - Думаю, чем заняться, когда буду жить здесь постоянно. - Ну, постоянно - это вряд ли, - возразил Пьер. - Мы будем жить и в Нейпа Вэлли. - Вот здорово! Никогда не была в Америке! - Значит, вы действительно собираетесь пожениться? - спросила Мариетт. - Или ваша помолвка будет длиться вечно? - Со мной этот номер не пройдет! - фыркнула Аманда и прильнула к Пьеру. - Дорогой, ну когда же мы поженимся? Мне нужно выбрать свадебное платье и решить, кого приглашать на свадьбу. - О гостях и речи быть не может! Я не собираюсь устраивать пышное торжество. - Ну что ты, Пьер! - упрекнула его мать. - Почему ты не считаешься с желанием Мэнди? - Я уверен, мама, она сделает все, чтобы мне было приятно. - Только не тогда, когда речь идет о нашей свадьбе, - заявила Аманда. - Хочу, чтобы все было по высшему разряду. - Обсудим это потом, - сдерживая раздражение, выдавил из себя Пьер. Краем глаза Аманда заметила, как Мариетт криво усмехнулась: наверное, она догадывается, что у нее с Пьером не все гладко. Аманда решила исправить дело и, пододвинув свой стул поближе к Пьеру, нежно погладила его руку. Его кожа была гладкой и прохладной, и она вдруг представила себе, что лежит рядом с ним и ласкает его. От одной только мысли у нее вспыхнули щеки, и она украдкой взглянула на Пьера, не заметил ли он ее волнения. Но ему было не до этого, он с трудом справлялся с собой: у виска дергался нерв, рот напряженно сжат. Аманду как током пронзило чувство неудержимой любви, и она была готова обнять его прямо сейчас. Когда стемнело и на террасе зажгли свет, появились комары, и все пошли в дом, где гостей ждали кофе и вина. Вскоре мадам Дюбрей сказала, что хочет пораньше лечь спать, и, извинившись, поднялась к себе, а Мариетт предложила завести музыку и потанцевать. Пьер охотно согласился и пригласил Мариетт, прижав ее так близко, что между ними не протиснулся бы и лист тонкой бумаги! Аманда возмутилась, что он не пригласил ее первой, но сдержалась, зная, что если начнет их растаскивать, то сыграет на руку Мариетт, да и Пьеру тоже: совершенно очевидно - он делает это нарочно, чтобы показать, что сам себе хозяин. - Пошли потанцуем, - сказал Люсьен, помогая ей подняться, - покажем им, как это надо делать. - Вот под эту музыку? - А мы сейчас заведем другую. Он подошел к музыкальному центру, перебрал компакт-диски, выбрал один и вставил его. Тут же комната завибрировала от бодрого ритма буги-вуги пятидесятых, задрожали подвески на люстрах, и Люсьен протянул руки к Аманде. Она включилась в зажигательный ритм. Аманда всегда любила танцевать и даже училась в балетной школе, пока не выросла до своего роста и ей не пришлось расстаться с балетом. Но она продолжала заниматься танцами и сегодня была настроена превзойти саму Джинджер Роджерс. Ее гибкость, легкость и изобретательность воодушевили Люсьена, и он тоже был в ударе: поднимал ее над головой, закидывал за спину и наконец, после головокружительного вращения, притянул к себе, и они остановились как вкопанные. Тяжело дыша, Аманда стояла, прислонившись к нему и чувствуя, что ее сердце бьется так же часто, как и его. - Невероятно! - зааплодировала Мариетт. - Вы что, работали в кордебалете, Мэнди? - А то? И еще платной партнершей в ночном клубе, пока Пьер не скупил все билеты! Мариетт взглянула на Пьера, который не отпускал ее. Она чувствовала, что сейчас ее разыгрывают, но в то же время знала, что Мэнди не та девушка, с которой мог общаться Пьер. - Так все-таки где вы познакомились? - В доме Гербертов, - спокойно ответил он. - Мы как-то оба оказались там в выходные дни. - То есть в доме, который переходит тебе по наследству? Пьер молча кивнул и пошел менять диск. Аманда надеялась, что на этот раз он обязательно пригласит ее, но Пьер вновь привлек к себе Мариетт, и Аманда опять сдержалась. - Не понимаю, что это с Пьером, - шепнул ей на ухо Люсьен. - Можно подумать, он до сих пор влюблен в Мариетт. - А может, так оно и есть. - Ничего подобного. Это все в прошлом. Их роман продолжался месяца два, не больше. Впрочем, Мариетт до сих пор не теряет надежды. - Поэтому ты и привез ее сюда? Люсьен покраснел. - Просто я подумал, ты должна понять, что тебе не удастся влюбить в себя Пьера. - А с чего ты взял, что я хочу? - возразила она, стараясь не выдать своих чувств. - Значит, когда ты уедешь отсюда, у меня есть шанс? - Зависит от того, что ты можешь предложить, - сказала Аманда нарочито громко, чтобы Пьер мог ее услышать. По его крепко сжатым губам она поняла, что это ей удалось, и, довольная, прижалась к Люсьену. Но не успели они сделать и пары шагов, как Пьер заявил: - А теперь мой танец, - и резким движением отправил Мариетт к Люсьену и притянул Аманду к себе. От прикосновения его рук Аманда вспыхнула, у нее бешено заколотилось сердце, ноги, казалось, не касаются земли. Они прижались друг к другу, им не нужна была музыка: их тела и так двигались в унисон, а страсть задавала свой ритм. Пьер наклонил голову, его щека коснулась ее щеки. Она дрожала, и ее руки сами притянули его еще ближе. Господи! Как же она хотела Пьера, ее губы ждали его губ, а тело тосковало по его рукам. - Ты не просто стерва, - шептал он, - ты еще и ведьма, ты меня околдовала. - А ты меня чуть не одурачил. - Я хотел одурачить Мариетт, - сказал он. - Это подло! - А как же Люсьен? Мэнди, он тебе не подходит. Неужели Пьер ревнует?! Счастье переполнило ее, но ей надо быть осторожной, и она слегка отстранилась. - Боишься? - спросил он тихо. - Устала, - уклонилась она. - Пора спать. - Согласен. - Одной, - подчеркнула она. - А вот тут я против! - Отпустив ее, Пьер объявил: - Мы с Мэнди пошли спать. - Я тоже, - присоединился Люсьен. - Да что с вами со всеми случилось? - недовольно спросила Мариетт. - Еще так рано! - Хочешь, смотри видео, - равнодушно предложил Пьер. - Спасибо, что-то не хочется. - С недовольной миной Мариетт поднялась вслед за всеми наверх. "Интересно, пойдет ли Пьер провожать Мариетт, - подумала Аманда, - и если пойдет, как себя вести?" Но вдруг она заметила, что Пьер, пожелав гостям спокойной ночи, направляется за ней в западное крыло. Скрывая радость, она с невозмутимым видом шла по коридору и, подойдя к своей комнате, остановилась, чтобы попрощаться на ночь. Пьер тоже остановился. - Спокойной ночи, Пьер, - сказала она, не поднимая глаз, и приоткрыла дверь. - Не так быстро! - Пьер втолкнул Аманду в комнату и плотно закрыл дверь. - Нам надо поговорить. - О чем? - О тебе и обо мне. Пойми, Мэнди, я не твоя собственность. Расстроенная тем, что она превратно истолковала его намерения, Аманда вспылила. - Моя собственность? Да ты мне даром не нужен! - Что-то не похоже, судя по твоему поведению. - Просто я хотела достать Мариетт. И если уж на то пошло, я оказала тебе услугу. Или ты хочешь продолжить с ней роман? - Спасибо, но я не нуждаюсь в твоих услугах! Я в состоянии сам защитить себя от хищниц, и от тебя в том числе. - Ты.., ты самодовольная свинья! - Потому что уверен, что тебе нравлюсь. - Это я должна тебе нравиться, кретин! Не забывай, ты мне за это платишь! - Она заметила блеск его глаз, но слишком поздно; Аманда попятилась, но он уже схватил ее за талию. - Пусти меня! - Подожди! Ты ведь моя невеста и, кажется, любишь меня? И один поцелуй в знак благодарности за королевский подарок не так уж и много? - Он запрокинул ее голову и наклонился к пылающему лицу Аманды. Она замерла, хотя каждая клеточка ее тела тянулась к нему. - Мужчины, которые соблазняют девушек против их воли, давно вышли из моды, - невозмутимо сказала она. - Против воли? После вечеринки у меня сложилось другое мнение, а теперь я просто уверен, что не ошибся. Я прошу немногого - один поцелуй. - Только и всего? - Представь себе! Чувства, накопившиеся за неделю, когда "Мэнди" без устали дразнила его, вырвались наружу. Он поймал губами ее рот и разжал языком губы. У Аманды перехватило дыхание, и она в порыве страсти прижалась к Пьеру. Ее язык затрепетал в ответной ласке. Они словно пили друг друга и все не могли напиться. Его руки скользили по тонкому шелку, лаская ее податливое тело. Он расстегнул молнию, и платье спустилось, обнажая высокую, полную грудь. Отпустив ее рот, он наклонился и приник к ее набухшим соскам. - Господи, какая ты красивая! - застонал он и расстегнул молнию еще ниже. Платье упало у ее ног; он поднял ее на руки, понес к кровати и осторожно положил, не отрывая восхищенных глаз от ее тела. Скинув рубашку и слаксы, он лег рядом. - Какие милые трусики, - прошептал он, а его палец скользил между ее кожей и эластиком, - но как пояс верности они не годятся! - Зато у меня железная воля, - нашлась Аманда, и его глаза насмешливо блеснули. - Ты, Мэнди, за словом в карман не лезешь. Он нежно целовал ее, а руки продолжали свое дело: ласкали каждый изгиб ее тела и наконец добрались до шелковистых волосков на бугорке. Аманда напряглась. - Нет? - прошептал он. - Нет. - Я так хочу тебя! - Я заметила! - И она коснулась его затвердевшей плоти у своего бедра. - Но почему нет? - настаивал он. - Ведь мы оба взрослые люди, и ты, наверное, пьешь таблетки? Она не пила таблетки и не собиралась докладывать ему об этом. Да если он узнает, что у нее был всего один мужчина и она спала с ним, потому что думала, что они поженятся, он умрет от смеха. - Не отказывай мне, - умолял он и опять приник к ее губам, а руки скользили по нежной коже живота и спускались все ниже и ниже. Он погладил мягкие волоски, и она вздрогнула от возбуждения и чуть не раздвинула ноги, хотя прекрасно понимала, что если позволит овладеть собой, то уже не сможет скрыть свои истинные чувства. Но у нее не хватило силы воли сопротивляться, и ей хотелось насладиться этим мигом, ведь он может и не повториться! Прежней Аманды, уверенной в том, что она поставит Пьера на колени, уже не существовало, и больше всего она боялась, что, как только они уедут отсюда, Аманда перестанет существовать для него. - Пьер! - севшим от волнения голосом шептала она и дрожащими руками гладила его широкие плечи, гибкую спину, все его мускулистое литое тело, чувствуя, как он весь дрожит от возбуждения. Его пульсирующая от возбуждения мужская плоть налилась и коснулась ее бедра. Аманду захлестнула волна желания. Господи! Как она хотела, чтобы он вошел в нее, наполнил своим семенем, заполнил каждую ее клеточку своей сутью. "Я люблю тебя!" - молча кричала Аманда, радуясь, что у нее хватает сил сдержаться, и жалея, что нет сил оттолкнуть Пьера. Словно чувствуя ее раздвоенность, он сильнее прижал ее к себе, приподнялся, и вот она уже была под ним, а он опирался на руки, чтобы не причинить ей боли своей тяжестью. - Не отказывай мне, - прерывисто дыша, повторял он, и его глаза горели страстью. - Я так тебя хочу, что даже мысли путаются. Как только я тебя увидел, Мэнди, ты, как заноза, вошла в мою жизнь, и так глубоко, что мне тебя уже не вынуть! Она так мечтала услышать эти слова, хотя здесь не было главного - люблю! Пьер говорил только о желании, о необходимости утолить бушевавшую в нем страсть. И он думает, что, переспав с ней, ему это удастся? А если она уступит, не скажет ли он: "До свидания, Мэнди, и спасибо за приятные воспоминания"? Аманда понимала, что именно так и может случиться, это придало ей силы противостоять натиску Пьера, и она выскользнула из-под его тела. От удивления он замер и лишь вопросительно поднял бровь. Вместо ответа Аманда прикрылась простыней. - Пьер, я прошу тебя, уходи. - Ты это серьезно? - Да. Он не спеша поднялся. Потянулся за рубашкой и трусами, а она смотрела на его сильные мускулистые руки, смуглую кожу; потом опустила глаза ниже, и ее пальцы чуть сами не прикоснулись к его плоскому животу и возбужденной плоти, которую он не торопился прикрывать. Заметив, что она следит за ним, он произнес: - Жаль, что ты сказала "нет". У нас с тобой получилась бы отличная музыка. - Не люблю шлягеры-однодневки. - Но это музыка восьмидесятых. - Значит, я родилась не вовремя. Он застегнул слаксы и, не отрывая глаз от ее груди, подошел к ней, и Аманда почувствовала, что ее выдают набухшие соски. - И ты станешь отрицать, что меня хочешь? - Хочу, но шлягер мне не нужен. Я хочу постоянства. - Вот как? Маленькие девочки, которые играют по большой, могут остаться ни с чем. - Ничего, я рискну. - Она натянула простыню еще выше. - Пьер, а тебе не наскучили шлягеры? - Пока нет. Слушать их приятно, да и забываются они быстро: меня это устраивает. "Ну что же, яснее ясного", - подумала Аманда и про себя поблагодарила его за откровенность. Понемногу она успокоилась и собралась с мыслями. - Ну а как сюда вписывается Элен? - спросила она и с удовлетворением отметила, что Пьер смутился. Посмотрим, сумеет ли он выкрутиться на этот раз! - Никак, - помедлив, ответил он. - Она как симфония, и, если я начну слушать такую музыку, другая будет мне не нужна. - Я тоже могу стать для кого-то симфонией. - Не сомневаюсь. Встретившись с ним взглядом, Аманда ничего не смогла прочесть в его глазах. Она лишь увидела, как они посветлели, и даже в полумраке комнаты в них появился серебристый блеск. Ей показалось, что его посетило какое-то озарение. Аманда ждала, сама не зная чего, но Пьер отвернулся и быстро застегнул рубашку. Подойдя к двери, он оглянулся и спросил: - Хочешь завтра утром пойти со мной на виноградники? Удивленная, Аманда молчала. Он все время отказывал ей, а теперь... Может, его отношение к ней все-таки изменилось? И теперь Мэнди для него не просто хорошенькая мордашка и роскошное тело, которые легко купить, а потом так же легко выбросить? Может, он уже думает об их совместном будущем? Просто хочет сначала, подобно Свенгали, подчинить ее своей воле и потом никогда не расставаться с ней? Судя по выражению его лица, так оно и есть - Аманда с трудом сдерживала радость. - С удовольствием, - сонным голосом ответила она и, как только он вышел, помчалась в ванную за ночной рубашкой, нырнула в постель, взбила подушку и улеглась, строя воздушные замки. В дверь негромко постучали, и Аманда спустилась на землю. Сердце ее тревожно забилось. Неужели это опять Пьер? Она включила ночник, надела халат, глухо запахнула его и подошла к двери. - Кто там? Она очень удивилась, услышав голос Люсьена. - Мэнди, можно с тобой поговорить? - А что, утром нельзя? - Я никогда не вижу тебя одну. Мэнди, впусти меня, пожалуйста. Я на минутку. Сжалившись, Аманда открыла дверь, жестом приглашая его войти. - В чем дело? - спросила она, сев на край кровати. - Я пришел просить прощения. Сегодня и тогда, в прошлые выходные, я говорил тебе непростительные вещи. Она не могла взять в толк, о чем он, но, видя его трагический вид, решила его успокоить. - Я.., я все уже позабыла, - пробормотала она. - Только так и может ответить такая славная девушка, как ты. Но это ни в коей мере не оправдывает мое поведение: я предлагал тебе помочь найти работу в Париже, а сам только и думал о том, как затащить тебя в постель! - Не ты первый, не ты последний! - скептически заметила она. - Поверь, теперь мои чувства к тебе изменились. Просто до сегодняшнего вечера, пока не увидел, как ты танцуешь с Пьером, я этого не осознавал. Я люблю тебя, Мэнди, и хочу, чтобы ты стала моей женой. - Женой? - Аманда от изумления не знала, что и сказать. - Да, женой, - повторил Люсьен. - Когда закончится весь этот фарс, надеюсь, ты останешься в Париже и позволишь мне узнать тебя поближе. Я не тороплю тебя, моя дорогая. Просто не хочу, чтобы ты ушла из моей жизни. Аманда совсем растерялась. Вид у него был такой, словно с тех пор, как они простились вечером, Люсьен прошел все круги ада. Респектабельный фасад, который он предъявлял миру, рухнул, а за ним оказался страдающий, легкоранимый человек, переполняемый чувствами, с которыми он не в силах справиться. Таким Люсьен нравился ей гораздо больше, но она знала, что полюбить его никогда не сможет. Аманде было тяжело сознавать, что она причинила ему боль. Как же глупо все получилось, она должна была предвидеть, чем это кончится. Но, ослепленная любовью к Пьеру, Аманда не заметила чувства другого человека. - Прости, Люсьен, но я... Ты всегда будешь мне другом - добрым, верным другом, но не больше. - Откуда ты знаешь? Может, если мы будем чаще видеться... - Это ничего не изменит. Любовь или есть, или ее нет. - Но любовь может возникнуть, - настаивал Люсьен. - Не отвергай меня вот так, сразу. - Я не могу иначе. Забудь меня, Люсьен. - Не могу. - Он подошел к ней, наклонился и нежно поцеловал. Аманда не ответила на его поцелуй. - Прости меня, Мэнди. Насильно мил не будешь. Прошу тебя об одном: помни, если я вдруг стану тебе нужен, я всегда буду рядом. Молча она кивнула и со слезами на глазах смотрела, как он уходит. Оставшись одна, она зарылась головой в подушку. Мысль о том, что она обидела Люсьена, отравляла приятные воспоминания о Пьере. Аманда вдруг испугалась, что ложно истолковала его поведение. Он предложил ей сходить вместе на виноградники, а не выйти за него замуж! Впрочем, разве это не говорит о том, что Пьер хочет изменить их отношения? Ведь всего несколько минут назад она была почти уверена в этом. Глупо сомневаться в его чувствах из-за Люсьена с его обидой. Пьер влюблен в "Мэнди". Она уверена в этом. Просто его пугает, что они такие разные. Тяжко вздохнув, Аманда вытерла глаза. Давно пора отказаться от грубых замашек, которые она придумала для "Мэнди", и постепенно стать самой собой. Больше никакого вульгарного хихиканья, никаких "хочете" и прочих выкрутасов. С завтрашнего дня она начнет новую жизнь и докажет Пьеру, какая она способная ученица! И с этой приятной мыслью она улеглась поудобнее и сладко заснула...

Глава 11

На следующее утро Аманда проснулась в хорошем настроении и нежилась в постели, думая о Пьере. Она по-прежнему ощущала его поцелуй на своих губах, и тело сладко ныло при воспоминании о его ласках. Аманда встала, приняла душ, тщательно оделась - модные брюки бирюзового цвета, легкая майка в тон - и спустилась вниз. Пьера она встретила в холле. Улыбнувшись, она приветливо сказала: - С добрым утром! - Утро и на самом деле доброе. Составишь мне компанию за столом? - С удовольствием. Они вошли в светлую, убранную цветами комнату, которая выходила на террасу. Здесь, когда не было гостей, семья собиралась за столом, и хотя по обычным понятиям комната выглядела большой, но по сравнению с другими комнатами в замке казалась маленькой и уютной. - Как спала? - спросил Пьер, выдвигая для нее стул. - Отлично. А ты? - Ужасно! Меня преследовали эротические видения. - Надо было принять холодный душ! - Мне бы и ледяной не помог! Она засмеялась и взяла свежевыпеченную булочку. - Ну, есть еще один способ... - Догадываюсь. - Он пододвинулся к ней и подмигнул: - Может, полечишь меня сегодня ночью? Аманда удивилась и испугалась: неужели она для него всего лишь девочка на одну ночь? У нее испортилось настроение, и уже не радовали ни солнце, ни теплый день. Она отложила булочку и молча пила кофе, едва сдерживаясь, чтобы не вылить его Пьеру на голову. Тот с невозмутимым видом уплетал булочки с домашним абрикосовым вареньем, и его спокойствие доводило Аманду до бешенства. Неужели те минуты вдвоем с ней для него ничего не значат? Может, она просто дура и зря надеется на какое-то общее будущее? - Между прочим, - небрежно заметил он, наливая себе вторую чашку кофе, - Люсьен и Мариетт просили меня попрощаться за них с тобой. Они уехали ни свет ни заря: ему нужно в Париж по делам, а она отправилась в Сен-Тропез. "По делам? Неплохо придумано, - одобрила Аманда. - Интересно, что бы сказал Пьер, если бы узнал, что ко мне ночью приходил Люсьен?" Но об этом он не узнает: у нее не было ни малейшего желания портить их отношения. - Да что с тобой? - участливо спросил Пьер. - У тебя такой вид, будто вот-вот взорвешься. - Разве? Пьер потянулся за очередной булочкой. - Послушай, Мэнди, надеюсь, после сегодняшней ночи ты ничего такого не подумала? Аманда вся похолодела. Значит, она права. - Какого такого? - Ну, что наша помолвка - это серьезно. - Вот еще! Как только ты мне заплатишь, я уеду. Хоть сегодня. - Ну зачем же сегодня, дорогуша. Пока я не уехал в Калифорнию, мне нужна твоя защита. - А как же ты обойдешься без нее там? - саркастически заметила она. - Когда все красотки западного побережья начнут тебя домогаться... - Ну, когда все, это не страшно, - усмехнулся Пьер. - И вообще, там женщины намного раскованнее в вопросах секса. Они не используют его в качестве наживки для ловли мужа. Проглотив обиду, Аманда решила поймать его на слове. - Знаешь, все-таки это была безумная затея: использовать меня как прикрытие, если у тебя вроде бы и так есть прекрасная невеста. - Никаких "вроде бы", - заявил Пьер. - Ведь я же говорил: если мама узнает, она настоит, чтобы я сказал и мадам Ле Блан, а Элен этого не хочет, и ты отлично знаешь почему. - Если бы она тебя любила, ей бы хотелось, чтобы о помолвке знали все. - Сначала она хочет закончить учебу. - натянуто ответил Пьер. "А ты хочешь врать и дальше", - подумала Аманда, вспомнив, что говорил о Пьере и Элен Люсьен. Господи, ну какой мужчина скажет о женщине, которую любит, "роза без запаха"? У нее возникло искушение заставить его раскрыть карты, но из осторожности она сдержалась. - И вообще, почему мы обсуждаем Элен? - спросил Пьер. - Она тебя не касается. Аманда пожала плечами; и у нее опять затеплилась надежда. Чем больше он настаивал на этом вымысле, тем больше становилась уверенность Аманды в том, что таким образом он отгораживается от нее. - Ты не против, если мы с тобой отложим обход виноградников? У меня скопилось много дел. - Согласна. Тут вошла мадам Дюбрей, и Пьер встал выдвинуть ей стул. - Ты сегодня рано, мама. - Я жду приезда Моник. - Мадам Дюбрей села и приветливо улыбнулась Аманде. - Моник? - переспросил Пьер. - Да, мой дорогой. Мадам Ле Блан. Вчера они с Элен приехали встретить новых жильцов и обговорить все условия. А потом на несколько дней заедут к нам. Аманда с удовольствием отметила, что Пьер остолбенел от этой новости. Его ложь обернулась против него самого, и ей не терпелось узнать, как ему удастся выпутаться из ситуации, которая может оказаться весьма сложной. - Я так рада их приезду, - продолжала мадам Дюбрей. - Жаль, что после смерти отца они уехали отсюда. - И когда же они приезжают? - спросил Пьер. - Сегодня утром. - Тогда я, пожалуй, отложу дела на сегодня. Выходя из комнаты, он взглянул на Аманду, но она сделала вид, что ничего не заметила. "Главное, чтобы он не успел позвонить Элен и с ней обо всем договориться", - подумала Аманда, залпом допила кофе и поспешила за Пьером. Ни в кабинете, ни в библиотеке его не было, и она уже поднималась наверх к нему в комнату, как вдруг услышала голос Пьера на улице. Аманда выбежала и увидела, что он разговаривает с управляющим. С невинным видом она подошла и взяла Пьера под руку. - Мэнди, я занят. Пойди лучше позагорай. - Я хочу быть с тобой. - Она потерлась щекой о его плечо, заметив, что управляющий добродушно улыбается. Мужчины продолжали свой разговор, и Аманда с интересом слушала, притворяясь, что не понимает ни слова. Как только управляющий ушел, Пьер с раздражением заметил: - Послушай, Мэнди, мне нужно срочно позвонить. Пожалуйста, займись чем-нибудь... Но Аманда не собиралась отступать. Если он думает, что она даст ему позвонить Элен, его ждет большое разочарование. В этот момент к замку, шурша гравием, подкатил серебристый "ситроен" и резко затормозил в нескольких метрах от них. Пьер замер, смуглые щеки залило краской, и он какой-то одеревенелой походкой пошел к машине. Аманде даже стало его жалко. - Как я рада тебя видеть, Пьер, - приветствовала его, выходя из машины, дородная седовласая женщина в серо-голубом платье. Выше среднего роста, с внушительным бюстом - глядя на нее, не верилось, что хрупкое создание, выпорхнувшее вслед за ней, ее дочь. Тем не менее так оно и было: Пьер, обойдя "бюст", подошел к девушке и поцеловал в обе щеки. - Пьер, дорогой, - радостно сказала Элен, протягивая ему руки, и Пьер поцеловал обе. Аманда сжалась от ревности, потом начала себя успокаивать: ведь они долго жили рядом и вполне понятно, что у них дружеские отношения. Она подошла поближе, раздраженный Пьер сверкнул глазами. - А это Мэнди, моя невеста, - сухо представил он ее и тотчас начал доставать вещи из багажника. Пьер нес сумки, мадам Ле Блан шествовала рядом. Элен задержалась у машины с Амандой. - Пьер о вас много рассказывал, - сказала она, приветливо улыбаясь. - А мне о вас, - небрежно заметила Аманда. - Бьюсь об заклад, вы здорово удивились, когда узнали, что я его подловила? - Да нет. Он мне уже давно сказал. Вновь холодок сомнения пробежал у Аманды по спине. А если Пьер говорит правду? Какой ужас! И Аманда, которая не любила ходить вокруг да около, решила сразу же все выяснить. Она с пристрастием разглядывала Элен. Понятно, почему Пьер назвал ее розой, хотя, скорее, она похожа на розовый бутон: нежный овал лица, открытый взгляд темных глаз и мягкие волосы придавали ей юный, девичий вид. Но это только на первый взгляд. Судя по маленькому твердому рту и упрямому подбородку, Элен обладала сильным характером. Оценив противника, Аманда совсем затосковала. - Пьер изворотливый, как уж, - усмехнулась она. - Не успокоюсь, пока не притащу его к алтарю. - Не надо притворяться, ведь мы одни, - мягко упрекнула ее Элен. У Аманды словно ком застрял в горле. Значит, Люсьен что-то напутал. Все-таки Пьер и Элен обручены! Ей хотелось закричать, подраться, убежать куда глаза глядят, спрятаться. Но из гордости она не шелохнулась. - Вы вдруг так побледнели, - взволновалась Элен. - Вам плохо? - Просто жарко. - Аманда взяла себя в руки. - Знаете, вы с Пьером та еще парочка. Вот я ни за что не стала бы скрывать свои чувства из-за того, что у меня мать любит лезть во все дыры! - Моя мать здесь ни при чем, - возразила Элен. - Если надо, я все делаю по-своему. - Тогда почему... - Потому что я пока не хочу замуж. Пьер будет требовательным мужем, а вот жених он замечательный. - В ее глазах мелькнул озорной огонек. - Только ради Бога, не говорите ему об этом, а то он обидится. - Да мне-то какое дело! - Аманда пожала плечами. - Хотя, по-моему, все это странно. - Правда? А мне нравятся тайны - это так увлекательно и романтично. По ее тону и легкому румянцу на щеках Аманда решила, что они любовники, и ее мучила ревность. Впрочем, что в жизни Пьера значит еще одна женщина? Да знает ли Элен, кому она доверилась? Если уже сейчас он изменяет ей, что же будет, когда они поженятся? Хотя, может, ее это вполне устраивает: лучше часть, чем ничего. Аманда нахмурилась. Ее такой брак никогда не устроит. Если бы она вышла замуж за Пьера, у нее хватило бы воли и смелости давать ему столько свободы, чтобы он не чувствовал себя связанным и в то же время не уходил слишком далеко. Однако ближе к делу: в первую очередь надо убрать с дороги Элен. Аманда не испытывала ни малейшего чувства вины перед ней. Верно говорят: когда в окно входит любовь, совесть выходит через дверь. Но дело не только в этом: она полюбила Пьера с первого взгляда, еще ребенком, и, хотя поняла это не сразу, твердо верила, что судьбы их неразрывно связаны. - А что вы тут стоите? - Пьер спустился с крыльца, подбежал к ним и нежно обнял Элен за плечи. - Надевай купальник, и пошли в бассейн. - Отличная мысль! - Элен поспешила к дому. - Знаешь, я ведь еще ни разу не видела ваш бассейн, а я... Дальше Аманда уже не расслышала и, не желая быть третьей лишней, подождала чуть-чуть и только потом поднялась наверх переодеться. Она хотела опередить "любящую пару": быстро надела купальник, большие, в пол-лица, солнечные очки и, бегом спустилась в сад. Хоть она поначалу и решила, что легко, играючи избавится от Элен, теперь ее начали одолевать сомнения. Похоже, Пьер и не слишком увлечен ею, однако Элен больше подходит для будущей матери его детей, чем "Мэнди" с ее происхождением и неграмотной речью. Если вспомнить, что она вытворяла, чтобы вывести Пьера из себя и поставить в неловкое положение, его не приходится обвинять в том, что он боится связывать с ней свою жизнь. Правда, если бы она прошлой ночью уступила ему, он бы.., нет, одна только постель не может заставить такого мужчину, как Пьер, изменить привычный образ жизни. Она вдруг отвлеклась, заметив мотылька, порхающего над алой розой. И тут же мотылек в ее глазах превратился в Пьера, роза в Элен.., а нектар... Господи! Аманда чуть не расплакалась. Шутка зашла слишком далеко! Она окончательно запуталась и если не добьется его любви... Но, чтобы не отчаиваться, Аманда даже не желала думать о поражении, она все-таки Герберт, и не зря носит это имя! Герберт!! Она задалась вопросом: Пьеру трудно выбирать между Элен и "Мэнди", а как бы он поступил, если бы пришлось выбирать между Элен И Амандой? Но если она признается сейчас, то вся ее затея просто бессмысленна. Нет, Пьер должен полюбить ее даже в образе лягушки - и она превратится в царевну, как только он ее поцелует! Аманда подошла к бассейну: голубое зеркало воды, нагретый солнцем белый мраморный пол, зеленые и голубые пляжные кровати... - все, о чем можно только мечтать, хотя сейчас она не в силах оценить все по достоинству. Сбросив халат, она расположилась на кровати: крошечный черный купальник едва скрывал ее аппетитные формы. Аманда жарилась на солнце, и в ее мозгу созревал один план за другим. Но скоро она убедилась, что солнцепек и щебетанье птиц не способствуют мыслительному процессу. Послышался смех: пришли Пьер и Элен. Сквозь темные очки Аманда наблюдала за ними. Пьер наклонил к Элен свою темноволосую голову, а она подняла к нему улыбающееся лицо. Глядя на эту сцену, Аманда почувствовала непреодолимое желание положить руки на ее нежную шейку и придушить как следует! Настроение Аманды отнюдь не улучшилось, когда она убедилась, что у Элен, хоть она и была маленького роста, в нужных местах все присутствовало в нужных количествах: через красный атласный купальник просвечивала девичья грудь, как два маленьких твердых яблока, и острые соски. Пьер тоже представлял собой достойное зрелище. Хотя ночью он раздевался у нее в комнате, Аманда не рассмотрела его в полумраке. Теперь, при свете дня, глядя на его стройные мускулистые в черных волосках ноги и широкую развитую грудь с еще более темной порослью волос, которая стрелкой сужалась вдоль плоского живота и исчезала в крошечных плавках, Аманда почувствовала, как у нее опять тревожно забилось сердце, и перевела взгляд на зеркальную гладь воды. Но воспоминания ночи все не оставляли ее: его обнаженное тело на ней... Как ей хотелось прикоснуться к нему сейчас, потеребить завитки волос на груди, ощутить его гладкую кожу на своих руках, губах. Тишину опять нарушил смех. Аманда повернулась и чуть не заскрежетала зубами: Элен, закинув руки за голову, улеглась на кровати, ее трусики чуть сползли, притягивая мужской глаз. Пьер, устраиваясь между двумя девушками, задержал там взгляд. "Гнусный котяра!" - с отвращением подумала Аманда, глядя, как Пьер облизывается, словно кот на сметану, на прелести Элен. Не желая принимать участия в пустой болтовне, Аманда молча лежала, глядя на мир сквозь черные очки, что весьма соответствовало ее мрачному настроению. - Послушай, ты могла бы быть чуть-чуть по-любезнее, - съязвил Пьер, когда Элен встала и подошла к краю бассейна попробовать воду. - Вот еще! Ведь это твоя тайная любовь, а не моя. - Мяу-мяу! Никак ревнуешь? - Было бы кого! - огрызнулась Аманда, забыв о том, что дала себе слово быть с ним поласковей. - Знаешь, Пьер, твой порог возбудимости для меня низковат. Ты бегаешь за любым предметом с ногами - даже за роялем! - Вот как! Понятно, почему у тебя такое мрачное настроение! - Просто мне не нравится быть третьим лишним. - Я не приглашал Элен. Новые жильцы приехали на месяц раньше. - Неужели? А я думаю, она просто воспользовалась этим предлогом, чтобы приехать тебя попасти. - Ты что, думаешь, она ревнует к тебе? - И Пьер так весело рассмеялся, что раздражение Аманды сменилось яростью. - А если бы она увидела тебя в моей спальне прошлой ночью, разве у нее не было бы причин для ревности?! Ее замечание нисколько не смутило Пьера. - Бывает, мужчина любит не одну женщину. - При чем тут любовь? - взвилась Аманда. - У тебя не глаз, а радарная установка и выносливость жеребца-производителя! - Первую часть высказывания я оставляю без внимания, а вторую - отвергаю! - невозмутимо ответил Пьер. Аманда вспыхнула, а Пьер язвительно улыбнулся. - Я рад, что мы понимаем друг друга. Он взглянул на Элен и, увидев, что она по-прежнему стоит спиной к ним, кончиком пальца провел по лифчику Аманды и ловко засунул внутрь ладонь, обняв ее упругую грудь. - У тебя что, совсем нет совести? - прошипела она, отодвигаясь от него подальше. - Я верен себе, малышка Мэнди. Это все, что мне нужно, чтобы моя совесть была чиста. - А сейчас тебе нужна я? - Разве ты сама не знаешь? - Я вообще про тебя ничего не знаю, - мрачно заметила она. - Доверься женской интуиции. - А если она меня подведет? - Тогда доверься мне. - А можно? - Можно, только осторожно. - Он улыбнулся и, легко поднявшись, подбежал к Элен. "Знай, сверчок, свой шесток", - с горечью подумала Аманда. Хотя еще не вечер: она ведь не успела продемонстрировать себя с лучшей стороны. Пьер сидел на корточках рядом с Элен. - До сих пор боишься глубины? - поддразнивал он ее. Элен кивнула и собралась вынуть ноги из воды, но он остановил ее. - Не бойся, дорогая, я не буду насильно толкать тебя в воду. Хочешь, я позанимаюсь с тобой часа два, научу плавать и нырять, как утка? - С помощью гипноза? - язвительно вставила Аманда. Пьер посмотрел на нее и сказал: - Когда тебе верят, можно научить почти всему. Аманда поняла, что он намекает на прошлую ночь, когда она лежала в объятиях Пьера и не поддалась на его уговоры. Правильно сделала! С горящими щеками Аманда прошествовала к трамплину, влезла на самый верх и, исполнив великолепное сальто, вошла в воду. Но она с тем же успехом могла плюхнуться в воду животом: Пьер и Элен были поглощены друг другом. Аманда с мрачным видом плавала взад-вперед то на спине, то кролем, не забывая следить за парочкой на мелководье. Элен на самом деле боялась воды, и Аманда удивлялась долготерпению Пьера. Значит, в нем есть и что-то хорошее! Просто по отношению к женщинам он непостоянен и нечестен! "А смогу ли я его укротить? - спросила она себя. - Будет ли наш брак удачным (если мне удастся притащить его к алтарю)?" Она повернулась на спину и плыла, зажмурив глаза от солнца. Разум подсказывал ей придерживаться первоначального плана; влюбить Пьера в себя и потом бросить. Но сколько Аманда ни думала об этом, она знала, что не сможет оставить Пьера. Почувствовав волну, она подняла голову и увидела, что к ней плывет Пьер. Аманда перешла на кроль, но не успела проплыть и половины бассейна, как он обогнал ее. - Ты, кажется, сказала Мариетт, что плаваешь так себе? - заметил Пьер, когда она настигла его под трамплином. - Ну, ты просто темная лошадка! - Иго-го, сэр! - сострила она. - Я плаваю так же, как играю в теннис. - То есть отлично. Где и когда ты занимаешься? - Разве мало бассейнов и кортов? Она прислонилась к стенке бассейна, стараясь не глядеть на Пьера. Но она все равно ощущала рядом его сильные в капельках воды руки и знала, что благодаря одной только грубой силе он победит ее в любом поединке. Но только физически. А в смысле интеллекта.., еще неизвестно, кто кого одолеет. - Если ты так же спортивна в постели, - заметил он, - кому-то здорово повезет. - А ты можешь думать о чем-нибудь, кроме секса? - Разумеется. Просто, как и все, предпочитаю думать о том, что мне приятно. - Он сложил руки на груди. - Твоя беда в том, что ты закомплексована. Тебе просто необходимо завести роман. - Согласна. Вот поэтому я и хочу выйти замуж. - Как старомодно! Она не успела ему ответить: раздался крик, и они увидели, что Элен беспомощно барахтается в воде. В считанные секунды Пьер оказался рядом, вынул ее из воды, и Аманда тут же подплыла и спросила, нужна ли ее помощь. - Ведь я говорил тебе не заплывать одной так далеко, - отчитывал Элен Пьер. - Говорил, - сказала Элен, тяжело дыша, - но я.., я хотела сделать тебе сюрприз. - Скажи лучше - напугать до полусмерти. Позволь мне быть твоим учителем, дорогая, и самому решать, как и что делать. Элен все еще дрожала; Пьер заботливо укрыл ее своим белым купальным халатом. - Может, принести кофе? - спросила Аманда. - Пожалуй, тут нужно что-то покрепче, - сказал Пьер и пошел в раздевалку, где размещались бар и сауна. - Я такая дура, - извинялась Элен. - Когда я увидела, как вы с Пьером здорово плаваете, то почувствовала себя так глупо, что... - Вы научитесь плавать, если поверите в свои силы, - подбадривала ее Аманда. - А в этом вам поможет Пьер. - Я знаю. Он так уверен в себе... Пьер еще ребенком знал, чего хочет от жизни, и теперь всего добился. - И титул на подходе, - не сдержалась Аманда. - Без этого он легко мог бы обойтись, - ответила Элен. - Понятно, что Герберты хотят, чтобы Пьер женился на их дочери, но это безнадежная затея: ведь Пьер такой чувственный мужчина. - И кроме того, он ведь любит вас, - сказала Аманда. Раздались шаги, и они умолкли: вернулся Пьер с бутылкой шабли и бокалами. - За что будем пить? - спросил он, разливая прохладное белое вино. - За любовь! - объявила Аманда. - Она приходит, когда ее меньше всего ждешь. - За секс, - усмехнулся Пьер, поднимая бокал. - Я всегда жду его с нетерпением. - За брак, - добавила Элен, - который в идеале совмещает и то, и другое. - За это, мой ангел, я выпью с особенным удовольствием. - Пьер сделал глоток, а Элен, поймав взгляд Аманды, сказала: - Мы, французы, часто говорим о браке весьма прозаично, но не всегда имеем в виду то, что говорим. - Это не относится к тебе, моя дорогая. - Пьер ласково коснулся ее щеки. - Своей прямотой ты отличаешься от многих. Ты единственная цельная натура, кроме мамы, из всех, кого я знаю. Аманда поставила бокал на столик с такой силой, что чуть не сломалась ножка. С нее довольно! - Я, пожалуй, съезжу в город, похожу по магазинам, - объявила она. - Если ты из-за нас, то бежать никуда не надо. Когда мы захотим побыть вдвоем, мы так и скажем. - Я собралась прокатиться не из дипломатических соображений. Просто захотелось немного позорить деньгами. - Возьми машину, - предложил Пьер, но спохватился, заметив: - Хотя вряд ли ты справишься с "мазерати". - У меня есть кое-какой опыт, - возразила Аманда: перспектива торчать на солнцепеке, поджидая автобус, ее совсем не привлекала. - Как? Ты еще и машину водишь! - Он усмехнулся. - Тебя отвезет Гастон. - Ты что, мне не веришь? - Верю-верю. Ты и с "роллсом" справишься. Она чуть было не сказала, что так оно и есть, но вовремя остановилась. - На самом деле я каталась лишь на мотоцикле моего приятеля. - Тем более. Гастон тебя отвезет. Она доехала до центра городка и договорилась с шофером, что он будет ждать ее в маленьком, мощенном булыжником переулке напротив таверны. Шофер сказал ей, что эта таверна знаменита на всю округу своей великолепной кухней. - Тогда зайду попробую, чтобы самой убедиться, - сказала Аманда, - если, конечно, будет свободный столик. - А господин Пьер уже заказал вам столик. - Гастон улыбнулся, показав маленькие, желтые от табака зубы. - Господин Пьер такой предупредительный, - невнятно выдавила из себя Аманда и, зная, что столик заказан и спешить незачем, решила прогуляться. Был обеденный час, магазины закрыты, и ей оставалось лишь глазеть на витрины. Она приглядела две вещи: бутылку сливового ликера для отца и коробку для ниток с ручной росписью для матери. Основательно проголодавшись, она вернулась к таверне, где насладилась свежей, только что из Луары, щукой, муссом из лососины, сдобренным острым козьим сыром, и замечательным местным вином "Пуйи фюмэ". Только мысль о том, что Пьер и Элен сейчас вдвоем, омрачала ее удовольствие. Хотя Элен и говорила, что мать следит за, ними своим недреманным оком, Аманда представила их в объятиях друг друга, и ей стало так тошно, что она не могла больше наслаждаться едой. К счастью, магазины уже открылись, и она отправилась за подарками родителям, а на обратной дороге, заметив в витрине лавки аппетитные сыры, купила корзину с набором сыров для мадам Дюбрей. Когда она возвращалась в замок, солнце уже садилось, окрашивая небо розовой дымкой. Аманда ехала по тенистой дороге, и у нее вдруг стало тихо и спокойно на душе, и мысли о том, что будет, перестали ее тревожить. Нет, чувство Пьера к взбалмошной, но доброй "Мэнди" слишком сильное: он не сможет ее бросить, особенно после сегодняшнего вечера, когда она откроет ему такую "Мэнди", какую он еще никогда не видел.

Глава 12

Вечером Аманда спустилась в гостиную в элегантном летящем платье из вуали с нежным рисунком - она выглядела так, словно сошла с полотен Гейнсборо. Судя по выражению лица Пьера, новый, более мягкий вариант "Мэнди" его несколько озадачил. Аманда, одарив его нежной улыбкой, медленно подошла к нему. - Скучал по мне, любимый? - ласково спросила она. - Ужасно. - По невозмутимому взгляду она поняла, что он прекрасно владеет собой, и, повернувшись к Элен, любезно осведомилась: - Пьеру удалось еще раз затащить вас в бассейн? - И не один! Ему удалось невозможное: теперь я могу опускать голову под воду и не боюсь, что утону! - Пьер может научить кого угодно и чему угодно, - сказала его мать. - У него природный дар внушения. - Во всяком случае, некоторым он может преподать хороший урок, - согласилась Элен и многозначительно переглянулась с Пьером. "Интересно, что это еще у них за секреты?" - обеспокоилась Аманда. - Мэнди, хочешь выпить? - Пьер не слишком учтиво подвел ее к буфету, где на серебряном подносе стояла бутылка шампанского. - У тебя все написано на лице, - шепнул он. - Что это за ребячество - ревновать к Элен? Зря стараешься. Я никогда не был и не буду твоей собственностью. - Избави Боже! Терпеть не могу собственности: она так обременяет! Взяв бокал с шампанским, она повернулась к Пьеру спиной и села напротив Элен и мадам Дюбрей, которые оживленно обсуждали проблему сохранения исторических зданий (подходящая тема, если учесть, что Элен изучала архитектуру). Аманда смотрела на девушку и все больше падала духом: Элен так подходила Пьеру, что, несмотря на увлеченность "Мэнди", он вряд ли сможет расстаться с Элен. Она попыталась представить, как бы сама вела себя в аналогичной ситуации: например, если бы влюбилась в панка-рокера. Она наверняка бы противилась этому чувству, уговаривала бы себя, что это блажь и скоро пройдет... Может, именно этим и занимается Пьер сейчас?! Выпрямившись, она вошла в свой уже ставший привычным образ и, щелкнув пальцами, подозвала Пьера: - Эй! Ты забыл долить мне бокал! - Извини. - Он подошел к ней с бутылкой шампанского. Наполняя бокал, он опять переглянулся с Элен, словно давая понять, что ей нечего опасаться этой развязной девицы, которая ничего для него не значит. Заметив этот взгляд, Аманда осознала, насколько они близки. Никогда еще она не видела Пьера таким раскованным. Пытаясь побороть охватившее ее уныние, она начала рассказывать о том, как раньше работала горничной, причем обрисовала это так живо и увлекательно, что мадам Ле Блан заслушалась. - Знаете, я бы ни одной девушке не пожелала такой работы, - заключила Аманда свой рассказ. - Некоторые мужья за спиной у жен позволяют себе черт знает что! Пьер налил себе шампанского и натянутым голосом спросил, не пора ли к столу, а мадам Дюбрей вспомнила о корзинке с сыром, купленной Амандой. - Как мило с вашей стороны, моя дорогая. Большое вам спасибо. Ее голос звучал так искренне, что Аманда готова была поклясться: в ее темных глазах светились доброта и любовь. Какая из нее получится замечательная свекровь и как же не повезет Аманде, если она не станет ее невесткой! Но чем больше она наблюдала за Пьером и Элен, тем меньше верила в свой успех. Они понимали друг друга с полуслова, и, пожалуй, ей пора отказаться от борьбы, чтобы потом не стало еще больнее. И пока они ужинали, она все больше и больше убеждалась в этом; у нее окончательно испортился аппетит, и Пьер, глядя, как она вяло ковыряет вилкой, спросил, в чем дело. - Мне что-то не по себе, - притворилась Аманда. - Наверное, выпила за обедом слишком много вина. С вашего позволения, я, пожалуй, пойду спать. - У вас в ванной есть аспирин, - сказала мадам Дюбрей. - А если нужно что-то посильнее... - Нет, спасибо. Аспирин то, что нужно. Стараясь не смотреть на Пьера, Аманда вышла. Она тихо поднималась по устланной ковром лестнице, не слыша шагов за спиной, и, когда подошла к двери своей комнаты и Пьер оказался рядом, очень удивилась. - Что ты хочешь? - спросила она, держась за ручку двери. - Поговорить. - Мы уже обо всем поговорили. Не обращая на ее слова ни малейшего внимания, Пьер втолкнул Аманду в комнату. - Я сказал маме, что мы расторгли помолвку, - заявил он. - Что?! - Разве ты этого не хотела? - Я хотела, чтобы ты сказал ей правду: что все это игра. - Аманда старалась не выдать своего отчаяния. - А ты сообщил, что собираешься жениться на Элен? - Пока нет. Лучше подождать пару месяцев. - Он сел в кресло у кровати, закинул ногу на ногу, явно чувствуя себя как дома. - Наша фиктивная помолвка улучшила отношения с Элен. Она наконец согласилась выйти за меня замуж в этом году. Итак, подтвердились худшие из ее подозрений; Аманда еле сдерживала дрожь. - Значит, я заслужила премию, - выдавила она. - Вне всякого сомнения. И надеюсь, она тебе понравится. - Он встал и подошел к ней так близко, что она почувствовала его дыхание. - У меня к тебе особое чувство, Мэнди, - ласково продолжал он, наматывая прядку ее волос на свой палец. - Ты меня провоцировала, дразнила, измывалась, как могла, а я все равно ничего не могу с собой поделать. - Не можешь? - прошептала Аманда, сомневаясь, правильно ли она расслышала. - Не могу. Не делай такой удивленный вид, любовь моя. Ты отлично знаешь, как я к тебе отношусь. Никогда в жизни так не хотел ни одну женщину и не собираюсь с тобой расставаться. - А как же Элен?! - То, что я женюсь на ней, к нам не имеет никакого отношения. - Я.., я не понимаю. - Все просто, дорогая. Мне нравится Элен, и из нее выйдет образцовая жена. Но ты открыла во мне что-то новое, о чем до встречи с тобой я даже и не подозревал. Аманда молча смотрела на него; она была так потрясена, что даже не чувствовала боли. Боль придет потом; сейчас главное - не выдать себя: Пьер не должен знать, что его оскорбительное предложение сокрушило все ее мечты. - Значит, мы обе тебе нужны, - прошептала она., - Ведь так? - Я хотел бы, чтобы была только одна ты, - поспешно сказал он, - но из этого ничего не получится. Французское общество еще более косное, чем английское, и ты сама будешь себя чувствовать как рыба, выброшенная на сушу. - А вот твоей маме я понравилась, - возразила Аманда. - - Мама прекрасный, добрый человек. Но.., она тоже понимает, что наш брак был бы несчастьем для нас обоих. - Значит, Элен нужна для общества, а я для тебя? Ответ был написан у него на лице; Аманда почувствовала, как будто ее зажимают в тиски. Наконец она увидела истинное лицо Пьера: лицемерный, эгоистичный человек, который цинично предлагает любимой женщине разделить его с другой! И только потому, что она не вписывается в его среду. Ну и анахронизм! Все это было бы смешно, если бы не было так грустно. Она зажмурилась, потом открыла глаза и посмотрела в его: такие небесно-голубые, как одежды Богоматери, ну разве догадаешься, что скрывается в их глубине. - Я люблю тебя, Мэнди, - сказал Пьер хриплым от волнения голосом и притянул ее к себе. - Чтобы доказать это, нам с тобой не нужна золотая цепь. Пусть говорят наши тела. От его близости ее решимость таяла; дыхание Пьера согревало ей кожу, его руки говорили лучше любых слов, и у Аманды не было сил сопротивляться. Он прижался к ее губам, и ей показалось, что от одного его прикосновения она стала мягкая как воск, но она не могла ответить на его поцелуй. Он оторвался от ее губ и удивленно спросил; - Что-то не так, любимая? - Все не так. Я всегда знала, что у тебя дурная слава, но мне и в голову не могло прийти, что ты предложишь мне такую... Да у тебя нет чести! - Ты это серьезно, Мэнди? - Он был потрясен. - Я всегда был предельно честен с тобой. - И с Элен тоже? - Не совсем, - признался он, отводя глаза. - Но со временем она обо всем узнает и примет как должное. - Откуда такая уверенность? - Она умна и практична. Хочет выйти замуж за человека своего круга и в то же время сделать карьеру. Значит, ей весьма подходит не слишком требовательный муж. Не беспокойся на этот счет, моя милая, все уладится. - Для тебя, может быть, и да. А вот Элен и я вряд ли будем чувствовать себя счастливыми. - Обещаю, у тебя всего будет вдоволь: я куплю квартиру, вещи, дам деньги... - Нет! - закричала она. - Нет!!! Аманда перевела дыхание, пытаясь понять, как достойно выйти из этой ситуации. Что делать? Мысли судорожно толклись у нее в голове, но она отбрасывала одну за другой. Она должна что-то сказать, что угодно, лишь бы скрыть свое унижение, не уронить себя. - Ну ладно, - наконец проговорила она, ухватившись за одну мысль, которая показалась ей стоящей. - Все равно ты скоро узнаешь. - Что узнаю? - Правду. Ты очень привлекательный мужчина, Пьер, и флиртовать с тобой было приятно. Но.., если откровенно, Люсьен сделал мне предложение, и я намерена его принять. По румянцу, залившему лицо Пьера, Аманда поняла, что для него это удар. Но удар по самолюбию: любить он просто не способен. - Ты что, язык проглотил? - спросила она с наигранной небрежностью. - А ты думал, что я, кроме тебя, никому не сгожусь? - Да я вообще ничего не думал о тебе и Люсьене. Я и понятия не имел, что у него на твой счет серьезные намерения. - Видишь, как ты ошибался! Согласна, я недостаточно хороша, чтобы стать твоей женой, а вот Люсьен считает меня достойной быть его женой. - Но ведь ты еще не согласилась? - вдруг спросил Пьер. - Ты только что сказала, что намерена принять его предложение. Ну и наблюдательность! Но она тоже не лыком шита! - Дело в том, что сначала мне нужно рассказать Люсьену кое-что о себе, - тщательно подбирая слова, объясняла Аманда, - но мне не хотелось бы говорить об этом, пока я здесь. - О чем именно? - Это касается только того, за кого я выйду замуж. - То есть Люсьена? - саркастически заметил Пьер. - Неплохо придумано, Мэнди, только я тебе не верю. По-моему, ты все это выдумала, потому что я тебя оскорбил. - По правде сказать, твое предложение не слишком лестное. Но я тебя уверяю: к моим чувствам к Люсьену оно не имеет ни малейшего отношения. Пьер сощурился и пристально посмотрел ей в лицо. Собрав все силы, которые у нее остались, она выдержала его взгляд. Он первый опустил глаза, и вид у него был жалкий. - Значит, ты его действительно любишь? - чужим голосом спросил Пьер. - Люблю, - сказала она. Румянец сошел с его лица, он посерел. - Выходит, ты не зря приехала во Францию. Если бы не наша сделка, ты бы не познакомилась с Люсьеном. - Верно. Я всегда буду благодарна тебе за это. Аманда сама себе удивлялась: с какой же легкостью она все врет и врет. Впрочем, с тех пор как он приехал к ним, она только этим и занимается, так что вполне закономерно: расставаясь с ним, она продолжает говорить не правду. - Да, я тебе благодарна, - повторила она, - и поэтому отказываюсь от денег, которые ты мне обещал. - Считай это свадебным подарком, - съязвил Пьер. - Они мне не понадобятся. - Пожалуй, ты права. Его голос был такой же бесстрастный, как и выражение лица. Как он не похож сейчас на того самоуверенного мужчину, который несколько минут назад вошел в ее комнату! Может, все-таки ему действительно дорога "Мэнди"? Если так, почему он женится на Элен? Злость и отвращение сдерживали ее слезы, в горле будто застрял комок. - Знаешь, Пьер, будет лучше, если я утром уеду. - Согласен. - Он медлил, как будто хотел еще что-то сказать, но передумал и вышел, тихо закрыв за собой дверь и унося с собой все ее надежды... Аманде было так тошно, что она даже не могла плакать. Она разделась и легла в постель, но мысли ее были с Пьером, в его комнате на другом конце коридора. А если бы она призналась, что она Аманда Герберт? Отказался бы Пьер от Элен и связал свою жизнь с девушкой, которая могла бы стать для него и женой, и любовницей? В конце концов, что еще нужно мужчине? При этой мысли Аманда, несмотря на свое горе, улыбнулась, а потом залилась слезами. Она сделала ставку на то, что Пьер попросит ее руки, и проиграла. Спасибо Люсьену: хотя бы с ним ее гордость не пострадала. Аманда вдруг испугалась. Люсьен! Она, должна поговорить с ним раньше Пьера, а то он опередит ее и узнает, что она отказала Люсьену! Аманда узнала его домашний телефон и тут же ему позвонила. - Это Мэнди, - чуть дыша, сказала она. - Я.., я подумала, надо тебе сказать.., я завтра утром возвращаюсь домой и.., и, если хочешь, я заеду в Париж с тобой повидаться. - Если хочу? Да я только об этом и мечтаю! А что там у вас с Пьером? - Все кончено. Подробности при встрече. - А во сколько ты приедешь? - Точно не знаю. Позвоню, когда буду в Париже. - Остановишься у меня. - Нет, благодарю. Закажу номер в гостинице. - Зачем? Мне можно верить, Мэнди. Честное слово! - Пока можно. - Ну ты и циник. Разреши мне хотя бы встретить тебя на вокзале и.., черт, не смогу. Я целый день буду на собрании, освобожусь только часам к шести. - Тогда я приеду к тебе домой. Жди меня около семи. - И, прежде чем он успел что-либо ответить, Аманда повесила трубку. Ей было совестно, что она использует Люсьена как прикрытие: ведь можно же было сказать, что она любит кого-то в Англии. Но теперь уже поздно. Затеяна новая игра, и придется довести ее до конца.

Глава 13

На следующее утро после бессонной ночи Аманда спустилась завтракать очень рано и удивилась, что мадам Дюбрей уже за столом. Аманда, пожалев, что вообще пришла, пробормотала "С добрым утром!" и села за стол. - Так вы уезжаете? - спросила мадам Дюбрей. - Да. - Признаться, я удивлена. Я думала, вам нравится мой сын, а теперь узнаю, что вы и Люсьен... "Ну конечно же, Пьер все свалил на меня! - с горечью подумала Аманда. - Побежал сразу оправдываться к мамочке!" - Мы.., не хотели, - заикаясь, ответила она. - Так уж вышло! - Вот как? - Видя замешательство Аманды, мадам Дюбрей продолжила: - Возможно, вы просто хотите отомстить Пьеру за то, что он начал ухаживать за Элен? - Поведение Пьера не имеет никакого отношения к моим чувствам к Люсьену, - заявила Аманда вне себя от ярости, что она не может сказать ей правду. - И вообще я не верю, что вам жаль, что так получилось. У меня с вашим сыном нет ничего общего. - Быстро выпив кофе, она выскочила из-за стола. - У вас есть расписание поездов на Париж? Мне нужно уехать как можно раньше. - Вас отвезет Гастон. - Лучше не надо. - Пьер уже договорился. Он также просил меня извиниться за свое отсутствие: его срочно вызвали на один из виноградников. - Ничего страшного. - Аманда пожала плечами. - Нам нечего сказать друг другу. Но я прошу вас попрощаться за меня с Элен. - Непременно. Вы с ней разминулись: она ушла вслед за Пьером. Аманда представила себе Элен вместе с Пьером среди виноградников и, пока шла в свою комнату собирать вещи, старалась не смотреть в окно на зеленые склоны. Ну и пусть он достается Элен! Ей искренне жаль ту женщину, которая рискнет связать с ним жизнь. Она кое-как побросала вещи в чемоданы, начала закрывать их и вдруг остановилась. А зачем она берет купленные Пьером вещи? Ей от него ничего не нужно, ничего, что бы могло лишний раз напомнить о нем. Вывалив все содержимое чемоданов на кровать, Аманда взяла сумку и вышла. Часа через четыре "мазерати" уже мчалась по оживленным улицам Парижа. В голове у Аманды крутились строки Оскара Хаммерстайна из песенки о Париже: как хорошо быть молодым и веселым, когда сердце поет и смеется и ты сидишь с любимой в уличном кафе... Но у Аманды на сердце было пусто и тоскливо, и, когда они ехали по Елисейским полям, слезы застилали ей глаза, превращая пышную листву деревьев в зеленую дымку. - Куда мне вас отвезти? - спросил Гастон, и она назвала адрес маленькой фешенебельной гостиницы, где обычно останавливались ее родители. Только когда они свернули с авеню Фош, въехали в мощеный двор и Аманда увидела гостиницу "Сен-Леонар", где ее радушно встретила хозяйка мадам Мори, она начала приходить в себя и смотреть на последние недели с Пьером как бы со стороны. От этого ее боль не утихла, но постепенно она смирялась с ней. Мадам Мори и Аманда расцеловались, и хозяйка лично проводила ее на третий этаж в элегантно обставленный номер. - Вы уже послали за багажом? - спросила мадам Мори, и Аманда, не желая признаваться в том, что у нее нет багажа, кивнула. Улыбнувшись, хозяйка ушла, а Аманда раздумывала, позвонить ли матери - сообщить, что она уже в Париже. Но выслушивать мамины "А что я тебе говорила" у нее не было сил, и она сделала так, как поступила бы на ее месте любая красивая молодая женщина, - пошла по магазинам выбирать себе новые туалеты! Несколько часов Аманда бегала по магазинам, пытаясь стереть из памяти, как они покупали для нее вещи с Пьером. На этот раз Аманда сама выбрала несколько экстравагантных нарядов, затем отправилась в парикмахерскую "Карита", где наконец распростилась с жуткими оранжевыми волосами и стала опять золотисто-рыжей и сделала новую прическу. Как это все-таки прекрасно - снова стать самой собой, и повеселевшая Аманда вернулась в гостиницу переодеться для встречи с Люсьеном. Она решила надеть свободное изумрудное платье и в тон к нему жакет с высокими плечами. Такой наряд ко многому обязывал, но Аманде было не занимать ни стати, ни вкуса: волосы зачесали наверх и уложили локонами, выгодно подчеркнув стройную шею и точеный профиль, сдержанный макияж оттенял нежную кожу. "Почти как прежняя Аманда", - подумала она, спускаясь вниз, где ее ждало такси. Почти, но не совсем: у нее погрустнели глаза и щемило сердце. Люсьен жил на последнем этаже старинного особняка на берегу Сены, в одном из самых престижных районов Парижа. Когда Аманда вышла из лифта, он нетерпеливо ждал ее в холле; за его спиной стоял слуга. В отличие от квартиры Пьера, забитой антикварными вещами, это было современное холостяцкое жилище с напольными скульптурами и гравюрами, но первое, на что Аманда сразу обратила внимание, - это масса книжных полок и обширная коллекция пластинок с классической музыкой. Нет, оказывается, он не просто богатый повеса, а тонкий человек. Впрочем, это было ясно с самого начала: он всегда проявлял по отношению к ней симпатию и понимание, не то что Пьер Дюбрей. Но ведь любит-то она Пьера, по нему скучает ее тело. - Как я счастлив, что ты пришла! - обрадовался Люсьен. Он был одет в безупречно сшитый бежевый костюм, кремовую рубашку со строгим галстуком и сам казался строгим и каким-то непривычным. С таким человеком нельзя шутить, тем более играть его чувствами. Аманде стало стыдно: она поклялась не усугублять свою вину новым обманом. - Ты так решительно отвергла меня, - сказал Люсьен, - что я не надеялся тебя еще увидеть. - Не могла же я быть в Париже и не повидать тебя, - тщательно подбирая слова, ответила Аманда. Он пожирал ее глазами: лицо, стройное тело, длинные ноги... Лучи заходящего солнца, отразившись в оконном стекле, позолотили ее волосы, и в глазах у Люсьена мелькнуло удивление. Он хотел что-то сказать, но передумал и подвел ее к креслу. Отметив его завидное самообладание (он явно не мог понять, что все-таки случилось с "Мэнди"), Аманда из озорства вдруг решила потянуть время и посмотреть, когда он поймет, что изменилась она не только внешне. - Хочешь шампанского? - спросил он. - С удовольствием. Если можно, сухого. - У меня есть бутылка "Пол Рожер"... - Слишком крепкое на мой вкус, - возразила Аманда, сдерживая смех при виде его растерянности. - Может, у тебя найдется "Мум"? - Представь себе, есть. Но ведь оно довольно сухое и... - Отлично, - просияла она. Через минуту Люсьен вернулся с шампанским в ведерке со льдом и двумя высокими фужерами. - Восторг! - сказала Аманда, поднимая фужер. - Не понимаю, как это можно пить шампанское с палочкой для коктейля. - С палочкой? - Ну да, чтобы не было пузырьков. Святотатство, да и только, согласен? - Гм.., пожалуй, да. - В конце концов, именно пузырьки делают шампанское таким праздничным. Уверена, ты тоже так думаешь. - Да, конечно. Но удивлен, что так думаешь ты. Затаив улыбку, она скрестила ноги и сквозь опущенные ресницы следила за Люсьеном. - А почему вдруг ты так спешно уехала? - спросил он. - Из-за Элен. - Элен Ле Блан? Не понимаю. - Она со своей матерью приехала погостить на несколько дней, и это ускорило события. Оказывается, уже полгода Элен тайно обручена с Пьером. -Не может быть! - Представь себе - может. - А мне он ничего не говорил! - Люсьен был поражен. - Скрытный, черт! - Даже его мать об этом пока не знает. Как я поняла, они собираются пожениться уже в этом году. - Да, ловко же он маскировался! - все никак не мог успокоиться Люсьен. - Говорил, что не собирается жениться, а сам уже давно обручился с Элен... Ну, я ему все выскажу! Аманда предусмотрительно помалкивала. Она заметила, что Люсьен пристально на нее смотрит, и нисколько не удивилась, когда он поставил фужер и подошел к ней совсем близко. - Мэнди, с тобой что-то случилось. Ты изменилась не только внешне, ты даже говоришь по-другому. - Неужели? - протянула она, откинув голову, и посмотрела на него широко раскрытыми глазами. - Ну и как, в новом исполнении я тебе нравлюсь? - Конечно, но ты и раньше мне нравилась. Ведь я сделал предложение Мэнди в "старом" исполнении, не забыла? - Ну как я могу забыть? - спросила она и, заглушая боль, причиненную Пьером, протянула Люсьену руки. Он взял ее за руки, сел рядом и начал рассматривать. - Я ни разу не видел тебя в таком изысканном платье, и макияж у тебя совсем другой. Но дело не только в этом. Ты... Я понял! Ты поменяла цвет волос! - Спелую морковку на переспелый гранат! Он рассмеялся. - А вот чувство юмора у тебя прежнее, моя дорогая Мэнди. - Аманда, - поправила его она, решив взять быка за рога. - Аманда Герберт. - Я знал, что твое полное имя Аманда... - Он осекся. - Как ты сказала, Герберт? - Именно так. Аманда Диана Катерина Герберт, из рода Гербертов. - Она встала и отошла к окну, чувствуя, что ей будет легче объясняться на расстоянии. - Да, сегодня у меня день сюрпризов, - сказал Люсьен. - Наверное, для всего этого маскарада у тебя была веская причина? - Сначала хотела просто пошутить, - призналась Аманда. - Но лучше я начну с самого начала. И, запинаясь и прерываясь, она рассказала ему все, умолчав лишь о своей любви к Пьеру. - Великолепная шутка! - одобрил Люсьен, выслушав ее рассказ. - И сыграла ты превосходно. Знаешь, были моменты, когда я думал, что у тебя раздвоение личности, настолько некоторые проявления характера Мэнди противоречили друг другу. Но кому могло прийти в голову, что ты Аманда Герберт... И Пьер до сих пор ничего не знает? - Даже не догадывается! - Имея дело с такой актрисой, как ты, никто бы не догадался! - Он подошел к ней. - Теперь я понимаю причину твоего отказа. Ты морочишь голову Пьеру, а я заявился и начал учить тебя всему подряд. Господи! Могу себе представить, как ты потом посмеялась! В его голосе было столько чувства, что она еще больше укрепилась в своем решении не использовать Люсьена как прикрытие. У нее нет никакого права играть чувствами такого замечательного, душевного человека! - Люсьен, я... Раздался звонок в дверь, и вслед за ним в холле послышался знакомый голос. Аманда вся похолодела: Пьер! Что ему надо?! Она изо всех сил старалась справиться с охватившим ее волнением, а он уже вошел. С его появлением атмосфера словно зарядилась электричеством. - Извини, что вламываюсь без предупреждения, Люсьен, - начал он, но, заметив у окна Аманду, прервался. - Как, ты здесь? - Голос звучал резко, почти грубо. - А где, по-твоему, мне еще быть? - ответила она с вызовом. - Старина, тебя оставили в дураках, - ухмыльнулся Люсьен. - В дураках? - Вне всякого сомнения. Взгляни на Мэнди. Видишь сходство? - С кем? - С кривозубым привидением, которое махало тебе ручкой из окна дома Гербертов? Пьер прищурился, а Люсьен расхохотался. - Значит, Аманда и.., и... - ..Мэнди одно и то же лицо, - помог ему Люсьен, протягивая ей руку. - Познакомься, Мэнди Джоунс, она же Аманда Герберт. - А скоро стану Амандой Делон, - добавила она и, увидев, как засиял Люсьен, пожалела, что не откусила себе язык. Как она могла из желания разозлить Пьера невольно ранить Люсьена? Но отступать теперь поздно: что сказано, то сказано. Она подошла к Люсьену и взяла его под руку. - Любимая, - просиял он, но Аманда быстро закрыла ему рот рукой, переводя взгляд на Пьера, смотревшего на них с каменным лицом. - Ну и подфартило тебе, Люсьен, - пришел в себя Пьер. - Делал предложение горничной, а женишься на хозяйке! "Знал бы Люсьен, какое предложение сделал мне ты! - с горечью думала Аманда, но Люсьен об этом никогда не узнает: она не вправе положить конец их дружбе. Раз не собирается выходить замуж за Люсьена (Господи! Как же она несправедлива к нему!), то и не станет яблоком раздора! И зачем только Пьер приехал! Внутренний голос подсказывал ей, что он явился проверить, правду ли она ему сказала. - Надеюсь, ты на меня не сердишься за этот маскарад? - с улыбкой спросила она. - Ты сам тогда в лесу сыграл мне на руку. - Это верно. - Голос мягкий, но рот твердо сжат. - Ты меня прощаешь? - Конечно. - Ну вот, хорошо, что все хорошо кончается, - обрадовался Люсьен. - А теперь предлагаю выпить за нашу помолвку. - И за вашу тоже, - обратилась Аманда к Пьеру. - Я сказала Люсьену. Надеюсь, ты не против? - Вовсе нет. Да это уже не секрет. Мы в обед сообщили матушкам, так что все официально объявлено и благословение получено! - А Элен приехала в Париж вместе с тобой? - Аманда сама на себя удивлялась: откуда только берутся силы, когда на душе такая тяжесть? - Да. Похоже, даже самая разумная женщина перед свадьбой сходит с ума на почве тряпок и, пока не заполучит свадебное платье от Ива Сен-Лорана, даже не назначит дня свадьбы! - Давайте вместе поужинаем в ресторане и отметим это событие, - предложил Люсьен. - Мы с Элен ужинаем с ее тетей и дядей. - Семейный ужин! - Люсьен взял Аманду за руку. - Я так хочу познакомить тебя с моей семьей! Но родители еще месяца три будут в Штатах. "Спасибо и на этом", - подумала Аманда. Достаточно того, что она водит за нос Люсьена, не хватало еще и его родителей. - Но я с удовольствием возобновлю знакомство с твоими, - продолжал Люсьен. - Твой отец наверняка захочет узнать меня поближе. - Не беспокойся по этому поводу, - улыбнулась Аманда. - Ты друг Пьера, значит, обязательно понравишься папе. - Слышал? - поддразнил Люсьен Пьера. - Наконец-то я понял, как хорошо быть твоим другом. - Да, если бы не я, ты бы не познакомился с Амандой, - заметил Пьер. - А за это дважды спасибо. - Люсьен поднес руку Аманды к губам и поцеловал. - Не буду мешать голубкам, - сказал Пьер, опуская фужер. - А зачем ты приезжал? - спросил Люсьен, провожая Пьера до двери. - Помнишь, ты спрашивал у меня адрес моего портного в Гонконге? Я хотел тебе позвонить, а потом решил заехать и сообщить о моей помолвке с Элен. - Вот и молодец, что заехал. Однако какое совпадение: два закоренелых холостяка одновременно попались на крючок! - Только все по-разному заглатывают крючок: кто глубоко, а кто не очень, - сказала Аманда, вбегая в холл. По тому, как Пьер нервно сжал губы, она догадалась, что ее намек понят. Чего же стоит его любовь к Элен, если он просит другую спать с ним? - Ну так какой адрес у твоего портного? - спросил Люсьен, взяв блокнот и ища по карманам ручку. - Черт! Не знаю, куда дел ручку. - А вот эта случайно не твоя? - спросил Пьер, доставая из кармана тонкую золотую ручку. - Откуда она у тебя? - удивился Люсьен. - Она была в комнате Мэнди... Аманды, - бесстрастным тоном ответил Пьер. Аманда покраснела и отвернулась. Люсьен же нисколько не смутился. - Наверное, обронил ее, когда заходил к Аманде сделать предложение. Ну, какой же адрес портного? Пьер сухо продиктовал адрес и открыл дверь. - Передай от меня привет Элен, - сказала Аманда. - Непременно, - ответил он и, махнув на прощанье рукой, удалился. Люсьен тут же привлек Аманду к себе. - Я все никак не могу поверить, что ты согласилась выйти за меня замуж, любовь моя. Почему ты вдруг передумала? - Я, как женщина, имею на это право, - игриво ответила она, слегка отстраняясь. - А что, тебе не нравится феминистка? - Мне все в тебе нравится. - Откуда такая уверенность? У меня есть свои принципы, и я не позволю мужчине командовать собой. - Современные женщины помешались на эмансипации, а нам, бедным, приходится мириться с этим бедствием. - А Пьер не хочет. - Хочет, просто ты его недостаточно хорошо знаешь. Он тебя изрядно помучил, но ведь ты сама напросилась! Как вспомню, что ты говорила и вытворяла... - Он засмеялся. - Наверное, ночами не спала, все думала, как бы ему досадить! - Может, хватит о Пьере? - перебила она. - Разумеется. - Он повел ее в гостиную и усадил на канапе. - Ты мне много рассказала о "Мэнди" (это тоже вымысел?), но я почти ничего не знаю об Аманде. - Да нечего рассказывать. Я внештатный журналист, часто езжу за границу в командировки. Иногда на полгода, - соврала она, надеясь таким образом положить начало расставанию. - Тем приятнее нам будет вместе, когда ты вернешься, - прошептал Люсьен, нежно поглаживая ее щеку. - Если я буду уезжать часто, тебе вряд ли это понравится, - предупредила она. - Дорогая, зачем говорить о неприятном? - Он опять обнял ее. - Ведь мы любим друг друга, значит, решим любую проблему. Проблема в том, что она его не любит. Аманда еще раз убедилась в этом, когда почувствовала, как руки Люсьена скользнули по ее спине на талию, а потом все ниже и ниже и прижали ее бедра к своим. - Любовь моя, - прерывисто сказал он и приник к ее губам. По части поцелуев он был большой мастер, что совсем не удивило Аманду. Ее удивила собственная реакция: она почувствовала непреодолимое желание оттолкнуть его и убежать прочь. Огромным усилием воли она сдержала себя. Однако Люсьен что-то заподозрил, оторвался от ее губ и вопросительно взглянул ей в глаза. - Аманда, ты говоришь, что любишь, но по твоему поведению этого не скажешь. - Прости, - прошептала она. - Наверно, мне нужно время, чтобы обрести себя. Я так давно не была Амандой Герберт... - Ах ты бедняжка! - Он приподнял ее лицо и погладил по щеке. - Тебе нужно поехать домой, побыть в родной обстановке. "Верное замечание", - благодарно подумала Аманда и вздохнула: жаль, что благодарность не перерастает в любовь. - С другой стороны, можно дать и другое объяснение, - шутливо продолжал он. - Уверен, ты с самого утра ничего не ела. - Угадал, - улыбнулась она. - Тогда для начала давай утолим аппетит. Аманда насторожилась. - Для начала? Если ты полагаешь, что потом будет постель, ты ошибаешься. - Любимая, я лишь надеялся. Я тебя не тороплю. - Приятно слышать, - сухо сказала она и подошла к зеркалу поправить волосы. - Пожалуй, завтра я поеду домой. - И не останешься на выходные? Оставайся, я не буду тебе докучать. Аманда согласилась, решив, что внезапный отъезд из Парижа может показаться Пьеру подозрительным. Увидев, как обрадовался Люсьен, она решила разорвать помолвку при первом же удобном случае. - Ты слишком хорош для меня, - прошептала она. - Глупышка, - с нежностью сказал он. - Разве ты не знаешь, как легко быть хорошим для того, кого любишь? Она кивнула: ей тоже казалось, что легко быть хорошей для Пьера. Но он принадлежит Элен.., и любой другой женщине, на которую положит глаз. Хоть бы он уехал в Калифорнию! Только тогда, когда он будет на другом конце света, у нее появится шанс начать жить своей жизнью.

Глава 14

Аманда села в кресло самолета, улетающего в Лондон, и надела солнечные очки, весьма позабавив этим своего соседа. - Разве здесь яркое солнце, леди? - сказал он с канадским акцентом. Аманда вяло улыбнулась и промолчала. Она надеялась, что за темными стеклами спрячет слезы, застилавшие ей глаза. Ей стоило большого труда сдержаться при Люсьене. Он настоял на том, что сам отвезет ее днем в аэропорт Шарль де Голль. Люсьен очень расстроился, когда она передумала остаться у него на выходные, хотя она и старалась убедить его, что у нее неотложные дела. - Маме позвонила Лиз (редактор, для которого я пишу) и сказала, что ей срочно нужна статья, - придумала она. - Ее кто-то подвел, и теперь у нее три пустые страницы. - Разве в редакции нет запасного материала? - ворчал Люсьен. - Просто ты сама хочешь уехать. - Не глупи! Ведь ты уже через неделю приедешь к нам. - Если ты не позвонишь и не скажешь, что тебя послали на Луну! Я сегодня проснулся и подумал: может, мне вчера все приснилось? Я хотел взять выходной и... - Я тебя предупреждала: я серьезно отношусь к своей работе, - прервала его Аманда. - Если тебя это не устраивает... - Меня все устраивает. Просто я думал, что хоть два дня побуду с тобой наедине. Чувствуя себя трусихой и обманщицей, Аманда поцеловала Люсьена на прощание и поспешила к таможне; успокоилась она только тогда, когда самолет оторвался от земли Франции. Уже через час она взяла такси в аэропорту Хитроу. По дороге домой она вспоминала, какой беззаботной всего две недели назад ехала по этой же дороге с Пьером. Теперь чем ближе к дому, тем тяжелее у нее на душе. Ей предстояло справиться со своим разочарованием, успокоить родителей, расстроенных несостоявшейся помолвкой с Пьером. Но все-таки, когда такси подъехало к крыльцу родного дома и навстречу вышли отец и мать, настроение у Аманды поднялось. - Наконец ты дома, дорогая моя, - растроганно сказал отец. - Хорошо, что я не знал о твоей затее проучить Пьера, а то сразу бы все пресек. Он, наверное, рассвирепел, узнав правду? Аманда покачала головой и обняла отца. На самом деле Пьер вел себя на удивление сдержанно. Впрочем, его так задело, что она предпочла Люсьена, что ни о чем другом он и думать не мог. - Жаль, что вы не поладили, - грустно сказала леди Герберт. - Это невозможно. Он только что обручился с Элен Ле Блан. Их семья живет по соседству. Она прелестная девушка. - Ты ее видела? - Да. Она с матерью приезжала в замок на выходные. Я понимаю, вы огорчены, но так уж вышло. - Ну и ладно, - ответила мать. - Для нас главное, чтобы ты была счастлива. А теперь садись и рассказывай все по порядку. Не сомневаюсь, ты вдоволь поиздевалась над Пьером! - Да, на славу! - Аманда рассмеялась, надеясь, что ее веселость выглядит вполне естественно, и тут же начала свой рассказ (с некоторыми купюрами: даже мама наверняка бы ужаснулась ее лихим проделкам). - Ты заставила Пьера купить самый большой флакон духов?! - Мать старалась быть строгой, но не выдержала и расхохоталась. - Аманда, ну как ты могла! - Легко и просто! Да он надо мной так издевался и командовал, что надо было заставить его купить ведро духов! Если бы вы только знали, как противно он... - Аманда замолчала на полуслове: в комнату вошла экономка с огромным букетом чайных роз. - Это вам, леди Аманда, - сказала она. - Только что доставили. - От Пьера? - спросила мать, когда экономка вышла. - От его друга Люсьена. Я.., мы с ним в последнее время часто встречались. - Судя по размеру букета, - усмехнулся отец, - он не прочь и впредь встречаться с тобой! Заметив, как переглянулись родители, Аманда поняла, что ей придется рассказать и о Люсьене. Ну хоть что-нибудь! - Между прочим, я пригласила его погостить у нас. - Как мило, - заметила леди Герберт. - Я его с трудом припоминаю. Кажется, он пониже Пьера, да? - Карлик, не больше метра восьмидесяти, - не моргнув глазом ответила Аманда, а сэр Герберт от души рассмеялся. - Что, у него серьезные намерения? - спросил отец. - Весьма серьезные: он сделал мне предложение. Воцарилась напряженная тишина. - Ну и как ты к этому относишься? Аманда колебалась. У нее не было желания открывать свои истинные чувства; но она знала, что ей все равно придется использовать Люсьена как прикрытие. - Я.., я согласилась. - Довольно поспешно с твоей стороны, - заметила мать. - Пожалуй. Я.., мы еще не назначили день свадьбы. - Очень мудро поступили, - согласился отец и отправился выгуливать собак. - Пьера, наверно, позабавил такой поворот событий, - сказала мать. - Подумать только, он выступил в роли свата! - По-моему, он очень удивился. - Мы тоже. Но если вы счастливы... - Я счастлива, мама. - Что-то не похоже. - Просто я устала. Хватит расспросов. Маргарет Герберт взяла свое вышивание и сделала стежок. - Поверь мне, злом зла не поправишь. - Это ты к чему? - А к тому, что не надо из одной крайности бросаться в другую. - Ты не думала всерьез заняться психологией? - съязвила Аманда. - Матерям приходится заниматься ею постоянно - ответила Маргарет Герберт. - Знай, если захочешь со мной поговорить, буду рада. - Ради Бога, мама, а чем мы сейчас занимаемся? - Пустой болтовней, моя дорогая. Когда ты будешь готова к серьезному разговору, обещаю выслушать с пониманием и закрытым ртом. Аманда чуть не расплакалась. - Спасибо, мама. Учту на будущее. А сейчас я должна просмотреть почту. - Она у тебя в комнате на письменном столе, и записи телефонных звонков там же. Вчера два раза звонила Лиз Бертон из "Современной девушки". Просила передать: у нее для тебя есть работа. Аманда искренне обрадовалась. - Отлично! За все это время я очень соскучилась по работе. Но, придя к себе, она не стала звонить Лиз, а села, поджав ноги, на подоконник и смотрела в розовый сад. Аманда с грустью вспоминала счастливое время, когда она, беззаботная девушка, размалевала лицо губной помадой, воткнула в волосы оранжевые перья из метелки для смахивания пыли и сыграла шутку, которая теперь обернулась душевной травмой. На лужайке резвился рыжий сеттер, вскоре вслед за любимой собакой появился отец. Глядя на него, Аманда подумала, что рано или поздно здесь поселятся Пьер с Элен. С болью в сердце она представила себе их детей с голубыми глазами и кудрявыми черными волосами; Аманда, не задумываясь, отдала бы полжизни, лишь бы стать их матерью. Но этому не бывать: она должна жить своей жизнью, строить новые планы. Аманда слезла с подоконника, позвонила Лиз и сказала, что завтра же приедет в Лондон. Чем быстрее она займется делом, тем меньше времени останется для грустных мыслей. Да, ей предстоит нелегкое время, но у нее хватит силы воли его пережить. - Ну и куда ты меня собираешься отправить? - спросила она у подруги, входя в ее офис на последнем этаже небоскреба, выходящий окнами на мост Ватерлоо. - В Южную Америку. Мне нужен материал о жизни женщин, причем в этот раз сделай упор на социальные вопросы и не увлекайся светской хроникой. - Какие мы стали серьезные на старости лет! - Верное наблюдение. На прошлой неделе крупно поцапалась с начальством и сказала: еще одна статья о поп-звездах и их любовных интригах или о нарядах из мыльных опер - и я увольняюсь. - Вот и молодец! Давно пора заняться чем-то серьезным. - А может, кем-то? - Лиз приподняла подрисованную бровь. - Не суй нос не в свои дела! - Ведь мы же подруги! Ты меня заинтриговала: то пропадаешь целыми неделями, то неожиданно являешься, похудевшая и бледная, как привидение, - значит, на горизонте появился мужчина! - Вот пусть там и остается! - отшутилась Аманда. - Ты что, мне не доверяешь? - Нет! - Ладно, поговорим о деле. Я продумаю маршрут и позвоню. Поедешь недели через три. Аманда с удовольствием уехала бы пораньше: ее совсем не радовала предстоящая встреча с влюбленным Люсьеном. Кроме того, каждый раз, видя его, она будет вспоминать Пьера, и тупая боль, ставшая частью ее жизни, вспыхнет с новой силой. Однако, как это ни странно, приезд Люсьена в конце недели возымел обратный эффект, из чего Аманда заключила, что лучшее средство для уязвленного женского самолюбия - внимание красивого, умного и веселого мужчины. Без Пьера с его командирскими замашками Люсьен быстро освоился: обсуждал проблемы управления поместьем с отцом, давал дельные советы по интерьеру леди Герберт (оказалось, его тетка по матери - всемирно известный дизайнер по интерьеру) и не скрывал нежных чувств к их дочери - словом, очаровал всех. Но, несмотря на все его достоинства, он был не Пьер и не затрагивал ее души, не мог зажечь огонь в ее глазах, вызвать сладкую дрожь в теле. - Ты уже решила? - спросил Люсьен в воскресенье днем, когда они ждали машину на террасе, перед отъездом в аэропорт. - Что решила? - Когда мы поженимся. У Аманды заныло сердце. - Мы только что обручились. Я не хочу торопить события. - А я хочу, - возразил Люсьен. - Я готов хоть завтра на тебе жениться. Ты меня покорила с первого взгляда, как только вошла с Пьером в ресторан в Париже. - Так давно? - Да. Когда я смотрел, как ты лихо расправляешься с Пьером, мне хотелось кричать "Браво!". Аманда рассмеялась. - Выходит, я оказалась лучшей актрисой, чем сама предполагала. - Так все это была игра? Что-то в его голосе насторожило Аманду. - Смотря что ты имеешь в виду под "все". - Как ты ревновала к Ивонн, ну к той, на которую нарочно опрокинула кофе, и как поставила на место Мариетт. Похоже, она тебя здорово достала. - К Мариетт я вообще не ревновала, - заявила Аманда. - Она мне как человек не понравилась, поэтому я с ней так и обошлась. Если ты намекаешь, что я тайно влюблена в Пьера, то это твои домыслы. - А как он к тебе относился? Я слишком хорошо знаю Пьера: если он увидит красивую девушку, то непременно попробует затащить ее в постель! - А про Элен ты что, забыл? - Заметив удивление на его лице, Аманда решила закрепить успех. - Для Пьера я была всего лишь средством выбраться из сложной ситуации. Не более того. - Чтобы отвлечь Люсьена, она стала играть в мяч с рыжим сеттером Скарлетт. - И вообще, почему мы все время говорим о Пьере, разве больше не о чем? - раздраженно спросила Аманда. - Я должен быть уверен, что тебе он безразличен. Когда ты уехала из Парижа, я все думал, почему вдруг ты изменила свое решение: ведь тогда в замке ты мне наотрез отказала. Только, пожалуйста, не надо опять про женское непостоянство. - Твое раздражение вызвано тем, что мы не назначили день свадьбы? - Нет, дело не в этом. Просто я не люблю неопределенности. Казалось, наступил подходящий момент открыть правду и очистить свою совесть, но внезапно появилась миссис Джоунс и доложила: пришло такси. Аманда решила рассказать Люсьену обо всем на следующие выходные. Но все сложилось иначе: на следующее утро Люсьен позвонил ей из офиса и сообщил, что завтра улетает в Австралию. - Меня не будет в Париже месяца полтора. У нашего партнера в Сиднее инфаркт, и мне придется его временно замещать. Ты со мной, разумеется, не поедешь? - добавил он упавшим голосом. - Хочешь, чтобы Лиз меня придушила? - Я бы с удовольствием сам ее придушил! - Ну что ты, Люсьен! - Аманде стало его жалко: она не могла вот так сразу разорвать помолвку. Надо как-то его подготовить. - Я буду чертовски по тебе скучать, - признался Люсьен. - У тебя не будет на это времени. - Как бы я ни был занят, для тебя у меня всегда найдется время. Может, прилетишь ко мне из Южной Америки? - Да ты к тому времени найдешь мне замену, - пошутила она, искренне желая, чтобы так и случилось. - Говорят, австралийские девушки неотразимы. - Знаю: блондинки, красотки и умницы. Чувствую, ты, похоже, ничуть не ревнуешь, а я с ума схожу, как подумаю, сколько вокруг тебя будет знойных самцов: бразильцев, аргентинцев... Жаль, что... - Он замолк на полуслове. - Извини, любимая, мне пора. Всего доброго. Я буду звонить. - Знаешь, это к лучшему, что Люсьен уезжает, - сказала, услышав новость, леди Герберт. - У вас обоих будет возможность хорошенько все обдумать. - Ты что, сомневаешься в Люсьене? - Я сомневаюсь в другом: тот ли он человек, который тебе нужен. Я уверена, ты его не любишь, так что хватит морочить мне голову. Теперь Аманде ничего не оставалось, как во всем признаться. - Ты права, мама. Не люблю. И собираюсь сказать ему об этом. - И чем скорее, тем лучше. Нельзя забыть любимого мужчину, притворяясь, что любишь другого. - Забыть? - Аманда колебалась. - Да, Пьера. - Мать взглянула дочери в глаза. - Он женится на Элен, и ты должна с этим смириться. А прятаться за Люсьена неразумно и недостойно. - Неужели все так очевидно? - Мне - да. - А папа знает? - спросила Аманда. - Не глупи! - Мать и дочь лукаво переглянулись, и обстановка сразу разрядилась. По совету матери Аманда в тот же вечер села писать Люсьену. Это было самое трудное письмо в ее жизни, и после пятой попытки она сдалась и подумала: не съездить ли ей в Париж поговорить с ним? Но ведь сейчас он наверняка по уши в делах, готовится к поездке. Нет, придется попробовать еще разок. Она одолела уже половину письма, как вдруг поняла, что лучше позвонить ему прямо сейчас. И хотя уже было далеко за полночь, она набрала его номер. У нее так стучало сердце, что она еле слышала гудки. Люсьен поднял трубку, и по его голосу она поняла, что он не спал. Чтобы снова не струсить, она сразу приступила к делу: - Прости меня, Люсьен, но я так больше не могу. Я не настолько тебя люблю, чтобы стать твоей женой. Я поступила жестоко, когда дала тебе слово. Прости меня, пожалуйста. - Это я должен просить прошения, - возразил он. - Когда ты приехала ко мне в Париж, ты была на взводе, а я этим воспользовался. - Нет, это не так. - Ну скажем так: я задавил тебя пониманием, именно его не хватало моему другу Пьеру, когда речь шла о тебе. - У меня с Пьером никогда не было таких доверительных отношений, - согласилась Аманда. - Вот поэтому ты и бросилась ко мне! А теперь пришла в себя, в отличной форме, и я больше тебе не нужен. - Люсьен, я... - Нет, Аманда, - прервал он ее. - Не надо пустых обещаний. Мы уже давно не дети. - Ты прав. - У нее дрожал голос. - Мне так жаль! Надеюсь, мы останемся друзьями? - Конечно! Ты всегда будешь мне дорога. - Люсьен! Мне так стыдно! - Не переживай. Мы расстаемся, но в монастырь я не собираюсь. Помнишь, ты говорила о красотках-блондинках из Сиднея? Ну вот, теперь я могу заняться ими вплотную. Аманда рассмеялась. Ей вдруг пришло в голову, что подумает Люсьен, если она попросит его не говорить Пьеру о расторжении помолвки? Но она тут же отбросила эту мысль: тогда Люсьен догадается о ее истинных чувствах к Пьеру. Впрочем, не все ли равно, знает Пьер или нет? В наше время люди быстро сходятся и расходятся, не испытывая при этом никаких взаимных обид, поэтому не надо ничего усложнять. - Я непременно позвоню, когда вернусь из Австралии, - пообещал Люсьен. - Я еще не вычеркнул тебя из своей черной книжки! Она засмеялась. "Милый Люсьен! - думала она с глубокой благодарностью. - Как с тобой просто! Я всегда буду помнить о тебе". Она положила трубку и дала волю слезам. Плакала она не из-за разрыва с Люсьеном, а из-за Пьера, сознавая: с кем бы ни пришлось разделить свою жизнь, часть ее сердца навсегда принадлежит ему. К счастью, все последующие дни были заняты подготовкой к путешествию в Южную Америку. Первоначальные планы Лиз о грандиозном туре сорвались, и командировка свелась к восемнадцати дням. Зная, что после бесконечных пересадок и перелетов она измотается вконец, Аманда заранее напросилась в гости к родственникам на ранчо в штате Аризона. Это была отличная идея: после сутолоки Рио, Буэнос-Айреса, Лимы и Куско она наслаждалась тишиной и покоем, нежась под щедрым солнцем Аризоны. Набравшись сил, Аманда принялась за статьи (работа отвлекала ее от грустных мыслей). Она часами просиживала за компьютером двоюродного брата Джона. И вот, о чудо из чудес! Ее творения перекочевали в Лондон, в офис Лиз на восемнадцатом этаже. "Отлично! Молодец!" - пришел в ответ хвалебный отзыв, а вскоре последовал и личный звонок редактора. Аманда светилась от радости: хотя бы с карьерой у нее все в порядке. Жаль только, что карьера не может заменить Пьера. Проклятие! Она же дала слово не думать о нем, но стоит ей отвлечься от дел, как он опять занимает все ее мысли. Почувствовав состояние Аманды, но тактично не вдаваясь в его причины, Джон и его жена Аннетт уговорили ее погостить у них еще, а потом принялись знакомить со всеми неженатыми мужчинами в радиусе ста миль. Женихи были все как на подбор: статные, загорелые, ловкие, от них исходила такая энергия и жизненная сила, что Аманда не переставала удивляться. Она прекрасно проводила время в их обществе, но ни один из них не затронул ее души. - Если я не перестану ходить по гостям, - сказала она родственникам спустя три недели, - я измотаюсь еще больше, чем в командировке. - А вид у тебя далеко не изможденный, - заметил Джон. - Поэтому мы приглашаем тебя отправиться с нами в путешествие. Если не согласишься, мы обидимся, - сказала Аннетт. Глядя на ее приветливое лицо со смеющимися добрыми черными глазами, нельзя было не согласиться. Джон и Аннетт жили в полном достатке, но, к несчастью, у них не было детей; зато их многочисленные друзья имели обыкновение "подкидывать" им своих чад, и в этом доме всегда было шумно и весело, но, как поняла Аманда за время своего пребывания в гостях, здесь можно было найти и тихую пристань. - Ну и куда же мы поедем? - спросила она. - Сначала в Канаду. А потом сядем в наш самолет и полетим куда захочется. Аманда сдалась. Домой она не спешила: вдали от дома она меньше будет вспоминать о Пьере. И на самом деле, за весь следующий месяц она почти не вспоминала о нем, ей просто было не до этого: они то ловили рыбу на острове Виктория близ Ванкувера, то ездили верхом среди пшеничных полей Манитобы, то лазили по склонам Скалистых гор, а напоследок совершили путешествие на лодке по Великим Озерам. - Все, больше не могу, - взмолилась Аманда, услышав, что Джон велел к утру подготовить самолет к вылету. - Мне пора домой. - Ну как ты можешь уехать именно сейчас! - удивился кузен. - Ведь самое захватывающее ждет нас впереди. "Интересно, куда на этот раз полетит ковер-самолет?" - подумала Аманда и согласилась, о чем горько пожалела уже на следующий день, когда самолет приземлился на частном аэродроме в Северной Калифорнии, и где бы вы думали? В Нейпа Вэлли! "Ирония судьбы! - подумала она. Выйдя из самолета, она сразу заметила зеленеющие вдалеке виноградники. - Не хватало еще столкнуться нос к носу с Пьером!" Вот тогда ей придется распроститься с надеждой забыть его навсегда!

