Жанр: Электронное издание
Krents12
...хся одеждах
шафранного и оранжевого цветов. Оно
плавно приблизилось к нему, словно плывя по воздуху. В первый момент он не мог
решить, было ли представшее пред ним
существо мужчиной или женщиной. Его голова была обрита наголо. Нос украшало
продетое в него кольцо.
- Сиренити здесь нет. - В голосе звучали замогильные полутона, но он был
определенно женский.
- Кто вы? - спросил Калеб.
- Меня зовут Зоун.
- А меня - Калеб Вентресс.
- Калеб Вентресс. Опасность, смятение и неразбериха.
- Вы не правы. Все как раз наоборот, - сказал Калеб. - Я консультант по
вопросам бизнеса. Моя работа - разбираться в
неразберихе и приводить все в порядок.
- Вы - великое неизвестное. - Зоун воздела руки к потолку ритуальным
жестом. Широкие рукава ее одежды соскользнули
вниз, и стало видно, что на каждой руке у нее надето несколько серебряных
браслетов. - Из хаоса и риска родятся перемены,
но пока еще нет знака, чтобы судить, будут ли эти перемены к лучшему.
- Мой послужной список ясно показывает, что перемены будут крайне выгодны
всем заинтересованным сторонам. Не
скажете ли мне, где моя клиентка?
- Клиентка?
- Сиренити. Может, помните? Она ваша работодательница.
- Сиренити ушла.
- Куда?
- В хижину бедняги Эмброуза. Сказала, ей что-то нужно оттуда взять.
- Негативы, - пробормотал себе под нос Калеб. - Конечно же. Я должен был
сам догадаться.
- Всем негативным силам противодействуют позитивные, - нараспев произнесла
Зоун. - Такова природа вселенной.
- Разумеется. Послушайте, как мне найти дом Эстерли?
- Беспокойство и смятение, - прошептала Зоун. - Беспокойство и смятение. И
большая опасность. Я видела
предупреждение в тумане. Я надеялась, что это сон, но теперь боюсь, это было
настоящее видение.
- Давайте так, - терпеливо продолжал Калеб. - Если вы не скажете мне
немедленно, как туда идти, мы с вами серьезно
побеседуем о вашем возможном - в лучшем случае - пособии по безработице.
- Как выйдете, поверните направо. От конца поселка первый поворот налево.
Хижина Эмброуза в конце дороги.
- Спасибо, - сказал Калеб. - Вы мне очень помогли.
Глава 4
Глубокое чувство печали охватило Сиренити, когда она просматривала обширный
архив, хранившийся у Эмброуза в
подвале. У человека был такой талант, думала она. Но вечная борьба с бутылкой и
характер, мешавший нормальным
отношениям с окружающими, поставили под угрозу его художнический дар. Перед
Сиренити предстали свидетельства его
постоянных неудач. Шестнадцать картотечных ящиков, набитых непроданными
фотографиями.
И соответствующими негативами.
К счастью, Эмброуз систематизировал материалы по времени, чаще всего
объединяя работы трех-четырех лет. В этих
пределах он располагал все в алфавитном порядке. Сиренити вытянула один из
ящиков, где были собраны материалы
Эмброуза за последние три года, и стала искать себя. Как она и ожидала, папки
находились в прежнем идеальном порядке.
Она нашла папку с этикеткой "Мейкпис, Сиренити" почти моментально. И уже
собиралась заглянуть туда, как вдруг у нее
над головой раздались чьи-то шаги по деревянному полу. Она замерла на месте.
- Сиренити?
Из-за толстого деревянного перекрытия подвала ее имя прозвучало глухо, но
не узнать этот низкий, глубокий голос было
невозможно. Наверху был Калеб.
Сиренити не знала, радоваться ей или сердиться. Именно в этом и заключалась
одна из проблем, образовавшихся у нее с
Калебом за последнее время, подумала она. Он вызывал в ней смешение
противоречивых чувств.
- Я здесь, внизу. В подвале. - Она торопливо выхватила из папки
единственный большой конверт, который там был,
сунула его под мышку и задвинула ящик.
Гулкие шаги Калеба приблизились к двери в подвал. Через секунду он появился
наверху лестницы.