Глава 15

Аманда ничуть не удивилась, когда на вечеринке, куда отправилась с родственниками, первым, кого она увидела, войдя в огромный зал, из окон которого виднелись Калифорнийские холмы, оказался не кто иной, как Пьер. Он был, как всегда, неотразим: в темных слаксах и белом пиджаке, подчеркивающем его бронзовую кожу и волнистые черные волосы. У Аманды пересохло в горле, сердце тревожно забилось и ноги подкосились. К счастью, она стояла рядом со столиком и оперлась на него, не в силах оторвать взгляда от высокой, гибкой фигуры Пьера, резко очерченного рта и руки с длинными сильными пальцами, медленно поглаживающими бокал с вином: вверх, вниз - так еще совсем недавно они ласкали ее тело. Неужели она всю жизнь так и будет страдать по нему? Как и следовало ожидать, Пьер был в центре внимания длинноногих красоток, типичных калифорнийских блондинок, пожиравших его глазами. Бедняжка Элен! Ну и муженек ей достанется! Аманда помрачнела; в этот момент Пьер обернулся и заметил ее. Аманда почувствовала - он потрясен! Пьер вдруг замер, словно обратился в соляной столп! Тряхнув волосами, она направилась к нему, радуясь, что отлично выглядит: шелковое платье от Сандры Роудс, переливающееся всеми цветами радуги, оттеняло ее роскошные рыжеватые волосы. Они заметно отросли и вились почти как у "Мэнди", только цвет был естественный. - Привет, Пьер, - небрежно сказала она. - По-прежнему давишь виноград в Калифорнии? - Причем босиком, - ответил он и, ловко освободившись от многочисленных поклонниц, повел Аманду в укромное место, подальше от толпы, где можно было побеседовать под тихую музыку Мансини. - Признаться, не ожидал тебя здесь встретить, - сказал он. - На вечеринке или в Калифорнии? - И там, и там. - У меня была утомительная командировка в Южную Америку, и я решила расслабиться на ранчо у родственников в Аризоне. - Тебя занесло далековато от Аризоны. - Не слишком, если под рукой собственный самолет. - Те еще родственники, да? - Лучше не бывает, - улыбнулась она. - А ты, я так понимаю, на своем любимом винограднике? - А где же еще? После замка это мое любимое место. И Элен тоже здесь нравится. Аманда как будто невзначай обвела взглядом зал. - Сейчас она в Париже, готовится к свадьбе. Сначала мы не хотели пышной церемонии, но постепенно вошли во вкус, дальше больше... - Ну и где же будет свадьба? В Елисейском дворце? Он усмехнулся, но ничего не ответил. Возможно, боится, что она рассчитывает на приглашение? Между прочим, если он не пригласит ее с родителями на свадьбу, это будет весьма нелюбезно с его стороны. Но напрашиваться она не собиралась и все никак не могла придумать, что бы еще сказать. Ей только хотелось узнать, скоро ли Пьер станет мужем другой женщины. Она украдкой рассматривала его из-под полуопущенных ресниц: лицо осунулось, под глазами появились морщинки (раньше она их не замечала). Ничего удивительного: в этой жизни за все надо платить, тем более за удовольствия. - Я все хотела тебя спросить, - тихо произнесла Аманда, - твоя мама очень на меня обиделась за то, что я ее обманывала? - Гораздо больше мама обиделась на меня - за то, что я морочил ей голову. Но ее очень позабавило, когда она узнала, как ловко ты заморочила голову мне! Я получил по заслугам, Мэнди-Аманда. Если мне не отказывает память, когда я живописал тебя Люсьену, то был весьма груб. Ты меня простила? - Давным-давно, - небрежно сказала она и подумала, что он сделает, если она сейчас бросится ему на шею, умоляя не жениться на Элен. - Ты, наверное, здорово посмеялась, когда я попросил тебя стать моей любовницей? - Если откровенно, мне было противно. - Ну разумеется, будь откровенной, - насмешливо протянул он. - Это внесет некоторое разнообразие в наши отношения, согласна? Аманда подошла к открытому окну и вдохнула свежий ночной воздух. - Наверное, мне должно было льстить, что я тебе нравлюсь, но мне просто жаль Элен. Она слишком хороша для тебя. - Согласен. - У него на виске задергалась жилка. - А что ты скажешь, если узнаешь, что я собираюсь быть ей верным мужем? - Скажу, что из тебя вышел бы непревзойденный комик! - Я вполне серьезно. - В таком случае я рада за Элен. Аманда не могла смотреть ему в глаза. Какая мука быть рядом с ним! Она искала предлог, чтобы скорее уйти; Аманда глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, но эффект получился обратный: она почувствовала аромат его лосьона и неповторимый запах его кожи. - Ну а как у тебя с Люсьеном? - вдруг спросил он. - Когда свадьба? Аманда удивилась. - Как, разве ты не знаешь? - Как видишь, нет. Поэтому и спрашиваю. - Мы передумали. Он смотрел на Аманду невидящими глазами и только через какое-то время сказал: - Извини. Я ничего не знал. Я приехал в Калифорнию через неделю после того, как ты уехала из Парижа, и с тех пор о Люсьене ничего не слышал. Единственное, что я знаю (от нашего общего друга): в их австралийском офисе возникли проблемы и он срочно отправился туда. - Вот тогда мы и разорвали помолвку. - Вернее сказать, ты, - уточнил Пьер. - Я ужинал с Люсьеном накануне отъезда, и он весь вечер пел тебе дифирамбы. - Не усугубляй мои угрызения совести, - грустно улыбнулась она. - Наверное, я слишком независимая. Перспектива быть связанной узами брака меня пугает. - Обычно этим страдают мужчины. - Например, ты, еще в недавнем прошлом. - А теперь вот решил остепениться. - Хорошо, что "Мэнди" не приняла твое предложение, - съязвила Аманда, - а то бы осталась, бедняжка, не у дел! - Ну и какие у тебя планы? - спросил он, чтобы поменять тему. - Работать и жить в свое удовольствие. - Ну ты и язва! - не сдержался Пьер. - Не забывай: девочки, которые любят играть с огнем, часто обжигают пальчики. - Вот как? - И она, как "Мэнди", часто-часто заморгала. - Хватит! - строго сказал Пьер. - Зря стараешься. - Ты что, окончательно поправился?! - Угадала. Хочешь что-нибудь выпить? - Нет, благодарю. У тебя такой вид, что того и гляди чего-нибудь подсыплешь. Пьер молча развернулся и ушел... У Аманды навернулись слезы, и, чтобы сдержать их, она широко раскрыла глаза, но несколько слезинок повисли на ресницах и скатились по щекам. Пьер больше не обращал на нее внимания. Хотя Аманда тоже делала вид, что его вообще здесь нет, она не могла не видеть целый рой девиц, облепивших его, как мухи банку с медом, и откровенно позавидовала той, с которой Пьер ушел. Интересно, переспит ли он с ней? Наверное, да, зная его слабость. Он сказал, что собирается стать верным мужем, но Аманда готова поспорить на что угодно: Пьер чертовски неверный жених! Аманда безуспешно старалась забыть Пьера, но мысль о том, что он совсем рядом, не давала ей покоя и отравляла удовольствие от путешествия по самой живописной части Калифорнии. Когда они ехали по широким, зачастую пустым дорогам и видели указатели "Домэн Шандон", "Крюг", Аманде казалось, что она во Франции, только здесь все значительно больше, просторнее. Да, эксперимент с саженцами винограда, привезенными из Старого Света, явно удался, и теперь известные виноделы из Франции перенимали новшества местной промышленности. Здесь все делали машины. На смену деревянным бочкам пришли стальные резервуары; температура регулируется термостатами, а эксперты, составляя букет вина, полагаются не только на свой "нос", но и на богатый научный опыт. Вместе с родственниками Аманда посетила несколько виноделен, и ей стало ясно, почему Пьер так увлечен своей работой. Создать хорошее вино так же нелегко, как вырастить хорошего ребенка! Если бы она вышла за него замуж, с какой бы радостью работала вместе с ним! Это бы еще прочнее скрепило их союз, с Элен у него так не получится: ведь у нее своя цель в жизни. Хватит думать о Пьере, уговаривала себя Аманда, и ей становилось так грустно, что она была готова тотчас сложить вещи и вернуться в Англию. Но чтобы Пьер не подумал, что она от него бежит, Аманда решила остаться еще на неделю в надежде, что больше не встретится с ним. Тем не менее они встретились. В ресторане "Солнечная обитель", где меню было столь же великолепно, как и вид из окна. Похоже, Калифорния состязается с Францией не только в качестве вин, но и в превосходной кухне. Аманда с родственниками наслаждалась ужином и видом из окна. Слегка опьянев от превосходного кларета, Аманда вскоре почувствовала себя лучше, чем когда бы то ни было. Она даже решила, что наконец-то "переболела" Пьером, как вдруг он появился с какой-то дамой, и она поняла, что заблуждается. Какими невзрачными казались рядом с ним все другие мужчины! Просто пигмеи! Нет, она не права: кругом широкоплечие, высокие, длинноногие американцы. Но ни у одного из них нет того чувственного магнетизма, который, глядя, как Пьер идет по залу, ощущала любая из женщин, сидящих в ресторане. Столик Пьера был отлично виден Аманде, так же как и его спутница, очень эффектная дама лет за тридцать. Пьер оживленно с ней беседовал. Иногда он улыбался, но, судя по его сосредоточенному виду, речь шла о бизнесе. Через какое-то время освободился соседний столик. В этот момент Пьер отвлекся от разговора и оглянулся. Он сразу заметил Аманду и после минутного колебания шепнул что-то своей спутнице, встал и подошел к ней. Натянутым тоном Аманда представила его Джону и Аннетт и по взгляду Джона поняла, что он сразу догадался, с кем их познакомили. - Дюбрей, - повторил Джон. - Вы случайно не тот самый родственник, который унаследует титул Генри? - Увы, это я. Щекотливое положение, но что поделаешь: закон есть закон. - А вы будете жить в доме, когда... - Джон! - взглянув на Аманду, одернула мужа Аннетт. - Прости, Аманда, - извинился Джон. - Вряд ли тебе приятно обсуждать эту тему. - А почему бы вам с вашей спутницей, когда вы поужинаете, не выпить вместе с нами чашечку кофе? - предложила Аннетт. - Боюсь, это будет не скоро, - ответил Пьер, заметив, что кофе уже заказан. - Я, собственно, хотел пригласить вас завтра ко мне на винодельню, на ленч. - Мы уже так на них насмотрелись, - возразила Аманда, - что... - С удовольствием! - охотно согласилась Аннетт. - Отлично. Буду ждать вас около одиннадцати. Тогда я успею вам все показать. - Он собрался идти, но, посмотрев на Аманду, сказал: - И тебя я тоже жду. Аманда молча улыбнулась: идти туда она не собиралась. Притворится, что болит голова, и наплачется вдоволь. Однако случилось так, что ей не пришлось притворяться: после бессонной ночи у нее на самом деле раскалывалась голова, и пришлось глотать аспирин. - Я позвоню Пьеру и скажу, что сегодня мы прийти не сможем, - предложила Аннетт. - Пожалуйста, не звони, - попросила Аманда. - Вы с Джоном идите, а я отосплюсь. - Пьер так расстроится! Уверена, он пригласил нас только из желания увидеть тебя. Я заметила, как он на тебя смотрел. - Пьер смотрит так на всех молодых женщин, - тихо сказала Аманда, закрывая глаза в надежде, что Аннетт догадается уйти. К счастью, Аннетт ушла, и Аманда, зарывшись поглубже в подушки, начала молиться, чтобы ее взял сон. Наконец она заснула, и разбудил ее часа через два телефонный звонок. Подняв трубку, она услышала голос матери. Сначала Аманда никак не могла проснуться. - Ты откуда? Что случилось? - Ничего не случилось, моя дорогая. Звоню из дома. Откуда же еще? Просто хочу узнать, как ты себя чувствуешь и когда вернешься. Сто лет тебя не видела. - Около того, если учесть, сколько я была во Франции. - Да, кстати о Франции. - Мать засмеялась. - Вчера вечером разговаривала с Элианой. Аманда окончательно проснулась: интуиция подсказывала ей, что именно поэтому мать и позвонила. - Мадам Дюбрей говорила обо мне? Пьер сказал, что она не сердится, но я не знаю, можно ли ему верить. - Значит, ты его видела? - Столкнулась с ним нос к носу, как только сюда приехала. Знаешь, Джон и Аннетт пошли к нему на ленч, а у меня разболелась голова, и мне пришлось остаться. - На самом деле? - Представь себе! - (На другом конце провода молчали.) - Мама, ты где? - Здесь, моя дорогая. - (Опять молчание.) - Просто я подумала, тебе, наверное, будет интересно: через месяц Элен выходит замуж. Трубка выскользнула у Аманды из рук, но она поскорее опять ее схватила. - Ну и что? - еле выдавила она. - Не за Пьера. - Что-то плохо слышно, - промямлила Аманда. - Все отлично слышно, моя милая, и ты не ослышалась. Элен не выходит замуж за Пьера и никогда не собиралась. - Не собиралась? - Элиана сказала, что она вот уже год помолвлена с молодым врачом. Но он сначала хочет закончить учебу, а потом жениться. - А почему же Пьер... Нет, этого не может быть! Это глупо! - Ну если подумать как следует, не так уж и глупо. - А что еще сказала мадам Дюбрей.., и что ты ей сказала? Давай, мама, выкладывай все. - Успокойся, я не сказала ничего, что могло бы тебе не понравиться. Просто решила узнать, как у нее дела, и заодно спросила про свадьбу. Вот тогда она и сообщила, что Пьер даже не обручен! Остальное тебе известно. - Но когда ты об этом узнала, ты же что-то сказала? - не унималась Аманда. - Только то, что не правильно тебя поняла. - А еще? - Я.., я сказала, что вы с Люсьеном расстались. Но ведь это не секрет? - Не секрет, - согласилась Аманда. - Пьер и так все знает. Все равно я никак не могу понять, зачем он выдумал эту помолвку с Элен. - Где же твоя женская интуиция, моя дорогая? Послушай, что подсказывает тебе сердце. - Обычно матери советуют дочерям совсем другое! Мать засмеялась и повесила трубку; Аманда откинулась на подушки и лежала без сна, думая над тем, что узнала от матери. Могла быть лишь одна причина для вымышленной помолвки Пьера с Элен: убрать с дороги "Мэнди". Но если так, зачем он просил "Мэнди" стать его любовницей? И вдруг ее осенило:. Пьер хотел, чтобы "Мэнди" его возненавидела. Однако он крупно рисковал, думала Аманда. Пьер бы здорово влип, согласись "Мэнди" стать его подружкой! Зная богатый опыт Пьера, можно не сомневаться: он в любом случае нашел бы выход. Так что мама напрасно надеется, что Пьер использовал Элен по той же причине, что и она Люсьена. В мрачном настроении Аманда отправилась в душ. Вода взбодрила ее и подняла ей настроение; выйдя из душа и посмотрев на себя в зеркало, она увидела стройное рыжеволосое создание с загорелыми руками в капельках воды и острыми сосками. Они так же набухали от прикосновений Пьера. Аманда со стоном отбросила полотенце и закрыла лицо руками. Нет, так больше продолжаться не может: ее чувства то взлетают вверх, то падают вниз, как взбесившийся лифт. Не помогли ни встречи с другими мужчинами, ни напряженная работа; так в чем же искать спасения? Вспомнив пословицу "Время лучший лекарь", она решила возвратиться домой. Аманда заказала билет и, узнав, что рейс в восемь утра, решила переночевать в Сан-Франциско. Когда вернулись родственники, Аманда уже заказала номер в гостинице "У Марка Хопкинса", сложила вещи и сидела в шезлонге, медленно потягивая прохладное вино. - Как жаль, что ты не пошла с нами! - сокрушалась Аннетт. - Пьер нас так славно развлекал. - Ну и что же вы делали? - Аманда диву давалась, как это у нее получается быть такой спокойной и равнодушной. - Сначала он показал свой дом (это такая прелесть: белая вилла с обстановкой в мексиканском духе), а потом был ленч на свежем воздухе в тени деревьев с видом на виноградник. - Судя по всему, ленч был отменный, если учесть, что уже пять часов! Джон рассмеялся. - Мы не только ели, старушка! Пьер предложил нам продегустировать столько разных вин, что мы потом целый час приходили в себя! - У меня до сих пор кружится голова, - призналась Аннетт, опустившись в кресло. - Ты не обидишься, если мы отложим ужин в ресторане? - К ужину меня уже здесь не будет, - заявила Аманда. - Утром я лечу в Англию, а переночую в Сан-Франциско. Несмотря на уговоры Джона и Аннетт, Аманда твердо стояла на своем, и через два часа, нежно распрощавшись, она уже ехала в Сан-Франциско. Завтра в это же время она будет за тысячи миль от Пьера и тогда наконец начнет все сначала.

Глава 16

Когда Аманда увидела мерцающие над водной гладью огни Сан-Франциско, еще не было девяти; она тут же пожалела, что ей не удастся побыть здесь хотя бы дня два. Она даже хотела поменять билет, но передумала: ее тянуло на родину, к родителям, привычному покою и уюту отчего дома. Придя в номер, Аманда приготовила ночную сорочку и туалетные принадлежности, но спать еще не хотелось, и она решила пойти в самый знаменитый бар гостиницы "На крыше у Марка", откуда открывалась великолепная панорама города и был виден залив. Как и следовало ожидать, свободных столиков не оказалось, а когда один в самом центре зала освободился, она решила переждать, пока не освободится какой-нибудь другой, у окна. Аманде надоело ждать, и она чуть было не ушла, но наконец столик у окна освободился, и она с наслаждением села, заказала шампанское, надеясь расслабиться под убаюкивающий гул голосов вокруг. Пока она шла по залу, за ней следила не одна пара мужских глаз: даже в полумраке бара блестящие рыжевато-золотые волосы и стройная фигура Аманды привлекали внимание. Но ее грустный вид отпугивал желающих подсесть к ней мужчин, и она в полном одиночестве потягивала шампанское и затуманенными от слез глазами смотрела, как мигают огни Сан-Франциско. В баре становилось все многолюднее: любители рано поужинать заходили на часок перед сном, любители закусывать поздно заходили выпить перед ужином. В зале было накурено, и кондиционеры работали на полную катушку, так что стало даже прохладно, и Аманда закуталась в шерстяную шаль, которую предусмотрительно захватила с собой. В баре все чаще раздавались смех и оживленные голоса; приходили завсегдатаи и новые посетители, в бокалах позванивал лед, сновали взад-вперед официанты. На пианино играли старомодные шлягеры, которые раньше казались Аманде смешными, а теперь от них хотелось плакать. Не в силах справиться со своим одиночеством, она поднялась и ушла из бара. У лифтов скопилось много народу. Наконец один открылся, и из него вывалилась веселая компания. Аманда собралась ее обойти, и тут кто-то толкнул ее плечом с такой силой, что она отпрянула назад. Аманда вновь направилась к лифту, но ей опять преградили путь. Не глядя, она шагнула в сторону и, только услышав шумный вздох, подняла глаза и увидела, что это Пьер. - Ты? - воскликнула она. - Ты? - повторил он и вошел вместе с ней в лифт. - Что ты здесь делаешь? - Остановилась на ночь по пути домой. А ты? - То же самое. - Лифт заполнялся людьми, и Пьер продвинул ее в глубь кабины. - Аннетт и Джон сказали, что ты заболела. - Просто головная боль. - То есть предлог, чтобы не встречаться со мной? - Если хочешь, да. Он хотел выйти, но передумал. - Выпьешь со мной? - Я устала. - Глупости! - Он схватил ее за руку и вытащил из лифта. - Ты что себе позволяешь?! - возмутилась Аманда. - Хочу тебя угостить. - А я не хочу! И вообще, я уже устала ждать, пока появится свободный столик, большое спасибо, и... Она не договорила: с сияющей улыбкой появился стюард-официант и тут же проводил их к уютному столику, скрытому от любопытных глаз живой стеной из цветов. - Вот что значит связи! - саркастически заметила Аманда, опускаясь в кресло. - Просто чаевые вперед, - сухо ответил Пьер, садясь рядом. - А теперь скажи, что это вдруг ты решила вернуться? - Ничего не вдруг, - солгала она. - Я заказала билет несколько дней назад. И вообще, кто бы говорил! Ты же не сказал Аннетт и Джону, что уезжаешь! - Какие мы наблюдательные! - Что, не нравится? - Представь себе, нравится, - неожиданно для нее сказал он. - О тебе, Аманда, можно сказать все что угодно, кроме одного: с тобой не соскучишься. Знаешь, я еще ни разу в жизни не встречал такой удивительной девушки. - Ну так я удивлю тебя еще разок: ответь, зачем ты врал мне о себе и Элен? - Я врал? - Хватит, Пьер! Вчера моя мать разговаривала с твоей и узнала, что вы даже не были помолвлены! - А-а. Вот почему ты сломя голову помчалась в Лондон. Аманда от неожиданности обомлела. - А какая связь между моим отъездом, тобой и Элен? - Наверное, ты узнала, что я свободен, и решила просто сбежать. - От тебя? - фыркнула она. - А почему и нет? В конце концов, ты ведь тоже свободна. - Он прищурил глаза, словно его поразила какая-то мысль, и стремительно встал. - Пошли отсюда, - скомандовал он. - Ты же хотел заказать выпить? - Ты, если не ошибаюсь, не хотела. - Схватив за руку, он молча вывел ее из бара. Двери лифта уже закрывались, но он успел втолкнуть Аманду и вошел сам. - Куда мы едем? - поинтересовалась она. Пьер не ответил и каждый раз, когда лифт останавливался, наклонялся к ней, будто знал, что она на своем этаже попробует выскочить. Действительно, на пятнадцатом этаже Аманда сделала попытку выйти, но он ее удержал. - Нет, погоди! Сначала поговорим. На следующем этаже они вышли. Пьер довел ее до своего номера и, даже когда отпирал дверь, не отпускал ее руки. - Ну зачем же прибегать к грубой силе? - проронила она с наигранным спокойствием. - Никуда я не убегу. Поговорим, раз ты этого хочешь. Он распахнул дверь, и она невозмутимо прошла в его спальню, точную копию ее собственной, включая туалетные принадлежности на столике и пижаму, разложенную на кровати. - Чему ты улыбаешься? - спросил он, глядя на нее. - Забавно, как все люди похожи, когда путешествуют. - Жаль, что мы забываем, что похожи друг на друга, - резко сказал он. - Ночная рубашка вместо пижамы, "Живанши" вместо "Джой" и Люсьен вместо Элен. - Пьер пристально смотрел Аманде в глаза. - Ты поняла, о чем я? Она прекрасно поняла и в душе проклинала его проницательность. Меньше всего она нуждалась в сочувствии Пьера. У нее от волнения вспотели ладони; Аманда прерывисто вздохнула, и тонкая шелковая ткань блузки натянулась на груди. Пьер, не отрывая глаз от ее груди, заметил: - Они всегда выдают тебя, Аманда. Когда ты злишься, они маленькие и острые, а когда счастлива, полные и круглые. - Смотри, как бы я не начала анализировать тебя, - пригрозила она, - тогда тебе не поздоровится! - Вряд ли, Аманда. Это все в прошлом. - В прошлом? - Она направилась к двери, и хотя он и заметил маневр, даже не попытался ее остановить. - В прошлом, - повторил он. - Когда ты сказала, что возвращаешься в Англию и знаешь, что никакой помолвки не было, у меня с души свалился камень или, вернее, с глаз упала пелена. - Не понимаю, о чем ты? - Лгунья! Пьер снял пиджак, вышел в холл повесить его в шкаф и предусмотрительно остался в холле, отрезая ей путь к отступлению. Через тонкую белую ткань рубашки просвечивали темные волосы на его груди, и Аманда поспешила отвести взгляд. - Знаешь что? - тихо продолжал он. - Мне кажется, ты выдумала помолвку с Люсьеном так же, как и я с Элен, и по тем же причинам. - Вот как? - с иронией заметила Аманда. - Вот так! Сначала я использовал Элен как щит, потому что знал, что нравлюсь "Мэнди", и хотел ее отпугнуть. - Какая предусмотрительность! - Не спорю. Но потом мне понадобился щит по другой причине. Понимаешь, Элен помогала мне скрыть мои настоящие чувства к "Мэнди". - Неужели? - Только не говори, будто "Мэнди" не знала, что меня к ней тянет. - Догадывалась. - Но скоро я понял, что она нужна мне не только для постели, - продолжал Пьер, не обращая внимания на ее реплики. - Я думал, сможем ли мы жить вместе, будет ли она счастлива со мной и хватит ли у меня характера с ней справиться. Черт побери, Аманда! Ты даже представить себе не можешь, как ты меня доставала своими жуткими манерами и чудовищной речью! А чего стоило это идиотское хихиканье? Аманда не выдержала и рассмеялась, а Пьер сокрушенно улыбнулся. - Смейся, смейся, ведьма! Если бы ты только знала, как ты меня измучила... - И поделом! - Не совсем так. Тогда ночью, когда я пришел к тебе и мы занимались любовью, я... - Мы не занимались любовью! - Когда мы ласкали друг друга, - севшим от волнения голосом сказал он, - какая разница? Я понял, что не могу жить без "Мэнди", несмотря ни на что. - Вопреки убийственной речи и идиотскому хихиканью? - Вопреки всему, - мрачно сказал он. - Я чуть было не попросил ее выйти за меня замуж, но побоялся, что она согласится не из любви ко мне, а под впечатлением от всего моего состояния. - Ну и как же ты собирался проверить истинные чувства "Мэнди"? - спросила Аманда. - Я хотел взять ее с собой в Калифорнию. Я думал, если нам будет хорошо вдвоем на лоне природы, в тишине и покое (здесь я именно так и живу), значит, у нас есть шанс построить семью. И еще я хотел показать "Мэнди", что никакой я не плейбой - во всяком случае, последние пять лет. Хотя Аманда и старалась проследить логику его поступков, она все равно не могла понять, зачем ему понадобилось выдумывать помолвку с Элен, если он сам давно разобрался в своих чувствах. Она хотела спросить об этом, но Пьер опередил ее: - Когда мама сказала, что к нам приедет Элен, я уже знал, кто ты на самом деле. - Что??? - Аманда онемела от удивления. Вот этого она никак не ожидала и теперь вообще ничего не могла понять. - В ночь, когда я ушел от тебя, - продолжал он, - мама сказала, что ей звонила Маргарет Герберт. Ее беспокоило твое долгое молчание, и она решила провести разведку боем. - И все рассказала? - Не сразу. Как я понял, моя родительница поплакалась леди Герберт по поводу "милой, но совершенно неподходящей девушки", в которую я влюбился, а твоя мама, пожалев мою, открыла всю правду. - Пьер вышел из холла, словно уже не боялся, что Аманда попытается убежать. - Знаешь, ты могла бы догадаться. Неужели ты думала, что твоя мать позволит тебе дурачить мою до бесконечности? - А я и не собиралась до бесконечности. Просто хотела, чтобы ты сделал "Мэнди" предложение, и сразу же после этого думала выйти из игры. - Ты что, хотела посмеяться надо мной и "сойти со сцены"? - Что-то вроде этого, - сказала она, надеясь, что он не догадается, как быстро изменились ее намерения. - Теперь-то я понимаю, зачем ты выдумал этот фарс с Элен, - продолжала она, - только объясни мне, ради Бога, как ты ухитрился с ней договориться? Ведь, как только мадам Дюбрей сказала, что она приедет, я прилипла к тебе, как пластырь. - А я дал условный знак маме, и она с ней поговорила! - Ну ты и хитер! Да, этот раунд ты, бесспорно, выиграл! - Но это не был нокаут! Понимаешь, я хотел тебя проучить. Не забывай, я же собирался взять "Мэнди" с собой в Калифорнию, а когда узнал, что она Аманда Герберт, для меня это был гром среди ясного неба. - Его глаза потемнели от обиды и грустных воспоминаний. - Я так разозлился, что был готов трясти твою красивую головку до тех пор, пока не вывалятся все зубы! - Бедный Пьер! - пожалела его Аманда, но в уголках ее рта пряталась лукавая улыбка. - Знаешь, я потом оценил комизм ситуации и от души повеселился: решил поиграть с тобой в твою же игру. А тут как раз приехала Элен (я не знал, что она приедет, но ее приезд сыграл мне на руку. Вообще-то, это была ее идея, чтобы я попросил тебя стать моей любовницей после нашей с ней свадьбы. Ты бы видела, какое у тебя тогда было лицо! - Ты бы лучше посмотрел на свое, когда я тебе отказала! - съязвила Аманда. - Меня доконал не твой отказ, а то, что ты собираешься выйти замуж за Люсьена... Он умолк, Аманда тоже молчала. Ее переполняло счастье, но она боялась в него поверить. А еще она боялась, что так хочет Пьера, что выдает желаемое за действительное. Пьер отошел к окну и смотрел на горизонт, а она любовалась его головой, мягкими черными волосами, осанистой фигурой. В стильных брюках и плотно облегающей рубашке, он словно сошел с обложки журнала "Космополитан". Нет, даже если она его видит в последний раз, он навсегда останется в ее сердце! Видит в последний раз?! Что за безумная мысль! Разве он только что не сказал, что ее любит? Что любил ее и в облике "Мэнди" и женился бы на ней, если бы был уверен, что "Мэнди" его любит? Аманда вскочила и подбежала к нему. Он заметил ее только тогда, когда в окне отразились ее руки: она обняла Пьера и прижалась к нему. - Я использовала Люсьена как буфер, - прошептала она. - Надеюсь, он меня простит. Но я всегда любила только тебя. Тебя, и никого больше. Пьер повернулся к ней лицом и обнял ее, привлекая к себе так крепко, что Аманда ощутила его напряжение. Она гладила его спину, плечи, и он словно оттаял, но только чуть-чуть, еще не веря, что она рядом, что любит его... - Я так ревновал тебя к Люсьену! - простонал он, прижавшись губами к ее виску. - Ты не знаешь, сколько ночей я не спал, представляя тебя в его объятиях, вот как мы с тобой сейчас! Он прижал ее еще сильнее, и его разгоряченное тело было выразительнее всяких слов. И какие могли быть слова, когда их губы слились в долгом поцелуе? А его сильные гибкие руки, по которым она так тосковала, скользили по ее телу, гладя и лаская все потайные уголки. - Как много одежды! - оторвавшись от ее рта, сказал Пьер, и Аманда, выполняя невысказанную просьбу, чуть отстранившись от него, расстегнула блузку и сбросила ее, потом скинула юбку. Ее возбужденная грудь сама вырывалась из кружев бюстгальтера, и Аманда расстегнула и отбросила его, оставив на себе лишь треугольник шелка, скрывающий ее женское естество, изнемогающее от желания. Она хотела снять трусики, но Пьер остановил ее и дрожащим пальцем провел по ее животу под кружевом. Ее словно пронзило током, и, почувствовав ее дрожь, он прижал горячую ладонь к ее атласной коже. Как змея сбрасывает кожу, Аманда уронила трусики на пол и стояла перед ним во всей нагой красоте, не стыдясь своего желания. Они смотрели друг на друга, и она увидела в его голубых глазах пламя страсти. Пьер сорвал с себя рубашку, на пол полетели пуговицы, скинул брюки, и наконец темноволосый Адонис легко поднял ее на руки и понес к кровати. Аманда обняла его за шею и не отпускала, пока он сбрасывал покрывало и укладывал ее на простыню. Простыня холодила ей спину, а сверху бушевал огонь: Пьер прижался к ней так близко, что их тела слились. - Аманда, лежи тихо, - попросил он. - Я так давно мечтал об этом, я хочу, чтобы этот миг .длился вечно. Но разве она могла слушаться, если каждый ее нерв и каждая клеточка тянулись к нему? Душой она уже давно принадлежала ему и хотела принадлежать и телом и ждать больше не могла. - Я люблю тебя, - шептала она, лаская его мягкие темные волосы. - Пьер, я так тебя люблю! Она обхватила его ногами, словно приглашая в себя, и в порыве страсти он вошел в нее, посылая свою мужскую плоть все глубже и глубже в ее горячую мягкость. Стоная от желания, она отвечала ему, расслабляя мышцы, чтобы принять его, и сжимая, чтобы удержать внутри себя и сберечь каждую каплю его животворящей влаги. - Я люблю тебя, я люблю тебя, - тяжело дыша, сказал он, и они вознеслись на вершину блаженства, где нет ни мыслей, ни времени. Их души и тела плыли, слившись в одно целое, в море эйфории. В полном изнеможении они лежали в объятиях друг друга, и Пьер, умиротворенный и счастливый, прижал Аманду к себе, словно вручая ей свою жизнь. - Пожалуйста, больше не играй со мной, - прошептал он. - Я хочу стать тебе другом, а не соперником. - Так и будет, - заверила она и, вспомнив, что могла так его и не встретить сегодня, ужаснулась. - Если бы мы не остановились в одном отеле, я бы тебя больше никогда не увидела. - Ничего подобного. Как только я укротил бы свое уязвленное самолюбие, то приполз бы к тебе на коленях. - Но ведь ты собрался ехать во Францию, даже не попрощавшись! - Когда ты не пришла ко мне на ленч, я был уверен: ты меня настолько презираешь, что не хочешь даже видеть. И я так на себя разозлился, что решил лететь домой и там все обдумать. - А я-то была уверена, что только женщины бегут к маме! Он засмеялся. - Можно подумать, ты придумала что-то новенькое! - Нет! - Аманда осторожно, одним пальчиком погладила его живот. Он напрягся, и она опустила руку ниже, но Пьер схватил ее. - Нет? - шепнула она. - Сначала ответь на мой вопрос. - Какой? - Ты выйдешь за меня замуж, Мэнди-Аманда, и будешь моим наказанием и светом моих очей? - Да, да, да! - закричала она. Он радостно засмеялся, и она легла ему на грудь. - Мы осчастливим трех человек, - прошептал он. - А еще двое потеряют головы от счастья, - добавила она. - Еще двое? - Ты и я! - Сколько тебе нужно времени, чтобы купить приданое? - Столько, сколько тебе, чтобы получить разрешение на брак. - Значит, тебе не нужна пышная свадьба и толпа гостей? - Мне нужен только ты, - тихо сказала она. - Свадьба пусть будет как можно скорее и гостей как можно меньше. - А медовый месяц - как можно дольше, - ответил Пьер, неторопливо лаская Аманду. - Не будем спешить...

Роберта ЛИ СНЕЖНАЯ ПРИНЦЕССА

Анонс

Молодая женщина после случившегося с ней несчастья покидает родной город и, поставив на личной жизни крест, целиком уходит в работу. Силой обстоятельств она сталкивается с мужчиной, тоже потерпевшим фиаско в прошлом. Их мгновенная неприязнь кажется взаимной... Мастерски выстроенная интрига с элементами триллера, где есть и смертельная опасность, нависшая над героиней, и всепобеждающая любовь, и смелые эротические сцены, вызовет неослабный интерес читателя и привлечет его внимание к роману.

ПРОЛОГ

- Внимание всем патрулям в районе улиц Бланко и Джексон Келлер. Попытка ограбления в закусочной "У Генри" по адресу: Бланко, 781. Преступник вооружен обрезом. При задержании необходима особая осторожность... Только этого не хватало! Вооруженное ограбление и - вполне вероятно - стрельба. Детектив Дональд Конихан щелкнул переключателем рации и лаконично сообщил диспетчеру о своем местонахождении. Секунду спустя он уже укреплял одной рукой красную мигалку на крыше своей цивильной машины, тем временем другой поворачивая ключ зажигания. Вообще-то, на сегодня его дежурство закончилось. Денек выдался суматошный, и Дону не терпелось поскорей оказаться дома. Однако сейчас он находился всего в трех кварталах от места преступления и имел реальную возможность взять грабителя с поличным. Его машина с воем вылетела на улицу Бланко. Краем глаза Конихан заметил, что полицейский автомобиль выруливает из-за поворота на расстоянии не менее мили. По всей видимости, столкнуться с преступником ему предстоит первым. И в одиночку. Машина влетела на стоянку перед закусочной и, визжа тормозами, резко остановилась. Дону хватило секунды, чтобы оценить обстановку. Четверо посетителей лежали на земле лицом вниз с руками на затылках. Над ними возвышался здоровенный детина, действительно вооруженный обрезом. С перекошенным лицом он что-то орал четверым бедолагам. Вероятно, приказывал не двигаться. Разумеется, никто и не смел пошевелиться. Дон выхватил пистолет и выскользнул из машины. - Полиция! Бросай! Иначе стреляю! Детина поднял на него взор, полный изумления. - Нет! Ради всего святого, не делайте этого! Внезапно прозвучавший голос принадлежал женщине, выросшей будто из-под земли. Она появилась откуда-то из темноты и в мгновение ока оказалась на линии прицела. Теперь, решись кто из двоих выстрелить, он скорее всего попадет в нее. - Проклятье! Убирайтесь! - Голос Дона сорвался на фальцет. - Нет! - снова выкрикнула она. - Вы ничего не поняли. Это же не по-настоящему. Мы снимаем сюжет для "Криминальной хроники". Боже мой, только начало получаться! Вы все испортили! Вой влетевшей на стоянку патрульной машины заглушил неделикатный оборот, сорвавшийся у него с языка. Только теперь Дональд разглядел съемочную группу, примостившуюся за углом закусочной. Значит, "Криминальная хроника", подумал он. А это, выходит, Нэнси Джойнс, новый ведущий программы. И, между прочим, крестная дочурка шефа. - Замечательно, - пробормотал он. - Просто великолепно. - И вслух резко выкрикнул: - А вы понимаете, леди, что значит становиться между двумя вооруженными людьми?! Какого черта вы не сообщили в полицию о съемках? Я же мог застрелить вас или вашего молодчика! Нэнси пожала плечами. - Сообщение о предстоящих съемках напечатано в сегодняшней газете. Это обычная процедура, так всегда делается. - В следующий раз заранее пришлите уведомление в полицию, - буркнул Конихан, пряча пистолет. - Не все, знаете ли, читают газеты. - Не давая ей возразить, он повернулся и зашагал к машине. - Все в порядке, ребята. Ложная тревога, - бросил он полицейским, которые недоуменно взирали на эту сцену, не опуская, однако, оружия. - Спрячьте пушки. Нас, похоже, забыли пригласить на съемки "Криминальной хроники". Напряжение разрядилось. Раздался чей-то нервный смешок. Ну еще бы! Завтра все управление будет потешаться. Да и он сам, наверное, посмеется над этим происшествием. Только не сейчас. Слишком свежо впечатление. Страшно подумать, что было бы, сделай этот парень с обрезом хоть одно лишнее движение! Смерив Нэнси Джойнс недружелюбным взглядом, Дон забрался в машину. Скрежет колес лучше всяких слов дал понять, как он раздосадован.

Глава 1

После перерыва на ленч Нэнси Джойнс вошла в свой кабинет и увидела на столе записку. Шеф вызывает, разволновалась она. Значит, что-то не так, где-то какой-то промах-Джек Уилсон, начальник департамента полиции Форт-Уэрта был ее крестным отцом, но это родство никак не влияло на их рабочие отношения. Он не только не делал ей никаких поблажек, а, наоборот, требовал с нее больше, чем с кого-либо другого. Девушка кивком поприветствовала секретаря и негромко постучала в дверь кабинета. По пути Нэнси немного успокоилась и решила начать разговор с Уилсоном с шутливого упрека, что, дескать, ему следовало бы вызвать ее на ковер еще месяц назад, чтобы поздравить с началом деятельности в департаменте, но, увидев шефа, который стоял, отвернувшись к окну и ссутулившись, словно вся тяжесть мира легла на его плечи, осеклась. Ей нечасто приходилось видеть крестного в таком удрученном состоянии. Сердце Нэнси дрогнуло от сочувствия, и она резко остановилась в дверях. - Что-то случилось? - вместо приветствия спросила она. Услышав голос своей любимицы, Джек обернулся. Бог не дал ему своих детей, а он всегда мечтал о дочери, похожей на Нэнси. Она производила впечатление деловой интеллектуалки, увлеченной только своей карьерой. Но Уилсон знал, что под маской неприступности и высокомерия скрывается незащищенная женщина с доброй ранимой душой. В детстве она плакала над стихами об одноглазом медвежонке и зайчишке, попавшем под дождь. Сейчас же, в свои двадцать семь, ей успешно удается скрывать все то, что творится у нее внутри. Только ему и ее родным известно, что значили для нее последние три года и как близка она к срыву. Медленно вернувшись к столу, он хмуро взглянул на нее, не зная, как приступить к предстоящему тяжелому разговору. - А могу я просто поболтать со своей крестницей? - с напускным возмущением сказал он. - Садись-ка и расскажи, как тебе на новом поприще. Хочешь кофе? Или содовой? Только, пожалуйста, не говори, что бережешь фигуру, ты и так худенькая. Нэнси забеспокоилась. Прошел месяц, как ее приняли на должность ведущей телепрограммы "Криминальная хроника" при полицейском департаменте Форт-Уэрта, все это время они с Джеком во избежание ненужных кривотолков старались поддерживать только деловые отношения. Вот почему столь непонятное поведение крестного отца напугало Нэнси, и в голове молнией промелькнула мысль, что Джек, вероятно, собирается уволить ее. Не делай скоропалительных выводов, одернула она себя, после чего выпрямилась и решительно посмотрела на него. - Ты вызвал меня, чтобы уволить, да? Его глаза, лицо выразили удивление, даже испуг. - Боже сохрани, нет! С чего ты взяла? - Потому что у тебя такой вид, будто случилось что-то ужасное и ты не можешь решиться сообщить мне. Не думаю, что тебя так расстроило то маленькое происшествие. Седые брови Джека взметнулись вверх. - Не понимаю, о чем ты? - Ну, о той аварии на дороге. Ведь никого же не ранило. - Дорогая, конечно нет. - Он тяжело вздохнул. - Присядь, - мягко предложил он и, поднявшись из-за стола, оперся ладонью о его угол. - Нам надо поговорить. Ей совсем не хотелось сидеть, но по тону его голоса девушка поняла, что лучше послушаться и принять новость, к которой ее так долго готовят, в более удобной позе. - Хорошо, как скажешь, - согласилась Нэнси и, усевшись в кресло, сложила руки на коленях. - Ну, давай говори, и покончим с этим. Что же все-таки произошло? Его глаза неотступно следили за ней. - Еще одно изнасилование. Слова эти, произнесенные негромко, с явным желанием, чтобы их никто не услышал, потрясли Нэнси как гром среди ясного неба. Изнасилование. В ней вспыхнули воспоминания трехлетней давности. Темная ночь. Маленькая машина с мощными замками, из которой ей так и не удалось вырваться. Человек, пригласивший ее на свидание... Она почувствовала дрожь во всем теле и, сделав над собой усилие, очнулась. Уилсон молча смотрел на нее. Весь его вид - полные сострадания глаза, скорбное лицо, сгорбившаяся спина - говорил о желании стереть из памяти крестницы тяжелые воспоминания, связанные с той ночью, снять ее боль. Та же скорбь не сходила с лиц родителей, и их переживания усиливали ее страдания, хотя со временем Нэнси научилась скрывать свои чувства, глубоко пряча их в себе. Заставив себя успокоиться, она резко спросила: - Когда? - Сегодня, рано утром. Похоже, действовал тот же маньяк, что и в двух предыдущих... Вот уже две недели город бурлил. Десять дней назад мужчина в горнолыжной маске, с британским акцентом, видимо поддельным, напал на медсестру-практикантку и изнасиловал ее с особой жестокостью. А за три дня до этого произошло аналогичное нападение на уборщицу. Полиция подозревает, что в обоих случаях действовал один и тот же преступник. Последний же эпизод только подтвердил их предположение. Нэнси оцепенела, затаив дыхание. - На этот раз он оставил какие-нибудь следы? Джек помедлил, но посчитал глупым вводить ее в заблуждение. - Нет, - ответил он. - Ничего. Единственное, что нам известно, - акцент и голубая горнолыжная маска, которая продается в любом магазине. Значит, у детективов нет никаких зацепок, а этот маньяк свободно разгуливает по городу и набрасывается на свои жертвы. Кошмар! Теперь ей стала ясна причина сегодняшней встречи с крестным и его замешательства. - Итак, ты хочешь сделать инсценировку одного из этих нападений и показать ее в "Криминальной хронике"? Уилсон был поражен спокойствием своей крестницы. Он опасался, что, услышав его просьбу, она вспыхнет, начнет возмущаться, плакать, обвинять его, что он посмел предложить ей такое. Джек, зная Нэнси с младых ногтей, наблюдал, как из девочки она превратилась в подростка, а потом в красивую молодую женщину, яркую и жизнерадостную, увлекающую родных и друзей своим темпераментом и энтузиазмом. А потом незаслуженное оправдание того мерзавца, который ушел от ответственности только по воле случая и вскоре, не переставая твердить о своей невиновности, все же сбежал из Атланты. Эти последние события явились переломным моментом в жизни девушки. Она резко изменилась. О да, Нэнси преуспевала в жизни, делая вид, что той ночи вовсе не существовало, но свои эмоции она держала где-то глубоко внутри, скрывая их даже от близких, любящих ее людей. За последние три года ледяная броня, в которую она оделась, только однажды дала трещину - в прошлом месяце, когда человек, надругавшийся над ней, неожиданно вернулся в Атланту. Зная, насколько тяжело ей будет вновь увидеть подонка, перевернувшего всю ее жизнь, Джек предложил своей крестнице переехать в Форт-Уэрт и вести телепрограмму "Криминальная хроника". Учитывая многолетний опыт работы в любительском театре в качестве исполнительного директора, она вполне подходила на предложенную им должность. Девушка, естественно, ухватилась за шанс выбраться из Атланты. Предлагая это место в своем департаменте, ему и в голову не приходило, что когда-нибудь у него возникнут трудности подобного рода. Но жизнь часто не оставляет возможности выбора. Три подряд нераскрытых преступления - это уж слишком! Не исключено, что найдутся люди, оказавшиеся невольными свидетелями нападения, но из опасений не заявляющие в полицию. Возможно, награда в пять тысяч долларов, предложенная "Криминальной хроникой", и гарантия полной анонимности подтолкнут их к звонку на передачу. Не в силах выдержать пытливый взгляд ее испуганных карих глаз, Уилсон сказал: - Дорогая, прости меня. Ты же знаешь, я никогда бы не попросил тебя об этом, если бы видел другой выход... - Нет, нет! - прервала она его, резко замахав руками. Она прекрасно понимала, что этот человек сделал бы все, лишь бы не напоминать ей о тяжелом прошлом. Нэнси нежно любила своего крестного, но сейчас его сочувствие могло только навредить ей. Она давно уже не позволяет себе расслабиться, не давая эмоциям вырваться наружу, чем в известной степени защищает себя от лишних страданий. - Не стоит извиняться - это же моя работа. Прошлое не должно отражаться на настоящем. - Она обхватила себя за плечи и подняла подбородок. - Когда нужно отснять репортаж? Ее взгляд стал твердым, и ему захотелось ободрить ее, сказав, что гордится ею, но, сдержавшись, Джек коротко произнес: - Завтра, если это возможно. Если нет, то не позднее послезавтра. - Завтра! - вскрикнула она. - Ты серьезно? Для подготовки потребуется не меньше недели. - У нас нет времени, - возразил он. - Меньше чем через месяц начнется фиеста. Подумай об этом. Представь, что будет твориться на улицах. Все туристы, не желающие принять участие в программе праздника, и те, что приедут по причинам, вовсе не связанным с ним, остановятся в самых различных отелях города, станут разгуливать по двое, по трое, а кто и в одиночку. Кто-то из них хватит лишнего и тогда, естественно, напрочь забудет об осторожности. Если маньяк будет все еще разгуливать на свободе, перед ним откроется широкое поле деятельности. От этих слов к горлу девушки подступила тошнота. Джек прав. Им нельзя терять ни минуты. Она резко поднялась со своего места. - Я позвоню Томми, и, если он не занят, попробуем провернуть все завтра ночью, а до этого ведь еще надо набросать сценарий. Думаю, репортаж будет готов к четвергу к двенадцатичасовой программе новостей. Но, чтобы до конца вникнуть в ситуацию, мне необходимо встретиться с детективами, ведущими расследование. - Они уже должны быть здесь. - Он потянулся к кнопке интеркома, соединявшего его с секретарем. - Мисс Бирс, детективы Коллинз и Коникан еще не ушли? - Нет, сэр. - Отлично. Пришлите их, пожалуйста, ко мне. Развалившись в кресле напротив секретарши шефа. Дон услышал его приказание и, нахмурившись, встал. Двадцать минут, недовольно подумал он. Старик продержал их здесь целых двадцать минут исключительно для того, чтобы познакомить со своей драгоценной крестницей. Кто не знает ее? В течение последнего месяца все только и говорили о ней. Фигурка, ножки, а улыбка... О, эта улыбка заморозит любое мороженое. В первый же день ее появления в департаменте мужики с ног сбились, делая ей всевозможные предложения. Однако, по слухам, девица всех холодно отвергла, за что и получила прозвище Снежной принцессы. Однажды столкнувшись с Нэнси, Дональд сразу решил, что должен избегать ее как чумы. Но жизнь полна неожиданностей. Похоже, теперь им с Филом придется работать с ней. Фил находился здесь же и криво ухмылялся. - Никогда не имел дело с принцессами. Неужели и вправду она холодна как лед? Может, поддеть жилет с электроподогревом? Дон, уже направившийся к кабинету шефа, обернулся. - Обязательно, Коллинз! Я уже в нем. В ясных голубых глазах Фила появилось игривое выражение. - Что это ты стал таким раздражительным? Не после того ли случая, когда ты, словно герой из сказки, спас жизнь Принцессе? Может, она приморозила твое... - Фил, предупреждаю тебя... - ..сердце, - торжествующе закончил он. - Кто знает, парень, а если она та самая, которую ты так долго ждешь. Глядишь, она встряхнет тебя немножко. - Даже не думай об этом, - отрезал Дон и открыл дверь в кабинет. Нэнси стояла у окна. Вокруг все только и говорили о сексапильности новой сотрудницы, но при первой их встрече, когда стоял вопрос о жизни и смерти, Конихану было не до ее внешности. Увиденное же теперь превзошло все ожидания... Эта леди могла бы стать Мисс Америка. В отблеске заходящего солнца ее огненно-рыжие волосы отсвечивали, как у Тициановой мадонны. Природа наградила ее правильными чертами лица с высокими скулами, прекрасной кожей, огромными, выразительными карими глазами и крупным чувственным ртом. Однако она явно не стремилась выставлять напоказ свою красоту. На лице практически отсутствовал макияж, а губы и вовсе не были подкрашены. Ее элегантный зеленый с белым костюм почти целиком закрывал длинные, стройные ноги. Даже густые, необыкновенного цвета волосы, о которых могла бы мечтать каждая женщина, были заплетены в тугую косу. Что ни говори, а она просто восхитительна, неохотно констатировал Дональд. Встретившись с ней глазами, Конихан внезапно понял, почему мужчины искали ее расположения, и покраснел. Это совсем испортило ему настроение. Нэнси испугалась, увидев его враждебный взгляд. Неужели ей придется работать с ним! Нет, только не это! Почему судьба так жестока к ней? - Нэнси, хочу представить тебе детективов, Дональда Конихана и Фила Коллинза, - сказал Уилсон, указывая на вошедших. - Уверен, ты узнала Конихана, - озорно подмигнул он. - Хотя, думаю, вы не успели познакомиться вчера, когда он бросился тебе на помощь. Они с Коллинзом ведут дела по изнасилованию и поработают с тобой над инсценировкой. Фил протянул руку и улыбнулся. - Рад познакомиться, мисс Джойнс. Видел ваши сюжеты в "Криминальной хронике". У вас здорово получается. За последние три года Нэнси привыкла избегать любых контактов с мужчинами, за исключением родственников, но, взглянув на Фила Коллинза, она решила, что он совершенно безопасен для нее, чего никак нельзя сказать о его партнере. Улыбнувшись в ответ, она пожала руку Коллинзу. - Спасибо. Но пожалуйста, называйте меня просто Нэнси. Он кивнул в знак согласия, и ей ничего не оставалось делать, как протянуть руку второму детективу, стоявшему рядом. В конце концов, подбодрила она себя, этот жест всего лишь простая формальность. Но неожиданно от прикосновения его горячей ладони девушку словно обожгло, и этот жар разнесся по всему телу. Ошарашенная, она вытаращила глаза на Конихана и резко вырвала руку. Внутренний голос из самых глубин сознания пытался успокоить ее, уверяя, что их рукопожатие ничем не отличается от предыдущего. Тогда откуда же у нее возникло безотчетное, мгновенное ощущение его близости? На секунду Нэнси вдруг показалось, что он прижался к ней с такой силой, что ей стало нечем дышать. Он вошел, и уже одно его присутствие внесло в атмосферу кабинета какую-то напряженность. Он принадлежал к тому типу мужчин, которые пользуются безусловным успехом у большинства женщин. Инстинктивно она знала, что от таких мужчин необходимо держаться подальше. На нем были поношенные ковбойские ботинки и черный костюм. Очень высокий - выше ее почти на голову - и очень мощный, но эта мощь зрительно не утяжеляла фигуру, он выглядел достаточно стройным, а великолепно сидевший на нем черный костюм лишь подчеркивал эту стройность. Тогда, в темноте, черты его лица показались ей слишком резкими, но сейчас, при свете дня, она поняла, что такое впечатление создавалось из-за квадратного, словно высеченного из гранита, подбородка и пугающе нахмуренных бровей. Если бы не его густые, кофейного цвета волосы, спадавшие на лоб, и неожиданно мягкий изгиб неулыбчивых губ, Конихан и вовсе бы походил на монумент. Его угрюмый, немигающий взгляд казался настолько острым, будто проникал в самую глубину ее души. Нэнси затаила дыхание и сделала шаг назад, с ужасом обнаружив насмешливое удивление в его серых глазах. Ей отчаянно захотелось куда-нибудь скрыться, юркнув в первую попавшуюся щель. Однако она нашла в себе силы выдержать его взгляд, и лишь некстати вспыхнувший яркий румянец выдал ее волнение. - Детектив Дональд Конихан. Нэнси приняла его представление как королева, знакомящаяся с новым приближенным. И будь он проклят, если сможет сбросить ее с этого пьедестала! - Называйте меня Дон, - спокойно произнес он. - Я не любитель высоких титулов. А вы? Усилием воли Нэнси сбросила маску надменности с лица, но внутри у нее все перевернулось от обиды и досады - ее задела едва заметная усмешка, промелькнувшая в его стального цвета глазах. Девушка прекрасно знала, что ее прозвали Снежной принцессой, и очень огорчалась. И оттого, что никто не осмеливался сказать ей это в глаза, не становилось легче. Порой у нее даже возникали мысли встретиться с кем-нибудь из сослуживцев, чтобы прекратить кривотолки о своей неприступности. Но теперь она с удовольствием отметила, насколько ей на руку считаться ледышкой в глазах таких, как Дон... - Думаю, всему есть свое место и время, - холодно возразила она, взглянув ему прямо в глаза. - Некоторым они необходимы, чтобы чувствовать свое превосходство. Ее слова явно содержали какой-то скрытый смысл. Сбитый с толку происходящим, шеф вопросительно посмотрел на свою крестницу, но, так ничего и не поняв, вернулся к существу дела. - Я знаю, вы сделали все, что могли, - обратился он к детективам. - Поэтому и принял решение заснять на пленку инсценировку преступления, которая может хоть как-то повлиять на ход расследования. Ведь скоро фиеста, и время не ждет. Поэтому нам надо использовать любые возможности, только бы поймать этого подонка. - Да, вы правы, необходимо подключить все силы, - согласился Фил. - И телевидение как вариант может оказаться нам весьма полезным. Уилсон, довольный, кивнул. - Вот и отлично. Нэнси заверила меня, что все будет готово к дневным новостям в четверг. У нее мало времени, и поэтому ей необходима ваша помощь. На лице Дона появилась кривая ухмылка. Так вот для чего их вызвали! Шеф захотел сделать из них сиделок для своей надменной крестницы. Он должен был догадаться. Еще не хватает этой ледяной красотке столкнуться с насилием, - Когда вы собираетесь заняться сценарием? Его тон нельзя было назвать доброжелательным, а глаза не скрывали раздражение. Где-то внутри у нее рос и грозился вырваться наружу протест, и, несмотря на все самообладание, ей хотелось крикнуть, что она не желает работать с ним. - Сегодня вечером, если вы не заняты. Мы можем вчерне подготовить все, а потом дома я отшлифую все наши зарисовки. И завтра же ночью проведем съемки. - После демонстрации сюжета по телевидению Нэнси будет информировать вас обо всех реакциях телезрителей, добавил шеф. - Я хочу знать обо всех звонках, вне зависимости от их значимости на ваш взгляд. - А если никто не позвонит? - спросил Дональд, выражая общее сомнение. - Тогда что? Шеф тяжело вздохнул. - Тогда вместо радости и веселья предстоящей фиесты мы получим один сплошной кошмар, о котором и подумать страшно. Считаю, нам надо сделать все, чтобы не допустить этого. Двумя часами позже Дональд сидел за столом, составляя отчет о последнем изнасиловании, слепо уставившись на незаконченную фразу, которая ему не давалась вот уже десять минут, и не замечая кромешного ада вокруг себя. Телефон звонил бесперебойно, кто-то постоянно курсировал к кофеварке, стоявшей в углу, и обратно. Здесь же, в комнате, проводили очную ставку между членами двух противоборствующих банд, задержанных при перестрелке. Фил тоскливо наблюдал за ним, сидя за своим столом, и наконец усмехнулся. - Знаешь, никогда не видел тебя так долго пишущим несколько строк отчета. Ты заболел или что? Тебе же всегда было ненавистно бумаготворчество. Дон даже не взглянул в его сторону. - Я и сейчас его ненавижу. Просто что-то никак не выходит. - О-о! - Фил уселся поудобней, вытянув ноги на угол стола, и принялся развлекаться. С серьезным видом разглядывая свои ногти, он произнес: Сдается мне, твое новое задание не дает тебе покоя. Дон медленно поднял голову, угрожающе прищурив глаза. - С чего ты взял? Фил, много лет проработавший со своим напарником, лишь улыбнулся на его грозный тон. Глаза Коллинза озорно смеялись, но лицо оставалось таким же серьезным. - Да потому, что у тебя челюсть отвисла, когда ты увидел ее. Это беда для парня. Она накинула на тебя петлю, и ты, по всей видимости, уже понял, что попался. На скулах Конихана заиграли желваки. - Ты забыл, мне плевать на баб. Да и по всему видать, этой Принцессе тоже не до романов. Так что разговор окончен. Заткнись, Коллинз. Но Фил не унимался. - Знаешь, если у тебя действительно появилось желание подыскать себе даму сердца, так ты на верном пути. Леди - высший класс! И разборчивая. Уж если она отказала таким парням, как Микки Коттон и Дик Олбурн, она далеко не глупа. А что, попытайся. - Проклятье, Фил... Зазвонил телефон. Подняв трубку, Дон мрачно посмотрел на своего приятеля и прорычал: - Детектив Конихан. - Папа? Услышав голос своей четырнадцатилетней дочери, Дональд забыл обо всем. Его охватила тревога. Гертруда звонила ему каждую неделю из Калифорнии, где жила с матерью, но не в такое время. - Труди? Что случилось? - Мне., мне так надо поговорить с тобой. Ему послышалось, будто девочка всхлипывает. - Что такое, родная? Радость моя, скажи своему старику отцу, что случилось, - ласково настаивал он. - Ты же знаешь, если это возможно, мы обязательно решим твои проблемы. Когда-то давно они оба верили в сказки, и у них никогда не возникало сомнений, что им что-то неподвластно. Но последние шесть лет научили их, что какой бы безграничной ни была любовь отца к дочери, порой он оказывался не в состоянии выполнить ее просьбы. - Мама и Финк опять поругались, - наконец просопела она. - Такой кошмар! Дональд с трудом проглотил подступивший комок. Черт возьми, что творит эта женщина. Флоренс, его бывшая жена, развелась с ним шесть лет назад, чтобы выйти замуж за другого. Но неужели ей не понятно, что их постоянные ссоры с новым мужем делают жизнь малышки просто невыносимой? - Мне жаль, родная. Представляю, как тебе нелегко, но скоро наступит лето и ты сможешь переехать ко мне. - А можно сейчас, папочка? Пожалуйста? - умоляла она. - Если бы ты только уговорил маму. Я знаю, ты сумеешь. Тебе просто надо напомнить ей, что ваш договор об опекунстве подписан на шесть лет. А теперь твоя очередь. Если бы только он был уверен в положительном исходе разговора, он позвонил бы немедленно. Конихан всегда хотел жить с дочерью, и Флоренс знала об этом. Однако во время их развода судья посчитал, что восьмилетняя девочка должна жить с матерью, несмотря на то что малышка просила оставить ее с отцом. Горе едва не убило его. Все эти годы, сколько он ни умолял, ни требовал, Флоренс категорически отказывалась не то что отдать дочь насовсем, но даже разделить опекунство. - Солнышко, ты же знаешь, будет только хуже... - Я не могу здесь больше, папочка, - пищала она в трубку, глотая слезы. - Ты не представляешь, что тут творится. Мне даже не хочется идти домой. Ну, пожалуйста... У него защемило сердце. - Хорошо, родная, - согласился он. - Я позвоню маме сегодня вечером. Ладно? Ты ей только не говори о нашем разговоре, а то она рассердится. Девочка всхлипнула. - Обещаю тебе не говорить ей ни слова. Спасибо, папочка. - За что же благодарить, родная? Я люблю, тебя. - Дон, помрачнев, положил трубку. - Проклятье! Последние два часа Нэнси не поднимая головы разрабатывала сценарий изнасилования. После разговора в кабинете шефа она встретилась с Томми и договорилась о съемке. Они решили сконцентрировать внимание общественности на первом эпизоде с медсестрой, так как вероятность обнаружения свидетелей этого нападения казалась предпочтительней. Как обычно, перед ней встала извечная проблема - актеры. Никто не хотел работать бесплатно, а особенно без указания имен в титрах. К счастью, ей удалось найти двух студентов театрального колледжа, для которых была важней практика, чем гонорар. Теперь, когда все трудности, связанные с организацией съемок, наконец позади, ей предстояло самое сложное - сработаться с Доном Кониханом. В нем чувствовалось что-то такое, от чего в первую же минуту их общения в ее душе поднялся необъяснимый переполох. И по его усмешке Нэнси поняла, что он заметил это. Слава Богу, Фил Коллинз станет хоть каким-то буфером между ними. В дверь постучали. - Войдите, - сказала девушка и насторожилась... На пороге появился Дон и сразу же заполнил собой все пространство кабинета. Растерявшись, Нэнси взволнованно схватилась за карандаш и вопросительно посмотрела на него. - А где Фил? Внешне девушка ничем не выдала своего беспокойства, напротив, она выглядела более чем невозмутимо, однако Дон уловил что-то похожее на тревогу в ее глазах, вспыхнувшую и сразу же погасшую. Но что могло ее напугать? Нахмурившись, он подошел к ней, надеясь вблизи разглядеть это "что-то" под маской холодности. - У него дома проблемы, - сказал он, поясняя ситуацию. - Вряд ли он уже сегодня приедет. Итак, они вдвоем. Наедине. От этой мысли у нее пересохло в горле. Откажись, твердил ей внутренний голос. Ведь все можно отложить до завтра, когда придет Фил. Тогда тебе не придется работать наедине с Доном. А может, в самом деле так поступить? Но, собственно, почему? Он всего лишь вошел в кабинет и, придвинув стул, уселся у стола рядом с ней. Тогда что же ввергло ее в панику? Почему так остро она чувствует его близость? Ведь он ей безразличен как мужчина, и ее совершенно не занимают ни его широкие плечи, ни походка, ни этот оценивающий взгляд, направленный на нее, безуспешно пыталась она внушить себе. И все-таки Нэнси не стала переносить их встречу исключительно из чувства противоречия, ибо в тяжелом взгляде серо-стальных глаз она прочитала ответное нежелание уединяться. - Ну что ж, обойдемся без него, - спокойно сказала она. - Поскольку все три преступления по способу их совершения имеют известное сходство, давайте остановимся на похищении девушки с автостоянки больницы. - Нэнси стала листать папку с данными. - Мне нужны все мельчайшие подробности: место, время, одежда жертвы и насильника, произнесенные слова, действия как одного, так и другого... Не отрываясь от документов, она затылком чувствовала его неотрывный взгляд, парализовывавший ее. Дон достал из кармана записную книжку и прочитал: - Жертва: студентка двадцати одного года, работает медсестрой в ночную смену в Центральной городской больнице. Двадцать седьмого, мучимая приступом мигрени, она отпросилась с работы. Девушка вышла из больницы в 3.05 утра и направилась к автомобилю, который находился в южном углу стоянки. В тот момент, когда она открывала машину, к ней подскочил мужчина в голубой горнолыжной маске на лице, в черных брюках и свитере, обхватил ее сзади, приставил нож к горлу и силой заставил пойти с ним в перелесок через дорогу, пообещав, что не убьет, если она будет послушной. Говорил он с сильным британским акцентом. Потом преступник совершил акт насилия, привязал девушку к дереву ее же брюками и скрылся. Печатая текст, Нэнси с ужасом увидела, как дрожат ее пальцы, и, с трудом проглотив комок, подступивший к горлу, подавила в себе поднимавшийся изнутри страх. Боже, чего ей это стоило! - Она хоть как-то описала преступника? Рост? Вес? Рот Дона сжался в узкую полоску. В ее голосе не чувствовалось и нотки жалости или сострадания, а на лице по-прежнему застыло непроницаемое выражение. Неудивительно, что ее прозвали Снежной принцессой. Это же бесчувственная ледяная глыба, а не женщина! - Он невысокий, - холодно ответил Кони-хан. - Рост приблизительно сто шестьдесят пять сантиметров, около семидесяти килограммов. Преступник не снимал маски, но, если в темноте женщина не ошиблась, у него, по всей вероятности, карие глаза. Нэнси понимала, что нехорошо так явно демонстрировать безучастность к несчастной девушке, пережившей такую трагедию, но инстинкт самосохранения запрещал ей во избежание срыва давать волю своим эмоциям. А потом, какое в принципе имеет значение, что подумает о ней этот человек? Только бы поскорей закончить с ним работу. - Может, она что-то говорила, чтобы разжалобить его? Мне бы хотелось восстановить их диалог. - Она умоляла не убивать ее. Слова кинжалом пронзили ее, ибо до невероятности были созвучны ее собственным мольбам, сорвавшимся с губ три года назад. Нэнси с трудом закончила печатание варианта сценария и выдала информацию на печать. Через считанные секунды перед Доном уже лежала копия. - Ну-ка посмотрим, что у нас получилось. Он читал с тем же каменным лицом, с каким она печатала, и, к своему изумлению, отметил, что ее работа чертовски хороша. Снежная принцесса не только до малейших деталей изобразила акт насилия, но и сумела воспроизвести атмосферу преступления, передать чувства, охватившие жертву с начала нападения и до конца, когда та уже осталась одна, привязанная к дереву. Ему и в голову не могло прийти, что этот айсберг так тонко чувствует. - А знаете, очень даже неплохо. В самом деле! - сказал Конихан, не скрывая своего удивления. Или неудовольствия... Неожиданно для себя Нэнси вдруг, посмотрев ему прямо в глаза, спросила: - Я не нравлюсь вам, не так ли, детектив Конихан? Если она рассчитывает выбить его из колеи, так черта с два у нее это получится. Он усмехнулся. - А что от моего "нравится - не нравится" зависит, будем ли мы работать вместе? - Нет. - Тогда какая разница? - Он направился к двери. - Поскольку все решено, с вашего позволения я удаляюсь - у меня еще полно дел. Увидимся завтра ночью на съемках.

Глава 2

Нэнси с удовлетворением отметила, что на темно-бархатном небе нет ни единого облачка. Теплый весенний ветер слегка покачивал верхушки пирамидальных тополей на маленьких островках растительности среди припаркованных машин на автостоянке у больницы. Ночь казалась созданной для звездочетов и мечтателей, но Нэнси не замечала этой красоты. Ее единственным стремлением было поскорей закончить съемки и отправиться домой. Но обстоятельства складывались не совсем так, как хотелось бы. Синди Бартон, студентка театрального колледжа, которая только вчера согласилась на роль жертвы, опаздывала на двадцать минут. Нэнси начала уже подозревать, что девушка не придет. Конечно, в том, что актеры не являлись на съемки или в последний момент отказывались, нет ничего необычного, напротив, такое случалось, причем достаточно часто. Но всякий раз перед съемочной группой вставала одна и та же проблема - срочно найти замену. Нередко Нэнси не оставалось ничего другого, как играть самой, что могло привести к непредсказуемым последствиям. Как ведущая передачи, Нэнси была обязана объявить себя, и таким образом, снимаясь в роли жертвы, она шла на известный риск, от которого были защищены обезличенные актеры. Во избежание непредвиденных случайностей ее номер телефона не значился ни в одной телефонной книге, а все перемещения сопровождались конвоем полицейских машин. Но при одной мысли взять на себя сегодняшнюю роль кровь застыла у нее в жилах, а сердце учащенно забилось. Холодея от ужаса, она всматривалась в черные, густые заросли, где преступник так жестоко надругался над несчастной девушкой. - Ну и сколько нам еще ждать? Я не собираюсь торчать здесь всю ночь. У меня свидание, - прозвучал голос Ричарда Ньюхолла, студента, согласившегося на роль маньяка. Он и сам опоздал, но, увидев, что Синди еще нет, стал возмущаться. Пытаясь его как-то успокоить, Нэнси твердо сказала: - Подождем еще немного. Вдруг она перепутала время, или машина сломалась, или еще что-нибудь... Ньюхолл лишь хмыкнул в ответ, но тут не выдержал Дон: - А если эта девица совсем не покажется? Что тогда? Нэнси не хотела даже думать об этом. Но и этот чертов детектив тоже напомнил о себе совершенно некстати. Она свыклась с его присутствием и почти совсем забыла о нем. Конихан уже находился на площадке, когда они с Томми привезли камеру и осветительную аппаратуру. Он сидел в машине в южном углу стоянки и наблюдал за всеобщей передсъемочной суетой. Моля только об одном, чтобы он не заметил вспыхнувший на ее щеках румянец, она пожала плечами. - В крайнем случае, перенесем съемки на завтрашнюю ночь. Но услышав ее слова, Томми Хейвуд, оператор, покачал головой. - Извини, Нэнси, но я уже задействован на всю неделю. Тогда придется дожидаться следующей. В такой ситуации ничего не оставалось, как провести съемку именно сегодня ночью. Нэнси затошнило от предчувствия, что ей все-таки придется выступить в роли несчастной жертвы, но все еще с надеждой она всматривалась во въезд на стоянку. Дону показалось, что в безучастных прежде карих глазах Нэнси промелькнула тревога. - Похоже, она не придет, - тихо сказал детектив, читая ее мысли. - Почему бы вам не сыграть жертву? Фигуры у вас похожи, да и волосы такие же рыжие. А в темноте никто не разберет лица. Молодая женщина едва сдержалась, чтобы не взвизгнуть от охватившего ее панического страха. Нет! Только не это! Это просто невозможно! Бередить старые, все еще не затянувшиеся раны!.. И ни у кого, посвященного в ее прошлое, не возникло бы ни малейшего упрека, откажись она поставить себя на место изнасилованной. Но улица по-прежнему оставалась пустынной. Нэнси поняла, что приперта к стене и у нее нет выбора. Соберись с духом, сыграй, а потом пойдешь домой и все забудешь, уговаривала она себя. Самое трудное - забыть. Она побелела как мел, голос стал едва слышным. - Я прихватила для Синди форму медсестры. Думаю, она подойдет мне. Сейчас я переоденусь, и мы начнем. Позже Нэнси не могла вспомнить, как переодевалась в больнице, а потом вернулась на стоянку. Полностью войдя в роль, она уже ничего не видела вокруг себя... Как водолаз, работающий с новичками, она взяла все руководство на себя. - Итак, Томми, ты готов? Давай постараемся провести съемку без дублей. Ты взял нож, Рич? - "Преступник" показал бутафорский нож, и она удовлетворенно кивнула. - Ничего не забудь, чтобы не портить зря пленку. Ты хорошо помнишь роль? Да? Ну тогда начнем... Неожиданно похолодало, ночь, сгустившись в беспросветную тьму, приняла какие-то зловещие, угрожающие очертания. Нэнси убеждала себя, что молодой человек, стоящий перед ней, абсолютно не опасен, что она сама под надежной защитой, но как ни старалась, никак не могла оторвать взгляда от ввергавшей ее в ужас маски и свирепо глядящих из-под нее глаз. Прошлое неслышно поджидало свою жертву и исподволь подбиралось к ней. Ее изнасиловали при совершенно других обстоятельствах - на свидании. Человек, надругавшийся над ней, был ей знаком, и перед ним не вставало необходимости прятать лицо. И все же, увидев мужчину в маске, она услышала лязг автоматических замков, похожий на звук захлопывающейся дверцы клетки. Даже не закрывая глаз, она ощутила на себе сильные мужские руки... Внезапно почувствовав близость своего ночного кошмара, она с великим трудом заставила себя вернуться к реальности. Господи, неужели кто-то заметил? Только бы никто не услышал, как бьется ее сердце, не увидел, как дрожат ее пальцы! - Итак, с чего начнем? - бодро спросил Ричард. - Слово за тобой. Счастье, что мальчишка ничего не заподозрил, несколько успокоилась Нэнси и рьяно принялась за работу. - Томми, как ты считаешь, с чего лучше начать? Оператор задумчиво стоял на краю съемочной площадки и размышлял вслух. - Как насчет того, чтобы снять тебя сначала лицом ко мне, идущей по направлению к стоянке? А потом - со спины, проходящей мимо машин. Это создаст эффект для зрителей, словно они двигаются вместе с тобой. Затем пойдет сцена, когда Рич подкрадывается к тебе сзади, а после этого мы покажем его уже рядом с тобой. О'кей? Она кивнула, очень бледная, но как обычно бесстрастная. - Неплохо. Давай так и сделаем. Находясь вдали от камеры, Дон наблюдал, как Нэнси направилась назад к больнице, пока Томми не остановил ее. Повернувшись, она пошла вперед, к тому месту, где на нее должен был напасть Ричард. Это была уже не надменная Снежная принцесса, но медсестра, жестоко страдающая от мигрени. Она закусила губу и руками терла виски, пытаясь унять боль. Ошарашенный таким перевоплощением, Дон не мог отвести от Нэнси глаз. Вся во власти роли, она даже пропустила сигнал Томми об окончании первого эпизода. Несмотря на всю ее кажущуюся сосредоточенность на роли, Дона не покидало сомнение, что здесь что-то неладно. Ему казалось, он сходит с ума. Нэнси Джойнс держалась перед камерой с такой естественностью, какая удается далеко не каждой настоящей актрисе. Все ее движения, жесты, взгляды, мимика выражали неподдельный ужас и страх. Конихан тряхнул головой, освобождаясь от наваждения. В конце концов, он едва знаком с этой женщиной и не имеет ни малейшего желания копаться в чужих переживаниях. Он присутствует здесь исключительно по служебной необходимости, ибо преступник до сих пор на свободе и может натворить еще немало бед. И обезвредить мерзавца стало для Дона важнейшим делом на сегодняшний день, в чем он, как, впрочем, и все в полиции, возлагал большие надежды на телевидение. Ты должна сделать это. Ты сможешь. Эти слова молотком стучали в голове Нэнси, когда она подходила к Томми, создавая видимость, что приближается к своей машине. Она чувствовала, как подбирается к ней Рич, слышала его дыхание. Сердце на мгновение остановилось, потом начало набирать скорость. Она собрала всю волю в кулак, чтобы не обернуться. Но он все медлил. Боже, что может быть хуже ожидания? Почему бы ему вот сейчас, сразу, не схватить ее и не покончить со всем? - нервничала она, еле сдерживая рыдания. Однако появление "преступника" оказалось для нее все-таки внезапным. Он грудью прижался к ее спине, обхватил руками и приставил нож к горлу. Где-то в глубине сознания она помнила, что это бутафорский нож, но леденящий ужас уже опять завладел ею. Нэнси хотелось убежать, закричать и в паническом страхе лягнуть его. Но все, что ей удалось, - отчаянно взвизгнуть, так как его руки, словно клещи, держали ее, а лезвие ножа блеснуло и кольнуло шею немного пониже уха. - Нет, пожалуйста... Ее шепот-крик не входил в сценарий. Впоследствии она и сама не знала, играла ли она роль или на самом деле переживала происходящее. Перед глазами стоял туман, прошлое вытеснило настоящее, выводя ее роль полностью из-под контроля. - Нет! - почти беззвучно закричала она, ногтями вцепившись в руку обидчика. - Нет! - На этот раз она будет бороться за себя! - Будь послушна, и я не убью тебя. В этом кошмаре и всплеске эмоций до боли знакомые слова и голос показались ей рукой, протянутой в тумане. Она моргнула, и словно пелена спала у нее с глаз. Не кто иной, как Рич, стоял с ней рядом, и ее ногти впились в его руку. Наверное, он решил, что она сошла с ума! Нэнси вдруг обессилела, колени подогнулись. Но камера все еще работала, и съемка продолжалась. Нельзя, чтобы кто-нибудь заметил перемену в ее настроении. Она должна доиграть роль до конца. С глазами, полными страха и ужаса, и затаив дыхание, она проглотила подступивший к горлу комок и хрипло произнесла: - Д-да. Как в-вы скажете. Они много раз повторяли каждую сцену, чтобы Томми мог снять ее с разных ракурсов. Прошел час, другой. Наконец съемки закончились, теперь оставалось сделать концовку передачи. Переодевшись, Нэнси обратилась ко всем, кто мог случайно видеть или слышать что-то, связанное с этим преступлением, с просьбой позвонить в программу "Криминальная хроника". Свидетелю назначалась награда в пять тысяч долларов. В заключительных словах, произносимых ею, чувствовались и усталость и облегчение. Камеру убрали. Только сейчас Нэнси поняла, чего стоили ей последние несколько часов. - У тебя чертовски здорово получилось, - воскликнул Томми, собирая оборудование. - Я и в самом деле решил, что ты напугана. Молодец! - Да, в твоем лице, в глазах было столько неподдельного ужаса, - вступил в разговор Ричард. Сняв маску, он пригладил свои всклокоченные волосы и посмотрел на нее взглядом, выражавшим нечто среднее между благоговейным страхом и восхищением. - Даже не представлял, что такое возможно. Слушай, а почему ты не в Голливуде? Вы необычайно талантливы, леди! Вся еще во власти пережитого, Нэнси, вместо того чтобы порадоваться и посмеяться вместе со всеми, едва сдерживалась, чтобы не разреветься. - Спасибо, - прошептала она. - Мне кажется.., сам случай так подействовал на меня. Дону же, по-прежнему наблюдавшему за ними со стороны, показалось, что ужас в лице и голосе был далеко не притворным и что не во вдохновении и актерских способностях тут дело, а в чем-то другом. Даже сейчас, когда съемки уже давно позади, девушка оставалась такой же бледной и испуганной. Как-то не очень вязалось ее теперешнее состояние со всеобщим представлением о ней как о Снежной принцессе. Прекрасно зная все свои слабости, он относил красивых женщин к последней из них. Но Нэнси Джойнс, с ее постоянно холодным, непроницаемым взглядом, с одной стороны, и эмоциональностью на площадке - с другой, ставила его в тупик. Для него она стала в определенном смысле загадкой. Ее глаза, полные страдания, не давали ему покоя. - С вами все в порядке? - не выдержав, спросил он, подойдя к ней. Услышав мягкий тембр его голоса, Нэнси подняла голову. За время съемок она ни разу не взглянула в сторону детектива, но почти все время ощущала его присутствие. Больше всего она боялась, что он понял истинную природу ужаса, который охватил ее во время съемок, и чего не почувствовали Томми и Рич, хотя и находились рядом с ней. Призвав на помощь всю свою выдержку и самообладание, она спокойно взглянула ему в глаза. - Спасибо, все нормально. Просто день оказался очень тяжелым, и мне, думаю, как и всем, очень хочется домой. - Обратившись к Томми и Ричарду, она негромко сказала: - Вы сегодня здорово поработали, ребята. Что бы я делала без вас? Спасибо. У Дона возникло желание встряхнуть ее хорошенько, поговорить и понять, что же за всем этим скрывается. Но к ней опять вернулась ее обычная непроницаемость, и не успел он договорить слова благодарности, как она отвернулась и направилась к машине... - Если вы что-нибудь знаете об этом человеке, просим позвонить по телефону 13-43-84. Вам не обязательно называть своего имени. "Криминальная хроника" обещает вознаграждение в пять тысяч долларов... Запись резко оборвалась... Человек, сидевший в кресле в скудно обставленной комнате, перекрутил на начало пленку видеомагнитофона. Он без конца повторял ее и уже сам сбился со счета, сколько раз просматривал одну и ту же запись. Его интересовала только женщина на экране. - Это Нэнси Джейн Джойнс, ведущая "Криминальной хроники" в Форт-Уэрте, с новостями недели. Ночью 27 марта этого года... Она рассказывала подробности преступления. Затаив дыхание, он вслушивался в каждое ее слово и снова, уже в который раз, с нетерпением ждал инсценировки. Высокая, стройная, бледная от страха, она боролась с тем, кому он служил прототипом. Он предугадывал каждое ее движение, каждую мольбу. В возбуждении глаза его горели, губы искривились в жестокой усмешке. Да, наконец-то он нашел то, что так давно искал, удовлетворенно подумал незнакомец. До сего момента его жертвами были обезличенные, случайно попавшиеся ночью женщины, утолявшие дикую, сжигавшую его сексуальную похоть. Но настоящего удовлетворения они ему не давали. Нэнси Джойнс - вот, кто отныне ему нужен. Такие, как она, всегда смотрели на него свысока, эти недотроги, считавшие, что он недостоин их любви. И он получит ее. Эта мысль явилась к нему неожиданно, но очень быстро материализовалась в конкретную и ясную цель. Ранее его действия направлялись на простое, естественное ублажение плоти. Нет! Теперь у него есть дело поважней. Он будет преследовать именно ее, мисс ведущую "Криминальной хроники", до тех пор, пока каждый день, ложась в постель, она не будет с ужасом думать, что он где-то здесь, рядом, и неотрывно следит за ней. Ее постоянно будет терзать ощущение беспомощности, тревога, страх, злость, которые, подобно раковой опухоли, станут пожирать ее изнутри. Только тогда он прекратит свою пытку и возьмет Нэнси Джейн Джойнс. Нэнси взглянула на часы и облегченно вздохнула. Наконец-то день закончился. У нее дико разболелась голова. Потирая виски, она потянулась к сумочке, как вдруг зазвонил телефон. Накопившаяся за день усталость и сильная головная боль напрочь отбили желание с кем-либо разговаривать, но, опасаясь упустить какую-нибудь важную информацию, она откинулась в кресле, спешно достала из ящика стола карандаш и блокнот и подняла трубку. - "Криминальная хроника". Чем я могу быть вам полезной? Безмолвие, последовавшее за ее обращением, не было чем-то необычным. Ведь сдать властям своего друга или, больше того, члена семьи - дело нелегкое. Иногда на такой шаг идут ради денег, иногда из мести, но чаще все-таки людьми движет стремление очистить город от всякой нечисти. Естественно, многие теряются. Нэнси спокойно повторила приветствие. Сначала ей показалось, что на другом конце провода уже собираются класть трубку, но вдруг тихий, бесцветный голос прохрипел: - Я видел изнасилование. - Слова прозвучали, как дьявольский шепот из преисподней, и от внезапно охватившего страха холодок пробежал по ее спине. Задрожавшие пальцы выронили карандаш. Девушка понимала, что должна взять себя в руки. Ведь ото же к счастью, уговаривала она себя, что инсценировка заставила откликнуться свидетелей. В конце концов в этом и заключалась цель репортажа. Но от предчувствия какой-то неясной опасности ей захотелось бросить трубку и убежать... Наконец, собравшись с силами, она взяла карандаш и придвинула блокнот. - Какое изнасилование, сэр? - спокойным ровным голосом спросила она. - Что вы видели? - То, которое показывали по телевизору, где вы выступали в роли жертвы. Там, у больницы. В его странном вкрадчивом с акцентом голосе - самодовольном и с оттенком угрозы - было что-то путающее. Ей снова захотелось бросить трубку, но она сдержалась и требовательно произнесла: - Вы находились вблизи больницы ночью 27 марта? - Ее волосы не такие рыжие, как у вас, - хрипло прошептал он, проигнорировав вопрос. - И они были распущены. Уж если вы решились на такую роль, то и исполняйте ее как можно ближе к действительности. Странно, но он говорил так, словно видел жертву в момент нападения. Интересно, что он там делал? Стоял в темноте, наблюдал и пальцем не пошевелил, чтобы помочь несчастной? - Что вы можете сказать о преступнике? - Почувствовав нож у горла, девица бросила сумочку, - продолжал собеседник, не слыша или не желая услышать вопросов Нэнси. - Мне нравятся ножи. С ними намного безопасней, чем с пистолетами. И бесшумно. Да и женщины относятся к ножам совершенно иначе, не как к пистолетам. Нэнси с силой сжала трубку. - Сэр, вы, вероятно, видели насильника. Я знаю, он был в маске, но, может, случайно бросились в глаза какие-то его отличительные черты? Татуировки, шрамы? Любые характерные особенности, по которым можно выявить преступника? - Она не боролась так долго. Это было бы глупо. Какая уж тут борьба, когда страх застилает глаза! Рука, записывающая разговор, замерла. Его слова, акцент... Неужели он? В ужасе Нэнси уставилась на блокнот; убеждая себя, что что-то недопоняла... - И вы тоже будете со мной кроткой, - перебил он ее мысли. - Все другие - ерунда, простая ошибка, - говорил он, словно пытаясь оправдаться. - Должен сознаться, в тех случаях я был не прав. Мне стало ясно это только тогда, когда судьба подарила мне вас. Теперь для меня никто не существует, кроме вас, Нэнси. Я найду тебя. - Его тон стал решительным и злобным. - Найду и расплачусь за все. Он, наверное, сумасшедший, подумала девушка. Точно! Надо просто положить трубку и забыть об этом дурацком разговоре. Но в голосе незнакомца чувствовалась необычайная уверенность, и акцент очень походил на тот, о каком рассказывали потерпевшие. По спине снова пробежал холодок. - Отомстить мне? - вскричала Нэнси. - Да что такого я сделала вам? Кто вы такой? В ответ ей прозвучали только короткие гудки Конихан не видел Нэнси со дня съемок. И сейчас, стоя перед закрытой дверью кабинета с табличкой "Ведущая программы "Криминальная хроника" мисс Нэнси Дж. Джойнс", Дон внушал себе, что глупо избегать ее. Ведь никто же его не просит просиживать у нее долгие часы. Необходимо лишь узнать о результатах репортажа. На улице по-весеннему пригревало солнышко, и если ничего не сделать сейчас с волной нахлынувших на них преступлений, которая резко поднялась в связи с наступлением тепла, то к лету город превратится в зону военных действий. С другой стороны, его не покидали мысли о ней, а тот неподдельный страх на ее лице во время съемок, подмеченный, видимо, только им, не давал ему покоя ни днем ни ночью. Трех минут - а может, даже и меньше - ему хватило, чтобы напомнить и убедить себя, что эта леди - чересчур самоуверенная и недоступная особа. В конце концов, он не собирается проводить уикэнд в раздумьях о Нэнси Джойнс. Постучав в дверь, он вошел в кабинет с твердой уверенностью не задерживаться здесь, но, увидев ее бледное как полотно лицо и полные страха глаза, тотчас же забыл о своем намерении. Ему редко доводилось видеть людей, охваченных таким ужасом. Однако не прошло и секунды, как, к его изумлению, перед ним уже сидела не беззащитная, насмерть перепуганная женщина, а спокойная и надменная ледяная красавица. - Что случилось? И, черт возьми, не пытайтесь уверить меня, как тогда, ночью, что у вас все в порядке, - прогремел он, прежде чем та успела открыть рот. - Я не слепой. Только что вы были безумно напуганы. Учтите, я не выйду отсюда, пока не узнаю, в чем дело. Нэнси понравилась его напористая агрессивность. Она ни минуты не сомневалась, что этот человек так же не бросает слов на ветер, как и тот - по телефону. Вот денек! Сравнение показалось ей кощунственным, и девушка истерически хихикнула. Взглянув в прищуренные глаза Дональда Конихана, она едва сдержалась, чтобы не крикнуть: "Нет, не подходи!" В настоящий момент она была слишком уязвимой, чтобы хладнокровно, без всплеска эмоций ощущать его близость. Нэнси порывисто кинула ему блокнот с записями. - Я.., мне кажется, звонил п-преступник. Конихан вскинул брови. - Что значит, вам кажется? Что он сказал? - У него британский акцент.., очень сильный. А то, что он говорил... - Ее передернуло, и голос сорвался. Наконец-то, обрадовался Дон, Фил оказался прав, мерзавец все-таки попался в сети. Но в следующее мгновение все его мысли обратились к Нэнси и к тому, что ей сказал преступник. Записи лежали перед ним, но Конихан не мог оторвать глаз от лица своей собеседницы. Пробормотав извинения, он придвинул к себе желтый блокнот и уставился в каракули. - Черт, что это? Она моргнула. Его тон стал требовательным, дерзким и деловым. Человек, минуту назад готовый броситься на ее защиту, словно испарился. Вот и отлично, подумала она. Она чувствовала, что ей легче общаться с Дональдом Кониханом в таком его качестве. Ее взгляд стал снова непроницаемым. - Мои записи этого звонка. Он откинул блокнот ей. - Прочитайте. Нэнси вспыхнула, возмутившись его резкости, но, взяв себя в руки, принялась читать. Сначала ее голос звучал ровно, но скоро, при воспоминании зловещего шепота звонившего, ею опять стал овладевать ужас, и пальцы, державшие записи, задрожали. Заметив перемену в ее настроении, у него возникло страстное желание прижать девушку к себе, успокоить, защитить, и этот, не свойственный ему, порыв встревожил его. Более того, раздосадовал. Проклятье! Он не врал Филу, когда говорил, что плюет на женщин. Хватит, он уже однажды получил по зубам - неужели ему недостаточно. Он отвернулся и подошел к окну. - Мне нужна копия записи разговора, - хрипло проговорил он. - Сомневаюсь, чтобы это был тот самый преступник. Мало ли сколько извращенцев посмотрело наш репортаж, и теперь один из них решил просто поглумиться над вами. - Но у него же акцент, - не согласилась с ним девушка. - Кроме того, ему известны мельчайшие подробности. Например, цвет волос. Ведь мы же не показывали фотографию настоящей жертвы. Как можно сравнивать наши волосы, не видя их? В ее словах, конечно, имелась доля правды, но Дон из опыта знал, что нельзя поддаваться первому порыву. - Это нетрудно, - ответил он. - А вы не исключаете такой возможности, что звонивший видел насильника и дошел до такой низости, что хвастается этим. А акцент можно и сымитировать. На всякий случай поставим на линии прослушивающее устройство, и, если он снова позвонит, отследим номер телефона и тогда уж точно узнаем, откуда у него такая информация. - Нет! Дон обернулся и посмотрел на нее, словно на сумасшедшую. - Нет? Как вас понимать? Он никогда не повышал голос - просто по роду своей деятельности не имел права. И сейчас его несдержанность можно расценивать как криминал. Поднявшись со своего места, Нэнси твердо взглянула ему в глаза. - Основная идея "Криминальной хроники", - тихо сказала она, - гарантия анонимности наших информаторов. Позволив вам установить жучки на линию, я поставлю под удар самый замысел программы. Извините, но это недопустимо. - Вы извиняетесь? - вспылил он. - У нас на руках серия актов изнасилования, и в данный момент вы единственная в городе, у кого есть возможность протянуть хоть какую-то ниточку к преступнику. А вы говорите, что это недопустимо! Господи, а если разговаривавший с вами действительно тот самый маньяк? Он же угрожал вам! В таком случае у вас большая вероятность оказаться следующей в его списке. Да любая другая на вашем месте потребовала бы, чтобы мы прослушивали линию! Сам того не зная, он привел единственный аргумент, который мог бы поколебать ее. Нэнси вздрогнула. - Поверьте, я, как никто, хочу, чтобы этого подонка поймали, - прошептала она. - Но все равно не могу вам позволить прослушивать линию. Вообразите, на суде вас обязательно спросят, как вы напали на след преступника. Вы вынуждены будете сказать правду, и людям, верящим нашей программе, сразу станет ясно, что мы лжем, и в следующий раз они побоятся обратиться к нам. Поэтому я не могу решиться на подобный шаг. Ищите другие пути. Как все просто! Оказывается, для нее дороже всего эта чертова программа. Упустить такую возможность! А тем временем преступник, только что угрожавший ей, будет разгуливать на свободе. Сжав зубы, он шагнул к ней. Между ними было довольно большое расстояние, но Нэнси в испуге отступила назад. Это заставило его остановиться. Черт возьми, но почему во всех его действиях она видит угрозу? - Ладно, забудьте. Черт возьми, не думайте ни о чем! - вспылил он и выскочил из кабинета, опасаясь совершить глупость и, не обращая внимания на ее воинственность, поцеловать девушку.

Глава 3

Прошел час-другой, но Конихан все так и не мог успокоиться. Закинув холодный ужин в духовку, включил таймер. Его единственным желанием было схватить эту длинноногую рыжуху, встряхнуть и сказать все, что он о ней думает. Нет, таких упрямых, глупых, выводящих из себя баб еще не видывал свет! Черт возьми, ей угрожают, а все ее мысли заняты лишь защитой чести своей программы. Дональд неподвижно уставился на печь. А если вдруг этот извращенец решит выполнить свои обещания? - бесился он. Допустим, звонок - простое бахвальство какого-нибудь психа, увидевшего ее в роли жертвы, а если нет? А если это действительно тот маньяк? Если так, тогда надо срочно выяснить, как поставить жучок в обход мнения Нэнси. Мысли путались, их перебивал образ Нэнси, стройной, высокой, стоящей перед ним с гордо поднятой головой, спокойно выслушивающей его возражения и упрямо не желающей уступить. Но все же сквозь всю непроницаемость ее глаз он прочитал в них страх. Дон вспомнил ее губы, сжатые в тонкую полоску явно для того, чтобы он не заметил их дрожи. Сам не желая того, Конихан видел перед собой совершенно другую Нэнси - испуганную и потрясенную. Теперь она стала для него не гордой недотрогой - Снежной принцессой, но слабой женщиной, остро нуждающейся в мужской поддержке и защите. Неожиданный телефонный звонок прервал его беспокойные размышления. Облегченно вздохнув, он взял трубку. - Да. - Надеюсь, у тебя не имеется грандиозных планов на вечер, - мрачно проговорил Фил. - У нас беда. Еще одно изнасилование. Дон весь внутренне подобрался, вспомнив Нэнси. - Что случилось? - На этот раз жертва - преподаватель истории. Кто-то подошел к ней сзади, схватил и потащил в подвал. Поскольку он был в маске, она не имела возможности рассмотреть его. - Как насчет акцента? - Дешевая подделка под британский, - ответил Фил. Они оба хорошо понимали, что акцент не имеет никакого значения. Так как все газеты кричали о приметах маньяка, любой другой мог работать под него. - Да, славная ночка нам предстоит, - хмыкнул Дон. - Ладно, через двадцать минут жду тебя на площади Сент-Марка. А как жертва? Все еще в кризисном центре или уже отвезли домой? - Ни то и ни другое, - вяло сообщил Фил. - Бедняжка в больнице. Нашему мальчику не понравилось, когда она начала звать на помощь. Он и полоснул ее ножом по горлу. Дон затаил дыхание, кровь застыла у него в жилах. Игра стала принимать более страшный оборот. По опыту он знал, что, подняв однажды нож на жертву, маньяк не остановится и в следующий раз. Охватившая его тревога возросла, когда они с Филом приехали на место происшествия. Как и во всех предыдущих случаях, насильник не оставил никаких следов, ни единой зацепки, которая могла бы вывести на него полицию. Он все прекрасно рас считал: почти опустевшее здание, так как был вечер пятницы и все стремились поскорей попасть домой. Лора Шерман задержалась в ожидании студента, чтобы принять у него зачет. Какое-то время она оставалась в кабинете, а потом спустилась в вестибюль выпить стакан содовой. По всем признакам нападение совершил тот же человек. Единственно, что насторожило Дональда, - использование преступником ножа. Он уже не в первый раз приставлял нож к горлу своей жертвы. И каждый раз женщины кричали. Но раньше маньяк находил способ заставить их замолчать - закрывал рукой рот или просто угрожал ножом. Так что же случилось? - тревожно думал Кони-хан. Почему все-таки насильник применил нож. Что такое сделала Лора, что он пошел на крайнюю меру? В чем разгадка? Они приехали в больницу и вошли в палату. Посмотрев на лежавшую на койке женщину, Дон оцепенел. Обернувшись к Филу, он увидел у своего напарника аналогичную реакцию... Лора Шерман оказалась хрупкой женщиной с приятным лицом и с большими карими, полными боли глазами. На шее у нее белела повязка. Но не повязка и не сострадание ввели детективов в состояние шока. Волосы! Густые, рыже-каштановые волосы, локонами разметавшиеся по подушке! Дон понял, что мысли Коллинза вернулись к их разговору в колледже, где полчаса назад он рассказал ему о звонке какого-то ненормального, угрожавшего Нэнси. Не в силах оторвать глаз от несчастной, Дональда пронзила мысль, что звонивший, по всей видимости, и есть тот самый разыскиваемый ими преступник. Конечно, причины, почему насильник избрал жертвой именно Лору и отчего впервые тот применил нож, могли быть самыми различными. Но у Конихана мелькнула внезапная мысль: а нет ли какой-нибудь связи между цветом волос Нэнси и Лоры Шерман? Нэнси никак не ожидала, что ей придется провести субботнее утро в кабинете своего крестного. Еще не было восьми, когда он позвонил и приказным тоном потребовал немедленно приехать к нему в департамент. Натянув на себя джинсы, белую коттоновую блузку и кроссовки, она немного подкрасилась, затянула волосы в конский хвост и поспешила к машине. Влетев в его кабинет, она увидела там Фила и Дона. С ее приходом все трое встали; их лица показались ей словно выточенными из камня. Существовала лишь одна причина, по которой они могли встретиться с шефом в столь ранний час в выходной день. Испуганная своими подозрениями, она с трудом проглотила подступивший к горлу комок, поочередно посмотрела на всех троих и на одном дыхании произнесла: - Еще одно изнасилование, да? Дон мрачно кивнул. - Вчера вечером. На сей раз жертва - учительница колледжа. Уилсон заметил тревогу крестницы и, подойдя, ласково обнял ее за плечи. - Поэтому-то я и позвонил тебе, Нэнси, - тихо сказал он. - На сей раз дело приняло такой оборот, что возникла необходимость все обсудить. Садись, дорогая. Проигнорировав предложение Уилсона, она недовольно стрельнула глазами в сторону Дональда. - Вы рассказали ему? Конихан ни в какой мере не чувствовал за собой вины перед ней и не обратил ни малейшего внимания на возмущенные нотки в ее голосе. Ведь свои соображения о подоплеке последнего случая он просто обязан был выложить непосредственному начальнику. А тот в свою очередь сразу же доложил обо всем шефу. Все-таки Нэнси как-никак крестница старика. - Я должен был, - отозвался Дон. - Это моя работа. - Все правильно, - согласился с ним Джек и, обратившись к Нэнси, слегка упрекнул: - Что за секреты от меня? Нэнси хотела рассказать ему, даже несколько раз набирала его номер, но сразу же клала трубку. Что же, теперь с каждым пустяком бегать к крестному, в конце концов решила она. За последние три года она стала настолько сильной и самостоятельной, что в состоянии справиться со всеми ударами судьбы. Когда той ночью Берт Стивене надругался над ней, она сломалась, утратив уверенность в себе и еще многое другое, казавшееся ранее само собой разумеющимся. Со временем ей с большим трудом, но удалось вернуть их... - Просто мне не хотелось беспокоить тебя с такими глупостями... - Это не глупости, - резко оборвал он. - После последнего изнасилования мы пришли к выводу, что ты действительно разговаривала с маньяком. - Уилсон прижал к себе крестницу, увидев ее расширившиеся от испуга глаза. - Дорогая, волосы жертвы такие же рыжие, как у тебя. Ей захотелось закричать, убежать, спрятаться, но вместо этого она заспорила: - Наверное, простое совпадение. В таком большом городе тысячи рыжеволосых. - Не похоже на совпадение, - мрачно вступил в разговор Фил. - Меньше чем за три часа до изнасилования он обещал расправиться с вами, а затем напал на женщину с точно такими же волосами, как ваши. Несомненно, в этом поступке есть некое предупреждение о серьезности его намерений. - Но... - Преступник применил нож, - добавил Дон и поморщился. - Полоснул по горлу. Не до смерти, но достаточно глубоко. - Он заметил, как Нэнси побледнела, и у него снова возникло острое желание обнять ее, прижать к себе, успокоить, защитить. Совсем потерял голову, ошарашенно подумал он. С чего бы? Черт возьми, что она делает с ним? - Мы уверены, что он запугивал вас, - продолжил он, выдавая ей чистую, неприкрашенную правду. - Может, просто, чтобы привлечь внимание к своей особе, заявить о себе или еще что-нибудь. Кто знает? А может, он выбрал ваш типаж.., и теперь будет подыскивать похожих на вас и издеваться, пока не получит того, чего хочет. Вас. - Но почему? - вскричала она. - Я ведь даже не знаю этого человека. Что я ему сделала? - Ты сыграла роль жертвы в инсценировке преступления, совершенного им, которая, будем надеяться, поможет нам его поймать, - мрачно пояснил Уилсон. - Не могу простить себе того, что попросил тебя ввязаться в это дело, но кто же знал, что он так отреагирует. - Джек усадил ее на стул. - Мне бы хотелось на время, пока мы не раскусим этот орешек, отстранить тебя от работы в "Криминальной хронике". Только на время. Не исключено, что перестраховываюсь, но знаешь, береженого Бог бережет. Посадим кого-нибудь на телефон. Прокрутим старые репортажи по еще нераскрытым делам. Думаю, тебе лучше вовсе не появляться там. - Нет! - Вы серьезно? - не выдержал Дональд, обращаясь к шефу. - Это же единственная зацепка в нашем деле. Если сейчас вы выведете мисс Джойнс из игры, пройдут недели, а то и месяцы, пока у нас появится новый шанс поймать мерзавца. Взгляд шефа стал тяжелым. - Надеюсь, вы не собираетесь использовать Нэнси в качестве подсадной утки, Конихан. Я не позволю, чтобы по вашей милости над ней нависла серьезная опасность. Достаточно и того, что произошло. Неужели старик подумал, что он решил использовать Нэнси, потрясая ею как красной тряпкой перед быком? Да, черт возьми, он едва не потерял голову от одной мысли, что ей угрожал этот слизняк. Дон, правда, пытался убедить себя, что точно такие же чувства в подобной ситуации он испытывал бы по отношению к любой женщине, но прекрасно понимал всю тщетность этих попыток. Каким образом эта девушка за столь короткое время смогла стать частью его жизни? Помрачнев, он решительно заявил: - У меня и в мыслях не возникало подобных намерений, сэр, но думаю, в настоящий момент не правильно и рискованно отстранять мисс Джойнс от работы в "Криминальной хронике". В результате она станет проводить целые дни дома в одиночестве. Не кажется ли вам, что ей безопаснее в департаменте? Этот негодяй хитер и очень осторожен и ни за что не решится напасть на нее там, где на ее защите стоит весь штат полиции. - Настоящая опасность начнется для нее тогда, когда она ночью выйдет из студии и отправится домой, - вмешался Фил и, заметив, как она побледнела, сказал: - Извините, Нэнси, но вы должны смотреть правде в глаза. Мы имеем дело с очень опасным негодяем, действия которого трудно предугадать. Вам необходимо быть готовой ко всему. - Вот почему ей лучше держаться от всего подальше, - не соглашался шеф. - Если малышке небезопасно в собственном доме, тогда она на время вернется в Атланту. Навестит своих родителей. - Нет! - Уж на этот-то раз она не сбежит! Взволнованная и уставшая от их дебатов, она вскочила. - Вы так уверенно рассуждаете, будто точно знаете, что преступник, увидев меня в роли, сразу же решил наброситься. А не думаете ли вы, что на самом деле он специально задумал попугать меня, чтобы я уехала из города и, выпав из поля вашего зрения, попала в его лапы? Мельком взглянув на своих оппонентов, она поняла, что убедила всех, кроме крестного. Тревога в его глазах означала, что он боится разрушить восстановившееся у нее за последнее время душевное равновесие и покой. - Да и бегать от него тоже противно, - тихо добавила Нэнси. - Я не могу позволить ему манипулировать мною. - Порой лучше отступить, чем принимать неравный бой, - резонно возразил он. - Ты уверена, что тебе не нужно времени на обдумывание? Нет, она совсем не уверена в этом, напротив, сознание того, что какой-то маньяк будет преследовать ее, вызывало в ней инстинктивное желание спрятаться. Но ведь ее исчезновение скорее всего оттянет его поимку на неопределенный срок. Чем дольше он на свободе, тем больше пострадает женщин. Ее колени дрожали. Не обращая внимания на бешеное биение сердца, Нэнси вздернула подбородок и твердо произнесла: - Вполне. Джек, конечно, мог настоять на своем, но он знал, что она ему никогда такого не простит. - Хорошо, - тяжело вздохнул он. - Можешь остаться в "Криминальной хронике", но тебе необходимо обеспечить безопасность, особенно когда ты вне департамента. С этой минуты твое участие в программе ограничится только ее ведением. - Заметив, что она собирается возразить, он поднял руку, жестом останавливая ее. - Да, я это и имел в виду, Нэнси, - предупредил он. - Никаких ролей в инсценировках. По крайней мере сейчас. Она слишком хорошо знала значение этого его твердого взгляда, поняв, что на сей раз спорить бесполезно. - Ладно, не буду играть. Но только пока, - неохотно согласилась Нэнси. Уилсон улыбнулся крестнице, но, когда обернулся к Дону и Филу, лицо его приняло озабоченно-хмурое выражение. - Увеличьте число патрульных машин на ее улице. Если еще последуют угрозы, на углу дома девочки поставим полицейскую машину без знаков отличия. Возможно, мы делаем из мухи слона, но другого выхода у нас нет. Да, и было бы неплохо, чтобы ее встречали и провожали на работу, - прибавил он. - На случай, если негодяю взбредет в голову подхватить ее по дороге домой. - По-моему, мисс Джойнс не очень затруднит поездить это время в одной из наших машин, - сказал Фил и взглянул на Нэнси. - Где вы живете? - Рядом с Вест-авеню. Дон едва удержался, чтобы не застонать. Колесо фортуны всегда начинало давать сбой именно тогда, когда казалось, что все под контролем. С самого начала он страшно не хотел работать с Нэнси, старался не замечать запаха ее духов, соблазнительно-длинных ног, возбуждающей, буйной красоты ярко-рыжих волос. Он постоянно убеждал себя не обращать на нее внимания, вспоминая о болезненных уроках, преподнесенных ему Флоренс. Мало того что все задуманное им распадается как карточный домик, обреченно подумал он, но теперь еще она будет разъезжать с ним по утрам и вечерам в одной машине. Признав в душе свое поражение, он все же нашел в себе силы улыбнуться и сказать: - Это совсем недалеко от меня. После совещания я отвезу вас домой, а в понедельник утром подброшу на работу. Это казалось единственно правильным решением, но, взглянув на Дональда, Нэнси решила, что лучше бы функции, которые взял на себя Конихан, исполнял кто-то другой. В нем было что-то пугающее - то ли мужественная красота лица, то ли испытующий взгляд стальных проницательных глаз, то ли мощь его крупной фигуры. - Х-хорошо, - хрипло выдавила Нэнси, засунув руки в карманы джинсов, чтобы никто не заметил, как они дрожат. - Ну сколько можно нервничать? - ласково обратилась она к крестному, улыбнувшись. - Я теперь под охраной днем и ночью. - Ладно, ладно, - ответил Джек. - Твои родители никогда не простят мне, если с тобой что-то случится. А сейчас быстро исчезни с моих глаз, пока я не передумал. И если тебе снова позвонят, я требую от тебя полной отчетности. Никаких тайн, слышишь? - Она направилась к двери, но он окликнул ее: - Ты поняла? - Клянусь, ты первый обо всем узнаешь, - пообещала Нэнси. Однако она ни за что не призналась бы ему, что на ее небосклоне появился еще кое-кто, не менее страшный, чем тот маньяк. Дональд Конихан. Он как тень проследовал за ней к машине. Каждый раз, когда он заглядывал в зеркало заднего вида, его глаза встречались с ее, заставляя бешено колотиться сердце. Они молчали. Но одно его присутствие вызывало в ней огромную необъяснимую тревогу. После таких событий, естественно, уик-энд Нэнси был безнадежно испорчен. К тому времени, как в понедельник утром Дон заехал за ней, она уже чувствовала себя пленницей в собственном доме. По дороге на работу в их отношениях образовалась еще большая брешь. Сначала Нэнси пустилась в разговоры о погоде, затем без всякого перехода перескочила на последние дебаты в палатах конгресса. Девушка болтала без умолку, но в какой-то момент, непроизвольно покосившись в сторону своего собеседника - или, правильнее сказать, слушателя, - заметила в его неотступно следящих за ней глазах насмешку. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Она вела себя как шестидесятилетняя экзальтированная дамочка, попавшая в машину к знаменитому молодому актеру. С ума сойти! Покраснев, она оборвала себя на полуслове, и остаток пути они проехали молча. Нэнси вошла в свой кабинет и не успела еще дойти до стола, как зазвонил телефон. Девушка замерла. Неужели опять тот маньяк? Нетвердой походкой, на негнущихся ногах она подошла к столу и подняла трубку. Оказалось, звонил детектив по поводу съемок об ограблении магазина. Облегченно вздохнув, она принялась за работу. Следующие три дня ее сердце каждый раз замирало при звуке телефонного звонка. Ее нервы были натянуты до предела. Она понимала, что становится просто истеричкой, но ничего не могла с собой поделать. Состояние постоянной тревоги и ожидания просто сводило ее с ума. По иронии судьбы, единственное место, где она чувствовала себя защищенной, была машина Дона. В четверг вечером Конихан, остановив автомобиль у ее дома, сообщил: - Мы снимаем охрану возле дома. Глаза Нэнси сразу метнулись к зеркалу заднего вида. Синего седана, обыкновенно дежурившего на углу, не было. В принципе эта новость ее не очень удивила. Все предыдущие дни прошли спокойно, без звонков и угроз. Хоть она и крестница шефа департамента полиции, но всему есть разумный предел. Ею овладело смешанное чувство облегчения и тревоги. - Я понимаю, департамент не может приставить ко мне постоянную охрану, но как насчет усиленного патруля на улице? Его тоже снимают? - Нет. - Стало быть, еще нет полной уверенности, что опасность миновала. Все правильно, если этот шизик не давал о себе знать все последние дни, это не означает, что он не займется мной завтра. Голос Нэнси звучал ровно и даже несколько равнодушно, что поразило Дональда в самое сердце. За четыре дня общения с ней он сумел неплохо изучить девушку и заметить в ней то, что его несколько обеспокоило. Например, внешне она принимала свой эскорт как нечто обычное, но ее пальцы начинали барабанить по сумочке всякий раз, как рядом с ними неожиданно появлялась незнакомая машина. Она всегда была настороже. В глазах постоянно мелькали тревожные искорки. Взглянув на нее, он понял, что эта ночь ничем не будет отличаться от предыдущих. - Этого я не говорил, но вы не хуже меня знаете, что всякое может случиться. - А если нет, - возразила Нэнси. - Вы с Филом вели дело с самого начала, изучили его поведение, повадки, не кажется ли вам, что преступник просто хотел меня попугать? Или он способен на спланированный, заранее обдуманный акт насилия? Дональд посмотрел на нее. В ее глазах стояла мольба. Ну как он мог дать ей гарантии? Из жизненного опыта Конихан знал, что их нет и быть не может ни в жизни, ни в любви, ни в чем бы то ни было. Но он уже в который раз огорченно отметил про себя, что ему далеко не безразлично ее отчаяние. - Думаю, мы имеем дело с трусом, - решительно заявил Конихан. - Что же это за мужик, который живет в ожидании своего шанса. Он прячется в темноте, скрывает лицо и поджидает жертву, чтобы из засады, невзначай напасть на нее. Уверен, даже его звонки с угрозами были из телефонной будки. Похоже, такой человек не рискнет охотиться за женщиной, окруженной полицейскими днем и соседями ночью, конечно если его не припрут в угол. Тогда никто не сможет предугадать его действий. - Итак, другими словами вы хотите сказать, что в принципе опасность миновала, но не стоит делать глупостей, например, разгуливать по улицам в одиночку? Дон кивнул. - Угадали. Сейчас нам ничего не остается, кроме как дожидаться, пока преступник не совершит ошибку. И надеяться, что рядом окажется не совсем беспомощное создание, которое не растеряется и сможет дать ему достойный отпор или даже сдать властям. Такая надежда имела под собой основания, но после репортажа уже прошло несколько дней, в студию неоднократно звонили, но ничего не прояснялось. Нэнси с самого начала не ждала многого от передачи. Ей просто хотелось внести свой вклад в расследование, чтобы побыстрей кончился этот ад, так как невыносимо постоянно жить с ощущением опасности и поджидать беду за каждым углом. Собравшись с силами, она потянулась к ручке дверцы и выдавила улыбку. - Тогда, наверное, стоило бы захватить домой кое-какую работу, дабы не забивать голову всякой ерундой. Пообещав, как обычно, заехать за ней на следующее утро, Дон проследил, как она вошла в дом, затем нажал на газ и уехал. Нэнси сбросила туфли и включила музыку. Звуки джаза моментально захватили ее, заполнив пустоту вокруг. Она прошла в спальню, переоделась в любимые старые, потертые джинсы и майку Т-шорт и через десять минут уже резала овощи на кухне, чтобы поджарить их вместе с курицей, стараясь не думать об отсутствии теперь у ее дома полицейской машины и преступнике, очевидно заметившем это обстоятельство. Но несмотря на все опасения и тревоги, ее не отпускали мысли о Доне, его лице, запахе его одеколона, испытующем взгляде внимательных серых глаз. Его словно обволакивающее тепло ощущалось ею даже на расстоянии. Она поймала себя на том, что представила себе, как он обнимает ее. Целует ее. Занимается с ней любовью. Интересно, как он поступает с женщиной, когда добивается се, - останавливается на достигнутом или... По спине пробежал холодок, вернувший ее к действительности. Она взволнованно приложила руки к пылающим щекам. Боже, что это с ней? Разве можно мечтать о таком, как Конихан! Да не только о нем, а о любом другом! Неужели ее ничему не научило то несчастье, которого могло бы и не быть, если бы не ее идиотская доверчивость? Наверное, пройдет еще немало лет, прежде чем она снова сможет доверять мужчине, и, конечно, в нем не будет ничего общего с Дональдом Кониханом, слишком сексуальным, слишком самоуверенным. Ее бросило в дрожь от одной мысли, что он обнимает ее. Работать, одернула себя Нэнси. Ей необходима работа.., чтобы забыть похотливые руки, животную силу подонка, причинившего ей не только физический, но и еще больший моральный ущерб... Расстроившись от нахлынувших воспоминаний, она с досадой бросила порезанные овощи, курицу в кастрюлю и добавила специй, чтобы вместо задуманного блюда сварить суп. Через несколько минут в кухне уже витал ни с чем не сравнимый, аппетитный запах дрожжевого теста, так как она решила заодно испечь еще и домашний хлеб. Первый в своей жизни хлеб она испекла три года назад, когда случайно открыла для себя, что месить тесто и потом лепить из него - великолепная терапия, отвлекающая от тяжелых мыслей. С тех пор возня с тестом стала ее излюбленным занятием. Через час-другой все было готово - на плите стояли два пышных каравая хлеба, в холодильнике - кастрюля с супом. Чувствуя приятную усталость, Нэнси быстро приняла душ и залезла под одеяло. Едва голова коснулась подушки, как она сразу уснула. Неожиданно девушка проснулась от какого-то непонятного звука. Не открывая глаз, она повернулась на другой бок. За три дома от нее, потревожив тишину ночи, залаяла собака. Прижавшись щекой к подушке, она прислушалась. Сначала собака разразилась лаем, но вскоре лай прекратился. Ей стало нестерпимо страшно, сердце запрыгало в груди. Широко открыв глаза, она села на постели и прислушалась к темноте... Так она сидела некоторое время, стараясь внушить себе, что не из-за чего волноваться. Собака могла среагировать и на шелестящий лист, уносимый ветром. Тогда откуда этот странный звук? Отбросив одеяло, Нэнси, босая, прошла на кухню. Там ничего не изменилось. Она неслышно подкралась к двери и проверила замок, затем выглянула в окно, выходящее на маленький палисадник. Ничего. Со вздохом облегчения она направилась в гостиную. Здесь все было по-прежнему. Ничего необычного. Это твое больное воображение, Нэнси, уговаривала она себя. Тебе просто почудилось. Но для полного успокоения она еще раз проверила входную дверь и, выглянув в окно, вдруг заметила небольшой, продолговатой формы сверток на пороге. Она замерла. Бедняжка попыталась успокоить себя, что нечего поднимать по пустякам тревогу, но сердце не слушалось ее и билось словно птица, попавшая в клетку. Как и когда он там очутился? По дороге с работы его не было, почта не работает в такое время. Мысли Нэнси путались. Внутренний голос подсказывал ей немедленно позвонить в полицию. Патрульная машина прибудет сюда через мгновение. Но хорошенький у нее будет видок, если сверток окажется всего-навсего шуткой кого-нибудь из соседских ребятишек. Преодолев страх, Нэнси рывком открыла дверь и выскочила на порог. Через секунду она вбежала в дом со свертком в руках. Заперев дверь и прижавшись к ней, Нэнси попыталась успокоиться. Отдышавшись, она включила свет и рассмотрела находку, которая оказалась белой, слегка помятой, видимо от падения, почти невесомой коробкой без каких-либо отличительных признаков. С замиранием сердца Нэнси открыла коробку и вскрикнула. Там, на листе папиросной бумаги, лежала засохшая роза. Нервно всхлипнув, она бросила коробку и отскочила от двери. Цветок упал на пол, его сухие лепестки рассыпались у ее ног. Внутри оказалась записка, написанная заглавными буквами: Я СЛЕЖУ ЗА ТОБОЙ, НЭНСИ. И ЖДУ. НАШЕ ВРЕМЯ ОБЯЗАТЕЛЬНО ПРИДЕТ.

Глава 4

Разорвав пополам тишину, бешено зазвонил телефон. Дону в полусне никак не удавалось нащупать трубку. Открыв один глаз, он взглянул на будильник. Боже, три часа ночи! Схватив наконец трубку, он прорычал сквозь зубы: - Слушаю. - Это ты, Конихан? Узнав голос Нельсона Перейры, дежурного детектива, Дон откинулся на подушку - ночные звонки никогда не предвещали ничего хорошего. - Если ты ожидал услышать Санта-Клауса, так ты ошибся номером. Естественно, это я. Какого черта тебе надо? - Какие же вы все недотроги по ночам, просто удивительно, - съязвил Нельсон. - Все очень серьезно, парень. Похоже, в твоем деле об изнасиловании появился новый поворот. Несколько минут назад позвонила крестница нашего шефа. Дональд замер. - Что с ней? - резко перебил он. - Рассказывай! Проклятье, если этот ублюдок дотронулся до нее... - Потише, парень, - успокоил его Перейра. - С твоей леди все в порядке. На самом деле она даже не видела его. Но в том, что гаденыш там был, нет никаких сомнений. На пороге ее дома он оставил сверток - засушенную розу с запиской, в которой пообещал добраться до нее. Полиция уже у мисс Джойнс. Дон представил себе реакцию Нэнси, когда та поняла, что, пока спала, маньяк стоял на крыльце ее дома. Резко встав с кровати, он потянулся за брюками. - Спасибо, что позвонил, Нельсон. Еду. - Я только сделал леди одолжение, - послышалось на другом конце провода. - Когда она звонила, то попросила нас сообщить тебе. У нее нет твоего номера телефона. Меньше чем через две минуты Дон мчался к дому Нэнси. Желваки играли на его скулах, серые глаза потемнели. Кровь стыла у него в жилах от мысли, что она одна столкнулась с преступником. Подонок все-таки посмел приблизиться к ней! Подъехав к дому, он взбежал по лесенке и без стука вошел в гостиную. За то короткое время, пока Конихан ехал к дому Нэнси, он убедил себя, что только безумие могло толкнуть преступника на такой поступок. Скользкий, маленький таракан решил поиграть в кошки-мышки с полицией. Но на этот раз негодяй ошибся. Он наследил! И теперь уж Дон непременно схватит его. Но увидев Нэнси, спокойно объясняющуюся с полицейским, Дональд ясно осознал, какая сила толкала его в этот дом. Он мчался сюда не для того, чтобы напасть на след насильника, но к Нэнси, чтобы удостовериться, что с ней ничего не случилось. И еще потому, что в душе надеялся оказаться нужным ей... Он незамеченным остановился в дверях гостиной и, не двигаясь, смотрел на нее. Распущенные волосы огненно-рыжим пламенем разметались по спине, выглядела она, как обычно, - спокойной и собранной. Выдавали ее состояние лишь резкая бледность лица и нервные движения тонких рук. Офицер в форме поднялся и поприветствовал детектива, но Дон, не замечая полицейского, обратился к Нэнси: - С вами все в порядке? Увидев Конихана, Нэнси, еще секунду назад уверенная, что полностью овладела собой, не выдержала, и невольные слезы навернулись на глаза. Судя по всему, он выскочил из теплой постели и натянул на себя первое попавшееся - потертые джинсы и помятую майку Т-шорт. С всклокоченными волосами, небритый, он сейчас олицетворял собой ту притягательную и одновременно пугающую ее мужественность, которую Нэнси так старательно избегала. Удивительно, но с появлением этого большого, немного угловатого человека все вокруг словно перестало существовать. Ей отчаянно хотелось только одного - спрятаться у него на груди и разреветься. Нельзя, приказала себе Нэнси, подавляя слезы. Она слишком хорошо знает, к чему ведет излишняя доверчивость. Может, Дон Конихан действительно безопасный и честный, как папа римский, но не стоит рисковать ни с ним, ни с кем-либо вообще, несмотря на то что она смертельно устала постоянно держать себя в руках. Нэнси сухо ответила: - Я в порядке. Он даже не попытался проникнуть в дом. Этот подонок решил поиздеваться над ней, в бешенстве подумал Дональд. Играет с ней как кошка с раненой птицей, прежде чем съесть. И, видно, Нэнси поняла, какая ей грозит опасность. Как бы она ни хорохорилась, но глаза выдают ее испуг. Однако Конихан уже знал, что девушка лучше откусит себе язык, чем признается в этом. Кто, черт побери, вбил ей в голову, что она должна быть всегда такой дьявольски независимой? Такой сильной? Досадуя на свою излишнюю сентиментальность, он обратился к молодому полицейскому, наблюдавшему за ними со стороны: - Что вы нашли? - Только коробку и ее содержимое, - ответил тот. - Мисс Джойнс проснулась от какого-то звука, вероятно падающей на порог коробки, и лая собаки. Когда она подошла к двери, все уже стихло. Дон взглянул на записку - желваки заиграли на ею скулах - и недоверчиво посмотрел на девушку. - И вы открыли дверь в три часа ночи? Черт возьми, Нэнси, о чем вы думали? А если бы он оказался там? Щеки Нэнси вспыхнули. - Но ведь не оказался же. Собака Кларка лучше всякой охранной системы. Она к тому времени уже успокоилась, поэтому я знала, что в безопасности. - Вы не будете в безопасности, пока этот слизняк на свободе. - Конихан поморщился. И, обратившись к полицейскому, приказал: - Утром опросите соседей. Может, они что-то видели или слышали. Заберите все и езжайте в лабораторию, я сам все здесь закончу. Когда дверь за полицейским закрылась, Дон требовательно заявил: - Собирайтесь. Раз преступник знает, где вы живете, вам нельзя здесь оставаться. Я отвезу вас к шефу. - Нет. Сбитый с толку, Дональд захлопал глазами, словно ему только что приказали встать на голову. - Что? - Нет, я не поеду к дяде Джеку, - упрямо повторила она. - Но почему? Он ждет вас. - Вы уже позвонили ему? Она казалась настолько испуганной, что Дон совсем растерялся.., и разозлился. - А чего вы хотели? Черт возьми, вы же его крестница! Если бы я не сообщил ему, мне не сносить бы головы. Конечно, Конихан прав, но это не меняет дела. Жить в доме Уилсона совершенно не входило в планы Нэнси. Со своей опекой он ничем не отличается от родителей. Она благодарна ему, что он вытащил ее из Атланты. Но теперь ей хотелось жить самостоятельно. Неужели каждый раз, пугаясь чего-то, она должна убегать к одному из своих родственников? - Я не поеду к Джеку, - отрезала Нэнси. - Тогда вы поедете ко мне домой, - как ни в чем не бывало заявил Дон. К нему домой, похолодев, подумала она. Это невозможно! - Ой нет, - воскликнула девушка. - Я не могу! Что с ней творится? Она боится его не меньше маньяка! - У вас небольшой выбор, леди, если вы хотите остаться целой и невредимой, - сухо сказал он. - Вам нельзя оставаться одной в этом доме. Конечно, мы можем снова поставить охрану под окном, - продолжил он, предвидя ее возражения. - Наконец, мы можем поселить кого-то в вашем доме. Но негодяй не настолько глуп, чтобы так легко попасться на нашу удочку. В наших силах окружить вас полицейскими, но положа руку на сердце признайтесь мне, в состоянии ли вы спокойно уснуть, помня, что маньяк знает, где вы живете? К горлу подступила тошнота при мысли, что мерзавец где-то рядом, смотрит на ее окна. По коже пробежал озноб. - Нет. Но не думаю, что буду в большей безопасности у вас. Если он обнаружил, где я живу, ему не составит труда найти и ваш дом. - Мм, - мрачно буркнул он. - Преступник не знает, что я занимаюсь его делом, а моего номера нет в телефонной книге, как, кстати, и вашего. Думаю, мой дом для вас надежное убежище. В случае чего ему придется иметь дело со мной. Безопасность. Он соблазнял ее этим, толкая забыть болезненные уроки прошлого и поверить ему. Но старые раны все еще кровоточат, напоминая ей об однажды уже совершенной ошибке. Но почему же тогда, когда она испуганная позвонила в полицию, инстинкт подсказал ей попросить именно его. И откуда-то, из глубины сознания, к ней пришло понимание, что вопреки всему, вопреки печальному жизненному опыту все ее мысли были прикованы не к Дональду Конихану, детективу, ведущему расследование по делу об изнасиловании, а к нему, Дону - единственному человеку, рядом с которым она чувствовала себя защищенной. Дональд потянулся к телефону и набрал номер шефа... Они приехали к нему на ее машине. По дороге Нэнси, боясь преследования, то и дело заглядывала в зеркало заднего вида, но не обнаружила ничего подозрительного. Ей не давало покоя еще одно обстоятельство - правильно ли она поступила, согласившись поехать к Конихану? Дон просто выполняет свои обязанности, убеждала себя девушка. Ведь случись такое с любой другой женщиной, он поступил бы точно так же. И чего тогда волноваться? Он предложил ей свой кров и защиту, только и всего. Но когда Дон открыл входную дверь, сердце ее опять учащенно забилось. Нэнси задержалась на пороге, борясь с желанием убежать, но внутренний голос жестко приказал ей не быть идиоткой. Он не обидит. В глубине души она понимала это, но все равно сомнения терзали ее. Нэнси вошла в гостиную и огляделась. Все знали, что Конихан уже давно разведен, и она ожидала увидеть холостяцкую берлогу. Однако, к своему изумлению, она отметила, что вместо берлоги попала в современный двухэтажный дом. В гостиной стояла красивая мебель в раннеамериканском стиле, у камина удобно расположилось кресло-качалка. Везде чувствовалась заботливая женская рука. Нэнси обратила внимание на большую фотографию симпатичной темноволосой девочки-подростка, висевшую на стене. Заметив ее взгляд, Дон подошел к ней и сказал: - Моя дочь, Гертруда. Она хозяйничает в доме. - Ровным голосом, не допускающим дальнейших расспросов, он добавил: - Она живет в Сан-Франциско с матерью и отчимом. А он, оказывается, страдает, подумала Нэнси, подняв на него глаза. На бледном лице Дона не было заметно каких-либо эмоций, но непостижимым образом Нэнси почувствовала, что ему невыносимо больно находиться вдали от дочери и знать, что не он, а кто-то другой растит ее. Поняв, что сделала непростительную ошибку, попытавшись проникнуть в тайны его личной жизни, она забеспокоилась. Зачем ей знать, о чем он думает, что чувствует? Гораздо спокойнее принимать его в качестве сотрудника, в обязанности которого входит обеспечение ее безопасности. Чтобы не натворить глупостей и, чего доброго, не влюбиться в него, ей ни в коем случае нельзя расслабляться. Но что-то внутри подсказывало ей, что она несколько запоздала со своими призывами... От этой мысли Нэнси встревожилась, и у нее замерло сердце. Он был слишком близко... Дом показался ей тесным для них двоих... Дон заметил нервозность своей подопечной. Нэнси уже не раз сталкивалась с маньяком, который теперь, кроме всего прочего, знает, где она живет. После случившегося другая бы на ее месте прыгала от счастья, оказавшись в безопасном месте. Естественно, ей есть чего бояться. Но не его же! Он знал, что многие женщины видят в нем великана и порой пугаются, поэтому всегда старался контролировать свои жесты, чтобы не заронить в них еще больших опасений. Но ей-то, как никому, должно быть известно, что он не тронет и волоса на ее голове. Неужели она сомневается в нем! В замешательстве он взглянул ей в глаза, надеясь раскрыть секрет беспокойства. - Вы уверены, у вас действительно все в порядке? Щеки вспыхнули румянцем. Боже, неужели он читает ее мысли? - Да. Я-я т-только немного устала. Сегодня такой тяжелый день. Нет, не то, но он не намерен вытягивать из нее правду сейчас. Да и зачем ему ее откровенность? Он уже и так слишком заинтригован этой леди, чертовски озабочен ее судьбой, что, конечно, не предвещает ничего хорошего. Чем меньше он будет знать о ней и ее прошлом, тем лучше. - На время вы можете занять комнату Труди, - предложил он, направляясь к лестнице с ее чемоданом в руках. - Все остальные спальни я превратил в склад забытых вещей. Моя спальня на первом этаже, рядом с гостиной. - Значит, в ее распоряжении будет целый этаж и можно не беспокоиться, что она вдруг случайно ночью натолкнется на него! - Если вам что-нибудь понадобится, спрашивайте, не стесняясь, - продолжал он, подойдя к спальне своей дочери и поставив перед дверью чемодан. - Ванная комната... - Он повернулся и вскинул руку, чтобы указать расположение ванной комнаты, и не успела она увернуться, как почувствовала несильный удар по подбородку. - Ой! Она взвизгнула от неожиданности и отступила, забыв, что стоит на краю лестницы. С быстротой молнии он метнулся к ней и подхватил за плечи. Их взгляды встретились, у них начался бессловесный разговор, из которого они поняли, что именно довлело над ними со дня первой встречи. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы притянуть ее к себе, но у нее создалось впечатление, будто она падает в его объятия. Бежать! Эхо этого слова в ее голове, как запах дыма перед пожаром, предупреждало об опасности. Но что такое? Она не могла ни рассуждать, ни двигаться, ничего, кроме как всматриваться в глубину его серых глаз! Дон стоял, не выпуская ее из рук. Он почувствовал женственную округлость ее плечей и в то же время хрупкость, которая скрывалась под выдержкой и силой воли. Перед отъездом она переоделась в свитер и джинсы, но никакие одежды не смогли бы утаить ее форм. Вся кровь поднялась в нем, ему страстно хотелось обнять ее. К чему вся эта предосторожность, недоуменно подумал он и вопрошающе взглянул на нес. Не выдержав, он притянул ее к себе... Конихан, подумай, что ты делаешь! - остановил его внутренний голос. Вспомни, для чего Нэнси Джойнс появилась в твоем доме. Разве для любовных игр? Ты уже попробовал однажды, и чем эго кончилось? Другой отнял все, что принадлежало тебе. Неужели ты хочешь повторения? Резко отдернув руки, словно почувствовав ожог, Дон отступил и сухо произнес: - Ванная комната в том конце. Полотенца там же. Вы захватили с собой будильник или мне разбудить вас? - Нет, у меня есть. - Тогда до утра. Спокойной ночи. Он ушел не оглянувшись. Вскоре она услышала, как хлопнула дверь в его спальню. Спальня Труди оказалась типичной комнатой тинейджера. Стены до потолка украшали фотографии киноактеров и длинноволосых рок-музыкантов, на кровати был разбросан целый зверинец плюшевых игрушек. Нэнси подняла одноглазого плюшевого медвежонка, погладила его и положила на подоконник. Она переоделась в ночную рубашку и выключила свет. Внизу что-то скрипнуло. Странные звуки странного дома. Но сейчас ее не волновало это, равно как ей не было дела и до девочки-подростка, в чьей постели она очутилась по воле случая. У нее из головы не выходил Дон и страстное желание, промелькнувшее в его глазах. Ее сердце бешено забилось, в горле пересохло от сознания того, что он едва не поцеловал ее. Нэнси пыталась внушить себе, что это взыграло в ней больное воображение после перенесенного волнения, но разве можно обмануть себя? И главное в том, что она не испугалась, а очень огорчилась, когда он почти оттолкнул ее и ушел прочь. Она хотела, чтобы он поцеловал ее! Эта мысль потрясла ее, как внезапное, неожиданное землетрясение. Нет! Такое просто невозможно. Она не может его хотеть. Ведь все, что связано с любовью в постели, сопряжено с объятиями, поцелуями. И обладанием, подумала она, подавляя рыдания. Боже, как забыть то ощущение унижения, беспомощности перед негодяем, пожелавшим овладеть ею без ее согласия. Нет, разве может такое повториться! Никогда - ни с Доном, ни с кем бы то ни было, твердо решила она. Успокоившись, Нэнси уткнулась в подушку и уснула, но даже во сне Дон не давал ей покоя. Когда на следующее утро прозвонил будильник, Дон чуть не швырнул его о стену. Полусонными глазами он взглянул на часы и выругался: шесть утра. Он не проспал и часу. И все из-за Нэнси! Каждый раз, как только ему удавалось закрыть глаза и впасть в дрему, она вторгалась в его мысли, терзая его, жаром обдавая его тело. Сбросив пижаму, он пошел в ванную и встал под душ. Но горячая вода вместо облегчения лишь сильней возбудила его. С яростью намыливаясь. Дон напомнил себе, что после развода с Флоренс он завел правило сразу же забывать о существовании женщин, как только та вставала из его постели. И это должно остаться его кредо. Однако, как бы он ни внушал себе, Нэнси демонстрировала ему нечто иное, и последняя ночь доказала это. Самое страшное, они не то что не переспали, но еще и не поцеловались ни разу, а она уже не давала ему покоя. Нет, хватит мазохизма. Разозлясь на себя, Дон окатил себя ледяной водой. Но и это не помогло. Его настроение оставалось на том же уровне и через пятнадцать минут, когда он вошел на кухню. Понимая, что не может справиться с собой, и во избежание всяких осложнений, Дон решил, что для них обоих будет лучше, если она покинет его дом. Но, увидев девушку, безмятежно стоящую у плиты и готовящую завтрак на двоих с таким видом, словно она делает это постоянно, он понял, что погиб... Что за женщина, подумал он, не в силах оторвать от нее глаз, даже такая страшная ночь не сломала ее, не разрушила ее очарования. Нэнси по обыкновению была одета очень строго - в черных джинсах и черной с белым блузке. Однако классические линии одежды только подчеркивали ее неизбывную женственность. Внезапно минуту назад завязанный галстук начал сдавливать ему горло. Дон угрюмо буркнул: - Доброе утро. Нэнси вздрогнула от неожиданности и, оторвав глаза от жарившегося мяса, уставилась на него. Все самообладание и хладнокровие, вновь вернувшиеся к ней после многочасовых неустанных бдений этой ночи, вмиг испарились. Вновь ощутив его большие теплые руки на своих плечах, она покраснела. - Д-доброе утро. - Не глядя на него, Нэнси жестом указала на приготовленную еду. - Надеюсь, вы не возражаете? Возражаю? - насмешливо подумал он. Что за дьявол, естественно, против. Теперь каждый раз запах жареного бекона будет напоминать ему о ней. - Не стоило беспокоиться, - сухо отозвался он. - Мы могли бы остановиться где-нибудь по пути и позавтракать. Девушка пожала плечами. - Мне не составило большого труда. Я все равно уже давно встала. Он пытливо заглянул ей в глаза. - Так и не смогли успокоиться? В какой-то момент ей показалось, что его слова относятся к тому электрическому разряду, промелькнувшему между ними перед дверью спальни Труди. А что она ожидала? По сплетням, ходившим о нем в департаменте, Конихан был не из тех, у кого возникали какие-то затруднения в общении с нравившимися ему женщинами. Недаром у нее возникли сомнения в невинности его побуждений, когда тот притянул ее к себе. Их вчерашняя близость могла стать роковой для нее. Но по тяжелому взгляду детектива она поняла, что тот имел в виду маньяка. - Частично, - честно призналась она. - Мне постоянно мерещились какие-то звуки и шорохи и казалось, что внизу кто-то ходит. Если бы он поцеловал ее, у нее голова была бы занята только им. Промелькнувшая шальная мысль ужалила его как оса. Нет, он не позволит ей свести себя с ума! Сжав губы, он отвернулся к холодильнику. - На этот раз, что бы вы мне ни говорили, я поставлю жучок на линию "Криминальной хроники", - сказал он тоном, исключающим всякие возражения. - Этот паук затеял грязную игру, уверен, он скоро снова позвонит вам. Единственно правильным решением было бы согласиться, закрыв глаза на то, что в целях самозащиты она предает репутацию программы. Но разве такое возможно?! Аккуратно выложив бекон на бумажные тарелки, Нэнси выключила плиту и повернулась к Дональду. - Нет. И на этот раз я против прослушивания. Дон уставился на нее, не веря своим ушам. После последней ночи, воочию убедившись в ее испуге, он ожидал, что эта упрямица ухватится за любую соломинку, лишь бы отвести от себя опасность. Ну, это ни в какие ворота не лезет! Но, взглянув на ее вздернутый подбородок, Конихан понял, что недооценивал свою подопечную. Выругавшись про себя, он с нескрываемой злостью посмотрел ей в глаза. - Надо ли мне напоминать вам, леди, что прошлой ночью преступник прогуливался под окнами вашего дома? - сорвался он. - Черт возьми, неужели до вас еще не дошла степень серьезности нависшей над вами опасности? Неужели вы поверите, что он не шутит, только когда его руки окажутся на вашей нежной шейке? Нэнси побледнела, ее затошнило, но она не уступила. - Нет, конечно нет. Но все равно не имею права пойти на такое, Дон. Разве непонятно? Я обязана оберегать репутацию программы, а не разрушать ее. Если я позволю прослушивать линию и это каким-то образом всплывет на суде, никто никогда больше не станет доверять "Криминальной хронике". - К черту "Криминальную хронику"! - разбушевался он, выйдя из себя. Он уже сыт по горло болтовней об этой программе и ее дурацкой репутации. - Подумайте о себе! Ведь вы же в опасности! Не кто-то, а именно вы. - Но ведь рядом со мной такой сильный и отважный детектив, который, я уверена, защитит меня. Тон ее голоса был таким обыденным, а смысл слов настолько простым, что он едва не подпрыгнул от злости. Дональд, заскрежетав зубами, уставился на нее. Его распирало от желания выкрикнуть, что он не супермен, что не имеет возможности находиться с ней рядом все двадцать четыре часа в сутки, что не в состоянии предугадать очередной ход этого дьявола-маньяка. Но, уже достаточно изучив ее, Конихан понял, что ничто не заставит ее изменить уже принятое решение. Чувствуя свое бессилие, он подошел к ней, собираясь, встряхнуть и призвать тем самым к благоразумию, но едва он коснулся ее плеч, как в нем что-то надломилось... Прежде чем Дон успел осознать свои действия, привлек Нэнси к груди и поймал губами ее рот. И в следующее мгновение понял, что совершил непоправимую ошибку - она была такой сладостной, такой нежной! Как только он прильнул к ее губам, сердце его отчаянно забилось, голова пошла кругом, а остатки присутствовавшего еще у него здравого смысла вмиг улетучились. Такое можно лелеять лишь в мечтах! У него вырвался мучительный стон, он прижал ее к себе, совершенно потеряв голову. Это произошло так быстро и неожиданно, что застало Нэнси врасплох. Внезапно она оказалась подхваченной водоворотом страсти, которая накрыла ее, как волна в море, растопив плоть. Голова закружилась, колени подогнулись, она почувствовала, что растворяется в давно забытом ощущении блаженства и не имеет сил сопротивляться. Более того, схватившись за лацканы пиджака Дона, она застонала, словно требуя большего... Но когда он сильней обнял ее, все внезапно прекратилось... Перед закрытыми глазами всплыло страшное воспоминание прошлого - грубые, безжалостные руки, причиняющие ей жестокую боль... Сладостное возбуждение резко сменилось паникой. Взвизгнув, она не ощущала уже ничего, кроме безумного страха, осознавая только, что массивное мужское тело прижимается к ней... - Нет! - Охваченная ужасом, рыдая, она стала вырываться. - Нет! Прекратите! Отпустите меня! Ошарашенный, Дон не успел и глазом моргнуть, как вместо нежной, трепещущей, податливой женщины почувствовал в руках исступленно царапающуюся дикую кошку. - Что за черт! - выругался он, поймав у своего подбородка ее руку с выставленными ногтями. - Черт возьми, женщина, что с вами? - взревел он, встряхнув ее. - Успокойтесь! Что за дьявол вселился в вас? Нэнси оцепенела, ее глаза наполнились всеохватывающим ужасом, когда вдруг увидела царапину на его щеке. Боже, что она наделала? Содрогнувшись, девушка заморгала, чтобы подавить готовый пролиться поток горячих слез. - Извините, - прошептала она. - Пожалуйста.., отпустите меня. Дон застыл недоумевая. Ее щеки пылали, плечи ссутулились, и медленные, крупные слезы как градинки сыпались из-под полусомкнутых ресниц. Увидев слезы, он проскрипел зубами. Неохотно он выпустил ее из своих объятий. Нэнси немного успокоилась лишь тогда, когда уже была на другом конце кухни. Она испугалась его?! Нет, не может быть, да он в жизни не обидит женщину! Но как бы там ни было, Конихан ясно видел ужас в ее глазах, когда она пыталась вырваться от него. Он нахмурился и шагнул к ней. - Нэнси... - Не приближайтесь ко мне! Мольба, прошептанная ее дрожащими губами, ножом резанула ему по сердцу. Она действительно меня боится! - подумал он, ничего не понимая. - Хорошо, этого больше не повторится. Обещаю вам, - заверил ее Дональд, пряча руки за спину. - Но мне хотелось бы понять, что на вас нашло. Поверьте, я никогда не причиню вам зла. Естественно, умом она сознавала это, но страх, живший у нее внутри, оказался намного сильней ее. Обняв себя за плечи, Нэнси отвернулась и слепо уставилась в окно. - Мне.., мне не нравится, когда.., меня обнимают. Окажись на ее месте любая другая женщина, он бы разозлился, но здесь что-то подсказывало ему, что это отнюдь не каприз. - Я просто поцеловал вас, - тихо сказал он, внимательно глядя на нее. - И не принуждал ни к чему. Вы ведь тоже ответили на мой поцелуй. Да, поцеловала и не отрицает этого. И в какой-то момент забыла обо всем на свете. Потом в нее вселился ужас, раздавивший ее, перехвативший дыхание. - Я знаю. Это не из-за вас... - Тогда что же произошло? Здесь никого нет, кроме вас и меня. Она поморщилась, не желая продолжать разговор. - Не все ли равно, - дерзко ответила Нэнси. - Забудьте. Уже поздно, мы можем опоздать на работу. Дональд был не из тех, от кого можно легко отделаться. Встав на пороге кухни, он загородил ей дорогу. - Вы должны мне открыться, Нэнси. И пока не сделаете этого, я не выпущу вас отсюда. Сердце у нее тревожно кольнуло. - Мне нечего вам сказать. - Правда? Значит, вы всегда так реагируете на мужские поцелуи? - Нет, я... - А, стало быть, дело во мне. Так что же вас напугало в моем невинном желании поцеловать вас? В чем моя вина? Ну, давайте, Нэнси, я имею право знать. Ответьте мне! - Меня изнасиловали! Она не хотела говорить, но теперь, когда правда вышла наружу, ей не стоило скрывать всей истории. В отрывистых, бессвязных фразах девушки слились воедино и боль, и унижение, и злость, и неудовлетворенное чувство мести, охватившее ее, когда мерзавцу удалось уклониться от наказания. - В Атланте.., три года назад. Изнасиловали при свидании. Берт Стивене. Мы вместе работали. Конечно, я сама виновата, нужно было получше узнать его, - говорила она полуонемевшими губами. - Все случилось так неожиданно быстро. Она смотрела на Дона с таким смущением, словно чувствовала вину за ошибку суда. Так, значит, вот что! Какой-то подонок изнасиловал ее! Воочию представив себе эту картину, Дон пришел в бешенство. Не удивительно, что она никому не назначала свиданий и держалась от всех на расстоянии. А теперь, на свою беду, столкнулась с новыми актами насилия, которые вскрыли еще незарубцевавшиеся раны. Теперь все встало на свои места, и Дон отлично понял реакцию девушки, когда обнял ее. Нет, схватил, признался он себе, проглотив подступивший к горлу комок отчаяния. И, как мужлан, грубо прижался к ней. И напугал. Не зная, как успокоить несчастную, он прохрипел: - Извините. Если бы я только знал! Этого никогда не повторится. Нэнси не сомневалась в искренности его слов. Да, такого больше не повторится, с грустью подумала она, подавляя готовые политься из глаз слезы. Женщина может доверять слову Дональда Конихана. Ну почему они не встретились раньше, до того как появился Берт Стивене!

Глава 5

Нэнси самой не верилось, как она выдержала завтрак с Доном и сумела вести себя, словно ничего не произошло. Сидя за столом напротив, она всякий раз устремляла на него взгляд, когда отрывалась от тарелки. Она хотела его. В какой-то безумный момент она забыла о своем доставлявшем ей столько боли прошлом и утонула в вихре ощущений от его близости. Удивительно, но он единственный мужчина, к которому, несмотря на случившееся с ней, она почувствовала физическое влечение. Но этого никогда не будет. Разве реально совместить Небеса и Преисподнюю? - подумала Нэнси, подавляя слезы. Сколько потрачено сил, злился Дон, глядя на нее из-под полуопущенных ресниц, дабы обуздать свое желание. И вот на тебе! Обнял, поцеловал! Да если б ему прежде знать, что заставляло ее принимать неприступно-ледяной вид каждый раз, когда мужчина приближался к ней! Теперь он не мог смотреть на нее без боли, вспоминая, что какой-то негодяй надругался над бедняжкой. Боже, ему больше чем когда-либо хотелось приласкать ее! Просто прижать к себе и дать понять, что ничто на свете отныне не причинит ей боли. Однако внутренний голос настойчиво предупреждал его, что он теряет голову. Мужчина в здравом уме никогда не станет давать женщине подобных обещаний. Но она не желает, чтобы к ней прикасались, как огня боится близости. Если мужчина настолько глуп, что позволит себе захотеть женщину в таком состоянии, он не получит ничего, кроме неприятностей. Этот вопрос отнюдь не из легких. Нет, он не мазохист. Нэнси не только в беде, она сама того и гляди станет ею для него. Нет, уж лучше примириться со всем и оставить невостребованными свои помыслы и желания. Здесь он должен проявить твердость. И если у него сохранилась хоть капля благоразумия, ему необходимо как можно скорее подыскать для нее кого-нибудь, кто сможет проявить к ней чисто отеческую заботу. Пока он не натворил глупостей и, чего доброго, не влюбился в нее. Потеряв аппетит, Дон поставил чашку с кофе и взглянул на часы. - Нам пора, иначе мы опоздаем на работу. Быстро поднявшись, Нэнси собрала тарелки, сложила в раковину, затем сполоснула и выбросила их в мусоропровод. Высушив руки, она взяла уже заранее приготовленную сумочку. - Хорошо. Я готова, пошли. Они ехали в его машине, как это делали уже не раз. Но теперь все было по-другому. Их можно было принять за давно уже женатую пару, подхваченную ежедневной рутиной: она убрала со, стола, он проводил ее до машины, заперев входную дверь дома, потом, пока она ловила последние известия по радио, принялся разогревать двигатель автомобиля... Все было так обыденно и в то же время так.., неожиданно ново. Находясь под влиянием случившегося и своих мыслей, Дон попытался не замечать ни Нэнси, ни опьяняющего запаха ее духов. Чтобы хоть как-то отвлечься, он стал размышлять о расследовании. За шесть машин до него водитель грузовика неожиданно резко нажал на тормоза. Началась цепная реакция остановки следующих за грузовиком автомобилей. Раздался скрежет шин, рев сирен. Конихан решил, что ему не избежать столкновения с впереди идущей машиной. - Кретин, - прорычал он, относя свои слова к водителю грузовика и благополучно избежав аварии, ободренный, уже обращаясь к своей попутчице, Дон вызывающе дерзко добавил: - Вам стоит пересмотреть свое решение по поводу подключения к горячей линии. Другого выхода нет. Все еще взволнованная инцидентом на дороге, Нэнси стрельнула в него глазами. - Черт возьми, Дон, мы уже дважды говорили об этом! Я не изменю своего решения. - Тогда приготовьтесь еще раз пройти через весь кошмар, поскольку он неизбежен, дорогая. И очень скоро. - Пробка рассосалась, и Конихан устремился вперед. - Вы, по-моему, не заметили, что полицейские здесь - хорошие ребята. У вас нет необходимости оберегать от нас репутацию вашей программы. Мы не угрожаем ей. Как и вам... - Но... - Никаких "но", - прервал он ее. - Хорошенько подумайте, о чем я сказал. Единственно, кто угрожает вам и использует "Криминальную хронику" в своих целях, - преступник. Отказывая нам в помощи, вы тем самым оказываете ему неоценимую услугу. Вы этого добиваетесь? - Нет, естественно нет, - возбужденно ответила она. Как у него только язык повернулся сказать такое, после того что услышал от нее? - Тогда дайте разрешение на прослушивание линии. Не думайте, что мы станем отслеживать всех подряд, - попытался упредить Дон ее очередное возражение. - Нас совершенно не интересуют ваши информаторы. Ведь "Криминальная хроника" создана в помощь полиции, тогда с чего вы взяли, что мы можем дискредитировать передачу? Нам лишь необходимо выловить звонок преступника. Уверен, телефонная компания сможет устроить так, что в случае необходимости вы сами будете включать подслушивающее устройство. Таким образом вся операция окажется под вашим контролем. Никто не узнает об этом, кроме вас, меня, Фила и шефа. Она посмотрела на него в раздумье, все еще не решаясь. - Ладно, я подумаю, - наконец промолвила она. - Но не обещаю. Конечно, ему хотелось услышать нечто иное, но и достигнутое было уже победой. - Отлично, - сказал он, обрадовавшись, что они выскочили на свободную трассу. - Если можно, поскорей сообщите о своем решении. Нэнси долго копалась в сумочке в поисках ключа от кабинета и нашла его в тот момент, когда зазвонил телефон. Она поспешно открыла дверь и бросилась к столу. Подняв трубку, она зажала ее между плечом и ухом и, бросив сумочку, потянулась за карандашом и блокнотом. - "Криминальная хроника", - запыхавшись проговорила она. - Видел, как ты уехала ночью... От вкрадчивого голоса с сильным акцентом ее бросило в дрожь. Нэнси замерла от ужаса. Нет, больше она не позволит пугать себя! - в ярости подумала она. Хватит! Черт возьми, она не доставит ему такого удовольствия. Зажав покрепче плечом трубку, она произнесла ледяным голосом: - Вы ничего не видели. Просто не могли. Соседская собака... - ..Немного вздремнула, - насмешливо закончил он. - Правда, Нэнси, неужели ты думаешь, что какая-то собачонка может встать у меня на пути? За кого ты меня принимаешь? С отвращением услышав из его уст свое имя, она с вызовом ответила: - Ты врешь. - Если бы подонок говорил правду, уже все бы знали, что собаку усыпили. - Я? Пальцы, державшие трубку, задрожали. В его словах слышалось столько уверенности, столько сарказма. Неужели действительно насильник из темноты следил за ней, когда она открывала дверь и выскакивала на крыльцо? - На тебе был розовый халату - неторопливо произнес преступник, словно читая ее мысли. - А потом, перед отъездом, ты переоделась в свитер и джинсы. Положи трубку! - потребовал ее внутренний голос, но, не выдержав, она закричала: - Оставь меня в покое! Отстань от меня! Послышался едкий смешок. - Кто хочет помериться со мной силами, Нэнси? Гм?.. Тот детектив, с кем ты уехала ночью? Не думаю. Никто не сможет спасти тебя, когда я приду за тобой, моя прекрасная леди. Никто, - пообещал он и спокойно положил трубку. - Нет! Испуганная до смерти, Нэнси стояла как изваяние, не замечая, как мимо кабинета проходили сотрудники, не слыша их приветствий, не видя, как кто-то прикрыл ее дверь, потом она глубоко вдохнула и, выйдя из оцепенения заметила, что по-прежнему стоит с прижатой к уху трубкой. Он видел, как она уехала вместе с Доном! В ужасе она всхлипнула. Нет! Он не мог проследить, куда они поехали. Он просто снова ее запугивал! И тут ее страх сменился яростью. Какая же она дура! Мерзавец играет с ней как кошка с мышкой, нагнетая обстановку, намеренно вселяя в нее все больший ужас. Черт возьми, она не даст ему уйти! Кто он такой - отбросы общества, хуже грязи. Она перестанет уважать себя, если позволит такому негодяю превратить себя в беспомощную истеричку, которая будет пугаться собственной тени! Распрямив плечи, Нэнси еще раз сделала глубокий вдох и не выдохнула, пока пульс не пришел в норму. После чего, решив, что сможет спокойно разговаривать, набрала номер Дональда. - Конихан. Детектив, видимо, не считал нужным тратить время на любезности, но не это сейчас главное. Она благодарила Бога, что он оказался на месте. - Дон, это Нэнси. Минуту назад она считала, "что уже совсем успокоилась, но, услышав его требовательное "что случилось", губы перестали ее слушаться, и, заикаясь, Нэнси произнесла: - Н-ничего. - И сразу замолчала, снова пытаясь взять себя в руки. Она звонила ему не для того, чтобы плакаться в жилетку. - Хочу сообщить вам о своем решении по поводу прослушивания линии. Я согласна. Она думала, он обрадуется, но вместо этого Дон упрямо повторил свой вопрос: - Что случилось? И не надо уверять меня, что все в порядке. Мы расстались всего пять минут назад, Нэнси. Прошло не больше двадцати минут, как мы спорили и вы никак не соглашались. Что заставило вас так быстро изменить решение? Она не собиралась скрывать от него звонка, единственно, что ей хотелось, - рассказать о нем чуть позже, когда хоть немного уляжется ее волнение. - Мне снова звонил насильник. - Сейчас я приду. - Не надо, в этом нет необходимости... Во второй раз за последние пять минут мужчины, разговаривая с ней, клали трубки. Через пять минут с перекошенным от бешенства лицом он ворвался в ее кабинет. Его глаза пробежались по ней, изучая, словно он боялся, что кто-то мог что-то сделать с ней. - Вы уверены, что с вами все в порядке? - Да, конечно. Если бы вы дослушали меня, вместо того чтобы бросать трубку, вам бы стало ясно, что не было никакой необходимости так спешить сюда. Как она ни храбрилась, но у нее в глазах стоял все тот же испуг, который снова вызвал у него острое желание прижать ее к себе, защитить, сказав, что ей нечего бояться - он здесь. Но Конихан сдержался, понимая, что своими действиями лишь усложнит ситуацию. Опустившись на стул перед столом, Дон спросил: - И что он сказал на этот раз? - Он все видел. - От воспоминания очередного кошмара ее в который уже раз за утро бросило в дрожь, но, овладев собой, Нэнси взяла записи и бесстрастным голосом начала читать их. К концу сообщения ее лицо стало белым как полотно. Дональд был вне себя. Если бы ему сейчас попался этот сукин сын, он задушил бы его собственными руками. Не в силах усидеть на месте, он вскочил и размашистым шагом подошел к окну. - Конечно, я поинтересуюсь у соседей по поводу их собаки, но, сдается мне, он не врет, - сказал Конихан, бросив на нее взгляд через плечо. - Он из тех, кто способен на все, и ни ложь и ни правда не имеют для него никакого значения. Нэнси уже и сама пришла к такому заключению, но, несмотря на это, признание Дона все же напугало ее. - Как вы думаете, он преследовал нас до вашего дома? - Нет, мы тогда бы его заметили, ведь, если вы помните, к тому времени на улице всякое движение прекратилось. У него не было возможности узнать, где мы остановились. Вы в безопасности. Только на данный момент. Слова эти он не произнес вслух, но оба понимали, что преступник, будучи по натуре игроком, может принять ее бегство как вызов. Он где-то неподалеку, следит за ней и ждет, когда она допустит ошибку. Чтобы унять дрожь в руках, Нэнси с силой сжала блокнот. - Когда можно поставить прослушивающее устройство? - Надо получить разрешение департамента, но это не проблема, - ответил Дон. - К вечеру, думаю, жучок будет на месте. Тогда его следующий звонок мы уж точно засечем. Как он предполагал, во второй половине дня ее линия была уже готова к прослушиванию, а, на столе Нэнси, рядом с телефоном, установлена кнопка. Все, что от нее требовалось, нажать на нее в случае звонка маньяка. Но преступник, словно почувствовав опасность, молчал. А она в ожидании замирала от каждого телефонного звонка. Вечером, когда они с Дональдом встретились в лифте, чтобы вместе ехать домой, ее нервы были на пределе. Однако, сев в машину к Дону, она почувствовала беспокойство уже совсем другого рода. Им предстояло вместе провести уик-энд. Эти два дня ей придется прожить бок о бок с ним, сходя с ума от сложного чувства к нему, которого она боялась и с которым никак не могла справиться. По молчаливому согласию они старались держаться подальше друг от друга, что не представляло особых трудностей, учитывая немалые размеры дома. Сначала это срабатывало. Нэнси закрылась в своей комнате с новой книгой, а Дон нашел дело в гараже. Несколько раз звонила Труди, и после разговора с ней он становился угрюмым и задумчивым. Нэнси сделала попытку поинтересоваться, что случилось, но он ясно дал ей понять, что это его проблемы. Однако голод все-таки свел их на кухне. Его поцелуй, о котором она мечтала в глубине души, повис в воздухе в тот самый миг, когда их взгляды встретились. Всем сердцем Нэнси рвалась к нему, с трудом сдерживая бурю смешанных и противоречивых чувств. С одной стороны, инстинкт подсказывал ей, что он не обидит и не причинит зла. Но ведь однажды инстинкт уже подвел ее. Если бы кто-нибудь спросил, что она думает о Берте Стивенсе за день до несчастья, она бы поклялась, что может спокойно доверить ему свою жизнь. Бежать и поскорей. От Дона, от тех чувств, что он вызывает одним своим присутствием, от прошлого, которое, наверное, никогда не стереть из памяти. У нее нет другого выхода. Если она здесь задержится, то неминуемо снова окажется в его объятиях. А это ее и пугало и манило одновременно. К вечеру в воскресенье страсти понемногу улеглись, и они оба, казалось, обрадовались, что наконец-то уик-энд подходит к концу. Нэнси, измученная треволнениями, рано отправилась в постель, уверенная в том, что стоит ей только положить голову на подушку, как она сразу заснет. Но ей не спалось. Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней вставал образ Дона. Нет, это должно когда-то прекратиться! - разозлившись на себя, подумала она. Но измученная бесплодной борьбой с самой собой, она продолжала утопать в потоке безумных, распаленных ее богатым воображением фантазий. У Нэнси разболелась голова, на глаза навернулись слезы. Из опыта она знала одно средство успокоиться - заняться выпечкой хлеба. Запах выпекаемого хлеба разбудил Дона. Его манил, дразнил аппетитный аромат, но он глубже зарылся в подушку, решив, что ему это снится. Кому в голову придет что-то печь посреди ночи? Вдруг он услышал звук, похожий на грохот упавшей кастрюли. Сон как рукой сняло! Что за чертовщина! Дон выскочил из постели, стараясь не шуметь, натянул джинсы и выскользнул в холл. Отсюда отчетливо доносились звуки из кухни и ясно чувствовался пьянящий аромат выпекаемого хлеба. Нахмурившись, Дон подошел к кухонной двери и тихонько приоткрыл ее. Там стояла Нэнси, занятая своим делом, словно сейчас была не глубокая ночь, а субботнее утро. - Какого дьявола вы здесь делаете? Форма для выпечки с грохотом выпала у нее из рук. Широко распахнутыми глазами она уставилась на возмутителя своего ночного бдения, стоявшего босиком в дверях, голым по пояс, в незастегнутых джинсах. В горле сразу пересохло, она дважды сглотнула и только потом уже выдавала: - Мне н-не спалось, поэтому, я-я р-решила ч-чем-нибудь заняться. - В два часа ночи? А ты сам что здесь делаешь? - ехидно подумала она. Как видно, у тебя тоже бессонница, и похоже, по той же причине. Гордо вздернув подбородок, Нэнси сухо ответила: - Это прекрасная терапия. Замешивание теста помогает мне отвлечься. Ему не имело смысла спрашивать, от чего она пытается отвлечься. Ответ читался на ее лице. Тени прошлых страхов, тревог и волнений как в зеркале отражались на нем. Дон с горечью почувствовал, что злость улетучивается, уступая место бесплодному, но неодолимому желанию обнять ее, приласкать, защитить. Отправляйся в постель, Конихан, пока у тебя еще есть силы справиться с собой. Прекрасный совет, и любой здравомыслящий мужчина немедленно бы последовал ему. Поздно, они оба устали от неопределенности, а благоразумие, годное в свете дня, ночью чертовски шатко. И самое страшное, их полуобнаженный вид не вносил твердости в его мысли... Со своими слегка растрепанными огненно-рыжими волосами, струившимися по спине, она в его глазах походила на заигравшегося котенка. На ней была длинная белая коттоновая ночная рубашка и халат с шелковой завязкой на шее - ничего провоцирующего. Однако материал, казавшийся топким, словно папиросная бумага, не скрывал формы ее грудей, бедер и длину ног. Дон с трудом сдержался, чтобы не шагнуть к ней ближе. Ты будешь последним идиотом, предостерег Конихана внутренний голос, если сделаешь такую ошибку. Заставив себя вновь обратить внимание на плиту, он нахмурился. - Откуда это? Не помню, чтобы у меня имелись такие кастрюли. - Вы правы, - тихо сказала девушка. - Я захватила их с собой. Как же часто она страдает бессонницей, если в ней живет потребность таскать за собой все эти причиндалы! - Нэнси... - Извините... - Они как два подростка, испугавшись внезапной паузы, заговорили одновременно. - Извините, что разбудила вас. Просто я уже не могла лежать. Он прекрасно знал, что значит лежать в темноте с открытыми глазами, безуспешно пытаясь отогнать терзающие тебя мысли. - Ерунда, - сказал он, отмахиваясь от ее извинений. - Мне тоже не спалось. Вам еще долго? Пропустив мимо ушей вопрос, Дон наклонился и, подняв кастрюлю, подал ей. Нэнси бы взять кастрюлю и отвернуться к плите, чтобы проверить выпечку, но неожиданно для себя она почувствовала, что не может пошевелиться. Она молча и внимательно смотрела на него, будто пытаясь на будущее запечатлеть его образ. Он стоял так близко, что она заметила крошечный шрам над правым соском и щетинки на небритом подбородке. Сердце ее учащенно забилось, и, не говоря ни слова, она взяла из его рук кастрюлю и прижала к груди, словно прикрываясь ею как щитом. - Может, выпьем по чашечке кофе? - Не хочется. Не хватает еще распивать с ним кофе среди ночи. Она уже знала, на что он способен, и ее не на шутку тревожила вероломность этой маленькой кухни и темнота за окном, создающая впечатление, что они одни в целом мире. Но Дон уже подошел к кофеварке и начал заваривать кофе. - Дон, зачем вам здесь оставаться? - взволнованно проговорила она. - Какой смысл, что завтра вы будете полуживым, только потому что я не могу уснуть. Мне совсем не нужна няня. - Ну и прекрасно, - ответил тот. - Разве вы ребенок? Он неотрывно следил за Нэнси. Его взгляд и слова, произнесенные хриплым голосом, обволакивали, сообщая всему ее телу, вплоть до кончиков пальцев, сладостное тепло. Внезапно в кухне стало жарко, однако жар исходил не от включенной плиты. - Дон... Не обращая внимания на ее предостерегающий тон, он пожал плечами, делая вид, что ничего не происходит. - Значит, вы сами печете хлеб, - как бы между прочим сказал он, взглянув на нее, и скрестил руки на обнаженной груди. - Даже не представлял, что вы так старомодны. Кто научил вас готовить? Растерявшись, она заморгала, щеки вспыхнули румянцем. - Бабушка. Неужели меня можно назвать старомодной только потому, что я умею печь хлеб? Мне вообще нравится готовить. Он почувствовал себя неловко от того, что она оправдывается. - Я совсем не хотел вас обидеть. Просто я удивился, вот и все. А чему еще научила вас бабушка? - Лазить по скалам. - И заметив в его глазах недоумение, она сдвинула брови и пояснила: - Моей бабушке следовало родиться на пятьдесят лет позже. В шестьдесят она бегала как лань, а в семьдесят дважды ходила на Гранд-Каньон. Она никогда не чувствовала возраста и делала все, что хотела. Кофе уже был готов, и Дон разлил его по чашкам. Поставив свою на стойку, отделявшую кухню от гостиной, он уселся на высокий табурет и тихо попросил: - Расскажите мне о ней. Зачем? Уже поздно, да и ее рассказ не сделает эту комнату менее интимной. Но, с другой стороны, разговоры о бабушке всегда вызывали много светлых, добрых воспоминаний и поднимали настроение. И больше не раздумывая, Нэнси принялась рассказывать о своем детстве, припоминая забавные истории, в которых участвовала вместе с другой Нэнси, матерью ее матери. Увлеченная рассказом, она неожиданно раскрылась для Конихана совершенно новой гранью личности, к которой, судя по всему, допускались лишь единицы. Постоянно сдерживающие ее оковы внезапно пали, и перед Доном предстала беззаботная и веселая девушка, какой, вероятно, была до случившегося с ней несчастья. Она с присущей ей грациозностью достала из печи готовый хлеб и, оживленно рассказывая о эскападах бабушки, принялась наводить порядок на кухне. Дон с восхищением следил за ней, потрясенный ее очарованием. Очнувшись, он понял, что надо срочно прекращать их тет-а-тет. Эта обворожительная женщина одной своей улыбкой, предназначенной к тому же вовсе не ему, сумела возбудить в нем бурю эмоций. Такого с ним еще никогда не было! Он слишком увлекся ею и, не ровен час, просто потеряет голову. Этого только не хватало! Ему прекрасно известно, что, возжелай он перейти с ней в другие, более близкие отношения, случится новая беда. Может, она и хочет его - он видел это по глазам Нэнси, - но как быть с ее тяжелыми воспоминаниями и связанным с ним страхом? Но в следующее мгновение он понял, что грош цена всем его благим намерениям, что он неподвластен себе и не может уйти спать, не поцеловав ее. Дон всегда гордился своей выдержкой, и ни одна женщина не могла вывести его из равновесия. Но Нэнси как ураган ворвалась в его жизнь, и от его стойкости не осталось и следа. Он страстно, отчаянно хотел ее, но за этим его желанием скрывалось нечто гораздо более серьезное, чем простое, естественное физическое влечение к женщине. - Боже, как поздно! - вдруг воскликнула Нэнси, взглянув на часы. - Через два часа нам уже вставать. Что же вы не остановили меня. Он пожал плечами. - Мне приходилось спать и еще меньше. Вы очень интересно рассказывали. Что-то, промелькнувшее в его глазах, заставило ее насторожиться. Она вдруг поняла, хотя и слишком поздно, что рассказывая о себе, непроизвольно разрушила разделявшую их стену. Резкими, отрывистыми движениями девушка снова начала вытирать стойку. - Я сейчас закончу, вам ни к чему здесь оставаться. - Не волнуйтесь, я подожду. Дрожащими руками Нэнси бросила тряпку на край раковины и, выдавив из себя улыбку, обернулась к нему. - Видите? Вот и все. Сейчас бы только добраться до подушки. А вы тоже устали? Дональд уже представил ее в постели - своей, - и разговор о сне показался ему совершенно неуместным. Сделав неопределенный жест, он встал рядом с дверью, пропуская ее. - Проходите, я выключу свет. Ее ладони вспотели, в горле пересохло. Нэнси взбежала по лестнице и остановилась включить свет. Не успела она сделать и шагу, как услышала: - Если у вас будут еще проблемы со сном, разбудите меня. Уходи, поблагодари его за заботу и сразу же уходи, твердил ей внутренний голос. Но, с другой стороны, она боялась показаться невоспитанной дикаркой. Ведь только благодаря ему к ней снова, хоть и ненадолго, вернулось спокойствие, и потом что же, она так и будет бегать от него как затравленный заяц. - Думаю, в этом нет необходимости, - ответила она, обернувшись к нему. - Но спасибо за предложение. И извините, что до смерти вас заболтала. - Ну что вы, мне было так интересно. Он стоял внизу лестницы, не сводя с нее глаз. На щеке у нее осталась мука, милая, белая пыльца, от одного вида которой у него помутилось в голове. Порыв страсти, обжигающей и рассылающей пламя во все утолки тела, властно толкал его к ней. Осторожно, предостерег он себя. Ты знаешь, через что она прошла. Не доставляй ей новой боли. Поцелуй, беззвучно умолял он. Всего лишь один поцелуй. Ему больше ничего не надо. Но сознавая всю полуправду этой своей мольбы, он медленно стал опускать голову и резко остановился, когда увидел ее полные тоски глаза. Паника, плясавшая в них, болью отозвалась в его сердце. Он никак не ожидал, что кто-то, не произнеся ни звука, может причинить ему столько мук. - Поцелуй, Нэнси, - хрипло прошептал он. - Я просто хочу поцеловать тебя перед сном, и больше ничего. Он стоял с опущенными руками и смотрел на нее молящим, немигающим взглядом. Инстинктивно Нэнси понимала, что ему легче дать оторвать себе руку, чем нарушить слово. Но глаза его были полны такой нежной любви и горячей страсти, что она невольно испугалась. - Дон... - С трепетом выдохнула она его имя, и этого оказалось достаточно ему, Конихан вмиг взлетел по лестнице и, призывая на помощь все свои силы, с завидным спокойствием прижался к ней, давая ей время ощутить его близость, принять его. Но от глаз Дона не скрылась ее внутренняя борьба, когда она все еще боязливо, робко подняла лицо ему навстречу. Сдерживая свой порыв, он прикоснулся губами к ее трепещущим губам... Их поцелуй длился очень недолго, но достаточно, чтобы у Дона запылало все внутри. Он зашатался и резко отступил, не отрывая от нее глаз. Еще минута, и он затеряется в ней, подумал он. Прижмет к себе, утонет в ее нежности.., и потеряет навсегда. Эта мысль мгновенно отрезвила его. Отступив еще на шаг, он пробормотал: - Спокойной ночи. - И поспешил в свою комнату. Чувствуя себя подхваченной и унесенной ввысь каким-то вихрем страстей и сразу резко сброшенной на землю, Нэнси долго стояла в оцепенении. Впервые за долгие годы ей захотелось вновь стать той веселой беззаботной девчонкой, какой когда-то слыла, прижаться к Дону и долго, нежно целовать его. Но разве могла она себе такое позволить? Боже, что она делает!

Глава 6

Наутро Нэнси пыталась убедить себя, что вчерашний взрыв эмоций после поцелуя Дона ни больше ни меньше как реакция на усталость и позднее время. Только поэтому в простом поцелуе перед сном ей померещились какие-то чувства. В поцелуе, напомнила она себе, который для него ничего не значил. А как еще объяснить, что он так быстро ушел и даже ни разу не оглянулся. И в чем его можно упрекнуть? Какой мужчина захочет общаться с женщиной, превращающейся в драчливую кошку всякий раз, когда он приближается к ней? Не стоит обнадеживать себя, видя в его легком поцелуе нечто большее. Ничего не изменилось... Хотя за завтраком, случайно встретившись с ним взглядом, Нэнси показалось, что аура, возникшая накануне, все еще не исчезла. Он не сделал ни малейшей попытки прикоснуться к ней, но в глубине души она знала, что он просто сдерживает себя. В его задумчивых, полных понимания глазах она прочитала, что он далеко наперед просчитал ситуацию... Эмоции, так долго сдерживаемые ею, уже готовы были выплеснуться наружу и захлестнуть ее. Не проработав и часу, Нэнси почувствовала, что ей очень не хватает Конихана. Как ты можешь скучать по человеку, с которым в страхе провела уик-энд? Но она ничего не могла с собой поделать. Еще какое-то время она пыталась сосредоточиться на работе, но, поняв всю тщетность этих попыток, она оставила их и предалась мыслям о Доне. Неожиданно дверь распахнулась, и она увидела его стоящим на пороге. Его темные волосы были взлохмачены, галстук, аккуратно завязанный пару часов назад, сдвинут на сторону. Сердце, подпрыгнув у нее в груди, заколотилось с бешеной силой, ладони стали влажными. Она хотела было подняться со своего места, но обнаружила, что не может пошевелиться. - Что? - спросила Нэнси внезапно осипшим голосом. - Что случилось? Случилось? - едва не вырвался у него крик. Просто ему чертовски плохо без нее! Все утро он боролся с собой, ища повода увидеть ее. Каждый раз, выходя в холл, он ловил себя на мысли, что ноги сами несут его в административное крыло. Ничего не лезло в голову. Фил недоуменно глядел на коллегу, чувствуя, что тот не находит себе места. Наконец, пробормотав, что ему срочно нужен свежий воздух, Дон выскочил на улицу. Однако воздух здесь был явно ни при чем. Вернувшись в департамент, он, невзирая на все призывы благоразумия, направился прямо к Нэнси. Я погиб, решил он. - Ничего, - ответил он. - Просто я был здесь неподалеку и посчитал нужным зайти и узнать, не было ли еще звонков. Ей стало обидно. Значит, это простой визит вежливости. Подумай, из-за чего ты огорчаешься, ты же сама не далее как сегодня уверяла себя, что между вами только деловые отношения. - Нет, звонков не было, - сухо ответила девушка. - Сегодня вообще подозрительно тихо. Если что-то изменится, я позвоню вам. - Она взяла ручку и уткнулась в бумаги. Ну что ж, это отставка чистой воды. И он не первый, оказавшийся в таком положении. Она поступает так с каждым, кто пытается приблизиться к ней. Но он-то не каждый! Разозлившись, Дон размашистым шагом вошел в кабинет и, резким движением поставив стул перед ее столом, уселся на него, положив ногу на ногу, словно решил задержаться здесь надолго. - Итак, как вы себя чувствуете? Она сжала ручку и, не отрываясь от записей, ответила: - Хорошо. Почему вы об этом спрашиваете? - Потому что знаю, что вы не выспались. Она залилась румянцем и подняла на него глаза. - Дон... Ее прервал резкий телефонный звонок. Нэнси облегченно вздохнула и подняла трубку. - "Криминальная хроника". - Как ты провела уик-энд, Нэнси? Конихан заметил, как она напряглась, лицо стало белым, в тон блузке под зеленым пиджаком. Он понял - звонит преступник. Что же ты сидишь и смотришь, как этот таракан издевается над ней! - разозлился он на себя. Дотянись и нажми кнопку прослушивающего устройства. Наконец-то у них появилась возможность прищемить хвост этому ублюдку! Выругавшись, он вскочил и, отбросив стул, потянулся к кнопке. Однако взгляд Нэнси предупредил его, что лишь она имеет право распоряжаться кнопкой. Он убрал руку. Нэнси хотелось поблагодарить его, что он без слов понял ее, но все ее внимание сейчас было сконцентрировано на знакомом, отвратительном голосе человека, мурлыкавшего в трубку как влюбленный. - Что же ты молчишь, Нэнси? - кудахтал маньяк. - Тогда позволь мне рассказать о своем уикэнде. Я не смог добраться до тебя. Поэтому мне пришлось пообщаться кое с кем, похожим на тебя. Конечно, она не ты. Просто ей меньше повезло, чем тебе, Нэнси. Но и твой час придет. Ты только подожди. Ужас, казалось, уже отпустивший ее, нахлынул с новой силой. - Нет! - Потрясенная своим криком, Нэнси с силой нажала на кнопку. - Молодец, девочка, - облегченно выдохнул Дональд, чуть слышно. Ему безумно захотелось обнять ее, но, сдержавшись, он всего-навсего легко сжал ей руку. - Подержи его, родная, потяни разговор, - подбадривающе прошептал он. - Помни только одно - он не посмеет причинить тебе зла. Увидев улыбку Конихана, она вдруг поняла, что ничто ей не страшно. С каких это пор его поддержка стала такой значимой для нее? Вздрогнув, она отвлеклась от своих мыслей и снова прислушалась к словам, эхом раздававшимся в ушах. Она знала, что телефонной компании необходимо время, чтобы установить, откуда звонил преступник. Полученная информация сразу же передастся полиции, и посланная патрульная машина без промедления отправится по указанному адресу. - Ты врешь, - гневно возразила она. - У меня нет сведений об еще каких-то изнасилованиях. Мне бы сразу сообщили. - Я? - усмехнулся он, причем акцент стал еще заметнее. - Просмотри вечерние новости. Слушай, а может, мне позвонить на телестудию? Пожалуй, им будет любопытно узнать, почему я уделяю столько внимания рыженьким. Как ты думаешь, Нэнси? А? - распалялся он. - Поведать сегодняшней жертве и всем будущим, кого они должны благодарить за такой исключительный интерес к цвету их волос? - Нет! Я ни в чем не виновата! Негодяй, как ты можешь обвинять меня в своих преступлениях... В этот момент зазвонил другой телефон, не связанный с горячей линией. Дон быстро обогнул стол и, схватив трубку, тихо произнес: - Детектив Конихан. Что у вас? - Звонок производится с платного телефона на первом этаже здания суда. - Сукин сын! - выругался Дон. Звонивший находился всего за три дома отсюда! Смелый, мерзавец! Скороговоркой пробормотав слова благодарности, Дон повесил трубку и набрал номер диспетчера. - Дорогуша, - нетерпеливо шептал он. - Черт побери, ответь же! Краем уха Нэнси слышала, как Дональд давал указания диспетчеру согнать все имеющиеся в наличии силы к дому суда. - Ты жалкое подобие мужика, - яростно говорила она, глаза ее сверкали. - Неужели ты чувствуешь какое-то дьявольское удовлетворение, когда сваливаешь вину за свои преступления на слабую женщину? Тогда я, наверное, не скажу ничего нового, обозвав тебя гнусным слизняком. - Вы ответите за это, леди. Ждать осталось не так уж долго. - Не думаю, - отпарировала Нэнси и, забыв о благоразумии, припугнула: - Да у тебя кишка тонка... Она пришла в такое бешенство, что собиралась сказать еще кое-что в таком же духе, но он бросил трубку. За несколько секунд до того, как преступник прекратил разговор, Нэнси услышала рев сирен полицейских машин. Только сейчас она поняла, что натворила. Расстроенная, она подняла глаза на Конихана. - Боже, Дон, извините! Он свел меня с ума! Я даже забыла, что надо держать его на линии. Что меня толкнуло запугивать мерзавца! Конечно, напрасно она так поступила, подумал Дон, но вслух не произнес, а только ласково улыбнулся ей. Ему так хотелось привлечь ее к себе и расцеловать. - Не знаю, что он говорил вам, моя дорогая, но вы прекрасно сыграли свою роль. Я горжусь вами. Нэнси улыбнулась, с трудом сдерживая слезы, и порывисто взяла его за руку. Он посмотрел на нее с удивлением, быстро сменившимся радостью... - Он сообщил, что совершил еще одно изнасилование, - сказала она тихо. - Опять надругался над рыжеволосой, по его словам, только потому, что не смог получить меня. Грозился позвонить на телевидение и сделать заявление, почему он проявляет такой интерес именно к рыженьким. Дои смачно выругался про себя. Значит, теперь этот опарыш решил переложить вину на чужие, невинные плечи. - Ты чертовски права, ему не удастся добраться до тебя. На сей раз он не уйдет от нас - мы бросили половину наличного состава на окружение дома суда. Вместо того чтобы звонить и угрожать, ему стоит позаботиться об адвокате. Конихан не пытался убедить девушку в невозможности нового преступления; они оба уже давно не заблуждались насчет преступника. Его слова никогда не расходились с делом. Сжав руку своего телохранителя, Нэнси подошла к окну и издали посмотрела на здание суда. Сине-белые полицейские машины подтягивались к дому со всех сторон, заблокировав движение и превратив площадь перед ним в зону военных действий. Зябко поеживаясь, девушка взволнованно прошептала: - Боюсь, он не настолько глуп, чтобы так легко попасться. И его все-таки не поймали. Удостоверившись в безопасности Нэнси, Дон бросился к зданию суда догонять Фила. Но вскоре выяснилось, что, несмотря на все старания, преступнику удалось ускользнуть. Телефонная кабина оказалась пустой, хотя трубка еще хранила тепло человеческих рук. Без сомнения, маньяк был там - он дерзнул оставить на полке под телефоном кассету с надписанным на ней именем Нэнси, предварительно стерев отовсюду свои отпечатки пальцев. Среди людей, наводнявших помещение суда, никто не заметил ни одной подозрительной личности. Дон и Фил методично обшарили все здание сверху донизу и в конце концов поняли, что это пустая трата времени. Не имея на руках описания преступника, легче было найти иголку в стоге сена, чем его среди огромного скопления народа. Преступник скорей всего спокойно прошел через полицейский кордон, и никто не задержал его. Расстроенные и злые, они вернулись в отдел. Дон вспомнил о Нэнси. С каким лицом он теперь появится перед ней и признается, что подонок перехитрил их и на этот раз? Проклятье, ведь они были так близки к победе! Он уже чувствовал запах негодяя. Заскрипев зубами, Дональд взглянул на пленку, четко представляя себе записанное на ней. Господи, он ведь так надеялся обнять Нэнси, успокоив ее, заверив, что все уже позади, но это оказалось несбыточной мечтой. Единственное, что ему теперь оставалось, с болью в сердце смотреть на ее страдания, прикрываемые маской надменности и хладнокровия. Поразмыслив, Конихан решил не сообщать Нэнси о кассете. Однако войдя в большую, заставленную столами комнату, служившую домом для детективов, полицейские увидели Нэнси, уютно расположившуюся за столом Дональда. Конихан нахмурился, буркнув себе под нос ругательство и стараясь спрятать в руке кассету. - Что вы здесь делаете? Растерявшись, Нэнси взволнованно вскочила. - Просто я не смогла усидеть на месте, дожидаясь вас. Как дела? - Ничего хорошего, - ответил Дон, сжав губы. - Он ушел. - Но как? Первая патрульная машина была уже там, когда он повесил трубку. - Ему хватило несколько секунд, чтобы затеряться в толпе. - Дональд увидел, как Нэнси сразу же ссутулилась, заморгав глазами, чтобы скрыть навертывающиеся на них слезы. - Прости, дорогая. Устроившись на углу своего стола, Фил удивленно поднял бровь, переводя взгляд со своего приятеля на женщину, с которой неделю назад тот с таким нежеланием начинал работать. В глазах Коллинза появились веселые искорки, он усмехнулся, но сразу же принял серьезный вид и добавил: - Наверное, заметив нас, негодяй мгновенно ретировался, Нэнси. Видимо, у него был уже заранее обдуманный план отхода. - Должно быть, но... - Неожиданно ей на глаза попалась кассета. - Что это? Дону от злости, что не догадался убрать злополучную кассету в карман, хотелось врезаться головой в стену. - Ее нашли в телефонной будке, - сказал он, пожав плечами и стараясь придать голосу безразличный тон. Нэнси, уже достаточно узнав своего телохранителя, тотчас почувствовала наигранность и встревожилась. - Это от него, да? - Нэнси... - Я права? - настаивала она, не обращая внимания на урезонивающий тон его голоса. - Черт возьми. Дон, не надо мне лгать, я не фарфоровая кукла - не разобьюсь. Да, эта девушка действительно сильна, в который уже раз убедился Конихан, наблюдая за ней. Пожалуй, даже слишком. - О'кей, - сдаваясь, выдохнул детектив. - Да, очевидно, кассета оставлена насильником. На ней написано ваше имя. Только бледность лица выдала внутреннее волнение Нэнси, но голос ее не дрогнул. - Я хочу послушать пленку. - Не надо. - Послание оставлено для меня, и я имею полное право знать, что в нем. Помрачнев, Конихан взглянул на Коллинза, но тот только пожал плечами. Пробормотав про себя очередное ругательство по поводу женского упрямства, Дон достал магнитофон. - Похоже, вам нравится, когда вас терроризируют, тогда, скажите, я-то зачем? Ну что ж, слушайте, но потом не кляните меня, если ночью вдруг захотите печь хлеб. - С этими словами он вставил кассету и включил магнитофон. - Нэнси... - раздался голос с явно поддельным британским акцентом. - Вы слышите меня, леди? Я близко. Так близко, что могу протянуть руку и дотронуться до вас. Идиоты-полицеские воображают, что они смогут защитить вас от меня, и в этом их главная ошибка. Ваша безопасность - мираж. Не сегодня-завтра я проскользну у них между пальцев и найду вас. - Он скрипуче рассмеялся. - Они глупцы, Нэнси, вы просто в окружении дураков. Но и дуракам иногда везет, поэтому я не стану больше надоедать вам своими звонками. В следующий раз мы поговорим с глазу на глаз. Только вы и я, Нэнси, когда рядом с вами не будет ни одного полицейского. Ждите меня. За все время Нэнси не проронила ни звука, но Дон видел, чего стоит ей эта выдержка, и что-то внутри него надорвалось. Отбросив условности, Конихан поднял девушку со стула и, обняв, крепко прижал к груди. - Дон... Ее еле слышный шепот напомнил ему, что они на работе, что все происходит на глазах у Фила, но какое, черт возьми, это имеет значение. Он видел только Нэнси, а все остальное перестало для него существовать. - Успокойся, - ласково прошептал он, поглаживая ее по спине. - Ты в безопасности, дорогая. Расслабься. Никто не посмеет обидеть тебя. Будь уверена, я обещаю тебе. Нэнси напряглась, и в какой-то момент Дону показалось, что ей опять взбредет в голову вырываться, как испуганной девственнице, но, к его удивлению, она внезапно обмякла и прижалась к нему, словно ища защиты. - Я не хочу бояться, - произнесла она настолько тихим голосом, что ему пришлось наклониться, чтобы расслышать ее. - Боже, Дон, а что, если он окажется прав? Что, если ему удастся провести всех и подловить меня? Я.., я не думаю, что.., смогу пережить такое еще раз. Ее признание больно резануло его по сердцу. И он поклялся, что, как только этот мешок с дерьмом попадется ему в руки - а он сделает все, чтобы это случилось как можно скорее, - жизнь покажется негодяю адом. - Но сначала ему придется переступить через мой труп, - проскрежетал зубами Конихан. - Поверь мне, малышка. Неожиданно резко прозвучал телефонный звонок. Фил, наблюдавший за ними с нескрываемой иронией, потянулся и поднял трубку. - Детектив Коллинз, - представился он, но, услышав сообщение, помрачнел и, взяв карандаш, придвинул к себе блокнот. - Да, записываю, - серьезным тоном произнес он, делая какие-то пометки. - Мы немедленно выезжаем. - Положив трубку, Фил с сожалением посмотрел на Нэнси, потом на Дона. - Еще одно изнасилование. Через два часа все в полиции только и говорили, что последняя жертва очень похожа на крестницу шефа за единственным исключением - волосы той несколько отличаются по цвету. По лицу возвратившегося к вечеру Дона Нэнси сразу стало ясно, что слухи, бередившие целый день умы департамента, оказались обоснованными. - О Боже, неужели это правда? Она действительно похожа на меня? Что ему сказать, чем успокоить, когда та женщина имела необыкновенное, просто пугающее сходство с Нэнси. Последняя жертва - Шейла Криппс, тридцатидвухлетняя продавщица, к своему несчастью, остановилась на обочине дороги в уединенном месте, чтобы немного освежить макияж. Насильник настолько осмелел и обнаглел, что напал на нее в дневное время. - Да. Я сейчас увезу вас отсюда, но прежде мне надо встретиться с шефом. Он не простит, если тотчас же не услышит от меня доклад о состоянии дел. А потом мы сразу отправимся домой. Через минуту Дон уже переступил порог кабинета шефа департамента полиции. - Конихан, - приветливо встретил его Джек Уилсон. - Садись-ка и расскажи о своих умозаключениях по поводу последнего изнасилования. До меня дошли слухи, что жертва как две капли воды похожа на Нэнси. Дональд негромко выругался, он не предполагал, что Уилсон, уже в курсе событий. - Они вполне могут сойти за двойняшек, - подтвердил детектив и, придвинув стул, уселся у стола напротив Джека. Быстро, с профессиональной лаконичностью Конихан сообщил шефу об обстоятельствах последнего преступления, о фиаско, которое они потерпели в здании суда, и пленке, в данной момент находящейся на исследовании в лаборатории. Реакцией на доклад детектива были плотно сжатые губы старика. - А как насчет информаторов, доносов? Ну хоть какие-то данные о преступнике у вас есть? Ведь где-то он все же должен появляться. Тебе не хуже меня известно, что насильник не остановится на достигнутом. - Мы делаем все от нас зависящее, но пока, должен признаться, топчемся на месте. Да и информаторы на этот раз молчат как рыбы. Может, у нашего мальчика и есть какие-то дружки, но, видимо, они не очень словоохотливы. Тяжелый взгляд Уилсона несколько потеплел. Он хорошо знал Конихана и его напористость в работе, но как совладать со своими чувствами? Ведь над Нэнси, его малышкой, нависла опасность, и это было выше его сил. - Значит, даже вознаграждение никому не понадобилось. Черт возьми, Конихан, я хочу, чтобы этот фонтан семяизвержения был пойман, и как можно скорей! Перед мысленным взором Дона всплыла Нэнси, пекущая ночью хлеб. Его глаза стали холодными и жесткими. - Я не меньше вашего желаю этого, сэр. Он будет в моих руках, даже если для его поимки мне придется преступить закон. Казалось, последнее заявление подчиненного шеф пропустил мимо ушей. Откинувшись назад, Уилсон побарабанил пальцами по подлокотникам своего рабочего кресла и, остро взглянув на Дональда, спросил: - Как Нэнси? Когда бы мы с ней ни встретились, она каждый раз утверждает, что по горло в работе и ей некогда со мной разговаривать. Дон немного помедлил с ответом. - Она.., держится. Джек кивнул. - Нэнси - сильная девушка. - Внезапно взгляд Уилсона стал напряженным, словно он принял какое-то чрезвычайно важное решение. Он выпрямился в кресле и, тяжело вздохнув, произнес: - Конечно, не в моих привычках выдавать чужие тайны, Конихан, но, думаю, тебе необходимо знать некоторые обстоятельства жизни Нэнси, которые не должны выйти за стены моего кабинета. Я полагаюсь на твое слово. - Боюсь, моего честного слова не потребуется, ибо, сдается мне, я уже посвящен в вашу тайну. Глаза Джека недоверчиво прищурились. - Какую тайну? - То, что Нэнси изнасиловали в Атланте три года назад, - ответил Конихан. - Она сама призналась мне в этом. Слова Дона явились полной неожиданностью для Уилсона. Ведь Нэнси никогда никому не рассказывала о своей трагедии, за исключением родственников и самых близких друзей. - Ну и отлично, - сказал Джек, стараясь не обнаруживать своих эмоций. - Очень удивлен, но, с другой стороны, и обрадован, - поспешно добавил он. - Нэнси слишком долго держалась отрезанной от всего мира. И я уже стал волноваться за нее. Знаешь, у меня даже полегчало на душе после твоего признания. Ей будет хорошо с тобой. Теперь пришла очередь Дона удивиться. Он уже открыл было рот, чтобы сказать шефу, что тот заблуждается, что ничего между ним и Нэнси нет и быть не может, но в последний момент передумал, ибо больше всего на свете ему хотелось, чтобы слова старика оказались пророческими...