- Я должен был догадаться, что вы попытаетесь сделать что-то в этом роде.
Скажите, просто ради того, чтобы
удовлетворить мое праздное любопытство: законы о взломе и проникновении здесь, в
Уиттс-Энде, не такие, как в Сиэтле?
- Откуда мне знать? - Сиренити решила, что в этот момент она испытывает
чувство раздражения. Крайнего раздражения. -
У меня не было возможности сравнить кодексы. Как свободная духом дочь вселенной,
я не ощущаю нужды обращать много
внимания на законы, созданные людьми.
- Удобная философия. - Калеб начал спускаться вниз. - Вы нашли фотографии?
Она вздрогнула.
- Откуда вы знаете?
- Я, возможно, и не сын вселенной, но все-таки не идиот.
Она крепко прижала к себе конверт и со злостью уставилась на Калеба.
- Я, знаете ли, не краду их. Они принадлежат мне. Эмброуз как-то сказал,
что если они мне когда-нибудь понадобятся, то я
могу их взять.
- Ну да? - Взгляд Калеба переместился на конверт у нее под мышкой. - И что
же вы собираетесь с ними сделать?
- Не знаю. Порвать и выбросить, наверно. - Она смотрела на него, сдвинув
брови. - Они и так уже причинили мне
достаточно неприятностей.
- Помнится, вы говорили, что это произведения искусства.
- Да, произведения искусства. Но оказалось, что они еще и источник
неприятностей. Поэтому я собираюсь от них
отделаться. Мне самой они определенно не пригодятся.
На лице Калеба мелькнуло задумчивое выражение.
- Надеюсь, вы понимаете: то, что фотографии нашлись здесь, заставляет
предположить, что шантажировал вас все-таки
Эстерли. Теперь совершенно ясно, что он никому не отдавал и не продавал этих
негативов.
- Да, я знаю. - Сиренити ощутила еще один наплыв печали. - Но все равно не
могу поверить, что Эмброуз поступил бы так.
Наверно, у него были некие причины.
- Черт побери, вы готовы найти оправдание для самого сатаны. - Калеб
остановился на нижней ступеньке, огляделся и
тихонько свистнул. - Я вижу, Эстерли любил хорошее фотооборудование и
пользовался в работе, похоже, только самым
лучшим.
- Эмброуз страстно любил свою работу.
- Да, разумеется. Настоящий художник. А теперь давайте убираться отсюда.
Сиренити холодно усмехнулась.
- Вам наверняка ни к чему, чтобы вас видели выходящим отсюда вместе со
мной? Если нас поймают, вы можете оказаться
замешанным в мои криминальные действия.
- Мне, как вашему партнеру и консультанту, придется пойти на такой риск.
Это, видите ли, входит в мою работу. Пошли,
Сиренити.
Теперь это ее искренне забавляло.
- Вам на самом деле неприятно находиться здесь?
- А что в этом странного? Там, откуда я родом, за такое арестовывают.
- Расслабьтесь, Калеб. Эмброуз был моим другом. Он не был бы против моего
прихода. - Сиренити направилась к
лестнице. - Но теперь и я готова уйти. В этом подвале какая-то гнетущая
атмосфера.
Она была уже в двух шагах от того места, где на нижней ступеньке ее
нетерпеливо дожидался Калеб, когда услышала
приглушенный звук автомобильного мотора.
- Проклятие, - пробормотал Калеб. - Там кто-то приехал.
- Может, это просто Джесси или кто-нибудь еще из Уиттс-Энда, - сказала
Сиренити, надеясь, что так оно и есть.
- Что, если это кто-то из родственников приехал забрать его вещи? Или
полиция? Если не возражаете, то мне не хотелось
бы быть схваченным за руку, когда я выношу какие-то вещи из дома умершего
человека. - Калеб бегом вернулся наверх,
перепрыгивая через две ступеньки, и быстро закрыл дверь в подвал Потом он опять
спустился вниз, схватил Сиренити за
руку и заставил прижаться к стене.
- Да вы что? Что это вы делаете? - выдохнула Сиренити.
- Тихо. - Калеб щелкнул вторым выключателем, который находился у подножия
лестницы. Подвал моментально
погрузился в сплошную темноту. - Если нам по-настоящему повезет, то визитер, кто
6ы он ни был, просто уедет.