Глава 7

Нэнси сидела в задумчивости, вспоминая прошедшую ночь. Она рвалась к Дону и телом и душой, и с каждым днем это желание становилось все сильнее, все требовательнее, вселяя в нее смутную тревогу. Отбросив посторонние мысли, девушка склонилась над отчетом, который готовила для ежемесячного заседания правления директоров. Неожиданно резкий звонок телефона, прозвучавший в тишине кабинета, заставил ее вздрогнуть. Она взглянула на кнопку, соединявшуюся с прослушивающим устройством. Несмотря на обещание преступника больше не звонить, Дон все же из осторожности решил пока не снимать с линии жучок. Подняв трубку и зажав ее плечом, она взяла карандаш и придвинула к себе блокнот. - "Криминальная хроника". Молодой мужской голос, чуть заикаясь, неуверенно произнес: - Э-э.., меня зовут Фрэди У-уипл. Я студент филологического колледжа. Я.., э-э, мне бы хотелось поговорить с кем-нибудь об участии в съемках для "Криминальной хроники". - Вы попали по адресу, - облегченно вздохнула. - Меня зовут Нэнси. Я ведущая передачи. Значит, вы актер? - О да! То есть я хотел сказать, что собираюсь им стать, - поспешно поправился незнакомец. - У меня мечта после окончания колледжа сниматься в Голливуде. Но пока мой актерский опыт ограничивается только ролями в любительском театре при колледже. Если бы мне удалось сняться в вашей программе, то потом я смог бы явиться не с пустыми руками к агенту. Вы понимаете, о чем речь? Еще бы не понимать? Ей почти каждый день звонили молодые люди, видевшие себя в будущем звездами Голливуда. - Нам всегда не хватает актеров, Фрэди, - живо отозвалась Нэнси. - Но хочу предупредить, мы не снимаем фильмов, а делаем только видеозаписи. Это чисто благотворительная акция. И еще, имена актеров не вынесены в титры. Все наши исполнители в целях их же собственной безопасности обезличены, так что, если вы надеетесь на какую-то известность или успех, боюсь, ничем не смогу вам помочь. - Нет-нет, я просто хочу попробовать сняться, - поспешно заверил ее собеседник. - Думаю, для начала и этого достаточно. Правда! Так что, мне приходить на прослушивание или как? Нэнси усмехнулась и взяла маленькую записную книжку, куда вносила данные о всех потенциальных актерах. Если у этого Фрэди Уипла таланта даже вдвое меньше его энтузиазма, он далеко пойдет. - Назовите мне номер вашего телефона и опишите себя. Я позвоню вам, когда вы понадобитесь. - Нэнси быстро записала его информацию, после чего удовлетворенно улыбнулась. - Ну, Фрэди, считайте, что вы родились в рубашке. Завтра ночью мы снимаем инсценировку ограбления магазина, а у нас никого нет на мужскую роль. Судя по описанию, вы очень похожи на грабителя. Что вы на это скажете? Вас заинтересовало предложение? - Проклятье... Я хотел сказать, да! Конечно! - Ну и отлично. Тогда мы с оператором ждем вас завтра в восемь вечера на углу улиц Сан-Педро и Облейт. Вы должны быть в джинсах, голубой майке Т-шорт, с красным платком на шее. - Прекрасно! Я буду там в восемь. Довольная, Нэнси положила трубку. Надо же, какая удача! Теперь ей оставалось подыскать какую-нибудь блондинку на роль кассирши. Она раскрыла записную книжку и стала просматривать записи. Ночь была холодной и пасмурной. Как всегда перед съемкой на площадке царила рабочая суета. Дон, настоявший на своем присутствии в целях безопасности Нэнси, проверил все помещения. Сама Нэнси вела окончательные переговоры с управляющим, который уже дал предварительное согласие освободить магазин от покупателей к моменту начала съемок. Томми устанавливал осветительную аппаратуру и микрофоны. Бесс, актриса, согласившаяся сыграть кассиршу, уже переодетая и загримированная, заявила, что готова. Все ждали только Фрэди Уипла. - Я все-таки надеюсь, что не ошиблась в том юноше, - сказала Нэнси Дону. - Он проявил такую настойчивость, и мне показалось, на него можно положиться. Не успела она договорить, как сильно помятый белый "мустанг" стремительно подъехал к стоянке и, заскрежетав тормозами, резко остановился. Распахнулась дверца, и из автомобиля выскочил невысокий, стройный юноша в джинсах, голубой майке Т-шорт и с красным платком, скрывавшим половину лица. Он, как старую приятельницу, сразу же узнал Нэнси, стоявшую поодаль у входа в магазин, и, заулыбавшись, поспешил ей навстречу. - Господи, Нэнси, извините меня! Я опаздывал и не мог найти телефон, чтобы предупредить вас. Понимаю, мне нет прощения, но обещаю, в будущем такого больше не повторится. - Выпустив пары, он оглядел помещение магазина, и лицо его выразило огорчение, когда он увидел, что все готово к съемке. - Я вас задержал? - Ничего страшного, - улыбнувшись, ответила Нэнси. - Пятью минутами раньше или позже, какая разница? Успокойтесь. Все нормально. Фрэди глубоко вздохнул, в его карих глазах мелькнула жесткая усмешка. - Простите, что болтаю без умолку, просто я немного нервничаю. - Все хорошо, - заверила его девушка. - Разрешите мне познакомить вас с вашими партнерами. И давайте начинать. После официального представления Нэнси обрисовала Бесс и Фрэди их линию поведения. Все было предельно просто. Фрэди входит в магазин в тот момент, когда Бесс, отвернувшись от прилавка, расставляет на стойке пачки сигарет. Она оборачивается на звонок дверного колокольчика и видит направленное на нее дуло пистолета. Фрэди требует открыть кассу. Ее движения замедленны, и он поторапливает Бесс, а потом, приставив пистолет к ее виску, хватает за горло. Когда актеры поняли, что от них требуется, Нэнси дала команду управляющему освободить помещение, и съемка началась. Но вскоре оказалось, что Фрэди не понял характер своего персонажа. Парень был слишком робким, нерешительным и, видимо, боясь причинить Бесс боль, с большой осторожностью обращался с ней. Едва сдерживаясь, Нэнси снова и снова спокойно объясняла Фрэди поведение грабителя, внушая, что своей игрой он должен убедить зрителей в, правдивости происходящего. Но у Уипла по-прежнему ничего не получалось. - Все, прекращаем, - недовольно крикнула Нэнси, поняв, что третья проба ничуть не лучше первой. - Мы только зря тратим пленку. Бесс, отдохни немножко, а мы с Фрэди порепетируем. - Извини, Нэнси, - в сотый раз начал оправдываться Уипл. - Я просто очень нервничаю. - А ты успокойся, - ответила она с улыбкой, стараясь подбодрить его. - Никто не требует от тебя чего-то сверхъестественного, поэтому отнесись ко всему легче и перестань наконец бояться сделать больно Бесс или мне. Мы не фарфоровые куколки. Он кивнул. - Я постараюсь. - Нет, Фрэди, ты не старайся, а делай. - Д-да. Я все исполню. Нэнси искоса посмотрела на Дональда, наблюдавшего за ними со стороны, и повернулась к сигаретной стойке. - О'кей. Давай еще раз. За ее спиной прозвенел колокольчик, и Нэнси обернулась, увидев Фрэди, стоявшего по другую сторону прилавка. Из-за платка, скрывавшего лицо, были видны лишь холодные, жестокие глаза; впервые за весь вечер его пистолет был твердо направлен на нее. Она облегченно вздохнула. Слава Богу! Глядя ей прямо в глаза, он грубо приказал открыть кассу. Затем, обежав прилавок, Уипл резко толкнул ее к сигаретной стойке и, схватив за горло, всем телом надавил на нее. Нэнси оцепенела. Словно откуда-то издалека, почти подсознательно, она услышала ругательства и крики Дональда и поняла, что в безопасности. Фрэди совсем не хочет напугать ее или причинить боль, уговаривала она себя. Он просто вошел в роль. Но ей никак не удавалось сдержать биение сердца, а кровь застыла в жилах от ужаса, когда она ощутила на своей шее цепкую хватку его пальцев. - Не надо! - Не помня себе, выкрикнула Нэнси и оттолкнула его. - О Боже, я все-таки сделал тебе больно! - Охваченный ужасом, Фрэди, извиняясь, хотел было дотронуться до нее, чтобы успокоить, но тут же отдернул руки. - Прости меня! Сам не знаю, как это случилось. Наверное, мне лучше уехать... - Ты прав как никогда, - проскрипел Дон, подойдя к нему. Увидев ее широко распахнутые от страха глаза и испуганное лицо, его первым желанием было размазать мальчишку по стене. - С вами все в порядке? - обратился детектив к Нэнси. Она кивнула, стараясь не выказать своего испуга. Уверенность в его глазах придала ей силы и, проглотив комок, подступивший к горлу, она решительно сказала: - Подождите минутку. Дональду, как всегда в минуту слабости Нэнси, безумно захотелось обнять ее и не выпускать из рук, пока она вновь не обретет спокойствие, но ситуация требовала сдержанности, не позволяя осуществить желанное. - Хоть минуту, хоть час - сколько надо. Если что, я рядом. Девушка молча сжала руку своего телохранителя, и от тепла его большой сильной ладони к ней пришло "второе дыхание". Расправив плечи, она отступила от него и с улыбкой обратилась к своим сотрудникам. - О'кей, ребята, я немного подурачилась, а теперь снова приступим к работе. Мне очень понравилось, Фрэди, - торопливо проговорила она, предвосхитив новый поток его извинений. - Держись в том же духе, и все будет отлично. Через тридцать секунд все заняли свои места, и съемка началась. Внешне Нэнси казалась олицетворением спокойного, холодного профессионализма, но внутри нее сидел такой нестерпимый и унизительный страх, от которого съеживалась кожа и подгибались ноги. Когда, попрощавшись и поблагодарив группу, Нэнси направилась к машине, силы совсем оставили ее. Дон открыл дверцу автомобиля, и Нэнси, проскользнув на сиденье, почувствовала, что единственное желание - это ощутить на себе его руки. - Обними м-меня, - прошептала она упавшим голосом. - Пожалуйста. Не успела девушка закончить фразу, как, задыхаясь от счастья, он прижал ее к груди, и она ощутила трепетное биение его сердца. - Боже, дорогая моя, я думал, ты никогда не попросишь об этом. - Я.., я раньше не могла. Я бы тогда расплакалась, и Фрэди уж точно р-решил бы, что сделал мне б-больно. - Знаю, родная, знаю, - ласково бормотал Дон, нежно гладя ее по голове. - Давай поплачь, если хочется. Вот увидишь, тебе станет легче. Нэнси уткнулась ему в плечо и вздохнула. - ТЫ только не отпускай меня, - прошептала она. - Больше мне ничего не надо. Внезапно раздался сигнал полицейского радиотелефона. Дон нехотя включил микрофон. - Конихан. Что там, Хьюз? - Тебе звонила бывшая жена, - сообщил голос диспетчера. - Она пытается отыскать тебя. Мне очень жаль. Дон, но она просила передать, что твоя дочь пропала. Она считает, что та сбежала.

Глава 8

- О Боже, нет! - вскрикнула Нэнси, но Дон не слышал ее. Он сидел словно окаменелый, опустив руки и ссутулившись, без конца повторяя, что, видимо, диспетчер что-то не так понял. Труди не могла убежать. Это совсем на нее не похоже. Она слишком послушна, слишком робка, чтобы взбунтоваться. Ей, как дочери полицейского, больше чем кому бы то ни было известно об опасностях, подстерегающих человека в большом городе. Девочке и в голову не придет доставить ему или своей матери такие волнения. Он до боли в суставах сжал микрофон. - Конихан? Эй, Дон, ты еще здесь? - прокричал голос диспетчера, прерывая его мысли. - Да, - резко ответил тот. - ТЫ слышишь, твоя бывшая жена просила тебя позвонить. Она оставила свой номер... - Я знаю его, - мрачно перебил его Конихан. - Спасибо, Хьюз. Диспетчер прервал связь, и в машине воцарилась мертвая тишина. Сердце Нэнси беспокойно забилось, ощущая тревогу за человека, ставшего ей теперь таким близким. Она провела пальцем по его лицу, стараясь разгладить глубокие морщины, внезапно появившиеся на лице Дона. - Подожди, не впадай в панику, - ласково сказала она. - Может быть, все не так и страшно. ТЫ же знаешь, какие дети. Они могут взорваться в любой момент, удрать к кому-нибудь из своих друзей и отсиживаться там, пока не остынут. Не исключено, что она уже где-то на пути домой. Это было бы прекрасно, но Конихан понимал, что все не так просто. - Надо знать Флоренс, родная. Она позвонила бы только в крайнем случае. Судя по всему, она перекернула весь Сан-Франциско, но не нашла Труди. - Расстроенный, он открыл дверцу автомобиля. - Посиди здесь, я только позвоню и узнаю, что произошло. Торопливым, размашистым шагом он подошел к телефону-автомату и набрал номер. На другом конце провода тут же подняли трубку и послышались рыдания Флоренс. - Алло. - Это я, Флоренс. - Дон... О Боже, - просипела она. - Я думала, это Труди. На пути к телефону Конихан обещал себе оставаться спокойным и не реагировать ни на какие выпады бывшей жены, но, услышав ее взволнованный голос и представив себе дочь, блуждающую по темным, страшным улицам Фриско, беззащитную и без пенни в кармане, он взорвался. - Черт возьми, Флоренс, что случилось? И не пытайся меня уверить, что у вас все в порядке - я на это больше не куплюсь. Труди не из тех детей, которые без всякого повода убегают из дому. Она всхлипнула. - Понимаешь, произошла такая глупая ссора. - Между тобой и Труди? - Нет, у нас с Финком. Дон выругался. Так он и знал! - Прекрасно, - холодно прохрипел он. - Ты настолько одержима любовью-ненавистью к своему муженьку, что совершенно забыла о дочери. Создается впечатление, что Тебе до нее нет дела. - Не правда, - всхлипнула Флоренс. - Мы стараемся скрывать от нее наши ссоры. Мы были в спальне, но, похоже, она все слышала. Труди оставила записку на столе в кухне... - Ее голос сорвался, Флоренс снова заплакала, но потом несколько успокоилась и продолжила: - Она написала, ч-что не может так больше ж-жить. Дон, она забрала все свои деньги, которые копила к шестнадцатилетию на покупку автомобиля. У нее где-то около пятисот долларов! Если кто-то узнает про такую сумму... Ей грозит опасность, про себя закончил Дональд ее фразу с охватившим его страхом. Он вспомнил о предположениях Нэнси. - Позвони ее друзьям. Может, она у кого-то из них. - Да я всех обзвонила. Я уже на телефоне не меньше трех часов - обзваниваю всех ее знакомых. Никто ничего не слышал и не видел ее. Я.., я уже сообщила местной полиции. Просто не знаю, что еще предпринять. - Ну и? - Ничего. Они просмотрели отчеты о происшествиях, но там ни слова не сказано о Труди. - Все будет хорошо, Фло, - решительно, стараясь успокоить ее, сказал Дон, мысленно молясь, чтобы его слова стали реальностью. - Труди умная девочка. Вот увидишь, она успокоится и позвонит домой. Ты только не занимай больше телефон, чтобы дать возможность ей дозвониться. - Да, ты прав, - всхлипывая, согласилась Флоренс. - Я как-то не подумала... - Она замолчала, видимо пытаясь взять себя в руки, а потом призналась: - Я так боюсь. Дон. Ее волнение передалось ему. - Я сейчас звоню по платному телефону. Перезвоню, как только доберусь до дому. Если что-нибудь узнаешь, немедленно сообщи мне, ладно? Дональд повесил трубку и направился к машине. Его плечи сгорбились, словно на них давил груз, лицо было угрюмым. Нэнси никогда не видела Дона таким. Она ни о чем его не спросила, чтобы не показаться чрезмерно любопытной. Они не в тех отношениях, чтобы лезть в душу, интересуясь деталями личной жизни друг друга. Если ему захочется, он сам расскажет ей, что найдет нужным. Не говоря ни слова. Дон завел машину и вывел ее со стоянки. С каждой минутой тишина становилась все более гнетущей и невыносимой. Нэнси облокотилась на дверцу и терпеливо чего-то ждала... - Флоренс и ее муж снова поругались, и Труди послала их... - наконец произнес он неожиданно севшим голосом, в котором слышалась и злость, и печаль. - Опять поругались? - недоуменно переспросила Нэнси. - И часто у них это случается? - Почти все время, - поморщившись, признался он. Внезапно почувствовав, что не может больше сдерживаться, он хлопнул ладонью по рулю. - Черт, я знал, что так получится! Знал, как нелегко там Труде, как она ненавидит эту постоянную мышиную возню. Последний раз девочка умоляла разрешить ей приехать ко мне, но я, сам хорош, оттолкнул свою дочь. Я взял с нее слово потерпеть до лета, пообещав нажать на Флоренс, чтобы та разрешила мне взять опеку над девочкой на себя. - В его голосе слышалась неподдельная боль. - Не удивительно, что малышка сбежала. Она не меньше меня уверена, что Фло никогда не позволит ей жить со мной, что я просто обманываю ее. - Дон, не надо.., пожалуйста. Ну разве ты виноват в несчастьях Труди? Разве не ее мать сделала жизнь девочки невыносимой? Ты же не можешь разрешить семейные проблемы бывшей жены. - Да я не раз звонил Флоренс и пытался поговорить с ней, - признался Дон. - Мне давно уже стало ясно, что ее жизнь с Финком не заладилась. Тогда мне и надо было вмешаться и пригрозить через суд отобрать ребенка, если их ссоры не прекратятся. - Ну и что бы это принесло вам? Новые разногласия? Вот именно сейчас и следует заявить о смене опекунства. В данный момент у тебя все козыри на руках, чтобы доказать, что в твоем доме ей будет лучше. Конечно, она тысячу раз права, однако от этого не легче. Конихан всегда считал себя сильным, но сейчас.., он впервые в жизни ощутил свою беспомощность. - Только бы ничего с ней не случилось... Он внезапно замолчал, когда в свете фар заметил одинокую маленькую фигурку, сидевшую на пороге его дома. - Труди! Ее голова была низко опущена, растрепанные на ветру волосы спадали ей на лицо, но Дон узнал, нет почувствовал, что это она. Девочка подняла голову и откинула назад волосы, скрывавшие нежное, утонченное лицо, очень похожее на отцовское. Закрывшись рукой от яркого света, на миг ослепившего ее, она неуверенно отозвалась: - Папа? Это ты? Дон пулей выскочил из машины. - Родная, слава Богу! Как я волновался! - Он схватил ее в охапку, поднял и начал кружить. - Как ты добралась? Когда? Почему же ты не позвонила мне? Ее ответы последовали с той же быстротой. - Я боялась, что ты не разрешишь мне приехать, но я должна была вырваться оттуда. Я не могу там больше оставаться и слышать их постоянные перебранки. Мне так все надоело, что я взяла все свои деньги, которые копила на машину, вызвала такси и поехала в аэропорт. Мне так хотелось к тебе! Пожалуйста, не отсылай меня назад! Первым порывом Дона было заверить дочь, что он больше не позволит ей жить вдали от него, но внезапно его взгляд упал на Нэнси, выходившую из машины, и он понял, что Труди приехала не в самое лучшее для них время. Он еще раз крепко обнял девочку. - Ну, пошли в дом, - тихо сказал Дональд. - Я должен тебе кое-что рассказать, родная. - Мама звонила, да? - с тревогой в голосе спросила Труди. - Она потребовала, чтобы ты первым же рейсом отправил меня назад во Фриско? Чтобы успокоить девочку, Конихан положил ей на плечо руку. - Конечно, звонила, но не из-за того, что поняла, что ты здесь. Просто она очень волновалась, не зная, где ты, что с тобой. Ничего не поделаешь, она твоя мать. - Тогда что... - Труди заметила Нэнси у машины и замерла в недоумении. - Ой, я не поняла... Ой! Дон понял, что имела в виду Труди. Со времени развода с Флоренс она никогда не видела отца в обществе женщины и, вероятно, сейчас решила, что ее незваный приезд нарушил их планы на вечер. - Это не то, о чем ты подумала, - хрипло проговорил он, чувствуя, как заливается краской. Поспешно представив их друг другу, он сказал: - Нэнси.., живет со мной. - И вдруг осознав двусмысленность того, что произнес, замер. Проклятье! - Нэнси.., временно живет в этом доме, - наконец нашелся он. - А-а! Нэнси смутилась от многозначительного восклицания девочки. - Нет, Труди, боюсь, что ты ничего не поняла. Давайте войдем в дом и там объяснимся. - Прекрасная идея, - буркнул Дон и твердым шагом направился к машине, чтобы забрать ключи зажигания. Войдя в дом, он сразу же бросился к телефону. - Надо позвонить маме... - Папа! Не обращая внимания на протест дочери, Конихан набрал номер. - Я только сообщу ей, что с тобой все в порядке, - заверил девочку Дон. - Только это. А позже, когда мы все немного успокоимся, ты сама позвонишь ей, и тогда мы решим наши проблемы. Поняла? По тону отца Труди поняла, что сейчас спорить бесполезно. - Да, - проговорила она, тяжело вздохнув. - Но я думала, что ты обрадуешься, увидев меня. - ТЫ даже не знаешь, как я счастлив, но все же у меня огромное желание отшлепать вас, моя юная леди, - угрюмо ответил он. - Ты до смерти напугала мать и меня. - Дон наконец-то дозвонился и махнул рукой, жестом прекращая дискуссию с дочерью. - Это я, Фло. Труди здесь, у меня. Я подъехал к дому, а она сидит, поджидая меня на ступеньках. - Ох, слава Богу! С ней все в порядке? Дай мне поговорить с ней. Мне надо... - Все нормально. Она перезвонит тебе буквально минут через пятнадцать, - твердо сказал он. - Мы только что вошли. Я просто хотел тебе сообщить, чтобы ты не беспокоилась. Конечно, Флоренс не понравился такой поворот событий, но Дон решительно прекратил разговор, не дав ей возможности возразить. Положив трубку, он повернулся к Труди и Нэнси, сидевшим по разные стороны дивана. Пробежав пальцами по волосам, он лихорадочно пытался подобрать слова, чтобы объяснить дочери создавшуюся ситуацию, при этом не обидев ее и не заронив подозрений, что она ему не нужна. - Родная моя, понимаешь, ты выбрала не совсем подходящее время, - наконец выдохнул он. - Ты знаешь, как я хочу, чтобы мы жили с тобой вместе, но сейчас тебе нельзя здесь остаться. Это временно. Девочка побледнела, слезы выступили на глазах. - Ты отошлешь меня назад? - заплакала она. - Но неужели такое возможно, после того как я тебе рассказала, как ужасно мне там? Неужели ты сможешь? - Дорогая, я не хочу... - Тогда, что же? Нэнси долго убеждала себя не вмешиваться в личные дела Дональда, но, видя, как Труди несправедлива к чувствам отца, она не смогла удержаться. - Труди, твой папа хочет отослать тебя назад из-за меня, - тихо проговорила она. - Почему? Потому что вы любовники? - Труди! Девочка вздрогнула от резкого окрика отца, но не отвела от него глаз. - Не надо со мной так разговаривать, папа, - упрекнула она. - Я не маленькая и не против, чтобы у тебя появилась женщина. И Нэнси мне кажется очень доброй. И если вы уже живете вместе... - Она пожала плечами. - Что в этом плохого? Дон почувствовал испарину на лбу. Похоже, ему нужно разрешение его четырнадцатилетней дочери, чтобы лечь в постель с Нэнси? Нахмурившись, он одернул ее. - К твоему сведению, Нэнси живет здесь только потому, что кое-кто угрожает ей и в мои обязанности входит обеспечение ее защиты. В нескольких словах Дон рассказал девочке о событиях последних дней, подчеркивая опасность, нависшую над Нэнси. - Преступник, преследующий Нэнси, чрезвычайно умен. Он еще не нашел ее сегодняшнего местопребывания, но я уверен, что мерзавец прилагает все усилия. Поэтому над Нэнси как дамоклов меч висит постоянная угроза. Теперь ты понимаешь, что тебе небезопасно находиться сейчас здесь, родная. Пока маньяк на свободе, это очень рискованно. - А я буду осторожной, - пообещала Труди, глядя на Дона умоляющими глазами. - Я не буду подходить к двери, даже не стану отвечать на телефонные звонки, когда тебя не будет дома. Пожалуйста, папочка! Разреши мне остаться! Он задумался, не зная, как поступить. Много лет назад, когда Флоренс объявила о своем решении развестись с ним, он всеми силами боролся за Труди, мечтая, чтобы девочка осталась с ним. Но сейчас... - Прости, родная, но я не могу согласиться. ТЫ сама не представляешь, насколько здесь опасно. Девочка резко вскочила, гордо вздернула подбородок и со всею бескомпромиссностью юности выпалила: - Тогда я снова убегу! Я не шучу, папа! Я не могу больше жить с мамой и Финком. Не могу! Ненавижу все. Эти вечные скандалы, а потом гнетущая могильная тишина. - Сдерживая рыдания, она закрыла лицо руками и вдруг из уверенного в себе подростка превратилась в маленькую, потерянную девочку с грустными глазами. - Боже, как я ненавижу эту тишину, - прошептала Труди. Обескураженный ее угрозой, Дон растерялся. Труди всегда была послушным, дисциплинированным ребенком, хотя умела отстаивать свою точку зрения. Но на этот раз что-то подсказывало ему, что все не так просто. Испытания, которые выпали на долю девочки, заставили ее рано повзрослеть. Боже, как же малышке плохо с Фло и Финком, если между улицей и жизнью с ними она выбирает первое. Выругавшись, он растерянно взглянул на Нэнси. Проклятье, что же делать? Его взгляд молил о совете. Помоги мне! Нэнси словно услышала Дона и поняла, что проблема Труди не только его - их общая боль. Конечно, благоразумие требовало отослать девочку к матери. Но вопреки здравому смыслу, Нэнси вдруг сказала: - Я никогда ни с кем не чувствовала себя в такой безопасности, как с тобой. Если ты можешь защитить меня, то тем более сможешь уберечь свою дочь. - Послушай ее, папочка, - попросила Труди. - Пожалуйста! Взгляды Дона и Нэнси встретились, и он впервые понял, что она доверяет ему. Рано или поздно это должно было случиться. Его ошарашило это открытие. От радости ему захотелось схватить, поднять на руки и закружить эту женщину, неожиданно ставшую частицей его жизни, но он прекрасно понимал, что подобный порыв может разорвать тонкую нить только-только возникшего взаимопонимания и их отношения снова станут тупиковыми. Наверное, она доверяет ему, но пройдет еще немало времени, прежде чем ей захочется чего-то большего, чем невинные поцелуи на ночь... Дон прервал свои размышления и снова обратился к Труди. - Если я соглашусь, чтобы ты здесь осталась... но это еще не решено, - настоятельно напомнил он ей. - Тебе придется выполнять ряд неотъемлемых правил. - Он изо всех сил старался сохранить серьезное лицо, услышав, как взвизгнула от радости его малышка и бросилась к нему на шею. Не выдержав, Конихан крепко прижал к себе дочь. Боже, какое счастье, что она рядом! - Вам понятно, юная леди? - О да! Я сделаю все, как ты скажешь. Я буду хорошей, вот увидишь. Обещаю тебе! Дональд улыбнулся и взъерошил ей волосы. - Ладно, ладно, расскажи кому-нибудь другому. - Но его улыбка потухла, когда он вспомнил о Флоренс. - Ты представляешь, как отреагирует мама на наше решение? Она же хочет, чтобы ты жила с ней. - Я с ней провела целых шесть лет, - не раздумывая нашлась Труди. - Должна же она понять, что теперь пришла твоя очередь. Да, Труди права - теперь его очередь. Но ему во что бы то ни стало надо добиться, чтобы Флоренс стала его союзницей. - Тогда надо поскорей позвонить маме и покончить с этим делом. Приготовься к серьезному разговору с ней. Думаю, она очень расстроится. Конихан пошел к себе в спальню, решив поговорить с бывшей женой наедине и оставив Нэнси и Труди одних в гостиной. Опустившись на диван, девочка с нескрываемым интересом стала разглядывать Нэнси. - Знаете, я очень удивилась, когда папа сказал, что вы живете с ним. Он никогда не приводил в дом женщин. Нэнси понимала, что не должна сплетничать о Дональде с его дочерью, но не смогла сдержаться. - Никогда? Девочка покачала головой. - Он как-то сказал мне, что сыт по горло скандалами с мамой. Поэтому я обрадовалась, что наконец-то свершилось чудо и у него.., ну, сами понимаете... - пояснила она, пожав плечами и загадочно улыбнувшись. Нэнси почувствовала, что краснеет, но не отвела глаз. - Мы не любовники, Труди, - спокойно ответила она. - Как только поймают преступника, наши пути с твоим отцом разойдутся - у него своя жизнь, у меня своя. - Не желая травить себя мыслями о предстоящем одиночестве, она поднялась и направилась на кухню. - Ты голодна? В холодильнике есть ветчина, хочешь, я сделаю тебе сандвичи? Но Труди не желала так легко сдаваться. Она прошла за Нэнси на кухню. - Нет, спасибо, я бы выпила содовой. - Девочка достала из шкафчика стакан и налила воды, бросив несколько кубиков льда. Затем, прищурившись, взглянула на новую знакомую и спросила: - А что такое? Вы не любите моего папу? - Конечно люблю. - Ответ, выскочивший непроизвольно, почти автоматически, неожиданно оказался правдой. Нэнси призналась в симпатиях к отцу девочки не из ложного желания ее успокоить. Да, Дон нравился ей. И даже больше, чем ей того хотелось. Его достоинства - сила, порядочность, прямота и даже бешеное упрямство, временами приводившее ее в ярость, - не могли оставить равнодушной ни одну женщину. Он был человеком слова, смелый, мужественный. А как можно пройти мимо его нежной, всепоглощающей любви к своему ребенку?! Да, конечно, он ей нравился. Это-то и пугало Нэнси. Он попросту может использовать ее и тем самым нанести ей непоправимый вред. Вот почему необходимо скрывать свои чувства. Не выдержав испытующего взгляда девочки, Нэнси отвернулась и принялась вытирать тряпкой и без того чистую стойку. - Дело не в том, люблю я его или нет, - неопределенно сказала она. Но Труди поняла слова собеседницы по-своему и облегченно вздохнула. - Ну и хорошо. Вы же сами понимаете, папа не может все время оставаться один. - Девочка слепо уставилась на стакан с содовой. Взгляд ее, печальный и тяжелый, совсем не соответствовал юному возрасту. - Он уже очень давно одинок - с тех пор, как они развелись с мамой и мы уехали в Сан-Франциско. Я старалась убедить маму оставить меня с ним, ведь у нее есть Финк, а у папы никого, но она не послушалась меня. Она сказала тогда, что так будет лучше для всех, но, как видите, ошиблась. Он все свое время отдает работе, потому что ему не хочется идти в пустой дом. - Труди подняла на Нэнси полные грусти глаза. - Я очень волнуюсь за него. Нэнси выслушала девочку, и сердце ее защемило. Она никогда не задумывалась об одиночестве Дона. Тем временем Дональд в своей спальне сидел на краю кровати с прижатой плечом к уху телефонной трубкой. - Если ты станешь кричать или угрожать мне, Фло, разговора у нас вообще не получится, - утомленным голосом предупредил Дон. - Я не отошлю ее назад. Что хорошего принес тебе новый брак? Одни огорчения! Ты несчастна, но это твои проблемы. Самое главное, что вы с Финком превратили жизнь девочки в сплошной кошмар. Я уже не раз предупреждал тебя, но ты же никого не слушаешь. - Я старалась. Я даже собиралась обратиться к психологам... - Ой, не рассказывай сказок, - огрызнулся он. - Если бы ты и вправду хотела наладить свою семейную жизнь, уверен, у тебя бы получилось. Я не позволю больше Труди жить в такой атмосфере. Да, даже если я снова проявлю мягкотелость и отправлю ее к тебе, - прибавил он, - она опять сбежит. Малышка не хочет возвращаться домой, Фло. Флоренс молчала. Дон уж было решил, что их разъединили, как вдруг услышал ее голос. - Она тебе так сказала? По голосу Дон понял, что Флоренс плачет. - Я сказал это не для того, чтобы сделать тебе больно, - ровным голосом продолжил он. - Просто нам надо обсудить, как быть дальше. Для нашего же блага. Уверен, ты и сама все понимаешь. Она всхлипнула. - Я не хочу ее терять. Дон, но и Финка тоже. За последние два месяца, с тех пор как он остался без работы, его характер сильно изменился. Но с завтрашнего дня ему предложили работу репортера. Думаю, наши дела пойдут на лад. - Надеюсь. - Искренне признался Дональд. Он никогда не питал враждебности ни к своей бывшей жене, ни к ее мужу. Единственное, чего он от них добивался, - вернуть свою дочь. - А насчет Труди, Фло, не волнуйся. Она была, есть и будет твоей дочерью. И то, что мы поживем с ней вместе, ничего не изменит. Не исключено, что ваши отношения станут намного теплей на расстоянии. - Она всегда хотела жить с тобой. - В голосе Флоренс явственно различались ревнивые нотки. - Может, и стоит попробовать. Но только до конца учебного года. Посмотрим, как у вас получится, тогда и решим... Дон чуть не закричал от радости, но он знал, что еще рано ликовать. - Отлично, - согласился он. - А теперь, когда мы решили основной вопрос, я тебе кое-что должен сообщить. Дональд коротко, не вдаваясь в подробности, рассказал о Нэнси и преследующем ее насильнике. - Труди вне опасности, Фло. Если бы преступник знал, где живет Нэнси, он бы нашел способ угрожать ей и сейчас. Тем более что я на всякий случай установил в доме охранную сигнализацию. Хотя Труди после школы будет оставаться в доме одна до нашего прихода, но все равно она в безопасности. Флоренс помолчала. - Не знаю. Дон. Мне что-то не нравится эта история. А если все-таки преступник узнает, где ты живешь? - Не узнает, - заверил он ее. - Поэтому не стоит зря волноваться. Неужели я бы позволил ей остаться, если бы понимал, что не смогу защитить ее? Мне не меньше твоего хочется видеть свою дочь счастливой. - Я понимаю.., но все равно страшно, - прохрипела Флоренс внезапно осипшим голосом. - Но у нас нет выбора. Ведь если я настою, чтобы Труди вернулась домой, она все равно сбежит, а это не лучший вариант. Поэтому придется выбирать из двух зол меньшее. - Вот уж угодила, - растягивая слова обидчиво произнес Дональд. - Ну, ты понимаешь, что я имею в виду, - засмеялась она. - Дай мне поговорить с Труди. Мне хочется самой сообщить ей о нашем решении. - Ладно, сейчас позову. Дональд нашел обеих женщин на кухне, сидящих за столом перед большой плошкой воздушной кукурузы, жующих и дружески, весело болтающих. Остановившись незамеченным в дверях, он с улыбкой наблюдал за ними и неожиданно для себя подумал, что это и есть семейное счастье. Девочка скоро начнет взрослеть, и ей будет с кем поделиться своими радостями и горестями. Он вдруг представил их одной семьей. Его семьей. Словно что-то почувствовав, Труди обернулась и, заметив отца, еще секунду назад такая веселая, сразу посерьезнела. - Ну? Что она сказала? - Мама хочет поговорить с тобой, - ничего не объясняя, сказал Дон, заходя на кухню. - Она отказала тебе, да? Он улыбнулся. - Она сама тебе все скажет, родная. Впрочем, можешь распаковывать чемодан. - Правда? Папочка, неужели? Довольный, он обнял ее. - Правда. А теперь иди поговори с мамой. Она ждет тебя. - С ума сойти! - Глаза девочки заблестели. Широко улыбаясь, она выбежала из кухни. Нэнси проводила Труди взглядом и повернулась к Дону. - Она прекрасный ребенок. Я просто влюбилась в нее. - Несмотря на то что этот агнец ввел тебя в смущение? - поддразнил он ее и, протянув руку, взял целую пригоршню кукурузы. - Она очень прямолинейна. Флоренс говорит, что это от меня. Пропустив мимо ушей его насмешку, Нэнси неопределенно хмыкнула. - Но она действительно не делает секрета из того, что не хочет видеть тебя одиноким... - А я и не одинок. Услышав его заявление, Нэнси поперхнулась. Она закашлялась, слезы выступили у нее на глазах. Девушка потянулась за содовой, но тут подоспел Дон и хлопнул ее по спине. - Успокойся, дорогая. Что такого я сказал? Ведь для тебя не новость, что ты мне нужна и уже давно. - Да, но... - Наконец придя в себя, она вытерла слезы и стрельнула глазами на дверь. - Дон, т-тебе не с-следует сейчас говорить об этом. Труди... - ..Не слепая, - закончил он за нее. - Она уже не ребенок и достаточно взрослая, чтобы понять, что происходит между нами. Ее щеки стали пунцовыми. Неужели все так очевидно? - Знаю, но ведь это же ее дом, а не мой. Мне не хочется, чтобы из-за меня она неуютно чувствовала себя здесь. Дональд усмехнулся. - По-твоему, она чувствует какой-то дискомфорт? А мне показалось, она несколько разочаровалась, узнав, что мы не любовники. - Я тоже заметила, но это только потому, что она очень хочет, чтобы у тебя кто-нибудь появился, - упорно отстаивала Нэнси свою точку зрения. - Окажись на моем месте любая другая женщина, у нее были бы те же чувства. - Не думаю, - буркнул он, поглаживая ее по спине. - В конце концов что гадать. Не другая, а ты здесь, и я хочу... - Мама так спокойно... - Труди оборвалась на полуслове, когда, ворвавшись на кухню, увидела отца рядом с Нэнси. Она недвусмысленно ухмыльнулась. - О-о... Может, мне уйти? Вы только скажите, и я сразу же пойду спать. Девочка повернулась, чтобы выйти, но Нэнси, вскочив, задержала ее. - Нет, подожди. Труди. Пока тебя не было, я спала в твоей комнате. Я сначала заберу оттуда свои вещи. Труди замерла, очевидно, поняв, что Нэнси не обманывала ее, когда говорила об отношениях с отцом. - Ой, а где же тогда вы будете спать? - А чем плох диван в гостиной? - Нет, лучше я лягу на диване, - вмешался в разговор Дональд. - А ты ложись на моей кровати. Она представила себя в его постели и покраснела. - Нет-нет. Я не могу пойти на такое. - Тогда мы оба ляжем в мою постель, - предложил он и, глядя на нее, усмехнулся. - Зачем терзать себя жестким диваном, когда имеется такая широкая кровать. Ну так что ты выбираешь? Чтобы я мучился на диване или блаженствовал с тобой на кровати? Видя, с каким интересом девочка следит за их перепалкой, ей захотелось ударить его, пнуть ногой. - Ну если ты так ставишь вопрос, тогда придется тебе довольствоваться диваном. Он тяжело вздохнул и простонал: - Я предчувствовал, что ты скажешь именно так.

Глава 9

Нэнси с ног валилась от усталости и думала, что в принципе ей все равно, где спать. Однако, принимая душ в ванной Дона и то и дело наталкиваясь глазами на его вещи, она почувствовала, что все ее тело напряглось от возбуждения. Чтобы не поддаваться лишнему искушению, девушка выключила в ванной свет и, в темноте закончив свой туалет, добралась до постели. Ее сердце сильно билось. Закрыв глаза, она попыталась расслабиться, но тщетно, ее не покидало ощущение его близости, заставляя сладко пульсировать лоно. Нет, подумала она, в его постели совершенно невозможно уснуть. Надо встать и найти себе какое-нибудь другое место, пусть даже на полу. Но у нее не было сил подняться. Сладострастные картины, распаляя воображение, одна за другой мелькали у нее перед глазами. Но она с ужасом поняла, что чем сильнее хочет его, тем тверже ее уверенность, что она не сможет позволить ему дотронуться до себя, что это лишь несбыточные грезы. Невыплаканные слезы теснили ей грудь, девушка уткнулась в подушку... Нэнси даже не заметила, как уснула. Забывшись тяжелым сном под утро, она не услышала, как почти бесшумно отворилась дверь и обнаженный по пояс Дон вошел в спальню и направился к своей туалетной комнате. Его глаза, устремленные на нее, горели страстью. Конихан не произнес ни звука, но сквозь сон она внезапно почувствовала, что он здесь, совсем близко. Нэнси открыла глаза и увидела, как он достает из шкафа рубашку. Она затаила дыхание. Еще небритый, с растрепанными волосами, падавшими на лоб, он напомнил ей большого, угловатого мальчишку. Неожиданно, словно ощутив на себе ее взгляд, он обернулся, и его горячий взор показался ей далеко не невинным. - Доброе утро, - прошептала она. Девушка испугалась, что он заметит ее трепет, пожирающее ее страстное желание. Не будь этого, она бы равнодушно приветствовала его и потянулась за халатом. Так и есть! В его серых проницательных глазах она прочитала, что он все понял. - Доброе утро, - буркнул он хрипловатым от сна, ненатуральным голосом. - Как спалось? Ее первым поползновением было сказать, что она спала как убитая, но вместо этого Нэнси села на постели, натянув до подбородка простыню, и честно признала: - Ты снился мне всю ночь. Дон задержал дыхание. И это после того, как она заставила его ютиться на диване, томясь желанием и воображая ее в самых соблазнительных позах! Поборов соблазн, он отвернулся. - Дорогая, я все-таки мужчина, и тебе не стоит говорить такие вещи, сидя полуобнаженной в моей постели, - укоризненно проворчал он. - Лучше постарайся уснуть. У тебя еще целый час в запасе. Нэнси собралась уже последовать его совету и лечь, повернувшись к нему спиной и заставив замолчать властный голос плоти. Но всему есть предел! Сколько можно сдерживать и контролировать свои чувства?! Преодолев неловкость и внутреннюю дрожь, девушка собрала все свое мужество, соскользнув с кровати, пересекла комнату и встала прямо перед ним. - Я не хочу больше спать, - тихо, но твердо произнесла она. - Одна. Дон замер. - Нэнси... - Ты же сам убеждал меня забыть обо всем на свете, - напомнила ему Нэнси, не обращая внимания на его нерешительность. - Ни о чем не думать, а делать все, что захочется, так? Подчиниться своим инстинктам. Разве не твои слова? - Да, но... - И вот, я хочу, чтобы ты обнял меня. Поцеловал... - Знаешь, никогда не думал, что ты сможешь застать меня врасплох, да еще в моей спальне, - ответил он, глядя ей прямо в глаза. Со спутанными от сна волосами, в широкой голубой рубашке, только подчеркивающей стройность ее фигуры, она стояла так близко, что у него перехватило дыхание. Боже, как же она соблазнительна! Как нежна и сексуальна! Да еще эти прекрасные кофейные глаза, затуманенные желанием! Все еще колеблясь. Дон пытливо всматривался в ее порозовевшее лицо. - Любимая, боюсь, что это не самая хорошая идея, - предупредил он. Нэнси подвинулась к нему ближе, всем своим видом демонстрируя неотвратимость принятого решения. В голове у него промелькнуло множество причин, чтобы отвести ее и себя от греха. Что его дочь спит наверху и может в любую минуту проснуться. Что им надо собираться на работу. И многое другое... И каждая причина казалась настолько веской, что наверняка сработала бы, если бы не его отчаянное желание обладать ею. Дон чувствовал, что стоит на краю пропасти и сдерживается из последних сил. Он сознавал, что стоит ему прикоснуться к ней, как ничто уже не остановит его. - Любимая, я настолько хочу тебя, - признался Конихан, подняв ее подбородок, так что их глаза встретились, - что просто боюсь напугать. В его глазах застыла страсть, пальцы слегка дрожали, а голос был полон сожаления, чувства вины, что он уже не в силах справиться с фонтаном эмоций, захлестнувших их обоих. Глупый! Неужели этот мужчина, во имя ее душевного спокойствия готовый принять обряд монашества, еще не понял, что она не считает его суперменом? Железным дровосеком? Улыбнувшись, Нэнси прижалась к нему и почувствовала, что он все еще сопротивляется. Ее глаза умиротворенно закрылись. - Я не боюсь тебя, - промурлыкала она и потерлась щекой о его обнаженную грудь. - Неужели ты думаешь, я была бы здесь, если бы боялась? - Нет, но... - Поцелуй меня Дон. Пожалуйста. Ее голос, ставший вдруг таким низким и сексуальным, заставил бы его свернуть горы, и попроси она сейчас мавзолей Тадж-Махал, он бы не задумываясь пошел искать риэлтера. Со стоном пробормотав ее имя, Дональд подхватил ее, и их губы слились в жарком поцелуе. Дон решил ограничить их общение только поцелуями, не требуя того, чего еще она не готова дать. Он понимал, что любое его необдуманное, резкое движение может снова напугать ее. Но Нэнси дрожала всем телом, и Дон почувствовал, что ее трепет вызван не страхом. Она хотела его, и, пьянея от желания, он потерял контроль над собой и, забыв обо всем на свете, крепко сжал ее в объятиях. Поцелуй. Это все, что она просила и ждала. Но их было множество - кратких и сладострастных, долгих и жаждущих, невинных и обжигающе-страстных. Целуя ее снова и снова, он не давал ей вздохнуть, и голова ее закружилась, ноги, руки стали ватными. Охмелевшая, словно от вина, Нэнси прижалась к нему, ощутив твердую мощь его восставшей плоти. Где-то в глубине затуманенного сознания что-то напомнило ей о ее страхах. Страстно отвечая поцелуем на поцелуй, девушка подспудно ждала, когда же охватит ее паника, ужас, холодящий кровь. На этот раз ты не сдашься, обязательно выстоишь, внушала себе Нэнси, трепеща от желания. Ее захлестнул порыв страсти, обжигая и разнося блаженную сладкую боль во все уголки плоти, размягчая и делая ее неподвластной никакому разуму. Оторвавшись от рта, Дон горячими губами ласкал ей щеки, подбородок, шею, и она таяла от мучительного, сладостного томления. Закрыв глаза, он представил ее обнаженной и, раздразнив себя, застонал. Как давно он мечтал об этом! Охваченный пламенем страсти, он стал неистово ласкать ее плечи, спину, грудь... Сердце его билось с бешеной скоростью, легким не хватало воздуха, горячая кровь обожгла возбужденные чресла. Грудь девушки была маленькой, упругой и безумно чувствительной. Легкое прикосновение к соску вызвало в ней бурю новых ощущений. Нэнси застонала от наслаждения, и этот стон отозвался сладкой музыкой у него в ушах. Шепча что-то, Дон подхватил ее на руки и понес к постели. Бурное, нестерпимое желание быть с ним, ощутить в себе его плоть разлилось по всему ее телу. Он лег на нее, вдавив в пушистые простыни... Холод. Он появился ниоткуда и внезапно настиг ее, схватив за горло и вызывав сильный озноб. Нэнси насторожилась. Нет! Ведь не кто-нибудь, а Дон обнимает ее! Это он сейчас прижался к ней, и это его ласки такие бурные и неистовые. Здесь нет никакого применения силы, нет грубого насилия, уговаривала она себя. Он никогда не обидит ее. Но охватившая ее паника, словно внезапно вспыхнувший столб пламени, начала быстро буквально пожирать девушку, поглотив разум, вызвав бешеное сердцебиение-Дон мгновенно почувствовал перемену. Только что она пылала страстью и вдруг стала ледяной как статуя. Встревожившись, он попытался успокоить ее: - Все хорошо, любимая. Тебе нечего бояться. Расслабься. - Но увидев ее сжатый рот, испуганные глаза, Конихан понял, что она не слышит его. Идиот! О чем он думал? Чем он отличается от того подонка, что изнасиловал ее? Немного успокоившись, Нэнси посмотрела на него и почувствовала, что барьеры, воздвигнутые ею три года назад и ограждавшие ее от мужских посягательств, начинают вдруг постепенно рушиться. В ней все последнее время жила твердая уверенность, что она не сможет никому позволить приблизиться к себе. Но Дон не только приблизился, но возбудил в ней давно забытые чувства. Неужели она влюбилась в него?! Но как же быть? Что сделать, чтобы изжить призраки прошлого и вернуться к нормальному состоянию? Ведь в противном случае у них нет будущего. Зачем ему такая женщина, которая в ответ на его чувства может предложить лишь платоническую любовь? - Дорогая, что с тобой? Нэнси моргнула и, вернувшись в реальный мир, поняла, что он уже давно наблюдает за ней. Его лицо выглядело встревоженным. Ей захотелось прижаться к нему, поцеловать, забыть хотя бы на мгновение о происшедшем. Но это лишь только на время отодвинет жестокую действительность. Девушка выдавала улыбку, даже не подозревая, насколько она получилась вымученной. - Уже поздно. Пора вставать, а то мы опоздаем на работу. Нэнси нашла прекрасную причину, чтобы увернуться от ответа, но, несмотря на улыбку. Дон понял, что что-то не так. Конечно, надо было не отпускать ее и добиться хоть каких-то объяснений, но уже слишком поздно, и впереди у них тяжелый день. Ему придется сначала подбросить Нэнси на службу, потом поехать с Труди в школу и договориться насчет учебы. - Вечером поговорим, - растягивая слова, задумчиво проговорил Конихан, глядя, как Нэнси, словно боясь дальнейших расспросов, быстро соскользнула с кровати. В департаменте царила обычная утренняя суета, но Нэнси не видела и не слышала ничего вокруг себя. Прошло всего несколько минут, как они расстались с Доном, а ей уже не хватало его. Точно! Она влюбилась в него! - удрученно решила девушка, все еще пытаясь сопротивляться. Боже, ну зачем ей эта головная боль! Да, нужно собраться с мыслями, все обдумать и решительно подавить в себе непонятно откуда взявшееся чувство. Но как? Это невозможно, пока она живет у него в доме и даже спит в его постели. Какие уж тут трезвые мысли, когда едва он подходит к ней, как внутри у нее начинает все пульсировать. Занятая своими размышлениями, Нэнси подошла к ящику для почты и увидела там черную магнитофонную кассету. Несколько растерявшись неожиданному посланию, девушка быстро принялась убеждать себя, что нет причин для тревоги. Кассету мог оставить здесь кто угодно, вплоть до Уилсона, который, зная ее привязанность к джазу, порой делал ей маленькие сюрпризы. А может, это вчерашняя кассета, возвращенная из лаборатории? Нет, нечего себя обманывать. Это еще одна кассета преступника. В смятении девушка бросилась к входу и взволнованно обратилась к стоявшему на посту Тиму Кейро: - Тим, в моем ящике для почты какая-то кассета... Тот недоуменно посмотрел на нее. - Да, а что в этом особенного? Она разве не твоя? На ней же указано твое имя. - Все так, но ты не можешь сказать, кто оставил ее? Я не ожидала ни от кого... - Крутился здесь какой-то тип, назвавший себя Сэмом Лоренсом. Хотя знаешь, здесь было столько народу, что я мог чего-то и не заметить, - не дослушав, перебил ее Тим, не имея времени на переговоры. Нэнси рассеянно поблагодарила его и вернулась к ящику для почты. Убеждая себя не делать из мухи слона, она раздраженно вынула из ящика кассету и всю остальную почту и направилась в кабинет. Ее распирало любопытство. Однако намеренно проигнорировав порыв немедленно, не откладывая, прослушать запись, девушка включила автоответчик и прослушала поступившие телефонные сообщения. Затем открыла картотеку и поработала с ней, расшторила окна и полила цветы, стоявшие на подоконнике. Только выполнив всю каждодневную рутинную работу, Нэнси уселась за свой стол и вставила кассету в магнитофон... - Извини, Нэнси, я вчера опоздал... - услышала она голос насильника, холодный, отталкивающий и бесконечно самоуверенный. В одно мгновение девушка побелела как полотно. - Я не собирался грубо обходиться с тобой, там, на глазах у всех. Но ты сама подтолкнула меня к этому, Нэнси. Ты же знаешь. Если у тебя появились синяки, то вини в них только себя. Ее охватил ужас. Нет! Уставившись на плейер, Нэнси покачала головой, отказываясь воспринимать услышанное. Наверное, она что-то недопоняла. Порывисто нажав на кнопку перемотки, она решила прослушать запись еще раз. Но ничего не изменилось. Внезапно преступник, отбросив британский акцент, заговорил голосом Фрэди Уипла. - Одно слово, и я стреляю, леди, - в точности повторил он свою вчерашнюю роль. - Открой кассу. Быстро! - насмехался он. - Так я должен был сказать, Нэнси? Конечно, для тебя я оказался не лучшим актером, но, согласись, свою роль Я сыграл превосходно. Да, это действительно Фрэди Уипл, его интонация, его слова. Маньяк не мог увидеть вчерашнюю съемку и просто сымитировать Уипла - о ней знала только ограниченная группа людей. Значит, он был там, разговаривал с ней, дотрагивался до нее. - О Боже! Словно услышав ее испуганный шепот, он торжествующе рассмеялся. - А в следующий раз будет еще интересней, Нэнси, - пообещал он невинным голосом Фрэди Уипла. - Только тогда вокруг не будет зрителей, всего-навсего ты и я. Это наступит очень скоро... Запись резко оборвалась, но слова угрозы еще долго, словно преследуя, эхом раздавались в ушах Нэнси. Перед глазами всплыла картина последних съемок. Значит, Фрэди Уипл на самом деле и есть неуловимый преступник, который к тому же не побоялся сегодня утром явиться в полицейский департамент. Ее бросило в дрожь. Испуганная, она подхватила кассету и побежала. Влетев в следственный отдел, Нэнси увидела Фила, заваленного огромным ворохом бумаг. Подняв глаза, он без слов понял, что что-то случилось. - Что? Что такое? - Где... Дон? - запыхавшись спросила бледная как мел девушка. - Он звонил. Сказал, что записывает дочку в школу. Разве вы не знаете? Мне казалось, вы живете у него. Господи, как она могла забыть? От волнения у нее закружилась голова. - Да, я забыла... Нэнси закачалась, и Фил подскочил к ней. - Вам нехорошо? Сядьте, а то упадете. - Он придвинул стул и бережно усадил ее. Вынимая из ее рук кассету, он заметил, что у нее дрожат колени. - Вдохните несколько раз и попробуйте расслабиться. - Наклонившись над ней, детектив взял ее руки в свои и потер их. - Боже, да они ледяные! Налить вам кофе? Он еще горячий. Подождите секунду, я принесу вам чашечку. Он пошел к кофеварке, работавшей все двадцать четыре часа в сутки, и через секунду вернулся с большой кружкой. - Вот, выпейте. Я добавил туда сахару и сливок, чтобы вам не показалось очень горько. Нэнси отглотнула и сморщилась. - Кошмар! Коллинз засмеялся. - Да, немножко крепкий, но зато в нем много кофеина - мертвого поднимет. Пейте. Нэнси без всякой охоты сделала еще один глоток и протянула ему назад кружку. - Мне правда намного лучше. Фил только усмехнулся и поставил едва отпитый кофе на стол Дона. Она была все так же бледна, пальцы дрожали. Ему ни разу не приходилось видеть крестницу шефа в таком возбужденном состоянии. Усевшись за стол, он хмуро взглянул на нее. - Хорошо, ну так что все-таки случилось? - спросил он и посмотрел на кассету. - Неужели еще одно послание от насильника? Нэнси кивнула. - Я достала ее утром из ящика для почты. Думаю, он сам положил ее туда. - Ее пальцы не просто дрожали - они тряслись. - Он был вчера на съемках.., актером. Дотрагивался до меня. - В ее глазах мелькнуло отвращение. - Он говорит с такой уверенностью, словно ничего не боится. - Она засмеялась болезненно-истерическим смехом. - Конечно, ничего не боится! Ему даже удалось пробраться незамеченным в здание департамента полиции! Что ему мешает подняться по лестнице и выследить меня? Он уже доказал, что никогда не блефует. Он мог с таким же успехом проскользнуть в мой кабинет, закрыть дверь, и никому бы в голову не пришло интересоваться, что со мной там происходит. - Черт, а ведь мог! - согласился Коллинз, вскочив со стула. - Он что, тронутый... - Что, черт возьми, здесь происходит? - неожиданно прогремел голос Конихана. Они обернулись и увидели вошедшего в кабинет Дона. Заметив необычное волнение Нэнси, он нахмурился. - Что случилось? - Она получила еще одну запись от преступника. Судя по всему, он сам оставил ее в ящике для почты, - пришел Фил на помощь Нэнси, видя, что та не может произнести и звука. Дон непечатно выругался. Не обращая внимания на Коллинза, он нежно обнял ее. - Как ты? Она кивнула, почувствовав, что его сила переливается к ней, а ослеплявшие ее страх, ужас, паника словно магнитом притягиваются к нему. - Это был он, - испуганно проговорила она. - Вчера вечером... Фрэди Уипл... По всей вероятности, мы вчера на площадке имели дело с насильником.., потому что маньяк знает такие подробности, которые могли быть известны только Уиплу. И голос.., точно такой же. Я уверена! - Я верю тебе, любимая. Верю! - соглашался Конихан, прижимая к себе девушку. Его захлестывала злоба, но неожиданно у него вырвался торжествующий смех: - Он у нас в руках... Черт возьми, ну, теперь он не уйдет! Дон сообразил, что рассуждает вслух, только когда вдруг Нэнси отпрянула в недоумении и удивленно уставилась на него. - Дон, он заходил сюда, и ни у кого не возникло подозрения. Как ты можешь говорить, что он у нас в руках? - Потому что его сняли на пленку. Дважды! Прошлой ночью и сегодня утром. Дорогая, на стойке установлена скрытая камера, которая отслеживает каждого входящего в здание и переносит информацию в оперативную память компьютера. На этот раз, думаю, негодяй покажет нам свое личико. Наконец-то он попался! Давай пойдем посмотрим, как выглядит сей мерзавец. Все трое поспешили вниз по лестнице, хотя Нэнси не возлагала особых надежд на то, что им удастся увидеть лицо преступника. Дерзкий, уверенный в себе, он был не настолько глуп, чтобы совершить такую непростительную ошибку. Прошлой ночью он скрывал свое лицо под маской. Вероятно, и теперь что-нибудь придумал, дабы провести их, - пришла к неутешительному выводу Нэнси. Десятью минутами позже они уже сидели в видеозале и высматривали преступника на видеозаписи. Вот какой-то подозрительный тип в широкополой шляпе, надвинутой на глаза, низко опустив голову, прошел сквозь толпу, образовавшуюся у пропускной рано утром. Конечно, сержант, стоявший на посту, в такой толчее не обратил внимания на невысокого мужчину в несколько помятом костюме. - Его голова опущена, - огорченно произнесла Нэнси. - Опять нам не повезло. Фил выругался, но Дон неотрывно смотрел на экран. - Подождите! Смотрите! - Он нажал на кнопку и остановил запись... Подозрительный мужчина застыл на месте в тот момент, когда вкладывал кассету в ящик для почты. Воровато оглядываясь по сторонам, видимо, с целью выяснить, не наблюдает ли кто за ним, он поднял подбородок и открыл лицо в профиль. - Отлично! - удовлетворенно выдохнул Дон. - Ну, теперь мы на коне! Конечно, профиль не фас, но уже кое-что. - И оживленно обратился к Нэнси: - Дорогая, может, он дал тебе какой-нибудь адрес или номер телефона, словом что-нибудь, чтобы найти его в случае необходимости? - Да, у меня есть его координаты там, наверху. - Здорово! Теперь нам остается только проверить их.

Глава 10

Оказалось, что Фрэди Уипл выехал из квартиры в день съемок. Ловушка оказалась пустой. Опрос соседей тоже ничего не дал. Уипл снял эту квартиру на имя Питера Дьюди всего несколько недель назад и, вероятно из осторожности, старался не попадаться никому на глаза. Никто не видел его и не разговаривал с ним, за исключением домовладелицы, седовласой восьмидесятилетней старухи, встречавшейся с Дьюди только один раз, в день снятия тем квартиры. Когда разочарованный Конихан позволил себе усомниться в возможности запомнить внешность человека, которого видел однажды, да и то несколько недель назад, она крайне возмутилась. С негодованием заявив, что она знает в лицо всех своих постояльцев, она весьма подробно описала Питера Дьюди. Сама того не подозревая, старушка с поразительной точностью обрисовала человека, которого они видели на видеопленке.. Дон чуть не расцеловал ее. Близко. Они уже так приблизились к нему, что Конихан, как ищейка, уже ощущал его запах. В конце концов преступник должен был где-нибудь проколоться! Но Фрэди Уипл исключительно коварен, и наверняка эта игра в кошки-мышки с полицией является частью его дьявольского плана. Естественно, оба имени оказались вымышленными и соответственно нигде не зарегистрированными. На съемки он приехал в краденой машине, и когда ее нашли, не обнаружили там никаких отпечатков пальцев. Однако мерзавец слишком увлекся своим успехом и наконец-то допустил оплошность! Он не учел свою бывшую домовладелицу и видеокамеру. Завтра же этот "артист" появится на первой странице всех газет. И с этого дня Уипл не сможет высунуть голову из своего логова, не рискуя быть опознанным. Уже сидя в машине, словно прочитав мысли Конихана, Нэнси тихо сказала: - По-моему, ему скоро конец. Даже не верится. - Это правда, родная, - ответил он, взяв ее за руку. - Пройдет совсем немного времени, и Фрэди Уипл, почувствовав преследование, решит удрать из города. Охваченный паникой, он неминуемо начнет ошибаться. И обязательно попадется кому-нибудь на глаза. Не думаю, что теперь найдутся умники, которые захотят оставить встречу с ним в секрете. Все что нам осталось - ждать. Вот уже несколько недель, как она бежит от безликого, безымянного недочеловека, почти дьявола, возымевшего над ней такую власть. И все это время они делали все возможное, чтобы получить хоть какую-то информацию о нем: его имя, описание, короче что-нибудь, что могло выделить его из толпы. И вот теперь его арест - всего лишь дело техники. Осталось потерпеть совсем немножко, облегченно думала Нэнси. - Как насчет того, чтобы насладиться хлебом домашней выпечки? - поинтересовалась она, открывая дверцу машины. - Теперь уж я наверняка потеряю покой, пока не услышу, что преступник в тюрьме, за семью замками. Чувствую, кухня на время станет моим основным прибежищем. Дональду с самого начала не нравилась ее затея с выпечкой хлеба. Если ей хочется отвлечься, временно убежать от реальности, есть множество самых разнообразных способов. Но зачем заниматься мазохизмом? Так думал Конихан, но после своей дурацкой утренней выходки имел ли он право ставить ей условия? Однако у них наметился прогресс - она уже не вырывается из его рук. Господи, ему все трудней и трудней с каждым разом выпускать ее из своих объятий! Что с ним будет, когда его миссия закончится и отпадет необходимость в его опеке? - Отлично, тогда я стану твоим подручным, - весело согласился он. - Думаю, Труди тоже присоединится к нам. Ей всегда не нравилась материнская стряпня на скорую руку. Сдается мне, девчонка забросает тебя вопросами по кулинарии. Но, войдя в дом, они поняли, что Труди по-своему распланировала вечер. Челюсть Дона отвисла, как только он увидел гостиную. - Что за черт... В камине потрескивал огонь, несмотря на то что на улице было тепло. Из динамиков тихо лилась пленительная меланхолическая мелодия. В центре накрытого на двоих стола со старинной, расшитой цветами скатертью горела большая толстая красная свеча - единственное освещение комнаты. - Она нарывается на неприятности, - проворчал Дон и, мельком взглянув на Нэнси, увидел, что та едва сдерживается от смеха. - Труди! Черт возьми, где эта паршивая девчонка? - Ты звал меня, папочка, - выглянуло из кухни улыбающееся, довольное лицо с озорными серыми глазами. - А, как вам понравился мой сюрприз? Сдерживая улыбку и стараясь выглядеть серьезной, Нэнси сказала: - Труди, тебе не следовало этого делать. - Знаю, - ответила девочка, пожав плечами. - Просто мне хотелось дать вам понять, что я не собираюсь быть третьим лишним. Я прекрасно понимаю, что даже в вашем возрасте людям необходима личная жизнь. Девочка повернулась и направилась к лестнице, держа в одной руке несколько сандвичей, а в другой - стакан молока. - Куда ты? В глазах Труди стоял неподдельный упрек. - Папочка, сегодня утром классный руководитель предупредил меня, чтобы я побольше занималась, пока преподаватели не определят качество моих знаний. У меня очень много работы. - Подмигнув ему, она обратилась к Нэнси и заговорщически проговорила: - Не волнуйтесь, я больше не потревожу вас. Сделав уроки, я сразу же лягу спать. - Труди повернулась и начала подниматься по лестнице. - Спокойной ночи, - бросила она уже через плечо. - Обед на плите. До завтра. Дон первый нарушил не на шутку затянувшееся молчание. - Надо поговорить с ней, чтобы она не совала нос куда не следует. Извини, Нэнси. Нэнси, не в силах больше сдерживаться, рассмеялась. - За что? Мы с тобой оба жертвы одного заговора. - Да, но она моя дочь, и я несу ответственность за ее поступки. Она уже достаточно взрослая, а выкидывает такие фокусы. - Он вошел в гостиную и, разведя руками, виновато окинул романтически оформленное пространство. - Ты только посмотри! Единственное, чего здесь нет, так это шампанского во льду, и то, наверное, только потому, что она не нашла его в доме. Нэнси обвела глазами комнату и на столике рядом с диваном увидела ведерко со льдом и снова засмеялась. - Ты прав, у нас нет шампанского, но вместо него... - Она достала две банки содовой и усмехнулась. Дон застонал и закатил глаза. - Напиток богов! Может, пойдем на кухню и проверим, что она нам оставила на плите? - С нашей стороны было бы верхом неблагодарности проигнорировать ее усердие. Зачем нам обижать девочку в лучших чувствах? Дон улыбнулся и взял Нэнси за руку. В этом жесте не было ничего особенного, но обоих словно жаром обдало в тот момент, когда их пальцы соприкоснулись. Их глаза встретились, лица вдруг засветились улыбкой. И они поняли, что им не устоять перед искушением так тщательно спланированного вечера. - Дорогая, - тихо, ласково предложил Дон. - Давай не будем портить игры Труди. Будучи в курсе кулинарных способностей дочери, Дональд не надеялся увидеть большего, чем запеканку из тунца. Однако, зайдя на кухню, они с удивлением обнаружили на плите бульон с яйцом, рисовую запеканку со свининой и курицу, тушенную с миндалем. - Черт возьми! Как... На стойке стояли пустые контейнеры из китайского ресторана. Потрясенная, Нэнси воскликнула: - Дон, какая же она умница! - Да, - согласился Конихан, а про себя подумал, что Труди, сама того не подозревая, смогла отвлечь Нэнси от навязчивых мыслей о Фрэди Уипле. - Моя дочь полна вероломства, но это не мешает ей оставаться хорошей девочкой. - Может, позовем ее? Зачем ей давиться сандвичами, когда здесь такая королевская еда? - В принципе ты права, но ведь она ясно дала понять, что сегодняшняя ночь предназначена только для нас, - тихо отклонил Дон предложение Нэнси. - Труди, думаю, огорчится, если мы нарушим ее планы. Их вечер, их ночь. Да он прав. Это их ночь, вырванная из времени и пространства, далекая от тревог и волнений. Боль прошлого ушла в небытие, а неопределенность будущего не имеет никакого значения. Сейчас для них важно только сиюминутное и тот мир, который они увидели в глазах друг друга. Бросив взгляд на свои черные джинсы и желтую блузку, а потом на его форменную голубую рубашку и галстук в клеточку, Нэнси улыбнулась. - Пожалуй, нам надо переодеться? Боюсь, наши туалеты не совсем подходят для такого романтического вечера. - Ты очень красива, - признался Дон, глядя на нее сияющими глазами. - Просто прелестна. Они ужинали, но Нэнси не ощущала вкуса еды. Под красноречивым взглядом горящих глаз Дона ее томило ожидание. Это мучительно-сладкое чувство загородило от нее весь мир, в котором остался только он один - Дональд Конихан. Он улыбнулся, и ее сердце учащенна забилось; он проникновенно посмотрел ей в глаза, словно пытаясь заглянуть в душу, и она вдруг забыла обо всем. Он болтал, смеялся, слегка поддразнивая ее, и в какой-то момент она поняла, как многим ему обязана - он вернул ей самое себя. Она почувствовала, что отныне для нее не существовало ничего и никого, кроме него. Он сотворил с ней чудо, возвратив на миг прежнюю открытость, нежность, женственность. Освобождение опьянило ее, как глоток старого крепкого вина, вскружило голову. Сбросив наконец оковы, она свободно прикасалась к нему, смеялась вместе с ним, не скрывая своих эмоций и совершенно не задумываясь, как он отнесется к ее поведению. До какого-то момента он был очень осторожен, следя за каждым своим словом, каждым жестом или действием, но потом чарующая музыка вечера переполнила его, и он утратил самоконтроль. Их глаза встретились, и они без слов поняли, что оба охвачены волшебством мира, где существовали только он и она... Но любой сказке наступает конец. Пламя в камине превратилось в золу, свеча догорала. Сверху до них донеслось журчание воды - видимо, Труди перед сном принимала душ. Неожиданно на них обрушилась реальность повседнего бытия со всеми его нелегкими проблемами. Взгляд Нэнси упал на темные окна гостиной и напомнил ей о зловещих угрозах Фрэди Уипла. Она попыталась убедить себя, что нечего бояться, что его дни сочтены, что полиция идет за ним по следу, как ищейка. Более того, Нэнси прекрасно знала, что сейчас-то она вне опасности. Но в воцарившейся тишине в ее ушах снова зазвучал дьявольский голос насильника, обещающий, что следующей жертвой будет она, Нэнси. - Не надо. Вздрогнув от неожиданности, она подняла глаза и увидела, что Дон пристально смотрит на нее. - Не дай ему испортить наш вечер, - ласково попросил он. - Не дай ему взять власть над тобой. Он не стоит этого. Забудь о нем. У него теперь уже не осталось времени причинить зло. Его должна занимать проблема, как сохранить свою поганую жизнь. Дон старался успокоить девушку, хотя не хуже ее понимал, что можно будет с облегчением вздохнуть только тогда, когда наручники сомкнутся на руках Уипла. Поднявшись, она начала собирать посуду. - Так можно говорить о человеке с нормальной психикой. Но, Дон, ведь речь идет о маньяке, который уже несколько недель дерзко играет с полицией в придуманную им самим дьявольскую игру без правил. И непонятно, кто за кем следит, - напомнила ему Нэнси. - Он заявился в департамент только для того, чтобы посмеяться над тобой. Если бы у него было чувство самосохранения, он никогда бы не зашел так далеко. Поэтому нельзя с той или иной степенью достоверности предусмотреть его действия, когда он поймет, что веревка вот-вот затянется у него на шее. - Он может насмехаться, неистовствовать сколько угодно, продолжая и дальше совершать свои безумства, но ему не удастся добраться до тебя. Он не знает, где ты живешь, родная, и поэтому успокойся. Ты в безопасности. - Я постоянно твержу себе это и головой понимаю, что это все так. Как вот в сегодняшний вечер. - Ее напуганное лицо смягчилось, на губах снова заиграла улыбка. - Но потом меня снова начинают одолевать сомнения, и мне становится страшно. Не говоря больше ни слова, Нэнси встала, собрала грязную посуду, пошла на кухню и принялась ее мыть. Затем огляделась в поисках еще какого-нибудь занятия. Дон стоял в дверях и сразу догадался о ее намерениях. - Не стоит проводить эту ночь у плиты, Нэнси. Серьезно. Не надо так мучить себя. Лучше прими ванну. Это успокоит тебя и поможет уснуть. Кто знает, может, когда ты проснешься, все будет уже позади. Если бы все было так просто! Но она слишком хорошо себя знала. Как только она выключит свет и накроется одеялом, Фрэди Уипл окажется с ней рядом и наполнит ужасом все ее существо. Она слишком хорошо знала этот леденящий кровь ужас, который сводил ее с ума. - Я не смогу, - прошептала она. - Я не смогу лежать одна в темноте. Так много всего навалилось. Теперь всякий раз, как я остаюсь одна, все мои мысли крутятся вокруг этого чертового Уипла. - Она посмотрела на Дона глазами, полными мольбы. - Тебе не трудно будет провести эту ночь со мной? Даже более сильный мужчина не устоял бы перед таким предложением, а уж он-то никогда не причислял себя к лику святых. В течение последних двух часов, проведенных с нею, он буквально разрывался от противоречивых желаний. И вот настал долгожданный миг! Но неожиданно перед его глазами всплыла картина сегодняшнего утра, ее внезапная холодность и напряженность, когда он, по своему легкомыслию решив заняться с ней любовью, лег на нее. Дон стиснул зубы, его взгляд стал жестким. - Ты забыла, что случилось сегодня утром? Когда ты так испугалась... - Нет, нет, не тебя, - перебила Нэнси и, подойдя к нему, погладила его по щеке. - Не я боролась с тобой, - тихо продолжила она, - но демоны, не отпускающие меня ни на минуту. Я понимаю, ты вряд ли сможешь победить их, но с тобой я чувствую себя сильней. Может, все-таки останешься? Кто бы отказал в подобной ситуации? Взяв ее руку, Дон поцеловал каждый пальчик. - Да, - прошептал он, глядя ей прямо в глаза. - Я сделаю все, что пожелаешь, и пробуду с тобой столько, сколько тебе потребуется. Нэнси хотелось крикнуть, чтобы он остался навсегда, но она прекрасно знала, что он имел в виду часы, а не годы. Боясь показаться неблагодарной, она изобразила на лице слабую улыбку. На пути в спальню между ними опять возникла какая-то отчужденность, непонятная неловкость. Дон едва не рассмеялся, почувствовав себя как жених перед первой брачной ночью. Они ведь не собираются заниматься любовью, а просто проведут остаток ночи в одной постели. Потерпев фиаско утром, ему совершенно не хотелось испытать его еще раз. Но, оказавшись в спальне и закрыв дверь, Дон поймал себя на мысли, что вся его уверенность куда-то улетучилась. У него вдруг появилась нервозность неопытного подростка, который впервые собирался провести ночь с женщиной. Это было уж совсем не похоже на него, и он рассердился. Самое интересное, что Нэнси, по-видимому, испытывала те же страхи. Смущенная, с алым румянцем на щеках, она отводила глаза, стараясь не смотреть в его сторону. При других обстоятельствах он бы просто рассмеялся, глядя на их почти юношеское волнение и зная мучительное, до боли, стремление обоих быть вместе. Но сейчас ему было не до смеха. Дон вышел проверить еще раз, все ли закрыто. Нэнси быстро приняла душ и легла в постель, повернувшись к стене. Когда он вернулся, она затаила дыхание и притворилась спящей. Через минуту он выключил свет и проскользнул под одеяло. Он лежал на боку, отвернувшись от нее, не позволяя себе ни единого лишнего движения, не делая ни малейших попыток сломать невидимую стену, вставшую между ними, но она кожей ощущала его страстное желание. Внезапно где-то внутри нее зародилось, стремительно нарастая, ответное желание. Борясь с собой, Нэнси лежала не шевелясь, словно окаменелая, боясь выдать себя неосторожным движением или жестом. Зажмурив глаза, она пальцами, словно за спасительную соломинку, вцепилась в простыню. Девушка пролежала бы так всю ночь, если бы не его голос, прогремевший в тишине. - Ты спишь? - Нет. Дон застонал и перевернулся на спину, уставившись в потолок. Если бы она сейчас промолчала, он бы нашел в себе силы и дальше создавать видимость, что спит. Но интонация Нэнси сказала ему обо всем. Он тяжело вздохнул. - Дорогая, у нас ничего не получается, поэтому лучше я пойду на диван. Он уже откинул одеяло, собираясь встать, но в мгновение ока она скатилась на его сторону огромной постели. - Нет.., пожалуйста. Останься. Неужели она думает, что он чурбан? - Если я останусь, то не смогу сдержаться, - решительно предупредил он. - Я помню свое обещание, но, черт возьми, не смогу его выполнить, если буду рядом. Извини, дорогая, но лежать с тобой в одной постели, ощущать твою близость и не заниматься любовью выше моих сил. Нэнси поняла, что, если сейчас она не остановит его, он уйдет. И тогда у нее уже больше не будет возможности раскрыться перед ним, показать, что на самом деле он значит для нее. - Останься, - пробормотала она. - Я хочу, чтобы ты был рядом. Она почувствовала его растерянность. - И переспал с тобой? - Да. Он задохнулся от этого простого слова, сердце готово было выскочить из груди, однако воспоминание утра быстро отрезвило его. Он взял ее за руку. - Ты уверена? Да, конечно! - подумала она. - А разве я не женщина? Я хочу быть как все, - честно призналась она. - Я хочу быть желанной, чувствовать мужские объятия, ласки. Хочу любить мужчину.., тебя, - подчеркнула она. - И чтобы мое прошлое не преследовало меня больше. Все три последних года я видела в себе жертву и бежала от реальностей жизни, потому что боялась показаться беспомощной, впасть в чью-либо зависимость. Но я встретила тебя, и всякая борьба с собой приносит мне только дополнительную, еще более мучительную боль. - Слезы, так долго сдерживаемые, вырвались наружу и рекой полились из ее глаз. Она щекой прижалась к его руке. - Я так устала. Мне никогда ни с кем не было так хорошо. Я хочу любить тебя. Дон тяжело вздохнул. Знает ли она, как затронула его сердце? Как он безуспешно пытался убить внезапно возникшее чувство к ней? Он сжал ее руку. - Ты не представляешь, как я счастлив. Ведь я влюбился в тебя через пять минут, после того как увидел. Иди ко мне, радость моя. - Дон притянул ее к себе. - Но давай не будем повторять сегодняшнего утра, - решительно заявил он. - Мы одни - только ты и я. Ничего не бойся, и все будет хорошо. И не надо торопиться. У нас вся ночь впереди. Ей стало вдруг так легко, его слова опьянили ее, вскружив голову. Он принадлежит ей, и она вольна делать с ним что угодно - дразнить, соблазнять, любить... Это ее ночь. Прильнув к нему, Нэнси провела кончиком языка по его губам и ощутила их жар. Он негромко застонал, и этот стон эхом отозвался у нее в ушах. Внезапно ей пришло в голову, что вот-вот рассветет. Что такое несколько часов по сравнению с вечностью? И тогда она решила не терять времени, как ребенок, которого привели в магазин игрушек буквально на считанные минуты. Нэнси ласкала его жадно, стремительно, словно боялась упустить каждое мгновение из отведенного им времени. Казалось, она хочет восполнить то, от чего так долго отказывалась. От ее дразнящих, чувственных движений, охваченных огромной страстью, у Дона помутилось в голове. С каждой минутой ее уверенность в себе росла. Ее горячий язык властно ласкал его рот, руки, такие легкие и нежные, теперь уже не торопясь, любознательно, как бы знакомясь, скользили по плечам, груди, всему телу Дона, сводя его с ума и разжигая огонь внутри. Дон откинулся на подушки. - Любимая, ты заживо сжигаешь меня! Она, эта маленькая колдунья, взглянула на него сияющими глазами и, склонившись, принялась теперь уже языком и губами ласкать его грудь, еще сильнее воспламеняя его. Дойдя до соска, она поиграла с ним кончиком языка и, нежно обхватив губами, втянула в себя. Забыв обо всем, Нэнси хотела своими ласками довести его до полного изнеможения. Ей нравилась их любовная игра, доставляло настоящее наслаждение ласкать, целовать его, но скоро она почувствовала, что этого недостаточно, - у нее появилась потребность в ответных действиях... - Обними меня, - прошептала она, в темноте нащупывая его руки. - Мне так не хватает твоих ласк. Дон застонал. Эта тихая просьба отозвалась в его ушах громким призывом. Онемевшими пальцами он потянул за ночную рубашку. - Родная, сними ее, она тебе больше не нужна. - И, боясь, что она передумает, быстро стянул с нее одеяние из тончайшей ткани и отбросил в сторону, даже не взглянув, куда оно упало. В темноте ее прекрасное молодое тело отливало молочной белизной, и у Дона от восхищения перехватило дыхание. Сначала он контролировал свои действия, чтобы не испугать и тем самым не вернуть ее к утреннему состоянию. Но когда его пальцы приблизились к ее грудям, и ласково, нежно коснулись сосков, а те мгновенно набухли от возбуждения, он обезумел. Нэнси, припав к его груди, стала забрасывать его горячими поцелуями. Вскоре их дыхание стало тяжелым, а руки, не так давно медлительные и даже несколько ленивые, стали стремительными, требующими. Его трусы вдруг превратились в неслыханную помеху, и они совместными усилиями преодолели эту преграду. Оттолкнув его назад на подушки, она легла на него, словно накрыла одеялом с подогревом, и жадно поцеловала. Он попытался несколько унять ее порыв, но ощущаемая им тяжесть ее тела, страстный призыв губ мгновенно перепутали все в его голове. Огромные огненные языки, сжигавшие их изнутри, рвались наружу. Забыв обо всем, он прижал ее к себе, порывисто лаская спину, бедра. Она нетерпеливо задвигалась по его телу, умоляюще шепча что-то на ухо и доводя до полного безумия. Его руки в мучительно-сладостном вожделении сжали ее ягодицы. На какой-то миг он замер и вопросительно взглянул на нее, но ее глаза были затуманенны жгучим желанием... Осторожно, неторопливо перевернув Нэнси, он вошел в нее и увидел на лице изумление, а на губах легкую довольную улыбку. Невероятно! Не правдоподобно! Он стиснул зубы, боясь причинить ей боль. - Тебе хорошо? - О да! - Тогда веди нас, любимая. Ее глаза засияли. Она плотно обвила длинными ногами его талию и начала двигаться с ним в одном ритме, как будто они бывали вместе уже много-много раз. Инстинктивно она поняла его ритм, а он ее. Он не торопился. Волна экстаза еще не пришла, а когда придет, он хотел, чтобы она унесла их обоих. Она чувствовала, что подходит оно. И не сомневалась, что сейчас произойдет что-то особенное. Ее кружило, уносило вдаль, поднимало все выше и выше. - О Боже! - услышала она собственный крик. - Как хорошо! И все исчезло в мареве ощущений. Она плыла в чудесном неведомом мире. Блаженство освобождения охватило ее, наполняя душу светом. Дон чувствовал то же самое. Сила и глубина его оргазма застала его врасплох, оставив опустошенным и потрясенным. Он был далеко не девственником и не считал себя дилетантом в сексе. Более того, он воображал себя знатоком большого секса. Но общение с Нэнси в первую же минуту опрокинуло весь его прошлый опыт. Она вовлекла его в огонь, доселе им не испытанный, сжигающий все мосты с прошлым и перенесший его в мир без времени и пространства. О Боже, Нэнси! Нэнси!..

Глава 11

За окном послышался автомобильный гудок, и Труди, залпом допив сок, заторопилась. - Мой автобус.., все, я побежала. - Схватив со стойки учебники, она чмокнула отца в щеку, приветливо улыбнулась Нэнси и выскочила из кухни со словами: - До скорого. - Через секунду хлопнула входная дверь. Нэнси посмотрела ей вслед, и на ее лице засветилась счастливая улыбка. Ей даже не пришлось разыгрывать члена семьи - Дон с дочерью создали такую атмосферу, в которой она сразу же ощутила себя равной среди равных. Проснувшись утром и увидев, что Дональд уже встал, она почувствовала себя очень неловко и одиноко. Может, он сожалеет о происшедшем? Наверняка, иначе бы он не ушел, не разбудив ее. Теряясь в догадках, Нэнси быстро оделась и, выйдя из спальни, услышала веселый смех Дона и щебетание Труди, доносившиеся из кухни. Она присоединилась к ним, и они сразу же совершенно естественно втянули гостью в разговор. В присутствии дочери Дон и словом не обмолвился об их новых отношениях, но его глаза излучали столько тепла, что все ее сомнения мгновенно рассеялись. Он находил множество самых разных, абсолютно невинных поводов прикоснуться к ней, постоянно напоминая о себе и своих чувствах: нечаянно задел бедром, подходя к холодильнику, случайно коснулся пальцами ее руки, когда они одновременно потянулись к масленке, нежно провел по щеке, убирая с лица упавшую прядь волос, когда она наклонилась над плитой. Оставшись наконец одни, они впервые за все утро взглянули друг на друга. - Как ты себя чувствуешь? Ее щеки залились румянцем, и она кивнула вместо ответа. - А ты? Он улыбнулся и, потянувшись через стол, поцеловал ее долгим, томительным поцелуем. - А я бы с удовольствием провел еще пару часов с тобой в постели, - признался он. Задыхаясь, с сердцем, вырывающимся из груди, Нэнси отпрянула, почувствовав ноющую, призывную истому внизу живота. - Если мы сейчас не прекратим, нам уже не удастся прийти на работу вовремя, - ласково предупредила она. Прекрасно сознавая ее правоту, Дон застонал и откинулся на спинку стула. Его серые глаза потемнели от желания. Взяв себя в руки, он провел пальцем по ее губам и улыбнулся. - Поговорим об этом позже, - пригрозил он наигранно-серьезным тоном и состроил гримасу. По молчаливому согласию они принялись убирать кухню, как это делали каждое утро. Затем вышли на улицу и сели в машину. Но когда Дон вставил ключ в замок зажигания и попытался завести машину, двигатель заурчал и заглох. И снова, и снова... Сорока пятью минутами позже они вошли в здание департамента, опоздав на полчаса, и нашли его гудящим как пчелиный рой. Кругом только и говорили о портрете Фрэди Уипла, пестревшем на первых страницах всех утренних газет; телефоны беспрестанно звонили - люди сообщали, где и когда видели преступника. Оставив Нэнси в ее кабинете под охраной офицера, Дональд поспешил в свой отдел и вместе с Филом начал составлять план поимки преступника. Они разделили город на сектора, потом решив, что этого мало, разбили его на улицы для патрулирования. Конихан почувствовал, что за какие-то считанные минуты в нем выработалось огромное количество адреналина, побуждавшее его к активным действиям, но в данный момент ему оставалось только набраться терпения и ждать, пока петля сама не затянется на костлявой шее Уипла... Однако к вечеру так ничего и не прояснилось. Звонки не прекращались, но, казалось, Уипл имел шапку-невидимку. И все-таки, несмотря ни на что, настроение Дональда было приподнятым. Несколько недель город жил как на вулкане, ожидая поимки неуловимого преступника, введшего в страх всех жителей, и теперь у Конихана появилась уверенность, что хотя бы днем ублюдок не сможет высунуть носа на улицу. А кроме того, у него теперь есть Нэнси... Когда он вошел к ней в кабинет, лицо Нэнси засветилось нескрываемой радостью. Она поднялась и со счастливой улыбкой пошла ему навстречу. Но, вспомнив, что они не одни, девушка, смущенно пряча улыбку, остановилась. Обратившись к офицеру, Дон сказал: - Спасибо, Энди, ты славно потрудился. Можешь идти, я отвезу мисс Джойнс домой. - О чем ты говоришь, - рассмеялся тот. - Сегодня у меня был один из самых легких дней. За смену ни одного происшествия. Ну и отлично. Если потребуется, я вызову тебя завтра. Попрощавшись с обоими, молодой человек вышел, негромко насвистывая мелодию какого-то модного шлягера. Дон тихо закрыл за ним дверь и с глазами, полными любви и нежности повернулся к Нэнси. Оперевшись о косяк, он упивался ею. Боже, как она прекрасна! - Ты готов? Она вовсе не это хотела спросить - с губ сорвался совершенно другой вопрос, - и совсем не о насильнике, потому что любая информация из следственного отдела мгновенно облетала все здание. Ее интересовало, думал ли он о ночи, проведенной с ней, проигрывал ли в памяти каждое прикосновение друг к другу, каждый поцелуй и мечтал ли с той же силой, что и она, повторить эту ночь. Однако Нэнси, все еще будучи не совсем уверенной в себе, не осмелилась вслух произнести эти слова. А он стоял, не в силах оторвать от нее глаз. - Да, да, сейчас, - мягко пробормотал он. - Сначала подойди ко мне. Его хриплый, возбужденный голос притягивал как магнит. Она остановилась перед ним с едва заметной улыбкой. - Что ты хочешь? - Тебя. - Весь день Дон убеждал себя не добиваться от нее более того, что она готова дать, даже несмотря на то что это была самая фантастическая ночь в его жизни. Как она решит, так тому и быть. Если она посчитает нужным отступить, он найдет силы справиться с собой. Но все это позже, а сейчас ему просто хотелось обнять ее. В мгновение ока он оказался рядом с ней, и, не говоря больше ни слова, они прижались друг к другу. С отчаянно бьющимся сердцем, он поймал ее губы, захватив дыхание и закрепляя свое право на нее. Электрический разряд пробежал между ними, когда они начали целоваться долгими, затяжными поцелуями, сплетаясь языками. Свет померк в ее глазах; жар, горячее огня, охватил все тело. Он доводил ее до такой степени возбуждения, о какой она и не имела представления. Неодолимое желание, более сильное и требовательное, чем прошлой ночью, вспыхнуло в ней, и она застонала и обмякла в его руках. Его язык исследовал тайны ее рта. Дон поймал себя на единственном желании лечь с ней вот здесь же, на ковре, и заняться любовью. Безумие! Какая же у нее власть над ним, если она смогла, не прилагая никаких усилий, довести его до такого безумства? Боже, он же весь дрожит! Резко оторвавшись от нее, он прижал ее голову к груди, пальцами зарывшись в копну волос, изо всех сил стараясь сдержать свой сумасшедший порыв. - Да, очень остроумно, - прохрипел он, переводя дыхание. - Все так хорошо начиналось. Мы собирались выйти отсюда и по пути домой забрать из ремонта машину, а теперь я уже не в той форме, чтобы показываться кому-то на глаза. - Что? Дональд хмыкнул, увидев удивление на ее лице, и только наклонившись ниже заметил легкий румянец у нее на щеках. - Эй, ты куда? - вскричал он, поняв, что она хочет отойти. - Стой, как стояла, женщина. Поговори со мной. - Но... - Мне надо немного успокоиться. Расскажи, как ты провела сегодняшний день. Несколько недель назад его намек на возбуждение вызвал бы в ней страшную панику. Однако сейчас ее обрадовало, что еще какое-то время они смогут постоять вот так, прижавшись друг к другу - Знаешь, я почти весь день обзванивала стоянки в поисках голубого "понтиака" шестьдесят пятого года выпуска. Веришь? Ведь понадобилось кому-то именно на нем грабить банк. Где вообще найти такую развалюху, а тем более голубого цвета. Он расхохотался. - Ну и рассмешила ты меня, любимая. А если тебе не удастся отыскать ее, что тогда? - Послушай дальше. Не найдя ничего подходящего на стоянках, у меня возникла идея покопаться на свалках, и на одной из них мне сообщили, что стоит нечто подобное, правда немного побитое с боку. Думаю, если развернуть ее битым боком к банку и правильно направить камеру, то на экране машина будет выглядеть как новая. А как у тебя дела? При мысли об Уипле его возбуждение как рукой сняло. - Мы пока так и не изловили его, но я не теряю надежды. Уверен, придет час, и он попадется нам в руки. - Дон сжал руку Нэнси. - Давай, бери сумочку. Надо успеть заехать в гараж, пока он не закрылся. У них было в запасе всего тридцать минут. Но желающих уехать на отремонтированном автомобиле в конце дня оказалось немало. Увидев очередь, Дон выругался и вернулся к Нэнси, ожидавшей его в своей машине. - Все затянется не меньше чем минут на пятнадцать, - сказал он. - Почему бы тебе не поехать домой? Уверен, Труди уже там. Что тебе здесь делать? А я приеду следом за тобой. - Думаешь, так лучше? В принципе, я могу и подождать. - Да нет, езжай. Все будет нормально, - заверил он ее. Конихан никогда бы не отпустил Нэнси, если бы не уверенность, что Уипл не станет преследовать ее из гаража, куда они попали совершенно случайно, тем более что этому мерзавцу неизвестно ее сегодняшнее местопребывание. - Я скоро буду. Ей очень не хотелось расставаться с ним, но он прав, какой смысл им обоим терять время. - Ладно, а я к твоему приезду приготовлю ужин, - пообещала Нэнси. - Если Труди снова не придумала чего-нибудь. Усмехнувшись, Дон проводил ее глазами и направился в контору гаража. Он прождал целых пятнадцать минут, пока не настала его очередь оплатить счет. Кассирша подписала квитанцию об оплате и отдала Конихану копию. - Механик сейчас выгонит машину, - сказала она. - Только покажите ему квитанцию. Дон поблагодарил ее и, выйдя из конторы, сразу заметил на выезде свою машину. Механик лишь мельком взглянул на квитанцию. - Машина в полном порядке, сэр, - сообщил он, вытирая тряпкой руки. - Пришлось только слегка подрегулировать, но проблема была не в этом. Дон оглядел машину и подошел к ней со стороны водительского места. - Да? А в чем? - Не хватало двух проводков, идущих от розетки, для подачи искры. - Механик, сдвинув брови, виновато посмотрел на Конихана. - Проводок, конечно, может отсоединиться, но нельзя потерять его, тем более сразу два? Непонятно. - Да, странно, - угрюмо согласился Дон. - Чертовски интересно. Спасибо, что сказали. Дональд уселся в машину и быстро поехал домой. Нечего волноваться раньше времени, уговаривал он себя. Это простая случайность. Мало ли где можно потерять эти злосчастные куски проволоки. Взять, к примеру, соседскую кошку, которая вечно сидит под капотом. Наверное, лапой их и сорвала. Напридумывают же эти механики! Разумеется, нечасто бывает, когда теряются сразу два проводка. Но ведь бывает же, рассуждал он. Однако, прослужив много лет в полиции, он прекрасно знал, что такие случайности - вещь крайне редкая, и от этой мысли мороз пробежал у него по спине, заставив с удвоенной силой нажать на педаль газа. Нэнси ключом Дона отперла дверь и вошла в дом, автоматически положив сумочку на маленький столик у входа. Наверху, сотрясая стены дома, гремела музыка. Нэнси покачала головой и усмехнулась. Как можно заниматься под такой грохот? Направившись в спальню Дона, чтобы переодеться, она не успела сделать и трех шагов, как услышала звонок в дверь. Пожав плечами, она вернулась к входной двери и начала уже отпирать замок, но вдруг резко остановилась, вспомнив напутствие Дональда не открывать дверь никому. Заглянув в глазок, она с облегчением вздохнула, увидев знакомую символику местной пиццерии. Похоже, Труди решила не останавливаться на своих вчерашних сюрпризах. Усмехнувшись, она направилась было к лестнице, чтобы позвать девочку, но потом поняла, что та все равно ее не услышит. Решив, что Труди уже вчера достаточно для них потрудилась, Нэнси раздумала ее беспокоить. Взяв из сумочки, бумажник, она достала оттуда несколько банкнот и открыла дверь. - Думаю, этого достаточно? - Такое не окупается деньгами. Нэнси замерла, в ужасе взглянув на стоявшего перед ней человека. На нем была бейсбольная кепка, надвинутая низко на лоб, и темные очки, но его голос с акцентом она бы узнала из тысячи. - Нет! - завизжала Нэнси и бросилась бежать. Но он сразу же настиг ее и толкнул к стене. Откуда-то из-под коробки преступник вытащил нож и приставил его к ее горлу, ниже подбородка. - Э, нет, леди, - промурлыкал он, тяжело дыша ей в щеку. - Вам так просто не уйти. Я слишком долго ждал. Нет! Ее безмолвный крик эхом отозвался в голове. Леденящий ужас сковал Нэнси, не давая произнести ни звука, как в ночных кошмарах, которые преследовали и мучили ее своей реальностью. У нее перед глазами молнией промелькнули воспоминания... Берт Стивене с обезображенным похотью лицом, с потными, жесткими руками, больно сжимающими ее. Нэнси знала, что именно тогда стала бояться, но то ощущение ужаса и страха было ничто по сравнению с теперешним. Тяжело вздохнув, она проглотила подступивший к горлу комок, и холодное острие ножа кольнуло ее горло. - Пожалуйста... - Ты единственная, кто будет очень долго умолять меня, - прорычал он. - Но только не здесь. Конихан с минуты на минуту подъедет. - Маньяк увидел, как расширились от удивления ее глаза, и криво ухмыльнулся. - Да, я знаю, ты бросила его в гараже, где он утром оставил свою машину - мне пришлось немного повозиться с ней прошлой ночью. - Но как ты... - Досадуя на предательскую дрожь в голосе, Нэнси попыталась, не обращая внимания на нож, придать твердость своему голосу, но неодолимый панический страх настолько захлестнул ее, что она практически потеряла контроль над собой. - К-как ты у-узнал, где я ж-живу? - А ты забыла о съемках? - напомнил он. - Конихан тогда еще звонил по автомату, и вы пулей, не замечая ничего вокруг, помчались к нему домой. Мне не составило труда проследить за вами. Труди! Вдруг вспомнив о ней, Нэнси в ужасе подняла глаза на второй этаж и заметила испуганное лицо девочки, выглядывавшее сверху, из-за угла. "Не надо! - хотела крикнуть Нэнси, с трудом подавляя рыдание. - Ради Бога, не показывайся!" Фрэди Уипл, приняв возбуждение девушки на свой счет, даже не взглянул наверх. - У меня есть одно укромное местечко, как раз для нас с тобой, - вкрадчиво проговорил он. - Ты сейчас молча пройдешь к моей машине. Поняла? Стремясь увести преступника от Труди, Нэнси кивнула. - Да. Как скажешь. Уипл недоверчиво посмотрел на девушку. - Не вздумай что-нибудь выкинуть по дороге, - мрачно предупредил он. - Знай, я не потерплю этого! Клянусь, чуть что, и я проткну тебя насквозь. Слышишь? Вот так-то лучше, мне ведь нечего терять, леди. Не толкай меня на это! - Н-нет. Обещаю. Вероятно, дрожь в голосе убедила его. Тяжело дыша ей в спину, негодяй подтолкнул ее к двери, ножом упираясь в бок. Глядя перед собой, Нэнси не осмелилась поднять глаза наверх. Дрожа мелкой противной дрожью, девушка вышла из дома и забралась в помятый седан Фрэди Уипла. Труди из окна верхнего этажа рассмотрела номер машины, на которой увозили Нэнси, и помчалась звонить в полицию. Он был близок к отчаянию. С силой сжимая руль и нарушая все скоростные запреты. Дон гнал машину. Он уже преодолел большую часть пути к дому, и временами у него еще вспыхивала надежда, что они с Нэнси посмеются над его ничем не обоснованной паникой. Но где-то внутри он уже знал, что его надежде не суждено сбыться. Боже, только не это! Если с ней что-нибудь случится... Отводя от себя страшные мысли, он притормозил на светофоре, убедился, что перекрестного движения нет, и поехал на красный свет. Господи, защити ее, сделай так, чтобы она была дома, вне опасности, молился он. Молясь, чего никогда не делал прежде, Дон не заметил, как на дорогу выскочила кошка. Ругнувшись, он вильнул в сторону и едва не врезался в побитый красный седан, брошенный на обочине. - Чертова кошка! - взревел он и вырулил машину на середину дороги. На скорости машину занесло, и он с трудом удержал руль. Не прошло и несколько секунд, как услышал по радио полицейские позывные. - Внимание, - прозвучал голос диспетчера. - Следите за помятым красным "фордом" седаном семьдесят первого года выпуска 6, номером Гринвич 6-4-3. Водитель - разыскиваемый Фрэди Уипл, подозреваемый в четырех изнасилованиях и похищении Нэнси Джойнс. В последний раз его видели с Джойнс в восемнадцать тридцать на Рандольф-стрит, семнадцать. По всей вероятности, он вооружен и очень возбужден. - Нет! - Услышал Конихан свой дикий крик. Нэнси в руках этого ублюдка! Он нажал на газ, но в следующее мгновение перед его глазами мелькнул помятый красный седан. Проклятье, это точно был "форд", но он не обратил внимания на номер. По сообщению, Уипл забрал Нэнси из его дома, но к нему только одна подъездная дорога. Значит, несколько минут назад маньяк проезжал здесь, выискивая, где бы поскорей спрятаться, прекрасно понимая, что Дон непременно пойдет по его следу. И когда он окажется в руках Конихана... Он уже был во власти безрассудного, слепого бешенства, но вдруг его что-то словно толкнуло. Нэнси! Ему во что бы то ни стало надо найти ее, пока мерзавец не надругался над ней. А что Труди? Девочка должна была быть дома, когда Уипл напал на Нэнси. Тогда что с малышкой? Боже праведный, если с ней... Схватив микрофон, Дон вызвал диспетчера. - Что с моей дочерью? - резко спросил он. - С ней все в порядке? Девчушка же тоже была в доме. Она не ранена? - Все нормально, Конихан, - послышался ответ. - Она и сообщила полиции. В доме сейчас с ней двое наших. Не волнуйся, они дождутся тебя. - Я на Ривер-драйв, направляюсь на север. В полумиле на юг мне на глаза попался седан, по описанию похожий на машину Уипла. Еду туда. - Быстро поправив зеркало заднего вида. Дон нажал на газ. Вскоре он остановился у брошенного седана и увидел номер - "Г-643". Дон огляделся в поисках следов Нэнси и Уипла. Представшая перед ним картина ввергла его в шок. Уипл оставил машину у заброшенных строений с сетчатым забором вокруг, видимо уже подготовленных для реконструкции. И где-то здесь, в длинном лабиринте зданий находится Нэнси - его Нэнси! Только бы успеть, холодея от ужаса, подумал Конихан и включил радио, чтобы передать свои координаты... Нэнси задыхалась, сердце бешено билось. Девушка всхлипнула, почувствовав, как нож Уипла вновь прикоснулся к горлу. Схватив за волосы, преступник заставил Нэнси буквально бежать по грязной улице к обветшалому зданию. Она понимала, что ему доставляет удовольствие видеть ее страдания и унижения, но, несмотря на это, Нэнси встала на колени и стала умолять о пощаде, пытаясь оттянуть время, так необходимое Дону, чтобы найти их. Конихан отыщет обязательно, в этом она не сомневалась. Только успеет ли он? Ужас все сильней и сильней охватывал ее. Нэнси вцепилась в руку, сжимавшую ее волосы, и вскрикнула: - Мне же больно! Я не смогу идти, пока ты не перестанешь тянуть меня за волосы. - Пойдешь, - угрожающе ухмыльнулся преступник, слегка надавив ножом на горло. - Или тебе уже никогда не увидеть своего любовничка-детектива. Поняла? Я ничего не потеряю, прирезав тебя. - Резко отдернув руку, он подтолкнул ее. - А теперь иди! Нэнси споткнулась и чуть не упала, но удержалась. На негнущихся ногах девушка побрела вперед, с надеждой озираясь по сторонам в поисках путей отступления. Но место оказалось совсем безлюдным - лишь вереница опустевших домов в заходящем солнце отбрасывала на землю зловещие тени. Бежать некуда, скрыться негде. Что теперь будет? - запаниковала Нэнси. Что же делать? - Стой, - приказал ей преступник. - Нам сюда. Он двинулся к полуразрушенному строению с выбитыми окнами и висевшей на одной петле дверью, вокруг которого все было усыпано осколками стекла и строительным мусором. Нет! Неужели этот подонок думает, что она безропотно, как овца на заклание, пойдет туда, где он собирается так жестоко надругаться над ней! Он втолкнул ее внутрь и рассмеялся, когда она споткнулась о порог. Да он сумасшедший, осенило Нэнси, когда, заглянув ему в глаза, она прочитала в них желание убить ее - помучить, а потом убить. Завизжав от страха, она бросилась бежать. Влетев в какую-то комнату, Нэнси поняла, что оказалась в западне - в маленькой клетушке с высокими окнами и одной-единственной дверью, на пороге которой стоял Фрэди Уипл и ухмылялся. - О Боже, - прошептала она. - Все правильно, - прохрипел маньяк, снимая очки и кепку. - Ты наконец-то попалась и теперь можешь кричать сколько угодно. Негодяй не просто разрешал ей кричать, но хотел, чтобы она кричала. Он хотел, чтобы она не только кричала, но, впав в истерику, рыдала, молила о пощаде. Этому садисту требовалось, чтобы она почувствовала себя жертвой. Страх, подавляемый ею все три последних года, неожиданно прошел, уступив место ярости. - Нет. - Она поняла, что говорит вслух, лишь увидев его перекошенное злобой лицо. Нэнси выпрямилась, гордо подняла подбородок. - Нет, - уже более решительно повторила она. - Я не стану кричать, как ты этого хочешь, я не доставлю тебе этого удовольствия. Однажды мне уже пришлось побывать в шкуре жертвы. Хватит! Я не сдамся без борьбы. - Тебе же хуже, - сказал он. С глазами, сверкающими от предвкушаемого удовольствия, маньяк развел руками. - Как бы ты ни старалась, все равно победа будет на моей стороне. Но продолжай, такая ты мне нравишься еще больше. Если бы она могла, она задушила бы его. Конечно, Нэнси отдавала себе отчет, что у нее нет ни малейшего шанса справиться с ним. Уипл выглядел довольно субтильным, но разве можно сравнить мужскую силу с женской. Да еще этот нож! Но в любом случае он не услышит от нее крика, не увидит слез. Глядя ему прямо в глаза, она подняла валявшуюся на полу паркетную доску и со всего размаху швырнула ее в него. С потоком ругательств он отскочил в сторону. В ту же минуту у его уха просвистела пустая бутылка. Нэнси объявила войну... Задыхаясь, с готовым выпрыгнуть из груди сердцем, Дон отчаянно метался по пустынным развалинам. Время. Как неумолимо быстро мчится время! Он страшно боялся опоздать. Она здесь.., где-то здесь. Ему казалось, он слышит ее голос, зовущий на помощь. Но где же она? Если проверять каждый этаж, каждую комнату, он точно не успеет. Объятый безграничным паническим ужасом от состояния своего бессилия, он влетел в последний блок восточного крыла комплекса и остановился, ловя ртом воздух. В следующую секунду он услышал едва различимый голос Нэнси. Он весь напрягся и словно окаменел, отзвук ее крика пронзил его, парализовав. Еще мгновение, и он уже несся как одержимый. Дон выскочил на улицу и, задержав дыхание, прислушался, но до его уха донесся лишь негромкий Шум ветра, лишь подчеркивающий зловещую настороженность тишины. Выругавшись, он снова бросился бежать, решив, что просто ослышался. Интуиция подсказывала, что Нэнси должна быть где-то в центре комплекса. Время. Он метался от дома к дому; страх за любимую придавал ему силы. Где-то здесь его Нэнси. Но где? Черт возьми, где? На этот раз Дон явно услышал крик Нэнси. Достав револьвер из кобуры, Конихан ринулся к ближайшему блоку... Потянувшись за очередной паркетиной, Нэнси заметила, что Уипл стал заходить слева, чтобы схватить ее. Он не сообразил, что, отойдя от двери, тем самым дает ей возможность выскочить. И Нэнси воспользовалась ею. Но уже через несколько секунд Уипл догнал ее и толкнул на грязный пол. Нэнси больно ударилась о какую-то доску, а осколками стекла поранила руки, которые выставила перед собой при падении. Она взвизгнула. Маньяк, теперь уже не теряя ни минуты, с силой перевернул ее на спину, придавил руки к полу и, жестоко ухмыляясь, торжествующе посмотрел ей в глаза. Кошмар, как штормовая волна, захлестнул ее с головой. И тогда она закричала. Охваченная нечеловеческим ужасом, оглушенная своим криком, Нэнси не почувствовала, как сорвали с нее Фрэди Уипла, не услышала сирен подъезжавших полицейских машин в тот момент, когда Дон уже прижал преступника к стене и, выбив у него нож, застегнул наручники. Она лишь ощутила, что руки ее вдруг стали свободными, повернулась на бок и, сжавшись в комочек, тихо заплакала. При виде любимой сердце Дона сжалось. С растрепанными волосами, в грязном, разорванном костюме, с обнажившейся грудью, она сидела на полу, и крупные обильные слезы текли у нее по щекам. Но все-таки он успел, и это единственное, что остановило его, чтобы не приложить кулаком преступника. Сжав зубы так, что желваки заходили на скулах, Конихан толкнул Уипла к подбежавшим полицейским, неожиданно для себя дав им напутствие: - Разъясните ему его права! Но, когда он повернулся к Нэнси и встал перед ней на колени, его лицо сразу просветлело, голос смягчился. - Нэнси! Родная, успокойся! Ты в безопасности. - Его первым естественным порывом было желание взять ее на руки, прижать, наговорить множество ласковых слов, но он побоялся. Побоялся, что она станет вырываться, побоялся что даже его прикосновение приведет к непредсказуемым последствиям. Ну почему ему так не везет, неужели он снова потеряет ее? Тихий голос Дона ласкал ее как легкий ветерок, убаюкивал, отгоняя прочь страхи. В какой-то момент она осознала, что это не сон, что он рядом с ней, смотрит на нее, согревает своим нежным, полным любви взглядом. - Дон? Медленно, опасаясь резким движением напугать возлюбленную, Конихан убрал волосы с ее лица. - Я здесь, любимая. Ты в безопасности. Теперь никто не обидит тебя. Нэнси посмотрела на дверь и увидела удалявшуюся фигуру Фрэди Уипла в сопровождении полицейских. - Ой, Дон! - вскрикнула девушка и, зарыдав, бросилась на шею своего возлюбленного.

Глава 12

В доме было темно и тихо, шел второй час ночи. Нэнси, уткнувшись в плечо Дону, тихонько посапывала. А Дональд, спрятав лицо в ее шелковистые волосы и вдыхая их аромат, предвидел, что ему предстоит бессонная ночь. Ведь он едва не потерял ее. Задержись он еще на пять минут в гараже, не попадись ему та злосчастная кошка, не хватит у Труди ума сразу подскочить к окну и запомнить номер машины, на которой маньяк увез Нэнси, и он не успел бы вовремя. Длинная цепочка случайностей. Конихан, будучи по натуре материалистом, никогда не верил ни в судьбу, ни в случай и посчитал, что в будущем обойдется без этого. Просто, решил Дон, он не отпустит больше Нэнси ни на шаг от себя. Конечно, ей это не понравится. Она слишком независима, чтобы безропотно подчиняться кому бы то ни было. Но ведь он же не кто-то, не первый встречный. Он любит ее и собирается провести вместе с ней следующие пятьдесят лет. Дни ее одиночества и борьбы с демонами кончились. В половине седьмого утра он уже готовил кофе на кухне, довольный собой, что наконец-то прояснил для себя будущее. В самое ближайшее время они с Нэнси поженятся, а в конце учебного года он постарается убедить Флоренс перевести опекунство над Труди на него. Разумеется, он не наивный дурак и понимает, что все не так просто, но в конечном счете Фло не меньше его желает видеть свою дочь счастливой, равно как и мечтает сохранить Финка. Когда она увидит, что Труди с ним хорошо, у нее не будет причин чинить препятствия дочери жить вместе с отцом. Пожалуй, тогда ему придется продать дом. Для них троих он достаточно вместителен, но когда у них с Нэнси появятся еще дети, в нем станет тесновато. На душе у него потеплело от мысли, что у них с Нэнси родятся дети. Дон повернулся, чтобы сложить в раковину использованные части кофеварочной машины, и замер, увидев Нэнси в дверях. Двадцать минут назад он оставил ее безмятежно спящей, с разметавшимися по подушке волосами. Сейчас же она стояла перед ним полностью одетая, сменив ночную рубашку на джинсы и полосатую, зеленую с белым, майку. Улыбнувшись, он пожелал ей доброго утра и вдруг заметил небольшой чемодан. - Ты куда-то собралась? - удивленно спросил он. Растерявшись от резкости его тона, Нэнси натянуто кивнула. - Домой.., в Атланту. Он оцепенел, словно оглушенный. Взглянув на него, Нэнси отвела глаза. Что она могла ему сказать? Она долго думала ночью и пришла к выводу, что, как бы она ни любила Дона, страх, поселившийся у нее в душе и ставший неотъемлемой частью ее "я", нет-нет да и будет вставать между ними. Они лишены будущего, пока она до конца не сможет освободиться от довлеющего над ней прошлого. А для этого ей необходимо вернуться в Атланту и там еще раз как следует обдумать все, что случилось с ней. И если получится, найти пути к новой жизни. Итак, она покидает его, даже не предупредив, острой болью пронзила Дона мысль. Проклятье, он ни за что не должен отпускать ее, особенно теперь, когда перед ними открывались такие возможности. Он так долго был одинок, не позволяя никому завладеть своим сердцем. Неужели он снова обречен на одиночество?! - Зачем? - решительно спросил Дональд. - Что тебе там делать? Твое будущее здесь. Черт возьми, Нэнси, я ведь так люблю тебя! - Я знаю, - спокойно сказала она, взяв его за руки, чтобы он не смог обнять ее. Нэнси знала, что попади сейчас она в объятия, и ей уже не найти в себе сил покинуть его. - Мне кажется, я влюбилась в тебя с первой же нашей встречи. Но ты всегда был так осторожен со мной, что от твоего внимания мне просто хотелось плакать. Неужели ты не понимаешь, почему мне надо вернуться в Атланту? - Потому что я с тобой слишком осторожен? - сбитый с толку спросил он. - Дорогая, я не монстр и не хочу, чтобы ты боялась меня. - И тебя совсем не волнует, что любимая женщина цепенеет всякий раз, когда ты крепко обнимаешь ее? - с долей иронии спросила она. - Ведь невозможно быть постоянно настороже и контролировать каждое свое действие. Это нечестно по отношению к одному из нас. Боюсь, пройдет еще немного времени и у тебя отпадет всякое желание прикасаться ко мне. - Любимая, да все это чушь, и скоро от твоих опасений не останется и следа, - оживленно начал Дон, но в следующую секунду осознал, что не стоит с такой беспечностью отмахиваться от страхов, ставших частью ее жизни. - Разве ты забыла, что теперь не одна? Ведь я люблю тебя. И все наши проблемы нам легче будет решить вдвоем. Если бы все было так просто. Печально улыбнувшись, она покачала головой. - У нас нет проблем. Они есть у меня. И только я должна с ними справиться. Нет! Он хотел закричать на нее, встряхнуть, прижать к себе и целовать до тех пор, пока она не забудет о своей Атланте и о том, что случилось с ней там. Но, заглянув ей в глаза, Дон понял, что никакие силы не заставят ее изменить решение. Она поедет туда, и если он не хочет ее потерять, то не должен препятствовать ей. Но, Боже, как это тяжело! Дональд сжал ее руку. - Надеюсь, ты будешь звонить мне каждый вечер, - упавшим голосом проговорил он. - Если я тебе понадоблюсь, ты только скажи, и я сразу же примчусь. Нэнси улыбнулась сквозь слезы. - Каждый вечер, - твердо пообещала она и быстро нежно поцеловала его. Будучи не в состоянии выдавить из себя ни слова, Нэнси молча потянулась за чемоданом. Через несколько секунд хлопнула входная дверь... Атланта. Родной город вызвал в ее душе рой самых тяжелых воспоминаний, которые она всегда старалась отгонять, не давая овладеть собой. Но теперь освобожденные из глубин сознания, они неумолимо нахлынули на нее. Ее неотступно преследовала гнетущая мысль, что какой-то подонок осмелился надругаться над ней и что она не смогла справиться с ним. Эта мысль так терзала и изводила ее, что к вечеру она чувствовала себя полностью истощенной, и только разговор с Доном придавал ей силы. Она лежала в темноте с трубкой, плечом прижатой к уху, и болтала о пустяках, о безделицах, не имевших ничего общего с тем, что действительно волновало обоих... Через неделю после своего приезда Нэнси лицом к лицу столкнулась со своим прошлым. Они с матерью пошли на ярмарку купить туфли, как вдруг заметили Берта Стивенса, шагавшего им навстречу. Затаив дыхание, Нэнси остановилась. Кровь прилила к лицу, сердце учащенно забилось. - Давай посмотрим открытки, - поспешно предложила Пейдж Джойнс дочери, схватив ту за руку, и потащила в ближайший магазин. - Мне надо купить поздравительные открытки ко Дню матери. Обещаю не подглядывать, если ты захочешь выбрать какую-нибудь для меня. Она неумолчно болтала, ее глаза выдавали то же волнение, что и голос, а взгляд неотрывно следил за быстро приближавшимся мужчиной. Нэнси тоже не отрываясь смотрела на Берта. - Не надо, мама. Со мной все в порядке. Зачем нам прятаться? Пейдж Джойнс встревожилась за дочь. - Ты уверена, родная? Что ты хочешь доказать этому.., навозному червю? - с отвращением проговорила она. - Он ведь нас еще не заметил и никогда не узнает, что мы старались избежать встречи с ним. - Но я-то буду знать, а потому ему в любом случае когда-нибудь придется столкнуться со мной. Вдруг, как зверь, почувствовавший опасность, Берт Стивене замер, втянув голову в плечи. Нэнси поняла, что он увидел ее. Его загорелое лицо вмиг побледнело, челюсть отвисла. На мгновение все вокруг словно перестало существовать для нее, за исключением человека, так круто изменившего ее жизнь. С той злополучной ночи три года назад она страшно боялась случайно встретить его. Ей всегда казалось, что столкнувшись с ним, все повернется вспять, и она снова очутится в его машине, плачущая, беспомощная и беззащитная. Однако сейчас, когда взгляды их встретились, ничего не произошло. Судя по всему, он чувствовал себя очень неловко, смутился и даже не мог поднять на нее глаза. В нем ощущалась чертовская беспомощность и слабость. Разве он достоин, чтобы она страдала из-за него? Неожиданно Нэнси поняла, что толкнуло его на преступление. Это хвастливое ничтожество всегда страдало комплексом уверенности, что ни одна женщина не сможет отказать ему, и, когда она стала сопротивляться, мерзавец перешел грань дозволенного... И все эти три года он прожил с тяжелой ношей, зная, что совершил, и не признался в страшном грехе. Господи, она боялась этого жалкого труса, по определению матери, этого навозного червя! Как же раньше она не рассмотрела его? Однажды он причинил ей зло, бросив в самое пекло преисподней, что всегда являлось для женщины кошмаром, но ей удалось выбраться оттуда. Она выжила. Это было очень не просто. Теперь Берт Стивене и память о нем больше никогда не потревожат ее души. - Отлично, - торжествующе воскликнула мать Нэнси, когда Стивене резко повернулся и торопливыми, большими шагами поспешил от них прочь. - Катись, катись. Похоже, он готов сквозь землю провалиться. Родная, у тебя все в порядке? - взволнованно спросила она, услышав смех дочери. - Понимаю, ты, наверное, расстроилась... Довольная, Нэнси крепко обняла мать. - Что ты, мамочка, я в порядке. С ума сойти! Ты даже не представляешь, что значила для меня наша поездка на ярмарку! В гостиной было темно, свет шел лишь от включенного телевизора. Развалившись в своем любимом кресле. Дон слепо уставился на экран, периодически отпивая из бутылки пиво, заранее приняв твердое решение напиться. . А кто увидит, мрачно рассудил он. Труди ушла на фиесту с подружкой из школы и предупредила, что проведет остаток ночи у нее. В доме было тихо как в могиле, и он чувствовал себя ужасно одиноким. Уже полночь, а Нэнси еще так и не позвонила, хотя делала это ежедневно не позднее одиннадцати. Боже, неужели он теряет Нэнси? Как еще можно объяснить ее молчание? Каждый день они болтали почти ни о чем, ни разу не затронув серьезных тем. Да Дон и не стремился к этому, боясь услышать что-нибудь вроде того, что ей нужно время разобраться в ситуации или, хуже того, что она не чувствует к нему ничего, кроме благодарности и физического влечения... Нет, черт возьми! - взбунтовался он. Что бы она ни решила там, в Атланте, он сделает все возможное и невозможное, но не даст ей уйти. Если завтра вечером она не позвонит, он первым же рейсом вылетит к ней и за завтраком в доме ее родителей обсудит все вопросы. А уже к ленчу они вместе вернутся в Форт-Уэрт, Он не собирается терять ее! Кто-то позвонил в дверь и перебил его мрачные мысли. Взглянув на часы. Дон выругался. Черт, без пятнадцати двенадцать! Кому еще не спится? Если это один из репортеров, донимавших его всю неделю, он разобьет ему башку! С тех пор как они узнали, что Нэнси во время преследования ее Уиплом скрывалась у него в доме, они не давали ему ни минуты покоя. Поставив недопитую бутылку на край стола, он встал и босиком направился к входной двери. Звонок снова нетерпеливо зазвонил, и Дон, подойдя, рывком открыл дверь. - Послушай, дружок, ты рискуешь... Нэнси?! С сильно бьющимся сердцем Нэнси стояла в свете фонаря, ее прекрасные рыжие волосы развевались на ветру. Они не виделись всего неделю, а казалось, прошло не меньше десяти лет. Он был в потертых джинсах и майке Т-шорт, его подбородок небрит, волосы упали на лоб. Господи, как же она соскучилась по нему! С трудом подавив желание броситься ему на шею, она скромно спросила: - Можно войти? Дон смутился, сообразив, что загораживает собой вход. - Да, конечно. - Проклятье, что случилось, почему их тон так официален? Поспешно отступив в сторону, он пропустил ее в дом. Легкий щелчок замка неожиданно прозвучал слишком громко и разорвал тишину дома. Удивившись, что в доме так темно и тихо, Нэнси вопросительно взглянула на Дона, но в темноте различила лишь блеск его глаз. - А где Труди? - Осталась у подружки. - Ему хотелось засыпать ее вопросами, но он остановился на самом главном. - Почему ты вчера не сказала, что сегодня приедешь? В голосе Дональда послышались и легкая обида, и беспокойство, и сомнения, обуревавшие его, и Нэнси поняла, что прошедшая неделя была для него так же тяжела и трудна, как и для нее. - Потому что тогда я еще не знала, - тихо ответила она. - Просто сегодня произошло нечто очень важное... Сегодня на ярмарке я случайно встретила Берта Стивенса. - Что за... - Оборвав себя на полуслове, Дон покосился на нее, пораженный той живостью и радостью, с которой она начала свой рассказ. - Не предполагал увидеть на твоем лице улыбку при разговоре об этом подонке. Что случилось? Нэнси засмеялась, не в силах больше скрывать счастье, переполнявшее ее, и обняла его за шею. - Я поняла, насколько он жалок. Девушка в красках обрисовала возлюбленному все, что пережила за последнюю неделю, рассказала о своих душевных муках, об острой боли, пронзившей и долго не отпускавшей ее, когда она впервые нашла в себе силы не отворачиваться от воспоминаний, а как бы посмотреть на них со стороны, другими глазами, о той радости, когда наконец-то осознала, что Берт ничтожество и его власть над ней придумана ею самой. - Он просто жалкое подобие мужчины, - пришла она к заключению. - Навозный червяк, как назвала его моя мама. Узнав меня, он сбежал. - В ее глазах появилась твердая уверенность. - Его больше нет для меня, понимаешь, он ушел в небытие. Дону захотелось прыгнуть до потолка от радости, схватить ее в охапку и закружить по комнате до изнеможения... Но сначала ему необходимо было разрешить свои сомнения, удостовериться, что она его. - Могу ли я понять твои слова так, что ты готова выйти за меня замуж? - несколько хриплым голосом спросил он, обняв ее за плечи. - Я так мечтаю об этом, любимая. - Дон, милый, и я тоже... Но - - дрогнувшим голосом начала она. Он сжал ее плечи. - Что но? Черт возьми, Нэнси, неужели у тебя есть еще какие-то сомнения... Ее горячий поцелуй заставил его замолчать. Мысли спутались. Оторвавшись от него, она улыбнулась и взяла его за руку. - Я так хочу тебя, поговорим позже, - сказала Нэнси и потянула его в спальню. Всю последнюю неделю он только и мечтал, чтобы она снова оказалась в его постели, но ее просьба показалась ему несколько подозрительной. Что-то здесь не так. Зайдя в спальню, она решительно подошла к ночнику и включила свет. Он стоял не шелохнувшись. - Любимая, если ты хочешь проверить себя, это твое право. Но что бы ни случилось между нами сегодня ночью, это никоим образом не изменит наше решение. Мы все равно поженимся! В ее огромных карих глазах стояла мольба. - Мне надо знать, как я себя поведу, когда ты крепко обнимешь меня и твоя страсть достигнет апогея. Прошу, не сдерживай себя. Дон, для меня это очень важно. Пожалуйста. Он готов был на все ради своей любимой. Бог ему в помощь! - Я люблю тебя и ни в каком случае не дам тебе улизнуть, - пообещал он. - Может, выключить свет? Она улыбнулась, в глазах вспыхнули озорные искорки. - Не надо. Мне нечего скрывать, разве что родинку на правом бедре. А тебе? Он засмеялся. - Я покажу тебе свою родинку, если ты покажешь мне свою. Идет? - Идет, - прошептала она и обняла его. Он дал себе слово контролировать каждое свое действие. Чего спешить, ведь впереди целая ночь, целая жизнь. Его ласки будут нежными и настойчивыми, поцелуи медленными и дразнящими, он станет ее добиваться, пока она сама не затрепещет под ним. Размышляя так, о" не принял во внимание свою собственную страсть и жажду. В ту секунду, когда их губы слились, а руки обвились вокруг ее тела, его кровь закипела, обжигая плоть. А Нэнси только добавляла масла в огонь. Она была такой податливой, такой заразительно возбуждающей! Ее руки ласкали его, гладили, мучили. Какой к черту самоконтроль, прикосновением она просто сводила его с ума, без слов давая понять, как жаждет его. Целуя ее лицо, шею, его губы наткнулись на преграду. Блузка! Сердце его громко стучало, эхом отдаваясь в голове, заглушая все, кроме сжигающего его страстного желания обладать женщиной, трепещущей у него в руках. И вот блузка расстегнута и сброшена. У него перехватило дыхание при виде обнаженной груди, руки задрожали. Контролируй себя, воскликнул голос у него в голове, не испорти все! Он заключил в ладони ее груди. Твердые соски, нежные мягкие формы. Чудесно! Восхитительно! - Любимая, знаешь ли ты, как ты прекрасна? Нет, хотелось сказать ей. Она всегда считала себя слишком высокой, угловатой и застенчивой, как подросток, чтобы быть уверенной в себе. А уже после изнасилования ей и вовсе хотелось казаться незаметной, серой мышью в глазах мужчин. Но блеск в глазах Дона, дрожь пальцев на ее груди вселили в нее потребность стать желанной и умопомрачительно красивой для своего любимого. Она смущенно улыбнулась и пробормотала: - Ты делаешь меня красивой. - Нэнси прильнула к нему и, встав на цыпочки, поцеловала его медленным, опьяняющим поцелуем, который, казалось, никогда не кончится... Дон почувствовал, что слабеет. Его тело теперь остро реагировало на малейшее движение Нэнси. Неторопливо она провела руками по его спине, чертя кончиками пальцев замысловатые кривые, потом забралась под джинсы и принялась ласкать его спереди. Ее обнаженная грудь касалась его тела, а язык, забравшись в его рот, исполнял там неистовый танец, дразня и соблазняя. Вдруг Дон услышал шепот: - Возьми меня. Он невольно застонал, отодвинулся на мгновение, и его одежда полетела прочь, за ней последовала и ее. Совершенно нагие, они бросились в объятия друг друга, и их губы слились в долгом, головокружительном поцелуе. Во власти своей одержимости он уже ни о чем не мог думать, кроме происходящего чуда. Желание захлестнуло разум, ничего, кроме неодолимой потребности обладать ею, для него больше не существовало. Подхватив на руки, он положил ее на кровать. Уже лежа на ней, Дон вдруг осознал, что натворил. Он замер, проклиная себя, и поспешил ретироваться. - Извини, любимая! Клянусь, я не хотел никакой... - Не надо! - вскрикнула она, руками прижимая его к себе. - Останься! Дона замутило от мысли, что от его легкомысленной несдержанности она снова станет в страхе раболепствовать перед ним. - Родная, я же сказал тебе, что все это не имеет для нас никакого значения. Зачем тебе такие испытания? - Что ты, мне так хорошо! - выдохнула она, и слезы радости заслонили ее от всего мира, когда он нерешительно, даже несколько боязливо, снова опустился на нее. - Это больше чем хорошо. Это прекрасно! - Она ощутила тяжесть его тела, вдавившего ее в матрац, и никакого страха! - Ах, Дон, все действительно очень здорово! Просто потрясающе, неужели ты не чувствуешь? Он ласково откинул волосы с ее сияющего лица. - Чувствую, - прошептал он, целуя. Она казалась ему совершенством, сама судьба послала ему ее. Откинувшись назад, Дон озорно улыбнулся. - Ну, а теперь ты выйдешь за меня замуж? Тебе лучше было бы согласиться, женщина, потому что, предупреждаю, другие варианты не принимаются... Жизнь не всегда дает большой выбор. - Правда? Тогда мне ничего не остается, как сказать, да, - игриво ответила она. - Что это? - принял он ее кокетливый тон, склонившись над ней несколько ниже. - Не верю своим ушам. - Да, - прошептала она. Господи, как же она любит его! - Да, да, да! Нэнси все еще шептала "да", когда его губы поглотили ее и он медленно, осторожно вошел в нее... Сладострастная улыбка заиграла на ее припухших от неистовых поцелуев губах, она прижала его к себе и в следующее мгновение все - время, пространство, - все перестало существовать для нее. С ней рядом было то единственное на земле, что пленило ее сердце и душу. И ничего на свете ей не надо, кроме его любви. Она любима, и дай Бог всем такого счастья!

Роберта ЛИ ПРИТВОРСТВО

Анонс

Все слышали о "мужской солидарности". Однако, оказывается, встречается солидарность и "женская". Конечно, мы не имеем в виду 8-е марта, а тот случай, когда... Энн Лестер - небездарная, начинающая актриса - стала свидетелем оскорбительного, унижающего достоинство женщины поступка. Она решает отомстить обидчику, а заодно и проверить свои артистические способности. Однако интрига вскоре стала разворачиваться не по задуманному сценарию...

Глава 1

Маленький старомодный автомобильчик свернул к тротуару и остановился около потемневшего от лондонской грязи и копоти конторского здания, углом выходившего на Стрэнд. Всего в нескольких ярдах гудели сигналы машин, визжали тормоза, лондонские автобусы медленно ползли в сплошном потоке машин, и все это дополнялось тяжкими запахами пыли и выхлопных газов. Десмонд Барклэй выключил мотор и откинулся на сиденье, нетерпеливо и раздраженно глядя на сидевшую рядом девушку. - Больше мне сказать нечего. Я открыл все карты, но тебя не переупрямить. Энн Лестер с трудом выпрямила ноги в тесной кабине и тут же скорчила рожицу, оцарапав колено о приборную доску. - Мне больше ничего не остается. Если я еще немного задержусь в Боксфордской труппе, я окончательно ошалею. Я в ней уже четыре месяца, и ни единой роли. Ни строчки, ни чиха. Десмонд даже перекрутился на сиденье, его красивое лицо выражало крайнее недовольство. - Ты слишком быстро всего хочешь. В этом твоя беда. Сколько, по-твоему, пришлось пыхтеть мне, прежде чем я достиг того, что имею? - Я все это знаю, - ответила она. - Но у меня нет твоего терпения. - В нашей профессии без терпения не обойтись. Если бы ты знала о театре столько, сколько я, ты бы это поняла. Она отвернулась от него. - Нет смысла продолжать этот разговор. Я приняла решение, и ты не заставишь его переменить. Она сделала движение, собираясь выйти из машины, но он поймал ее за руку. - Ты не можешь так вот взять и уйти. Если я позволю тебе это, то могу больше не увидеть тебя. - Я напишу тебе несколько слов на адрес труппы. - А что это мне даст! Меня, может, там уже не будет. Если просмотр у Арнольда Вектора пройдет хорошо, я перееду в Кентон. - Он нахмурился. - Дай лучше мне свой адрес. Почему ты его скрываешь? - Я не скрываю. - Нет, скрываешь. Почему ты боишься довериться мне? Он скользнул по сиденью к ней: - Мы в хороших отношениях друг с другом, и если бы ты захотела, мы могли бы неплохо работать вместе. - Нет, спасибо. Я хочу, чтобы меня ценили по моим собственным способностям. Если бы я стремилась к тому, чтобы меня кто-то устраивал куда-то, я бы не торчала четыре месяца без роли. Десмонд окинул оценивающим взглядом ее стройную фигуру, которая даже сейчас, когда она скорчилась в машине, вызывала в нем желание. Длинные стройные ноги скрещены, черные лакированные босоножки подчеркивают высокий подъем. Ее удлиненное, сужающееся книзу лицо с точеными чертами не переставало волновать его с первого дня знакомства, хотя он, казалось бы, хорошо изучил его, как и все нюансы ее голоса. Она продолжала оставаться для него такой же загадкой, как и тогда, когда он увидел ее впервые. Он погладил ее по голове, по мягким белокурым волосам. - Нет, дорогая, - тихо произнес он. - Я уверен, что, будь ты сговорчивей, мгновенно получила бы роль. Он наклонился к ней, почти коснувшись губами ее рта. - Энн, я схожу по тебе с ума. - Десмонд, не надо. Люди смотрят. - Ну и что? Ты же знаешь, я лучше всего себя чувствую, когда есть аудитория! - Взгляд его стал серьезным. - Почему ты так холодна? Дай себе волю! - Но я в тебя не влюблена. - Ты даже и не пытаешься сделать хоть шаг ко мне. Я знаю, что вел небезупречную жизнь, но скажи слово надежды, и я не посмотрю больше ни на одну женщину. - Он крепко держал ее за плечи. Поняв, что вырываться бесполезно, она расслабилась. - Энн, дорогая, поцелуй меня. - Он на мгновенье ослабил хватку, чтобы обнять ее рукой за талию, но она, тут же освободившись от его рук, выскочила из машины. - До свиданья, Десмонд. - Энн, подожди. Мы не можем расстаться вот так. Она помахала ему рукой. - Напиши мне несколько строк на этот адрес, мне передадут. За ее спиной он увидел небольшую вывеску, и на его лице отразилось изумление. - Брачное агентство... Энн, ты с ума сошла? - Совсем нет, - рассмеялась она. - Я пойду погляжу, нет ли у них в журналах продюсера или начинающего драматурга! - Ты же не можешь так поступить! Энн..., подожди! Не обращая внимания на его зов, она поднялась по узким ступенькам крыльца и толкнула застекленную дверь с надписью "Брачное агентство Мак Брайд". Сидевшая за машинкой девушка подняла голову и улыбнулась ей. - Добрый день. Чем могу служить? - Я хотела бы увидеть мисс Мак Брайд. - У вас с ней назначена встреча или вы уже записаны в наш журнал? - Ни то, ни другое, - улыбнулась Энн. - Я ее знакомая. - Тогда проходите в кабинет: у нее сейчас никого нет. Энн открыла дверь во вторую - большую - комнату. Женщина средних лет, сидевшая за столом, подняла голову и заулыбалась при виде стоявшей на пороге девушки. - Энн! Как это замечательно! Как я рада тебя видеть! - Господи, а как я рада, Марти, снова увидеть , тебя. Ты себе не представляешь, как я скучала без твоего ворчанья! Марти ласково улыбнулась. - Еще несколько дней, и тебе пришлось бы скучать дальше: я ложусь в больницу. Нет, ничего серьезного, - поторопилась заверить она, увидев, что Энн хочет прервать ее вопросом. - Так, чисто косметическая процедура, но на которую придется потратить не менее двух месяцев. Энн расстроенно отшатнулась от Марти. - Я представить себе не могла, что у тебя что-то не в порядке со здоровьем. А что же будет с агентством? - Пегги придется постараться. Я пыталась найти себе временную замену, но это оказалось безнадежным делом. - Может, лучше временно закрыть его? - Боюсь, что тогда это будет не временно, а гораздо дольше, - вздохнула Марти. - Если я закрою агентство в этом месяце, считай, что оно закрылось навсегда. Именно те заявки на знакомства, которые я беру сейчас, и дают мне работу на год. - Понимаю, - нахмурилась Энн. - Мне и в голову не приходило, что это так серьезно. - Это настолько серьезно, что только об этом и думаю, - Марти потянулась за сигаретой и закурила. - Давай лучше поговорим о тебе. Почему ты приехала из Боксфорда? - Я ушла из труппы. Четыре месяца бегать, разнося чай, более чем достаточно. И вот я здесь - без работы, без перспектив. Я дошла до того, что согласилась бы играть задние ноги лошади. Все-таки роль! - Почему же ты не повидаешься с кем-нибудь из друзей отца? Лори был самым крупным лондонским актером... Они помогут тебе, хотя бы ради памяти о нем. При упоминании об отце Энн помрачнела. Она редко позволяла себе думать о нем, потому что вспоминать прошлое было тяжко. Как больно, что он погиб так нелепо и так безвременно. Подняв голову, она решительно заявила: - Я не хочу зарабатывать на имени отца. Поверь, если я не смогу получить роль благодаря собственным способностям, то лучше я буду мыть полы. После непродолжительной паузы Марти, вздохнув, медленно проговорила: - Ну, мыть полы это уж чересчур. Но если тебе нужны деньги, я могу дать тебе работу здесь, в агентстве. - Нет, спасибо. Ты и так еле сводишь концы с концами, не хватало тебе еще обо мне заботиться. - Я это предлагаю не по доброте душевной, - сухо ответила Марти. - Я думала, что ты сможешь помочь Пегги, пока я буду в больнице. Энн расхохоталась. - Ну, теперь я вижу, что ты шутишь! Я же ничего не знаю о работе брачного агентства. - У тебя есть воображение и такт. А это самое главное. Что ты скажешь? Энн запустила руки в волосы, отчего белокурые кудряшки образовали вокруг нечто вроде сияющей короны. Наверное, забавно будет два месяца поработать купидоном. Особенно если этим она поможет Марти в трудной ситуации. Глаза ее сверкнули, в голосе зазвучали веселые нотки. - Идея неплохая. Я надену роговые очки и буду держаться строго. Марти, я знала, что ты мне поможешь. Жалко, что папа не на тебе женился. - Чушь! - излишне резко проговорила Марти. - Мы оба были слишком упрямые, чтобы быть счастливыми вместе. Лори был замечательным человеком, но он хотел, чтобы все вокруг было, как хочет он. - - С мамой он был другим, - вздохнула Энн. - Она ненавидела сцену, а довелось выйти замуж за актера. - Они любили друг друга. - Чтобы быть счастливыми, одной любви мало. - Мой маленький домашний философ, - улыбнулась Марти, - если бы ты была моим ребенком, я бы тебя отшлепала. - Нет, не отшлепала. Ты бы предложила мне работать у себя, что ты сейчас и делаешь. - Работа с условием, - последовал лукавый ответ. - Если тебе не дадут роль за то время, пока я буду в больнице, пообещай, что съездишь, пусть ненадолго, домой. - Как я смогу получить роль, если весь день буду работать в агентстве? - Всегда можно взять несколько дней, так что это не проблема. Ты нужна своей матери, Энн. Она все еще, горюет по Лори, и твое, хотя бы краткое, присутствие дома очень ей поможет. Марти наклонилась вперед и улыбнулась. - У тебя обаянье Лори, моя дорогая, но меня ему не удавалось обвести вокруг пальца, не удастся и тебе. Решай, соглашаешься или нет? Энн опустила глаза на ковер, и Марти вздохнула, глядя на нее. Если бы ей хватило храбрости выйти замуж за Лори Лэнгема, когда он не был известен, Энн могла бы быть ее ребенком. Лори всегда был честолюбив. При его таланте, она была уверена, он достигнет успеха. Но не пожалеет ли он тогда о женитьбе на слишком серьезной шотландке. Скромность, рассудительность, осторожность - называйте как хотите, но они заставили ее отказать ему. Это было решение, о котором она сожалела всю последующую жизнь. На вершине своей славы он влюбился в Анжелу Патерсон, дочь сельского священника; к всеобщему изумлению, женился на ней и привез в Лондон. Энн была единственным ребенком в браке, который опасно колебался между успехом и провалом, пока год назад самолет, на котором Лори возвращался из Адена, где он выступал перед армейскими частями, исчез где-то над Синайской пустыней. Его смерть глубоко потрясла Анжелу. Она вдруг поняла, как неразумна была ее ревность к сценической карьере мужа и как эта ревность губительно влияла на их семейную жизнь. Чувство вины сделало боль утраты еще более мучительной. Энн тоже тяжело переживала потерю: между отцом и дочерью существовала сильнейшая привязанность, и Марти не удивилась, когда вскоре после этого происшествия девушка оставила учебу на секретаря, на которой настаивала мать, и пошла в драматическую школу. Анжела сделала все, что в ее силах, чтобы помешать дочери получить профессию, отнявшую у нее мужа. Но ничего не помогло. Девушка хотела доказать себе самой, что она дочь своего отца. Почувствовав, что за ней наблюдают, Энн подняла глаза. - Я берусь за эту работу. - Слава Богу! - Марти передвинула свой стул. - Пойди сюда и сядь рядом, я хочу тебе объяснить некоторые детали работы. За пару дней ты освоишься. В первую же субботу после того, как Марти легла в больницу, Энн поехала в Сассекс повидаться с матерью. После смерти мужа Анжела Лэнгем отошла от круга театральных друзей мужа, с которыми общалась при его жизни. Она проводила свои дни в маленьком коттедже на краю Даунса. Прямо за домом простирались покрытые зеленью холмы, а из окна гостиной открывался изумительный вид на берег моря. Помогая готовить еду и занимаясь мытьем посуды, Энн думала о том, что не смогла бы остаться навсегда в этом тихом уголке, и это побудило ее предложить матери вернуться в Лондон. - Спасибо, дорогая, но я здесь совершенно счастлива. Меня рекомендовали в местный совет женщин, и я помогаю вести деревенскую библиотеку! Энн скорчила рожицу. - Представляю себе, что сказали бы некоторые твои друзья, если бы увидели, какой ты стала. - Что я отстала от моды и веду себя глупо. Анжела посмотрела на свои домашние юбку и джемпер. - Ты ведь знаешь, что жизнь твоего отца мне не подходила, и когда он умер, не было никакого смысла продолжать ее. Мне не по душе ее фальшивость и суетность. - Не все в ней было фальшиво, мама. - Ты говоришь это потому, что в тебе течет кровь Лори, но я в душе сельский житель" а он этого никогда не понимал. Она помешала огонь в камине, и оранжевые языки пламени озарили теплым светом ее лицо и белокурые волосы, в которых за прошедший год прибавилось седины. - Здесь я счастлива. Энн, ты не должна беспокоиться обо мне. Пока я знаю, что с тобой все в порядке... - Со мной все хорошо. - Энн потянулась. - А в агентстве Марти работать одно удовольствие. Я никогда не думала, как много на свете одиноких людей. Анжела Лэнгем ничего не ответила. Эни будет полезно поработать в месте, не связанном со сценой, и притом узнать, что большинство людей ведут обычную неброскую жизнь и довольны этим. Она встала. - Я пойду готовить ужин. К тому времени как ты вернешься в Лондон, ты так устанешь, что не захочешь с ним возиться. Ночью, лежа в постели в квартире Марти, Энн думала о матери и браке, которого больше нет, горько размышляя, может ли время смягчить печаль. Внезапно мысли ее обратились к Десмонду, и ей представилось, что она могла бы ответить на его любовь. Им нравились одни и те же вещи, и чувство юмора у них было одинаковое, и все-таки в ее сердце не зарождалась та непонятная искра влечения, которая заставляет женщину желать мужчину. Пытаясь разобраться в этой загадке, она заснула. Медленно проходила неделя за неделей, и каждый день добавлял новую главу к романтическим историям в папках агентства Мак Брайд Всякий раз, когда устроенное ими знакомство приводило к счастливому финалу, она ощущала профессиональную гордость и мечтала, чтобы у нее были волшебные очки, позволяющие заглянуть в будущую жизнь тех людей, счастье которых устроило их агентство. Каждый раз, когда Пегги приводила в кабинет нового клиента, она с трудом сдерживала свое любопытство и строго придерживалась вопросника, составленного Марта. Какими обычными казались некоторые ответы, но когда перед вами стоял живой человек, как много они открывали! Она поглядела на папку в своих руках, перелистала страницы и быстро захлопнула ее, когда Пегти постучала в дверь. - К вам пришла мисс Дональде. - Снова?! - И с букетиком фиалок, - ухмыльнулась Пегги. - Это что-то значит. - Надеюсь. - Энн пригладила волосы и надела очки в роговой оправе с простыми стеклами. - Может, человек из Кении оказался тем, что нужно? Проводи ее ко мне, я это выясню. Энн только успела принять невозмутимый вид, как в кабинет вошла Розали Дональде. Хрупкая, светловолосая, с большими карими глазами и нервной привычкой наклонять вперед голову при разговоре. Она была одной из самых трудных клиенток: они никак не могли подыскать ей что-то подходящее. - Привет, мисс Дональде. Как идут дела у вас с мистером Адамсом? - В общем, по-моему, неплохо, мисс Лестер. - Бледные руки пытались скрутить пряжку лакированной сумочки. - Если бы только ему не надо было возвращаться в джунгли, я бы завтра вышла за него. Но меня удерживает мысль, что придется жить за десятки миль от какой-либо цивилизации. Если вас это беспокоит, лучше выбросить его из головы. - Меня это не то что беспокоит, а безумно пугает! И не только из-за джунглей. Я знаю, что я очень неопытна в вопросах, касающихся отношений с мужчинами, но я в этом не виновата. Видите ли, меня воспитала незамужняя тетка, и она мне такое рассказывала... Энн заулыбалась: - Нельзя же верить всему, что услышишь! - Да, я это все время повторяю себе, но мне не очень помогает. - Поможет, когда вы встретитесь с тем, с кем надо. Тогда вы не будете его бояться. А пока я еще раз просмотрю наши книги, может быть, окажется еще кто-нибудь подходящий. Оставшись в кабинете одна, Энн проглядела все их регистрационные журналы, но не нашла ни одного мужчины, который хотел бы встретиться с девушкой типа Розали Дональде. Она вздохнула и прошла к Пегги. - Ну и влипли мы с мисс Дональде. У нее какой-то "пунктик" насчет замужества. - Жаль, что она вообще к нам пришла. Да нет. Агентства, как наше, существуют именно для таких случаев. Если бы только я смогла уговорить ее не бросать встречаться с этим человеком из Кении. - Вы зря теряете время. - Ну и пусть, - Энн села на угол стола. - Нет ли кого-нибудь подходящего среди тех, кого вы недавно опрашивали? - Никого. А вы не смотрели среди "особых"? - Что значит "особых"? - Миллионеров! - Веснушчатое лицо Пегги расплылось в улыбке. - Конечно, не на самом деле. Это просто клиенты, которые хотят чего-то особенного. Сейчас я вам их достану. Она вернулась с небольшим журналом и открыла его. - Вот приверженец Христианской науки, он у нас записан давно. Он хочет встретиться только с вегетарианкой. Еще у нас есть мистер Персиваль, который играет на флейте и хочет познакомиться с пианисткой. Еще есть мормон.., но не думаю, что мисс Мак Брайд собиралась искать кого-то для него! - Тогда это нам не поможет. - Подождите одну минутку, здесь есть новая запись. Наверное, мисс Мак Брайд внесла ее перед самым уходом. Похоже, это как раз то, что надо Розали. Он хочет встретиться с какой-нибудь девушкой, робкой, почти некрасивой, примерно 25 лет. Не знаю, зачем для этого ему надо было идти в брачное агентство? - Как его фамилия? - Пол Моллинсон, возраст - 34 года, профессия, - Пегги посмотрела на страницу, - написано профессия - драматург. - Не говори чепухи, - удивилась Энн. - Не может этого быть. - А что, вы с ним знакомы? - Хотела бы я, чтобы это было так. Ты смотрела "Что в лоб, что по лбу" или "Двухэтажный автобус"? - Вы хотите сказать, что их сочинил он? - Именно. Это тот самый человек. - Она замолчала и нахмурилась. - Не могу понять, зачем он хочет, чтобы мы нашли ему девушку. - Может быть, он не может иначе встретить простую домашнюю девушку. Тут же ясно сказано, что он просит робкую и некрасивую. - Тогда мисс Дональде подходит к его заявке! Даже если из этого ничего не получится, это даст ей возможность сравнить мистера Адамса с кем-то еще. - Мисс Мак Брайд так не делает, - посерьезнела Пегги. - Если клиентка встречается с мужчиной, она не знакомит ее с другим. - Здесь особые обстоятельства. Мистер Адаме возвращается в Кению через месяц, и если мы не сможем заставить мисс Дональде принять решение поскорее, она просто упустит этот шанс. - Энн соскользнула с края стола. - Позвоните ей и спросите, хочет ли она встретиться с этим Моллинсоном. - Хочет? Да я сама бы с удовольствием с ним встретилась. - Пегги подмигнула себе в зеркало. - Если бы я была робкой, нервной и на десять лет моложе. Ну и ну! Везет же некоторым! Энн вспомнила эти слова несколько дней спустя, когда в агентство пришла Розали Дональде. В ней была заметна перемена. Она шла пружинистым шагом и буквально лучилась счастьем, которое придавало ее остренькому личику какую-то ранее не свойственную ему миловидность. Глядя на нее, Энн почувствовала даже зависть: несомненно мисс Дональде влюбилась. - Ой, мисс Лестер, не знаю, как вас благодарить. Прошлый понедельник я встретилась с мистером Моллинсоном, и я уверена: это настоящее! - Замечательно. Никаких жалоб не будет? - Только не от меня, - восторженно вздохнула девушка. - По-моему, он замечательный. Он хочет все-все узнать обо мне.., я никогда в жизни столько не рассказывала. Когда мы встретились в первый раз, я была так напугана, что слова выговорить не могла, но он такой умный, что прошло немного времени, и я почувствовала, будто знаю его всю жизнь. Я уверена, что он чувствует то же самое.., не думайте, он ничего такого не говорил, но он так ведет себя... Энн, несколько сконфуженная ее горячностью, деланно откашлялась: - Вы часто с ним виделись? - На этой неделе каждый вечер. Один вечер мы пошли в "Риц", на следующей неделе были в Палладиуме и притом в передней ложе! После я пригласила его к себе в комнату на кофе, потому что, он хотел посмотреть, как я живу. А на следующий день он прислал мне круглое креслице, чтобы мне было удобнее сидеть. Мисс Лестер, он такой заботливый, такой добрый. - Она взволнованно перевела дух. - Я так надеюсь, что у него серьезные намерения. Я понимаю, что я не из тех девушек, с которыми его привыкли видеть. Я не красавица и не искушенная в жизни, и не... - Он и не хотел искушенных, - прервала ее Энн. - Поверьте, он хотел познакомиться именно с девушкой вашего типа. - Я не могу понять, почему он вообще обратился в брачное агентство. Для меня все иначе. Мы с тетей жили в маленьком коттедже вдали от всех. - Она еще жива? - О да. - Розали опустила глаза, и слова полились потоком. - Я знаю, я поступила гадко, но я убежала. Если бы я не сделала этого, я бы так там и застряла на всю жизнь. Первую неделю в Лондоне я была так несчастна, а потом я увидела агентство мисс Мак Брайд, и это было как луч надежды. - Может быть, так оно и было. - Зеленые глаза Энн лукаво заискрились. - Скажите, когда вы снова встречаетесь с мистером Моллинсоном? - Сегодня вечером. Но в пять часов я пью чай с Джеком Адамсом. Он едет повидаться с родственниками в Ирландию и хочет, чтобы до этого мы обручились. - И как вы, собираетесь обручиться? - Не думаю. Пока я надеюсь, что у меня может быть что-то с Полом, я не стану этого делать. - Розали глубоко вздохнула. - Иногда мне кажется, что я проснусь, и все это окажется сном. Вы себе представить не можете, какой он.., респектабельный и знаменитый. - Могу, - сухо ответила Энн. - Мне немного знаком театральный мир, известны и пьесы Моллинсона. - Он сейчас пишет новую. Он не рассказывал, о чем она, но сказал, что я его вдохновение. Представьте только это себе: я - чье-то вдохновение! - Розали поднялась со стула. - Я лучше пойду, а то опоздаю. Я вам позвоню, как только прояснится, что происходит. Дверь за ней закрылась, и Энн закурила сигарету, удивляясь иронии судьбы, которая сделала возможной встречу Розали Дональде с таким человеком, как Пол Моллинсон. Чего только не отдала бы она, чтобы познакомиться с ним и получить роль в одной из его пьес! Лори часто упоминал имя драматурга. Она нахмурилась. Что такое он говорил? Блестящий писатель, который слишком рано стал циником. Может быть, поэтому он и хочет познакомиться с девушкой вроде Розали. Интересно будет посмотреть, чем это кончится. По всем записанным в их досье данным, ей больше подходил Джек Адаме, но Пол Моллинсон явно произвел на нее большое впечатление. Розали не позвонила в агентство, как обещала, а Энн, готовясь к встрече с Марти, была слишком занята, чтобы обратить на это внимание. В последний понедельник июля Марти вернулась после выздоровления и, глядя, как она занимает свое место за столом, Энн почувствовала укол настоящего огорчения. - Мне будет не хватать этого всего, - сказала она, обводя рукой кабинет. - Когда здесь работаешь, на многое открываются глаза. - Не сомневаюсь в этом, - задумчиво кивнула Марти. - Ты очень хорошо справилась. Почти побила мой рекорд. Или это твое обаяние, или был какой-то брачный сезон! - Я предпочла бы отнести это на счет моего обаяния. И, возможно, дорогая, ожидает еще одна удача. Кажется, мисс Дональде скоро назовет день свадьбы! - Поверить не могу! - И тем не менее это правда. Вроде бы Пол Моллинсон подошел ей. - Моллинсон? - Марти выпрямилась за столом. - Только не говори мне, что ты послала ее к нему. - А разве нельзя было? Пегги показала мне его имя в регистрационном журнале... - Нет, нет, с этим все в порядке. Просто у меня были некоторые сомнения на его счет. - Можешь не сомневаться, он действительно тот самый Пол Моллинсон. - В этом я как раз не сомневалась, - сухо ответила Марти. - А что меня смущало, так это причины, по которым он пришел сюда. Мне показались его объяснения неискренними, и я хотела бы их проверить, но в суматохе с больницей забыла. - Тебе совершенно не о чем беспокоиться. Подожди, пока увидишь лицо мисс Дональде... Она преобразилась. - Мне не надо ничего другого, лишь бы она устроилась. Только бы... - Марти оборвала фразу, потому что в дверь заглянула Пегги. - Там в приемной мисс Дональде, - прошептала она. - Говорит, что ей необходимо срочно вас видеть. Энн подпрыгнула на стуле. - Вот! Что я тебе говорила? Проводите ее сюда, Пегги. Я умираю от нетерпения: хочу услышать новости от нее. Но как только Розали Дональде переступила порог кабинета, стало очевидно, что случилось что-то из ряда вон выходящее. С ее лица исчезло выражение надежды, счастливой уверенности, что ты нужна кому-то. Вместо этого она казалась усталой и постаревшей, лицо осунулось, глаза покраснели от слез. Марти посмотрела на обеих девушек и поняла, что ей надо брать дело в свои руки. - Здравствуйте, мисс Дональде, рада снова видеть вас. Как идут ваши дела? - Неплохо, спасибо. - Розали села на краешек стула и стала скручивать в руках перчатки. - Я рада, что вы поправились. Мисс Лестер рассказала мне.., рассказала мне... - Бледные губы ее задрожали, и она закрыла лицо руками. - О, мисс Мак Брайд, я так несчастна. Мне просто хочется умереть! Я никогда не думала, что это будет так. Никогда! Никогда! Энн сделала шаг к ней, но Марти первой оказалась рядом с ней и обняла ее за плечи. - Расскажите мне обо всем. Я уверена, что дело обстоит не так уж плохо. - Плохо. Очень плохо! Мне в жизни не было так стыдно. - Расскажите мне. Я не смогу вам помочь, если не узнаю всего Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее Розали стала рассказывать. Проводив Джека в Ирландию, она отправилась прямо к Полу. Он был, как всегда, внимателен и во время одной из встреч на неделе предложил провести вместе выходные дни за городом у друзей. Поверив, что он принял, наконец, решение насчет нее, она охотно согласилась. - Неужели он стал приставать к вам? - не удержалась от вопроса Энн. - Ой, нет, ничего похожего! Мы гостили у Коры и Эдмунда Риис в их доме в Саррее, и там было много всех других... Ну, знаете, из театрального мира. Они все были так любезны со мной. Теперь я понимаю почему, - горько заметила Розали. - Могу поспорить, что они все это время знали, почему Пол видится со мной. Он объяснил это мне вчера вечером, когда привез меня обратно домой, - тихий голос стал вообще неслышным. - Понимаете, ему больше не нужно было притворяться. Он уже получил всю информацию, которая была ему нужна. Энн и Марти переглянулись. - Какую информацию? - О таком сорте девушек, как я, и почему я обратилась в брачное агентство искать мужа. - Лицо Розали сморщилось. - Его пьеса посвящена неудачнице, девушке, такой некрасивой и скучной, что ни один мужчина не обращает на нее внимания. Поэтому она и должна идти в агентство. - Слезы полились ручьем. - Я никогда в жизни так ужасно себя не чувствовала. Когда он рассказал мне всю правду, я вдруг увидела себя, какая я есть на самом деле: некрасивая, неуклюжая и глупая. Энн резко села на стул, в ней кипела такая ярость, что она слова не могла произнести. Говорить пришлось Марти. - Моя дорогая, не стоит об этом плакать... Ведь есть еще мистер Адаме. Из того, что я о нем помню, видно, что он очень милый молодой человек. Рыданья Розали только усилились. - И Джека у меня тоже нет. Он кого-то встретил в Ирландии, и они собираются сразу пожениться! - Какая жуткая неудача! - Энн подняла брови, обернувшись к Марти, а затем пододвинула стул к Розали. - Но вам надо посмотреть на все это с другой стороны. То, что произошло, неприятно, но ничего не случилось, вы просто оказались там, где были вначале. - Мне понравился Пол, - шмыгнула носом Розали. - Мне казалось, что я в него влюбилась. - Раз вы употребляете слово "казалось", значит не влюбились. Энн продолжала говорить мягко, с юмором, давая девушке время оправиться, и спустя несколько минут Розали высморкалась и достала пудреницу. - Я, наверное, ужасно выгляжу. Простите, что я так сорвалась, но мне было так горько, - она попудрила нос. - Я думаю, что больше ни с кем не буду встречаться. - Не надо так сдаваться, - убеждала ее Марти. - Мы вам еще кого-нибудь подберем. - Я больше не смогу встречаться ни с кем. Вы в этом не виноваты. Вы постарались все для меня сделать, но... - Тогда еще потерпите, побудьте с нами еще немножко, - прервала ее Энн. - В третий раз вам должно повезти. Розали покачала головой. Лицо ее было бледным, решительным. - Это мне Божье наказанье. Я уверена. Я не должна была оставлять свою тетку, ведь за ней некому ухаживать. - Если вы так считаете, - сказала Марти, - мне нечего вам возразить. Но по крайней мере возьмите обратно ваши деньги. Только когда они остались одни, Марти дала волю своим чувствам: - Я знала, что права! Я все время знала это! Никогда не прощу себе, что не проверила его рекомендаций. - Это не твоя вина, - медленно проговорила Энн. - Кроме того, рекомендации у него были в порядке. - Но если бы я копнула поглубже. Я так всегда делаю, когда сомневаюсь. Я должна была бы съездить к нему домой, снова поговорить с ним и попытаться понять, чего он действительно хочет. - Он никогда не назвал бы тебе причину, по которой обратился сюда. - Может, и нет, но если бы я дала ему представление, почему некоторые люди ко мне приходят... Я уверена, что он затеял всю эту интригу, не подумав, как скажется она на жизни другого человека. - Энн ничего не ответила, потому что в глубине души сомневалась в правоте Марти. Из того немногого, что она знала о Поле Моллинсоне, она могла себе представить, что его никто не мог заставить отклониться от намеченной цели, особенно если этой целью был сбор материала для пьесы. Марти закурила сигарету и выпустила облако дыма. - Никогда в моей практике не случалось ничего подобного. И чтобы такое произошло из всех людей с мисс Дональде! Она теперь вернется к тетке и будет там медленно угасать. - С ней и так могло это случиться. - Но теперь я чувствую себя виноватой! - Ты сама беседовала с мистером Моллинсоном, когда он сюда пришел? - Да. Он сочинил целую историю о том, как хочет встретиться с простой девушкой, не очень опытной в жизни. Естественно, я была удивлена, но записала его и сказала, что посмотрю, что можно сделать. - И что потом? - Я не сделала ничего. После того как он ушел, я поразмышляла об этом и почувствовала, что в этой истории что-то не так. Тогда я решила поехать и поглядеть на него еще раз, прежде чем представлю ему кого-либо из наших клиенток. А потом я должна была лечь в больницу, и все это как-то выскользнуло у меня из головы. Он даже как-то позвонил мне, что тревожится из-за задержки и не могу ли я как-нибудь ускорить это дело. - Она мрачно усмехнулась. - Я и подумала, что, может быть, он действительно собрался жениться, а теперь вижу, что он волновался только из-за того, что не хватало материала для пьесы. Она взялась за телефон: - Когда я с ним закончу, он будет так напуган, что побоится ее куда-то предложить. - Марти, не надо! - Энн положила руку на трубку. - Это не поможет. Что нужно Моллинсону, это попробовать собственной похлебки. Глаза Марти сощурились. - Ты так это говоришь, словно уже что-то придумала. - Придумала, - Энн встала и решительно прошлась по комнате. - Что ты скажешь о моей внешности? - Мне тебе ничего не надо говорить: ты и так достаточно самоуверенная! Энн улыбнулась. - Сойдемся на том, что я неплохо выгляжу. А теперь я собираюсь показать, какая я актриса. - Ты что, собираешься пойти к Моллинсону и притвориться, что ты это я? - Нет, я не настолько хороша, - покачала головой Энн. - Но я действительно собираюсь пойти и повидаться с ним. - Зачем? Мне не нравится выражение твоего лица, моя дорогая. Что ты собираешься сделать? - Я собираюсь навестить нашего дорогого драматурга и притвориться, что ищу мужа. - Энн вскинула голову. - Мистеру Моллинсону удалось легко отделаться от Розали, но со мной ему будет потруднее справиться. От меня ему так просто не отделаться!

Глава 2

Хэмпстед Мьюз, где проживал Пол Моллинсон, расположен в тупичке между высокими узкими домами, выходящими на Пустошь. Тихий уголок, находящийся рядом с Хай Стрит, но создающий полную иллюзию удаленности от суматохи повседневной лондонской жизни. Перед воротами с номером 3 Энн остановилась в нерешительности. Она была уже на месте, а еще не придумала плана, как ей влюбить в себя Пола Моллинсона. Если он откажется видеть кого-либо из агентства Мак Брайд, что ей делать? Ей снова придется придумывать подход к нему. Она прошла по дорожке, обсаженной геранью и лобелиями, к черной двери с медной ручкой звонка и, уже протянув к ней руку, в нерешительности остановилась. Она никогда раньше не занималась защитой униженных и оскорбленных. Выросшая в доме достаточно обеспеченном, она не рвалась поставить себя на место людей, не имеющих материального достатка, и, если говорить честно, будь мучителем Розали кто-нибудь другой, а не Пол Моллинсон, вполне возможно, она не кинулась бы так бурно на ее защиту. Любопытство и желание самой увидеть, что представляет собой этот человек, которого так хорошо знал ее отец, привело ее сюда. Сейчас была последняя возможность выбора: продолжать притворство или немедленно прекратить его. Нервно облизав губы, она сделала шаг назад и повернулась уходить, когда дверь отворилась, и женщина с пушистыми волосами в белом рабочем халате позвала ее. - Простите, мисс. Вам кто-то нужен? Энн покраснела: - Я.., я... - Если вы из агентства, вам лучше зайти в дом. Эти слова настолько поразили Энн, что она не удержалась от вопроса. - Вы меня ждете? - Я не знала, что придете именно вы, - рассудительно проговорила женщина. - Но кто-то должен был прийти. Проходите скорее, он ждет. Она ввела Энн в квадратный холл с полом, выложенным белым и черным мрамором и постучала в дальнюю дверь. - К вам молодая леди, сэр. - Проводите ее ко мне, Смизи, - произнес низкий голос, и Энн вступила в гостиную с французским ковром в цветах и несколькими большими креслами. Первое ощущение от комнаты было - свет и воздух, потому что стены были белыми, а сквозь окна, выходящие в маленький садик позади дома, лился солнечный свет. Прямо перед ней за письменным столом сидел обладатель голоса. - Ну, не стойте там, - раздраженно проговорил он. - Подходите сюда, чтобы я смог вас увидеть, и давайте, пожалуйста, ваши рекомендации. Энн удивленно уставилась на него. - У меня их нет. - Зачем тогда было приходить? Я четко сказал, что без рекомендаций ни с кем даже разговаривать не буду. Это пустая трата времени. - Я может быть, тоже теряю свое время, - вспылила Энн. - А как насчет вас? У вас есть рекомендации? - Вы в своем уме? - От злости он вскочил из-за стола, солнце очертило его худощавый силуэт, ярко осветило спадающие на лоб черные прямые волосы. - Я сталкивался за свою жизнь со многими людьми, - ледяным тоном заметил он, - но никогда секретарь не спрашивала о моих рекомендациях. Внезапно поняв, что произошло, Энн отвернулась в сторону, чтобы скрыть улыбку. - Очевидно, нет смысла продолжать этот разговор, - холодно продолжал Моллинсон. - Будьте добры, закройте, уходя, за собой дверь. Энн сделала шаг вперед. - Боюсь, что произошло недоразумение. Я не из секретарского агентства, я из брачного агентства Мак Брайд. - Господи! - Пол Моллинсон ошарашенно уставился на нее, нахмурив густые брови. - Но вы не можете быть.., вы совсем не тот тип, который я просил! - Может быть, хотите позвонить в агентство и проверить? - Нет, нет, просто вы гораздо красивей... - На его лице промелькнула улыбка. - Это нелепо.., они должны были вычеркнуть меня из своих журналов. - Я не виновата, что они этого не сделали, - напряженно произнесла Энн. - Мне предложили прийти сюда, потому что.., они сказали, что вы хотите.., вы хотите.., право, мне очень неловко, мистер Моллинсон, но я уверена, вы знаете причину, по которой я здесь очутилась. Его брови снова сошлись. - Мне так же неловко, мисс... - Лестер, - быстро проговорила Энн. - Энн Лестер. - Спасибо. Боюсь, что вы опоздали, мисс Лестер. Я больше не ищу жены. - Но они сказали, что ищете! - Ничем не могу помочь, но я решил остаться одиноким. Мне очень жаль, что ваше путешествие оказалось напрасным, было бы разумнее сначала позвонить. А теперь, простите меня, но мне надо работать. Он повернулся к ней спиной, как бы показывая, что разговор закончен, и Энн опустила голову. Если она сейчас уйдет, у нее больше не будет возможности увидеться с ним. Она стиснула руки, и этот жест напомнил ей о Розали Дональде. Стиснув зубы, она поднялась на ноги. - Вы не можете так просто прогнать меня! Если вы это сделаете, я буду жаловаться. Он с удивлением оглянулся. - Это ничего не даст. Я ведь уже попытался объяснить вам, что я передумал. Очень жаль, мисс Лестер, но приходится говорить прямо. - Да уж, это действительно прямо. - Если вы сможете найти дорогу к двери... Я очень занят. Энн помедлила, прикидывая, может ли она еще что-нибудь сказать или сделать, чтобы заставить его посмотреть на нее, как на человека, а не на раздражающую помеху, напоминающую об уже сделанном и забытом проступке. - Я не буду вам больше мешать, - слабым голосом произнесла она и двинулась к двери. Дойдя до середины комнаты, она остановилась и покачнулась, подняв руки к голове. - Комната.., кружится. Я.., я боюсь, что я сейчас... - со вздохом она грациозно опустилась на ковер, не забыв расслабить тело и закрыть глаза. - Что с вами стряслось? В чем дело? Энн не открывала глаз и не отвечала. Она услышала, как он отодвинул стул и подошел к ней. Потом последовала пауза, когда он наклонился и посмотрел ей в лицо. Затем он выпрямился и поспешил к двери. - Смизи! - крикнул он. - Нюхательную соль.., скорее! Он вернулся назад, и Энн почувствовала, что ее поднимают и осторожно кладут на кушетку. Странный запах ударил ей в ноздри, какую-то жидкость вливали ей в рот. Она задохнулась, закашлялась и села. - Где я? - Она оглядела комнату и снова опустилась на кушетку. - О, мистер Моллинсон, мне очень жаль, простите меня. - Нечего прощать. Вы часто так падаете в обморок? - Нет. Когда я хорошо себя чувствую, я никогда не падаю в обморок. Это потому, что я.., потому, что я не ела, вот почему. Если бы вы позволили мне выпить чашку чая... Женщина с разлетающимися волосами заторопилась к ней, и Энн вздохнула: - Извините. Может быть, мне лучше все вам объяснить. - Не сию минуту. - Пол Моллинсон сел на стул напротив кушетки. - Подождите, пока не поедите чего-нибудь. Потом расскажете. - Но вы так заняты... - Я не смогу работать, если буду думать, что вы падаете в обморок вдоль всей Хэмпстед Хай Стрит! Бога ради, помолчите, пока Смизи не вернется. Энн подчинилась, незаметно наблюдая за ним На фотографиях он выглядел моложе и жизнерадостней, а здесь, дома, он выглядел таким, каким был на самом деле: обеспеченным, уверенным в себе и циничным. Он был гораздо худей, чем она себе представляла, а впадины под скулами и необычайно глубоко посаженные серые глаза придавали ему аскетический вид, который она нашла весьма привлекательным. Широкий тонкий рот и решительный подбородок несколько нарушали это благоприятное впечатление. Да и профиль его, обрисовавшийся на белой стене, когда он повернулся на стуле, был суров и мрачен. Неудивительно, что Розали назвала его привлекательным. На человека робкого и нервного он должен был произвести впечатление надежности и силы. Энн лихорадочно обдумывала, что ей следовало сказать Моллинсону, когда вошла экономка с полным подносом, и ей надо было с трудом приподняться на кушетке. - Вот, мисс. Вы будете есть здесь или сядете за стол? - Поставьте ей поднос на колени, - коротко произнес хозяин квартиры. - Если она сейчас встанет, то может снова потерять сознание! Энн взяла поднос и с тоской поглядела на него. Так как незадолго до прихода сюда она основательно позавтракала, то есть с аппетитом ей было трудно, но она решительно взялась за дело и не остановилась, пока не опустошила все тарелки. Все это время он наблюдал за ней, положив ногу на ногу, облокотившись одной рукой на спинку стула, держа сигарету в другой. Энн допила чай и спустила ноги с кушетки. - Спасибо, я чувствую себя гораздо лучше. - Хорошо. А теперь вы можете рассказать мне, почему вы ничего не ели. - Это вопрос денег. - Поэтому вы и пришли повидаться со мной? От гнева ее голос зазвучал холодно. - Мне не нужно от вас денег, мистер Моллинсон. Если вы скажете мне, сколько я вам должна за ленч... - Не глупите! - Я не глуплю. - Она встала с кушетки. - Тогда сядьте снова. - Медленно он выгнулся на стуле. - Знаете, мисс Лестер, вы, пожалуй, заинтриговали меня. Мне любопытно услышать вашу историю. - Историю? - Да. Слишком много неувязок. Вы теряете сознание от голода, потому что у вас нет денег купить еды, и вместе с тем вы, если мне будет позволено заметить, неплохо одеты. - Это объясняется очень просто, - торопливо ответила она. - Я не всегда была бедной. Но я.., я убежала из дома. Мой отец умер, а моя.., мачеха ужасно обходилась со мной, - она посмотрела на него из-под ресниц и заметила, что не убедила. - Видите ли, - продолжала она, - она не намного меня старше. Они только недавно поженились, и когда отец умер, он все оставил ей. Я должна была выпрашивать у нее каждый пенни, как будто снова стала ребенком. Я выдерживала все это, пока не закончила секретарские курсы, а затем ушла из дома. Меня там больше ничего не держало. Когда умер отец, моя жизнь кончилась вместе с ним. - Энн вспомнила о своем отце, и в ее голосе зазвучали слезы. - Я хотела забыть прошлое, все эти счастливые годы, которые мы провели вместе. Поэтому я и убежала. - А что случилось потом? - Я не могла найти приличной работы, потому что у меня нет рекомендаций. Наконец я устроилась в молодежной гостинице - смотритель рекомендовал меня. Однако несчастья преследовали меня: пару месяцев назад я получила воспаление легких. Заболевание оказалось серьезным, - внезапно охрившим голосом добавила она, - и у меня кончились все деньги. Я вернулась на работу, еще не окрепнув как следует, и со мной произошло что-то вроде нервного срыва: я не могла ездить на работу, а сама мысль о том, что я буду печатать в одной комнате со всеми остальными девушками... Поэтому я отдала последние свои пять фунтов агентству Мак Брайд, может, они меня с кем-нибудь познакомят. Пол Моллинсон оглядел ее внимательно от блестящих белокурых локонов до начищенных кожаных туфелек. - Я полагал бы, что такой девушке, как вы, несложно с кем-то познакомиться. - Я никогда не вышла бы замуж ни за кого из мужчин с моей теперешней работы. Я выросла в большом доме в окружении интересных людей и красивых вещей. - Вы могли бы вернуться домой, - сухо заметил он. - Никогда! Я лучше умру. - Мне очень жаль, - голос его звучал почти ласково. - Но, как я уже говорил вам, я не собираюсь жениться. - Вы хотите сказать, что вы вообще никогда не женитесь? - По крайней мере, не сейчас. - Тогда я лучше пойду. Мне жаль, что я вас побеспокоила. Вас ведь не касается, что со мной будет. - Куда вы пойдете? - Снова в молодежную гостиницу. К счастью, за комнату у меня уплачено до конца месяца. - А потом? - Я попытаюсь найти работу где-нибудь за городом, - голос Энн истерически зазвенел, - Все эти толпы людей, вечно толкающихся, дурно воспитанных.., я не могу выносить их. - Она поднесла руку к горлу. - Может быть, мисс Мак Брайд еще сможет познакомить меня с кем-нибудь. Это очень хорошее агентство, и они очень стараются. - Но не можете же вы выйти замуж за какого-то мужчину только потому, что он предложит вам, где жить. Это непристойно! Я себе представить не мог, что люди, обращающиеся в агентство, так рассуждают. - А почему бы нет? Когда вы больны и бедны, то схватитесь за соломинку. Он нахмурился. - Что ж, ваша точка зрения мне понятна. Это интересно, очень интересно. Пожалуй... - Он нерешительно замолчал. - Присядьте еще ненадолго, мисс Лестер... Энн сделала, как ей велели, и стала разглядывать свои руки. Пол Моллинсон закурил следующую сигарету и какое-то время курил, быстро затягиваясь. Каким-то не вполне понятным образом она поняла, о чем он думает, поняла, что ее история его заинтриговала, заставив внезапно понять, что в брачные агентства обращаются не только робкие и нервные девушки, вроде Розали Дональде. Он бросил наполовину выкуренную сигарету и подошел к письменному столу. - Моей вины в том, что вы сюда пришли, нет, - быстро сказал он. - Я хочу, чтобы это было абсолютно ясно. Однако я чувствую, что частично несу за вас ответственность. Я должен был сообщить секретарю агентства, чтобы мое имя вычеркнули из списка клиентов. - Да, так было бы разумнее, - тихо ответила она. - Иначе вы можете навредить кому-нибудь. - Женщинам так легко не навредишь, - проговорил он и замолчал. - Так о чем я говорил? А, да.., если вы достаточно быстро печатаете, то можете временно остаться работать здесь. Моя собственная секретарша неожиданно попала в больницу с аппендицитом, и сейчас мне отчаянно нужен секретарь. Так вот я подумал, что вы могли бы даже жить там, где жила мисс Финк. Уверен, что ее домохозяйка с восторгом возьмет вас. Энн стиснула руки. - Вы очень добры, мистер Моллинсон. Я совершенно не ждала ничего подобного. - Только не воображайте ничего, - он снова заговорил раздраженным тоном. - Вы меня не интересуете с матримониальной точки зрения. Часы работы с десяти до шести, жалованье десять фунтов в неделю. Подойдет? - Изумительно! - Подождите восхищаться, пока не поработаете со мной, - он полуулыбнулся. - Я в работе не самый легкий человек. Энн дипломатично воздержалась от комментариев. - Когда вы хотите, чтобы я начала работать? - Сразу же. Попросите Смизи показать вам комнату для гостей. Можете держать там свои вещи. Энн вышла в холл и, обойдя лестницу зашла в большую кухню, выходящую окнами на гараж. Женщина с разлетающимися волосами наполовину залезла в холодильник, доставая что-то. Она вы нырнула оттуда с миской вишен. - Я ваш новый секретарь, - объявила Энн. Мистер Моллинсон просил передать вам, чтобы вы были так добры и показали мне, где мне положить пальто. Она поднялась вслед за экономкой по узкой лестнице с элегантными коваными перилами на второй этаж. По одной стороне узкого белостенного коридора располагались спальни. Маленькие китайские эстампы с изображениями яростных коней украшали стены, их черные рамки резко выделялись на белом фоне. - Мистер Моллинсон их обожает, - заметила, указывая на них, Смизи. - Нашел их в какой-то старой лавчонке за Хай Стрит. Энн улыбнулась: - Вы так говорите о Хай Стрит, с такой интонацией, будто это деревня. - А мы и живем.., в Хэмпстед Вилледж. Вы представить себе не можете, какая здесь замкнутая среда. Здесь все писатели, художники и тому подобное. Утром пойдешь в магазин, кого только не встретишь. Меня уже тошнит от немытых лиц и вельветовых штанов. - Тогда мне лучше на работу в брюках не приходить, - со смехом заметила Энн. - Не обращайте внимания на мои слова, - торопливо проговорила Смизи. - Если мистер Моллинсон говорит, что вы можете носить брюки, носите. Ему не понравится, если он узнает, что я говорила вам, как себя вести. Она толкнула одну из дверей и ввела Энн в маленькую спальню, выходящую окнами в сад. Так как это был второй этаж, то из окон открывался изумительный вид на Пустошь, начинавшуюся сразу за изгородью. - Как красиво! - воскликнула Энн. - Действительно, ощущение, будто живешь в деревне. - А что я вам говорила! - Маленькая экономка, продолжая говорить, куда-то исчезла и вернулась с полотенцем в одной руке и куском мыла в другой. - Вот. Это для вас. А спальней этой можете пользоваться, пока вы здесь работаете. - А мистер Моллинсон не будет против? - Только не он. У нас на этом этаже еще три комнаты, а наверху мои. - Смизи положила полотенце на кровать. - Теперь я вас оставляю. Дорогу вниз вы сможете найти сами. Возвращаясь в гостиную после того, как она причесалась и подкрасила губы помадой, соответствующей ее цветастому платью, Энн знала, что выглядит прекрасно. Она потратила времени больше, чем обычно, на причесывание: зачесала волосы назад в манере девушки, которая хочет, чтобы ее ценили на работе. А то, что такая прическа делала ее еще моложе на вид, было незапланировано, но доставило ей удовольствие. Пока она не определит, какой тип женщин нравится Полу Моллинсону, она будет разыгрывать девочку-простушку. Время продемонстрировать изысканность еще настанет. Когда она вошла. Пол Моллинсон снова сидел за столом и махнул ей рукой в, сторону маленького столика рядом, на котором стояла пишущая машинка и пачка бумаги. Он ничего не сказал о ее внешности, хотя она знала, что он наблюдает, как она усаживается, снимает чехол с машинки и готовится к его диктовке. - Насколько я понял, вы никогда раньше не работали на драматурга. - Боюсь, что нет. - Тогда посмотрите на уже напечатанные листы перед вами. По ним вы увидите, как располагать текст пьесы. - Я знаю, как выглядит рукопись, мистер Моллинсон. - Я всего лишь пытался помочь вам. Решите в конце концов, невежественны вы в этом вопросе или нет. Энн с вызовом передвинула каретку. Работать с этим самоуверенным занудой будет нелегко. Зато какое удовольствие получит она, сбив с него немного спеси и добившись, что второй раз он не посмеет ни с кем поступить так, как с Розали Дональде. Она глянула в его сторону и увидела, что он с озабоченным видом стоит у французских окон, выходящих в сад, и мысли его явно далеко. - Я сейчас на акте втором, сцене первой, - произнес он, поворачивая к ней голову. - Если я буду говорить слишком быстро для вас, скажите. Он начал диктовать медленно, ускоряя темп по мере того, как творческое воображение овладевало им. Сцена, которую он описывал, представляла собой жилую комнату, спальную и гостиную одновременно, дешевую, жалкую, в которой сидеть можно было только на диване и которая обогревалась газом, все время тухнувшим от сквозняка. Эту комнату многие признали бы за свою, и все-таки Энн не сомневалась, что он имел в виду комнату Розали Дональде. Ее жесткий стул, на котором он во время визита к Розали сидел сам, видимо, стоял перед его глазами, когда он диктовал диалог Мэри-Джейн - героини пьесы - и ее приятеля Фрэнка. Через какое-то время он начал бродить по комнате, брать и ставить на место пепельницу, проводить рукой по корешкам книг. Наконец, добравшись до кушетки, он растянулся на ней во весь рост. Голос его был невыразителен и тих, слова текли торопливо, иногда сливаясь, как бы не поспевая за мыслями. Казалось, он диктовал список белья, отданного в прачечную. Вместе с тем была в его словах какая-то пленительная магия, наполнявшая комнату, и Энн, печатавшая как могла быстро, была заворожена разворачивавшейся перед ней историей. Солнце позолотило верхушку живой изгороди, когда Пол Моллинсон наконец замолчал, и она, откинувшись на стуле, стала сгибать и разгибать пальцы. Дверь комнаты отворилась - Смизи вкатила сервировочный столик. - Я стояла под дверью последние десять минут, ожидая паузы, - в ее тонком голоске слышался легкий ирландский акцент, а улыбка, которую она послала Энн," продемонстрировала ослепительно белые искусственные зубы. - Надеюсь, у вас еще не отвалились пальцы. - Не говорите так много, Смизи. Мисс Лестер еще недостаточно вас знает. - Если она выдерживает общение с вами, то сможет выдержать присутствие кого угодно. - Женщина остановила столик около Энн. - Может быть, вы разольете чай, мисс, а то мистер Моллинсон всегда проливает его на пол. - Смизи! Говорю вам, довольно. Убирайтесь! Снова сверкнув искусственными зубами, Смизи удалилась. Энн подняла чайник. - Сахара, молока? - Ни того, ни другого, спасибо. Я пью с лимоном. Как типично для него, подумала Энн, передавая ему чашку. Он принял из ее рук чай и взял кусок кекса. - Возможно, я сегодня заставил вас слишком крепко поработать, мисс Лестер. Когда я уже начал писать, то не могу остановиться. - Мне удалось не отставать, - улыбнулась Энн. - А что происходило в первом акте? Мэри-Джейн героиня пьесы? - Да. Как вы, вероятно, могли предположить, она психопатка. - Потому что живет воображеньем? А почему ей им не жить? Вы дали ей такое скучное существованье, мистер Моллинсон, так что едва ли можете винить ее за то, что она возомнила, будто она совсем не такая, какая на самом деле! - Вы то, что вы есть, и у вас есть то, что у вас есть, - с нажимом произнес он. - Какая-то пораженческая позиция! Я с вами совершенно не согласна. - Энн оперлась подбородком на руку. Другой она отвела с виска выбившийся из тугого узла локон. - А какая основная мысль пьесы, мистер Моллинсон? Впервые с того момента, как она увидела его, он растерялся. - Остальная часть пьесы в столе. Когда у вас будет время, можете почитать. - А можно мне взять ее сегодня на вечер домой? - Конечно, нет! Он рявкнул это так громко, что у нее дернулась рука, чашка затряслась на блюдце и несколько капель чая брызнуло ей на платье. Она вытащила платок и стала их промокать. - У нас на кухне есть пятновыводитель, - невозмутимо заметил он. - Он более эффективен, чем слюна. Приняв это за извинение, Энн направилась к двери. - Куда это вы собрались? - На кухню. Вы же сказали, что я могу... - Только когда будете уходить. А сейчас, с вашего позволения, я хотел бы еще поработать. Закусив губу, Энн села за машинку. - Я готова. За неделю Энн освоилась и на новой работе, и в своем новом жилище. Мисс Финк занимала комнату в ветхом доме над озером. Обстановка там была угнетающей и грязной, но хозяйка - доброй и общительной, а из комнаты, где она поселила Энн, открывался великолепный вид на тихую гладь воды и плакучие ивы. Так как она привыкла в театре к долгим и нерегулярным занятиям, работа у Моллинсона далась ей сравнительно легко. Когда он бывал дома, то работал весь день напролет. Однако нередко, обычно при назначенных встречах в городе, он не работал вообще. Как наниматель он оказался гораздо более внимательным, чем она могла предположить, и иногда подвозил ее домой, если выходил из дома одновременно с ней. Вместе с тем, рассказывая Марти о том, как идут дела, она не могла сообщить ей, что далеко продвинулась в установлении близких отношений с Полом Моллинсоном. - У меня такое чувство, что он охотно дал бы мне пятьдесят фунтов, лишь бы я вернулась домой к моей воображаемой мачехе. По правде говоря, мне кажется, что он предложил мне работу только из какого-то чувства вины! - Если он докопается до правды, чувство вины будет у тебя. Почему бы тебе не бросить это дело и не уйти оттуда? - Ты что, забыла о Розали Дональде? - Конечно, нет. Кстати, на днях я получила от нее письмо. Она снова вернулась к своей тетке и ненавидит каждую минуту своей жизни с ней. Вроде бы здоровье старушки ухудшается, и доктор там днюет и ночует. - Бедная Розали. Я иногда задумываюсь, вспоминает ли ее мистер Моллинсон? Хоть иногда. - Почему бы тебе не спросить его? - сухо поинтересовалась Марта. - Когда-нибудь спрошу. В настоящее время он не знает, что я с ней когда-либо встречалась. Энн покачала изящной ножкой: - Вчера вечером я прочитала всю его пьесу и поняла, что имела в виду Розали, когда говорила, что она его вдохновение. - Ты хочешь сказать, что он использовал историю ее жизни? - Как основу. Героиня - бедная девушка, компаньонка богатой старой леди, которая проводит жизнь между визитами в местную библиотеку и прогулками с толстым пекинесом. Она отправляется в брачное агентство, чтобы найти себе мужа, а когда находит, то приглашает его в поместье и притворяется, что оно принадлежит ей. Этот мужчина - зовут его Фрэнк - влюбляется в нее, но боится попросить выйти за него, потому что он тоже ей врет. Он не состоятельный человек, а всего лишь кондуктор автобуса. - Бедняги! - Мой босс так не считает. Он думает, что все это очень смешно. В конце пьесы Мэри-Джейн оставляет свою работу и отправляется жить в город. Снимает комнату в доме, в котором, как оказывается, живет Фрэнк, но хотя они там неожиданно встречаются снова, они проходят мимо друг друга на лестнице, как чужие. - Ты хочешь сказать, что конец несчастливый? - Да. И поэтому я думаю, что его ждет провал. Вся движущая пружина у этой пьесы не правильна. - Не понимаю этого, - сказала Марти. - Он был таким многообещающим вначале. Эти его чудные комедии, а потом эта серьезная пьеса - "В тисках"... Помнишь? - Как я могу забыть? Отец говорил, что это лучшая пьеса, в которой он когда-либо играл, - Энн вздохнула. - Не могу понять, что случилось с Моллинсоном с тех пор. Он как будто потерял себя. - Если он не выйдет из кризиса, то совершенно разорится! Еще одна пьеса вроде последней, и на него просто никто не пойдет. Энн подошла к окну и остановилась, упершись невидящим взглядом в закопченную кирпичную стену напротив. Глаза ее машинально скользили по серой мостовой, тротуарам, движущемуся мимо потоку людей. - Обидно будет, если он снова потерпит неудачу, - тихо промолвила она. - Мне не хочется сочувствовать ему после того, как он обошелся с Розали, но ничего не могу с собой поделать. Она повернулась от окна лицом к комнате: - Кстати, мама считает, что я живу у тебя. Марти поежилась. - Если откровенно, то я должна была заставить тебя сдержать слово и отправить домой. Ты ведь сказала, что поедешь, если не получишь роли. - Но я играю роль! - Это не то, что я имела в виду. - Знаю, но ты меня не переубедишь. Я решила, что дам Моллинсону попробовать собственного снадобья и сделаю это. - Он слишком большой циник, чтобы ты смогла его поймать. - Случались и более странные вещи, - живо проговорила Энн и, наклонившись, поцеловала морщинистую щеку. - Марти, обо мне не беспокойся. Если что-то пойдет наперекосяк, я бегом прибегу к тебе. Весь июль Пол Моллинсон работал над своей пьесой, а в первую пятницу августа уехал из города, забрав с собой законченную рукопись. Энн решила не ехать на выходные домой. Так приятно было субботним утром поваляться в постели, зная, что впереди два дня, полностью ей принадлежащие. Днем она побродила по Хэмпстеду, по его узким холмистым улочкам, отходящим от главной дороги, разглядывая высокие дома эпохи регентства, с их нарядными парадными дверьми. Фасады и окна были в избытке украшены узорными железными решетками и перилами, из-за которых на нее загадочно смотрели важные ленивые кошки. Конечно, Лондон мог похвастаться многими красотами, но одинокому человеку в нем было неуютно. Единственный раз, когда с ней заговорили, было в баре "Эспрессо": к ней обратился один из тех артистических типов, о которых с таким презрением отзывалась Смизи. Впрочем, его предложение было не из тех, которые улучшают настроение. В воскресенье вечером она сходила на концерт в Кенвуд Хауз и послушала камерную музыку. Звуки музыки в элегантном зале унесли ее в прошлое, в ту эпоху, когда красота и изящество значили гораздо больше, чем хватка и коммерческий успех. Возвращаясь в сумерках домой, она размышляла о ситуации, в которой оказалась с Моллинсоном: права ли она, решив стать судьей его поступкам. Сейчас век деятельных и расчетливых людей: если для достижения нужного результата ему нужно было изучить и выставить на всеобщее обозрение девушку типа Розали Дональде, кто такая Энн, чтобы обвинять его? Она заснула, так и не найдя ответа на этот вопрос, но и во сне ей не было покоя. В понедельник утром Пол еще не вернулся, и она в ожидании прошла в сад. Вдоль дорожек цвели цветы, и яркие головки петуний раздвигали траву лужайки. Сад был обращен к югу и жадно ловил солнце. Выцветшие кирпичные стены защищали его от взглядов прохожих, а жужжание пчел, перелетающих между кустами лаванды, почти заглушали отдаленный шум транспорта. Она села на траву и опустила лицо поближе к цветам, их запах заполнил ее. Двенадцать часов, а Пола все не было. Тогда она вытянулась на траве во весь рост и закрыла глаза. Войдя в гостиную. Пол Моллинсон раздраженно огляделся в поисках секретарши. Комната была пуста, и он, буркнув себе под нос нечто малоприятное, прошел к письменному столу. Полуобернувшись, чтобы взять сигарету, он увидел краем глаза через французское окно на лужайке голубое пятно и вышел в сад посмотреть, что там такое. Ботинки на резиновой подошве бесшумно ступали по плиткам дорожки, и он успел пройти несколько ярдов, прежде чем понял, что это мисс Лестер. Она лежала на траве и спала, положив руку под голову. Он подошел поближе и наклонился к ней. Пожалуй, это была единственная возможность как следует рассмотреть эту девушку, таким странным образом вошедшую в его жизнь. С закрытыми глазами она казалась моложе и не такой бойкой, и выражение лица было мягче, не надменное, как он уже привык видеть. Одна стройная нога была поджата. Бретелька платья соскользнула с плеча, нескромно открыв загорелую шею и нежный изгиб груди. Когда он стал над ней, разглядывая, он заслонил солнце. Энн зашевелилась, открыла глаза и посмотрела прямо ему в лицо. Она покраснела от его напряженного взгляда и, быстро поправив бретельку, вскочила на ноги, стараясь одновременно пригладить растрепавшиеся волосы. - Вы делаете так только хуже, - с юмором заметил он. - И еще в них полно травинок. Протянув руку, он вытащил из ее волос несколько стебельков: - Зеленое с золотом - очень приятное сочетание. Энн шагнула в сторону. - Я ждала вас все утро. - Меня задержали. Если бы я знал заранее, я сказал бы, что вы сегодня свободны. - Еще есть время после полудня. - Я сегодня работать не буду. Они двинулись к дому, и Энн остановилась, увидев, что в гостиной сидит какая-то женщина. Пол Моллинсон прошел в комнату впереди нее. - Ты быстро справилась, Сирина. - Я только попудрилась, дорогой. У тебя там все приготовлено для гостей-женщин, - голос был легким и приятным. Он чем-то напоминал голос Энн, но на этом сходство кончалось. - Энн, это Сирина Браун. Возможно, вы видели ее в новой пьесе в Олдвиче? - Она должна быть очень ярой театралкой, чтобы увидеть ее, - протянула Сирина, а ее большие голубые глаза при этом внимательно оценивали Энн. - Так вы и есть та новая секретарша, о которой мне рассказывал Пол? Та, которая помогает ему с пьесой? Энн покраснела. - Я не уверена, что это так называется. Сирина Браун рассмеялась. - Я просто стараюсь быть тактичной, дорогуша. Пол говорил об этом не совсем в таких выражениях. Но должна заметить, вы резко отличаетесь от мисс Финк, - актриса обернулась к Полу. - Я всегда говорила, что тебе надо избавиться от этого дракона, правда? - Я не избавился от нее, - возразил Пол. - Она попала в больницу с аппендицитом. Сирина сделала гримасу. - Ты хочешь сказать, что я снова увижу ее. - Если к тому времени мы еще будем друзьями. - Как ты ужасно говоришь! - Можно ли меня в этом винить? - голос Пола звучал резко, почти грубо, и Энн почувствовала себя неловко, как будто она подслушала что-то очень личное. - На ланч мне оставить вас, мистер Моллинсон? - в растерянности спросила Энн. - Разумеется, нет, Смизи накрыла на всех в столовой. - Тогда пойдем и поедим, - заторопила Сирина, - я умираю с голоду. Актриса поднялась на ноги, и Энн увидела, что она очень маленького роста, едва ли больше пяти футов. Все в ней было миниатюрным: нежное овальное личико, капризно изогнутые пухлые губки, вздернутый носик, изящная фигурка танагрской статуэтки и ладные руки с длинными пальцами и продолговатыми ногтями. Она напоминала миниатюрную, дорогую безделушку. Даже ее волосы воскрешали в памяти пасторали позапрошлого века: они были бледно-рыжими, редкого, прелестного оттенка. Длинные и прямые, они падали ей на плечи, выдавая продуманность имиджа. "Как Алиса в стране чудес", - подумала Энн, следуя за ней в столовую. - Она знает об этом и умело разыгрывает эту роль. Ланч не очень удался, потому что Сирина целиком завладела разговором, обсуждая театральные сплетни и людей, которых она с Полом встретила во время уик-энда. Все эти имена людей, которых она знала или о которых слышала, так напомнили об отце, что она с трудом удерживалась, чтобы не вмешаться в разговор. Вошла Смизи, неся на подносе кофе, и Энн поднялась, чтобы взять его из ее рук. - Может быть, попьем его в саду? - спросила Сирина. - Тогда мы не помешаем мисс Лестер работать. Пол поднялся из-за стола. - Прекрасная мысль. Энн, пьеса на письменном столе. Я там внес кое-какие изменения, - он взял у нее поднос. - Когда кончите печатать, можете быть свободны - работу продолжим завтра. Он прошел в сад, и Энн наблюдала, как он поставил поднос на маленький столик около розовой беседки. Сирина изящно свернулась в уголке садового диванчика, а он разлил кофе и, подав ей чашку, присел около нее. - Значит, она опять вернулась, - пробормотала, убирая со стола, Смизи. - Интересно, сколько это продлится теперь? Энн удивленно посмотрела на нее. - А она что, старая подружка мистера Моллинсона? - Можно сказать и так. - Смизи выкатила сервировочный столик из комнаты. Энн стряхнула крошки со стола и, взяв с него салфетки, последовала за ней на кухню. - Она очень красивая. Как вам кажется? - Если вам нравится такой тип, - фыркнула Смизи. - Я сама маленькая и люблю высоких, как вы, если мне позволяется заметить, вы красивая. Вы свободно могли бы стать манекенщицей. - Я предпочитаю работать у мистера Моллинсона! - Энн потянулась за посудным полотенцем и стала вытирать посуду. - А как получилось, что он так и не женился? - Может быть, времени не хватило, - уклончиво ответила Смизи. - Боже, были бы вы здесь, когда к нему пришел первый успех. Телефоны не переставали звонить, дверной звонок тоже. А женщины!., она закатила к небу глаза. - Каждая красивей, чем предыдущая, и все хотят роль в его пьесе. И готовы ради этого на все. Иногда мне было просто стыдно за свой пол. Нет, ничего, на что не пошла бы женщина, чтобы добиться того, чего хочет! - Если ценой было ухаживать за мистером Моллинсоном, то мне их очень жаль. С моей точки зрения, он не очень похож на героя девичьих грез, - вытерев последнюю тарелку, она поставила их на сушилку. - И по-моему, он прекрасно может о себе позаботиться! - Только потому, что получил хороший урок. Когда-то его очень сильно обидели. Энн загорелась любопытством, но сдержалась и не стала дальше расспрашивать Смизи. Закрыв за собой дверь кухни, она вернулась в гостиную. Так значит, в свое время Пол пережил сильное разочарование: по-видимому, это и было причиной его цинизма и недоверия к женщинам. Вздохнув, она взяла со стола пьесу и начала ее читать, хмурясь по поводу изменений, нацарапанных на полях и между строчек. Все это время она не могла забыть о двух людях в гамаке в саду. Через окно она могла видеть сзади только его и темную голову Пола. Послышался всплеск кокетливого игривого смеха, и Энн потянулась за сигаретой. Закурив; она снова глянула в окно: гамак уже не качался и голов не было видно.