- Я уверена, что это кто-то знакомый, - недовольно сказала Сиренити.
- Ни слова больше, - прошептал ей на ухо Калеб. Теперь Сиренити на самом
деле почувствовала страх, несмотря на свое
храброе заявление, что беспокоиться не о чем. Она услышала, как наверху
открылась входная дверь. Шаги быстро пересекли
комнату.
Кто бы это ни был, он или она, похоже, этот кто-то знает, куда пришел,
подумала она. Значит, кто-то из друзей Эмброуза.
Джесси, может быть.
Она уже хотела было поделиться своим умозаключением с Калебом и сказать
ему, что причин для тревоги нет, когда
услышала, как шаги прозвучали прямо у нее над головой и направились к двери,
ведущей в подвал. Она беззвучно застонала
и толкнула Калеба локтем. Она надеялась, он понимает, что спрятаться здесь
негде, если кто-то наверху откроет эту дверь.
- Проклятие, - пробормотал Калеб. - Похоже, придется действовать по
обстоятельствам. Попробуйте держаться как ни в
чем не бывало. Просто старая приятельница наводит порядок или что-то в этом
роде.
- В самом деле, Калеб, вы слишком сильно беспокоитесь.
- А мы, консультанты высокого класса, всегда беспокоимся. За это нам и
платят такие высокие гонорары.
- Когда же вы перестанете, наконец, говорить о ваших безобразных гонорарах?
- Эта тема мне очень близка и дорога. Так, давайте это сюда. - Он выхватил
конверт у нее из-под мышки.
- Калеб, это мое.
- Я потом вам отдам. - Он снова щелкнул стенным выключателем. Верхняя
лампочка осветила комнату без окон. - Ладно,
начинаем наступление. Ведите себя так, будто у нас есть полное право здесь
находиться.
- Это так и есть. В некотором смысле.
Наверху лестницы открылась дверь. Показался какой-то мужчина.
- Что за черт? Кто там внизу?
- А вы кто такой? - спросил Калеб тоном того естественного высокомерия,
которое люди склонны связывать с
полицейскими и другими облеченными властью фигурами. - Это частная
собственность.
Незнакомец наверху заметно вздрогнул и неуверенно посмотрел вниз.
На вид ему было под шестьдесят, он был худой и жилистый, с узким лицом
курильщика и глубоко посаженными глазами.
Одет он был в старый свитер и брюки и выглядел беспокойным, дерганым человеком,
живущим в основном за счет нервной
энергии. Он был явно встревожен тем, что в подвале кто-то есть. Его рот
открылся, закрылся и опять открылся.
- Нет, минуточку, черт возьми, - громко сказал он наконец. - Я имею право
здесь быть.
- Привет, - сказала Сиренити. Краем глаза она заметила, что конверт с ее
фотографиями исчез во внутреннем кармане
куртки Калеба. - Мы не хотели испугать вас, извините. Вы член семьи?
- Семьи? - Человек уставился на нее. - Какой семьи?
- Семьи Эмброуза, - мягко объяснила Сиренити. - Извините нас за вторжение.
Мы не знали, что у него были близкие
родственники. Он никогда ни о ком не упоминал.
- Я не родственник, я друг. - Мужчина запнулся. - Я хочу сказать, я был его
другом. Meня зовут Галлахер Файрбрейс. Я
фотограф из Сиэтла. Я знаю, то есть знал Эмброуза очень давно. Вчера вечером мне
позвонил один знакомый фотограф из
Буллингтона и сказал, что слышал, будто произошел несчастный случай. Вот я и
приехал узнать, не могу ли быть чем-то
полезен.
- Калеб Вентресс, - с легкостью представился Калеб, словно ему было не
привыкать, чтобы его заставали прячущимся по
чужим подвалам. - А это Сиренити Мейкпис. Она тоже дружила с Эмброузом. Мы зашли
немного прибраться.
- Понятно. - Галлахер взглянул на Сиренити верху вниз. - Вы правы. У
Эмброуза нет родственников.
- Интересно, кто все это унаследует? - задала вопрос Сиренити.
- Понятия не имею. - Глаза Галлахера прошлись по массе дорогого
оборудования, сложенного в подвале - Он был должен
мне кучу денег.