Глава 3

Неделю спустя Пол снова уехал из Лондона, и четыре дня Энн нечего было делать. Даже Смизи не знала, куда он поехал, так как он не оставил никакой записки или адреса для пересылки писем. - Часто он так делает? - спросила она у Смизи. - Довольно часто. Мне кажется, что ему надоедает работать и таким образом он пытается выбросить пьесу из головы. - Может быть, Сирина помогает ему в этом? - Если так, то это будет первым полезным делом в ее жизни! Энн нагнула голову к машинке и искоса посмотрела на Смизи. - Когда-нибудь она может оказаться вашей хозяйкой. Вам лучше быть осторожней в своих словах. - Мистер Моллинсон так не поступит. Он не позволит себе снова так быстро подпасть под ее влияние. Энн насторожилась. Второй раз их разговор принимал интригующий оборот. Нежелание сплетничать о своем нанимателе заставляло ее быть сдержанной, но у Смизи таких внутренних запретов не было и, раз начав говорить о каком-то предмете, она не могла остановиться. - Не то, чтобы мисс Браун не научилась чему-то за последние годы. Когда она появилась впервые, то обходилась без всяких этих "спасибо" и "пожалуйста". Теперь она тщательно следит за своими словами и поведением. Даже со мной. - А что, мистер Моллинсон когда-то хорошо ее знал? - Еще как! Да, я могла бы... В дверь позвонили, и экономка поспешно вышла. Она не вернулась, и Энн возобновила работу, раздумывая над ее последним замечанием. Следующие несколько дней она была занята пьесой. Исправлений было много, и часто она с трудом расшифровывала его мелкий почерк. Но на третий день все было закончено, и Энн удовлетворенно стала читать все целиком. Пол Моллинсон сделал себе имя как мастер изящной комедии, и сначала все, что выходило из-под его пера, имело успех у публики. На волне успеха он решил попробовать себя и на чем-то более серьезном. Первой попыткой была пьеса, действие которой происходило за "железным занавесом". Главные роли в ней играли отец Энн и Кора Риис. "В тисках" имела шумный успех. Но после этого, вот уже четыре года, с какой-то однообразной регулярностью неудача следовала за неудачей. Теперь он решил от драмы перейти к сатире. "Сущность его драм, - говорилось в одном из отзывов на последнюю пьесу, - показать нам, что мы жертвы своей собственной личности. Герои пьес этого молодого автора - марионетки, которые этим-то и вызывают жалость". Читая новую пьесу, Энн могла представить себе, какие последуют отклики. Если она не ошибается, а интуиция никогда не подводила ее, Полу предстоял еще один провал. Неверие в людей звучало на каждой реплике, каждой ремарке и, поскольку Энн была знакома с настоящей Мэри-Джейн, она видела, где он ошибается. Будучи не в силах удержаться, она взяла в руки карандаш и сделала на полях несколько замечаний. Вышло скупо и непонятно. Она вставила в машинку новый лист и написала свои предложения более развернуто. Одна страница стала двумя, и часам к пяти почти весь второй акт был переделан. В течение всей недели от Пола не было никаких вестей, но утром в пятницу, добравшись до Хэмпстед Мьюз, Энн увидела около ворот темно-зеленый "бентли". Она прошла через холл и стала подниматься по лестнице в спальню, чтобы положить вещи, когда он окликнул ее. Она быстро вошла в кабинет, и одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять, что он прочел ее поправки. Она прислонилась к двери. Белый косяк мягко контрастировал с зеленым цветом ее платья. - Доброе утро, мистер Моллинсон. Не ответив на ее приветствие, он раздраженно шваркнул рукопись на стол перед собой. - У меня было впечатление, что вы работаете здесь секретарем, а не моим соавтором? - Мне очень жаль, - нервно проговорила она. - Но мне было нечего делать. И казалось таким нелепым сидеть зря, и вот я.., я записала некоторые соображения. - А это было еще более зря! - Он яростно схватил пьесу и, разорвав поперек, швырнул листы на пол. - Вот вам ваши замечания? А теперь подберите и перепечатайте. И проверьте хорошенько, чтобы было все так, как я этого хочу.., а не так, как хочется вам. Два ярких пятна загорелись на ее щеках. - Вы ведете себя как ребенок? Совершенно не нужно было все рвать. С каким-то рычанием он двинулся через всю комнату к ней. Выражение его лица было таким угрожающим, что она попятилась и попыталась уйти. Но он схватил ее за плечи и повернул к себе лицом. - Не слишком испытывайте мое терпение, - прошипел он. - Если попробуете, будете очень жалеть. Она попыталась высвободиться из его рук, но ее движения только больше разъярили его, его хватка усилилась, пальцы впились ей в плечи. - Пустите меня! - задохнулась она. - Если вы немедленно не уберете свои руки, я закричу! Долгое время он смотрел ей в глаза, потом руки его опустились, и он ухмыльнулся. Это слова Мэри-Джейн... А я-то удивился, почему они звучат так знакомо! Энн не ответила м, нагнувшись, стала дрожащими руками подбирать страницы пьесы, стараясь дотянуться до листов, залетевших под стул. Ее рука столкнулась с его тонкой загорелой рукой, и она отдернула свою. Моллинсон поднялся на ноги с листком в руке. - Вот вам еще один. Не говоря ни слова, она взяла его и села за машинку. Уголки его тонкого рта поднялись в улыбке. - Все еще злитесь на меня? - Нет. - Злитесь. Я вижу по вашему лицу. Вы не очень хорошая актриса. Энн ничего не ответила, но его последнее замечание вызвало появление лукавой ямочки на щеке. - Так-то лучше, - сказал он и неожиданно подошел к серванту у стены. - Я выпью шерри, хотите присоединяться? Почувствовав, что отказываться будет грубо, Энн взяла бокал. Он налил себе тоже и задумчиво присел на ручку кресла. В сером костюме из тонкой шерсти и белой распахнутой у ворота спортивной рубашке он выглядел моложе, чем когда-либо, и, пожалуй, счастливее. Хотя она не могла понять, создалось у нее это впечатление из-за небрежной одежды или из-за выражения его лица. - Хотите сигарету? - Она взяла сигарету и наклонилась к его руке закурить. Ее опущенные ресницы бросали на щеки легкую тень. - Сколько вам лет? - неожиданно спросил он. - Двадцать два. Он пожал плечами. - Иногда вы выглядите значительно моложе своих лет, а иногда гораздо старше. - Закурив сигарету, он сел, держа свой бокал в руке. - Мне жаль, что я взорвался, но до сих пор никто не критиковал меня до такой степени жестко. - Я тоже очень сожалею. Я теперь понимаю, как нахально это выглядело. Он передернул плечами. - У вас есть чувство диалога. Большинство людей лишено этого дара, да и вообще умения писать. - Меня всегда интересовал театр. - Она увидела, что он смотрит на нее с любопытством, и поторопилась добавить: - Конечно, с любительской точки зрения. Моя мачеха была.., очень увлекалась-была связана с местной труппой. Это было единственное, из-за чего мы не ссорились. - Большинство женщин любит сцену, - саркастически заметил он. - Некоторые просто прирожденные актрисы. - Ваши слова звучат цинично. - У меня на это есть причина. Женщина, с которой я был помолвлен, сбежала с моим лучшим другом. Может быть, вы сумеете раскрутить вокруг этого романтическую историю? Энн опустила глаза в бокал и решила держаться осторожно. - Она была актрисой? - Да. Вы сидели с ней за столом несколько дней тому назад. Энн ошеломленно подняла голову. - Миссис Браун? Я понятия не имела. Вы были.., так.., так небрежны с ней. - А вы ожидали, что я буду ползать перед ней на коленях? - Нет, конечно! - Энн поставила бокал на стол и внимательно изучала ковер. - А что произошло с вашим другом? Поженились они? - Да. Но он был убит в Африке два года назад. К тому времени Сирина уже оставила его и пыталась сделать себе имя в Штатах. Когда ей это не удалось, она вернулась сюда и разыскала меня... Лучше синица в рукавице.., сами знаете. По его виду трудно было понять, что он чувствует, и Энн подумала, не скрывает ли его ироничный тон разбитое сердце. Легко можно было себе представить, как должна была привлекать такая, похожая на фею, женщина. И хотя Энн чувствовала, что характер у нее неприятный, но ведь известно, как слепы мужчины, когда влюбляются. Она обернулась к нему, чтобы сказать это, но он снова заговорил. - А как обстоят дела с вашими романами, мисс Лестер? Вы все еще поддерживаете контакт с агентством Мак Брайд? - Пока без особого успеха, - солгала она. - Вы были лучшей кандидатурой в их регистрационных книгах. Жалко, что вы передумали. - Она помедлила и рискнула. - Хотя теперь я понимаю, зачем вы туда вообще пошли с самого начала. - Неужели? - Конечно. Вам не нужна была жена, мистер Моллинсон, вы собирали материал. По правде говоря, мне непонятно, почему вы не продолжали притворяться со мной. Подумайте, как я и мои рассказы могли быть вам полезны. На его лице мелькнуло выражение осторожной сдержанности, он как-то напрягся. - Полезны? - Конечно. - Она сплела пальцы. - Где нашли вы такой тип, как Мэри-Джейн? Какое-то мгновенье он молчал, и она, глубоко вздохнув, заставила себя расслабиться. Если бы он только признался, что использовал Розали! Если бы он признался хоть одним словом, что был не прав, поступая так с ней! Если бы он это сделал, она рассказала бы ему, кто она такая и почему она здесь. Но он молчал. Часы на каминной полке отбили час, и он, подняв брови, посмотрел на шерри, которое еще держал в руке, покачивая бокал, так что рубиновая жидкость поймала солнечный свет и отбросила красноватый отблеск на его лицо. - Откуда вообще берутся персонажи? - летаю после долгой паузы проговорил он. - Часто из жизни, часто это воображение, а часто - тяжелый труд за столом: сидишь и сочиняешь. - Я уверена, что она - слепок с кого-то реального, - быстро сказала Энн. Он опустошил свой бокал и снова подошел к серванту. - Какое богатое воображение в такой белокурой головке. - Он обернулся. - Вот вас я бы с удовольствием вставил в пьесу. Не вас в действительности.., но кого-то в подобных обстоятельствах. Я вам дам премию, если вы это мне разрешите. Она со злостью приготовилась печатать. - Во мне нет ничего интересного. - Конечно, есть. - Не реагируя на ее холодный тон, Моллинсон подошел к ней. - Я никак не могу в вас разобраться. Вы очень хорошенькая, но не можете найти себе приятеля. Вы общительная, но обратились в агентство, чтобы вас с кем-то познакомили. Что стоит за этим на самом деле? Какова была истинная цель вашего прихода к Мак Брайд? Желание рассказать ему правду, повернуться и уйти стало таким сильным, что Энн изменилась в лице, и, увидев это и поняв по-своему, он проникся сочувствием. - Я не собирался лезть вам в душу, - тихо произнес он. Она с усилием подняла голову, взгляд стал нежным, а губы алыми и зовущими. Никто из мужчин, которых я встречала в ходе обычной жизни, не мог дать мне то, что я хочу. А я хочу многого, - она глубоко вздохнула, - драгоценности и меха.., большой дом, машину. Какой обычный человек может дать мне это? - Но мужчины, которые могут это дать, не ходят в агентство, чтобы найти женщину. - Могут пойти, если они в годах. Пол в ужасе отшатнулся. - Вы шутите? Не можете же вы всерьез думать о том, чтобы стать утехой старика? - Как плохо вы знаете прекрасный пол, - бархатным голоском проворковала Эни. - Именно это я и собираюсь сделать. Если вам хочется знать, как продвигаются мои дела, я с удовольствием буду вам рассказывать и не буду возражать, если вы дадите мне премию, когда используете это в пьесе. - Я теперь не уверен, что меня это интересует, - холодно ответил он и сел за свой стол. - Нам лучше начать работать. Он продолжал диктовать ей весь день с небольшим перерывом на ланч и еще более коротким перерывом на чай. Он менял какие-то строчки диалога, вводил новые акты, сокращал сцены. Было гораздо позже восьми, когда он остановился, и Энн, вытащив последнюю страницу из машинки, стала читать и разгибать усталые пальцы. - Это все на сегодня? Подперев голову рукой, он задумался и не слышал ее, так что ей пришлось повторить вопрос, прежде чем он повернул к ей голову. - Простите, я задумался. Да, это все. - Он бросил взгляд на часы. - Боже правый, я не обратил внимание на время. Вы должны были остановить меня. - Мне не хотелось делать этого. Вы почти полностью переделали первый акт. Он стал гораздо лучше. - Вы так говорите, потому что я принял одну или две из ваших идей. Признание было сделано грубым тоном, но поскольку при его самолюбии ожидать чего-то другого не приходилось, она вспыхнула от удовольствия. - Я все думала, признаете вы это или нет, мистер Моллинсон. - Отчасти.., ваша критика замкнула цепочку моих размышлений. Что ж! Может, мне надо принести вам свои нижайшие извинения на коленях! - Не стоит, - едко ответила она. - Смирение вам не к лицу. Он сдвинул брови. - Я все равно не удовлетворен Мэри-Джейн. Что-то в ней не так, но убейте меня, не могу догадаться, в чем дело. - Потому что вы циник и видите в своих героинях лишь карикатуры. - Разве? - Усталым жестом он взъерошил себе волосы. - Как я понимаю, вам тоже не очень нравится пьеса? - Только из-за Мэри-Джейн. Его снова охватило раздражение. - Может быть, вы хотите, чтобы я сделал ее блондинкой с зелеными глазами? Она вспыхнула, и к ему снова вернулось хорошее настроение. - Мне нравится вас дразнить, вы всегда так покупаетесь на подначку! А теперь перестаньте притворяться, будто занимаетесь машинкой. Оставьте ее в покое. Я повезу вас куда-нибудь поесть. Смизи уехала на уик-энд, а мне не хочется возиться. - Я могу вам что-нибудь приготовить. - Вы, наверное, устали.., и кроме того, я ненавижу хозяйственных женщин. Энн не удивилась бы, если бы Пол Моллинсон привел ее в какой-то скромный непритязательный ресторанчик, но когда потом она анализировала происшедшее, поняла, что он такого никогда бы не сделал. Если он собирается поужинать в ресторане, то пойдет туда, куда хочет, независимо от того, будет ли с ним актриса, на которую он хочет произвести впечатление, или ничего не значащая для него секретарша. Они поужинали в Дорчестере, сидя за круглым столиком на террасе в углу. Уже стемнело, и лампы в виде свечей лили мягкий свет на белые скатерти и листву живой изгороди, отделявшей их от Парк Лейн. Мимо проносились с шумом автобусы и автомобили, время от времени заглушая жужжание разговоров и музыку, доносящуюся из окон танцевального зала. Так же быстро, как он делал все. Пол заказал обед и, только когда официант ушел, вспомнил, что не посоветовался с ней. - Я сожалею, - коротко бросил он. - У меня совершенно это вылетело из головы. Но надеюсь, вы любите икру и цыпленка? Энн собиралась уже ответить "да", когда неожиданно решила, что будет хорошо дать ему первый урок. - По правде говоря, - сладким голосом ответила она, - икра кажется мне слишком соленой, а цыплят я просто не ем. Тогда я верну официанта. - Пол поднял руку и официант немедленно подошел к ним. - Может мадам снова посмотреть меню.., она хочет заказать что-то другое. Мгновенно перед ней на столе оказалось меню, и Энн притворилась, что изучает его. - Я, пожалуй, заказала бы копченую селедку. - Копченую селедку? - удивленно переспросил официант. - Копченую селедку, - твердо повторила Энн, - поджаренную с помидорами. - Мы подаем копченую селедку только на завтрак, мадам. Может быть, вы обратитесь в кафетерий? Разговор взял в свои руки Пол. - Леди хочет, чтобы ей подали копченую селедку на террасе. - Но ее невозможно приготовить на нашей кухне! - Мне все равно, где вы ее приготовите, - резко проговорил Пол, - лишь бы вы принесли ее. - Хороню, сэр. Официант исчез, а Пол положил руки на стол - Посмотрите на меня, мисс Лестер. Она подняла глаза на него. - Да, мистер Моллинсон? - Вы ведь на самом деле не хотите копченой селедки? Правда? Быстрая ямочка появилась и исчезла у нее на щеке. - По правде говоря, нет. - Тогда зачем вы ее заказали? Она ничего не ответила, и он заулыбался. - Мне очень хочется дождаться и посмотреть, как вы будете ее есть! - Он щелкнул пальцами, и официант вернулся. - Мадам передумала. Она решила все-таки взять цыпленка и икру! Во время обеда Пол решительно взялся развлекать Энн, и она с удовольствием включилась в эту игру остроумия. После кофе они потанцевали. Она была высокой, но и он был выше ее почти на голову. В его крепких объятиях она почувствовала себя маленькой и беззащитной и, вздохнув, доверчиво прижалась к нему. - Вы довольны? - Очень. Спасибо, мистер Моллинсон. - Лучше зовите меня Пол. Я отказываюсь слушать весь вечер, как вы называете меня мистером Моллинсоном! А есть у вас второе имя, кроме Энн? Она покачала головой. - Просто Энн. Ничего интересного. - Не простая и очень интересная Энн, красивая Энн, - поправил он. - Вы ведь очень красивы и знаете это. Возможно, это одна из причин, по которой ваша мачеха вас невзлюбила. Там, где вы жили, в том районе были состоятельные холостяки? - Один или два. Говоря это, Энн придвинулась ближе к нему, чувствуя, что это был единственный способ прекратить опасный разговор. И его рука сжала крепче ее руку, когда он вел ее в сложном рисунке танца. При его индивидуализме можно было ожидать, что он будет танцевать нечто собственное, не подчиняясь ритму танца. Энн так и думала, но оказалось, что несправедливо: он был великолепным танцором, да и Энн не уступала ему в этом, их дуэт был идеально гармоничным. Музыка стала медленной, потом прекратилась совсем, и он, поддерживая ее под локоть, вывел из танцевального зала. Энн зевнула и попыталась прикрыть зевок ладонью. - Вы устали, - быстро проговорил он. - Я отвезу вас домой. - Но вы, должно быть, тоже устали. Ведь это вы весь день занимались творческой работой. Он улыбнулся. - Это что, острота на мой счет? - О, нет, - серьезно сказала она и коснулась рукой его руки. - Я это говорю как комплимент. Они прошли через весь танцевальный зал, через фойе и, обойдя отель сбоку, подошли к его машине. Поездка по темным улицам пролетела мгновенно, и очень быстро они уже были у дверей ее дома. Это был чудесный вечер, Энн. Еще раз спасибо, что задержались на работе. - Я рада, что смогла быть вам полезной. Она повернулась посмотреть на него. Его лицо было почти не видно в слабом свете приборного щитка. - Кстати, если вы и следующую неделю будете отсутствовать, мне бы не хотелось брать жалованье. - А на что вы собираетесь жить? Будете питаться воздухом? Я могу позволить себе оплачивать ваше время, глупышка. Его губы небрежно коснулись ее рта. Это был первый намек на что-то интимное, на ту близость, к которой она стремилась с самого начала, но сознание того, что он целует ее, принимая за совсем другого человека, лишило поцелуй всякого удовольствия. Ей захотелось, чтобы он поцеловал ее саму, а не вымышленную героиню. Видимо, ее колебания как-то передались ему и, когда она обняла его за шею, он тут же отпрянул. - Вы очаровательный ребенок, Энн. Идите спать. Наклонившись вперед, он открыл ей дверцу и почти что вытолкнул из машины. Улыбаясь, Энн поднялась по ступенькам к входной двери, отперла ее и вошла в дом. В течение выходных она много думала о Поле. Из всех мужчин, которых она когда-либо встречала, он был самым непредсказуемым, переходил мгновенно от раздраженной озлобленности к душевной теплоте, от сарказма к комплименту. Нисколько не льстя себе, она могла сказать, что за то время, пока она у него работала, он стал все меньше видеть в ней секретаря и больше воспринимать ее как индивидуальность. Но только в этот последний вечер, когда они танцевали вместе, когда он провожал ее домой и легко поцеловал перед домом, она почувствовала, что он увидел в ней женщину. Теперь, если все пойдет по плану, она скоро сможет осуществить замысел. Она лениво размышляла, как он прореагирует на это. Если Марти права, это заставит его с еще большим недоверием относиться к женщинам, а это, в свою очередь, отразится на его работе. Она отогнала от себя эту мысль: он должен был думать о последствиях до того, как обидел Розали Дональде. Утром в понедельник она оделась с особой тщательностью, радостно сознавая, что бледно-лимонный цвет ее ситцевого платья точно совпадает с цветом ее волос. Высокая, загорелая, вся золотая, она напоминала колос пшеницы, с которым Пол когда-то сравнил ее. Весело мурлыкая какую-то мелодию, она вошла в дом на Хэмпстед Мьюз. Повесив пальто в шкаф, она прошла на кухню. Смизи еще не вернулась со своего уикэнда, и задняя дверь была открыта. Она поставила чайник, чтобы выпить чашку чая и прошла в кабинет. На столе стояли бокалы, пепельницы были полны окурков, на многих из них были следы помады. Энн быстро прибрала в комнате, опорожнив пепельницы, поправив подушки на диване и сменив в вазах цветы. Ей было интересно, спит ли еще Пол, и, решив приготовить ему чай, она отправилась на кухню. На пороге она остановилась в изумлении: Сирина ставила на поднос две чашки. В коротком розовом сарафанчике, с лентой из той же материи в волосах, она выглядела невинной и юной, но это впечатление быстро рассеялось, когда она подняла глаза и заметила Энн. - Не рано ли вы приходите на работу? - В мое обычное время. Сейчас больше 9.30. Сирина поглядела на кухонные часы. - Действительно. А я и не обратила внимания. Я сегодня пришла сюда рано, чтобы сделать Полу сюрприз. Я знаю, что Смизи нет, и решила, что приготовлю ему завтрак. Энн с усилием улыбнулась. - Вы могли не беспокоиться. Я могла сама это сделать. - Уверена, что могли бы. Чайник засвистел, и Сирина отступила в сторону, ожидая, пока Энн выключит газ, наполнит заварной чайник и достанет из буфета молоко и сахар. - Не знаю, хотите ли чего-нибудь еще, миссис Браун, - сухо проговорила Энн. - Не уверена, что вы сможете найти все сами. - Вообще-то я хотела попросить вас быть ангелом и отнести для меня наверх поднос. Я могу споткнуться на своих высоких каблуках. Без слова Энн подняла поднос и пошла наверх. Перед дверью спальни Пола Сирина забрала у нее поднос. - Спасибо, теперь я справлюсь сама. - Не тратя времени на стук, она толкнула дверь и вошла. - Просыпайся, соня. Я принесла тебе чудный завтрак. Через полуоткрытую дверь до Энн, стоявшей в холле, донесся голос Пола. - Тебе не стоило так беспокоиться. Подойди сюда, я хочу поблагодарить тебя. Энн захлопнула дверь кабинета и остановилась у своего стола, дрожа от ярости. Что ей за дело, если Пол Моллинсон позволяет Сирине распоряжаться в его доме и вести себя так, как будто он ее собственность. Они очень хорошо знали друг друга четыре года назад, и для них было вполне естественно, если они собирались продолжать свои отношения, продолжать быть накоротке друг с другом. Возможно, Сирина уже жалеет, что когда-то отвергла Пола? Энн нахмурилась, взяла чистый лист бумаги и застыла, напряженно глядя на его белую поверхность, будто надеялась прочесть на ней ответ на свои вопросы. Она все еще задумчиво стояла над бумагой, когда молодая актриса вошла в комнату с шляпой от солнца в руке. - Все готово к работе? Чувствуя себя рядом с ее миниатюрной головой куколкой великаншей, Энн ответила не очень вежливо: - Конечно.., если и мистер Моллинсон готов. Сирина улыбнулась входившему в этот момент в комнату Полу. - Дорогой, твоя драконша-секретарша сердится потому что ты не готов с ней работать. - Я этого не говорила. - Энн обернулась было к Полу, но тут же отвела глаза в сторону Впервые она видела его одетым так вольно: в од них шортах, плотно сидевших на бедрах, с обнаженной Заросшей грудью. - Я не знала, мистер Моллинсон, хотите вы сегодня утром работать или нет. - Конечно, хочу. - Он повернулся к Сирине. - Будь ангелом, поразвлекай немного себя сама. - А ты долго будешь занят? Я не хочу одна сидеть в саду. - Не очень долго. - Он полуобнял Сирину тонкой загорелой рукой. - Посиди в гамаке, согрей его для меня. Сирина, не обращая внимания на Энн, вывернулась в его руках и подняла к нему свои губы для поцелуя. Энн демонстративно занялась бумагами у себя на столе, пока низкий голос Пола, в котором звучал смех, не заставил ее поднять глаза. - В чем дело, Энн? У вас такой грозный вид. Не в силах отвлечься от следов помады на его тонких губах, Энн промолчала. Пол закурил сигарету и уселся верхом на стул около своего стола. - Вам не нравится, когда сюда приходит Сирина, не так ли? - Я об этом совершенно не думаю, - обретя наконец голос, который неожиданно стал высоким и дрожащим, произнесла Энн. Она откашлялась и продолжила: - Я готова работать, если готовы вы. Он пожал плечами. - Вы, дорогая моя, паршивая актриса. Я не уверен, что смогу ясно мыслить под вашим хмурым взглядом. Что мне сделать, чтобы к вам вернулось хорошее настроение? Еще один вечер в Дорчестере? - Нет уж, спасибо. - Ну, ну. Блестящее окружение очень вам идет. - Счастлива, что вы так считаете, - едко ответила она. - У меня, кажется, появился шанс, что оно будет у меня всегда. - Что вы имеете в виду? Энн сказала это, не подумав, но вопрос Пола требовал ответа и, чтобы разозлить его, она ответила: - Просто агентство Мак Брайд очень помогло. Я, кажется, встретилась... - Она помолчала, - именно с таким человеком, какого я искала. - Вы мне раньше не говорили об этом. - Я не знала, что должна докладывать вам о своей личной жизни! - Конечно, не должны! Я не это имел в виду, и вы это прекрасно знаете. - Боюсь, что не знаю. Пол пристально посмотрел на нее и с ненужной силой потушил окурок. - Как он выглядит.., этот мужчина, с которым вы встретились? - Очень приятный. - Это я понял. А еще? - Он.., ему, думаю, около сорока семи, очень интересный, даже красивый. Высокий, волосы темные, слегка седеющие. Очень элегантно седеющие. На висках. - Как романтично, - саркастически заметил он. - Полагаю, он богат? - Думаю, да. - Теперь Энн начала получать удовольствие от разговора. - Он приглашал меня в субботу и воскресенье и хочет увидеть меня снова. Я почти уверена, что нравлюсь ему. - Почему бы вам не нравиться ему? Вы молоды и красивы. - Вы так считаете? - Она наклонилась вперед, завлекающе облизнула губы. - Вы действительно так думаете? - Да, думаю. И нечего строить мне глазки. Покраснев, она выпрямилась. - Прошу прощения. Я считала, что вам нравится, когда ваши женщины не скрывают своих чувств. - Вы не относитесь к моим женщинам! - холодно проговорил он. - Вы недостаточно опытны и изощрены, и поэтому я взял на себя труд дать вам совет. Не думаю, что вам стоит встречаться со всеми этими незнакомыми мужчинами. Вы еще ребенок, и вам могут вскружить голову. - Я не моложе Сирины. Глаза его потемнели. - Возраст не имеет с этим ничего общего. Вы будете невинным младенцем и в сорок лет. - Как скучно! - Ничего подобного. Удивительно свежо. - Как странно слышать это от такого циника, как вы. Он поднялся и приблизился к ней. - Не раскладывайте людей по отдельным полочкам раз и навсегда, они редко остаются на них. Они с вызовом смотрели друг на друга в упор, и Энн увидела золотые искорки в его темно-серых глазах так близко от себя. Пол первый отодвинулся с отчужденным видом. - Лучше продолжим работу. Я хочу сделать вставки в первое действие. Они прекратили работу, только когда вошла Смизи и сообщила, что она вернулась и что ланч готов. Пол зевнул, потянулся.., и вскочил на ноги: в комнату вплыла Сирина. - Ты так и не пришел, - протестующе провозгласила она. - А обещал. - Прости, дорогая. - Он прошествовал к серванту. - Что будешь пить? - Пожалуйста, шерри. - Сирина подобралась к письменному столу и взяла несколько рассыпанных страниц. - Это твоя новая пьеса, Пол? - мягко проговорила она. - Сколько у меня сразу пробуждается воспоминаний! Помнишь эту твою последнюю пьесу, в которой я играла? - Как я могу забыть? - тихо сказал он. - "В тисках" - самая большая моя удача. Удлиненные глаза Сирины сощурились. - Такие громкие имена: Лори Лэнгем, Кора Риис и юная я. Как было бы чудесно, если бы ты смог повторить такой успех! - Боюсь, это было бы трудновато. Кора ушла со сцены, а Лори умер. - Так что осталась только я, - Сирина подошла к нему поближе. - О, Пол, я кожей чувствую, что эта пьеса предназначена мне судьбой. Поэтому я и вернулась в Англию: какая-то странная сила привела меня к тебе и теперь повелевает связать порванные нити наших отношений. - Порванных нитей не связать, Сирина. - Но можно протянуть новые, - нежно промолвила она, - при желании. Энн опустила голову, и Пол, почувствовав ее смущение, сделал шаг назад от Сирины и взял в руки графин. Он налил бокал и подал ей. Думаю, это тебе понравится. Я в этом уверена. - Она взяла бокал и коснулась рукой рукописи. - Я хочу сегодня прочесть эту пьесу. Она еще не закончена. Мне все равно. Пожалуйста, Пол, дай мне почитать ее. Он пожал плечами. - Хорошо, но только после ланча: ты тогда станешь снисходительней. К тебе я всегда снисходительна, улыбнулась она. Я знаю, что в этой пьесе есть роль для меня. Не очень тонкая реплика. Сирина свернулась клубочком на кушетке. - Подумай, оценил бы ты тонкость моего ума, если бы я не проявила интереса к твоим писаниям?! - Хитрюга! - Он взъерошил ей волосы, и этот жест быстро поднял Энн на ноги. - Смизи ждет, чтобы подать ланч, мистер Моллинсон. Я предлагаю пойти в столовую. - Конечно. - Пол потянул Сирину за собой. - Какие у тебя для нас планы на вечер? - Я думала, мы сходим куда-нибудь, где можно потанцевать. У меня есть новое платье, которым я хочу тебя потрясти. - И она сделала несколько танцевальных па перед ним по направлению к двери. Ее рыжие волосы облаком поднялись вверх. - После ланча я прочту твою пьесу, а потом поеду домой и сделаю себя красивой. Ты можешь заехать за мной в восемь, а до тех пор целый день ты можешь работать, работать и работать. Я уверена, Энн это понравится! - В ее словах прозвучал плохо скрытый сарказм. Верная своему слову, сразу после ланча Сирина скрылась в сад с копией пьесы, а Пол и Энн вернулись в кабинет. В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком машинки. Печатая, Энн никак не могла полностью отвлечься от мысли о присутствии мужчины с безмятежным лицом, растянувшегося во весь рост на кушетке и широкими плечами придавившего подушки. Она физически ощущала вес его тела. Страница за страницей росла груда рукописи. Энн была так поглощена потоком слов, что вздрогнула, когда зазвонил телефон. Пол протянул руку и, повернувшись на бок, взял трубку. Послушав он изменился в лице и передал трубку Энн. - Это вас. Ваш новый ухажер. - Мой кто? Мужчина, - раздраженно повторил он. Моего телефона нет в справочнике, так что наверное, вы дали ему номер. Она озадаченно смотрела на него. Она не давала номера телефона Пола никакому мужчине по той простой причине, что не было никакого мужчины, которому она могла бы его дать. Этой лжи невозможно было стать реальностью, если только Марти не решила разыграть ее. Но и Марти не могла знать, что именно сегодня утром она сказала Полу. Собрав все свое самообладание, Энн взяла трубку. - Хелло, это Энн Лестер, боюсь, вас плохо слышно.., не могли бы говорить погромче, пожалуйста? - Она сильнее прижала трубку к уху и внезапно побледнела. Закрыла глаза на мгновенье, потом открыла их, быстро заморгала, чтобы смахнуть слезы, которые застлали ей глаза. - Да, - прошептала она. - О, Боже, дорогой, да, я и подумать не могла... Сию минуту я не могу, но через полчаса... У отеля "Дельфин". Она положила трубку и увидела, что Пол наблюдает за ней. Нервно облизав губы, она почувствовала отчаянное желание рассказать ему правду. - Я так понимаю, это ваш приятель? - переспросил он. Если на то пошло, это... и замолчала, потому что, размахивая пьесой, в комнату ворвалась Сирина. - Пол, это изумительно! Теперь я поняла, почему ты возился с этим жутким существом. - Сирина обернулась к Энн. - Когда я снова с ним встретилась, с ним была совершенно ужасная девица. Вы себе представить не можете, как она выглядела. Никакой косметики, чудовищно одетая. Я решила, что он сошел с ума. Но теперь я все поняла! - Она звонко рассмеялась. - Ей-Богу, дорогой, ты гений. Она, должно быть, и есть твоя Мэри-Джейн. Энн фыркнула от злости. - А вам не кажется, что это была жестокая шутка? - Жестокая, - голубые глаза широко открылись. - Эта девица должна быть счастлива, что Пол вообще пригласил ее куда-то! Прежде чем Энн успела ей ответить, вмешался Пол. - Мой простодушный юный секретарь полагает, что женщине можно встречаться с мужчиной, которого она не любит, но мужчине поступать так в отношении женщины нельзя! Не так ли, Энн? - Раз вы уже ответили за меня, мне ничего не остается добавить! - Энн закрыла машинку чехлом. - Если позволите, я хотела бы сейчас уйти. У меня срочная встреча! Не дожидаясь ответа, она выскочила из комнаты. Сирина пожала плечами. - Ну и горячка. Куда это она так заторопилась? - Не знаю, и мне некогда об этом думать. Я должен идти. - Куда? Что-нибудь случилось? - Ничего. Не забивай этим свою прелестную головку. Езжай домой и переодевайся, а я заеду за тобой позже. У меня свиданье: мне надо кое-кого повидать в отеле "Дельфин"!

Глава 4

Отель "Дельфин" находился к северу от Гайд-Парка и обслуживал обычно семейные празднества и офицеров в отставке. Там царила строгая атмосфера достоинства и некоторой чопорности. На верхней ступеньке у входа стоял человек в сером костюме и кого-то ждал. У него были коротко подстриженные черные волосы и седые виски, а всю верхнюю половину лица закрывали большие темные очки. Он все время вертел головой из стороны в сторону, оглядывая толпу спешащих людей на тротуаре, и только когда из подъехавшего такси вышла высокая молодая блондинка, он явно успокоился и бросился ей навстречу с распростертыми объятиями. В некотором отдалении Пол Моллинсон наблюдал из своей машины за этим объятьем до того момента, как эта пара исчезла в дверях отеля. Тогда, и только тогда, он уехал. Не зная, что за ней следят, Энн теснее прижалась к отцу. - Я поверить не могу, что ты жив! Когда я услыхала по телефону твой голос, я решила, что схожу с ума. Что случилось? Когда ты вернулся? - Все расскажу наверху Твоя мать ждет нас там. Молча они вошли в лифт и молча потом прошли по коридору до номера люкс, выходящего окнами в парк. Из спальни вышла Анжела, и Энн рванулась к ней. - Мама, какое чудо! Ручаюсь, тебе, наверное, все это кажется сном. - Но я отказываюсь щипать себя и просыпаться! Слезы сменяли смех. Прошло несколько минут, прежде чем они смогли начать связный разговор. Энн откинулась в кресле и с любовью смотрела на человека, которого оплакивала почти год. - Когда ты вернулся? - Сегодня утром. Я послал Анжеле телеграмму из Александрии, но она получила ее всего за час до того, как я должен был приземлиться в аэропорту. - Он улыбнулся. - По-моему, она еще не совсем пришла в себя. Энн посмотрела на мать. - Так что, сегодня утром ты впервые узнала об этом? - Не совсем, дорогая. Пару недель назад мне позвонил дядя Харвей из военного министерства и сказал, что они нашли обломки разбившегося самолета и некоторые.., некоторые останки. Нескольких людей недосчитались, и поэтому появился шанс, что Лори выбросило из самолета и, возможно, его подобрали туземцы. Я поговорила с Марти, и мы решили ничего тебе не говорить, пока не будет какой-то ясности. - Анжела перевела взгляд на мужа. - Теперь продолжай ты. Лори. - Я не уверен, что в состоянии спокойно говорить об этом. - Лоренс Лэнгем откинулся на стуле и снял темные очки. Без них стало заметно, что он побледнел и глубокие морщины залегли на его лице от голода и лишений. Он слегка отвернулся, прикрыл глаза, а мать и дочь залюбовались чеканным профилем, высоким лбом, прямым с легкой горбинкой носом и скульптурным подбородком: Ромео, Антоний, Гамлет... Все было в этом лице: и лирика, и царственность. - Отец жил в арабской деревне, - продолжила рассказ Анжела. - Наверное, у него было сотрясение мозга, потому что он совершенно ничего не помнил, вполне был доволен жизнью и готов там оставаться вечно. Энн зафыркала от смеха. - Они хорошо с тобой обращались? - Насколько помню, да, - ответил отец. - Вся эта история для меня как какой-то сон. Первое мое реальное впечатление - это вид твоего дяди, входящего в палатку. Он выглядел там так нелепо в своем черном костюме и стэтсоновском котелке, что я расхохотался. И вдруг все прояснилось в моей голове: я вспомнил и кто я, и что со мной случилось. - Глаза его заискрились смехом. - Еще несколько недель там, и я бы женился на дочери шейха, такой Тесси О'Ши из черного дерева. - Тебя, точно, стукнуло по голове, - улыбнулась Анжела. - Ты же никогда не увлекался толстыми женщинами! - Я никогда не увлекался женщинами, за исключением двух моих красавиц-блондинок. - Лори обнял жену, и она, положив голову ему на плечо, заплакала. - Ну, не раскисай, любимая, - нарочито грубовато, чтобы скрыть растроганность, произнес он. - Все уже прошло, и плакать больше не о чем. - Он нежно вытер ей слезы своим платком. - Что ты скажешь, если мы трое уедем в Сассекс, пока все не уляжется? Мне не хочется отбиваться от репортеров. Анжела неуверенно рассмеялась. - Никогда не думала дожить до того, что услышу такое от тебя! - Это сотрясение мозга, - улыбнулся Лори. - Наверное, оно повлияло на меня сильнее, чем мне казалось! Чего мне хочется больше всего, так это просто быть вместе. Всем троим. Что скажешь, кукленок? При этом детском ласковом прозвище у Энн на глаза навернулись слезы. - Я работаю, папа. Не уверена, что мне удастся уехать. - Не глупи, дорогая, - пожала плечами Анжела. - Теперь, когда отец вернулся, ты можешь бросить свою работу у Марти. В ответ на вопрошающий взгляд отца Энн рассказала о бесплодных месяцах в боксфордской труппе, о своем нежелании воспользоваться именем Лори Лэнгема, о решении уйти из труппы и поискать счастья в Лондоне. - Пока что-то не вижу никакого счастья, - заметил отец. Каким образом ты собираешься получить работу на сцене, продолжая работать у Марти? И почему, когда я искал тебя, она дала мне номер телефона в Хэмпстеде? Энн начала было отвечать, но слова не шли с языка. Она посмотрела на мать, тихо сидевшую в кресле напротив отца, откинувшего голову на спинку дивана. Настал момент рассказать им о Поле Мотлинсоне. Невозможно было и дальше держать это в секрете. Сначала запинаясь, а потом все уверенней, она пустилась в подробные объяснения, где она работает и почему. Родители слушали ее молча, но это не было молчанием одобрения, скорее в нем чувствовалось недовольство. Ну, знаешь, Энн, - не выдержала, наконец, мать. - Как ты могла поступить так по-детски? Если бы Марти хоть намекнула мне, что ты придумала, я бы немедленно положила этому конец! Лори Лэнгем нахмурился. Я согласен с твоей матерью. Нелепая выдумка. И долго ты собираешься ее продолжать? После того как ты позвонил сегодня утром, я чуть не рассказала ему правду, - огорченно проговорила Энн. - Но вошла Сирина, стала насмехаться над Розали, и я снова разозлилась. - Я виню во всем Марти, - сердито сказала Анжела. - Она всегда поддерживала тебя в твоих выходках. Когда-нибудь вы обе набьете себе шишек. Если кто-нибудь и набьет себе шишек, то это будет, конечно, Энн, - мягко добавил Лори. - Играть с чувствами живых людей - дело очень недостойное. Услышав высказанные другими вслух свои собственные неясные сомнения, Энн почувствовала некоторую тревогу. - Что ты хочешь сказать? - Сама узнаешь, кукленок. - Отец поднялся со стула и зевнул. - Я устал. Пожалуй, лягу ненадолго. К нему немедленно подошла жена и стала гладить его, как ребенка. - Какие мы глупые, ты только что вернулся, а мы мучаем тебя разговорами. Пойди, отдохни, дорогой, я принесу тебе ужин в постель. Слегка пошатываясь от усталости. Лори пошел в спальню, а Анжела, достав платок, вытерла слезы. В эту минуту Энн, как никогда, почувствовала близость к матери и подбежав к ней, опустилась на пол у ее ног. - Я как во сне, - прошептала она. - Все еще не могу поверить, что это правда. - Я тоже. Все страдания этого года позади. Какие мучительные переживания.., и все-таки каким-то непонятным образом они мне помогли. - Мать снова вытерла глаза. - Я всегда ревновала его к сцене: все это время, которое он проводил вдали от меня.., привлекательные женщины, которых он там встречал... - Голос ее прервался рыданьем. Смущенная этим непривычным открытым проявлением чувств, Энн попыталась сменить тему: - Ты думаешь, папа вернется на сцену? Он может нажить целое состояние, разъезжая по свету с лекциями о своих приключениях! - Ничто не заменит театра для твоего отца. Как только ему предложат подходящую роль, он снова будет играть. Самое смешное, что теперь меня это не трогает. Я так счастлива, что он вернулся живым, что меня теперь это не огорчает. - Анжела постаралась улыбнуться и поднялась на ноги. - Я лучше пойду закажу ужин. Только теперь вспомнила, что мы сегодня весь день ничего не ели! Остаток вечера Энн провела с родителями, но отказалась от их предложения переночевать в отеле. Она вернулась в свою комнату в Хэмпстеде и, слишком взволнованная, чтобы заснуть, сидела у окна и смотрела на озеро, на бегущие по небу темные облака. Направо простиралась пустошь с редкими деревьями, в листве которых прятались фонари. Точно фантастические замки с мерцающими таинственно окнами, отражались они в темных водах озера. На дальнем берегу, на той стороне в домах на холме постепенно гасли огни, пока все не поглотила тьма и тишина, которую нарушал иногда только тревожный крик уток в тростниках. Она думала об отце, о долгом минувшем годе одиночества, воображала его в грязной арабской палатке, слышала его красивый звучный голос, повторяющий в бреду слова без смысла и значения. Фантазии и действительность - все перепуталось в голове. На сердце было неспокойно. Ночь - не лучшее время для раздумий. Она пробуждает воображение, искажает реальность. Цепкие пальцы фантазии тянутся откуда-то из глубины, а долго сдерживаемые эмоции становятся единственно важными. Энн знала, что должна поскорее лечь спать, но упрямо пыталась разобраться в своем положении, понять истинную причину своего нежелания ехать с родителями домой. Она больше не могла притворяться, что причиной было желание отплатить за Розали. Да, с этого все началось, но почти с первых минут встречи с Полом Моллинсоном первоначальный замысел уплыл куда-то на задний план, она не хотела расставаться с ним. Как легко его имя вызывало перед глазами его образ. Высокий, мрачный, он присутствовал в ее комнате, плод ее воображения, но такой реальный, ходил взад-вперед, откидывался на стуле и с иронической усмешкой наблюдал, как, склонив голову на руку, невидящим взглядом смотрит она на воду. Энн резко проснулась, солнечный свет ударил ей по глазам. Было больше девяти утра, она так и заснула, сидя у окна. Торопливо поплескав холодной водой на лицо, она переоделась в другое платье и вышла из дома. На крыльце ее встретил почтальон и передал письмо. С удивлением она увидела, что оно переадресовано ей из агентства Марти. Распечатав его, она увидела, что оно от Десмонда. Он был все еще в Боксфорде: его прослушивание у Вектора тогда отменили, но он надеется, что оно состоится через несколько недель. "Я позвоню тебе в твое брачное агентство, - писал он. - Так что не забудь предупредить их дать мне твой адрес. Я все еще считаю тебя самой красивой блондинкой из всех, кого видел". Улыбаясь, она сунула письмо в сумочку, решив еще раз предупредить Марти никому не давать ее адреса. Когда она добралась до Хэмпстеда Мьюза, Пол был в столовой и окликнул ее на пути в кабинет. - Вы что-то сегодня поздно. Проспали? - Боюсь, что так. - Она вошла в столовую. - Вы не возражаете, если я выпью чашку кофе? Я еще никак не проснусь! - Наливайте! Она так и сделала и присела за стол. Столовая была овальной комнатой с окнами, выходящими в сад перед домом, на алые герани, росшие на верхушке кирпичной стены. Пол листал страницы газеты. - Что вы об этом скажете? О чем? Она наклонилась вперед. - Я сегодня не успела посмотреть газеты. Лоренс Лэнгем воскрес из мертвых. Тонкий палец тыкал в заголовок. - Сейчас кое-кто может попасть в глупое положение. Почему? А вдруг он прочитает свои некрологи! Некоторые из его так называемых друзей позволили себе порезвиться, когда думали, что он уже не сможет им ответить. Джек Алленби, например, назвал его... Чудо-ребенком, который так никогда и не вырос. - Энн остановилась и замолчала, потому что Пол в изумлении уставился на нее. Как вы это запомнили? Я.., я была большой поклонницей Лоренса Лэнгема. Пол буркнул в ответ и передал ей один из газетных листов. - Вот, почитайте сами. Это просто чудо. Я никак не приду в себя. Он поднял голову и увидел ее смеющиеся глаза. Чем вы так довольны сегодня? Ничем. Он снова буркнул что-то, а она посмотрела на большой портрет отца, улыбавшегося ей с газетной страницы. Пол взял другую газету и открыл ее Здесь говорится, что его дочь тоже на сцене Удивляюсь, почему я никогда не встречал ее имени.. Энн оглядывала столовую так, как будто никогда раньше ее не видела. По-моему, это самая красивая комната в доме, быстро проговорила она. Вы здесь давно живете? - Где? - У него был растерянный вид. - В этом доме? Я купил его пять лет назад. - А где жили до этого? - В квартире. - А почему решили переехать? - В чем дело? - взвился он. - Допрос? - Он раздраженно провел рукой по своим густым черным волосам, взъерошив их. - Я кажется никуда не могу деться от окружающих меня любопытных и настырных женщин. К вашему сведению, я здесь очень счастлив, никто не заглядывает мне в окна, и я могу мирно и спокойно работать, если только мой секретарь соблаговолит мне это позволить. Смущенная, она вскочила со стула, в спешке столкнув чашку со стола на пол. - Ой, прошу прощения. Она наклонилась поднять осколки и, выпрямляясь, сильно стукнулась головой о столешницу. Он быстро отодвинул стул. - С вами все в порядке? - Да, спасибо. - Она, сидя на полу, попыталась встать и тут же снова легла на пол. - У меня кровь пошла из носа! Достаньте мне, пожалуйста, полотенце. Сунув ей в руку носовой платок, он поднял ее на руки и понес через холл в кабинет. - Не надо в кабинет, - голос ее через платок звучал глухо. - Я там все перепачкаю. - Значит, потом придется убрать. Не могу же я оставить вас на полу в столовой. Он осторожно опустил ее на диван и исчез. Энн лежала, полуопустив веки от слабости. Открыла она глаза только тогда, когда ей на лицо опустилось мокрое полотенце. Его руки крепко держали ее за плечи. Она ощутила его близость, его теплое дыхание на своей щеке и расслабилась, не осмеливаясь анализировать странное чувство, заставляющее ее тело дрожать. Он ловко перевернул ее, его рука что-то делала у нее сзади на шее. - Пол! - пробормотала она, но робкий шепот внезапно оборвался: большой кусок льда скользнул по ее спине. - О-о-о! - С воплем она извернулась в его руках. - Зачем вы так сделали? - Лед заскользил дальше вниз по коже. И она подскочила. - Холодно же! Ей-Богу, я... - Заткнитесь, - невежливо прервал он ее. - Это ведь остановило кровь? Правда? - Что... - Она не закончила фразу и резко села на диван. - Остановило! Точно! Он сардонически улыбнулся. - А вы что думали, что пытаюсь заняться с вами любовью? Его замечание было настолько близко к истине, что она покраснела. - Ничего я не думала! И потом вы же сказали, что я не тот тип женщины, который вам нравится. - У меня, наверное, было плохое настроение. По-моему, вы вполне могли бы стать моим типом, чопорная мисс Лестер! И прежде, чем она смогла ответить ему, он наклонился и коснулся губами ее губ. - Очень даже моим типом, - произнес он у самого ее рта и, отодвинувшись назад, потянул ее за собой, подняв на ноги и заключая в объятья. На этот раз поцелуй его совсем не был ласковым: он требовал, звал, пробуждал в ней отклик, который она не могла сдержать. Сами собой ее руки обвивали его шею, ласкали его волосы, нежно гладили лоб и щеки. Отдавшись внезапно нахлынувшему желанию, она бесстыдно прижималась к нему, всем телом отзываясь на его прикосновения. Пол отодвинулся первым. Около рта у него быстро билась крохотная жилка, глаза были полуприкрыты. - Не такая вы, оказывается, и чопорная, - охрипшим голосом проговорил он. - Я часто думал, как это будет - поцеловать вас. - Думали поцеловать? - прошептала она. Он вытащил из кармана носовой платок и стер со рта губную помаду. - Большинство мужчин любопытны, Энн, и я не видел причины, почему мне быть исключением. По крайней мере я моложе, чем ваш пожилой Ромео, приветствовавший вас вчера в отеле "Дельфин". - Пожилой? - Она потрясенно уставилась на него. - Вы хотите сказать, что вы за мной следили? - Да. После телефонного звонка вы так ужасающе изменились в лице, что я решил узнать, почему. - Если бы вы спросили, я бы вам рассказала. - Я спросил, но вы не ответили. Вспомнив о Сирине, она промолчала, нагнулась и дрожащими руками подобрала с пола тающий кусок льда. Молча прошла к окну и выбросила его на цветочную клумбу, потом вернулась к письменному столу и села за машинку. - Я не хотела рассказывать в присутствии Сирины... Это единственная причина, почему я уклонилась от ответа. Но у вас не было никакой нужды шпионить за мной. - Неужели? - Он стал ходить по комнате взад-вперед. - Вы, Энн, всегда были для меня загадкой. Что-то не складывается в вас, вашей истории. С тех пор как вы начали у меня работать, я очень много думаю о вас, но не могу понять, что управляет вашими поступками, что заставляет вас, так сказать, тикать. - Что заставляет меня тикать! - Ее глаза гневно сверкнули. - Вы ко всем людям относитесь как к заводным игрушкам, которые тикают! Вы не думаете о них как о живых существах из плоти и крови, со своими собственными чувствами и желаниями. - Я не люблю запутываться в чувствах и эмоциях других людей. Мне вполне хватает собственных. - У вас нет чувств! Вы просто автомат, бесчувственно регистрирующий факты. - В этом с вами легко согласятся мои критики, - саркастически ответил он. - Если вам хотелось ударить побольнее, что ж, вам это удалось, вы сказали именно то, что надо. Она мгновенно пришла в себя. - Я совсем не хотела ударить вас побольнее, но вы меня загнали в угол. Вы со своей другой секретаршей тоже так обращаетесь, как со мной? - Поскольку мисс Финк пятьдесят пять лет, и у нее кривые ноги, естественно, нет! Незваная ямочка появилась и исчезла у нее на щеке, и, увидев ее, он подошел ближе. - Простите меня, Энн, я не имел права целовать вас.., или следить за вами вчера. - Он отодвинул назад белокурый локон, упавший ей на лицо. Но локон обвился ему вокруг пальца, как золотое кольцо, и он помедлил, разглядывая его, и лишь затем убрал руку. - Вы меня простите? - Конечно. - Забыв о ссоре, она подняла голову и увидела его лицо совсем рядом со своим. Если бы только он рассказал ей о Розали Дональде, признался, что был не прав, использовав ее как вдохновение"! - Пол. - Голос ее зазвучал мягко. - Вы помните, Сирина вчера сказала, что для своей пьесы вы получили нужную информацию от какой-то девушки.. Это правда? Вы не должны обращать внимание на все, что говорит Сирина, - беспечно ответил он. - Я уже как-то говорил вам раньше, что нахожу свое вдохновение повсюду. А что касается вас... - Он закурил сигарету и выпустил облачко дыма. - Я никогда не мог поверить в вашу историю о том, что вы не можете заполучить любого мужчину. Только пальчиком поманите, и за вами побежит любой. Только не те, кого хочу я. Да, - он совсем понизил голос, - даже те, кого вы хотите. Она глядела на него во все глаза, боясь поверить тому, что было написано у него на лице. Пол, вы считаете, что я скрываю от вас правду? - Я не знаю, что и подумать! Единственное, что я знаю точно, это, что я не хочу, чтобы вы оказались лгуньей. О, Пол! - Глаза ее наполнились слезами. Я должна вам кое-что рассказать. Зазвонил телефон, и она с досадливым восклицаньем сняла трубку. Это был ее отец, и голос ее сразу зазвучал настороженно. У телефона секретарь мистера Моллинсона. А с вами говорит отец секретаря мистера Моллинсона! - По голосу было слышно, что Лоренса Лэнгема это забавляет. Я не выдам тебя, Энн, не бойся, но мне хотелось бы поговорить с Полом. Мистер Моллинсон здесь. Подождите, пожалуйста, одну минуту. - С пылающими щеками она передала трубку через стол. - Вам звонит Лоренс Лэнгем. Пол схватил телефон и оживленно заговорил. Слушая разговор, Энн имела возможность понять, насколько хорошо Пол был знаком с ее отцом и вообще какие у них отношения. Хотя Лоренс Лэнгем и вырос в театральной среде, но то, что в течение многих лет он был кумиром публики, придало ему некоторую надменность, манеру держать себя на определенном расстоянии от людей, которое лишь немногие могли сократить. Судя по долгой дискуссии и тому, что и как во время нее говорилось, Пол явно принадлежал к этим немногим. Когда он, наконец, положил трубку, лицо его раскраснелось и, как всегда, когда он нервничал, он закурил сигарету и глубоко затянулся. - Что за человек! Гений! Слава Богу, он жив! Он стал ходить по комнате и говорить, а Энн слушала как зачарованная. Немногим дочерям, думала она, дано услышать свободное, от души излагаемое мнение о своем отце. Так, как сейчас она слушала Пола. - Вам надо было бы видеть его в роли Карло из "В тисках". Он был великолепен... Я считаю, что он лучший актер века. Если вы еще здесь будете, - внезапно сказал он, - я как-нибудь вечером приглашу его после того, как он немного придет в себя, и вы сможете сами убедиться. - Все еще буду здесь? - удивилась она. - А куда я могу деться? - Мисс Финк не будет болеть вечно. - Понимаю. - Энн попыталась, чтобы в ее голосе не прозвучало разочарование и, по-видимому, ей это удалось, потому что он встал из-за стола и отвернулся от нее. - Так на чем мы остановились, когда позвонил Лори? - Вы собрались начать работать. Он потер себе щеку. - Нет, не собирался. Я вспомнил. Мы говорили о вас. - Я не хочу говорить о себе. - Минуту назад вы охотно соглашались на это. А теперь что, снова сердитесь на меня за что-то? - Я совсем не сержусь на вас. Просто не можете же вы все время менять свое отношение в к людям, а потом ждать от них, чтобы они вас понимали. Сначала вы разговариваете с ними как с живыми существами, а спустя мгновение они для вас уже прошлая история. - И как же, вы считаете, я отношусь к вам? Она тряхнула головой. - Половина на половину. - И какую половину вы предпочитаете? - Деловую, - решительно ответила она. - Я не вижу в вас реального живого человека. - Ох, я этого не переживу. - А правда часто тяжела. - Она постучала по клавишам машинки. - Я готова работать. И, поймав ее на слове, Пол начал работать в жестком темпе, и этот день задал ритм всей недели. Она так часто задерживалась сверх рабочих часов, что не могла видеться с отцом каждый вечер и должна была удовлетвориться телефонными звонками в отель. От матери она узнала, что они решили зимой не возвращаться в коттедж, а снимать меблированную квартиру около Гайд-Парка. Много раз, сидя с Полом за работой, Энн испытывала желание рассказать ему правду, но страх потерять его, если она это сделает, заставлял ее молчать. Это свое молчание она не хотела анализировать даже наедине с собой. Десять дней спустя после возвращения отца, в пятницу днем Энн задала Полу вопрос, который мучил ее целую неделю: - Почему вы поменяли возраст Фрэнка, и теперь это не молодой юноша, а человек средних лет? - Потому что два молодых неудачника для одной пьесы многовато, публика это не проглотит. Она задумалась над этим объяснением. - Тогда почему вы сделали такой несчастливый конец? Почему вы не дадите им возможности простить друг друга и начать все сначала? - Потому что я имею дело с реальной жизнью, - резко ответил он. - Мэри-Джейн не захочет иметь с Фрэнком ничего общего, когда выяснит, что он тоже врет. - Но если она его любит, то простит. - Нельзя любить человека, которого не существует на свете. А все, что Мэри-Джейн знает о Фрэнке, на самом деле мираж. Он - ничто, по крайней мере совсем не тот, за кого себя выдавал. - Тогда я считаю, что она его вообще не любит. - Вы слишком наивны и простодушны, - ответил Пол и обратился к вошедшей с чаем Смизи. - Как, по вашему мнению, Смизи, мисс Лестер очень простодушна? - Ну и что в этом плохого? - Экономка передала тарелку с бисквитами. - Пора, чтобы в этом доме появилось хоть немного простодушия! В дверь позвонили, и она повернула голову в ту сторону. - Это, наверное, миссис Браун, когда я шла сюда, то видела, как подъехало такси. - Могли бы оставить дверь открытой. - Ей не повредит немножко подождать! Смизи вышла из комнаты, и Энн налила чай в две чашки. - Я так понимаю, что сегодня днем вы больше работать не будете? Пол взял из ее рук чашку. - Нет. Не буду. После чая можете уйти. Вошла Сирина и замерла на пороге, демонстрируя выход звезды. Ее голубое, под цвет глаз платье так тесно облегало фигуру, что были видны все контуры ее тела: тонкая материя ничего не скрывала. На ней были алые туфли на высоченных каблуках. Она обняла Пола, буквально повиснув у него на шее. - Ты плохой мальчишка. Ты обещал днем мне позвонить. - Я забыл. - Легко коснувшись губами выдвинутой вперед недовольной губки, он отодвинул ее от себя. - Хочешь чая? - Я лучше выпью чего-нибудь. Он двинулся к серванту, но остановился с бутылкой в руке, так как в комнату снова вошла Смизи. - Не знаю, ждете ли вы еще гостей, мистер Моллинсон, но около двери только что остановился старинный автомобиль. Пол нахмурился. - Я не знаю никого, кто увлекается старыми автомобилями, - он глянул на Энн. - Посмотрите в моем календаре, должен ли кто-нибудь приехать ко мне сегодня? Энн склонилась над календарем, прекрасно зная, кто этот посетитель. Не кто иной, как ее отец. Он сходил с ума по старым машинам и мечтал выиграть пробег Лондон - Брайтон для старых автомобилей. Всем, кто его знал, это было хорошо известно. - В записях ничего нет, - сказала она, собрав все самообладание, на которое была способна. - Но если к вам еще кто-то пришел, я не буду допивать чай. Я выйду через заднюю дверь. - Ладно, но сначала уберите свой письменный стол. Торопливо схватив чехол от машины, она стала ставить его на место, но он никак не защелкивался, и ей пришлось снова снять его. Дверь отворилась, и она почувствовала, как краснеет, когда на пороге появился высокий представительный мужчина. - Лори, - воскликнул Пол. - Как замечательно! Я не ожидал увидеть вас так скоро. Лори Лэнгем улыбнулся своей знаменитой улыбкой. - Я не помешал? - Нет, совсем нет. Я сегодня уже закончил работу. Лори посмотрел на Энн, приготовившуюся уйти через веранду, на Сирину, изящно облокотившуюся на письменный стол. - А это, я полагаю, и есть ваша маленькая секретарша, - громко провозгласил он, направляясь к рыжеволосой актрисе. - Это Сирина Браун, - сухо ответил Пел, - с которой несколько лет назад вы играли в одном спектакле. А маленькая секретарша собралась уходить через веранду. - Надеюсь, не из-за меня, - величественно произнес Лори. - Вернитесь, дорогая моя. Вы, наверное, и есть та девочка с прелестным голосом. Услышав в мягких словах отца приказ, Энн повернулась лицом к комнате со всей непринужденностью, на какую была способна. Она почувствовала, как ее руку крепко пожала его рука, но не решалась смотреть ему в глаза, а уставилась куца-то через плечо. - Как поживаете, мистер Лэнгем? - еле нашлась что сказать Энн. - Встретиться с вами большая радость. - Должен сказать, что на вашем личике радости не видно, - пробормотал ее отец и пальцем поднял ей подбородок. - Улыбнитесь же наконец, моя дорогая. Энн быстро выполнила его приказ и повернулась к столику на колесах. - Не хотите ли чая? - Конечно. Ни молока, ни сливок, пожалуйста, но с четырьмя кусками сахара. - И лимоном, - невольно добавила она. Лори улыбнулся. - И лимоном. Когда Энн вернулась из кухни с лимоном, отец уже сидел на диване рядом с Полом, а Сирина на полу напротив них. Она, выгнув спину, прислонилась к стулу. - Давно вы не писали комедий, - говорил отец. - Думаете, благоразумно делать это сейчас? - Я достаточно благоразумен, чтобы сознавать, что ничего другого я сейчас написать не смогу. Серьезной пьесы мне уже не сделать. - Не говорите глупостей. У вас еще вся жизнь впереди, чтобы написать вторую "В тисках". - Я недостаточно хочу этого, Лори. Я заглянул в умы людей и до глубины души проникся отвращением к тому, что увидел. - Неужели? Глаза, такие зеленые, как у Энн, поглядели на нее из-под опущенных ресниц, и она резко положила лимон на стол. Пол раздраженно посмотрел в сторону шума. - Единственный способ сохранить рассудок в этом мире - это смеяться над ним. Вот поэтому я и сделал "Брак был устроен". - Хорошее название. - Единственное, что нравится моему секретарю в этой пьесе! - Неужели? - Лори взял чашку из рук дочери. - Это интересно. А что, собственно, вам не нравится в ней, мисс.., э-э.., не уловил вашего имени. - Лестер, - сказала Энн. - Если не возражаете, я лучше не буду говорить на эту тему. Это дело подхода или вкуса, как если бы я любила зеленый цвет, а мистер Моллинсон голубой. - Интересная аналогия, - начал Лори, наслаждаясь ситуацией. - Я часто думал, что у всех пьес есть свои характерные для них цвета. Так, например, "Гамлет" - черный, "Макбет" - красный, а "Ромео и Джульетта" - зеленый. А как по-вашему, какого цвета эта новая пьеса? Я дальтоник, - холодно ответила Энн. Как дипломатично! - прожурчала Сирина. Вы гораздо умнее меня. - Красивой женщине нет никакой необходимости быть умной, - галантно произнес Лори. - За прошедшие несколько лет вы совершенно не постарели! Сирина подняла одну бровь. - Не так уж много прошло лет, мистер Лэнгем. Всего четыре года. - Да, да. А мне показалось больше. - Знаменитый профиль был повернут к публике. - Расскажите мне, чем вы занимались это время? Вы все еще замужем? Эдди был убит в Африке, но между нами все кончилось задолго до этого. Брак с ним был самой большой ошибкой в моей жизни. Хотя Сирина говорила все это Лори, Энн знала, что слова ее были обращены к Полу, и она исподтишка глянула на него. Но он не подавал виду, что прислушивается к разговору, и просто невозмутимо сидел в кресле с безразличным видом. Так что теперь вы снова собираетесь играть? - поинтересовался Лори. - А вам никогда не хотелось побездельничать? Сирина рассмеялась. - Я живу, чтобы играть. Я не смотрю на это как на работу. - Кстати, о работе, - прервал их Пол, взглянув на Энн. - Вам больше не нужно оставаться. Я сегодня больше работать не буду. - В таком случае, я отвезу мисс Лестер домой, - Лори поднялся на ноги. - Не хочу нарушать ваш тет-а-тет, Пол. Мы можем поговорить в другой раз. - Вы сейчас живете в Лондоне? - Большую часть зимы. - Я думаю, вы захотите отдохнуть после такого ужасного года, какой вам довелось пережить, - сказала Сирина. - Или вы тоже умираете от желания вернуться на сцену? - Как и вы, я счастлив только когда передо мной зал, полный народа! - Он помахал рукой. - Мой автомобиль в вашем распоряжении, мисс Лестер. Красивейший "роллс" 1930 года! Я купил его вчера, чтобы отметить возвращение домой. Энн молча вышла из дома впереди него. У обочины стоял старинный голубой "ролле". Она влезла на высокую ступеньку, пока отец раскручивал ручку мотора. Машина зафыркала, заскрипела, закашляла и ожила. Она вся тряслась, как в лихорадке. Лори забрался на сиденье рядом с ней, отпустил тормоз и двинулся вдоль дороги. Только тогда Энн дала волю своему возмущению. - Хотела бы я знать, чего ради было устроено это представление? - сурово спросила она. Отец ее ухмыльнулся, небрежно помахал рукой прохожим, которые обернулись, глядя им вслед. - Лично мне было очень забавно видеть это все. "Не ждали" - действие третье, акт второй! - Не сомневаюсь! Я еще никогда не видела более наглядного изображения пожилого Ромео! Я хочу знать зачем? - Я хотел посмотреть, как идут дела у вас с Полом. - Можно было прийти и вести себя пристойно. - Но подумай, как скучно это было бы! А кроме того, я собирался вести себя нормально, пока не увидел хозяйскую позу мисс Браун. Раздражение Энн несколько поутихло. - Сирины? - Да, Сирины, - подтвердил Лори. - Я знаю, моя маленькая занозочка рано или поздно зацепит за живое. - Как ты себе это представляешь? - Немножко ревности может только помочь тебе. - Я не хочу, чтобы Пол ревновал меня. - Не ради тебя самой, кукленок, - хитро промолвил ее отец, - но ради несчастной Розали Дональде. Не забывай, что ты работаешь у него только ради нее. - Не забуду, - медленно проговорила Энн. - Это самое важное, что я должна сейчас помнить.

Глава 5

Пол Моллинсон проснулся в отвратительном настроении и, глядя на потолок, стал размышлять, почему такой солнечный день кажется ему мрачным и тусклым. Судя по всему, он должен радоваться жизни: его пьесу принял к постановке лондонский театр и режиссером согласился быть Эдмунд Риис. Чего еще желать драматургу? Он потянулся к столику, стоящему около кровати, за сигаретой, закурил ее и снова откинулся на подушки, заложив руку за голову. Прекрасно было снова увидеть Лори, даже несмотря на то что он возмутительно вел себя по отношению к Энн. Он откинул одеяло и стал посреди комнаты. В серой шелковой пижаме он казался выше и смуглее. Какая странная девушка, эта Энн: заявить, что предпочитает пожилых мужчин. Хотя почему бы и нет? Он нахмурился. Странно, почему она его так раздражает: хочется взять и хорошенько потрясти ее, чтобы вбить хоть немного здравого смысла в ее легкомысленную белокурую головку. Он еще продолжал злиться, когда, войдя в кабинет, обнаружил, что она уже сидит за машинкой. Она была предельно сосредоточена на работе. В профиль ее щека была нежноокруглой и волосы, тонкие и мягкие, как у ребенка, падали на нее золотой волной. - Я думал, здесь Сирина, - сказал он. - Вроде бы я слышал, как она разговаривает со Смизи. - Это была я. Мы с ней поговорили в холле. - Ваши голоса очень похожи. Я только сейчас осознал это. - Потому что обычно связывают голос с человеком, а меня никто никогда не сравнит с миссис Браун. Его плохое настроение немного улучшилось, и он улыбнулся. - Вы все еще недолюбливаете ее, скажите правду? - Вы ведь на самом деле не очень интересуетесь моим ответом. Он пожал плечами. - Вчера Лори отвез вас прямо домой? Не будучи уверенной в том, что Пол не проследил за ней снова, Энн заколебалась с ответом: - Я.., мы поехали на его квартиру. - Я полагаю, что миссис Лэнгем была там? - Конечно, - преувеличенно возмущенно отреагировала Энн. - Она обаятельная женщина и очаровательная. - Главное, чтобы вы об этом не забывали. Лори изумительный, приятный человек, но он - актер и... - Я не хочу слышать никаких двусмысленностей в его адрес. Ни слова! Пол с яростным недоумением поглядел на нее. Нечего кидаться. Я не собираюсь говорить ничего плохого о нем: он мой друг. Я только пытался предостеречь вас, что люди театра склонны иногда говорить разные слова, не придавая им особого значения. - Вроде того, как миссис Браун зовет всех "дорогой" или "дорогая"? - Вот именно! - Он с усилием взял себя в руки. - Я собираюсь заправить машину и подстричься. Если Сирина приедет до того, как я вернусь, скажите ей, что я скоро вернусь. Пола все еще не было, когда Смизи ввела в комнату Сирину, и Энн, объяснив причину его отсутствия, пригласила ее обождать. - Там на столе есть журналы, если вам хочется почитать. - Спасибо, дорогая, но не хочется. Хотите сигарету? Энн отказалась, а Сирина закурила и стала беспокойно бродить по комнате, останавливаясь то там, то тут, чтобы полюбоваться собой в зеркале, в оконном стекле, в стеклянной дверце горки с фарфором. Как он работает? наконец остановилась она у магнитофона. Это очень просто, подняла голову Энн. - Поверните ручку, включите микрофон и поставьте стрелку на "запись". И что случится тогда? Вы говорите в микрофон, потом проигрываете снова, столько раз, сколько хотите или можете все стереть и начать снова. Какая вы жутко умная - все знаете! - рыжая головка наклонилась набок. - Я попробую. Включите мне его, хорошо? А я прочту кусочек из пьесы Пола. Дайте мне какой-нибудь кусок с монологом Мэри-Джейн. Энн неохотно передала ей текст второго действия, и Сирина стала проглядывать текст. Дойдя до большого монолога, она остановилась. Это была сцена, во время которой Мэри-Джейн узнает, что Фрэнк - ничтожество, как и она сама, а не преуспевающий богач, каким она его себе представляла. Сирина включила запись и встала перед микрофоном. Ясно, с четкой дикцией она начала читать. Пока она произносила первые несколько строк, Энн еще на что-то надеялась, но по мере чтения почувствовала, что не может сдержать враждебности. Сирина рисовала эту девушку охотницей за деньгами, не показывая тонкого подтекста разочарования, которым должен быть пронизан этот образ. - Прекратите! - Энн наклонилась вперед и выключила магнитофон. - Вы губите эту роль! Сирина круто обернулась. - Какого черта вы это сделали? - Простите." я не имела права. Я очень сожалею. - Можете извиниться еще раз. Как вы смеете критиковать меня? Энн опустила глаза. - Просто я вижу Мэри-Джейн совсем не так, как вы. Я почувствовала, что ваша интерпретация несколько.., идет несколько мимо. Не совпадает с ее характером. - Вы с ума сошли! - жестко заявила Сирина. - Слушая вас, можно подумать, что Мэри-Джейн существует на самом деле. - Для меня она существует. - Для меня тоже, дорогая. Я знаю откуда Пол ее выдернул - Сирина села, положила ногу на ногу и, играя; стала вертеть ступней туда-сюда. - Она была такой странной, невзрачной. И совершенно без ума от Пола, и я не виню ее в этом, он невероятно привлекателен. Как по-вашему? - Я отношусь к нему только как к своему нанимателю, - чопорно ответила Энн. Сирина рассмеялась. - Вам везет! Если бы вы относились к нему иначе, я бы не позволила ему держать вас у себя на работе. "Как странно, - подумала Энн, - каждый раз, когда я встречаю Сирину, во мне все больше и больше растет решимость продолжать работать с Полом". Мысль об этом заставила ее улыбнуться, а актриса, наклонившись вперед и откинув свои длинные рыжие волосы с лица, продолжала: - Я ведь, знаете, чуть не вышла замуж за Пола. Не знаю, рассказывал ли он вам об этом? - Мистер Моллинсон никогда не обсуждает со мной свою личную жизнь. - Какая вы.., верная служащая, - сладко промурлыкала Сирина. - Поэтому мне хотелось, чтобы вы знали о нас. Давным-давно он был по-сумасшедшему влюблен в меня, но я была слишком глупа, чтобы понять, что он стоит десятка таких, как Эдди. Желание Энн оставаться безразличной не выдержало испытания любопытством. - А Эдди тоже был актер? - Боже, нет. Он был алмазный магнат и дал денег на постановку "В тисках". У меня там была маленькая роль, и он мной увлекся. Мы сбежали и поженились в Африке. - Голубые глаза стали жесткими от воспоминаний. - Господи, как я там все возненавидела! В этом забытом Богом углу я застряла на два года, а потом сбежала в Штаты. Туда и пришло известие, что Эдди убили. - Она протянула вперед руку и посмотрела на кольцо с топазом. - Он был так скуп со мной. Не оставил мне ни пенни. - Поэтому вы и вернулись к Полу? За работой? Сирина вспыхнула некрасиво резким румянцем. - Мне не надо беспокоиться о работе, дорогая. Я вернулась к Полу по причинам сугубо личным. От отвращения к этому разговору Энн просто затошнило, она отодвинула стул и встала. - Боюсь, вам придется меня извинить, миссис Браун. Мне надо напечатать несколько писем, чтобы они ушли дневной почтой. Оставшись одна, Сирина свернулась в уголке дивана, ее рыжие волосы красиво рассыпались по зеленому бархату. Она ясно дала понять секретарше Пола: соперничества она не потерпит. Войдя в комнату, Пол увидел ее улыбку и подумал со своим привычным цинизмом, насколько хорошо Сирина знает, как эффектно подать себя. - Хелло, дорогая, прости, что заставил тебя ждать. - Дорогой Пол, когда-нибудь в будущем я тебе отплачу за все. - Она опустила ноги на пол, продемонстрировав их облитую нейлоном форму. - Ты совершенно не выглядишь раскаявшимся. - Нет, я раскаиваюсь. - Он поднес ее руку к губам. - Раскаиваюсь настолько, насколько вообще на это способен. - Какое несимпатичное извинение! Он улыбнулся углом рта. - Я не люблю, когда женщины проявляют собственнические инстинкты по отношению ко мне. - Ты просто не любишь женщин. - Ты знаешь, кто в этом виноват. Она отодвинулась от него и взяла свою сумочку. - У тебя какое-то странное настроение. Я не собираюсь больше разговаривать с тобой, пока ты не выпьешь. - У нас нет времени. Я обещал Коре, что мы приедем к ланчу. - Но ты должен задержаться на минутку и послушать запись, как я читаю монолог Мэри-Джейн. Это так важно для меня. - Я знаю, - сказал он со слабой усмешкой, - неужели, ты считаешь меня таким самоуверенным, чтобы поверить, что ты вернулась ко мне ради меня самого? Она широко открыла глаза, и выражение ее лица перестало быть детским. - Я рада, что ты мне это сказал. Пол. Это дает мне шанс сказать тебе кое-что, что я должна была сказать сразу, как только мы встретились снова. - Она подошла ближе к нему. - Конечно, ты нравишься мне. А почему бы нет? Ты - Пол Моллинсон, драматург. Ты - богатый, преуспевающий, красивый я умный. У тебя изумительное чувство юмора и отвратительный характер, ты бодр в полночь и сонный утром. - Она остановилась. - Продолжать дальше? - Нет, спасибо. - Он пристально посмотрел ей в глаза. - Я никогда не думал, что ты настолько умна и так хорошо все понимаешь. - Я говорила тебе, что проникнусь тобой, обовьюсь вокруг тебя. - Как ядовитый плющ? - Плющ... Может быть! Но без яда. - Она обняла его, и он наклонил голову к ее лицу. - Я сумасшедший, что слушаю тебя, - прошептал он у самых ее губ. - Я должен был усвоить свой урок много лет назад. Губы их встретились, и открывшая дверь Энн сделала шаг назад, чтобы снова выйти из комнаты. - Не уходите, - позвала ее Сирина. - Мы сейчас уходим. - Вы тоже можете уйти пораньше. - Пол подошел к письменному столу. Он стоял к ней спиной. - И не возвращайтесь до середины дня в понедельник. Я раньше не вернусь. Энн пробормотала "спасибо" и вышла. Из окна столовой она проводила взглядом уезжавших Пола и Сирину, долго затем глядя на дорогу вслед их автомашине. Шум мотора давно стих, а она все стояла в глубокой задумчивости. Ее вернул в реальный мир бой церковных часов, надо было еще закончить работу. К четырем часам перепечатка была закончена, и она, прежде чем уйти, решила дождаться чая. Лениво взяла она в руки пьесу и стала ее просматривать, потом включила, магнитофон и послушала запись Сирины. Какая не правильная интонация. Она перенесла микрофон на свой стол и начала читать монолог. "Я лгала тебе, Фрэнк. Я лгала тебе с самого момента нашей встречи..." Энн забыла, что она находится в гостиной дома на Хэмпстед Мьюз, забыла, что она Энн Лестер, дочь Лори Лэнгема. Она была Мэри-Джейн, девушкой, которая не умеет заводить друзей и которая, наконец влюбившись, узнает в горький момент истины, что человек, которого она полюбила, такой же неудачник, как она. Она выговаривала слова роли без едкой иронии, с которой Пол их диктовал, добавляя та здесь, то там, по фразе, которая слегка меняла смысл всего монолога и его первоначальное звучание. Когда, она в конце концов договорила все до конца, в голосе ее дрожали слезы и она была так взволнована, будто выступала перед публикой. - В чем дело, мисс Лестер? Разговариваете сами с собой? - Смизи вкатила сервировочный столик в комнату и закрыла дверь. - Я читала отрывок из пьесы. - Энн повернулась к магнитофону и улыбнулась. - Вы когда-нибудь слушали свой собственный голос? Смизи попятилась назад. - Не теперь. Вы еще меня будете поддразнивать! Я знаю, что взвизгиваю, так какой же смысл себя расстраивать? - И вовсе вы не взвизгиваете, разве когда сердитесь. Зазвонил дверной колокольчик, и Смизи, посмеиваясь, пошла открывать. Со вздохом Энн перекрутила пленку и начала стирать. Она не решалась дать Полу послушать запись. - Мисс Лестер? - Смизи просунула голову в дверь. - Пришел мистер Лэнгем. Я сказала ему, что мистера Моллинсона нет дома, но он утверждает, что хочет поговорить с вами. Энн выключила магнитофон и встала из-за стола, когда вошел отец. - Папа, по-моему, ты обещал больше сюда не приходить. - Я знал, что Пол рано уедет, поэтому я приехал забрать тебя к нам. Мама переживает, что она тебя совсем не видит. Энн прошла к столику. - Раз уж ты здесь, выпьешь чая? - Нет, не могу. Я не заглушил мотор: машина очень плохо заводится. - Тогда я быстро - только возьму пальто. Она взбежала наверх, чтобы взять его и попрощаться со Смизи и поспешила вниз, и все-таки опоздала: отец сердито копался под капотом. - Проклятая развалина опять заглохла. - Он обошел машину кругом. - Если бы мне не пришлось ехать сюда за тобой... - Я тебя не просила, - запротестовала она. - Знаю, что не просила. Но твоя мать все время без остановки пилила меня. Как мне хотелось бы, чтобы ты бросила всю эту чушь и вернулась домой. Если ты собираешься серьезно работать на сцене, пора начинать. - Ты предлагаешь пойти в другую труппу? - Нет. Совсем нет. - Голова его снова исчезла под крышкой капота. - Я попробую достать тебе роль, если, конечно, твоя дурацкая гордость даст тебе ее принять. Энн смотрела на дорогу. - Я приму от тебя совет, папа, но не роль. Я хочу продвигаться за счет своих собственных способностей. - А когда это произойдет, что тогда? Замужество? Тебе будет трудно найти мужа, который с пониманием отнесется к тому, что тебя каждый вечер нет дома. А как будет с детьми... Она рассмеялась. - Не заглядывай так далеко вперед! Отец, что-то буркнув, подергал рукой какой-то проводок. Глядя на его седеющую голову, Энн размышляла над его словами: брошенные, казалось бы, небрежно, они потянули за собой целую цепочку мыслей, избавиться от которых было нелегко. Если только она не выйдет замуж за актера, замужество вряд ли будет счастливым. А больше всего на свете она не хотела, чтобы ее брак закончился разводом. Машина взревела, и с радостной улыбкой Лори забрался на свое место рядом с ней. - Почему у тебя такой торжественный вид, кукленок? - Я раздумывала, как ты отнесешься к зятю. - Я не против зятя, но подумай, что будет с моей карьерой, если я стану дедом! - Я рожу тройню, только чтоб насолить тебе! - Верю, что постараешься! Три маленькие девчушки, полностью похожие на тебя! "Или трое мальчишек, - подумала Энн про себя, - с серыми глазами и прямыми черными волосами". Она нахмурилась. Этого никогда не случится Не может случиться. Если бы не было Сирины, был бы кто-нибудь еще вроде нее: такая же искусственная, хрупкая и очаровательная на вид. Пол Моллинсон был любовником-дилетантом; может быть, не по характеру, но уж точно по обстоятельствам. Он так и не смог освободиться от неудачи юношеского романа. С тех пор он только тем и занимался, что создавал вокруг себя защитный экран, через который не могло проникнуть настоящее чувство. - Я так хочу, чтобы Пол увидел Мэри-Джейн, так, как ее вижу я. Отец расхохотался. - Я знал это! Когда разговор о детях привел прямо к мыслям о молодом Моллинсоне, я сделал свои выводы. Как я понимаю, пока ты не приберешь его к рукам, ты не вернешься к актерской карьере? Энн сидела и разглядывала свои руки. - Прибрать его к рукам - дело нелегкое. Не думаю, что ему нравится такой тип женщин, как я. - Но тебе хотелось бы быть таким типом? - Только из-за Розали. Хватит этих сказок! - рассердился Лори. - Если ты там остаешься только из-за нее, я немедленно расскажу Полу правду. Всю. Я не позволю, чтобы ты ввязалась в какую-то свару из-за кого-то и поставила себя и свою семью в дурацкое положение. Как по-твоему, что подумает обо мне Пол, когда узнает, что ты моя дочь? Я говорю серьезно, Энн. Марти сразу не должна была поддерживать тебя в этой глупости. - Ты не должен ничего ему говорить, - резко отпарировала Энн. - Ни единого слова. Я очень рассержусь на тебя за это. - Он тоже очень рассердится, - возразил отец. - Расскажи ему правду и покончи с этим. Понедельник для этого вполне подходящий день. - Нет, - ответила она. - Не могу. - Она отвернулась от отца, и по щекам ее покатились слезы. - Оставь все как есть еще немножко. Может быть, когда он привыкнет ко мне и я ему больше понравлюсь, он отнесется к этому с большим сочувствием. - Почему тебя должно трогать, что он думает? - Потому что я люблю его, - ответила она и тот же момент, как выговорила эти слова, закрыла лицо руками. - Что я сказала! Я не это имела в виду. - Думаю, что это правда, - Лори повернулся и серьезно посмотрел на нее. - Я хочу, чтобы ты помнила одну вещь, кукленок. Хорошая актриса должна знать, когда прекращать игру, иначе она утратит ощущение реальности и растеряет свои жизненные принципы. - Папа! - отчаянно вскрикнула Энн. - Светофор! Но было слишком поздно. Степенно погромыхивая, автомобиль торжественно проехал под красный свет, проскользнув между двумя грузовиками с изумленными такой наглостью водителями. - Это отучит меня давать советы, - ухмыльнулся Лори. - Ведь никогда раньше я этого не делал! Энн ничего ему не ответила, глядя на витрины магазинов по Бейкер Стрит. Затем они свернули на Оксфорд Стрит к Мраморной Арке и остановились около большого блока квартир, выходящих окнами на Гайд-Парк. Проигнорировав лифт, они поднялись по лестнице на второй этаж. Из гостиной доносились приглушенные голоса. - Это дядя Харви, - сказал Лори Лэнгем. Пойди в ту спальню и приведи себя в порядок. Энн вошла в свободную комнату и удивленно остановилась, увидев, что она обставлена некоторыми из ее личных вещей. Головные щетки, оправленные в серебро, лежали на туалетном столике, она открыла дверцу шкафа и увидела свои платья, каждое тщательно прикрытое жатой бумагой. Глаза ее наполнились слезами, и она, опустившись на постель, закрыла лицо руками. Притворяться было бессмысленно. Отец был прав, она оставалась у Пола не из-за Розали, а из-за себя. Она хотела, чтобы он полюбил ее. Она мечтала помочь ему своей любовью. Она надеялась, что этим спасет его от разъедающей горечи прошедших несчастливых лет - Пожалуйста, пусть он влюбится в меня, молилась она. - По крайней мере, пусть я ему понравлюсь настолько, чтобы он простил меня, когда узнает правду! - Она вытерла глаза и, подойдя к раковине, поплескала на лицо холодной водой. Потом задрав нос и улыбаясь, как будто у нее нет и не было никаких забот, она направилась к гостиную У камина сидел и грелся ее дядя, высокий худой человек в костюме в тонкую полоску, с бокалом в руках. Энн поцеловала его и осталась стоять рядом. Я не видела тебя с тех пор, когда ты улетел за папой. Ты, наверное, чувствовал себя как Стенли, нашедший Ливингстона! Лицо Харви Патерсона озарилось теплой улыбкой. - Твой отец испортил всю торжественность момента своим хохотом. Он пополам сложился от смеха. Я никогда не мог приучить его к виду моего котелка. - Неудивительно! - Анжела подошла к ним с тарелкой сухариков. - Нечего тебе, Харви, работать в министерстве обороны. Котелок тебе совершенно не идет. - Какой прелестный повод, чтобы оставить свою работу, - фыркнул ее брат. - Больше ты ничего предложить не могла! - Он снова обратился к Энн. - А как дела у тебя, юная леди? Я слышал, ты работаешь у Пола Моллинсона. Я так понимаю, что теперь ты оказываешь протекцию отцу, а не наоборот. - Что ты хочешь этим сказать? - Разве он не рассказал тебе? - Харви Патер-сон перевел взгляд с дочери на отца. - Только не говорите мне, что я выдал секрет! - Не совсем, - улыбнулся Лори. - Твой дядя пытается спросить, кукленок, не твое ли влияние помогло мне получить роль Фрэнка. Энн широко открыла глаза. - Фрэнка? Но это же замечательно! - Она бросилась ему на шею. - Ты будешь изумительным Фрэнком, папочка. Эта роль просто создана для тебя. - Я это и подумал, когда ты о ней рассказывала. Последняя пьеса Пола, в которой я играл, имела шумный успех. Надеюсь, с этой будет то же самое. Энн всем сердцем поддерживала это желание, и, встретившись глазами с отцом, увидела, что он понял ее мысли и чувства. Вернувшись в понедельник на работу, Энн вошла в белый с черным холл с таким чувством, что пришла домой. Осознав свою любовь к Полу, она оделась с особой тщательностью, на ней было одно из платьев, привезенных матерью из Сассекса. Гостиная была пуста, но сквозь французские окна доносился стук машинки, и она вышла на лужайку за домом. Ее тень упала на гамак, и Пол посмотрел вверх. - Снова опаздываете. - Нет, не опаздываю, - радостно ответила она. - Это вы рано. Я думала - вы не вернетесь до середины дня. - Я передумал. - Он нахмурился. - По какой-то дурацкой причине я недоволен пьесой. - Но ведь вы только что кончили ее переделывать! - Значит, мне придется переделать ее снова. Что-то в ней не так. - Он крепко потер щеку, небритая щетина заскрипела. Вид его, небритый и всклокоченный, вызывал у нее неодолимое желание броситься ему на шею. Вместо этого она благовоспитанно села рядом. - Где вы считаете, она пошла вкривь? - Это не пьеса пошла вкривь, а я. Я писал ее, как комедию, а сам теперь не считаю ее смешной. Энн затаила дыхание. Она закрыла и открыла глаза и, решившись, произнесла: - Я тоже не считаю ее смешной. Я все думала, когда же вы это сами поймете. Он слегка повернулся, чтобы посмотреть на нее, и от движения его тела гамак закачался. От ветерка, поднятого колыханьем гамака, ее мягкие волосы поднялись и упали на щеки. - А теперь, когда я понял это, - тихо проговорил он, как, по-вашему, стану ли я лучше? - Вы и так хороший человек. Она прикрыла глаза, стараясь не смотреть на него. Он сидел и рассеянно хмурился на божью коровку, расправлявшую крылья у него на руке. - Я чувствовал, что меняюсь с тех пор, как вернулась Сирина. Она была пугалом в моих мыслях с момента, когда убежала с Эдди. Но видеть ее снова, разговаривать с ней, быть с ней - заставило меня лучше разобраться в себе самом. Энн с болью слушала это. Она хотела сказать ему, что он совершенно не прав, заставить его понять, что он никогда не будет счастлив с рыжеволосой актрисой. Он ошибался, думая, будто Сирина сможет дать ему более глубокое проникновение и понимание людей! Она жила поверхностной жизнью, не зная, что происходит в глубине, и не заботясь об этом. "Это я помогла тебе, - думала она. Ох, Пол, ну почему ты не видишь этого?" Как бы ощутив ее напряженность, он наклонился ближе к ней, спиной опершись на гамак. - Я не знаю, что делать, Энн. Оставить пьесу сатирической или сделать ее полностью серьезной? Она не ответила, но всеми фибрами души желала, чтобы он принял такое решение, какое она хотела. Гамак перестал качаться, и, когда он совсем остановился, белая бабочка опустилась на одну из подушек. Я переделаю ее, - внезапно сказал он. Если вы согласны поработать сверхурочно - Буду рада вам помочь. - Спасибо, малышка. - Пять и шесть десятых фута не такой уж маленький рост, - запротестовала она. Он ухмыльнулся. - Я всегда мысленно считаю вас маленькой. Может, это потому, что вы такая тощая. - Я не тощая! - с бессознательным кокетством парировала Энн. Он повернулся к ней и стал ее разглядывать, заставив почувствовать неловкость оттого, что ее платье сбилось выше колен. Она стесненно поправила юбку, но этот жест привел к эффекту, противоположному тому, к которому она стремилась. Его глаза потемнели. Он поймал ее в объятья, и его лицо, склоненное прямо над ней, заслонило солнце Время остановилось. Она смотрела ему в глаза, а ее веки начали опускаться, губы их встретились. Он нежно прижал ее к себе, но когда она расслабилась в его объятиях, нежность поцелуя перешла в страсть, и он вжал ее в подушки. Голова его покоилась у нее на плече, и она ласково перебирала его волосы. Он что-то мягко пробормотал, и она совсем расслабилась, не желая испортить этот чудесный момент. - Когда я тебя целую, ты становишься совсем другой, - хрипловатым голосом бормотал он. - Нежная, теплая и испуганная. - Не испуганная, - прошептала она. - Испуганная. Ты ужасно боишься меня и себя саму Не нужно. Я не обижу тебя. - Вы можете сделать это, сами не желая того. - Нет, дорогая, не сделаю. От этого ласкового "дорогая" все поплыло перед ее глазами, она крепче прижалась к нему. Наконец они отодвинулись друг от друга, и Пол, потерявший свое привычное сардоническое спокойствие, откинулся на свою часть гамака и вытащил из кармана сигареты. Энн, устроившись поудобнее на подушках, полузакрыв глаза, смотрела, как он курит. - О чем вы думаете? - мягко спросила она. - О пьесе. - Повернув голову, он увидел на ее лице разочарование. - Не смотри так, я делаю тебе комплимент. Когда мои мысли прямо от тебя переходят к пьесе, которую пишу, это потому, что ты часть ее. - Это самый приятный комплимент, какой вы мне делали. - Она перекинула ноги через край гамака и встала. - Не надо этого, - сказал он, поднимаясь на ноги. - Чего? - Не вставай так. Это плохо влияет на мое давление. Уголки ее губ поднялись. - Может, мне лучше накинуть плащ-палатку? - Если ты так сделаешь, я залезу в эту палатку вместе с тобой! Рассмеявшись, он поймал ее руку и повел в кабинет. Усадив ее за письменный стол, он подошел к серванту налить себе чего-нибудь выпить. - Я собираюсь Фрэнка тоже переделать. Сделать, если смогу, его роль побольше. Энн ухмыльнулась. - Для Лори Лэнгема чем больше, тем лучше. - Лори? - Голос Пола прозвучал так странно, что она повернулась к нему. - Да, - неуверенно повторила она. - Он ведь играет Фрэнка. Разве нет? - Откуда вы знаете? Я вам этого не говорил. Врать было поздно. Разозлившись на себя, Энн, заикаясь, выговорила: - Он.., он сам сказал мне об этом. Он был так доволен.., что заехал сюда вчера днем и подвез меня домой. - Понимаю. - Глаза Пола подозрительно сощурились. - Чего вы хотите добиться, встречаясь с ним? Лоренс Лэнгем не ваш тип мужчины. - А мне обязательно надо иметь низменные мотивы? Я виделась с мистером Лэнгемом, потому что он добр ко мне. - Никто не встречается ни с кем просто так. Добр к вам? - яростно повторил Пол. - Этот пожилой Ромео... - Прекратите! - крикнула Энн. - Ни слова не говорите против него! Слышите? Ни слова! Пол так побледнел от злости, что глаза его сверкали черным огнем. - Я все слышу. Я не глухой. - Простите. - Ее гнев погас так же быстро, как вспыхнул. - Я не хотела на вас кричать. - Это я виноват, - холодно ответил он. - Я вам не сторож и не должен давать советов, как поступать. Только предупреждаю: Анжела Лэнгем мой добрый друг, и я не позволю вам ее обижать. Неожиданно до Энн дошел юмор этой ситуации, и ее лукавая улыбка взбесила Пола окончательно. - И не воображайте, что это смешно, - рассердился он. - Конечно, у вас преимущество возраста, но больше в вас ничего нет. Горечь этих слов потрясла ее. - Почему вы так легко осуждаете меня? С самой первой минуты нашей встречи вы даже не сомневаетесь, что я плохая. - Я не хочу обсуждать это, - И он сел за свой письменный стол. - Я предлагаю приниматься за работу. - Но, Пол." - Нет, Энн, хватит. Эни опустила голову, слезы застилали ей глаза, и блокнот для записей дрожал и расплывался в их пелене. До середины дня она сосредоточенно писала под его диктовку. Изменения были очень обширны. Страницы диалогов второстепенных героев оставались практически неизменными, но в текстах Мэра-Джейн и Франка акценты сместились очень резко. Хотя она была сосредоточена на записи под диктовку, но не могла не оценить то, что делал Пол. Ее поражала тонкость, с которой он менял настроение пьесы, все ее акценты. Он был на середине фразы, когда дверь отворилась и вошла Сирина. Даже не пытаясь скрыть раздражение. Пол уставился на нее: - Какого черта ты сюда приперлась? - Пол. - Голубые глаза наполнились слезами. - Ты собирался позвонить мне сегодня утром.., и не позвонил. Поэтому я и... - Она ощупью стала искать в сумочке платок. - Если ты занят, я уйду Я не хочу мешать. - Проклятье, извини меня. Я собирался позвонить тебе, но совершенно забыл. Сирина вздохнула: - Неважно. Я тебя прощаю. Должно быть, это твое обаяние действует. Она выглядела такой огорченной, что он подошел к ней и взял за руку. - Дорогая, мне действительно очень жаль. Я больше никогда так не поступлю. - Ох, Пол, я так люблю тебя, когда ты такой милый. Эни резко отвернула голову, стараясь не прислушиваться к разговору. - Раз я уже здесь, можно я останусь на ланч? - попросила Сирина. - У нас не будет ланча. Мы поедим сандвичи и сразу продолжим работу. - Ты не можешь отослать меня домой совсем без ничего! Даже ты не можешь быть настолько жестоким! - Тогда чашку кофе. - Он повернулся к Энн. - Попросите Смизи приготовить кофе. Пожалуйста. С поджатыми губами Энн вышла из комнаты, а Сирина сама взяла себе сигарету. - Должна сказать, что от этой девицы у меня мурашки по коже. Из нее просто источается неприязнь ко мне. Пол с безучастным выражением лица сунул руки в карманы и, пройдясь по комнате, остановился перед окнами. Он закрыл глаза, подставив лицо солнечному теплу, но, видимо, это не согревало его. - Я прослушал твою запись, вернувшись вчера вечером домой, - произнес он. - И должен принести тебе мои извинения. - За что? - За то, что сомневался в твоих актерских способностях. -После того, как я услышал твое исполнение монолога Мэри-Джейн... - Он нахмурился. - Ты вложила в него гораздо больше, чем я написал. Последнюю неделю я мучился, меня не удовлетворяло то, что я сделал, но когда я вчера прослушал тебя, я понял, где ошибался. Сирина, твоя интерпретация абсолютно верна. Наверное, тебе хотелось это знать. - Дорогой, как чудесно, что ты мне это сказал! - Она скользнула к нему поближе. - Я же говорила тебе, что способна на большее? Я рада, что ты, наконец, поверил в меня. - Да, - вздохнул он. - Я поверил. Когда ты дочитала этот монолог до конца, я понял, что никто, кроме тебя, не сможет ее так сыграть. Она напряглась. - До конца монолога, дорогой? Он кивнул. - До тех слов, когда ты, обращаясь к Фрэнку, говоришь, что между вами все кончено. - Разумеется, - ресницы изящно опустились на фарфорово-голубые глаза. - Теперь припоминаю. Мне надо будет как-нибудь снова послушать эту запись. Я так ее себе и не прокрутила. - Мы поставим ее, когда вернется Энн. Я хочу, чтобы она поняла, чего я добиваюсь в новом варианте. Сирина отодвинулась от него. - Я не хочу, чтобы она слушала эту запись... И она только будет язвить по этому поводу. - Ну, как хочешь, - невыразительно проговорил он. - Это зависит от тебя. Входя в комнату, Энн услышала эту фразу, и руки ее затряслись так сильно, что посуда зазвенела на подносе. - Я принесла кофе, - холодно сказала она. - Пожалуй, я не будут тратить на него время, - ответила Сирина. - Не хочу мешать Полу работать. - И, обернувшись к нему, спросила: - Я увижу тебя сегодня вечером? - Я позвоню. Сирина легко выбежала из комнаты, а Энн резко поставила на стол поднос. - А вы будете пить кофе? - Нет, спасибо, но вы можете выпить, - голос Пола звучал так же холодно, как и ее. - Возможно, вам будет интересно узнать, что я попросил Сирину прослушаться на роль Мэри-Джейн. - Когда вы ее услышите, она вам не понравится. - Напротив. Я ее слышал, и она мне очень понравилась. - Быть этого не может! - Безусловно понравилась. Она передает именно ту интерпретацию, какой мне хотелось достичь. - Он снова повернулся к окну. - Я передумал насчет кофе. Налейте и мне чашку. Энн взяла кофейник и разлила кофе. Дорогие фарфоровые чашки матово мерцали сквозь застилавшие ее глаза слезы.

Глава 6

Как Энн ни старалась, она не могла понять Пола, его восхищения металлически сухим чтением Сириной роли Мэри-Джейн. И чем больше она раздумывала об этом, тем непонятней все становилось. За внешностью девочки Сирина скрывала характер жесткий и цепкий. Эгоизм руководил всеми ее чувствами и поступками. Искренние чувства были вытравлены напрочь эгоизмом и жаждой благополучия. Казалось невероятным, что Пол мог поверить, что такая женщина поможет ему изменить взгляд на мир! И все-таки это произошло. Помощь Энн, долгие часы споров и обсуждений были отброшены, как будто ничего и не было; Рассуждая холодно, аналитически, она приходила к выводу, что первоначальная причина, по которой она пришла к нему, исчезла, превратилась в ничто. Энн понимала, что, любя его так, как любит она, далее оставаться рядом с ним невозможно. Правильнее было бы уйти и постараться его забыть. А вместе с тем нехорошо было оставлять незаконченную пьесу, и она решила, что постарается продержаться до окончания работы над ней. Пока сможет. В глубине души она все еще надеялась, что он обратит на нее внимание всерьез. Из осторожности Энн не давала этой мысли закрепиться в сознании, хотя в последующие дни на это потребовалась вся ее воля. Пол работал еще напряженней, чем раньше. Не было времени на разговоры, не было времени ни на какие личные отношения. Время текло медленно. Солнце почти каждый день пряталось за облаками, и гамак, где он поцеловал ее, был накрыт непромокаемым чехлом от дождя. При взгляде на этот малопонятный предмет Энн начинало казаться, что вся эта сцена, когда он держал ее в объятьях и шептал ласковые слова, ей просто привиделась. Была ли это с его стороны мгновенная вспышка желания или нечто большее? Но если бы, существовало это самое "большее", не вел бы он себя с ней как посторонний, малознакомый человек. Глядя на них, никто бы не смог даже предположить, что он когда бы то ни было любовно прикасался к ней, и она собрала всю свою гордость, чтобы вести себя с ним так же безразлично, как и он с ней. - Не кажется ли вам, что следует передохнуть? - спросила она его после особенно тяжелого дня. - Вы сегодня работали восемь часов без перерыва. - Я не могу расслабиться, когда пьеса еще сидит у мен" в мозгу. - Но ведь вы уже не меняете сюжет, вы только разрабатываете характеры. - Я прекрасно знаю, что я пытаюсь сделать, - сухо проговорил он. - Не надо объяснять мне мои собственные действия. - Я всего лишь хотела заставить вас понять, что нажимать, торопиться - это самое худшее, что можно сделать. - И что вы мае предлагаете? Делать каждый час перерыв на коктейль? - Он отодвинулся на стуле и потянулся за сигаретой. - Иногда вы меня так раздражаете, что я удивляюсь, почему я вообще с вами связался. - Если хотите, я могу уйти. - Только не в середине пьесы! Вы что, думаете, мне сейчас только не хватает заниматься поисками другого секретаря? Эни ничего на это не ответила. "Другой секретарь". Вот как Пол видел ее. Это наводило на мысль, что если она хочет обрести душевный покой, то следует думать о себе самой. Зазвонил телефон, и она автоматически сняла трубку. Это была Сирина, и Энн протянула трубку Полу. Хотя она слышала только одну сторону разговора, понять его смысл было несложно. Сирина не могла поехать с ним на уик-энд к Риисам. - Ты могла бы сказать мне об этом раньше, - раздраженно выговаривал он ей. - Если бы я знал, что ты не поедешь, я бы остался в городе и поработал... Нет, я не согласен - Ладно, поступай, как знаешь... - Он положил трубку, но недовольное выражение лица не изменилось. - Миссис Браун заболела? - осторожно спросила Энн. - Прилетел из Нью-Йорка Хайрам Гордон. Он подбирает актеров в свой новый фильм. - Во время уик-энда? - Он будет здесь только до понедельника, и Сирина хочет попытать счастья. Энн старалась, чтобы ее голос звучал ровно! - Я думала, что она приняла роль в вашей пьесе. - Сирина не любит упускать благоприятный шанс. Я ее в этом не виню. Если она сможет получить роль в фильме Хайрама, я ей не буду нужен. Молчание Энн было таким выразительным, что Пол улыбнулся. Начав с легкой ухмылки, улыбка его все расширялась, перешла в фырканье и потом в хохот. - Дорогая моя, не смотрите на меня с видом "я вам это говорила"! Сирина просто старается показать мне, что я не должен считать ее своею собственностью. Как и большинство представительниц вашего прекрасного пола, она убеждена, что любовь надо все время подтверждать и доказывать. - Я не считаю, что любовь вообще надо подтверждать. Во время ухаживания, конечно, нужно... Она замолчала, и он вопросительно поднял брови. - Неуверенность необъявленной любви? Вы это имеете в виду? - Да, - решительно подтвердила она. - И вы верите в то, что когда любовь открыта, объявлена, больше нет неуверенности и сомнений? - Если есть полное доверие, то нет. - Никогда не может быть полного доверия между мужчиной и женщиной. Это был подходящий момент, чтобы вернуться к работе, подумала Энн и, наклонив голову к странице, положила пальцы на клавиши. Она как раз вынула один лист из машинки и вставляла другой, когда он заговорил: - Что вы делаете в эти выходные? - Еще не знаю. - Не хотите ли поехать к Риисам? Мы там сможем немного поработать. Энн подумала и осторожно поинтересовалась. - Вы меня приглашаете или просите как наниматель? - А в зависимости от этого у вас есть разные ответы? - Да. - По крайней мере честно, - сухо заметил он. - Можете считать, что я предлагаю это как ваш наниматель. - Тогда я поеду. - Энн передвинула каретку. - Хотите, чтобы я взяла с собой машинку? - Хватит блокнота. За сверхурочные я вам заплачу то, что полагается. - В этом нет нужды. - Дорогая моя девочка, я рассматриваю это как чисто деловую договоренность. Вы же сами этого хотели. Не правда ли? - Да, но вы пригласили меня не совсем из-за этого. В пьесе сейчас почти ничего не нужно доделывать. Мне осталось только перепечатать ее целиком, а это я легко могу делать одна. - Тогда почему же, по-вашему, я пригласил вас на уик-энд к Риисам? - Чтобы уесть Сирину. - Однако вы сегодня язвительны. - Он поднялся на ноги. - Лучше идите-ка домой и уложите чемоданчик. Я заеду за вами в пять. Точно в назначенный час автомобиль Пола прогудел под окнами ее дома, и Энн поспешила выйти с чемоданом в руках. Во время поездки они почти не разговаривали, потому "то движение было напряженным, и им потребовался почти час, чтобы выехать на фулхэмскую дорогу через мост Патни. На пустом шоссе машина рванула, и они полетели мимо Чессингтонского зоопарка, где верблюды пытались жевать проволочный забор, принимая его, видимо, за колючки, и вверх, через Бокс Хилл. Затем они резко повернули направо и поехали по узкой аллее. - Еще пятнадцать миль, и мы там, - сказал он. - Вы знаете эту местность? - Нет, но тут очень красиво. Он не ответил, и она продолжала смотреть в окно. Медленно обогнули они несколько тесно поставленных каменных коттеджей и проехали сквозь бревенчатые арочные ворота на изогнутую дугой дорогу. Она пролегала через два поля и сворачивала затем влево к низкому зданию, окруженному аккуратно подстриженной живой изгородью и обсаженному цветущей алой геранью. Машина остановилась у подножия крыльца, и Пол помог Энн выйти. Дверь была приоткрыта, и он, распахнув ее настежь, прошел, ведя за собой Энн, через холл в гостиную. При их появлении с дивана встала пухленькая женщина, и с ее колен посыпалась груда разноцветных книжек и яркий мячик, подкатившийся по ковру к ногам Энн. Пол прошагал по ковру к женщине и, склонив голову, поцеловал ее в темно-рыжие волосы. - Кора, дорогая, как поживаешь? Я надеюсь, ты не будешь возражать, я привез с собой Энн Лестер. Сирина в последнюю минуту не смогла поехать. Кора улыбнулась и протянула руку. - Рада видеть вас. Извините за беспорядок, но когда мои дети знают, что я дома, они категорически не хотят играть в детской. - Потому что ты их балуешь, - рассмеялся Пол. - Они вырастут маленькими разбойниками. Мальчик и девочка, которые стояли у дивана и разглядывали Энн, бросились вперед и обняли Пола за ноги. - Эй вы, маленькие чудовища, вы меня опрокинете! - Пол свалился в кресло, а дети, явные близнецы прыгнули на него сверху. Кора улыбнулась. - Джек и Джилл любят его, - обратилась она к Энн. - Единственная угроза, которая способна их образумить, это сказать, что не подпущу их к Полу, когда он приедет. - Какие очаровательные имена вы для них выбрали, - заметила Энн. - Это была идея Эдмунда, а не моя. Вы уже видели моего мужа? - Нет. - Ну, увидите за обедом. Вы знаете, что он ставит пьесу Пола? - Обязана знать, - улыбнулась Энн. - Я его секретарь. Кора была несколько ошеломлена. - Я понятия не имела. - Она обернулась к Полу. - Где ты нашел такую обворожительную секретаршу? - Она хотела выйти за меня замуж, - ехидно сказал Пол. - Как-то однажды она заявилась ко мне на дом с предложением. - Я в это не верю. - Кора засмеялась и повернулась к Энн. - Пойдемте, дорогая. Я покажу вам вашу комнату. Энн последовала за хозяйкой дома на второй этаж в спальню с кроватью под балдахином и мраморным умывальником. Разрисованные вручную занавески на окнах сочетались с цветом стен, а большая ваза была заполнена летними цветами, осыпавших лепестки на узор ковра. - Мы обходимся без церемоний, если у нас в гостях только Пол, - объяснила Кора. - Когда будете готовы - спуститесь. Дверь за ней закрылась, и Энн села на край кровати. Она вспомнила, как Кора Риис играла роль Герды в "В тисках". Боже, насколько изменилась эта женщина за последние четыре года! Вообще, как же много всего случилось за эти четыре последних года! Брачный побег Сирины и ее возвращение, цинизм Пола и его неохотное оттаивание, ее собственная любовь... Она вздохнула и начала распаковывать чемодан. Быстро переодевшись в легкое платье цвета лютиков, она спустилась в гостиную. Кора уже была там с мужем. Эдмунд Риис, еще более полный, чем его жена, сидел на диване с бокалом в руке. - Как приятно, что вы к нам приехали. - Он поднялся на ноги, астматическое свистящее дыхание затрудняло его речь. - Особенно, когда мы ожидали увидеть Сирину! - Ну, ну! - одернула его Кора. - Не ехидничай, это привилегия женщин. - Не проси меня сдерживаться в моем собственном доме, - возразил ее муж. - Только Господь знает, как я переживу репетиции! Кора вздохнула и, посмотрев на Энн, похлопала по дивану рядом с собой, приглашая ее сесть. - Пол читает детям сказку на ночь. Он скоро освободится. Идите ко мне, посидите. Энн так и сделала, доброта хозяйки дома согревала душу. - У вас чудесный дом, миссис Риис, но вы никогда не жалеете, что оставили сцену? - Никогда. Или почти никогда. - Кора склонила голову набок. - Только когда иду с Эдмундом на премьеру, я могу немножко пожалеть себя, но тут же вспоминаю свой дом, своих детей и, довольная, успокаиваюсь. - А вы не могли сочетать карьеру и дом? - Эдмунд не хотел, чтобы я была тут и там, и это для меня решило вопрос. Энн на мгновение закрыла глаза. Счастливая Кора, у которой так счастливо устроилась жизнь! За дверью послышались шаги, и она открыла глаза как раз, когда в комнату вошел Пол. - Я разделался с Золушкой вдвое быстрее, чем обычно, - сказал он. - Умираю, хочу выпить. Эдмунд помахал своим бокалом в воздухе. - Наливай себе сам, старина. - Спасибо, сейчас. Держа в руке бокал с виски, Пол подошел к дивану и сел напротив Энн. - Вы очень эффектно выглядите. Это новое платье? - Оно у меня много лет. - Подарок мачехи? На минуту Энн растерялась, не сообразив, что он имеет в виду, но так как он продолжал смотреть на нее, залилась густой краской. - О нет, моя.., мачеха не покупала его. Я сама его купила. Эдмунд Риис поднялся на ноги. - Оно очень милое. Но давайте поговорим об этом за столом. Я умираю с голоду! Столовая, как и весь дом, была очень удобной, свободной от мебели, хотя повсюду стояли - довольно беспорядочно - вазы с цветами. Во время обеда Энн почти не принимала участия в разговоре, она была довольна тем, что слушала троих своих сотрапезников. Только за кофе она обратилась прямо к Полу и спросила его, будет ли он сегодня вечером работать. Кора в изумлении уставилась на обоих. - Вы что, действительно собираетесь работать во время уик-энда? Пол слегка улыбнулся в ответ. - По крайней мере, мы намеревались это сделать. - Тогда вы сошли с ума. - Кора наклонилась вперед, свет свечей серебрил легкую седину в ее красивых рыжевато-каштановых волосах. - Побездельничайте немного, пока вы здесь. Я уверена, что тебе стоит немного отдохнуть.., и Энн тоже! - Алые губы улыбнулись. - Если я знаю Пола, то он эксплуатирует вас нещадно до полусмерти! Энн улыбнулась ей в ответ. - Я не возражаю. Я люблю работу. - А как вам нравится его новая пьеса? Пол наклонился вперед. - Она считает ее дрянной! Наступила неловкая пауза, Энн почувствовала, что краснеет. Легкий ветерок веял в открытое окно и колебал пламя свечей, отбрасывая на стены прыгающие странные тени. - Всем не угодишь, - тихо проговорила Кора. - Пожалуй, Полу полезно столкнуться с оппозицией. Пол задвинул стул под стол. - Последние четыре года я только тем и был занят, что сталкивался с оппозицией. Как будто на меня наложили какое-то заклятие. - На тебе и было заклятие, - ответила Кора. - Вся беда в том, что оно вернулось. Сирина - не... - Кора! - Эдмунд говорил таким приказным тоном, что Энн вскочила со стула. - Не твое дело говорить Полу, что ему делать со своей жизнью. - Я могу как друг... - Как друг не вмешивайся не в свое дело. Наступило напряженное молчание. Щеки Коры то вспыхивали, то бледнели, и она прикрыла глаза, чтобы сдержать слезы. Когда она снова открыла их, то уже взяла себя в руки. Она тронула мужа за руку и посмотрела на Пола. - Прости меня. Эдмунд прав. Это не мое дело. Пол глядел на своих друзей и разглаживал на столе смятую салфетку. - Вы ведь знаете, что можете говорить мне все, что посчитаете нужным, но, по-моему, Энн умрет от скуки, если мы начнем ворошить прошлое. - Если бы это было прошлым! - пробормотала Кора и, увидев, как снова нахмурился ее муж, быстро встала из-за стола и взяла обоих мужчин под руки. - Как мне везет, что у меня рядом двое таких мужчин! Они вышли из столовой, Энн за ними, чувствуя себя удивительно одинокой. Во время этой перебранки проявились характеры: Эдмунд, такой полный, добродушный, казавшийся нетребовательным, вдруг заявил о себе как о личности: стало ясно, что силу свою Кора черпает в нем. Энн медленно перешла холл. Кора обернулась, выражение ее лица смягчилось, когда она увидела, как выглядела девушка на фоне темной деревянной обшивки. - Вы, дорогая моя, совсем как лютик. Я никогда не видела таких изумительных белокурых волос. Вам надо быть на сцене. - Ради Бога, не забивайте вы ей голову! - яростно проговорил Пол. - Мне до смерти надоели эти бредящие театром женщины! - И однако, обе женщины, которые нравились тебе больше других, были актрисами! - Ты и Сирина совсем разные, - лукаво сказал Эдмунд. - По крайней мере, так думает твой муж о своей собственной женщине. Кора рассмеялась и поманила Энн: - Пойдите-ка сюда и поговорите со мной. Я просто не хочу позволять Полу заставить вас сегодня работать. Остаток вечера они провели на террасе. Последний свет летнего дня погас, и небо из розового стало серым, а потом темно-синим. Новорожденный месяц тонко просвечивал сквозь листву. Пол зашевелился и вытянул ноги. - Здесь так чертовски тихо и мирно! Не понимаю, почему я не живу в деревне. - Деревня хороша для детей, - ответил Эдмунд. - Подожди, пока заведешь себе жену, а потом перебирайся сюда. Пол не ответил, а Энн, сдержав зевок, улыбнулась хозяину дома: - Извините меня, я хочу пойти спать. От свежего воздуха я чувствую себя какой-то усталой. - По вашему виду этого не скажешь. Наверное, потому, что вы так молоды. - Не переходи на личности, Эдмунд, - запротестовала Кора. - Энн это может не понравиться. - Тогда она дура, - довольно решительно провозгласил коренастый постановщик. - Все умные женщины обожают комплименты! Продолжая улыбаться, Энн ушла в свою комнату, но еще долго лежала без сна, слушая доносившиеся с террасы голоса. Как может Сирина вторгаться в жизнь, которую так резко нарушила четыре года назад? Только женщина очень решительная и бесчувственная будет стараться возобновить грубо разорванные отношения, чтобы продолжить с того момента, где все закончилось тогда. Энн зашевелилась, взбила подушку и подумала, насколько все-таки верна житейская мудрость, что люди всю жизнь повторяют одни и те же ошибки. Только когда очень хорошо разберешься в себе, появится возможность не возвращаться в свое прошлое. Она заснула беспокойным сном и проснулась раньше обычного. К восьми часам она уже оделась и спустилась вниз, позавтракала на террасе и пошла побродить по саду. Большая его часть была неухоженной и за исключением лужаек сохраняла естественный вид. По крайней мере так это выглядело. Голубые и розово-лиловые шапки гортензий виднелись тут и там, а прямо около террасы стояли высокие кустики белого табака. Цветы закрылись от солнца и берегли свою красоту до ночи. С тыльной стороны дом казался гораздо больше, и вдоль всей его длины шла вымощенная плитами дорожка. Она полюбилась вьюнкам, покрывавшим стены и деревья, росшие живописными группами вокруг дома. Неудивительно, что Кора оставила сцену, чтобы поселиться здесь со своей семьей. Энн села на траву, размышляя о том, сделала бы это она сама, если бы достигла успеха. С детства она росла с сознанием того, что ее отец великая фигура в театре, и ее всегда немного тянуло на сцену, но только после его исчезновения и предполагаемой смерти это желание стало достаточно сильным. А теперь, когда он вернулся домой, как велико было ее желание добиться успеха? - О чем вы задумались? - раздался глубокий низкий голос, и, оглянувшись, она увидела Пола. Глядя на него снизу вверх, она получила ответ на свой вопрос. Все, что она хотела от жизни, - это провести ее рядом с ним. Она вздохнула и поднялась на ноги. - Я думала о том, какое это прелестное место и как я завидую миссис Риис. - Здесь действительно прелестно, - согласился он. - Даже лучше, чем в Хэмпстед Мьюз. - Почему вы не переедете сюда? - Три провала подряд оставили меня почти без денег. Почиваю на своих лаврах, Энн, но они высохли и стали колкими. - Он рассеянно закурил. - Я думаю, мы сегодня устроим пикник. Это предложила Кора вчера, после того как вы ушли спать. В этом доме работать невозможно. Джек и Джилл прилипают насмерть, как пиявки. Если мы возьмем с собой сандвичи и фляжку с кофе, то по крайней мере побудем в тишине и покое. - Звучит заманчиво. Окрыленная перспективой провести несколько часов наедине с ним, хотя бы и в работе, Энн бегом помчалась собирать все необходимое. Когда она спустилась вниз. Пол уже ждал ее, держа в руках корзинку с едой. Они прошли через сад, в дальнем конце его перелезли через ограждение и очутились на ячменном поле. - Нам надо пройти еще немножко, - сказал он. - Надеюсь, вы не возражаете? - Нет, мне здесь все так нравится. "Еще немножко" оказалось классическим преуменьшением, потому что только спустя час они вышли наконец из леса и оказались на берегу маленького озерка. Оно было тихим и спокойным, по темной воде плавала стайка диких уток, солнце золотило их перья. Энн буквально упала на колени. - Какое красивейшее место! Вы бывали здесь раньше? - Да. - Пол сел на землю, спиной прислонившись к дереву. - Несколько раз в хорошую погоду я тут ночевал. Здесь особенно хорошо ранним утром. - Проводить здесь целую ночь мне что-то не хочется. Я люблю комфорт. - Ну, вы у нас тепличное растение, - начал поддразнивать ее Пол, - Такой нежный цветочек, я буду вас называть Дэйзи-Белл, Маргаритка-Колокольчик. - По-моему, в диснеевских фильмах так зовут корову! - Виноват! Тогда выкинем Маргаритку, оставим Белл или лучше с французским прононсом: "Белль" - Красавица! - Джингл-Белл - "Звени колокольчик" будет веселее. - Нет, - мягко поправил он. - Я же говорю "Belle", и не надо краснеть, потому что это ведь правда. Вы действительно очень красивы. У вас, Энн, изумительно красивое сочетание цвета волос, глаз, кожи. - Спасибо, - она опустила глаза. - И к тому же длинные ресницы. Понять не могу, почему для вас оказалось проблемой найти мужа. - Наверное, я хочу слишком много. - По-видимому, - сухо произнес он. - Машины, меха и драгоценности, если я правильно запомнил. Я искренне надеюсь, что вы не совершите глупости и не влюбитесь в бедняка. Ругнув себя за тщетную надежду, что он забыл ее ранние высказывания, Энн достала из сумочки блокнот. - Я готова начать работать, как только скажете. - Я вижу, вы хотите, чтобы я сменил тему разговора. - Мы пришли сюда побыть в тишине и покое. - Именно для этого. И теперь, когда вы поставили меня на место, я вас не подведу. Мне надо разделаться по крайней мере с дюжиной писем, так что, как видите, я привел вас сюда под не совсем надуманным предлогом. Он поудобнее прислонился спиной к дереву и с закрытыми глазами начал диктовать. Он кончил в час дня. Открыв глаза, потянулся. - Надеюсь, ваше чувство долга удовлетворено, Дэйзи-Белл. Я собираюсь искупаться. - Замечательная мысль. Жалко, что я не взяла с собой купальника. - Я тоже, - ухмыльнулся он. - Но меня это не остановит! Если вы закроете глаза, когда я буду входить в воду, обещаю, что охотно отвечу вам тем же. - Нет, спасибо, - поторопилась сказать она. - Но вы купайтесь. А я полежу, отдохну. Она вытянулась на траве и закрыла глаза. Напевая что-то себе под нос, Пол разделся. С легким шорохом упала на траву рубашка, послышался звон мелочи в карманах - это он снимал брюки. Затем все стихло, и немного погодя со стороны озерка раздался всплеск. - Изумительная вода! - прокричал он. Энн села. Пол находился в середине озерка, и, говоря это, подплыл к берегу и встал. Энн крепко зажмурила глаза, потом снова открыла их, когда он расхохотался. - Я вполне пристоен, - крикнул он. - Мне тут по пояс! Чувствуя, что краснеет, Энн снова улеглась на траву и решила больше глаз не открывать. Она услышала, как Пол вылез из воды и прошлепал сзади нее к деревьям, услышала, как он весело насвистывал, а затем чертыхнулся, наступив на сучок. - Теперь можете сесть и открыть глаза, - услышала она прямо за спиной его голос. - Я снова приличен, хотя и несколько сыроват. Энн села. - А как вам удалось вытереться? - Носовым платком. Она поглядела на него. Лицо его раскраснелось, волосы от воды казались угольно-черными. Они все время лезли ему в глаза, и он их отбрасывал рукой. - И гребешка я тоже не взял. - В этом я могу вам помочь, - она достала из сумочки гребешок, он причесался и с улыбкой вернул ей. Энн распаковывала корзинку с едой и радостно ахнула, увидев, что им дали с собой: жареного цыпленка в листьях салата и фруктовый салат в картонных стаканчиках. Перешучиваясь и смеясь с Полом, она подумала, какими невероятными кажутся здесь все сложные изгибы его характера. Сейчас он был молод, вел себя раскрепощенно, проявил прекрасное чувство юмора и неожиданное великолепное знание живой природы. Легко было представить себе, каким он был четыре года назад или даже раньше, когда только-только добился успеха. Инстинктивно она поняла, что жизненный опыт его был невелик, он больше знал все по книжкам; она будто видела его: романтичный, балованный ребенок, который думал, что мир вокруг принадлежит ему. Какая благодатная почва для Сирины! Мужчины так легко обманываются хрупкой внешностью, редко догадываясь, что обычно за ней стоит железная решительность. Она размышляла, как оценивает он их отношения, и инстинктивно догадалась, что она чем-то трогает его душу. Еще несколько недель - и между ними установилась бы душевная близость, разрушить которую Сирине будет нелегко. Но Сирина вернулась до того, как нити их притяжения окрепли и перешли в нечто более глубокое и долговечное. Почему такой грустный вздох? - спросил Пол. Она слегка повернулась к нему: - Разве я вздохнула? Я и не заметила. - Очень глубокий вздох. О чем вы думали? Энн потянулась за сумочкой и, достав сигареты, предложила ему тоже. Приняв, как должное, ее отказ распространяться о себе, он откинулся на траву, глубоко затянувшись дымом. Она тихо курила, наблюдая за семейством болотных курочек в береговой траве. В воздухе была какая-то электрическая тишина, которую только подчеркивал редкий вскрик птицы и назойливое жужжанье мух. На фоне этих привычных естественных звуков внезапный раскат грома прозвучал особенно неожиданно. Энн тревожно подняла голову к небу. Густая синева его сменилась серым цветом, который на глазах становился все темнее и темнее от быстро надвигавшихся плотных туч. - Похоже, мы попадем в грозу. - Она стала упаковывать корзинку. - Ненавижу гром. - Не бойтесь, это всего лишь... - Остаток фразы потонул во вспышке молнии и немедленно последованием громком раскате грома. Энн вскочила на ноги. - Давайте поспешим. Нам надо еще пройти через лес. - Мы всегда можем где-нибудь спрятаться. - Спасибо, лучше не надо. - Ее передернуло. - Под деревьями во время грозы опасно. Они быстро собрали свои вещи и тем же путем отправились назад. Следующий удар грома прогремел над ними, и Пол ускорил шаг. Крупные редкие капли дождя упали на них, потом больше, больше, быстрее застучали по листьям. Дойдя до края леса, они увидели, как пригибается ячмень под сильными струями дождя. - Нам лучше оставаться под деревьями, пока не стихнет дождь. - Пол поставил наземь корзинку, а Энн укрылась под большой веткой, но тут же подскочила от страха, когда зигзаг молнии прорезал небо. - Я не могу... - Раскат грома оборвал фразу, зубы ее застучали. - Пол, я боюсь! Я лучше побегу. Если будет совсем плохо, можно будет лечь на землю. - Ты очень много знаешь о грозах? - Я их боюсь, - просто ответила она. - Ну, ладно, тогда побежали. Но ты промокнешь. - Мне все равно. Он схватил ее за руку, и они, выбежав из-под деревьев, помчались сломя голову по тропинке, через ячмень. Дождь лил стеной, и они мгновенно промокли. Серебряная вилка молнии вспыхнула в небе, и раздался удар грома, от которого, казалось, задрожала земля. Энн ахнула, и Пол, сильнее держа ее за руку, потащил за собой еще быстрее. - Я не могу! - задыхалась она. - Я боюсь. - На открытом месте тебе будет еще страшнее. Давай залезем под живую изгородь. Его рука сжимала ее запястье, как клещами, она, спотыкаясь" едва поспевала за ним, дыханья не хватало, а он еще прибавлял скорость. Когда они добежали до изгороди, снова ударила яркая вспышка, и он толкнул ее на землю. - Закрой глаза и прислонись к моему плечу Должно скоро кончиться. Лежа на мягкой земле, Энн сделала, как он велел. Тут было посуше, хотя капли дождя просачивались и капали на них с листьев. Удар грома! И она зарылась головой Полу в плечо. Он крепко прижал ее к себе, его рука тяжело лежала у нее на затылке. - Не бойся, спокойно сказал он. - Ничего не случится. - Откуда ты знаешь? - забормотала она. - Это ужасно! - Обещаю, все будет в порядке. Она не отвечала, а он продолжал гладить ее по голове и говорить тем же ровным, успокаивающим голосом. Постепенно молнии прекратились, гром удалился, небо посветлело, проливной ливень перешел в дождь. Энн подняла голову. - Уже кончилось? - Почти. Где-то залаяла собака, листья над головой шуршали под тяжестью капель дождя. Запах земли тяжело стоял в ее горле, и сквозь влажную одежду она ощущала тепло его тела. - Через минуту уже можно будет идти, - прошептала она. - Я знаю. Он зашевелился, и она слегка отодвинулась. - Ну и вид, наверное, у меня, - невольно промолвила она. - Я видал тебя и в лучшем, - хрипловатым голосом ответил он и прижался к ней губами. Энн попыталась двинуться, но была зажата между изгородью и Полом. Его твердые бедра вжимались в ее тело. Она ощутила тяжелый стук его сердца, когда он целовал ее снова и снова, сотрясаемый такой бурей страсти, что она сначала обрадовалась, а потом, когда страсть эта усилилась, испугалась. Она изо всех сил оттолкнула его. - Пол, не надо! Ты пугаешь меня. Какое-то мгновение она подумала, что он не услышал ее, но затем, содрогнувшись, он отодвинулся. Лицо его раскраснелось, и она увидела его сверкающие темные глаза, но тут же он опустил голову и закрыл лицо руками. - Виноват... Я не имел права... Прости меня. Энн быстро вскочила на ноги и подождала, пока он медленно сделает то же самое. Идя друг за другом, они перешли поле, перелезли через ограждение в сад и через лужайку подошли к дому. Перед дверью своей спальни она становилась. - Спасибо, что не смеялись надо мной. Грозы пугают меня до полусмерти. Со странным выражением лица он коснулся ее мокрых спутанных волос. - Даже мокрые они золотятся, - проговорил он и резко повернулся на каблуках. Энн зашла в спальню и быстро разделась, стараясь не вспоминать только что происшедшую сцену. Комплименты легко слетают с языка человека, у которого, как у Пола, игра словами является профессией. В ванной она поглядела в зеркало и скорчила себе рожицу. На лбу у нее были темные земляные потеки, волосы висели мокрыми веревками до плеч, безо всяких намеков на локоны. Но глаза сверкали, как изумруды, а губы от его поцелуев припухли и алели. Она нежилась в горячей воде, зная, что скоро придется встать и одеться, но всячески оттягивая момент встречи лицом к лицу с Полом. Вздохнув, она встала из ванны и стала вытираться. Она была еще в халате, когда к ней в комнату зашла Кора и, взметнув серую легкую юбку, села на край кровати. - Пол рассказал мне, как вы перепугались. Надеюсь, вы не простудитесь. - Это я узнаю завтра, - улыбнулась Энн. - Сейчас я чувствую себя хорошо. - Почему бы вам не остаться в постели, а я принесу обед на подносе. Энн с благодарностью залезла под одеяло, и Коpa, наклонившись над ней, подоткнула его со всех сторон. - С распущенными волосами и без косметики вы выглядите совсем, как Джилл. Энн сделала гримаску. - Немного постарше и не такая счастливая. - У вас есть все на свете, чтобы быть счастливой. Вы молоды, красивы и, если захотите, наверное, хоть завтра можете выйти замуж. - Если мужчина этого захочет, - сказала Энн и тут же прикусила губу. - Это Пол, да? - спросила Кора так тихо и мягко, что Энн захотелось притвориться, что она не расслышала вопроса, но краска залила ее лицо, и она поняла, что Кора увидела ответ своими глазами. - Да, - прошептала она. - Это Пол. А что, очень заметно? - Мой муж этого не понял, если вы это хотите узнать. Но я догадалась вчера за обедом по тому, как вы напрягались всякий раз, как кто-нибудь упоминал имя Сирины. Энн обеспокоенно пошевелилась. - Иногда мне кажется, что я сошла с ума, оставаясь с ним. Я ведь, знаете, собираюсь уйти. Он всегда будет видеть во мне только секретаря. Кора улыбнулась. - "Робкий сердцем не покорит красавицу". Это ведь относится и к вам. - Но глупо не признавать поражения. Пол зациклился на прошлом, Сирина символ этого прошлого. Если он женится на ней, то сможет простить ей боль, которую она ему тогда причинила. А если не женится, то никогда не сможет выбросить ее из головы. - Какие, оказывается, глубокие мысли содержатся в вашей головке. Это слишком умно даже для меня! - Кора поднялась с края кровати. - Не тревожьтесь, дорогая моя. Все как-то устраивается, когда меньше всего ждешь этого. Энн расслабилась, лежа в постели, и мысли ее поплыли, ни на чем не задерживаясь. Она почти спала, когда горничная принесла ей обед, и вскоре, отодвинув пустой поднос, она снова откинулась на подушки. В комнате стемнело, в открытые окна сочилась ночная сырость, легкие струйки тумана повисли над ее кроватью, размыв очертания шкафа. Дверь отворилась. С бьющимся сердцем она узнала стоящего на пороге человека. - Я принес вам кофе, - сказал Пол, - хотел посмотреть, как вы тут. - Со мной все хорошо, спасибо. Я просто немножко устала.., должно быть из-за испуга. - Из-за меня или из-за грозы? - Из-за обоих. - Я так и подумал. - Он передал ей кофе и, сев на край постели, нахмурил брови, глядя на нее. - Я, кажется, всегда проявляю неловкость в отношении вас. Я не имел права так терять самообладание, как случилось сегодня днем. - Это было вызвано... - она опустила глаза на чашку, - просто тем, что я была рядом. - Можно сказать и так. - Но ведь это правда. Разве не так? Он улыбнулся. - Я часто бывал рядом с другими женщинами, но никогда с ними не вел себя так. Энн, опустив глаза, пила кофе, а Пол повернулся к окну и закрыл его. - Хорошо, что я зашел. А то вы схватили бы воспаление легких. - Он подошел к камину и включил электрообогреватель. Трубки засветились, и он протянул к ним руки погреться, его профиль резко выделялся на светящемся темно-красном фоне. Через некоторое время он выпрямился, и, вернувшись к постели, зажег лампу около нее. - Мы возвращаемся завтра после ланча. Я не буду думать завтра о работе, так что можете делать, что хотите. Вас жаждут видеть Джек и Джилл, может быть, заглянете в детскую. - С удовольствием. Она поставила чашку на столик рядом с кроватью и снова легла. Свет лампы мягко освещал покрывало, шелковистые белокурые локоны, вившиеся по подушке. Пол молча посмотрел на нее какое-то мгновенье, затем отступил и слегка махнул рукой. - Спокойной ночи, Энн. Сладких грез. Уверен, что твоя золотая головка полна ими.

Глава 7

На обратном пути в Лондон Пол был странно молчалив. Движения на дороге было мало, и он мчался так, что, казалось, колеса едва касаются шоссе. Даже проезжая застроенные районы, он шел с превышением скорости, но только когда они проехали на красный свет, Энн запротестовала. Он немедленно сбросил скорость. - Прости. Я не думал, что ты испугаешься. - Я не испугалась, я ужаснулась. Он улыбнулся и снова стал смотреть на дорогу, но на этот раз вел машину помедленнее, и она успокоилась. Мягкое урчанье мотора убаюкало ее, и она открыла глаза, только когда машина остановилась. Открыла и увидела, что они в Хэмпстед Мьюз. - Вы забыли завезти меня домой. - А черт! Забыл! - Он растерянно поглядел на нее. - Но я тороплюсь. Может быть, подождете, пока я переоденусь? Я подброшу вас домой на пути в Вест-Энд. Энн вылезла из машины и последовала за ним, оглядываясь вокруг с ощущением, что она дома. Пол открыл дверь в кабинет и прежде, чем он успел сделать еще шаг, оттуда выскочила Сирина и бросилась к нему на шею. - Дорогой! Как я рада, что ты вернулся. - Разлука делает любовь горячее. - Пол небрежно поцеловал ее и слегка отодвинулся в сторону, перестав заслонять Энн. Сирина раздраженно уставилась на нее. - Ты мне не сказал, что берешь с собой секретаря. - Я не знал, что должен перед тобой отчитываться. - Пол! Это звучит гадко. - Я так и хотел. - Он потянулся за сигаретой. - Как я понимаю, работу тебе не дали. - А вот и ошибаешься! - Сирина победоносно закружилась по комнате, волосы облаком поднялись над ее головой. - Хайрам сказал, если хочу, то это роль моя.., большая, большая, интересная! Удивлен? Он ответил вопросом на вопрос. - Значит, как я понимаю, тебя теперь Мэри-Джейн не интересует? Энн задержала дыхание, моля небо об отрицательном ответе. Вместо этого Сирина рассмеялась: - Ты точно сегодня в плохом настроении! Я никогда не собиралась принимать предложение Хайрама. Я хотела получить эту работу только, чтобы показать тебе, что мной интересуются и другие люди. - Этого тебе доказывать не надо было. - Неужели? - Сирина прижалась к нему. Энн отступила назад в холл и закрыла двери. Пол слегка развернулся. Теперь он стоял прямо перед Сириной. - Ты очень умна, моя дорогая. Ты меня запросто обводишь вокруг пальца. - Ты можешь сам обвести меня, если захочешь. Он поднял одну бровь. - Как прикажешь это понимать? - Как хочешь. Яснее я выразиться не могу. Как бы решив, что сейчас не время для решительного разговора и что ей еще следует подготовить Пола к нему, Сирина отошла и села на стул. Она сложила руки на коленях, а ноги ее, чуть-чуть не доставая до земли, болтались, как у маленькой девочки. - Пол, я убежала от тебя четыре года назад, потому что была эгоистичной и глупой. Но я поплатилась не один, а много раз за то, что обидела тебя. - Дорогая моя девочка, тебе нет никакой нужды извиняться. - Нет, есть. Мы никогда раньше не говорили об этом, а это не правильно. Я вернулась, и ты принял меня.., более того, мы близки. Но этого недостаточно! Я не хочу, чтобы ты не просто занимался со мной любовью, но чтобы ты любил меня. Он ничего не ответил, и она, прикрыв глаза и склонив голову, слушала, как он достал сигарету, зажег спичку, бросил ее в камин. - Четыре года сильно изменили тебя, Сирина, - наконец проговорил он. - Ты не только поумнела, но и стала лучше как актриса. Я не хочу, чтобы ты любил меня из-за Мэри-Джейн. - Но ведь все это связано вместе. Эта пьеса, возможно, моя лебединая песня. Если она провалится, я больше никогда не напишу ни единого слова. - Ты не можешь так говорить! Могу. Видишь ли, я всегда рассматривал свою способность писать, как дар, и если он не приносит успеха, значит, я не умею им пользоваться. Сирина неуверенно рассмеялась. - Это похоже на какую-то религию, мой дорогой! - Нет, только не на религию. Это внутреннее убеждение. Если ты не можешь этого понять... - Но я могу. - Одним порывистым движением она оказалась около него, ее руки обняли его за шею. - О, дорогой, я так тебя понимаю и пойму еще лучше, если ты будешь мне все рассказывать. Помоги мне вырасти, Пол. Помоги мне повзрослеть рядом с тобой. - Я думаю, что, пожалуй, это нужно нам обоим, - он наклонился и нежно коснулся губами ее лба. - Моя маленькая Мэри-Джейн. Ты ведь знаешь, ты и есть Мэри-Джейн. Когда я послушал твою запись на пленке, я мгновенно понял, что не так в моей пьесе. Тебе было предназначено судьбой вернуться в мою жизнь, Сирина. Я уверен, что меня снова ждет успех. - Ты и твой успех! Ты ведь богатый человек, Пол, а это достаточное мерило успеха для кого угодно. Он ничего не ответил и прижался к ее губам. Когда Энн пришла на следующее утро на работу, Пол не спросил, почему накануне вечером она не подождала, чтобы он отвез ее домой. Она яростно печатала и злилась на него и на себя, что позволяет ему причинять ей боль. Она ничего для него не значила. Он взял ее к Коре на уик-энд только в пику Сирине, и ей это следовало хорошенько помнить. За три дня Энн перепечатала всю пьесу, пораженная, как далеко отошел он от первоначального замысла. Когда в среду днем Пол вошел в кабинет, через руку у него был перекинут плащ. - У вас, наверное, пальцы отваливаются, - сказал он с легкой улыбкой. - Почему бы вам не работать немного помедленнее. - Я хотела закончить ее побыстрее. Если вы подождете буквально минуту, вы получите законченную рукопись. Он присел на ручку кресла и, закурив сигарету, ждал, пока она кончит печатать, вытащит из машинки последний лист и, приложив его к остальной пачке, передаст ему напечатанные листы. - Прошу. Пьеса, к вашим услугам! - Благодаренье небесам, она закончена! - Он перелистал страницы. - Если я немедленно отвезу ее на Куин-Стрит, то смогу заставить Билла отпечатать для меня типографски дюжины две экземпляров. Тогда в пятницу можно будет начать репетиции. - Так быстро? - В театре так дела и делаются. Одна пьеса сходит, другая приходит. Надеюсь только, что эта будет счастливее, чем последняя, которую они ставили в "Маррис-театре". - Я тоже надеюсь. - Она чихнула. - Вы над ней крепко поработали. - Она снова чихнула. - Вы тоже поработали. - Он пристально посмотрел на нее. - Идите домой и поспите, а завтра возьмите выходной. - Спасибо. - Голос ее через носовой платок звучал глухо. - Я весь день, как дурная, чувствую себя ужасно. - Ради Бога, почему вы ничего не сказали? Вы, наверное, простудились в субботу. Она шмыгнула носом. - Я не хотела вас подводить. - Какое самопожертвование! Давайте берите пальто, и я отвезу вас домой. Чувствуя себя слишком плохо, чтобы спорить, Энн повиновалась, и Пол бесцеремонно запихнул ее в машину. Через пять минут он подъехал к ее дому и выключил мотор. - Есть кому позаботиться о вас? - Да, спасибо. Хозяйка очень добрая. - Поэтому я вас с самого начала сюда и отправил. Мисс Финк о ней очень высокого мнения. Энн зашевелилась. - Кстати, а как ее здоровье? - Ей лучше. Сегодня утром я получил от нее записку, она пишет, что надеется вернуться через месяц. - Означает ли это, что вы предупреждаете меня об увольнении? Он повернулся и стал пристально изучать ветровое стекло. Дождь забрызгал его, и он включил мотор, чтобы заработали дворники. Они задергались туда-сюда, перегоняя струйки воды с одного края на другой. Он открыл ящичек под панелью и достал пачку сигарет. Закурил - ив воздухе поплыл голубой дымок. - У меня недостаточно работы для двух секретарей. А мисс Финк работает у меня дольше вас. - Я понимаю. Спасибо, что предупредили заранее. Я смогу поискать что-нибудь еще. - В качестве секретаря? Она заколебалась, вспомнив, что обещала родителям рассказать ему правду, как только пьеса будет закончена. - Я хочу вам кое-что объяснить. - Она глубоко вздохнула. - Относительно себя. - Нет, не сейчас, вы слишком устали. - Но я должна. - Она закашлялась, и он, выйдя из машины, открыл ей дверцу. - Давайте, Энн, вы не можете сидеть здесь и сморкаться. Что бы вы ни хотели сказать, подождет до вашего выздоровления. Он взял ее сумочку, достал оттуда ключ от входной двери и вставил в замок. - Отправляйтесь прямо в постель, выпейте что-нибудь горячее с аспирином. Если утром не станет лучше, вызовите врача. Энн смотрела, как он спустился по ступенькам, влез в машину и уехал. Потом она заперла дверь за собой и дошла до шоссе. Она знала, что в ближайшие дни, в крайнем случае недели, распрощается с ним, но сию минуту чувствовала себя слишком усталой, чтобы думать об этом расставании. Уныло шмыгая носом, она остановила такси и назвала адрес родительской квартиры. Десять дней Энн была прикована к постели. Дрожа то от холода, то от жара, она отболела весь положенный простуде срок, но, выздоровев, оказалась в такой глубокой депрессии, что никак не могла выйти. Она знала, что пьесу начали репетировать, но радости ей это не доставляло, потому что понимала, что ей неизбежно придется выяснять отношения с Полом. Она страшилась его непонимания, опасалась, что расплата за обман будет слишком тяжелой. Было унылое субботнее утро, когда Энн первый раз встала и на слабых, подгибающихся ногах прошла в гостиную. Родители сидели перед огнем, белокурая головка матери прислонилась к седой голове отца. Это была картина такого семейного счастья, что она почувствовала себя лишней. Хотя, как только они увидели ее, это ощущение рассеялось. Анжела вскочила на ноги. - Дорогая, ты не должна вставать с постели. Я собиралась принести тебе чая. Энн опустилась на; кушетку. - Мне надоело быть в моей комнате. Она нагоняет на меня тоску. - Это пройдет, когда тебе станет лучше. - Наверное. - Она беспокойно посмотрела на отца. - Как идут репетиции? - Разве Пол тебе не рассказывал? - Он не знает, что я здесь. Я отправила ему записку, где написала, что побуду у своих друзей, пока мне не станет лучше. Отец внимательно посмотрел на нее. Какая-то мысль мелькнула в его глазах, и он мгновенно преобразился: - Что ж, надеюсь, ты чувствуешь себя лучше, чем выглядишь. - Мне все равно, как я выгляжу, - равнодушно ответила она и замолчала, когда отец, поднявшись на ноги и двинувшись вперед, сгорбился, вытянул лицо и стал выглядеть усталым и понурым: одним словом - портрет неудачника. - Знаешь, неважно, как ты выглядишь. Важно то, что у тебя на душе. Ты сказала, что не любишь меня, потому что меня зовут Фрэнк. - Я буду ненавидеть тебя, как бы тебя ни звали! С какой яркостью вспыхнули эти слова в ее памяти. Энн знала каждый жест, каждую улыбку, каждый поворот головы. Ее голос стал тише, зазвучал страстно. - Ах, Фрэнк! Как ты мог врать мне? Я никому на свете не верила, пока не повстречалась с тобой..." В тишине часы пробили четыре, сноп искр рассыпался в камине. Лори отступил назад и оглядел свою дочь. - Я вижу, ты знаешь ее наизусть. - Каждое слово. Он снова сел: - Мне бы хотелось, чтобы ты пошла со мной и посмотрела на репетицию. Последняя сцена не очень идет. Сердце Энн подпрыгнуло. - Из-за Сирины? - Да Но я больше не скажу ни слова, пока ты сама не посмотришь. - Я поеду с тобой в понедельник. - Но Энн слишком рано выходить на улицу, - вмешалась мать. - Нельзя ли подождать еще хоть несколько дней? - К понедельнику мне будет лучше, мама. Не волнуйся. В воскресенье Энн позвонила Полу сказать, что ей лучше, и спросить, должна ли она на следующий день быть прямо в "Маррис-театре". Его не было дома, и она поговорила со Смизи, передав, что, если он не против, она завтра поедет прямо в театр. Пол не перезвонил ей, и в десять утра в понедельник она шла по затемненному залу Маррис-театра. В полумраке тускло проблескивало потемневшее золото амуров и гениев, украшавших стены, и проглядывали ряды плюшевых кресел с поднятыми сиденьями. Весь состав собрался на сцене. Сирина и Лори стояли в центре, слушая Эдмунда Рииса. Залитая светом театральных прожекторов, актриса выглядела потрясающее красивой, длинные рыжие волосы блестели при каждом движении головы, миниатюрную фигурку подчеркивал черный задник. Энн медленно прошла по проходу, пока в конце партера не увидела Пола. Осторожно крадучись, она пробралась по ряду и села рядом с ним. Он повернулся и даже в полумраке она увидела, как он бледен и напряжен. - Как вы? - прошептал он. - Спасибо, лучше. Спасибо, что прислали мне этот цветок. Я нашла его, когда вчера вернулась к себе в комнату. - Если бы вы написали в записке свой адрес, я прислал бы его прямо вам. Она покраснела. - Я забыла. Но он еще цветет! - Она хотела добавить еще что-то, но он нахмурился, и она тоже повернулась к сцене. - Снова пройдем последнюю сцену, - крикнул Эдмунд Риис. - Со слов Сирины "Мечты - это все, что у меня есть...". Я не буду вас прерывать, пока вы не закончите. Лори отошел в сторону, а Сирина стала в центре сцены. Мэри-Джейн жила теперь в Кинг-Кроссе: ее выгнали с работы из-за ее вранья, и теперь она, перебиваясь на свои маленькие сбережения, искала работу. Она узнала, что Фрэнк по какому-то несчастному совпадению тоже живет в этом пансионе, и с горечью делилась с хозяйкой историей его любви. "...Так что видите, я не могу тут оставаться, зная, что он рядом, на другом этаже. - Не знаю, почему не можете, - зазвучал со сцены простонародный говор. - Вы тоже много понаврали. По тому, что вы рассказали, вам вроде было вместе очень хорошо". Но никакие доводы не могли заставить Мэри-Джейн изменить свое решение. С чемоданом в руке она прошла через холл, помедлив лишь какое-то мгновение у двери Фрэнка. Когда она оказалась у входной двери, та внезапно открылась и вошел понурый Фрэнк. При виде любимой девушки он заколебался, но когда они поравнялись, то не сказали друг другу ни слова. И Мэри-Джейн, не оглянувшись, ушла. Эдмунд влез на сцену и поглядел в сторону Пола. - Что ты об этом думаешь? Пол, быстро вскочив, стал перед оркестровой ямой напротив режиссера. - Не знаю, черт меня побери. А как ты считаешь? - В этой последней сцене есть что-то такое, что корежит всю пьесу. Может быть, ты сможешь ее как-то переписать?.. - Я больше не трону ни единого слова! - Но если это поможет всей вещи... - Нет! Я сыт ею по горло. А ты что думаешь, Лори? - Я вполне удовлетворен своей ролью. - И я тоже, - сказала Сирина. - Я считаю, что Эдмунд волнуется напрасно. - Хотел бы я с этим согласиться. - Пол задумчиво пнул барьер ногой. - К несчастью, здесь действительно что-то не так, но что именно, от меня ускользает. Эдмунд отошел немного в сторону кулис и схватил Пола за руку. - Мы начнем сейчас со второго акта... Обращение Сирины к Фрэнку. Хотя Энн сидела далеко, она увидела, как актриса вся напряглась, и почувствовала внезапную напряженность всех остальных актеров. Она оперлась подбородком на руку и стала внимательно слушать начало второго акта. Это были те самые строки, которые она слышала, когда Сирина записывалась на магнитофон. Раздражение, которое она испытала тогда, ничуть не уменьшилось, когда она услышала их во второй раз. "Нет, нет! - шептала она про себя. - Не то! Не правильно! Не так это надо говорить!" - Стоп! - закричал Эдмунд. - Сколько раз я говорил тебе не превращать эти слова в анекдот? Сирина выпрямилась. - Я не знала, что превращаю их в анекдот! - Конечно, превращаешь! Разве ты себя не слышишь? В этих строках пафос.., а не юмор. Я полагаю, у тебя хватает интеллекта понять разницу. Начни сначала. Сирина начала сначала, но когда дошла до этих слов, она запнулась, остановилась и, наконец, замолчала совсем. - Ну вот, теперь ты меня совсем сбил, - слезливо проговорила она. - Мы сегодня ее повторяли восемь раз, и только Бог знает, сколько раз на прошлой неделе. Она подошла к рампе и посмотрела в зал: - Пол, неужели нельзя оставить так, как есть? - Не спрашивай меня, - крикнул в ответ Пол, - пьесу ставит Эдмунд. - Но ты ее написал. Вперед вышел Лори. - А мы ее играем. Будь хорошей девочкой и попробуй еще раз. Снова они играли эту сцену, и Энн наблюдала, как отец пытается, как может, подыграть Сирине. Ему ничего не стоило переиграть ее, но он не делал этого. Более того, он отбросил многие свои реплики, чтобы помочь ей найти правильный тон. И все равно, это было сплошное мучение, а не игра. Когда сцена подошла к концу, Энн поняла, что имел в виду отец, когда говорил, что, хотя Сирина достаточно опытная актриса, для этой роли ей не хватает глубины. - На утро все. - Эдмунд снова влез на сцену и снял с лысой головы берет. - После обеда мы начнем со старой леди и шофера. - Давно пора, - протянул сзади музыкальный голос. - Я уже думал, что до меня никогда не дойдет. Пораженная Энн с удивлением узнала идущего через сцену молодого мужчину. - Десмонд Барклэй! - прошептала она. - Ради всего святого, что он здесь делает? Пол обернулся к ней. - Вы его знаете? Энн быстро сообразила. - Я.., я жила в Боксфорде, а он работал там в труппе. - Она поднялась на ноги. - Если у вас перерыв на ланч, я тоже пойду поем. - Куда спешить? - саркастически произнес он. - Пойдемте, познакомимся со всей труппой. Или вам не хочется, чтобы мистер Лэнгем присутствовал при вашей встрече с мистером Барклэем? Энн раздраженно поглядела на него. - Вам очень нравится делать на мой счет ложные догадки, да? - Потому что вы меня бесите! Ее охватил странный подъем; злость улетучилась. Говорят ведь, что любовь и ненависть похожи. - Пойдемте. - Он схватил ее за руку. - Вам будет очень приятно провести время со своим героем.., а может быть, с двумя героями! - Я предпочитаю съесть свой ланч в одиночестве. - Она ускользнула от него и быстро пошла по узкому проходу между креслами. Но судьба явно была против нее: когда она почти дошла до бокового выхода, один из прожекторов, направленных на сцену, слегка качнулся и ярко осветил ее лицо и белокурые волосы. - Энн! Что ты здесь делаешь? Понимая, что попалась, Энн круто обернулась и увидела Десмонда, который быстро шел от кулисы к ней. - Неужели ты тоже здесь занята? - Он схватил ее руки в свои. - А ты хороша: не ответила мне ни на одно письмо. Я думал ты... Энн обвила его руками за шею, прекратив поток слов. - Как чудесно видеть тебя, Десмонд! Сколько же мы не виделись? Вечность! Как поживает кузина Мод? - Прижавшись губами к его уху, она прошептала: - Я секретарь Моллинсона. Не выдавай, что я актриса. Десмонд Барклэй напрягся, но когда отодвинулся от нее, лицо его ничего не выражало. - С кузиной Мод все хорошо, хотя она злится, что ты давно с ней не виделась. Она сегодня в городе, так что если ты пойдешь со мной, то ты сможешь с ней увидеться. Энн заколебалась. Она боялась, что ей придется объясняться с Десмондом и рассказать ему не только о том, почему она работает секретарем, но и о том, что она дочь Лоренса Лэнгема. То, что он узнает об этом раньше Пола, показалось ей предательством, и она покачала головой. - Сегодня днем я не смогу.., я занята. - Тогда сегодня вечером? - Энн обедает со мной. - Незаметно для них к ним подошел Лори. - Моя жена уехала на несколько дней в наш коттедж в Сассексе, и я одинок. Пол присоединился к их компании. Руки в карманах, брови насуплены. - Кажется, моя секретарша становится очень популярной. - Не надо было брать секретарем такую красавицу! - сказал Лори. - Мне нужна не внешность, - возразил Пол. - А компетентность. Они пошли к выходу, и в полумраке Энн моргнула несколько раз, чтобы незаметно для других смахнуть внезапные слезы. Если Пол сейчас терпеть ее не может, что же он почувствует, когда узнает, кто она и почему стала у него работать? В фойе она повернулась к троим мужчинам с неуверенной улыбкой. - Если не возражаете, я вас здесь покину. У меня другая встреча. Не заботясь о том, что они подумают, она выскочила сквозь вращающиеся двери на улицу и, не глядя по сторонам, зашагала по Стрэнду. На улице было ветрено, и чтобы укрыться от пронизывающих порывов вихря, она забежала в ближайший кафетерий. Там она тянула с едой, сколько позволяло приличие. Наконец, оставив почти все нетронутым, она вернулась в театр, чтобы найти Пола. Когда она шла через зрительный зал, служитель передал ей записку. - Это вам оставил мистер Лэнгем, а мистер Моллинсон велел передать, чтобы вы ехали к нему и занялись корреспонденцией. Он сказал, что вы знаете, что делать. - Он не сказал, приедет ли позднее? - Об этом ничего не сказал. Только то, что я передал. Только сев на автобус к Чэринг Кроссу, она открыла записку отца и узнала, что он приглашает ее вечером пообедать. "Я встречу тебя в "Рице" в 7.30, - писал он. - Надень лучшие тряпки. Я возьму с собой Десмонда!" Энн со вздохом откинулась на сиденье. Как это похоже на отца, устроить парочку препятствий на пути истинной любви! В Хэмпстед Мьюз она приехала около четырех часов и сразу начала работать с грудой писем, громоздившейся на письменном столе. Приятно было сидеть в солнечной комнате вдали от театральных неурядиц. Неурядиц, которые, как видно было из сегодняшних репетиций, могли в будущем только возрастать. В шесть часов Пол еще не вернулся, и она, оставив ему аккуратную пачку писем, направилась в свое жилище. Она выбирала платье на вечер очень обдуманно. Решив пожертвовать простотой ради изысканности, она остановилась на зеленом шелковом кафтане. Ее вдумчивые усилия не пропали даром и были вознаграждены взглядом, полным удивления и восторга, которым ее окинул Десмонд, когда она вошла в бар "Рицо. Она почувствовала легкое удовлетворение от достигнутой цели. Да, она может легко вызывать восхищение мужчины, пусть и не того, кого ей надо! - Ты изумительно выглядишь. - Он взял ее за руку. - Я никогда раньше не видел тебя в зеленом. - Это новое платье. Свидание сразу с двумя такими мужчинами заставило меня показать, на что я способна! Десмонд наклонился к ее уху, шепча свои комплименты, а отец благодушно улыбнулся из-за кофейного столика. - Ну, ну, вы двое! Не заставляйте меня чувствовать себя третьим лишним! Десмонд мгновенно выпрямился на стуле, а Энн отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Кажется, отец решил играть роль тщеславного любимца публики. Вечер обещал быть забавным! - Как вы смотрите на то, чтобы отправиться поесть, - предложила она. - Не знаю, как вы, но я умираю с голоду. Когда они вошли в зал ресторана, все взгляды обратились к ним, провожая их до столика. Сердце Энн просто распирало от гордости: она знала, общее внимание было вызвано ее отцом. А он, словно ничего не замечая, провел их к уединенному столику на почтительном расстоянии от оркестра. Точно из-под земли мгновенно появился официант с меню и винной карточкой. После тщательного обсуждения обед бы заказан, и Десмонд посмотрел в сторону танцевальной площадки, а потом на Лори. - Вы простите нас, если мы немного потанцуем? - Разумеется. Не забудьте только поторопиться, когда подадут еду. Не выношу есть холодный суп! С некоторым опасением Энн прошла впереди Десмонда к танцевальной площадке. Там было лишь несколько пар, и она знала, что он воспользуется моментом, чтобы расспросить ее. Они прошли два круга, а когда начался третий, он притянул ее поближе к себе и тихо зашептал ей на ухо, его теплое дыханье коснулось ее кожи. - Как изумительно, Энн, держать тебя так близко. Я даже не подозревал, насколько мне тебя не хватало, пока не увидел тебя сегодня днем. Почему ты не написала мне? - Я была занята. - Это я видел. В чем собственно дело? - Она посмотрела на него, широко открыв свои зеленые глаза, но он слегка тряхнул ее. - Я не дурак, Энн. Если ты попробуешь отговориться от меня каким-нибудь враньем, я начну расспрашивать всех вокруг и тебе станет очень неловко. - Ты ничего не узнаешь. - Не ручайся! - ухмыльнулся он. - Почему ты не хочешь, чтобы Моллинсон знал, что ты актриса? И при чем тут Лэнгем? Если я не ошибаюсь, между вами что-то происходит. - Какой ты наблюдательный, - не удержалась она. - Между прочим, он - мой отец. - А Моллинсон, полагаю, твоя тетушка Фанни? Она нервозно засмеялась. - Нет, он мой наниматель. Он выгонит меня, если узнает, что я актриса. - Почему? - У него какая-то мания, что все женщины хотят роли в его пьесах. - А ты не хочешь? - Нет. По крайней мере, работать к нему я пошла не из-за этого. Теперь я в этом не так уверена. - Тогда ты очень рискуешь. Моллинсон может оказаться очень плохим врагом. - Он провел ее через несколько сложных па. - По-моему, из тебя выйдет хорошая Мэри-Джейн От неожиданности она споткнулась, но, извинившись, выпрямилась. - Я отдала бы все на свете, чтобы сыграть ее. - У тебя нет никакой надежды: Сирина никогда не откажется от этой роли. Вспомни о черте, и он появится. Сирина здесь.., с Моллинсоном. Ни больше, ни меньше! Он закружил ее, и Энн лишь мельком могла увидеть, как Пол и Сирина пробирались между столиками. - Красивый парень! - сказал Десмонд ей на ухо. - Они вообще красивая пара. Как по-твоему? - Она для него слишком мала ростом. - Энн опустила руку. - Обед подали, пойдем, не следует заставлять ждать. Торопливо вернувшись к столику, она села, очень довольная, что Лори невозмутимо поглядел на нее и кивнул: - Видели, кто только что пришел сюда? - Да. Она взялась за вилку, и, уважая ее желание поменять тему разговора, отец начал рассказывать о своих испытаниях в пустыне. Хотя Энн знала эту историю наизусть, она все равно бесконечно ее трогала, а Десмонд слышал ее впервые и просто забыл обо всем на свете. Они обсуждали обычаи бедуинов, когда на скатерть упала тень. - Вы все так поглощены разговором, - протянула Сирина, - что мы просто должны были выяснить, о чем он. - О жизни среди арабов. - Лори зажег сигару. - Не хотите ли присоединиться к нам за кофе? - Нет, спасибо. Мы собираемся в "Клуб Перьев". - Как интересно! Мы тоже. Наступила неловкая пауза, и, увидев, что Пол насупился, Энн почувствовала, что краснеет. - Так, может, присоединитесь к нам? - медленно произнес он. - Прекрасная мысль! - Лори поднялся на ноги и помахал рукой, чтобы дали счет. - Хотя, если вспомнить, что завтра ранняя репетиция, то я лучше отправлюсь домой. Десмонд, почему бы тебе самому не повести туда Энн? Молодой актер расплылся в улыбке. - Ничего не может быть лучше. - Тогда решено. Я исчезаю и оставляю молодежь наслаждаться радостями жизни. Энн с сомнением восприняла это предложение, но, увидев раздраженное лицо Сирины, несколько приободрилась. - Пожалуй, нам пора двигаться, - недоброжелательно проговорил Пол. - Мы заказали столик только на двоих. Энн напряглась. - Если вы не хотите, чтобы мы... Нет, что вы. - Ему стало стыдно. - Я уверен, что там всегда смогут найти еще пару стульев. В "Клубе Перьев" Энн оказалась впервые и, пройдя через обитую позолоченной латунью дверь, была заинтригована его необыкновенным убранством. Потолок и крыша были из черного стекла, отражавшего толпы гостей, а стены.., хотя их плохо было видно из-за спин, были темно-синими с хитрым узором из настоящих белых перьев. - У кого аллергия на пыль, лучше сюда не ходить! - усмехнулся Десмонд. - Интересно, как они эти перья чистят? Энн рассмеялась и приняла его руку. Он повел ее танцевать. Когда они отошли так, чтобы их не слышали Пол и Сирина, Энн несколько обмякла. - Я предпочла бы отправиться домой, а не сюда. - А я нет, - пробормотал он ей на ухо. - Я получаю несказанное удовольствие, глядя, как злится Сирина. - Она действительно выглядит взбешенной, - с улыбкой заметила Энн. - Спасибо, что напомнил мне об этом! Они вернулись к столу в отличном настроении, и Энн стала искать глазами в толпе танцующих Пола. Наконец, она увидела его: Сирина прижалась щекой к его плечу. Заметив ее взгляд, он кивнул ей головой. Энн резко обернулась к Десмонду. - У тебя есть сигареты? Он дал ей закурить и наклонился, поднося зажигалку. - До сих пор не могу поверить, что наконец я нашел тебя. Я столько о тебе думал. - Я тоже думала о тебе. - Не так, как я. Знаешь, я не мог избавиться от мыслей о тебе. - Десмонд, не надо. - Она коснулась его руки, но тут же убрала свою руку, когда увидела, что Пол возвращается. Десмонд встал, когда Сирина поравнялась с ним: - Потанцуете со мной? Сирина заколебалась, потом пожала плечами. - Только недолго.., я устала. Пол наблюдал за ними, пока они не растворились в толпе. - Полагаю, мы тоже могли бы... - Если не хотите, не надо. - Пойдемте, - грубовато проговорил он. - Мы только поссоримся, если останемся здесь сидеть. Энн отодвинула стул и пошла к танцевальной площадке. Когда руки Пола обняли ее, она не смогла удержаться от дрожи, которая тут же, точно электрический ток, передалась ему; он привлек ее к себе. Толпа танцоров была такой плотной, что по необходимости танец сводился к тому, что они просто стояли рядом, ритмично покачиваясь, опьяненные музыкой. - Вы с Десмондом хорошо поладили, - сказал он ей на ухо. - Я его давно знаю. Я так и понял. Он вроде очень увлечен вами. - В его голосе прозвучала издевка. - Почему вы не выйдете за него замуж? - А почему вы не женитесь на всех женщинах, которые сходят по вас с ума? - Тогда я буду стократным многоженцем! И одним из самых тщеславных... Она посмотрела ему в глаза и не смогла не улыбнуться. - Право, Пол, нам надо заключить пакт о том, чтобы не ссориться в нерабочее время. - Не думаю, чтобы это сработало. Прежде чем она успела ответить, музыка кончилась, и он подвел ее к столику. Больше он не приглашал ее танцевать, и в половине третьего они с Десмондом ушли из клуба. Усаживаясь поудобнее в такси, она устало вздохнула и сняла туфли. - Это был чудесный вечер, Десмонд. - Благодари не меня, благодари Лори. Это была его идея. - В тесноте такси он повернулся к ней. - Хотя, если подумать, можешь поблагодарить меня тоже. Энн, дорогая, иди сюда. - Нет, Десмонд! Я не могу... - Остальная фраза была прервана его губами. Какое-то мгновение она сопротивлялась, а потом со вздохом расслабилась в его объятьях. Она закрыла глаза и постаралась представить себе, что это Пол. Десмонд отодвинулся: - В чем дело? - Ни в чем. - Она подняла отяжелевшие веки и снова опустила. - Поцелуй меня, Десмонд. - Нет! - Он оттолкнул ее от себя. - Не тогда, когда ты так меня просишь. Его слова пробудили ее сознание, и дрожащими руками она стала приглаживать волосы. - Прости. Я не хотела тебя задеть. - Не вини меня, что я не хочу целовать девушку, которая старается вообразить, что ее целует другой мужчина. - Это было так очевидно? - Для меня, да. Это Пол, не так ли? - Да. - Он знает об этом? - Конечно, нет. Такси замедлило движение у светофора, остановилось, потом снова рванулось вперед. - Что ты собираешься делать? Ты никогда не выбросишь его из головы, если будешь продолжать работать у него. - Мне не хочется говорить об этом, - она смягчила свои слова улыбкой. - Все дают мне советы, которые я не хочу принимать! - Не знаю, кого ты имеешь в виду, говоря "все", - неуступчиво заметил Десмонд. - Но я отношусь к тебе по-особому. И не хочу, Энн, чтобы тебе причинили боль. - Знаю. Но все равно, я должна сама разобраться со всем этим. Такси остановилось около ее дома, она торопливо открыла дверцу и выскочила. - Спокойной ночи, Десмонд. Не беспокойся обо мне. Я уже взрослая! Когда на следующий день Энн прибыла в Хэмпстед Мьюз, она удивилась, увидев, что холл украшен гирляндами из ветвей, а уйма рабочих сооружают во дворе беседку-шатер. Она поспешила на кухню спросить Смизи, что происходит. - Вечеринка для труппы. Мистер Моллинсон делает это при постановке каждой своей пьесы. - Почему он не сказал мне об этом? - Он только вчера решил. Не знаю, как ему удается все так быстро организовать, но как только он принимает решение, его ничто не может остановить. Заинтригованная Энн отправилась разыскивать Пола. В легких шерстяных брюках и спортивной рубашке он громоздился на верхушке лестницы, прикрепляя к одной из стоек шатра лиственную гирлянду. Остановившись у подножия лестницы, она подняла голову к нему. - Что-то уж очень неожиданно. - Самый лучший способ устраивать вечеринки. На репетициях слишком много напряжения, добрая старая попойка все это снимет. "Или взорвет", - подумала она про себя, передавая ему несколько гвоздей, и поинтересовалась: - Кто придет? - Все, кто связан с пьесой, включая вашего доброго друга Десмонда Барклая. - Ревнуете? - спросила она и сразу же пожалела об этом, увидев выражение его лица. - Почему я должен вас ревновать? По-моему, Барклай хороший парень. Она проигнорировала его слова. - Пол, я хочу поговорить с вами.., где-нибудь наедине. Это очень важно. - У меня нет времени сейчас. Если хотите мне что-нибудь сказать, говорите здесь. И пока говорите, передавайте мне еще гвозди. Она взяла горсть гвоздей и подала ему, он положил их около себя на ступеньку лестницы и стал по одному приколачивать. - Продолжайте, я слушаю. - Я не могу говорить в этом грохоте, - крикнула она. - Не могли бы вы по крайней мере спуститься вниз? - Только когда все кончу. - Тогда мне придется подождать. Она почти вышла из шатра, когда он окликнул ее: - Вы мне так и не сказали, что вы думаете о вчерашней репетиции. Энн повернулась и посмотрела на него. Ответ на его вопрос был настолько очевиден, что казалось непонятным, что ему надо об этом спрашивать. - Ну, чего вы ждете? - Он положил молоток и перегнулся через верх лестницы. - Судя по выражению вашего лица, вы, как я понимаю, согласны с Эдмундом? - Я не вижу, как кто бы то ни был может с ним не согласиться. Совершенно же ясно, что в пьесе что-то не так. - И полагаю, вам известно, что именно? - Да, известно. - Глаза ее смотрели на него прямо и бескомпромиссно. - Я много раз говорила вам об этом раньше. Вы слегка переделали пьесу, но не нашли в себе мужества изменить ее в достаточной степени. - Только не надо снова об этом! - закричал он. - Не повторяйте мне этого снова! - Прошу прощения, но вы сами меня спросили. Мэри-Джейн и Фрэнк не должны в конце последней сцены расставаться. Они должны бежать навстречу друг другу, когда занавес начнет падать. - Полагаю, вы хотите сказать, надо "простить и забыть"? - Пол потер лоб рукой, его лицо было таким бледным, что, казалось, приобрело зеленоватый оттенок от листьев, украшавших шатер. - Я не собираюсь это переделывать. Единственно закономерный финал - грустный. - Грусть не закономерна, Пол. Разве вы это не понимаете? На его лице появилось выражение загадочной замкнутости. - Вам бы быть проповедником, Энн, и обращать в свою веру безбожников! Боюсь, на меня ваше красноречие не действует. - Только потому, что вы не хотите ничего понимать. Он повернулся к ней спиной. - Жду вас сегодня на моей вечеринке. - Я лучше не приду. - Боюсь, придется прийти. Считайте это своей сверхурочной работой. У нее перехватило дыхание, но она не успела ответить ему, потому что вошли несколько рабочих и стали сколачивать столы для буфета. Полотняные стены так усилили грохот, что она закрыла уши руками. - Пол, мне так хочется, чтобы вы спустились вниз, хоть на минутку, - с отчаянием проговорила она. - Мне необходимо поговорить с вами. - Придется подождать до завтра. Там у меня на столе список людей, которых я прошу вас обзвонить. Скажите им, что я сегодня устраиваю вечер и приглашаю их прийти после восьми в любое время. - Вы им немного даете времени на сборы. - Ко мне они придут, - самодовольно ответил он. - А если нет? - Она повернулась на каблуках и вышла.

Глава 8

Анжела Лэнгем вошла в спальню дочери и ошеломленно замерла на пороге. На постели, на стульях, на полу грудами разноцветного шелка, атласа и тюля лежали вечерние платья. Энн подняла одно из них и приложила к себе: - Мама, что ты скажешь об этом? Или мне надо надеть что-то менее изысканное? С решительным видом Анжела очистила себе место на постели и села. - Мне все равно, что ты наденешь, лишь бы ты покончила с этим глупым обманом. Или ты скажешь Полу всю правду, или ее скажу я. Энн опустилась на стул около туалетного столика. Последние несколько недель она чувствовала, что матери все больше и больше не нравится сложившаяся ситуация и что еще немного, и родительское терпение иссякнет - ее заставят объясниться. Ужасно было то, что мгновение это наступит в вечер приема у Пола. - Мама, ты не должна ему говорить! Предоставь это мне! - Ты говоришь это чуть ли не каждый день в течение всего последнего месяца. Как я понимаю, ты все равно еще надеешься на честную открытую борьбу между тобой и Сириной. - Больше не надеюсь, - тихо сказала Энн. - Нельзя бороться с неизбежностью. Я пыталась объяснить все Полу сегодня утром, но он не захотел меня выслушать. Если сегодня вечером мне представится возможность... Анжела без слов посмотрела на свою дочь и увидела, как большие зеленые глаза наполнились слезами. Она вздохнула и пошла к двери. - Хорошо. Я предоставляю тебе самой рассказать ему все... Но делай это побыстрее. Иначе тебе будет только хуже и больнее. Облегченно вздохнув оттого, что смогла успокоить мать, Энн, напевая себе под нос, начала одеваться и только, когда была совсем готова, решила поехать туда не с родителями, а в одиночку. Предвидя, что если она скажет об этом, то начнется долгий спор, она просто оставила для них записку на столе в передней и сбежала по лестнице на улицу и села в такси. Все комнаты в Хэмпстед Мьюз были залиты светом. В нижних повсюду была масса букетов бронзоволистых и золотистых хризантем, на их фоне пылали разноцветные георгины. Шатер на лужайке за домом был преобразован в райский сад: полотняные стены размещались так, что внутри шатра оказалась большая яблоня. Оркестр уже был на месте. Одетые в свободные зеленые плащи, оркестранты сливались с окружающей обстановкой, создававшей иллюзию живой природы. Никого из гостей еще не было, и Энн перебегала от стола к столу, поправляя столовые приборы и ставя вазы со сладостями. В белом струящемся платье с распущенными по плечам белокурыми волосами, она скользила среди лиственных гирлянд и зелени, как лесная нимфа, больше похожая на мифическое созданье, чем на реальность. Склонив голову набок, она оглядела шатер: нужно было добавить цветов на середину стола. Возможно, стоило небрежно бросить на серебристо-зеленую скатерть несколько роз? Раздвинув полотнища входа, она вышла в сад и там отобрала несколько роз. С цветами в руке она повернулась, чтобы идти назад, но тут заметила куст с алыми бутонами. Она стремительно протянула к ним руку и тут же с восклицанием ее отдернула, уколовшись острым шипом. - Поделом вам. Вы этого добивались. Оглянувшись, она увидела Пола. В строгом черном смокинге с белой манишкой, он выглядел еще более неприступным, чем когда небритый, в халате отрешенно шагал по комнате, диктуя свою пьесу. - Мне показалось, что нужно еще немного цветов, - объяснила она. - Посмотрите на эту розу, какая она прекрасная. - Прекрасная, - не отрывая глаз от Энн, Пол наклонился и сорвал белую розу. - Приколите эту к платью, Энн. Она похожа на вас! Она, покраснев, взяла цветок и поместила его в легкие складки шифона на груди. Медленно подняла она голову, и он невольно сделал шаг вперед, протягивая руку к розе. Из дома донесся какой-то крик, и они разом вздрогнули. Он тут же отшатнулся, на губах его застыла явно искусственная улыбка. - Лучше вам прикрепить розу куда-нибудь еще. Это будет безопаснее. - Я не хочу безопасности! С этими словами она кинулась со всех ног в дом, ощущая спиной его пристальный взгляд. Гости съезжались почти одновременно: большие американские машины, приземистые английские и превосходящий их всей своей старомодной элегантностью "ролле" 1930 года. К девяти часам вечер был в полном разгаре, буфетные столы быстро пустели, а положенный поверх лужайки паркет барабанно гудел под ногами танцующих. Энн наблюдала за всем происходящим со стороны. Она любовалась матерью и отцом, засмотрелась на Сирину в окружении толпы молодых поклонников. Через эту толпу пробирался Пол, и Энн вжалась в тень, мучительно стараясь подавить вспышку ревности, когда он обнял актрису и повел ее танцевать. Энн сердито отвернулась и чуть не столкнулась с Десмондом. Энн, я везде искал тебя. Пойдем, потанцуем. Она беспокойно дернулась и как-то сжалась, когда он притянул ее к себе. - Не надо, Десмонд. Я не в настроении. - Вчера ты не возражала. Она лишь вздохнула в ответ и нехотя уступила ему. Какое-то время они танцевали молча. - Ну и толпа здесь сегодня, - проговорил Десмонд. - Это, наверное, влетело Полу в копеечку. - Он может это себе позволить. - Не уверен. Последние годы у него были засушливыми. - Он усмехнулся. - Но, наверное, что-то осталось, раз Сирина от него не отходит. - Ей тоже есть что предложить, - едко ответила Энн. - А большинству мужчин большего и не надо. - Только не мне! - Десмонд прижался щекой к ее волосам. - Ты девушка моей мечты... И так решит большинство присутствующих здесь мужчин. - Пол думает иначе. Он открыл было рот, чтобы ответить, но Энн, чувствуя, что больше не может говорить о Поле, сменила тему разговора: - Ты не рассказал мне, как получил роль в этой пьесе. Когда я видела тебя в последний раз, ты вел переговоры с Арнольдом Вектором. - А вместо этого получил возможность прослушаться для этой пьесы. Кроме меня пробивались на эту роль еще шесть парней, но мне повезло. - Скромник Десмонд! - А ты как думала?! - он ухмыльнулся. - Хотя у Пола было несколько провалов, попасть в его пьесу все равно престижно. Единственная роль, на которую не было конкурса, - это Фрэнк, и то потому что сразу было ясно, что она создана для Лэнгема. А на Мэри-Джейн было много претендентов. - Если Сирина оказалась лучшей, - вздохнула Энн, - могу себе представить, каковы были другие. - Этого никому узнать не довелось, - продолжил Десмонд. - Эдмунд хотел устроить прослушивание, но ворвался Пол и потребовал, чтобы роль отдали Сирине. Энн споткнулась и пропустила такт. - Не могу поверить, что он позволил личным чувствам возобладать над делом. - Тем не менее именно так и случилось. Все в труппе терпеть ее не могут. Поверь мне, только любовь может сделать человека настолько слепым к ее полной неспособности справиться с ролью. Энн остановилась посередине танцевальной площадки. Ноги у нее не шли дальше. Вечер потерял для нее всякий интерес, музыка стала казаться чересчур громкой и резкой. - Прости меня, Десмонд... Я должна кое-что сделать. - Но я думал, мы вместе поужинаем. Энн, подожди минутку... Не обращая на него внимания, она выбежала из шатра в дом. В библиотеке и гостиной было полно народа, и она остановилась на мгновение в холле, а потом открыла дверь в маленькую столовую. Та была пуста, и со вздохом облегчения Энн вошла в нее и закрыла за собой дверь. Не зажигая света, она опустилась в легкое кресло и закрыла глаза. Значит, весь актерский состав знал, что Пол даже не пытался выбрать актрису на ведущую роль, а просто отдал ее Сирине из-за.., из-за чего? "Уж точно не из-за актерского таланта, скорее в качестве платы за интимные услуги", - горько подумала она и закрыла лицо руками. Постепенно мучительный приступ сердечной боли прошел, и она смогла открыть глаза. Уличный фонарь светил прямо в комнату, резко очерчивая стол и накрытую тканью птичью клетку около окна. Из-под ткани доносился легкий шорох. Она подошла к клетке и, приподняв накидку, посмотрела на маленького зеленого попугайчика. Задрав клювик, он уставился на нее бусинками глаз. - Тебе тоже не нравится шум? - мягко спросила она. - Бедненький. Бедненький маленький пленник! В холле послышались шаги, она затаила дыханье, ожидая, что они пройдут мимо. Но вместо этого, к ее досаде, дверь отворилась. Она осталась стоять неподвижно, но человек, возникший на пороге, увидев ее, вошел в комнату, закрыв за собой дверь. Хотя она не могла разглядеть его лица, но узнала по фигуре Пола, и сердце ее забилось. - Что вы здесь делаете? - спросил он. - У меня разболелась голова, а это единственная тихая комната в доме. - Болит голова? На вас это не похоже. - Я с самого начала чувствовала, что это произойдет. Я же вам говорила, что не хотела приходить. - Вы мой секретарь, ваша обязанность быть здесь. Она передернулась и сжала кулаки. - Слава Богу, мисс Финк скоро вернется! Тоска в ее голосе прозвучала так явно, что он шагнул к ней и заглянул в лицо, пытаясь в полумраке разглядеть выражение глаз. - Простите меня, Энн. Я не должен был так говорить. Но я же предупреждал, когда вы начинали у меня работать, что со мной будет трудно. - Он нахмурился. - Правда, с вами я вел себя хуже, чем обычно. - Удивляюсь, почему? - прошептала она. - Сам не знаю толком. - Он вытащил сигарету и постучал ею по пальцу. - Простите меня. Хотите сигарету? - Нет.., да, пожалуй. Он раскурил сигарету и передал ей, а сам взял себе другую. - Мне хотелось бы рассказать вам о нас с Сириной, - неожиданно начал он. - Я не знаю, какие сплетни вы слышали, но уверен, что они искажают правду. - Я лучше не буду слушать. И потом мне самой надо сначала вам рассказать кое-что. - Потом. - Он коснулся ее руки. - Сядьте, Энн, я не хочу зажигать свет, чтобы не привлекать внимания. В темноте подошла она к камину и села около него, глядя, как Пол ходит туда-сюда по комнате. Наконец остановился около стола, облокотившись на него. Даже в темноте она различила его сведенные брови и мрачное лицо. - Как вы знаете, я был единственным ребенком. Я родился, когда родители были уже старыми, и они относились ко мне так, как будто я сделан из фарфора. Меня баловали и портили, и я вырос, считая, что этот мир создан для меня и принадлежит мне. К несчастью для меня, долгое время так и было: слава пришла ко мне без провалов, без тяжкой работы. Моя первая пьеса пользовалась сумасшедшим успехом, и в течение пяти лет каждая пьеса, которую я писал, была лучше и ярче, чем предыдущая. Потом комедии мне надоели. Я решил, что знаю, как сделать мир лучше, и захотел рассказать об этом. - Разве не поступаем так все мы - раньше или позже? - Возможно, - вздохнул он. - Но я имел возможность сделать это. И я сделал. Не знаю, видели ли вы пьесу "В тисках"? - Да. Я специально приезжала для этого в Лондон. Сейчас появилась возможность рассказать ему о том, что Лори ее отец, но ей не хотелось прерывать течение его мыслей. Он хотел что-то рассказать ей и, пока он не сделает этого, она подождет со своим секретом. - Что же случилось потом? - поторопила она его. - Вы мне никогда не рассказывали. Он облизал губы и нервно потер висок. - Я влюбился в Сирину, а она сбежала с моим лучшим другом. - Это случилось со многими людьми. Почему вы делаете из этого трагедию? - Потому что для меня это было трагедией. Я был любимцем Фортуны - все и всегда складывалось для меня так, как я хотел, пока я не встретил Сирину. Я хотел ее больше всего на свете. Когда она оставила меня, мой мир разбился вдребезги, Мне пришлось собирать его из осколков, как китайскую головоломку. - Он отвернулся. - Но в собранной фигуре все время не хватало одного кусочка.., имевшего форму Сирины. Энн заморгала, и, как будто заметив блеск слез в ее глазах, он снова обернулся к ней. - После этого я перестал считаться с людьми. Я снова стал писать комедии и обнаружил, что утратил способность смеяться. Остальную историю вы знаете: три провала, один за другим. Все говорят, Энн, что меня заговорили, что вундеркинд прогорел, растерял свой дар. Эта новая пьеса - моя последняя карта. Надеюсь, я нашел в ней ответ, который ждет публика. Энн наклонилась вперед, стараясь сдержаться и не задать ему неизбежный вопрос, при этом зная, что обязательно задаст его. - Вы верите, что нашли этот ответ? Даже в полумраке она увидела, как он нахмурился. Отойдя от стола, он подошел к ней вплотную и оперся рукой на каминную полку. - Я верю в это, - медленно проговорил он, - и думаю, что вы и Сирина помогли мне найти этот ответ. Да, и вы, - повторил он, как бы не сознавая, что говорит, как будто эти мысли выговаривались сами собой, помимо его воли. - Вы больше, чем кто-либо другой, заставили меня осознать многое, чего раньше я не понимал. - Как я хотела услышать это, - прошептала она. Он отбросил сигарету и, прежде чем она поняла, что происходит, притянул ее к себе, его губы скользнули по щеке, в поисках ее рта. В этом поцелуе не было притворства. Он был страстным и глубоким, и Энн сжала в руках его темноволосую голову, согреваясь его близостью, вздрагивая от его касаний. - Энн, дорогая, ты такая милая, - почти не слышно шептали его губы у самых ее губ. - Я слишком циничен для тебя, дорогая моя, ты все еще ищешь идеального рыцаря. Его дыханье шевелило мягкие волосы у нее на шее. Она вздрогнула, и он притянул ее ближе. - Мне надо кое-что сказать тебе, Пол. - Не теперь, - смех звучал в его тихом голосе. - Ты выбираешь удивительные моменты для дискуссий. - Но я хотела... Вспыхнул свет, и они растерянно отшатнулись друг от друга. На пороге стояли Сирина и Анжела Лэнгем. - Так, так, - протянула Сирина. - Прости, что помешала, дорогой, но я думала, ты ищешь что-нибудь выпить. Пол вытер платком рот. - Я хотел поговорить с Энн. - Поговорить? - Сирина резко и хрипло рассмеялась. - Хорошая отговорка! Попробуй придумать что-нибудь еще! Анжела посмотрела на лицо дочери и стала потихоньку отступать из комнаты. - Почему бы вам не продолжить это обсуждение позже? Лори и Десмонд ждут нас ужинать. - Вы идите одна, - холодно возразила Сирина. - А у меня неоконченное дело с мисс Лестер. - Мне нечего вам сказать, - ответила Энн. - Зато мне многое хочется сказать вам! - Не здесь, - встал между ними Пол. - Ты слишком много выпила, Сирина. - Ничего, я еще соображаю, что говорю! - Сирина повернулась к Энн. - Наверное, считаете себя очень умной, да? С первого момента, как вы здесь появились, вы пытаетесь рассорить меня с Полом. Если вам так хочется завести роман со своим нанимателем, почему бы вам не отправиться поработать у кого-нибудь другого? - Я не собираюсь слушать ваши оскорбления, - вспыхнула Энн. - Если у Пола нет ко мне претензий, то вас мое поведение не касается. - Ни один мужчина не жалуется, если что-то предлагается ему на тарелочке! - Не смейте так говорить со мной! - Я буду говорить с тобой, как захочу, ты, маленькая пролаза! - Замолчите обе! - Анжела Лэнгем протиснулась вперед и сверкнула глазами на Сирину. - С меня хватит. Я не позволю вам так обращаться с Энн. - Попробуйте помешать мне! - разъяренная Сирина рванулась вперед. Прежде чем она достала Энн, Анжела схватила ее за талию и оттащила назад. Содрогаясь от злости, Сирина обернулась и замахнулась на Анжелу. Пол сделал шаг к Сирине, но Энн оказалась быстрее. Ее гнев вспыхнул так быстро и сильно, что она почти не сознавала, что говорит. - Не смейте трогать мою мать! - задохнулась она. - Уберите свои руки прочь от нее! Какое-то мгновение Сирина продолжала бороться, потом до нее дошло значение сказанных слов, и она, опустив руки, отступила назад. - Что, что? Чья мать? - недоверчиво переспросила она. Энн колебалась только одно мгновение. - Моя мать! - ясно повторила она. В напряженной тишине Анжела встала рядом с дочерью, благодарно на нее посмотрев. - Это правда, - громко произнесла она. - Энн - моя дочь, - громко подтвердила она. - Моя и Лори. Энн посмотрела на Пола страдальческим взглядом. Он сразу как-то постарел, кожа на лице натянулась, остро выступили скулы. - Миссис Лэнгем, - поинтересовался он ледяным голосом, - вы хотите мне сказать, что участвовали в этом обмане? - Боюсь, что да, но очень неохотно. - Анжела была так же бледна, как и человек, стоящий лицом к лицу с ней. - Энн уже несколько дней пыталась рассказать вам правду, но ей все не предоставлялось возможным. - Тогда я хочу представить ей эту возможность сейчас, если вы с Сириной оставите нас одних. Не говоря ни слова, обе женщины вышли из комнаты, и Энн нервно уставилась в окно, но видела в темном стекле только отражение Пола, когда он закрыл дверь и прислонился к ней. - Ну, - произнес он резко. - Я жду. Теперь, когда у нее появилась возможность поговорить с ним, ей было трудно подобрать слова, они не шли с языка. Если бы только он узнал правду не так неожиданно, если бы только мать и Сирина не подошли в самый неподходящий момент. - Я жду, - повторил он таким холодным голосом, что его едва можно было узнать. - Сначала это было шуткой, - прошептала она. - И что? Я должен смеяться? - Я предпочитаю, чтобы меня сначала выслушали. Это не очень приятное признанье. Будьте по крайней мере так добры... - Добр? Не вам говорить о доброте. Каким дураком вы меня выставили? Дочь Лори Лэнгема работает моим секретарем, а я об этом ничего не знаю! Да, будь все проклято! Это как будто за тобой шпионят! - Я пришла сюда, думая, что мой отец погиб. Глаза его сверкнули. - Хорошую историю ты мне наплела.., всю эту чушь о мачехе и бегстве из дома. - Частью это было правдой. Я не убегала из дома, но убежала из театральной школы в Боксфордскую труппу. - Господи Боже, так ты актриса! Теперь я все понимаю. - Гнев вспыхнул в нем с новой силой, он схватил ее за плечи и стал трясти. - Так вот зачем ты сюда явилась! Чтобы тайком пробраться в мою жизнь и получить роль в моей пьесе? - Нет, нет! Я никогда не думала об этом вовсе! - Она еле вырвалась от него и стала растирать на руках красные следы от его пальцев. - Я сию минуту объясню, почему я здесь, но поверь, это не имеет ничего общего с твоей пьесой. - Но ведь ты видишь себя в роли Мэри-Джейн? Ведь видишь? - Да, - воскликнула она. - Вижу! Сирина не сможет сыграть эту роль, Пол. Ты должен быть слепым, чтобы не видеть этого. - Это ты слепая, если считаешь, что я когда-нибудь дам ее тебе. Я выкину ее на свалку, но тебе выйти в ней на сцену не позволю! - Дрожа от злости, он оперся обеими локтями на каминную полку и отвернулся от нее. - И все эти надежды, что ты здесь, ты притворялась.., заставляла меня поверить, что ты одинока и напугана.., добивалась моего доверия. - Дорогой, не надо. Пожалуйста, выслушай меня. - Я не хочу никогда больше тебя слушать. - Он говорил так, будто она не сказала ни слова. - Если бы у тебя хватило порядочности сказать мне, кто ты. Я бы помог тебе. - Я не хотела твоей помощи. Ты никак не поймешь, что я пытаюсь тебе сказать! - Она подошла к нему поближе. - Я не хотела твоей помощи, потому что мне это не нужно. Любой в театре дал бы мне возможность играть, если бы я сказала, что я дочь Лори. Голос ее убежденно зазвенел, и он повернулся к ней лицом. При взгляде в его глаза в ней пробудилось состраданье, ей хотелось прижать его голову к груди и стереть с лица морщины, горькие складки У рта. - Если ты не хотела моей помощи, что стоит за историей с этим агентством Мак Брайд? - Розали Дональде, - дрожащим голосом ответила она. Он сощурился и медленно приблизился к ней. - Так ты знакома с маленькой Розали. - Да. Я работала у Марти, и она пришла повидаться со мной. Я послала ее к тебе. О, Пол, как ты мог так поступить? Своим притворством ты испортил ей жизнь. Зачем ты притворялся, что любишь ее? - Я не делал ничего подобного, - произнес он ледяным тоном. - Я даже ни разу не поцеловал ее. Не моя вина, что она оказалась романтической дурой. - Розали не была романтической дурой, - страстно сказала она. - Она никогда не знала ни настоящей любви, ни влечения, а когда наконец нашла в себе мужество вырваться из своей старой тоскливой жизни, она.., ей довелось наткнуться на тебя. - О, ради всего святого! - воскликнул он. - Если одна осечка погнала ее в слезах обратно, у нее нет и тени надежды чего-то добиться в жизни. - У Розали никогда не было ни единого шанса узнать, каков мир на самом деле. Если бы ты не вскружил ей голову, она была бы сейчас замужем за молодым фермером из Кении. - Как, черт возьми, мог я ей помешать в этом? - Она решила, что ты сам хочешь на ней жениться, Пол сел с размаху на стул. - Почему она не рассказала мне всего этого? Откуда было мне знать, что у нее есть в запасе еще один человек? Мужчины приглашают девушек в театр, ресторан или на прогулку во все дни недели, но это не означает, что они собираются на них жениться. - Если тебе просто нужна была девушка, чтобы пойти куда-то, не надо было обращаться в брачное агентство. Он покраснел, и она увидела, что он изменился в лице. Энн поняла, что одержала верх в споре. - Единственная причина, по которой ты возился с Розали, - продолжала она, - заключалась в том, что ты использовал ее, как материал для Мэри-Джейн. Снова и снова я давала тебе возможность сказать это, но ты так никогда и не признался в этом! - Почему ты поставила себя судьей в этой истории? То, как я поступил, мое дело. - Не совсем, - возразила она. - Я направила Розали сюда и считала себя ответственной за нее. Поэтому я и решила дать тебе попробовать плодов своих деяний. - Она замолчала, поняв, что сказала все слишком откровенно, потому что он страшно побледнел, и глаза его сверкнули черным огнем. - Так ты собиралась влюбить меня в себя? - Он угрожающе шагнул к ней. - Должен сказать, что представление было отличным. Еще несколько недель, и я бы капитулировал. Она заплакала, слезы ручьями потекли по ее щекам. - Не смотри на меня так. Пол. Я признаюсь, что пришла сюда из-за Розали, но осталась не из-за этого. Я осталась, потому что полюбила тебя. - Ты полюбила Мэри-Джейн, а не меня, - грубо ответил он. - Не меня. - Ты не можешь так говорить. Ты же знаешь, что происходило с нами последние несколько недель. Если бы сейчас Сирина не вошла, когда ты целовал меня... - Дорогая моя девочка, - протянул он иронично, - почему бы тебе не вырасти? Ты надела соблазнительное платьице, а я выпил лишних два бокала. Слепо Энн подняла руку и ударила его по лицу. Он с восклицанием отступил назад и слегка потер щеку. - Думаю, вам лучше уйти, мисс Лестер. Завтра утром я пошлю вам ваш чек за работу по почте. - Нет, Пол! Дорогой, не делай этого. Она видела сквозь слезы, как он отвернулся и вышел. Со стоном отчаянья она опустилась на стул и закрыла лицо руками. Тихо скрипнула дверь, и она сжалась еще больше, надеясь, что у вошедшего хватит такта уйти и оставить ее в покое. - Малышка, не плачь так. Это ведь не поможет, ты же знаешь. Энн подняла голову и увидела около себя отца. Без слов кинулась она к нему в объятья, он прижал ее к себе и нежно гладил по голове, пока рыданья не стихли. - Я, наверное, жутко выгляжу, - всхлипнула она. - А у меня даже носового платка нет. Отец дал ей свой платок, и она вытерла глаза. - Спасибо, папа. Не знаю, что бы я без тебя делала. Лори мрачно улыбнулся. - Боюсь, что не смогу на этот раз поцеловать, чтоб не болело. Я предупреждал тебя, что ты себя доведешь до беды. У нее задрожали губы. - Я уверена, что Пол любит меня... Он не разъярился бы так, если бы не любил. Если бы я мола снова поговорить с ним и заставить увидеть истину! - Сейчас он слишком зол, чтобы видеть все в истинном свете. Когда у него будет время остыть, я с ним сам поговорю. При этих словах в груди Энн шевельнулась надежда. Пол любит ее отца, он выслушает его хотя бы из уважения, а когда поймет мотивы ее поступков, то сможет простить и ей обман. Она встала и оправила платье и волосы. - Я лучше пойду и приведу себя в порядок. Не хочу, чтобы кто-то видел меня в таком виде. - Ты вернешься потом в шатер? Она покачала головой, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам, повернулась и выбежала из комнаты. Она никак не сможет оставаться на вечере. Она поедет домой и в тишине своей комнаты даст волю тоске, переполнявшей ее сердце. Нервными движениями она причесалась и запудрила лицо под глазами, чтобы замаскировать следы слез. Может быть, отец прав? И не надо пока считать, что все пропало. Сегодня она отправится домой, а завтра вернется повидать Пола и откажется уйти, пока не убедит его, что любит его и больше всего на свете хочет, чтобы он был счастлив. Она шла по коридору к выходу, когда из сада появился Десмонд. - Хэлло, мисс Лэнгам, - окликнул он ее. Энн застыла с ногой, поднятой на ступеньку. - Ты уже знаешь? - Лори только что сказал мне. - Десмонд предложил ей руку. - Он просил меня отвезти тебя домой. - Тебе не надо беспокоиться. Я сама могу добраться. - Не глупи. Я начал ухаживать за тобой еще до того, как узнал, кто ты. И будь я проклят, если выпущу тебя из виду теперь! Невозможно было не улыбнуться ему. Увидев это, он понял улыбку по-своему и схватил ее за руку. - Так-то лучше. Тебе не идет быть несчастной. Блондинки всегда должны улыбаться. Я считаю... - он оборвал фразу на полуслове, потому что загремели фанфары. Звук барабанов раскатился по холлу. - Это что такое? - Ужин, наверное. - Все уже поели. Шум аплодисментов раздался в саду и стал громче, когда через французские окна в дом вбежали Пол и Сирина, преследуемые целой толпой народа. Энн схватила Десмонда за руку и оттащила в тень, но Сирина увидела их и замахала рукой. - Не уходите, дорогие. Вы должны выпить с нами. - Я увожу Энн домой, - сказал Десмонд. - Погодите, - Сирина поравнялась с ними. Я хочу, чтобы все друзья выпили с нами. Они же не могут уехать, не сделав это. Да, Пол? - Разумеется, нет. - Голос Пола звучал громко и вызывающе, а тонкий рот искривился в сардонической усмешке, когда он поглядел на Энн. Люди вокруг толкались, и она покачнулась, ее юбка коснулась его ног. Глаза их встретились: ее потемневшие от непролитых слез, его непроницаемые, жесткие от сдерживаемого гнева. Она высоко подняла голову и взяла за руку Десмонда. - Конечно, мы останемся и выпьем. А за что? - За мою помолвку, дорогая, - злорадно пропела Сирина. - Посмотри... Пол дал мне свое кольцо с печаткой, пока не купим настоящего. Энн уставилась на цепкую когтистую лапку с кровавыми ногтями и тяжелым золотым кольцом на третьем пальце. Кольцо Пола, знак его любви. Она задержала дыханье и была благодарна Десмонду, его руке, обхватившей ее за талию. - Я желаю вам всего того счастья, какое вы заслужили, - прошептала она и, быстро обернувшись к Десмонду, улыбнулась ему в глаза. - Теперь, дорогой, мы не можем уйти. Давай присоединимся к общему веселью.