- Да? - Калеб внимательно наблюдал за ним.
- По всей вероятности, он у многих поназанимал денег. - Галлахер тяжело
вздохнул. - Он был чертовски хорошим
фотографом. Жаль только, что не справился с собой в личном плане. Выпивка как
раз и сгубила его дело.
- Похоже, выпивка постепенно губила у Эмброуза все, - тихо произнесла
Сиренити.
- А под конец убила и его самого. - Галлахер стал медленно спускаться. -
Удивляться тут, видно, не приходится. Но всетаки
это был мой приятель, брат-профессионал, и я вроде как надеялся, что он
все-таки бросит пить. Ну, теперь-то поздно об
этом рассуждать. Интересно, что будет со всем его оснащением. Знаете, он
истратил на него целое состояние. В том числе и
кучу моих денег.
- Здесь и в комнате наверху действительно есть несколько по виду довольно
ценных вещей, - заметил Калеб.
- Эмброуз не очень-то интересовался людьми, но в фотооборудование был
просто влюблен, - сказал Галлахер. - Дурачок
несчастный. Он всегда был так уверен, что стоит только купить новый фотоаппарат
или осветительный прибор по
последнему слову техники, как его дела сразу же придут в порядок.
Сиренити нахмурилась.
- Я до сих пор как-то не очень задумывалась над этим, но Эмброуз, должно
быть, действительно потратил кучу денег на
оборудование за все эти годы.
- Мне вы можете не говорить. - Галлахер удрученно усмехнулся. - Одному Богу
известно, сколько я ему передавал. И кто
знает, кого еще он уговорил одолжить ему несколько баксов.
- Наверно, его подруга Джесси давала ему что-то, - сказала Сиренити. - Я
знаю, Джулиус давал ему немного денег время
от времени. И Монтроуз, и Куинтон. Да и я, если на то пошло.
- Сколько бы кто ни давал ему, ему всегда нужно было еще и еще, - продолжал
Галлахер. - Haдо прямо сказать, парень
доил кого мог. И все-таки было в Эмброузе что-то такое, что невольно вызывало к
нему симпатию, правда?
- Правда, - откликнулась Сиренити. - Это его страсть к работе, я полагаю.
На нее люди и реагировали.
- Наверно, так оно и было. - Галлахер помолчал. - У Эмброуза был талант. Но
в Сиэтле он прославился тем, что слишком
часто являлся на съемки пьяным, и это каждый раз ставило на нем крест. Он
перебрался сюда, в Уиттс-Энд, и практически
стал недосягаем для всех нас. Но все же, когда я услыхал, что случилось, то
решил приехать и проверить, правда ли это.
- А может, и разжиться кое-чем из фотооборудования, которое собрал Эстерли?
- предположил Калеб. - По
приблизительной прикидке я бы сказал, что, например, объектив "Никон" - вон тот,
на последнем в ряду ящике, - стоит где-то
тысячу, а то и полторы.
- Э, послушайте, - рассерженно начал Галлахер. - Я же сказал, он был мне
должен деньги. Кучу денег. Я имею право
получить долг так или иначе.
- Возможно, у окружного шерифа найдется, что сказать по этому поводу, -
предположил Калеб. - Если не появятся
ближайшие родственники или наследник, чтобы заявить права на эту хижину со всем
содержимым, то имуществом
покойного распорядятся власти штата.
Галлахер сжал губы в тонкую, недовольную линию.
- Да, наверно, так.
- Можете не сомневаться. - Калеб взял Сиренити под руку и стал решительно
взбираться по лестнице. - Думаю, нам всем
пора идти. Похоже, здесь особенно прибирать нечего.
Сиренити посмотрела на Галлахера, когда она и Калеб достигли верхней
ступеньки.
- Мы, наверно, скоро устроим поминки по Эмброузу. Я могла бы позвонить вам
и сообщить время и место.
- Спасибо, но я завтра уезжаю в Портленд на съемку, - сказал Галлахер. -
Годовой отчет для крупной фирмы. Буду занят
несколько дней.
- Понимаем. Дело прежде всего. - Калеб выключил свет и закрыл дверь в
подвал. Потом насмешливо-вежливо наклонил
голову.
- После вас.
Галлахер бросил последний, разочарованный взгляд на закрытую дверь подвала
и пожал плечами. Потом впереди всех
прошел через комнату и вышел на крыльцо.
- Пока. - Спускаясь по ступенькам и направляясь к невзрачному зеленому
седану, Галлахер вынул из кармана пачку
сигарет.
- Будьте осторожны, - машинально крикнула ему Сиренити.
Галлахер рывком открыл дверцу.
- Проблем вроде бы не должно быть. Туман наконец рассеялся. - Он сел за
руль и захлопнул дверцу.
Когда Галлахер включил двигатель и задним ходом тронул с места, на дорожку
въехала еще одна машина - не первой
молодости "шевроле".
- Для покойника у Эстерли определенно что-то многовато посетителей нынче
утром, - пробормотал Калеб.
- Это Джесси Бланшар, - объяснила ему Сиренити. - Эмброузу она была ближе,
чем кто-либо друтой.
Джесси, строго и артистически элегантная женщина в возрасте сорока девяти
лет, вышла из машины. Она была одета, как
всегда, во все черное: свитер, джинсы и высокие сапожки. Поверх этого на ней
была черная куртка, а длинные пальцы рук
были унизаны серебряными кольцами с бирюзой.
Этот стиль, который Джесси очень давно довела до совершенства и никогда не
меняла, подчеркивал ее черные с серебром
волосы и экзотические черты лица. Она обернулась и посмотрела вслед зеленой
машине. Потом взглянула на Сиренити.
- Кто это был? - спросила Джесси. Голос у нее звучал с хрипотцой.
- Его зовут Галлахер Файрбрейс. Сказал, что был приятелем Эмброуза, -
объяснила Сиренити.
- Файрбрейс. - Джесси сдвинула брови. - Кажется, Эмброуз упоминал это имя
время от времени. Он ведь из Сиэтла, да?
- Очевидно. - Сиренити сбежала с крыльца и обняла Джесси. Джесси казалась
усталой, но спокойной, почти смирившейся
с судьбой. - С тобой все в порядке?
- Нормально. - Джесси улыбнулась ей усталой улыбкой. - Какая-то часть меня
всегда знала, что все так и кончится.
Бедный Эмброуз никак не мог расстаться с бутылкой более или менее надолго, чтобы
привести свою жизнь в порядок. Но в
последнее время я действительно стала позволять себе думать, что на сей раз это
и правда может ему удаться. Он очень
старался.
- Мы все надеялись, что ему это удастся, - мягко произнесла Сиренити.
- Да. - Джесси посмотрела на Калеба. - Bы должно быть, новый деловой
консультант Сиренити. Вы тот, кто ночевал в
коттедже Джулиуса.
Калеб криво усмехнулся.
- Вот что значит маленький городишко, не так ли? Ничто не остается
незамеченным. Я Калеб Вентресс.
- Жаль, что Эмброузу не довелось встретиться с вами, - сказала Джесси.
Калеб поймал взгляд Сиренити.
- Я бы и сам не возражал переброситься с ним парой слов.
Сиренити поспешила переменить тему разговора. Сейчас было не время и не
место обвинять Эмброуза в шантаже.
- Ты не знаешь, что будет с вещами Эмброуза, Джесси?
Джесси посмотрела на нее с удивлением.
- Он все оставил мне.
- Эстерли оставил завещание? - резко спросил Калеб.
Джесси кивнула.
- В прошлом году он съездил к адвокату в Буллингтон и составил его. У
Эмброуза был как раз такой период, когда он
убедил себя в том, что его талант так и не будет признан при жизни.
- И он стал надеяться на чуточку посмертной славы, так? - спросил Калеб.
Джесси вздохнула.
- Я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы привлечь к его работам
внимание критиков. Он определенно этого
заслуживает. Он действительно был очень талантлив. Просто жаль, что он... ну да
ладно. Сейчас поздно говорить об этом, не
так ли?
- Эстерли оставил вам все? - спросил Калеб. - И коттедж, и все свое
фотооборудование?
- Да. Как только я вывезу вещи Эмброуза, думаю передать дом агенту по
недвижимости в Буллингтоне. Пусть сдаст или
продаст его. Мне в общем-то все равно. Фотооборудование я, наверно, попробую
продать. Может, дам объявление в
буллингтонской газете.