Глава 9

Проснувшись, Энн долго лежала, глядя в потолок, не понимая, что с ней и где она. Она слышала знакомые звуки машин за окном, шаги прохожих, жужжанье пылесоса в холле. Растерянная, она лежала, не двигаясь, пока не вернулась память, а с ней осознание катастрофы. Со вздохом она откинула одеяло и, спустив ноги на пол, стала одеваться. Торопиться было некуда: Пол ясно дал ей понять, что она может считать себя свободной. Вспомнив его страстные объятья всего несколько коротких часов назад, она не сомневалась, что он обручился с Сириной только назло ей. Но по какой бы причине это ни произошло, он бил теперь помолвлен, и было бы непростительной наивностью полагать, что Сирина выпустит из рук то, за что так упорно боролась. Впереди был долгий пустой день. Она провела его, убирая свою комнату и помогая матери делать покупки. Ни словом, ни намеком Анжела Лэнгем не касалась вчерашнего вечера или обручения Пола, но Энн знала, что она только ждет подходящего момента и, в конце концов, спросит, что Энн собирается делать и как жить дальше. Отец вернулся домой в 6.30 и, как только он вошел в квартиру, по выражению его лица Энн поняла, что он разговаривал с Полом. Лори раздраженно налил себе виски с содовой и со стаканом в руке подошел и сел рядом с ней. - Упрямый щенок, - проворчал он. - Никогда не думал, что он такой! - Ты хочешь сказать, что он не стал тебя слушать? - Нет, выслушать-то он меня выслушал, но только из уважения к моему возрасту! "Да, сэр. Нет, сэр. Хорошо, сэр!" За всю свою жизнь я не слышал подряд столько раз слово "сэр"! - И он ничего не сказал? Ничего, что бы тебе хотелось услышать! Энн была слишком разочарована, чтобы ответить. Внутри все окаменело, и она подумала с тоской: неужели вся остальная жизнь так и пройдет в безответной любви к Полу? А может быть, ей удастся выбросить его из головы? - Я с тобой говорю, малышка, - сказал отец. А ты ни слова не слышишь. - Прости, папочка. - Она подняла на него глаза и попыталась улыбнуться. - Что ты сказал? - Только то, что думаю, не стоит ли мне уйти из пьесы. Мне не помешает отдохнуть какое-то время. Я все равно собирался это сделать. Что-то подсказывает мне, что тебе не успокоиться, если я буду работать с Полом. - Но ты не можешь отказаться от роли. Она просто создана для тебя! - Будут другие роли. Что скажешь, если мы втроем отправимся в круиз. Куда-нибудь в экзотические красивые места? Вроде Южной Америки? У меня много знакомых в Рио. Тебе там будет весело. Оценив, чего стоило отцу сделать такое предложение, Энн была так растрогана, что не могла говорить, а только ласково потерлась носом об его щеку - Ты же знаешь, я совсем не хочу сейчас никуда уезжать. С твоей стороны, было замечательно предложить такое, но я и не подумаю принять твое предложение. Я вообще думаю, что мне лучше будет снова попробовать свои илы на сцене. Я знаю, что всегда могу вернуться в Боксфордскую труппу. - И что в этом хорошего? Ты ушла от них, потому что тебе не давали там роли. Лори сел на диванчик и вытянул ноги к огню. Игра языков пламени в камине прихотливо освещала его лицо, делая его в одно мгновенье золотым и юным, а в другое - потемневшим, старым и усталым. - Не беспокойся обо мне, папа. Со мной все будет в порядке. - Но мне не хочется, чтобы ты зря тратила жизнь, малышка. Ты всегда хотела быть актрисой, и мне ненавистна мысль, что ты из-за истории с Полом откажешься от своих надежд. - Он тяжело положил руку ей на плечи. - Сегодня Десмонд сказал мне, что Арнольд Бектор прослушивает молодых актрис на ведущую роль. Почему бы мне не позвонить ему и не попросить, чтобы он тебя прослушал? Энн заколебалась. - Ну, хорошо. Но ради всего святого, не позволяй ему взять меня только потому, что я твоя дочь! - Бектор ни за что не возьмет никого по протекции. Если ты не способна играть, ты вылетишь. Я всего лишь позвоню ему и подтолкну события. Отец сдержал слово, и на следующий день позвонила секретарь Арнольда Бектора и попросила Энн прийти для пробного прослушивания в кентонский театральный клуб "Кипарис". Это был маленький современный театр, скромный снаружи и в высшей степени аскетичный внутри: свежая краска, никаких ковров и твердые откидные сиденья. Бектор, высокий худой мужчина с оленьими глазами и желтовато-коричневыми волосами, сидел на переднем ряду, слушая и наблюдая. Некоторых актрис он отпускал после нескольких фраз, а некоторых прослушивал до конца, иногда прерывая их еле слышным голосом. Энн показалось, что он устанет прослушивать столько народа и прогонит всех еще до того, как подойдет ее очередь. Но он продолжал упорно работать, делая лишь краткие перерывы, чтобы съесть сандвич со стаканом молока. Где-то около четырех часов настала ее очередь. С горящими щеками и ледяными руками она прошла на середину сцены и начала читать переданный ей текст. Через несколько мгновений Бектор поднял руку, останавливая ее, и с упавшим сердцем она пошла со сцены. - Куда вы уходите? - окликнул он ее. Она резко обернулась. - Я думала, вы со мной закончили. - Ничего подобного. Вернитесь на место. - Он бросил на сцену текст. - Читайте со страницы два, с того места, где крестик. Энн снова стала читать. Эту роль она видела много раз: ее ставили в Боксфорде. И она, выпустив пьесу из рук, стала читать наизусть. Постепенно зал исчез из ее сознания, она больше не думала о человеке, который наблюдает за ней, или о других актерах, толпящихся в кулисах. - Стоп! Стоп! - Он помахал рукой. - Вы приняты, мисс Лестер. Остальные могут идти. Театр медленно пустел, а он предложил ей спуститься и сесть рядом. Вблизи он оказался гораздо старше, чем она ожидала, с лучиками морщинок вокруг глаз, "линиями смеха" у рта. Безо всяких преамбул он рассказал ей о своих планах в "Кипарисе", и, слушая его тихий с легким иностранным акцентом голос, она заразилась его энтузиазмом и честолюбием. Домой она вернулась совершенно вымотанная, но окрыленная перспективой работать с таким талантливым человеком. По иронии судьбы дебютировать она должна была в пьесе "В тисках", и роль ей дали ту, в которой прославилась пять лет назад Кора. Наконец-то ее карьера становилась реальностью, а дальше все зависело от ее таланта и способности его раскрыть. Каждое утро она покидала квартиру еще до того, как встанут родители, и возвращалась, когда они уже спали. Но Энн была счастлива: она работала. Эти долгие часы упорной работы почти не оставляли ей времени вспоминать Пола и надежды на его ответную любовь. Она сознательно не задавала отцу вопросов о его работе над пьесой и поэтому только за несколько дней до своего дебюта, когда они обедали вместе, узнала, что, возможно, "Брак был устроен" поедет в Нью-Йорк. - Конечно, все зависит от того, насколько успешно все пройдет здесь, - говорил Лори. - А этот шанс я оцениваю не слишком высоко! Энн с трудом глотнула. Достаточно тяжело было знать, что Пол всего в нескольких милях от нее, но думать, что он будет в Америке! Так далеко! Это было невыносимо! Всего несколькими словами отец разрушил ее иллюзию, будто она преодолела свою любовь к нему, и, отставив тарелку, она закурила, не обращая внимания, как нахмурилась мать. - Папа, когда вы открываете сезон? - Через две недели в Брайтоне. - Лори посмотрел на дочь, и имя Сирины повисло в воздухе непроизнесенным, а он потянулся за виноградом. - Почему бы тебе, малышка, не прийти еще раз на репетицию? Нельзя же все время убегать от себя. - Только после моего дебюта, папа. - Голос Энн дрогнул. - Есть предел тому, что может знаменитый Лэнгем! В пятницу утром Арнольд Бектор решил пораньше отпустить труппу. Однако он назначил дополнительную репетицию в воскресенье днем. А до тех пор забудьте о пьесе, - приказал он. Мне все равно, чем вы будете заниматься, но к генеральной - чтобы вернулись свеженькими. Вернувшись раньше обычного домой, Энн очень удивилась, застав в гостиной Десмонда, и на мгновенье подумала, не отец ли снова разыгрывает из себя Купидона. Энн, дорогая! - Десмонд вскочил на ноги. - Я и не ждал тебя так скоро. Энн улыбнулась. Вектор измочалился сам и потому дал отдохнуть нам! Да, по тебе видно, что отдых не помещает. - Не помешает. - Она буквально свалилась на диван, и он сел рядом. - Как насчет того, чтобы съездить на уик-энд к Риисам? Я сейчас туда еду и знаю, что они тебе очень обрадуются. - У меня в воскресенье днем репетиция. - Значит, я привезу тебя назад в воскресенье утром. - Он схватил ее за руку. - Скажи, что поедешь. Это пойдет тебе на пользу. - Да, пожалуй, - нервно согласилась она. - Я тогда пойду уложу чемоданчик. - Твоя мама уже это сделала за тебя. Энн невольно улыбнулась. - По-моему, это называется сговор! - Из самых лучших побуждений. - Десмонд приподнял ее лицо пальцем под подбородок. - Наводи боевую раскраску и поехали. Энн слишком устала, чтобы поверить, будто сможет получить удовольствие от этой поездки или чего бы то ни было. Но когда они выехали на дорогу к Чингорсту, она почувствовала, что напряжение спадает. После Пола отношение к ней Десмонда было просто бальзамом на душу. К тому времени как показался знакомый дом в елизаветинском стиле, она уже была полностью готова наслаждаться уик-эндом. Но это чувство тут же пропало при виде стоявшего у дома "бентли". Она сердито повернулась к Десмонду. - Почему ты мне не сказал, что Пол тоже будет здесь? - Потому что знал, что тогда ты не поедешь, - он схватил ее за руку. - Ты не можешь все время убегать от него, Энн. Ты должна повстречаться с ним и потом выбросить его из головы. Из того немного, что я знаю, очевидно - они с Сириной вполне стоят друг друга. Сжав зубы, Энн вышла из машины, заставляя себя улыбаться вышедшей их встречать Коре. - Дорогие мои, хорошо, что вам удалось рано приехать. - Она поцеловала Энн. - Как там Лори и Анжела? - Спасибо, хорошо. Как близнецы? - Они на неделю уехали к моей матери, и мне их ужасно не хватает. Продолжая говорить, Кора привела их наверх и открыла дверь комнаты, которую Энн занимала в прошлый свой приезд: - Как только будете готовы, спускайтесь, мы будем сидеть на террасе. Энн переоделась к обеду и долго стояла у окна, не имея охоты спускаться вниз. Она подошла к зеркалу шкафа и, хорошенько рассмотрев себя, должна была признаться, что оделась не для себя или Десмонда, а в расчете на Пола. Бледно-лимонный шифон, лишь немного более темный, чем ее волосы, облегал ее, подчеркивая красоту фигуры. Так как ей надоело носить распущенные волосы, она подняла свои локоны короной наверх, и эта сложная прическа очень подходила к изысканности фасона ее платья. В дверь постучали; с разрешением войти в дверях появился Десмонд. При виде ее он восхищенно заулыбался. - Надеюсь, все это для меня? - А для кого же еще? - мужественно проговорила она. - Ты здесь единственный свободный мужчина. Он схватил ее руку и поднес к губам. - Я чувствую, что нам предстоит очень интересный уик-энд. Все еще не выпуская ее руки, он проводил ее вниз, через холл и гостиную. С террасы доносился смех и позвякивание льда в стаканах, но весь шум стих, когда Десмонд ввел туда Энн. Кора заговорила первой. - Дорогая моя, как изумительно вы выглядите! Эдмунд шагнул вперед и засуетился, усаживая Энн, наполняя ее стакан и подавая бутерброд. Она невозмутимо принимала все его ухаживания, но остро чувствовала при этом присутствие сидящих несколько в стороне Пола и Сирины. Энн, одетая в бледно-лимонный шелк, была необыкновенно очаровательна. - Я целую вечность не видела вас, Энн. - Голос Сирины звучал отчетливо и громко. - Нашли вы себе другую секретарскую работу? - Вы несколько отстали от жизни, - протянула Энн. - Эту роль я давно бросила. - Неужели? А что вы играете сейчас? Эдмунд кинулся заполнять наступившее злое молчание. - Давайте выпьем, а потом все узнаем. - Выпьем за что? - поинтересовалась Сирина. - За пьесу "В тисках". Впервые за вечер раздался голос Пола: - Только не говори мне, что их снова ставят. - Ставят. Я думала, ты знаешь. - Такова слава, - вздохнула Кора. - Ее ставит Арнольд Бектор, а Энн играет там ту роль, которую когда-то играла я. Стакан в руке Пола дрогнул, и он промокнул пролившуюся жидкость носовым платком. - Как интересно. Это Лори раздобыл для вас эту роль? Энн вспыхнула. - Мой отец "раздобыл" для меня только прослушивание. - Не скромничайте, - вмешалась Сирина. - Лично я считаю, что иметь влияние - замечательно. - Да, уж вам-то это прекрасно известно, - ответила Энн, - хотя ваше влияние осуществляется несколько иным способом, не таким, как у меня. Десмонд фыркнул, но тут же перевел смех в кашель, а Кора, чтобы разрядить обстановку, засуетилась с напитками. Энн взяла из ее рук бокал. Казалось бы, она могла торжествовать, но раздражение Сирины ей удовлетворения не принесло. Она понимала, что долго парировать выпады Сирины не сможет. Большой бриллиант сверкал на изящной ручке, лежавшей на рукаве Пола. Затем эта ручка поднялась и скользнула по щеке Пола, потом погладила его по голове... Энн отвернулась и встретилась глазами с Десмондом. Какое-то мгновение он смотрел на нее, затем, поняв мольбу в ее взгляде, встал: - Позволь, пока не стемнело, показать тебе сад. С тех пор, как ты здесь была. Кора сделала в нем кое-какие изменения. Они вместе сошли по ступенькам и прошли по лужайке в небольшую живую беседку из роз. Воздух был напоен тяжелым их ароматом, Энн задрожала и опустилась на скамью. - Это будет ужасный уик-энд. - Наоборот, прекрасный. Еще пара таких ответов Сирине, и ты заткнешь ее насовсем. - Она причиняет мне боль, не говоря ни слова. - Энн не поворачивала лица в его сторону. - Ей для этого достаточно сидеть рядом с Полом и... О, Десмонд, я не знаю, как я это выдержу?! - Ты должна выдержать, дорогая. - Он ласково взял ее за плечи и повернул к себе. - Я тебе уже говорил, нельзя убегать от себя. У тебя с Полом нет будущего, поэтому следует искать что-то другое. Она неохотно улыбнулась: - Я так полагаю, что у тебя на примете никого нет? - Ты не правильно полагаешь. Десмонд склонился над ней и попытался поцеловать. Идущий через лужайку к ним Пол был достаточно близко, чтобы не заметить это. Он остановился на некотором расстоянии и раздавил каблуком сигарету. - Обед подан, - позвал он. - Если можете оторваться от любования природой, идемте! - Как же ты умеешь все испортить! На этот раз она, привстав, демонстративно поцеловала Десмонда. Энн сделала это вполне обдуманно. Когда она снова повернула голову. Пола уже не было. Во время обеда она мужественно старалась вести себя, как обычно, и, поняв ее состояние. Кора и Эдмунд увели разговор от театра. После кофе Эдмунд установил экран и стал показывать фильмы, в которых играли он и его друзья. Глядя на ленты своего детства, Энн смогла наконец сбросить внутреннее напряжение и позволить себе хоть изредка смотреть на сидящих рядышком Пола и Сирину. Было еще довольно рано, когда она извинилась и, сославшись на усталость, ушла спать. Она действительно устала настолько, что не могла ни о чем думать, и заснула, как только ее голова коснулась подушки. Ее разбудил звонок внутреннего телефона. Она открыла глаза и сразу зажмурила их от лившегося в комнату солнечного света. Дребезжание звонка продолжалось, и она нехотя подняла трубку. Это был Десмонд, голос его звучал ликующе: - Дорогая, день изумительный! Что скажешь насчет пикника? Энн была счастлива согласиться на что угодно, лишь бы уйти из дома, находиться в котором было для нее невыносимо. Договорившись встретиться с Десмондом в гараже, она вскочила с постели и стала одеваться. Быстро умывшись и проведя гребнем по своим белокурым волосам, Энн сбежала по ступенькам к большому сараю, который служил гаражом. Поравнявшись с деревянной дверью, она увидела Сирину, стоявшую около "бентли". - Привет, Энн, - протянула та. - Убегаете отсюда? У Энн перехватило горло. - Мы с Десмондом отправляемся на пикник. - Какое совпадение! Мы тоже.., надеюсь, не в одном направлении! - Безусловно, если скажете, в какую сторону направляетесь вы, - мрачно ответила Энн. - Хотя, весьма вероятно, что вы лучше играете в присутствии зрителей. - Пол - единственный зритель, который мне нужен. - Сирина залезла в машину и включила зажигание. - Знаете, я не виню вас за попытку покорить его. В вашем положении я бы сделала то же самое. - Вы и сделали, - кивнула Энн, - и выиграли. - Я удивлена вашей готовностью признать это. - У меня нет ложной гордости. - Да-а, крепко вас прихватило, - рассмеялась Сирина. - Если отбросить самолюбие, я почти могу пожалеть вас. И прежде чем Энн успела что-нибудь ответить, "бентли" выскользнул из сарая, чуть не сбив направлявшегося внутрь Десмонда. - Так, так, - заметил он, - наша рыженькая нынче рано вспорхнула и запела. - Она отправляется на пикник, - без энтузиазма сообщила ему Энн. - Мы тоже, так что не надо выглядеть такой несчастной. - Он поцеловал ее в щеку и придержал дверцу машины, пока она садилась. - Боюсь, это не "бентли". - Я предпочитаю двухместные. - Спасибо за ложь! - Он сел в машину рядом с ней. - Сирина что-то тебе сказала? - Обычное мяу-мяу. - Я так и подумал по выражению ее лица. Вооружись здравым смыслом по примеру дядюшки Десмонда и забудь. Понимая разумность этого совета, Энн сделала усилие забыть о происшедшем, потому что только так она могла успокоиться. И все же одна мысль о том, что Пол так близко, не позволяла ей этого сделать: как бы он ни злился на Энн, не могло же это сделать его таким слепым, чтобы не видеть - с Сириной счастья у него не будет. Да, он любил ее когда-то. Но наверняка в последующие годы достаточно повзрослел, чтобы понять, что она собой представляет. Или не повзрослел? Десмонд остановил машину около зарослей дороги, и они пешком пошли по извилистой тропинке через луг. Трава была скошена, и пасшиеся там коровы равнодушно смотрели на них, пережевывая свежее сено. На дальней стороне луга под раскидистым деревом Десмонд растянулся на земле и потянул Энн за руку сесть рядом. - Будем есть сейчас или попозже? - Попозже, - она улыбнулась, - сейчас только одиннадцать часов. - Действительно. Наверное, это свежий воздух вызывает голод. Энн легла на спину и закрыла глаза, чувствуя, как успокаивается и расслабляется. Солнечные лучи согревали ее лицо. Десмонд говорил тихо, рассказывал забавные истории о начале своей актерской карьеры. Он не прикасался к ней, не пытался флиртовать, и, облегченно вздохнув, она позволила мыслям течь спокойно и неторопливо. Постепенно она перестала разговаривать и задремала, убаюканная теплом и сладким запахом сена. Энн открыла глаза первой и, повернувшись на бок, пощекотала нос Десмонда травинкой. Он вздрогнул и сел, укоризненно качая головой. - Если еще раз такое сделаешь - нарвешься на неприятности. Она усмехнулась. - А может, я хочу нарваться! - Нет, со мной не хочешь. Она не ответила, а он, схватив ее руку, прижал к губам. Глядя на его склоненную голову, Энн поняла всю истинность его слов. И еще поняла, что если будет продолжать видеться с ним, рано или поздно за это придется поплатиться. Они вернулись в дом поздно, в конце дня, и Энн сразу прошла в свою комнату. Как только дверь за Десмондом закрылась, она, как марионетка без ниточек, свалилась на постель. Внизу часы пробили шесть. Вздохнув, она собралась с силами и села. Стараясь ни о чем не думать, она умылась и переоделась. На этот раз она надела совсем другое платье, алого шелка, строгое, ниже колен и закрывающее шею. И волосы она причесала по-другому, в стиле более подходящем к платью: распущенные, они золотым облаком свободно падали на плечи. Не дожидаясь Десмонда, она спустилась вниз. Ее каблуки звонко стучали по паркету, когда она шла в гостиную. На пороге она резко остановилась. У винного шкафчика стоял Пол. Сердце ее замерло. Помимо воли и не замечая этого, она с нежностью смотрела на его сосредоточенный профиль и руки, тонкие и узкие, смешивающие коктейль. - Хелло, Пол, - хрипловатым голосом произнесла она. - Боже мой, ты так рано! Я не... - Он обернулся и замолчал. - Энн! Я понятия не имел, что это ты. Я думал, это Сирина. Хочешь выпить? - Да, пожалуйста, мартини. Он смешал коктейль и принес через всю комнату ей. Она взяла бокал, попробовала и скорчила гримасу. - Чересчур сухо. - Возьми мой. Она с улыбкой взяла, с трудом сдерживаясь, чтобы не приложить губы к краю, которого он только что касался. - Как тебе работается с Бектором? - тихо спросил он. - Хорошо. Он изумительный режиссер. - Она тихонько отпивала из своего бокала. - Я слышала, есть шанс, что твоя пьеса поедет в Нью-Йорк? - Да, это сейчас проговаривается. Она быстро поставила бокал и, подойдя к боковому столику, взяла сигарету. - Ты прелестно выглядишь на фоне деревянной обшивки, - внезапно сказал он. - И эта красная штука тебе идет. - Поэтому я ее и купила. - Ослепить Десмонда? Она облизала сухие губы. - А ты находишь, его надо "ослеплять"? Она выдохнула облако дыма и, когда оно рассеялось, посмотрела на Пола, опершегося на ручку кресла. - Твой отец настаивает, чтобы мы все пришли в понедельник в "Кипарис" посмотреть тебя. Она вздрогнула и, снова став собой, воскликнула безо всякой наигранности: - Ни в коем случае! - Я обязательно приду. Полагаю, это будет любопытно. Весь второй ряд будет занят твоими друзьями и доброжелателями! Ее спасло от ответа появление Десмонда, за которым почти сразу последовали Кора и Эдмунд. Они поболтали за коктейлями о том, о сем, а когда часы пробили восемь, Эдмунд вскочил и экспансивно объявил, что дольше ждать обеда не намерен. Энн не могла не взглянуть на Пола, и он неохотно улыбнулся ей в ответ. Общие воспоминания протянули тонкую ниточку между ними, но она была слишком непрочной, чтобы выдержать внезапное появление Сирины. Сразу после обеда они вернулись в гостиную, и Сирина, отобрав пачку пластинок, включила проигрыватель. В комнате зазвучала певучая мелодия из "Камелота", а она протянула руки к Полу и позвала его танцевать голосом таким же чарующим и соблазнительным, как и ее фигурка. Энн встала и неторопливо вышла на террасу. Она села там в бамбуковое кресло. Последовавший за ней через французское окно Десмонд пробормотал: - Не смотри так. - Как? - она слегка повернула к нему голову. - Вот так. - Повторил он. - Ты знаешь, что я имею в виду. С трудом она выжала из себя улыбку: - Не забывай, что ты обрушил на меня этот уик-энд. Я ведь и ехать-то не хотела. - Я считал, что так будет лучше для тебя. - Страдание полезно для души? - насмешливо спросила она. - Ты это имеешь в виду? - Спроси меня об этом в конце недели. Сейчас здесь я не хочу спорить с тобой. Она рассмеялась. - Значит, ты отпускаешь меня чуть-чуть на волю перед казнью? Господи, как подумаю о вечере понедельника! - У всех, даже лучших актрис, была предпремьерная лихорадка. - Он встал и протянул к ней руки. - Пойдем потанцуем. Рано утром в воскресенье, еще до того, как все встали, они уехали в Лондон, чтобы успеть к дневной репетиции в "Кипарисе". Весь день и весь вечер она работала, и была почти полночь, когда усталым движением руки Бектор отпустил их. В лучших театральных традициях - на генеральной все всегда идет комом - все и было не так, как надо. По твердому специальному распоряжению Бек-тора Энн провела почти весь понедельник в постели, и родители, поняв, что их присутствие будет только ее нервировать, дали ей возможность уехать в театр, не повидавшись с ними. Ее уборная была маленькой и холодной. Она, дрожа, надела шерстяной халат и стала открывать сваленные на столе телеграммы. Все слали ей свои добрые пожелания: Кора и Эдмунд, Марти и Пегти, дядя Харви и даже Смизи! Смизи! У Энн дрогнула рука, и она положила телеграмму на стол. Маленькая экономка, должно быть, услышала от Пола, что она выступает сегодня в его пьесе, но сам он не прислал ни слова. Решительным жестом завязала она волосы шарфом и взяла в руки гримировальный карандаш. Все время, пока она гримировалась, за дверью слышался усиливающийся шум возбужденных голосов: зал постепенно наполнялся. Она скользнула в свой костюм и пошла постоять в кулисах. Когда бледный как привидение Бектор подошел к ней, она смогла ему улыбнуться. - Ни одного пустого места, - прошептал он. - И все крупные критики тоже здесь. Это, наверное, работа твоего отца. - Я боюсь. - Я тоже, - прошипел он. - Иди и убей их, Энн. Я на тебя надеюсь. - Я не смогу.., я сейчас упаду в обморок. - Не глупи. Это просто нервы. Пол качнулся у нее под ногами, и она пошатнулась. Бектор положил ей руку на плечи. - Возьми себя в руки. Ты не можешь сейчас упасть в обморок! Твоя реплика. - Нет, нет, - бормотала она. - Я не могу! - Ты должна. Он убрал свою руку и толкнул ее на сцену. В какое-то мгновение панического страха Энн глянула через ярко освещенную сцену в черноту зрительного зала. Память отказала полностью: она не помнила, кем она должна быть и что должна говорить. Она не помнила себя. Ее не было. - "Машина гестапо остановилась..." - прошипел из-за кулис Арнольд Бектор. Энн подняла голову: "Машина гестапо остановилась перед домом, отец..." Слова отчетливо прозвучали на весь театр, и зал, откинувшись в креслах, стал смотреть и слушать. Когда опустился занавес после первого акта, Энн поспешила в свою уборную и заперлась там. В этот момент она хотела быть одна, чтобы вчувствоваться в настроение сцены суда. Ей повезло: она играла в пьесе, которую многие считали шедевром Пола, но только когда она произнесла текст роли перед живой аудиторией, она ощутила всю магию слов и чувств, в них выражавшихся. Какое значение имело то, что в жизни он капризен, жесток и несправедлив? Человека, который смог написать такую пьесу, можно было судить только по его законам. Высокий безличный голос за дверью напомнил ей, что антракт закончился. Она встала, вытерла со лба испарину и уверенно пошла к сцене. Бектор снова стоял за кулисами, но на этот раз она с ним не заговорила и вообще почти не осознала, что он здесь. Для нее существовала лишь одна реальность: сцена, превращенная в камеру тюрьмы. Она подошла к жесткой скамье и вытянулась на ней, как раз когда пошел занавес. Никто не двинулся, никто не кашлянул, когда сцена дошла до своего трагического финала. Это был триумф Энн. Когда стихли ее последние слова и она опустилась на землю, наступила долгая тишина, величайший знак признания актера. Затем весь зал встал, как один, и буря аплодисментов потрясла здание. Снова и снова подымался занавес, шквал за шквалом проносились овации, пока наконец только исполнение гимна смогло их прекратить и позволить актерам уйти со сцены. В своей уборной Энн не могла пошевелиться из-за набившегося народа. Все пришли за кулисы поздравить ее. Все, за исключением человека, который значил больше всех. К ней подошел отец и со слезами на глазах поцеловал. - Лучший спектакль в моей жизни, - сказал он охрипшим голосом. - Я ждал этого с момента твоего рождения. Стараясь не заплакать, Энн повернулась к матери. - Теперь тебе надо справляться не с одним, а с двумя актерами в одном доме. - Я помогу твоей матери справиться с этим. Это был Десмонд, его бледное лицо раскраснелось от волнения; он наклонился и поцеловал ее в щеку: - Энн, ты была потрясающа. Я всегда верил, что в тебе это есть. - Я знаю, что ты верил. Она улыбнулась ему, но больше ничего не успела сказать: Десмонда оттеснила публика. Пробравшись к туалетному столику, она начала кремом снимать грим и, не обращая внимания на шум голосов за спиной, напудрилась и причесалась. Она все еще была в серой тюремной одежде последнего действия, которая подчеркивала ее бледность и худобу Она наклонилась вперед и вдруг встретилась в зеркале с взглядом Пола. Он стоял прямо за ней, и лицо его было почти таким же бледным, как у нее. Медленно она обернулась и посмотрела на него. - Поздравляю, - тихо произнес он. - Я полагаю, что мне не нужно говорить тебе, как хорошо ты сыграла. Слишком усталая, чтобы притворяться, Энн сказала правду: - Я предпочитаю, чтобы из всех людей, кто здесь был, это сказал мне ты. У него на щеке около рта задергалась жилка, и словно ощутив это, он втянул и сжал рот. - Пока я не видел тебя в роли Герды, я всегда думал о ней, как о фанатичке, заслужившей свою смерть. - А теперь? - Когда ты упала, умирая, - медленно проговорил он, - мне хотелось быть там и поднять тебя на руки. Энн задержала дыханье и первый раз посмотрела прямо ему в глаза. Они стояли так близко, что она увидела в них свое отражение. - Актриса может сыграть только то, что есть в роли, - прошептала она. - Я играла твою пьесу. Он покачал головой: - Многие женщины играли Герду до тебя, но только актриса, обладающая истинным пониманием и сочувствием, могла вдохнуть в нее жизнь. Энн качнулась к нему: - Если ты веришь в это, тогда ты должен понять, что это относится и к Мэри-Джейн. Ради Бога, Пол, очнись, пока не поздно! Прежде чем он смог ответить, между ними втиснулась Сирина, ее заостренное личико было полно яда. - Пол, эта уборная чересчур переполнена людьми. Пойдем, я не могу здесь дышать. - Разве ты не собираешься поздравить Энн? - Конечно. Ты была изумительна, дорогая. Я бы сама не сыграла лучше. Ты такая чудная актрисочка, что по сравнению с этим сыграть секретаршу Пола было для тебя детской забавой! - Замолчи! - резко оборвал ее Пол. - Энн заслужила свой триумф. Я думаю, что мы достаточно взрослые люди, чтобы забыть прошлое. - Не могу не согласиться с этим, - закивала его нареченная. - Я надеюсь, что ты не считаешь нас врагами. Энн ничего не ответила, и Сирина надула губки. - Ты все еще дуешься на меня, а я хочу доказать свое дружеское расположение к тебе. Как насчет того, чтобы стать подружкой у меня на свадьбе? - На свадьбе? - выдохнула Энн. - Ты хочешь сказать, что уже назначена свадьба? - Люди не остаются помолвленными вечно! - Сирина упивалась произведенным эффектом. - Мы с Полом решили окунуться в семейное счастье Мы собираемся пожениться в субботу, после премьеры в Лондоне. Все чувства, все инстинкты Энн взбунтовались, протестуя против того, что она услышала, но приличия обязывали к сдержанности. Нервно глотнув, она повернула голову и увидела протискивающегося к ней сквозь толпу Десмонда. Почти не соображая, что делает, она протянула ему руку, и тепло его пальцев вернуло ей голос. - Нам надо поделиться с Полом и Сириной нашими новостями, дорогой. Пора перестать держать это в секрете. - Обернувшись к Полу и Сирине, она выдавала из себя улыбку. - Вы тоже должны поздравить нас. Мы с Десмондом вчера решили обручиться.

Глава 10

Весь следующий день Энн одолевали поздравительные телефонные звонки. Неизвестная дебютантка вчера, она сегодня стала новой сценической звездой. Днем состоялась ее первая пресс-конференция, такая же пугающая, как и вчерашний дебют. Только вечером она смогла поговорить с Десмондом наедине, причем из всех последних испытаний это оказалось самым тяжким. Она нервно металась по гостиной, крутила в руках платок, пока он не превратился в мятую влажную тряпку. - Я не могу объяснить, Десмонд, почему я вчера так сказала. Просто, я должна была нанести ей ответный удар. - Тебе не надо мне ничего объяснять. - Он закурил сигару и неторопливо задул спичку. - Я очень хорошо понимаю мотивы твоих поступков. - От этого я себя чувствую еще хуже. Что мне сделать, чтобы все исправить?.. - Ты можешь выйти за меня замуж. Она прикусила губу. - Не думаю, что ты женишься на мне, зная, что я все еще люблю Пола... - Мне все равно, кого ты любишь. Все, чего я хочу, это возможности научить тебя сердечно относиться ко мне! - Ты слишком хороший, чтобы быть "за неимением лучшего". - Пусть это будет моей заботой. - Он слегка улыбнулся. - Придумай еще какую-нибудь отговорку, дорогая. - Я не ищу отговорок, мне просто не хочется быть несправедливой к тебе. Давай отменим помолвку. Я скажу, что это я виновата и... - И признаешься Сирине, что соврала? Через мой труп! - Он наклонился к ней, в голосе уже не было смеха. - Поверь мне, Энн, я люблю тебя глубоко и искренне и хочу жениться на тебе. Не отвечай мне сейчас ничего.., просто помни, что я буду рядом.., ждать. - Я никогда не думала, что ты можешь быть таким добрым, - прошептала она. - Ты многого обо мне не знаешь. Он притянул ее к себе, и сквозь тонкую материю своего платья она почувствовала, как сильно бьется его сердце. Ее не на шутку испугало, что она так глубоко волнует его. Энн попыталась освободиться от его объятий. Брак - это было что-то слишком огромное, значащее, чтобы решаться на него вот так.., без любви.., только от отчаяния. - Дай мне время, - пробормотала она, когда его губы прикоснулись к ее губам. - Десмонд, дорогой, умоляю тебя, дай мне время. Анжела и Лори приняли весть о помолвке с Десмондом без вопросов. Но Энн страстно желала лишь одного - снова быть свободной. Только мысль о том, что пройдет всего несколько недель и Пол женится на Сирине, останавливала ее от расторжения помолвки. Оставалось лишь надеяться, что со временем "все образуется". Впрочем, эта надежда мало успокаивала. Где бы она ни была, все ее мысли были только о Поле, о нем думала она, оставаясь одна в своей комнате. Ни Десмонд, ни отец ничего не говорили о новой пьесе, и только от матери она узнала, что в начале следующего месяца они начинают недельные гастроли с этой пьесой в Брайтоне. Гордость не позволяла ей расспрашивать, поэтому лишь во время уик-энда перед премьерой Десмонд рассказал ей, что его на следующей неделе не будет в городе, и спросил, не хочет ли она приехать туда и посмотреть спектакль. - И поставить всех в неловкое положение? - с горечью сказала она. - Нет, спасибо. Я посмотрю его, когда спектакль приедет в Лондон. - Ты хочешь сказать, "если" приедет в Лондон, - подчеркнул Десмонд интонацией слово "если". - Все так плохо? - испуганно спросила она, и, когда он, ничего не ответив, отвернулся, тревожное предчувствие охватило ее. Весь понедельник Энн старалась чем-то занять себя. Как она объяснила Десмонду, на этой неделе она не была занята в "Кипарис-театре" и по совету Арнольда Бектора несколько дней посвятила отдыху. Но отдых не принес покоя ее душе. Она мысленным взором видела своего отца в Брайтоне и почти чувствовала напряжение, нараставшее по мере того, как близилось время спектакля. Весь вечер она не могла сосредоточиться. Энн ходила из комнаты в комнату, ставила пластинку за пластинкой, но не слышала их; включала радио, чтобы тут же его выключить, и, наконец, уселась за ужин, но так и оставила его в неприкосновенности. Поздно вечером, почти ночью она позвонила в "Куинз-отель" и поговорила с Десмондом. Даже на расстоянии она почувствовала его уныние и, еще не спросив, как приняли пьесу, знала, что он ответит. - Убийственно! Коррида! - Его голос в телефоне звучал очень мрачно. - Слава Богу, что мы открылись здесь, а не в Лондоне. Сирина забыла все, чему ее учил Эдмунд. Нервный пот прошиб Энн. - Что теперь будет? Понятия не имею. Утром огласят протокол вскрытия. Твой отец был великолепен. У него отзывы будут хорошие. Она немного приободрилась. Как я рада этому! - Но это не спасло премьеры, - продолжал Десмонд. - В столице пьеса не продержится и недели. - Бедный папочка, - вздохнула Энн, а непроизнесенными осталось: "Бедный Пол. Бедный слепой упрямец Пол". Она положила трубку и начала раздеваться. Все ее опасения сбылись, но радости от сознания своей правоты она не испытывала. Успех - поражение, две крайности движения маятника. Кто-то теряет, кто-то находит. Пол проиграл, она выиграла. Но могла ли она отделить Пола от себя? Его боль она чувствовала, как свою, а может быть, и более остро. Каждый вечер Десмонд звонил Энн, но ничего хорошего рассказать не мог. Эдмунд был бессилен спасти пьесу от провала, а в четверг публика выразила свое неодобрение насмешливыми криками и шиканием. Она предположила, что только профессиональная ответственность и жесткий контракт заставили их поработать неделю. Когда родители и Десмонд вернулись поздно ночью в субботу домой, подтвердилось, что она была права. Лори тяжело вошел в комнату и бросился на диван. - Двадцать пять лет в театре... Это будет мой второй провал! Энн поспешила к серванту и налила им два бокала. - Мне не надо, - сказала мать. - Я с премьеры сижу на кофе. - А мне, пожалуйста, просто виски. - Десмонд подошел и обнял ее за талию. - Хорошо было уехать.., хотя бы ради удовольствия вернуться! - С бокалом в руке он опустился на кресло. - Кажется, через две недели мы окажемся безработными. - Почему через две недели? - Через две недели премьера в "Маррис-театре". Она обернулась. - Ты хочешь сказать, что Пол настаивает на продолжении? - Еще как! - Десмонд поглядел на Лори. - А вы, сэр, сколько времени дадите этой пьесе? - Одно представление, - лицо Лори было усталым и напряженным. - Поедем в понедельник со мной на репетицию, Энн, и сама увидишь. Может быть, что-нибудь посоветуешь. - Нет! - Она села рядом с Десмондом. - Я сыта по горло и советов больше никому не даю. - Но кто-то должен что-нибудь сделать. - Лори шлепнул себя ладонью по колену. - Проклятье, мы должны заставить Пола посмотреть правде в глаза. - Не заводи себя, - предостерегла его Анжела. - Толку от этого не будет, а ты только расстроишься и заболеешь. - Давление повысится, - пробормотал он. - Вот и все, чего я добьюсь, гипертонического криза! Продолжая сердито бормотать, он позволил увести себя из комнаты в спальню. Как только дверь за родителями закрылась, Энн вскочила с места. - Если ищешь сигареты, - сказал Десмонд, - возьми мои. Он протянул ей портсигар, но она покачала головой. - У меня есть. Она нервно достала сигарету из ящичка на столе и наклонилась закурить ее от стоявшей на столике у дивана зажигалки. Когда она потянулась к ней, Десмонд накрыл ее рукой своей и безжалостно притянул к себе, не отпуская, пока их тела не соприкоснулись. - Перестань ходить вокруг, как кошка по горячим кирпичам, - мягко, но требовательно проговорил он. - Я тебя не укушу. Поняв, что спорить бесполезно, она поникла в его руках, а он прижался к ней еще теснее. Голос его от страсти дрогнул и стал низким. - Боже, как я скучал по тебе! А ты скучала? Разумеется, скучала, - вяло и бездумно произнесла Энн. - "Разумеется, скучала", - передразнил он. - Ты что, не можешь вложить в эти слова больше чувства? Она извернулась в его руках и оттолкнула его. - Я не хочу перед тобой притворяться. Я говорила тебе, когда мы обручались, что не люблю тебя, а помолвка эта - блеф. - Я думал, ты постараешься полюбить. - Я же стараюсь! - Она стиснула руки, чтобы прекратить их дрожь. - Ты обещал дать мне время. Почему ты торопишь меня? - Чем дольше мы ждем, тем меньше ты хочешь продолжать помолвку. - Я вообще расторгну ее, если ты будешь все время понукать меня! - Понукать тебя? Господи, Боже мой, Энн, разве ты не понимаешь, что я чувствую? Я с ума схожу по тебе и не могу видеть, как ты мучаешься и тратишь свои душевные силы на Пола. Он собирается жениться на Сирине, и ты ничего не можешь с этим поделать. - Если бы я действительно верила, что он ее любит, я завтра бы вышла за тебя замуж, - внезапно охрипшим голосом проговорила Энн. - Почему ты в это не веришь? Потому что он раз или два поцеловал тебя? Она ничего не ответила, и он запрокинул ее лицо и посмотрел ей прямо в глаза. - Множество мужчин занимается любовью с женщинами, не имея в виду ничего серьезного. Они страстно целуют их, удовлетворяют свое желание, но это не означает любви. Энн отодвинулась от него и, подойдя к окну, невидящими глазами уставилась в темноту. Стекло отразило ее, и она увидела себя тенью - худой, бледной, бесплотной. - Я ни разу как следует не разговаривала с Полом с той ночи, когда он узнал, кто я, - наконец сказала она. - Именно это я и сделаю прежде, чем буду думать о браке с тобой. Я поверю только тогда, когда он скажет мне сам, что не любит меня. - Какая же ты мазохистка! - Десмонд раздраженно встал и схватил пальто и шляпу. - Удостоверься, что он тебя не хочет, и потом возвращайся ко мне. Я буду тебя ждать, как последний дурак. Он вышел, а она осталась посреди комнаты, дрожа от нервного возбуждения и усталости. Жестоко было так разговаривать с Десмондом, причинять ему боль, но другого выхода не было. Прошло уже много недель с того времени, как Пол узнал, что она Энн Лэнгем. Наверное, теперь он сможет выслушать ее доводы? Если он увидит и обнимет ее, он сразу поймет, что только с ней будет счастлив. Она старалась думать об этом, когда в понедельник вошла в вестибюль "Маррис-театра" и увидела Пола, разговаривающего с Эдмундом. Это был горячий спор, и ни тот, ни другой не заметили ее, пока она не поравнялась с ними. Тогда толстяк-режиссер схватил ее за руку. - Как чудесно повидать тебя, Энн. Я слышал, что ты можешь в любой момент улететь в Голливуд. - Вы что-то не то слышали. - Нет, то, - запротестовал он. - Я во время уик-энда видел Бектора, и он рассказал мне о том, что ты получила предложение. - Я получила пару предложений, но не приняла их. - Она посмотрела на Пола. - Как поживаешь? - Очень хорошо. - Он избегал смотреть ей в глаза и снова повернулся к Эдмунду. - Говорю тебе, я не могу сейчас снять ее с показа. Я финансирую постановку, и она должна быть успешной. - Такая, как она сейчас, она не продержится и недели. - Полагаю, ты имеешь в виду Сирину? - Ты правильно полагаешь! - Эдмунд вскинул руки к небу. - Я понимаю, почему ты дал ей роль: вы с ней помолвлены, и ты хотел осчастливить ее. Но если тебя волнует судьба пьесы, тебе надо взять другую Мэри-Джейн! - Сирина - единственная, кого я вижу в этой роли! Когда я первый раз услышал ее, это было чудесно. Ты должен поверить мне! Эдмунд пожал плечами, и, увидев этот жест, Пол сжал кулаки. - Если бы я мог доказать тебе, что знал, что делал, когда давал ей эту роль... Если бы я смог доказать, что дал ей эту роль не потому, что.., не из-за других соображений.., тогда ты бы успокоился? - Как ты можешь доказать это? - Подожди и увидишь. По правде говоря, я сам не знаю, почему не подумал об этом раньше. Пол сердито выскочил из театра, и Энн поспешила за ним. - Пол, подожди! Я хочу поговорить с тобой. - Нам нечего сказать друг другу, - ответил он, не оборачиваясь. - Пол, ну, пожалуйста! - Я занят. Она побежала быстрее. - Но ведь тебе все равно надо есть? Ты же идешь на ланч? Он не замедлил шага, и она должна была почти бежать рядом. Они прошли по Срэнду, пробираясь через толпу, мимо Олдвича, перешли главную дорогу и повернули на боковую улицу. Выбившись из сил и задохнувшись, Энн остановилась, грудь ее судорожно вздымалась, на глаза навертывались слезы. Как будто почувствовав, что ее уже нет рядом, Пол обернулся и, увидев, что она, шатаясь, стоит на мостовой, вернулся к ней. По лицу его промелькнуло выражение, показавшее, что в нем проснулись угрызения совести. - Что ты хочешь мне сказать? - Я не могу.., говорить, - задохнулась она. - Ты ходишь слишком быстро. - Мне некогда. - Может, мы где-нибудь выпьем кофе? Он нахмурился. - Хорошо. Там дальше по шоссе есть кафе. Через несколько минут они сидели за столом в маленьком ресторанчике, скрытые от посторонних взглядов колонной, разрисованной под мрамор. Оказавшись лицом к лицу с ним, она никак не могла собраться духом и выложить то, что накопилось у нее на сердце. Она взяла ложечку и стала мешать кофе. - Мне было очень грустно, услышать о твоей пьесе, - наконец-то неловко проговорила она. - Отец рассказал мне... - Твой отец был изумителен. - Я очень рада. Я знаю, что ему очень нравится роль Фрэнка. - Он просил освободить его от контракта. Она была потрясена. - Я понятия не имела. Он мне ничего не сказал. Пол пожал плечами. - Я не виню его. В конце концов это должно было стать его возвращением, и не к лицу ему участвовать в провале. - Но это была очень хорошая пьеса, - запротестовала она. - Была? - По его лицу пробежала тень горького разочарования. - Даже ты говоришь о ней в прошедшем времени. - Я не это имела в виду, - она машинально положила второй раз сахар в кофе и, подняв глаза, встретилась с его насмешливым взглядом. - Я не знал, что ты пьешь кофе с сахаром, Энн. - Не пью. Он поменял их чашки местами, отхлебнул и сделал гримасу. - Ну, так как? Как ты чувствуешь себя в роли звезды? - Я не звезда. - Ну, ну, друг перед другом мы можем не демонстрировать ложную скромность! Ты на дороге к успеху, Энн! Как я понимаю, дело только в том, чтобы выбрать лучшее предложение. Она ничего не ответила, и он потер щеку таким знакомым ей жестом. - Что там такое сказал сегодня Эдмунд.., что-то о предложениях из Голливуда? - Они не очень интересные, - торопливо ответила она. - Будут и другие, поверь мне на слово. В тебе есть все, чтобы быть звездой: и внешность, и способности. - Ты очень добр, что так говоришь, но я хотела сказать не о себе. - Неужели? - иронично осведомился он. - Я полагал, что все женщины хотят говорить только о себе. Разговор шел совсем не в ту сторону, В его голосе зазвучали знакомые нотки сарказма, которые она так хорошо знала по прошлому опыту. - Пол, будь серьезным. Я хочу поговорить с тобой. Он отодвинул свой стул от стола и откинулся на спинку, скрестив на груди руки. - Очень хорошо. Могу дать тебе десять минут. - Неужели мы должны разговаривать, как чужие? - А разве мы не чужие? - Как ты можешь это говорить? Разве мы ничего не значим друг для друга? - Ее голос дрогнул. - Ты видишь, в том, что касается тебя, у меня нет ложной гордости. Пол, дорогой, ты не можешь заставлять меня всю жизнь платить за одну ошибку. Я знаю, что поступила не правильно, когда стала работать у тебя и... - Дорогая моя девочка, - прервал он ее. - Я давным-давно простил тебя. Пусть это не тревожит твою совесть. - Не будь язвительным, - выдохнула она. - И не думал. - Нет, ты хочешь уязвить! - Она стиснула руки. - Я люблю тебя. Пол. Можешь ты посмотреть мне в глаза и сказать, что я ничего для тебя не значу? Он впился в нее взглядом, и Энн закрыла глаза, слушая звуки маленького кафе: дребезжание чашек, позвякивание ложек и вилок, шум наливаемой воды. Она открыла глаза и увидела непримиримо сжатый в одну линию рот, лицо, побледневшее настолько, что стала заметна легкая щетина. Наклонившись вперед, он сказал твердо: - Я женюсь на Сирине в конце этой недели. - Ты не можешь этого сделать! - задохнулась она. - Ты ее не любишь. Ты ломаешь наши жизни из гордости! - Гордость здесь ни при чем. Давай выясним все раз и навсегда. Каковы бы ни были причины, по которым я обручился с Сириной, я собираюсь жениться на ней. Это непреложный факт. Не из-за тебя или кого-то другого, а потому, что я этого хочу. Не в силах дольше выносить это, Энн оттолкнула назад свой стул и выбежала из кафе. Она пыталась вернуть Пола и проиграла. Эту горькую правду она должна принять. Ничего не видя, шла она по тротуару и, только дойдя до перекрестка, остановилась, огляделась и увидела, что стоит у дверей агентства Марта. Минуту она колебалась, но, почувствовав, как подступают слезы, как поползли они по щекам, перебежала дорогу и толкнула входную дверь. Пегги подняла голову от машинки и увидела Энн. - Вот так так! Каким ветром занесло вас к нам? Я читала о вас во всех газетах. Энн жалко улыбнулась. - Мисс Мак Брайд у себя? - У нее сейчас клиент. Может быть, вы... - Пегги начала смеяться. - Я же забыла. Вы как раз можете войти.., там мисс Дональде! Энн открыла дверь и вошла в кабинет Марта. Розали Дональде, пухленькая, улыбающаяся, в темно-синем платье и модном, хорошо сшитом пальто сидела в кресле и выглядела, как воплощение счастья. - Да это же мисс Лестер! - Она вскочила на ноги. - Я только что спрашивала о вас. Разве не смешно, что мы так столкнулись здесь? Энн протянула ей руку. - Что вы делаете в Лондоне? Только не говорите, что снова убежали от тетки! - Моя тетя сама отпустила меня на этот раз, - улыбнулась Розали. - Я вышла замуж за доктора, который ее наблюдал! - Святые небеса! - Энн без сил упала на стул. - Не могу вам передать, какое я испытываю облегчение. Вы столько месяцев были на моей совести! - Потому что вы познакомили меня с мистером Моллинсоном? - нахмурилась Розали. - Я никогда не думала, что вы приняли это так близко к сердцу. - Я чувствовала себя ответственной за вас. ( - Это было не столько вашей, сколько моей ошибкой. Я всегда говорю, что все в жизни происходит для чего-то. Смотрите, если бы я не встретила мистера Моллинсона, я бы не вернулась домой. А если бы я не вернулась домой, я бы не встретила Джима! - Одно цепляется за другое, - задумчиво произнесла Энн. - Я рада, что у вас все так хорошо устроилось. - Более чем хорошо. Мне хочется думать, что когда-нибудь и вы будете так же счастливы, как я. - Уже выходя из кабинета, она обернулась. - Если когда-нибудь будете в наших краях, не забудьте заглянуть. Я буду очень рада вас видеть. Она вышла, и Энн горько улыбнулась. - Подумать только, я услышала, как благодарна Розали Полу Моллинсону! - Ты должна быть довольна. - Довольна! - воскликнула Энн. - Я буду жалеть об этом всю жизнь. Единственная причина, по которой я с ним встретилась, была Розали Дональде. - Что ж, теперь это все закончилось. Ты завоевала успех, и весь мир у твоих ног. - Мне не нужен весь мир. - Возьми тогда какую-нибудь его частичку. Энн не ответила, а Марти лениво продолжала рисовать на бумаге закорючки. - Ты выглядишь очень подавленной. Поссорилась с Десмондом? - Не с Десмондом.., с Полом. - Понимаю. Значит, ты все еще любишь его. Энн отвернулась. - На следующей неделе его свадьба с Сириной. - И ты, полагаю, собираешься сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. - А ты ожидала, что я скажу, будто уже забыла его? - Так бы и надо поступить.., если бы у тебя хватило на это ума. - Марти помолчала, потом наклонилась вперед, прикрыв лицо рукой. - Я должна тебе кое-что рассказать. Я никогда раньше не говорила об этом, потому что не видела, чем это может тебе помочь, но теперь, возможно, тебе будет полезно знать об этом. - Она снова замолчала. - Давным-давно, до того как Лори встретил твою мать, он просил меня стать его женой. - Я знаю, - сказала Энн. - Он мне рассказывал. - Думаю, сейчас он смотрит на это с юмором, но тогда он имел это в виду вполне серьезно. Любопытство Энн пробудилось. Она как-то никогда не связывала суровую шотландку с понятием "любовь", она всегда видела ее в твидовом строгом костюме, с короткими седеющими волосами и официальным выражением на лице. Но ведь Марти когда-то была молодой и, возможно, любила кого-то настолько, что не захотела выйти замуж за Лори. - Ты любила кого-то еще? - заинтересованно спросила она. - Поэтому ты и отказала папе? - Я никогда не любила никого, кроме твоего отца. И отказала ему по одной-единственной причине: я не считала себя той женщиной, которая сможет помочь его карьере. - Но если он любил тебя... - Ну, наверное, это была не очень сильная любовь. Он очень скоро потом женился на твоей матери. Но я хотела поговорить не об этом. Марти сопела пальцы рук вместе. - Я жалела, что отказала Лори, с того самого момента, как сделала это. Когда я увидела, что он не очень-то счастлив с твоей матерью, я стала надеяться, что однажды он оставит, ее и придет ко мне. Что у меня появится второй шанс. И так я продолжала жить и ждать, когда он устанет ссориться с Анжелой, уверяя себя, что никто не понимает его так, как я. Только когда мы думали, что он погиб, и я сблизилась с твоей матерью, до меня дошло то, чего я раньше не сознавала. - Что именно? - Что Лори был счастлив, ссорясь с твоей матерью! Что ему доставляло удовольствие ссориться, а потом мириться и целоваться. Ты понимаешь, к чему я веду? - Думаю, да, - медленно проговорила Энн. - Ты хочешь сказать, что мое представление о любви может не совпадать с представлением Пола? Совершенно верно! Усталые глаза смотрели на нее со странным выражением. - Может быть, ему нравится ругаться с Сириной и тянуть в разные стороны. А если это так, тебе надо перестать тратить на него время и что-то делать со своей жизнью. Энн облизала губы. И что ты предлагаешь мне сделать? - Выбрось его из головы. Это будет нелегко, но попытайся. Глаза Энн наполнились слезами, и она уставилась на яркий ковер под ногами. Цвета его затуманились, расплылись и потом вообще ни цвета, ни рисунка нельзя было разглядеть. Она поморгала несколько раз, и снова красный, пурпурный и золотой узор стал виден отчетливо. - Ты считаешь, я должна выйти замуж за Десмонда, даже если я его не люблю? - Я бы на твоем месте серьезно об этом подумала. - Я пыталась, - медленно сказала Энн и, подойдя к окну, стала разглядывать серое небо над крышами домов и далекую темную тучу над горизонтом. Марти молчала. Шли минуты, часы на отдаленной церкви пробили полчаса. Энн медленно повернулась и пошла к двери. - Я ухожу. - Куда? - Повидать Десмонда. Я больше.., я больше не буду избегать его. Как сомнамбула, Энн прошла свой путь обратно до "Маррис-театра" и, толкнув двери на сцену, пошла по коридору к уборной Десмонда. Он выглянул как раз, когда она подошла, и сощурился, увидев выражение ее лица. - Как я понимаю, ты поговорила с Полом? - Да. - Безуспешно? Не решаясь выговорить это, она кивнула, и, увидев это движение, он отодвинул стул и подошел к ней. - Если бы у меня еще оставалась гордость, я бы заставил тебя повернуться и уйти прочь! Она продолжала молчать, и со стоном он притянул ее к себе: - Но я не могу. Я слишком люблю тебя, чтоб прогонять. Со вздохом-стоном она приникла к нему, впервые почувствовав счастье оказаться в кольце его рук, отдохнуть на его груди, почувствовать, как его сила вливается и поддерживает ее. - Я постараюсь сделать тебя счастливым, Десмонд. Ты ведь мне веришь? - Тебе не надо стараться. - Он легко поцеловал ее в лоб. - Хочешь рассказать мне, что произошло? - Не сейчас, - уклончиво ответила она. - Просто он собирается жениться на Сирине примерно через две недели. - Ручаюсь, она не знает, что он разорен. - Разорен? - Говорю тебе, он вложил все до последнего пенни в эту пьесу. Энн смутно помнила, что Пол сказал что-то вроде этого Эдмунду, но расспрашивать Десмонда подробнее времени не было, потому что он снова повернулся к зеркалу и стал приглаживать волосы. - Энн, я через несколько минут на сцене. Почему бы тебе не пойти в зал и не посмотреть? Она знала, что он испытывает ее, и гордость заставила ее выпрямиться и высоко поднять голову. - Хорошо. Если ты терпишь и играешь в этой пьесе, я могу потерпеть и посмотреть ее. - Молодец, моя девочка, - глуховатым голосом сказал он и послал ей вслед воздушный поцелуй. Энн прошла по узкому каменному коридору, осторожно перешагивая через петли электрического кабеля на полу. Где-то высоко над ней слышался стук молотков, вокруг рабочие сцены двигали декорации и рисованные пейзажные задники. Толкнув железную дверь, она, спотыкаясь в темноте спустилась в зрительный зал. Сцена была ярко освещена, и она смогла пробраться вдоль кресел в середину. На этот раз она не собиралась прятаться в тени. Время притворства и уверток прошло. Она должна была вести себя с достоинством. Унижение, которое заставил ее пережить Пол, разбудило в ней гордость, освободило от чувства вины. Спокойно заняв выбранное место, она глазами профессионала стала наблюдать за репетицией. Никогда не доводилось ей видеть такого плохого представления. Напряжение на сцене было почти осязаемым, Сирина пробалтывала слова роли, превращая то, что написал Пол, в какую-то пародию. На половине второго акта Эдмунд вскинул руки вверх. - Не так, Сирина. Говори это с улыбкой.., с улыбкой! - Я улыбалась. - Сирина оскалила зубы, чтобы доказать свои слова. - Вот так. - Но мне не нужна такая улыбка. - Эдмунд тоже оскалился. - Это должно быть нежное движение губ, легкая игра чувств. - Ладно, - хладнокровно оборвала Сирина. - Ты все мне объяснил. Больше, ничего мне говорить не надо, - она подошла к краю сцены и начала вступительную фразу своего большого монолога. - Нет, нет, - снова закричал Эдмунд. - Неужели ты не помнишь ничего, что я тебе объяснял? - Конечно, помню, - голос ее поднялся до визга. - Я просто не чувствую то, что ты говоришь. Я не могу. Говорю тебе, я не могу. Пол! - взвизгнула она. - Пол, я больше так не могу. Это не может так продолжаться. Где ты там? - Я здесь, Сирина. - Голос Пола громко рас катился по театру. Он шел к сцене в сопровождении электрика. Они вдвоем несли ящик, в котором Энн с удивлением узнала магнитофон. - Это поможет тебе, - сказал Пол, устанавливая магнитофон 1й кресла. Сирина широко открыла глаза. - Что ты собираешься делать? - Через минуту увидишь. - У нас нет лишнего времени на твои фокусы, Пол, - вмешался Эдмунд. - Это не фокус. - Пол нагнулся и воткнул вилку в розетку сбоку сцены. Затем, повернувшись к своей нареченной, которая стояла на сцене за ним побледневшая настолько, что грим на ее щеках стал выделяться грубыми пятнами. - Не смотри так, дорогая. Я уверен, это поможет тебе. Если ты услышишь свое самое первое исполнение Мэри-Джейн... - Нет! - завопила Сирина. - Я не хочу! - Но это поможет тебе, - умолял Пол. - Ты знаешь слова наизусть. Если ты послушаешь свой собственный голос, когда я проиграю запись, ты восстановишь свой подход... - продолжая говорить, он поднял крышку. - Нет, - запротестовала Сирина, собираясь сойти со сцены в зал и вмешаться в действия Пола. Но он опередил ее. Магнитофон был включен, и прелестный, легкий голос разнесся по театру. "Я лгала тебе Фрэнк. Я лгала тебе с самого момента нашей встречи..." Энн наклонилась вперед, сердце ее стучало так громко, что она почти не слышала слов. На магнитофоне был ее голос! Это был тот монолог, который она читала в тот вечер, когда ждала Пола домой, и который, оказывается, не успела стереть с пленки! Как мог он подумать, что это Сирина? Но, задавая себе этот вопрос, она уже знала ответ, вспомнив, сколько раз в прошлом он путал их голоса. Слушая запись, она была заново растрогана пафосом слов, как, впрочем, были тронуты и все на сцене, потому что это была Мэри-Джейн, которую они никогда раньше не слышали. Это была такая интерпретация роли, которая, будучи сыграна на сцене, не могла не обеспечить пьесе успех. Голос на пленке замолчал, и Лори двинулся к краю сцены и начал свою реплику "Я никогда не думал, что ты так чувствуешь, Мэри-Джейн". Сирина открыла рот, чтобы что-то сказать, но прежде чем она успела произнести хоть слово, с магнитофона раздался голос Смизи: "В чем дело, мисс Лестер? Разговариваете сами с собой?" - "Я читала отрывок из пьесы", - это был голос Энн, вполне узнаваемый, когда она больше не играла. Пол рванулся через всю сцену, выключил магнитофон. Никто не двигался, и он пошел обратно вдоль рампы, на лбу у него выступил пот. - Сирина, - мягко произнес он. - Я хочу поговорить с тобой. Сирина медленно приблизилась к нему потрясенная, но не сдавшаяся. - Я сделала запись перед этой. Пол. Я думала, ты ее имел в виду. Этого Энн не выдержала: - Не лги, Сирина! Хлопнув сиденьем, она быстро побежала по проходу к ступенькам на сцену. - Ты делала запись, когда ждала Пола, но успела прочесть только две строчки на магнитофон, и я сразу его отключила. Пол перевел взгляд с Энн на Сирину. - Это правда? - Конечно, нет. Энн всегда ревновала ко мне, ты же сам знаешь. Его глаза сузились. - Тогда, если ты сделала полную запись, я хочу, чтобы ты проиграла. Вот здесь магнитофон со всей пленкой. - Нет! - Сирина отшатнулась от него. - Нет, я не могу! - Почему же? Если ты сделала запись, она должна быть там. Она съежилась под его взглядом. - Ты сам виноват, - воскликнула она. - Это ты заставил меня лгать. Когда ты сказал, что слышал мою запись на магнитофоне, как я могла догадаться, что это не мое чтение? - Потому что я процитировал некоторые строки, которые ты не читала. Ты должна была понять, что это была запись голоса Энн. - Я не знала, - стонала Сирина. - Ты должен мне верить. Пол... Я не знала! Все остальные актеры медленно сошли со сцены, и в конце концов на ней остались лицом к лицу Пол, Энн и Сирина. - Чего я никак не могу понять, - горько сказал он, - как ты могла лгать мне, зная, сколько от этого зависит. Ты же знала, что эта роль выше твоих возможностей... Почему у тебя не хватило мужества признаться? Сирина подняла голову. - А почему ты не прогнал меня? - Потому что я верил в тебя, - голос его был невыразимо усталым. - Потому что я верил в девушку, которую слышал на пленке. В этой записи было все, что я искал для Мэри-Джейн. - Он шагнул вперед, его темные глаза сверкнули. - Я думал, что это была ты... Все это время я думал, что это ты. Сирина подняла к нему лицо. Никогда не выглядела она более прелестной и беззащитной. - Я боялась, что если расскажу, ты разлюбишь меня. - Она бросилась к нему в объятья. - Я люблю тебя всем сердцем... Если ты сейчас прогонишь меня, я не смогу жить. Пол, ты должен простить меня! Не в силах слушать дальше, Энн повернулась на каблуках и оставила их одних.

Глава 11

Тихие звуки радио, доносившиеся из комнаты в переднюю, встретили Энн, когда она вошла в квартиру. Она нерешительно остановилась, потом расправила плечи и вошла в гостиную. На диванчике сидела ее мать и вышивала скатерть, волны белого полотна спускались по ее ногам на пол. Она подняла голову и улыбнулась дочери: Иди сюда, согрейся, дорогая. У тебя совершенно замерзший вид. Дрожащая Энн протянула руки к пылающим поленьям и спросила: Папа не звонил тебе? Нет? - Нет. А должен был позвонить? Я просто подумала, может, звонил. Анжела откусила нитку и долго искала в рабочей корзинке, пока не нашла моточек красного шелка. - Дорогая, ты что-то очень серьезная. Что-нибудь случилось? Энн подвинула пуфик поближе к каминной решетке и села. Она уставилась в огонь и долго всматривалась в него, глядя на то, как прогорают трескучие поленья и рассыпаются, разбрасывая снопы искр. Маленький уголек вылетел на предкаминную обшивку, ярко вспыхнул и погас, пройдя всю гамму цветов - от оранжевого до розового и затем серого. Она вздохнула и придавила его носком туфли. - Сегодня днем на репетиции Пол попытался доказать всем, что Сирина может играть. Он при вез в театр свой магнитофон и проиграл труппе пленку с ее монологом... Ничего не пропуская, Энн рассказала матери со всеми подробностями, что произошло. - Теперь совершенно ясно, чего добивался Пол, - закончила она, - и почему он был так уверен, что Сирина подходит к этой роли. - Значит, все это время он слушал тебя! Энн не ответила, и мать, разгладив на коленях полотно, внимательно стала рассматривать последние стежки. - Теперь очевидно, что он должен передать роль тебе. Он не обязан хранить преданность Сирине. Я уверена, что если вы с ним поговорите, то сможете исправить ваши отношения. - Я говорила с ним сегодня днем, - ответила Энн, - и ничего хорошего из этого не вышло. Он меня ненавидит. - Я этому не верю. Энн посмотрела на мать, лицо ее было залито слезами. - А я верю, мама! Если я не буду в это верить, то не смогу его забыть. Анжела отодвинула в сторону полотняный водопад. - Не хочу знать, что произошло между тобой и Полом, потому что это не мое дело. Но кое-что я скажу хочешь ты этого или нет. - Она глубоко вздохнула. - Ты не можешь продолжать свою помолвку с Десмондом. - Именно это я собираюсь делать! Десмонд знает, как я к нему отношусь, и если он может быть счастлив со мной... - Ни один мужчина не сможет быть с тобой счастлив, пока ты томишься по кому-то еще. - Он никогда об этом не узнает. - Чушь. Интуиция есть не только у женщин. Не пройдет и нескольких недель, как он будет знать, что ты несчастна. Энн пошевелилась, раздумывая, что ей делать: совет матери был полностью противоположен совету Марти, и непонятно было, кто прав. Да, ее мать говорила, исходя из опыта счастливого брака, но зато Марти знала, каково это потратить жизнь на бесплодные надежды. Внезапно дверь отворилась, и вошел Лори в сопровождении Эдмунда Рииса. - Простите за вторжение, - сказал постанов-шик, - но я хочу поговорить с Энн. - В чем, собственно, дело? - Это зависит от вас. Пол позвонил и сказал, что Сирина играть в этой пьесе не будет и что я должен поискать кого-то другого. Энн встала. - Вы хотите сказать, что он все-таки решил продолжать? - У него нет выбора. Если он сейчас снимет пьесу с постановки, он потеряет все до последнего пенни. Анжела Лэнгем аккуратно сложила свое шитье и обвела взглядом комнату. - Что за глупость: вкладывать свои собственные деньги. Я уверена, что недостатка в желающих финансировать пьесу Моллинсона не было бы. - Те, кто финансирует, знают факты, - возразил Эдмунд, - а фактом является то, что у Пола подряд три провала. - Он вытащил из кармана берет и стиснул его в кулаке, потом стал скручивать его то в одну сторону, то в другую. - Мне необходимо найти настоящую Мэри-Джейн. От этого сейчас зависит все. Анжела пожала плечами и вышла из комнаты, сказав, что позаботится об обеде, а Лори, налив себе виски, передал его Эдмунду, а сам со стаканом в руке стал перед камином. - Эдмунд пытается спросить, малышка, не возьмешься ли ты за эту роль. Это был вопрос, которого Энн ждала с момента встречи с Полом, но задавать этот вопрос должен был он, иначе все это не имело никакого значения. - Не думаю, что смогу. - Конечно, сможешь, если преодолеешь свою гордыню. - У меня нет ни гордыни, ни гордости, - яростно запротестовала она. - Я этим сыта по горло. - Тогда берись за эту роль. Энн стала ходить взад-вперед по комнате, ее высокие каблуки оставляли на толстом ковре круглые вмятинки. - У Вектора меня ничто не держит, - рассуждала она вслух, почти сама с собой. - Я знаю, он не станет препятствовать, если у меня появился шанс сыграть в пьесе на Вест-Энде, - она остановилась перед камином и посмотрела сначала на отца, потом на Эдмунда. - Я возьму эту роль при одном условии. Если Пол сам попросит меня об этом. - Он знает, что я хочу дать роль тебе, - проговорил постановщик, - Разве этого недостаточно? - Он должен попросить меня, а не вы. Эдмунд начал было говорить, но Лори замахал на него руками. Поняв его, маленький толстяк замолчал и, чтобы прикрыть паузу, поднял свой стакан и осушил его. - Если твоя душа требует этого.., что ж, ладно. А сейчас, извините, пойду позвоню Коре: предупрежу ее, что не поеду домой, чересчур много дел здесь. Оставшись наедине с дочерью. Лори посмотрел на нее. - Так ты хочешь, чтобы Пол валялся у тебя в ногах? - Дело совсем не в этом, - твердо ответила она. - Я хочу, чтобы он признался, что был не прав. - Хорошо. Не буду с тобой спорить. - Он пошел к двери. - Я скажу Эдмунду, чтобы немедленно позвонил ему. Когда режиссер вернулся в гостиную, он ничего не сказал ни о каком телефонном звонке, а Энн решила не спрашивать его об этом. К обеду приехал Десмонд, и ей пришлось собрать все свои силы, чтобы скрыть волнение и выглядеть спокойной. Они кончили десерт, и она разливала на боковом столике кофе, когда услышала в холле до боли знакомый мужской голос. Кофе выплеснулся из чашки, и она стала промокать пятно салфеткой, упорно не поднимая головы, чтобы не смотреть на вошедшего в комнату Пола. Лори вскочил на ноги. - Почему ты не сообщил нам, что приедешь сюда? Мы бы тебе оставили обед. - Спасибо, у меня нет времени. Я заехал по пути в аэропорт. - Аэропорт? - повторил, как эхо, Эдмунд. - Ты ничего не сказал, когда мы с тобой беседовали раньше. Пол ничего не ответил. Энн поставила на стол чашку Десмонда и подошла с другой стороны к его стулу. Анжела наклонилась вперед и взмахнула рукой. - Если не хотите есть, то хоть выпейте что-нибудь. Энн, налей Полу кофе. Энн скованно повернулась к нему спиной и стала наливать. Чашка угрожающе дребезжала на блюдце, выдавая ее волнение, когда она ставила ее перед ним на стол. Он поднял глаза, но встречаться с ней взглядом не стал, а она так же скованно вернулась на свое место. Все молчали. Пол вынул сигарету и закурил. Прыгающее пламя спички бросило тень ему на лицо. Одет он был в темный дорожный костюм, который Энн видела раньше, на запястье у него были золотые часы, на которые он все время поглядывал. - Мне скоро придется ехать, - сказал он и, подняв голову, посмотрел прямо в глаза Энн. - Я не должен опоздать на самолет, но сначала хотел бы поговорить с тобой. Мы можем где-нибудь поговорить наедине? - В гостиной. Энн встала и повела его через переднюю. Никто не пошел за ними, и Пол, закрыв за собой дверь, прислонился к деревянной панели. - Мне жаль портить тебе вечер, Энн, но я должен был с тобой повидаться. Почему ты не рассказала мне, что на магнитофоне был твой голос? - Я даже не знала, что ты его слышал. Когда ты сказал мне, что предложил роль Сирине, ты же не говорил, что сделал это из-за услышанного на пленке монолога. - А где еще, по-твоему, я мог ее услышать? На частном прослушивании? - Мне очень жаль. - Голос ее был таким тихим, что потерялся в этой большой комнате. Она откашлялась и повторила погромче: - Пол, мне очень жаль. - Чего? - громко сказал он. - Моего разочарования! Того, что я, думая, что достиг дна, оказался еще ниже! - Он подошел поближе к ней. - Скажи, есть на свете что-нибудь такое, на что не пойдет женщина, добивающаяся своей цели? Когда я думаю обо всей этой лжи, притворстве, обмане... С самого первого момента, когда ты прочла мою пьесу, ты захотела сыграть Мэри-Джейн и сделала все, что было в твоей власти, чтобы подогнать эту роль по себе. - Как ты смеешь говорить мне это! Забери себе свою мерзкую пьесу... Я сыта по горло разговорами о ней. Меня не удивляет. Пол Моллинсон, что у тебя провал за провалом. Ты будешь проваливаться все время, если не повзрослеешь. - А-а, так я только проваливаюсь? - хрипло проскрежетал он. - А мои удачи? Пять сверхуспехов за столько же лет, по-твоему, ни о чем не говорят? - Давай, давай, - издевалась она, - оглядывайся назад. Это все, что тебе осталось.., потому что у тебя нет будущего! Он резко отступил назад, лицо его стало пепельно-серым, и она испугалась: - Прости меня, Пол. У меня нет права так говорить. Он не ответил, и в страхе, что он повернется и уйдет, она подбежала к двери и загородила ее собой. - Что ты собираешься делать? Я не могу дать тебе уйти так. - Обо мне не беспокойся, - тихо и горько произнес он. - Отойди от двери. - А что будет с твоей пьесой? - Мне все равно. - Он не мигая смотрел на нее. - Возможно, ты права, когда говоришь, что я кончился. - Нет, - выдохнула она, - Не принимай это близко к сердцу. Тебе еще многое надо сказать людям. И в тебе это есть! - Преподнести им еще один провал? - Не правда. У тебя были неудачи, потому что ты был несчастлив, а когда ты снова найдешь счастье, я уверена, с ним придет успех. Ничего не ответив ей, он протянул руку и мягко отодвинул ее от двери. Дверь открылась, потом закрылась за ним, и Энн в отчаянии опустилась на стул. Она снова проиграла. Она жестоко ударила Пола, считая это единственным способом привести его в чувство, заставить понять, что жизнь не кончилась, несмотря ни на что. Она закрыла лицо руками, чтобы скрыть слезы, и не подняла головы, когда услышала, что дверь снова открывается. - Мэри-Джейн. Невольно она оглянулась и растерянно прошептала: - Пол, ты вернулся.., ты назвал меня... - Я назвал тебя Мэри-Джейн.., потому что ты и есть Мэри-Джейн. Поэтому тебе ее и играть. - Ты приедешь посмотреть на меня? - Я не тот мужчина, который тебе нужен, - тихо проговорил он. - Пусть смотрит на тебя Десмонд. Ты будешь счастлива с ним. - Пол, я этого не вынесу. - Ты должна, - тихо ответил он. - Это входит в твое повзросление. Дверь снова закрылась, и на этот раз Энн знала, что больше он никогда ее не откроет. Входит в ее повзросление... Зачем взрослеть? Чтобы жить пустой жизнью, в которой не будет его, его голоса, его каприза, его страсти? Прерывисто дыша, она сжала руки и стала молиться, чтобы Бог дал ей силы вынести это. Хотя Энн была уверена, что никогда не настанет день, когда она не вспомнила бы о Поле, но вскоре выяснилось, что это совсем не так. Снова пошли репетиции пьесы, и она была настолько занята, что ни на какие другие мысли, кроме работы, времени уже не оставалось. Эдмунд не мог сдержать своего волнения с первого прогона пьесы. Как же ты подходишь к этой роли! Насколько же все стало правильным, - обратился он к Энн в конце репетиции. - Это очевидное, единственное верное решение: ты должна протянуть руку к Фрэнку. Каким же я был дураком, что не понял этого раньше. - С головы немедленно слетел берет, а пухлые ручки взметнулись к небу. - Если бы только Пол был здесь и видел все это! - Он об этом прочтет, - небрежно заметила Энн, разглядывая кольцо на своей руке, знак ее помолвки. - Возможно, на это обратит его внимание Сирина. - Эдмунд снова надел берет. - Ее тоже нет в городе. Возможно, они где-нибудь вместе. Энн подняла голову. - Я возвращаюсь домой, Эдмунд. Если у вас с отцом будут какие-нибудь соображения по моей роли, он сможет рассказать мне о них утром. - Прекрасная мысль. Работы осталось немного. Энн медленно пересекла сцену, спустилась по боковой лесенке и пошла к выходу. Еще одна репетиция закончилась. Приближался день премьеры, и наверняка где-то за тысячу километров отсюда Пол думал о них. Она толчком открыла дверь и вышла наружу. От стены отделилась тень, и сердце ее лихорадочно застучало, заметив Десмонда. Она успокоилась. Он был недоволен. - Еще пять минут - и я бы решил, что ты пропала навеки. - Прости. - Она принужденно улыбнулась. - Но мы дважды прошли финальную сцену. - Последнюю неделю я тебя почти не видел, - ворчал он, хватая ее под руку. - Еще три дня, - и мы узнаем, будем ли мы зимой без работы. - Ты бы мог постараться говорить о премьере с большим энтузиазмом, - резко заметила она. - Ты ведь тоже в ней занят. - По моему теперешнему настроению, мне все равно, провалимся мы или прославимся. - Десмонд! Как ты можешь так говорить! Он пожал плечами. - Что ж.., тупой? Я ненавижу и презираю Моллинсона. Почему меня должно волновать, что будет с его пьесой? - Десмонд! Ты устал. - Она отодвинулась от него и пошла по тротуару. Последнее время всякий их разговор заканчивался ссорой, потому что, как она ни старалась, Пол как приведение стоял между ними и мешал сближению. Десмонд поспешил за ней и схватил за руку. - Прости меня, Энн. Не знаю, что со мной происходит. - Ты ревнуешь, - ровным голосом проговорила она, - и нечего это скрывать. Последние несколько недель мы только спорим. Я больше так не могу. - Она остановилась и повернулась к нему. Свет уличного фонаря посеребрил его волосы, углубил морщины, которые пролегли с обеих сторон. - Все бесполезно, Десмонд. Ты так же хорошо, как и я, знаешь это. Я думала, что мы сможем быть счастливы, и старалась, как могла. - Да, - сухо сказал он. - Ты честно старалась не вздрагивать, когда я целовал тебя, старалась не воображать, что это руки Пола обнимают тебя, а не мои. Он схватил ее руку и повернул перстенек с сапфиром, знак помолвки, так, что камень оказался снизу, а сверху остался видным только платиновый обруч. - Я надеялся, что однажды на этом пальце будет такое кольцо, но вижу теперь, что так никогда не будет. - Он повернул кольцо по-старому. - Это было прекрасно, пока это длилось, любимая. Лицо ее сморщилось. - Я чувствую себя такой ужасной из-за тебя. Мне нечего тебе сказать. - Ничего и не говори, - улыбнулся он. - Обещаю, что буду сильнее стараться разлюбить тебя, чем ты старалась полюбить меня! - Он тихо и ласково поцеловал ее в лоб. - Я сейчас не пойду с тобой дальше. Он зашагал по аллее прочь. Энн шагнула было за ним: - Десмонд, куда ты? - Пойду напьюсь, - отозвался он, - как могут напиваться лишь провалившиеся актеры. Позже вечером Энн рассказала родителям, что помолвка с Десмондом расторгнута. Они никак не прокомментировали это, и она с горечью подумала, уж не надеются ли они на восстановление ее отношений с Полом. В первый раз после того, как она взялась за ведущую роль в его пьесе, Энн позволила себе думать о нем. Лежа ночью в постели, она решила, что, если не получается выкинуть его из головы, ей надо будет научиться жить с мыслями о нем. - Посмотри в лицо фактам, - вслух сказала она. - Ты предоставлена сама себе, и что ты сделаешь со своей жизнью, мисс Лестер, зависит от тебя самой. Быстро бежали оставшиеся дни, и неотвратимо приближался вечер премьеры. - Дождались, малышка, - тряхнув головой, пробурчал в день премьеры Лори. - Через несколько часов Лэнгемы выйдут на сцену вместе. Я этого хотел с самого момента твоего рождения, но никогда не толкал тебя на эту дорогу. - Актерами родятся, а не становятся, - улыбнулась она в ответ. - Сколько раз ты мне это говорил! - И это правда.., как, впрочем, и драматургами. Нельзя научить быть драматургом, человек может стать им, только если в нем это заложено. Энн молчала, и в голове снова и снова звучали слова отца: "Нельзя научить быть драматургом". Как верно! Первоначальные талант и тяга писать приходят изнутри, а окружающие могут лишь сочувствовать, поддерживать, предлагать, ободрять. Она содрогнулась, вспомнив свои жестокие слова Полу, и подумала, что если она не хочет, чтобы они лежали таким грузом у нее на душе всю жизнь, то должна покаяться делом. За нее должны говорить ее поступки. Энн и Лори поехали в театр вместе. Во время поездки ни один из них не промолвил ни слова. Молча, они прошли за сцену и расстались перед дверьми своих уборных. Глядя на серебряную звезду, нарисованную на своей двери, Энн невольно подумалось, как бы счастлива была она, если бы шесть месяцев назад кто-нибудь сказал ей, что она будет играть главную роль в "Маррис-театре". Она вздохнула и вошла в комнату. Успех - понятие относительное. Он значит много или мало - в зависимости от приносимого им счастья. В уборной было трудно двигаться из-за букетов. Бессчетное количество телеграмм было пришпилено на одной из стен и лежало большой грудой на туалетном столике. Она бегло просмотрела их перед тем, как начать переодеваться. Это напомнило ей дебют у Арнольда Вектора. В тот вечер все прислали ей пожелания успеха, все, кроме Пола. Она надела простое темно-синее платье, зачесала назад волосы и обильно побрызгала их жидкой помадой, пока они не повисли тяжелыми прямыми прядями вдоль ее лица. Раздался стук в дверь. - Занавес поднимается, мисс Лестер. - Спасибо, Джонни. Она вышла из уборной и поднялась по лесенке к боковой кулисе. Реквизитор передал ей в руки собачий поводок и библиотечную книжку, и она в шелку декорации увидела зал, розовое море неразличимых лиц, голубой сигаретный дымок, проплывающий в свете прожекторов. Отец подошел к ней и поцеловал в щеку. - Удачи тебе, малышка. - И тебе тоже, папа. - Энн, слава Богу, я поймал тебя. - Рядом с ним возник Эдмунд, его круглое лицо блестело от пота. - Там пришла Смизи и настоятельно просила, чтобы я передал тебе это. С легким восклицанием Энн взяла пакетик, но ее руки, так тряслись, что она не смогла его развернуть, а просто разорвала бумагу, в которой оказалась маленькая белая коробочка. Эдмунд отвернулся, и она, открыв крышечку, увидела золотую подвеску - "на счастье". Это была пишущая машинка, размером с кусочек сахара, но точная во всех деталях. Она взяла ее из коробочки и увидела под ней карточку: "Я нашел ее в магазине, и она напомнила мне о тебе. Надень ее на счастье". Подписи не было, но Энн знала, что она от Пола, и глаза ее наполнились слезами. - Осталась минута, мисс Лестер, - прозвучало за сценой. - Вы готовы? Энн сунула счастливую подвеску в карман. - Я готова, - ответила она и ступила на сцену. Премьерная публика - публика беспокойная. Она приходит, чтобы людей посмотреть и себя показать. Ее больше интересовала не сама пьеса, а то, что Лоренс Лэнгем после перерыва возвращается на сцену и возвращается вместе с дочерью. Однако постепенно, по мере того как разворачивалось действие, атмосфера в театре менялась. Пробудился интерес сначала слабый, потом сильнее, напряженнее и, наконец, дошедший до такого накала, что это почувствовали за кулисами. Неторопливо закончились первый и второй акты. Никто ничего не комментировал. В антракте Эдмунд вышел послушать, что говорят в публике, но вернулся, ничего не узнав. - Никто ничего не говорит, - пожаловался он. - Это может быть и плохим признаком и очень хорошим. Но Энн, углубившись в себя, ничего не слышала. Кульминация пьесы еще не наступила. Следовало сыграть его с блеском. Она сосредоточенно одевалась для последнего выхода. - Полегче, - шепнул ей отец. - Это твоя ударная сцена. Насколько ударная, понимала только она, потому что в ней было все, во что она верила. Медленно открылся занавес. Начался третий акт: приезд в третьеразрядный пансион около Кинг-Кросс в жалкую комнату, открытие того, что Фрэнк тоже живет здесь, диалог с хозяйкой и долгий диагональный проход по сцене к выходу. Вот она прошла по холлу мимо него, дошла до двери, апатично остановилась, обернулась.., уронила чемодан и подняла голову. Зал качнулся вперед, как бы притянутый невидимой силой. Тишина была такая, что, казалось, слышно, как горят огни рампы. - Фрэнк, - вскрикнула Мэри-Джейн и бросилась на авансцену. - Фрэнк! Занавес упал. Энн бросилась в объятья отца. - Послушай их, - прошептал Лори. - Ты только послушай их. Они вместе подошли к краю сцены, а занавес снова и снова поднимался и опускался. И с каждым разом аплодисменты становились все громче, пока наконец в них не прорезался крик: - Автора! Автора! - гремел театр. Партер и ложи, амфитеатр и галерка - все требовали Пола. Энн схватила отца за руку, но слова, которые она собиралась произнести, замерли у нее на губах, когда от группы людей за кулисами отделилась высокая фигура и вышла на сцену. Лори отпустил ее руку и махнул рукой Полу, чтобы он стал между ними. - Вам придется говорить речь, - сказал он углом рта. - Иначе они никогда нас не отпустят. Пол выступил вперед, худой и высокий. Перед ним был громадный зал. Энн не слышала, что он говорил - кровь стучала у нее в висках, сцена качалась под ногами. Она отчаянно молилась, чтобы закрылся наконец занавес, чувствуя, что не может преодолеть головокружение. Все поплыло у нее перед глазами. Она поднесла руку ко лбу и начала медленно оседать на пол. - Смотри! - крикнул Лори, и Пол, резко обернувшись, протянул руки, чтобы подхватить ее, когда она упала без чувств. Она пришла в себя на диване в своей уборной. За дверью слышался шум голосов, но в комнате было тихо. Кроме нее в ней находился человек в темном костюме. Он стоял у туалетного столика. Энн закрыла глаза и пожелала, чтобы он исчез, но когда она их снова открыла, человек все еще продолжал наблюдать за ней. - Чувствуешь себя лучше? - Да, спасибо. Он подошел и сел рядом с ней. - Я вернулся из Франции сегодня утром. - Увидеть пьесу? - Среди прочего. - Он откинулся назад, его бедро прижалось к ее ноге. - Успех огромный. Благодаря тебе. - Я счастлива. Теперь тебе не надо волноваться из-за денег. - Плевать я хотел на них! - Губы его подергивались, как будто выйдя из-под контроля. - Меня волнует другое... Я так много должен тебе сказать, что не знаю, с чего начать. - Пол, мне не нужно объяснений. - Но ты должна их выслушать. Ты ведь заставляла меня слушать себя, теперь моя очередь. Я люблю тебя, Энн. Это первое и самое главное. - Как ты смеешь говорить мне это сейчас? Она дико оттолкнула его. - Еще недавно я унижалась перед тобой, вымаливала твое внимание и интерес к себе. - Голос ее зазвенел. - Я помню каждое твое слово, они все точно выжженные запечатлелись у меня в мозгу, но среди них нет слова "любовь"! Я не хочу тебя видеть, Пол. Я привыкла обходиться без тебя, и ты не смеешь снова врываться в мою жизнь. Энн уже не владела собой: сказалось чудовищное напряжение последних месяцев. Разрядка была ужасной. Она беспорядочно била по нему руками, но он схватил их и прижал к бокам. - Перестань, Энн! Перестань, слышишь? У тебя есть все основания чувствовать себя обиженной, но ты должна меня выслушать. Ты не знаешь, что чувствовал я в тот день в кафе. Я отдал бы все на свете, если бы мог заключить тебя в объятия и сказать, как сильно люблю тебя. - Почему же ты не сделал этого? - По многим причинам. Главной из них было то, что я все свои деньги до последнего пенни вложил в постановку этой пьесы, и если бы она провалилась, я остался бы с протянутой рукой, как нищий. Таким я к тебе прийти не мог. Она изумленно уставилась на него. - Как нищий? Ты, что думаешь, для меня важно, есть у тебя деньги или нет? - Это было бы важно для меня. Ты молода, красива, весь мир у твоих ног. Никакой мужчина не имеет права брать в свои руки твою жизнь, если не может дать тебе все. - У нас с тобой, кажется, разное представление о том, что такое это "все". - Она спустила ноги на пол и неуверенной походкой прошла к туалетному столику. Взяв ватку, она стала намазывать лицо кремом и снимать грим. Их глаза встретились в зеркале, и он подошел ближе. Так близко, что она почувствовала его дыхание сзади на шее. - Я люблю тебя, Энн. Она отодвинулась от него. - Но твоя гордость не позволила прийти ко мне с пустыми руками. Значит, если бы эта пьеса провалилась, ты позволил бы мне выйти замуж за Десмонда? - Никогда! - Он схватил ее за плечи и заставил повернуться к себе. - Никогда, говорю тебе! Почему, как ты думаешь, я вернулся? Потому что мне стало все равно, что у тебя успех, а у меня неудача. Я работал бы для тебя голыми руками, если бы не было другого способа обеспечить тебя! Я хотел увидеть тебя сегодня вечером до начала спектакля, но нас задержал на проливе туман. Я попал в Лондон только к шести часам и не успел увидеться с тобой до премьеры. Поэтому я послал Смизи с подвеской к тебе. Я хотел, чтобы ты знала, что я здесь и жду тебя. Если бы я успел приехать раньше, как собирался, я отдал бы тебе это. - Он достал из кармана маленький черный футляр и, открыв его, достал оттуда бриллиантовое обручальное кольцо. - Оно твое, - внезапно севшим голосом проговорил он, если ты не захочешь его надеть, никакой другой женщине я предлагать его не буду. Кто-то постучал в дверь, и Энн услышала голос отца, а потом и матери. Стук усиливался, и она как-то неловко попятилась от Пола. В центре комнаты она остановилась и.., протянула вперед руку. Без слов, молниеносно, словно боясь упустить мгновенье. Пол надел ей на средний палец кольцо. - Я надену тебе венчальное кольцо так быстро, как ты захочешь, - прошептал он, заключая ее в объятья. - Я не осмеливаюсь поцеловать тебя сейчас, - слова тихо звучали у самых ее губ. - Если я начну тебя целовать, им придется ломать дверь, чтобы до тебя добраться! Ответом на его слова был взгляд с таким призывом, что он оттолкнул ее от себя: - Энн, не соблазняй меня. Она схватила его руку и прижала к губам. - Нам о стольком надо поговорить. Пол, но на это у нас с тобой есть вся жизнь. - Дорогая, - он протянул руку к двери, - ты готова? - С тобой, любимый, всегда, - прошептала она.

Закладка в соц.сетях