- Вам лучше присматривать за оборудованием, пока оно не продано, - серьезно
сказал Калеб. - Похоже, что им очень
интересуются.
Глаза Джесси слегка округлились.
- Что вы хотите этим сказать?
- Кажется, мистер Файрбрейс думает, что имеет какие-то права на него,
потому что, как он говорит, давал Эмброузу
деньги в долг все эти годы, - пояснила Сиренити.
Джесси оглянулась через плечо в направлении, где исчез Галлахер.
- Зная Эмброуза, я ничуть не удивлюсь, что он умep, будучи должен деньги
многим людям. Если мистер Файрбрейс
захочет связаться со мной, то, может быть, мы как-то это уладим.
- Только если он сможет представить доказательства того, что действительно
одалживал Эстерли деньги и долг не был
возвращен, - решительно заявил Калеб. - Удостоверьтесь, что у Файрбрейса есть
подлинные долговые расписки за подписью
Эстерли, прежде чем согласитесь передать ему какое-то оборудование.
Джесси слегка улыбнулась.
- Вы определенно бизнесмен, не так ли?
- Это то, чем я занимаюсь.
Джесси пожала плечами.
- Спорный вопрос здесь вряд ли возникнет. Эмброуз был одержим сохранением
всего, что касалось его работы. Если он
занимал у Файрбрейса деньги на фотоаппаратуру, то можете не сомневаться, что в
одном из этих ящиков найдется
документальное тому подтверждение.
- Кстати говоря, - сказала Сиренити, - я за шла сюда за негативами тех
фотографий, для которых ему позировала в
прошлом году весной. Я точно не знала, к кому перейдут все его вещи, вот и
подумала, что лучше их взять, пока не явились
родственники.
- Ну и правильно. Ты нашла их? - спросила Джесси.
- Нашла.
- Прекрасно. Они, разумеется, твои. Эмброуз всегда говорил, что ты можешь
взять их, если захочешь. Я бы никогда не
послала их на выставку без твоего разрешения.
- На выставку? - Калеб, казалось, был поражен. - Надеюсь, что нет, черт
побери!
Джесси улыбнулась.
- Эти фотографии, безусловно, относятся к лучшим работам Эмброуза. Вы их
видели?
- Нет. - Калеб искоса взглянул на Сиренити. - Еще не видел.
- Уговорите Сиренити показать их вам, - настаивала Джесси. - Вы сразу
поймете, что я имею в виду. Временами Эмброуз
был просто гениален. Эти снимки Сиренити были сделаны в один из таких периодов
подъема. Он назвал эту серию "Весна".
Думаю, он намеревался также запечатлеть ее в образах Лета, Осени и Зимы, но руки
до этого у него так и не дошли.
- За что мы можем ему быть лишь благодарны, - пробормотал себе под нос
Калеб.
- Калеб не любитель художественной фотографии, - сказала Сиренити.
- Правда? - Джесси как-то странно взглянула на Калеба.
- Джесси, если нормально будет оставить тебя здесь одну, - быстро
заговорила Сиренити, - то мы, пожалуй, пойдем. Мне
надо быть в магазине. Дай мне знать, если тебе потребуется помощь в сортировке
вещей Эмброуза.
- Ладно. - Джесси наклонила голову и сторону Калеба. - Приятно было с вами
познакомиться, Сиренити говорит, вы
собираетесь сделать великое дело для нашего маленького городка.
- Это еще будет видно, - холодно заметила Сиренити. - Ты ведь знаешь, что
говорят о самых лучших намерениях. - Она
сунула руки в карманы куртки и зашагала по дорожке.
- До свидания, Джесси, - вежливо попрощался Калеб. - Уверен, что мы скоро
снова увидимся.
- Обязательно. - Джесси стала подниматься по ступенькам крыльца.
Сиренити слышала, как у нее за спиной хрустит гравий - Калеб шел следом за
ней к дороге. Она не оглядывалась. Он
догнал ее тремя широкими шагами. Сиренити протянула руку.
- Я возьму конверт, если не возражаете, - отрывисто произнесла она.
Поколебавшись, Калеб полез внутрь куртки за конвертом. Он медленно вытащил
его, но не отдал ей, а продолжал
держать.
- Сиренити, я хотел бы кое о чем поговорить.
Она нетерпеливо щелкнула пальцами.
- Пожалуйста, отдайте мои снимки.
- Я все это время думал о ваших фотографиях, - осторожно сказал Калеб.
- Неужели? И что же именно вы о них думали?
- Я хотел бы их увидеть.
- Только через мой труп. - Сиренити не убирала протянутую руку.
Выражение лица Калеба стало мрачным.
- Ладно. Раз вы так хотите. - Он отдал ей конверт.
- Спасибо. - Сиренити сунула конверт под мышку и продолжала идти.
- Сиренити?
- Да?
- Можете ли вы представить себе такие обстоятельства, при которых вам было
бы удобно показать мне эти фотографии?
- А зачем вам их видеть?
- Не знаю. - Калеб продолжал смотреть прямо перед собой на дорогу.
- Неужто в вас пробудился нездоровый интерес? - ехидно спросила она.
Выражение его лица было непроницаемым.
- А вы как думаете?
- Я не знаю, что мне думать. Пару дней назад вы буквально взбесились, узнав
о существовании этих фотографий. Теперь
вы говорите, что хотите их видеть.
- Вы можете просто ответить на мой вопрос? - тихо спросил он.
Она немного подумала.
- Вы хотите знать, могу ли я вообразить какие-то обстоятельства, при
которых я бы спокойно могла показать вам эти
фотографии? Ну, может, и могу. То есть, говоря гипотетически.
- Что это за обстоятельства?
- Ну, говоря гипотетически, я могла бы их вам показать, если бы
почувствовала, что могу доверять вам.
- Если бы почувствовали, что можете мне доверять. - Калеб резко остановился
посередине пустой дороги и схватил
Сиренити за руку, вынуждая и ее остановиться. - Вы что, хотите сказать, что не
доверяете мне? Это же чертовски
оскорбительно слышать, леди. В деловых кругах у меня такая репутация, которой
нет ни у кого. Спросите любого, кто когданибудь
имел со мной дело. Спросите кого угодно. Никто, ни один человек, никогда
еще не обвинял меня в ненадежности.
Сиренити была поражена силой его реакции на ее замечание. Но одновременно
почувствовала и раздражение.
- О, я не сомневаюсь, что вы абсолютно надежны когда речь идет о том, как
вы ведете дела. Ваши контракты наверняка не
оставляют никаких лазеек, и вас, очевидно, никогда не обвиняли в мошенничестве.
Ho я говорю о возможности доверять вам
в личном плане.
- Черт возьми, Сиренити, мне это очень не нравится. Я не лгу.
- Если это вам так сильно не нравится, то вы вольны уехать из Уиттс-Энда в
любое время. Никто не собирается вас
удерживать.
Калеб отпустил ее руку. Он двинулся вперед, и в его шагах было что-то
гневное и угрожающее.
- Вы нарочно хотите все осложнить, не так ли?
- Осложнить? - Сиренити ускорила шаг, чтобы догнать его. - Калеб, я не
понимаю, что здесь происходит. Что вы от меня
хотите после всего, что между нами произошло?
- Разве не ясно? Хочу, чтобы вы дали мне еще один шанс.
- Но вы и так получаете ваш второй шанс, - возразила она. - Похоже, что я
не могу вам в этом помешать. Как вы говорите,
мне от вас не отделаться, и вы остаетесь моим консультантом, хочу я этого или
нет.
- Я говорю сейчас не о деловой стороне всего этого. Я это говорю в личном
плане.
Вопреки своей настороженности и глубокой неуверенности Сиренити вдруг
ощутила трепет радостного возбуждения и
надежды. Она крепко сжала конверт.
- В личном плане?
- Послушайте, давайте попробуем быть чуточку честными оба, идет? -
спокойным тоном сказал Калеб. - Нас обоих тянет
друг к другу. Мы оба более или менее признали это, когда я поцеловал вас у себя
в офисе. Если припоминаете, вы ответили
на мой поцелуй. Я прекрасно знаю, что вы хотите меня не меньше, чем я хочу вас.
Сиренити вся вн
...Закладка в соц.сетях
